Лестница в небо

Глава 1

– Первая пара: Сэмюэль Хан и Сайрус Лэнг! – голос наставника Храма Возвышения перекрыл негромкий гомон толпы подростков. – Готовятся: Линда Хоук и Тай Фэн!

Я начал пробиваться к площадке для спаррингов, старательно работая локтями и помогая себе голосом. Меня неохотно пропускали, активно желая в спину добра и справедливости. Кто-то даже пнуть попытался, но промазал, снайпер доморощенный.

– Тот, кто будет мешать кандидатам, не будет допущен к экзамену! – это уже кто-то из стражей Храма. Их голоса легко отличить от других, звук словно из металлической бочки. В моей прошлой жизни такое звучание называли “компьютерным”.

Идти стало значительно легче. Никто не хотел быть уличенным в попытке вмешаться в экзамен и вылететь из Храма, даже не поступив.

Мой противник успел выйти из толпы раньше и теперь неспешно разминался. Высокий, заметно выше меня. Широкие плечи, толстые запястья, ладони как лопаты. Сын лесоруба, скорее всего. Ногами работать не умеет, видно по движениям. Зато от его пудовых кулаков стоит держаться подальше

Я встал напротив него и сосредоточился. От основания позвоночника по всему телу пробежала теплая волна, разогревая каждую мышцу. Это, конечно, не полноценная разминка, но для экзаменационного боя точно хватит.

Сухая земля на площадке истоптана сотнями ног до каменной твердости. В центре стоял еще один наставник, укутанный в бесформенный балахон. На лице – безликая маска с прорезями для глаз. Он будет судить поединок.

– Бойцы готовы? – Наставник дождался подтверждающих кивков от меня и от Сайруса. – Начали!

Здоровяк ринулся на меня, как бык на красную тряпку. План его был очевиден: подскочить поближе, ударить посильнее — и победа. Он видел, что противник меньше и хлипче, значит, хватит одного удара.

Очень крупный, но очень медленный. Подшаг навстречу. Удар кулаком в неприкрытое горло. Нырок под левую руку. Оборот и удар ногой с выбросом Ки. Прямо в поясницу.

Ноги Сайруса ещё двигались вперёд, когда он начал заваливаться на спину. Наставник-судья оказался рядом с ним до того, как здоровяк упал.

– Сэмюэль Хан, ты проходил проверку на степень возвышения? – спросил у меня судья.

– Нет, мастер, этому младшему было отказано в проверке до окончания экзаменов, – и глубокий поклон.

– Кто тебе отказал? – голос наставника стал ниже и холоднее.

– К сожалению, этот младший не знает имени монаха, что принимал нас, – ещё один глубокий поклон.

К лежащему парню подбежал монах в зеленом ифу. Он сделал несколько пассов руками, тело здоровяка охватило розовое свечение, и Сайрус задышал.

– Какая у тебя степень возвышения, младший? – продолжил допрос наставник.

– Я открыл два телесных узла и первый из девяти лучей, старший, – может, вообще не разгибаться?

– Перестань кивать мне, как болванчик, младший! Я же вижу, что в тебе смирения меньше, чем в статуе Громовержца! С твоей степенью тебе вообще не нужно было сдавать этот экзамен! – раздражение в голосе наставника можно было ложкой черпать.

Сайрус, сгорбившись, пошел к воротам. Было видно, как тяжело ему далось и поражение, и внезапное спасение из лап смерти. Я ведь практически убил парня, если бы не целитель – тело здоровяка уже остывало бы на земле.

– Старший, могу я спросить? – ниже, ниже поклон, смиреннее!

– Спрашивай.

– Если в моем экзамене не было необходимости, то может ли этот бой быть экзаменом для моего оппонента?

– Дерзкий, но смышлёный… – протянул наставник. – И не чуждый справедливости. Какое интересное сочетание. Иди к брату-распорядителю, он сидит вон там, у храмового знамени. Скажи, что ты зачислен, и что нужно проверить твою степень возвышения.

– Сайрус Лэнг! – и вот возле меня уже никого, а наставник возник перед здоровяком. – Ты можешь попробовать ещё раз. Этот поединок ты не мог выиграть.

– Благодарю, старший! – чуть не переломился пополам Сайрус. Вот уж где смирения хоть отбавляй.

– Благодари не меня, младший. Этот ученик заметил несправедливость и указал на неё, – и махнул рукой в мою сторону.

Я церемонно поклонился и пошел искать брата-распорядителя.

***

Храм Возвышения располагался у подножия Драконьего хребта, прямо перед перевалом. Видом своим храм напоминал плод греховного союза между Шаолиньским монастырём и европейским средневековым замком.

Площадка для проведения экзаменов располагалась прямо перед воротами Храма. Монахи огородили территорию с помощью печатей, оставив небольшой проход, у которого сидел за раскладным столиком тучный мужчина в ифу чиновника шестого класса. Попасть внутрь можно было, лишь пройдя у него регистрацию на экзамен. Толстяк аккуратным почерком заносил в свиток имя кандидата, а также степень его возвышения, которую должен был определять с помощью специального одноразового амулета. Мешочек с такими амулетами лежал рядом со свитком.

Мужчина закончил записи, с хрустом потянулся и ласково погладил чуть звякнувший мешочек. Каждый такой амулет стоил пятнадцать серебрушек. Если не тратить их на всяких оборванцев, а проверять только достойно выглядящих юных кандидатов, к концу дня можно получить неплохую прибавку к скудному жалованью чиновника. Может быть, удастся наконец накопить на взятку для сдачи экзамена на пятый класс, получить медные пуговицы и шапку. Пятый класс – это уже возможность перейти из выездных писарей в архив провинции, не шутки! Глядишь, даже к секции налогового учета поближе получится подсесть, там и публика поблагороднее, и подарки от просителей побогаче…

Недовольный голос за спиной толстяка разогнал мечтательные мысли, как внезапное появление стражи разгоняет базарных воришек – быстро и беспощадно.

– Скажи мне, почтенный чиновник, ведаешь ли ты, сколько заплатил Храм провинции за твою работу?

Оглянувшись, тучный мужчина в ифу чиновника шестого класса увидел невысокого монаха в бесформенном балахоне и безликой маске. Храмовый наставник! Интуиция бывалого чиновника забила тревогу.

– Ведаю, почтенный монах! – тонким дрожащим голосом ответил толстяк. – Десять золотых за день работы отдано двору князя провинции и ещё пять отдано мне.

Монах сделал шаг. Движение это, обыденное и привычное, почему-то вызвало в голове чиновника ощущение оползня, который вот прямо сейчас погребёт его под собой.

– Скажи мне, почтенный чиновник, ведаешь ли ты, какое наказание следует за кражу у Храма Возвышения?

Чиновник покрылся холодным потом. План по небольшому обогащению за счёт некоторой безалаберности монахов явно свернул не туда. Предполагалось, что никто из оборванцев, которым толстяк отказал в проверке, не осмелится жаловаться наставникам на экзамене. Мысль о том, что у кого-то из них будет хоть какая-то степень возвышения, в его голове даже не мелькала.

Монах сделал ещё шаг и вдруг оказался совсем рядом с толстяком. Узкая ладонь храмового наставника опустилась чиновнику на плечо почти нежно, но тому показалось, что на него рухнула каменная плита.

– Скажи мне, почтенный чиновник, ведаешь ли ты, для чего мы требуем проверять всех кандидатов без исключения на степень их возвышения?

– Н-нет, п-почтенный м-монах… – от страха голос чиновника задребезжал.

Глаза в прорезях маски смотрели на него словно на дорожную пыль, осевшую на одежде, абсолютно безразлично.

– Дело в том, почтенный чиновник, что мы принимаем достигших первых ступеней возвышения без экзамена. Ведь тот, кто открыл хотя бы первый телесный узел, безо всяких усилий способен победить того, кто лишь готовится к этому. А если кандидат смог открыть более одного узла и дотянуться до первого луча, к нему вообще требуется особый подход. Такой кандидат может случайно искалечить и даже убить своего противника.

Вторая ладонь монаха легла на грудь трясущегося толстяка.

– Храм не терпит бессмысленных смертей в своих стенах, почтенный чиновник. Храм не терпит воровства своего имущества. Ты не проверил кандидата на степень возвышения, и теперь Храму придется отложить экзамен, так как твои списки неточны. Храм заплатит виру и вызовет нового писца, более устойчивого к соблазнам, чем ты.

В ясный безоблачный день разглядеть вспышку успел бы только мастер высокой степени Возвышения. Монах отряхнул ладони от осевшего на них пепла и, подхватив раскладной столик, циновку и мешочек с амулетами, неторопливо пошел обратно к воротам.

***

Брат-распорядитель сидел, скрестив ноги, прямо на земле в тени храмового знамени, прикрыв глаза и обратившись лицом к небу. Одетый в потрепанное ифу неопределенного цвета, больше всего распорядитель походил на дедушку, давно и прочно застывшего сознанием в периоде блаженного счастья. Лицо монаха напоминало печеное яблоко, а рисунок морщин говорил о том, что старик часто улыбается и редко хмурится.

– Этот младший хочет обратиться, – вежливо проговорил я, кланяясь.

– Говори, юноша, – ответил старичок-монах и перевел взгляд на меня. Никогда не видел у стариков таких пронзительно-синих глаз. – И давай без церемоний. Этот старик предпочитает ценить время.

– Вы и есть брат-распорядитель?

– Да, юноша, так и есть.

– Брат-наставник велел передать вам, что я зачислен, и необходимо проверить мою степень возвышения.

– О, как интересно! – с энтузиазмом воскликнул старичок и одним слитным движением встал.

Из ниоткуда возник толстый свиток, затем мешочек с чем-то звенящим и небольшая палочка угольно-черного цвета.

– Посмотрим, посмотрим… – забормотал старый монах.

Вокруг меня началась кипучая деятельность. Брат-распорядитель по части скорости явно мог дать фору многим молодым, включая наставников на площадке. Некоторые движения я просто не успевал заметить. Вот он вешает мне на шею какой-то амулет со словами: “Не бойся, юноша, может чуть-чуть щипать”. Вот чертит палочкой на земле незнакомого вида фигуру. Вот я сам не понимаю, как оказался в её центре.

– Сделай глубокий вдох, юноша, – посоветовал мне старичок.

“Может чуть-чуть щипать” оказалось краткой вспышкой адской боли, после которой я растянулся на земле, судорожно вспоминая, как дышать.

– Посмотрим, посмотрим… – бормотание распорядителя раздалось прямо надо мной. – Два телесных узла полностью сформированы, тело уже формирует третий… О, первый луч посвящен Времени! Как любопытно, давно не встречал такого! Каналы чистые, меридианы Инь и Ян в очень хорошем состоянии… Юноша, ты там не умер? Нет? Тогда вставай, хватит прохлаждаться.

Пришлось подниматься на ноги. Чувствовал я себя ещё довольно паршиво, но на ногах стоял твёрдо. Брат-распорядитель тем временем снова сел на землю и принялся водить ладонью над свитком. На пергаменте начали проступать символы: “Сэмюэль Хан, ученик Храма Возвышения”. Дальше я прочитать не успел. Старичок выдал мне кожаную бирку и краткое напутствие:

– Всё, ученик, делать тебе здесь больше нечего. Иди в Храм, там найди красное здание у северной стены. Где-то там шляется старший смотритель. Отдай ему бирку, получишь форму и ключ от своей кельи. Распределение будет завтра, на рассвете, старший над учениками расскажет тебе остальное. Давай, бегом-бегом, не стой столбом, тут и без тебя столбов хватает!

Пришлось брать ноги в руки и бодрой рысью двигаться к воротам Храма, огибая толпу “абитуриентов”. Монахи-наставники в безликих масках среди подростков напоминали пастушьих собак – согнали стадо и зорко следили за порядком, время от времени одергивая самых нетерпеливых, шумных или агрессивных.

Вблизи храмовые ворота производили сильное впечатление. Очень высокие и на вид очень массивные. По легенде, их целиком выковал из адского железа основатель Храма. А добыл он это железо, убивая демонических воинов и забирая их доспехи. Судя по воротам, в местном аду был произведен акт форменного геноцида или точнее – демоноцида.

С правой створки яростно скалился тигр, с левой насмешливо смотрел дракон. Аккурат между тигром и драконом, у почти незаметной дверцы стояли два стража. Легкие пластинчатые доспехи из небесного металла, копья-цзи с лунным лезвием, безликие металлические маски.

Я молча протянул стражам кожаную бирку, те посмотрели на неё и пропустили меня в Храм. “Иди налево от ворот вдоль стены, так найдешь приют первогодок и смотрителя,” – прогудел правый страж, распахивая узкую дверцу. Я едва успел благодарственно что-то мяукнуть, как меня бесцеремонно втолкнули внутрь и захлопнули дверь.

Налево так налево, решил я — и отправился на поиски красного здания, приюта для первогодок или как оно там ещё может называться.

***

Приют новичков оказался приземистым зданием из красного кирпича. Похожий на усеченную пирамиду, он стоял у северной стены Храма, в окружении полудюжины построек похожей формы, но поменьше и из грубого серого камня.

Порядки здесь напомнили мне армейские. Из тех давних времен, когда я жил в мире электричества и смартфонов, а не Ки и культивации. Монах-смотритель в Приюте новичков выдал мне в обмен на бирку ученический ифу, кожаную обувку, свёрнутую в тугой валик циновку для сна и бронзовый амулет ученика. В процессе выдачи мне сообщили, что отдельную келью я получу только после распределения, если попаду в личные ученики. А до этой прекрасной поры мой путь лежит в общий спальный зал на втором этаже Приюта. На ужин всех новичков отведут в отдельную столовую, затем отбой. Подъем на рассвете, на пятый удар храмового гонга. На распределение тоже отведут. Задача новичка – молчать, слушать что говорят и не отсвечивать. По крайней мере, до распределения.

Я переоделся, выбросив свои старые обноски в большую мусорную корзину. Похоже, меня впустили первым, других тряпок в корзине не было. Ученический ифу, желтый как лимон, сел на меня идеально. Нигде не жало, нигде не терло. А мягкая обувь, очень похожая на чешки, приятно облегала стопы.

Лестница на второй этаж явно видала лучшие дни. На гранитных ступенях блестели выемки, отполированные тысячами тысяч ученических ног. Интересно, сколько Храму Возвышения лет?

Судя по размеру общего зала, это здание внутри существенно больше, чем снаружи. От входа до дальней стены можно было посадить самолет (или уложить взрослого дракона, если местными мерками). В качестве удобств – аккуратно очерченные места для циновок да отопительные амулеты в стенах. Для отправления естественных надобностей – отдельные комнаты на первом этаже. Места под личные вещи не предусмотрено, как и самих личных вещей. Всё, что может понадобиться, дадут по мере необходимости. Интересно, такой аскетизм во всех школах Возвышения, или только в этом Храме?

Я выбрал спальное место шагах в сорока от входа, поближе к отопительному амулету. Второй телесный узел уже неплохо защищает от простуды и иных болезней, но я ненавижу мерзнуть. В прошлой жизни в моих родных краях зима стояла пять месяцев из двенадцати, так что предубеждение перед морозами засело в базовых настройках накрепко.

Интересно, кем я был до того, как родился здесь? Воспоминания о другом мире, часто совершенно бесполезные, всплывали в голове лет с четырёх. Смартфоны, компьютеры, сказки про попаданцев, наставление по практической стрельбе, тактика диверсионных подразделений, шутки про гусей, Интернет… Бессистемная каша. Кем я был, кто были мои близкие, чем я зарабатывал себе на хлеб с икоркой? Почему именно с икрой, а не с рыбой, например? Так много вопросов и так мало ответов.

Правы монахи: мы живем свою жизнь и перерождаемся, чтобы проживать новые жизни в новых мирах и новых телах. Мне повезло переродиться, да ещё и на путь Возвышения встать — значит, я прожил достойную и благочестивую жизнь. Пожалуй, в этой стоит забраться повыше и как следует отдохнуть. Ведь быть благочестивым и достойным постоянно – это очень утомительное занятие!

Глава 2

Компании я так и не дождался. Это было довольно странно, так как из всей толпы кандидатов хоть кто-то, да должен был пройти экзамен. Тем более, такой простой, как поединок с равным по силе противником.

Пришлось медитировать в полном одиночестве, почти потеряв счёт времени и лишь краешком сознания отмечая звуки гонга, который заменял в Храме часы. Когда храмовый гонг прозвенел восемь раз, ко мне заглянул хмурый смотритель и поманил за собой. Настало время обещанного ужина.

Столовая для учеников первого года находилась совсем рядом с Приютом новичков. Одноэтажное здание из грубого серого камня, над входом в которое висела большая деревянная табличка с выжженным рисунком котла. Готов поспорить, ученики начнут называть столовую “Котлом” уже через неделю. Я лично начну это делать прямо сейчас, хех.

Внутри “Котёл” оказался больше, чем снаружи. Просторный зал был уставлен множеством хаотично разбросанных столиков. На каждом ножками вверх стояли по четыре аккуратных табуретки, вызвав у меня ассоциации со школьной столовой.

Слева от входа начиналась длинная вереница высоких металлических чанов, над которыми поднимался густой пар. У почти каждого чана стояли стопкой деревянные подносы с несколькими углублениями. Возле некоторых чанов виднелись глиняные стаканы, выставленные пирамидкой.

– Идешь к чанам. Берешь поднос. В углубления накладываешь еду. Ложки - в ящике каждого стола. Если видишь у чана стакан – там чай, травяной отвар или сок. На ужин отводится ровно час. На девятый удар ты встаёшь и возвращаешься в спальни. До пятого удара спальню не покидать.

После этой крайне эмоциональной речи (что подошла бы скорее каменной стене, чем живому человеку) уже откровенно угрюмый брат-смотритель исчез в неизвестном направлении. Ну а я, вооруженный подробной инструкцией, снял с ближайшего стола табуретки, поставил их на пол и пошел знакомиться с ассортиментом местной кухни.

Рис. Рис. Рис с овощами. Овощи с рисом. Рис с яйцом. О, рыбка! Снова рис. Овощи в маринаде. Пахло вкусно, живот начал настойчиво намекать, что я кормил свой растущий организм рано утром, и пора заканчивать перебирать харчами на этом шведском столе китайского разлива. Харчи, хм. Дурацкое какое слово. И почему стол с множеством блюд – шведский? Что такое “шведский” вообще? Как всегда, неожиданные ассоциации из памяти прошлой жизни создавали множество несвоевременных вопросов.

Рис, рыба, овощи в маринаде, стакан компота. Вот ты какой, первый ужин ученика Храма Возвышения! Было довольно вкусно, но размер порции, которая помещалась в углубления подноса, меня совершенно не устроил. Наверное, будет правильным пойти на второй заход.

Стоило встать из-за стола и подхватить поднос для повторного рейса, как послышался басовитый шепот: “Ты куда поднос подхватил, тетеря? Положи обратно, да чистый возьми! Тьфу ты, всё равно он нас не слышит!”

Вопреки высказыванию, слышал я всё отлично, о чём и сообщил вслух героическим и почти не дрожащим от страха: “Кто здесь?!”

Надеюсь, это не призраки! Очень-очень надеюсь, что не призраки! Хотя погодите, откуда в Храме Возвышения могут взятся призраки?

– Так ты нас слышишь! – обрадовался невидимый собеседник. – А видишь?

– Слышать – слышу, – согласился я. – А вот видеть – не вижу.

– Ты тыквой своей бестолковой направо поверни и вверх посмотри, а потом уже говори, видишь или нет! – сварливо отозвался невидимка.

Справа от меня на потолочной балке восседал упитанный енот размером с крупную овчарку. Одет зверь был в матерчатый фартук, когда-то белый, а голову венчал лихо повязанный платок. Платок тоже был белым, но очень давно. Теперь же и фартук, и платок были заляпаны каким-то потрясающим количеством пятен. Енот приветственно махнул лапой, я помахал ему в ответ.

– Теперь понятно, что видишь! – довольно осклабился зверек.

Да это же дух очага! Цзао-Ванг! Самый настоящий! С детства их не видел. Иметь такого в доме – это очень большая удача. Они большие любители готовить и вообще хлопотать по хозяйству. Навести порядок, постирать вещи, помыть посуду этим духам в большое удовольствие.

Когда мне было года четыре, Цзао-Ванг поселился в придорожной харчевне, которую держал племянник старосты. Ох и радости было! Правда, продлилось то счастье недолго. Год спустя я увидел, как недовольный енот уходит по тракту куда-то в сторону центра провинции, бормоча себе под нос что-то ругательное. А еще через пару недель после этого проезжий воин сломал племяннику старосты нос и едва не спалил харчевню. Да ещё кричал во весь голос о жадюгах да отравителях.

Жрец в деревне рассказывал, что духи очага питаются благодарностью жителей того дома, в котором остановились. Примани такого специальным обрядом – и тебе не придется готовить и убирать до тех пор, пока ты искренне благодаришь Цзао-Ванга за его труд. Но стоит трижды позабыть о благодарности, принять работу как должное… Оскорбленный пренебрежением дух помочится в твой очаг и покинет дом. А оставшаяся метка отвадит других Цзао-Вангов, причем очень надолго.

Вот племянник старосты своего духа вовремя не поблагодарил, тот и ушел. А стряпня обычного человека после готовки Цзао-Ванга и впрямь за отраву сойти может. Уж на вкус так точно!

– Благодарю тебя, дядюшка Цзао, за чистоту! – уважительно поклонился я еноту. – И за вкусную еду благодарю! Сейчас ещё раз поем – и снова тебя поблагодарю, а то порции тут маловаты…

Дух внимательно осмотрел меня с ног до головы и вдруг оказался совсем рядом. Глубоким басом, неожиданным от существа его размеров, Цзао-Ванг произнёс:

– Садись за стол, малец. Ты нас уважил, мы тебя покормим как подобает.

– Дядюшка Цзао, а почему ты говоришь “мы”? – мне было интересно, это мания величия или другая форма протекающей крыши?

– А ты бестолковкой своей покрути по сторонам, и поймешь, – хихикнул дух и вразвалочку пошлёпал к чанам с едой.

Я последовал совету сверхъестественного енота и обалдел. В потолочных тенях сидело не меньше двух дюжин Цзао-Вангов.

– Да вас тут целый клан! – восхищенно выдохнул я.

– Так и есть, малец, – откликнулся другой Цзао-Ванг, в алой шапочке и кожаных штанах. – Мы и есть клан. Клан духов Храма Возвышения! Уже какую сотню лет мы здесь всех кормим. И монахов, и учеников, и гостей Храма! Храним чистоту домов, чистоту одежд и сытость. Великая честь!

– Правда, поговорить нам особо не с кем, – сокрушенно вступил третий дух, с платком на шее. – На весь Храм всего десять человек могут нас слышать, и только четверо могут видеть. Ну, с тобой четверо, раньше-то вообще всего трое было.

– Нет, благодарит нас Настоятель честь по чести, – вмешался четвертый, пузатый и в кожаном фартуке. – Утром и вечером, от души, всё как в договоре указано. Но нам и просто словом перекинуться с кем-то, кроме друг друга, очень хочется.

– Давай договоримся, человек, – над моей головой расположился пятый Цзао-Ванг, облаченный в аккуратное ифу темно-зеленого цвета. – Ты с нами разговаривай, а мы взамен будем тебя кормить от пуза, да и в других каких делах подсобим. Договор?

– Договор! – я не сомневался в правильности принятого решения, пока меня не обступило две дюжины енотов, галдя наперебой.

– А ну цыц, балаболки! – вступился за меня дядюшка Цзао в зеленом ифу. – Дайте мальцу поесть, а потом языками мелите. Совсем одичали, что ли?

***

До девятого удара гонга я только и делал, что слушал болтовню улыбчивых енотов и отвечал на их вопросы. Взамен духи накормили меня так, что до спальни я дошел с большим трудом, кляня себя за обжорство. Но оторваться от стряпни дядюшек Цзао было решительно невозможно!

Оказалось, что духи дома любят не только искреннюю благодарность, но и вволю почесать языком. Их интересовало всё: новости из внешнего мира, сказки и истории, рассказы о моей деревне… Честно скажу, девятый звук гонга я встретил с некоторым облегчением.

В спальне меня ожидал сюрприз. Выданная циновка делась неведомо куда, а на ее месте лежал матрас. Сверху было брошено мягкое даже на вид покрывало и взбитая подушка. Я не поленился вслух поблагодарить деятельных Цзао-Вангов за такой подарок. Спать на удобном матрасе явно лучше, чем на тонкой циновке.

Есть у меня подозрение, что когда появятся другие ученики, у них возникнут ко мне вопросы. Например, за что мне такие преференции. Или не охренел ли я. А может и бессмертное – не пора ли мне получить в лицо за беспримерную наглость? Подумав, я проговорил свои подозрения вслух.

– А другие, малец, наших подарков и не увидят, – прошелестело под потолком. – Кроме тех, кто умеет видеть, как ты. Или тех, кому такие вещи видеть положено. А теперь спи давай, время позднее!

Мысленно пожав плечами, я решил последовать мудрому совету. В конце концов, мне обещали личную келью, там-то никаких других учеников не будет!

***

Келья брата-настоятеля отличалась от комнат учеников наличием здоровенного шкафа, набитого свитками, да небольшой оружейной стойкой, на которой размещался посох-юэчань, также известный как “монашья лопата”. Ну и спальное место было явно комфортнее обычной циновки – но это уже была заслуга Цзао-Вангов, которые никогда не позволили бы хозяину своего дома спать в плохих условиях.

Настоятель, высокий пожилой мужчина, стоял в стойке горы и размышлял над тем, как донести до канцелярии князя, что в следующий раз одним сожжённым вороватым чиновником они не отделаются.

Пришлось отрывать от работы брата-архивариуса и сажать его за повторную проверку кандидатов. Переносить церемонию посвящения. Выделять из запасов Храма еду для кандидатов и обустраивать у ворот временный лагерь. Выслушивать завывания брата-кладовщика о неизбежном разорении, которое ждёт Храм при таком отношении к запасам. Успокаивать брата-кладовщика. Отправлять в помощь архивариусу несколько учеников старших курсов посмышлёнее. Снова выслушивать завывания, но уже наставника старших курсов – о неизбежной потере качества обучения, если учеников постоянно отрывать от учебы. Успокаивать наставника начальственным рявком.

И всё это из-за одного жадного дурака, не способного видеть дальше собственного носа! Прав, прав был прошлый настоятель, имевший привычку раз в двадцать-тридцать лет навещать столицу провинции. Он обязательно заходил в княжескую канцелярию и прилюдно сжигал пару-тройку казнокрадов. Отличная была традиция, надо возобновить. Очень помогала держать чиновничье племя в тонусе. Тогда ни у кого даже мысли не возникало обманывать Храм Возвышения, нарушать правила проверки и учета кандидатов, а уж тем более воровать амулеты.

Аккурат в этот момент в дверь кельи постучали. Но не робким и аккуратным стуком, как делали почти все монахи, а грохочущими пинками. Только один человек в Храме Возвышения мог позволить себе такие фокусы.

– А я только о тебе вспоминал, братец, – улыбнулся настоятель и встал, чтоб впустить позднего гостя.

За дверью обнаружился брат-распорядитель, что утром выбрался на вступительные экзамены “посмотреть, рожают ли ещё в империи кого-то, кроме двуногих ослов”. В руках старик держал складной столик, запечатанный кувшин и доску для го. Правая стопа уже была поднята для очередного пинка.

– Хандришь небось, старый пень? – поздоровался распорядитель, проходя в келью. – Сейчас я тебя расшевелю! Никакой хандры не останется! Я себе ученика присмотрел! Да такого интересного, ты бы видел!

Настоятель открыл рот, чтобы высказать своему взбалмошному брату и предшественнику всё, что думает о сегодняшнем дне, полуночных визитах и дурацких шутках. Затем осознал смысл услышанного.

– Тебе вино наливать в чашку или прямо в открытый рот? – ехидно осведомился бывший настоятель, любитель сжигать казнокрадов, а ныне скромный распорядитель.

***

Проснулся я от того, что меня аккуратно тормошили за плечо. Продрав глаза, обнаружил над собой мордочку енота, увенчанную круглой синей шапочкой.

– Вставай, малец, – прошептал Цзао-Ванг. – До пятого удара гонга всего ничего осталось. Умывальня внизу, приводи себя в порядок, скоро за тобой наставники придут.

Похоже, очаровательные домашние духи окончательно решили взять надо мной шефство. Мало того, что кормят, так ещё и будильником подрабатывают.

Поблагодарив енота за заботу, я пошел искать умывальню. День обещал быть долгим и суетным. Вчера меня только на довольствие поставили, а сегодня предстоит некое загадочное распределение. Кто и куда меня собирается распределять, было решительно непонятно. Ясно только одно – событие это важное, и вид на нём нужно иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим наставников не смущать!

В умывальне меня ожидал тот же фокус с пространством, что и в других залах Храма – снова изнутри больше, чем снаружи. А также множество фонтанчиков, у которых, видимо, и предполагалось умываться. Так, я не вижу другой важной части любого уважающего себя санузла… Вчерашний плотный ужин беспощадно намекал на грядущие обстоятельства. От неизбежного конфуза меня спасла наблюдательность – в противоположном конце помещения разглядел ряд дверок с характерными круглыми прорезями.

Ощущая облегчение телесное и духовное, вернулся в спальню аккурат под звуки пятого гонга. У моего спального места обнаружился брат-смотритель. Уже не такой хмурый, как вчера, но всё ещё чем-то недовольный.

– Время распределения, ученик, – сказал он. – Следуй за мной.

Спустя некоторое время мы вышли на площадь перед Храмом. Огромная пагода возвышалась над всеми прочими зданиями храмового комплекса. Никаких украшений, кроме символического обозначения телесных узлов и духовных лучей на каждом ярусе.

Площадь покрывали полированные каменные пластины. На каждом камне виднелся некий символ, рассмотреть который мне никак не удавалось. То ли освещения не хватало, то ли ещё чего, но изображение постоянно ускользало от взгляда.

В центре площади тихо переговаривались несколько практиков. По балахонам я угадал некоторых мастеров-наставников, что видел вчера. Ещё там был совершенно незнакомый монах в сине-золотом ифу и роскошной шапке. Среди них обнаружился и давешний старичок, что проверял мою степень возвышения. В этот раз он облачился в торжественный черный ифу, на котором сплелись в вечной битве тигр и дракон, вышитые серебром и золотом.

Сейчас никто не принял бы брата-распорядителя за доброго дедушку. Куда-то делись морщины, сгорбленность и блаженный вид. Передо мной стоял могущественный практик высокой ступени Возвышения в самом расцвете сил. Прочие монахи косились на него с заметным удивлением.

– Добро пожаловать в Храм Возвышения, ученик Сэмюэль Хан! – глубоким и сильным голосом поприветствовал меня брат-распорядитель. Ничего себе! У него даже голос и манера речи изменились!

– Сегодня, – продолжил распорядитель, – мы примем решение, каким путем ты станешь двигаться к Восхождению в стенах нашего Храма. Подойди!

Я сделал несколько шагов.

– Ближе, юноша, ближе, – знакомым сварливым тоном поторопил меня монах, – я не кусаюсь!

Ага, не кусается он. Мне его “будет чуть-чуть щипать” до сих пор аукается. Надеюсь, сейчас мы обойдемся без сомнительных техник и незабываемых ощущений.

Когда между нами осталась буквально пара шагов, брат-распорядитель скользнул мне навстречу и посмотрел в глаза. Меня словно парализовало. В ушах зашумело, мир подернулся серой рябью

– Все остальные свободны, – донеслось до меня. – Брат, подойди.

Последнее, что удалось ощутить – как на мои плечи легли две пары тяжелых ладоней. А потом я потерял сознание.

Глава 3

В себя я пришёл от ощущения восторженной бодрости, затопившей тело. Захотелось немедленно вскочить и бежать в сторону заката, хохоча во всё горло. Поднявшись на ноги, я понял, что изрядно переоценил состояние организма: стоять ещё получалось, а вот удержать ноги от дрожи – нет.

Пора начинать бояться встреч с братом-распорядителем. В прошлый раз я чуть на задохнулся от боли, в этот – упал в обморок. Что дальше? Умру в жутких мучениях? Не хотелось бы…

Судя по освещению, без сознания я пролежал совсем недолго. Но на площади уже никого не было, кроме распорядителя и высокого пожилого монаха в торжественном сине-золотом одеянии.

– Тебе не кажется, брат, что мы немного перестарались? – тихо спросил распорядителя второй монах.

– В самый раз! – бодро откликнулся брат-распорядитель. – Никто же не умер, правильно? Ученик, ты же не умер?

– Нет, старший, этот скромный ученик отлично себя чувствует! – бодро соврал я.

Монах в торжественном ифу глубоко вздохнул. Затем покачал головой и исчез.

– Вот и славно! – ехидно ухмыльнулся мой учитель. – Меня зовут Дао Хэ, и с сегодняшнего дня мы приступим к твоему обучению. Буду очень благодарен, если ты не протянешь ноги в процессе!

– Мастер Хэ, этот младший может задать вопрос?

– Ох, Громовержец и все его демоны! – поморщился монах. – Только не говори, что мне придётся выбивать из тебя этот дурацкий церемониал палкой! Говорю один раз: называй меня учителем, наставником или по имени! Вопросы можно задавать без разрешения!

– Учитель, – послушно повторил я, – а почему я упал в обморок на посвящении? Это же было посвящение? И почему посвятили только меня?

– Как много вопросов, – посмотрел на меня Дао Хэ. – Иди за мной. Отвечу тебе, пока мы идем к нашим кельям.

Походка у моего учителя оказалась очень плавной и одновременно очень быстрой. Чтобы поспеть за ним, пришлось перейти на легкий бег. Не скажу, что это было легко – дрожь в теле понемногу проходила, но чувствовал себя я совсем не как человек с двумя телесными узлами.

Посвящение в ученики, как рассказал учитель, это обряд. Во время которого происходит полное обнуление телесной и духовной энергии кандидатов, что прошли экзамен, и настройка их на энергетику Храма. Делается это для ускорения развития, а заодно для контроля за каждым из учеников. Банда подростков на пике гормонального шторма, да в отрыве от родителей, плюс каждый привык быть у себя первым парнем на деревне… Естественно, за ними нужен глаз да глаз. Для этого легендарный основатель Храма Возвышения и придумал простую систему: ученику выдается амулет, затем это самое обнуление, после чего особая техника в амулете встраивается в меридианы ученика и подключает его к Храму.

Двигаясь за Дао Хэ, я мысленно присвистнул. Это же буквально “Большой Брат следит за тобой”. Может быть, основатель Храма был поклонником Оруэлла? Система, которая всегда с тобой, не ведающая усталости и соблазнов… Так, что-то я отвлекся.

Церемонию посвящения проводит настоятель Храма, так как только у него есть возможность использовать техники обнуления и настройки. Действительно, у кого ещё должны быть права администратора, как не у самого главного монаха в Храме?

Однако, кроме посвящения в ученики Храма, есть ещё и личное ученичество. Мастера-наставники наблюдают за развитием учеников и, время от времени, берут самых отличившихся в личные ученики. Обычно не больше пяти человек на одного наставника. Для этого ученик должен проявить талант в какой-то области развития и Возвышения, подходящей именно этому наставнику.

У меня, например, открыто два телесных узла и один духовный луч. Это, оказывается, редкое явление, которое говорит о таланте Возвышения. Значит, запихивать меня в толпу обычных учеников – это замедлять развитие моего таланта. Я немедля напыжился от гордости.

– Что ты раздулся, как жаба на солнце? – тут же отреагировал учитель. – Иметь талант и развивать талант – это две большие разницы! Не отставай!

В обморок меня отправила настройка на учителя. Чем больше разница в силах между учителем и учеником, тем сложнее провести настройку. Неумелый наставник может повредить меридианы ученика или даже убить его, неверно подав свою силу. Но при правильно проведенной настройке образуется связь, оборвать которую может или окончание обучения, или смерть. Учитель всегда знает, где его ученик, и чувствует состояние его лучей, узлов и меридиан. А ученик, в свою очередь, ничего не знает и ничего не чувствует. Но наставник по этой связи может позвать ученика и указать своё местоположение. В общем, именно разница в силе между мной и мастером Хэ отправила меня в нокаут. Зато теперь он знает, что и как со мной делать.

Пока я переваривал новую информацию, мы успели обогнуть центральное здание. За Храмом располагался натуральный город в миниатюре: россыпь одноэтажных домиков из красного кирпича, между которыми вились аккуратно вымощенные дорожки-улочки.

– Перед тем, как мы приступим к первой тренировке, – добавил наставник, покрутив головой по сторонам, – стоит рассказать тебе и о правилах Храма… Так, я туда свернул?

Последняя фраза мастера Хэ меня совершенно не удивила: застроено тут всё было совершенно бессистемно, улицы представляли из себя полноценный лабиринт, заблудиться в котором было плёвым делом. Лично я без наставника отсюда точно не выберусь. Лучше не отставать. Не хотелось бы бродить по местным переулкам до скончания дней моих, жалобно причитая “Люди-и-и! Ау!” или “Ну кто так строит? Кто так строит?”

Правила Храма оказались очень простыми. Никаких драк вне тренировочных площадок или вне утверждённых дуэлей. Нельзя покидать территорию Храма без разрешения наставника. Нельзя убивать других учеников или наставников вне дуэльного поединка. Нельзя оскорблять других учеников или наставников. Сословные различия вне степени Возвышения запрещены.

Наказаний за нарушение правил предусмотрено всего три. При небольшом проступке виновник получает предупреждение и отправляется в Келью Нарушителя на срок до месяца. Более серьезные вещи влекут за собой слом Возвышения и изгнание из Храма. Ну и за самые серьезные преступления нарушитель будет казнён. В случае, если преступивший правила был чьим-то личным учеником, его наставнику тоже перепадёт, но как именно – решать будет настоятель Храма.

– Вот мы и пришли, – довольным голосом сообщил мне мастер Хэ, остановившись у одного из домиков. – Здесь тебе предстоит жить ближайшие годы, пока длится твоё обучение. Надеюсь, ты запомнил дорогу?

Я вытаращил глаза. Он издевается, что ли?

– Шучу-шучу, – захихикал наставник, глядя на моё лицо. – Ты так смешно пучишь глаза, когда возмущаешься, я не мог удержаться! Приложи свой амулет к двери и всё поймёшь.

***

Бронзовый амулет ученика выполнял в Храме роль паспорта, дневника и даже навигатора. И брелка с ключами заодно. Учитель Дао Хэ долго смеялся, узнав, что я просил у смотрителя Приюта новичков ключ от кельи. Неудивительно, что тот принял меня за скудоумного, и всё разъяснял максимально просто.

Стоило приложить амулет к двери, как произошли два события. Во-первых, дверь открылась, а над косяком на табличке появилась надпись “Здесь обитает ученик первого года Сэмюэль Хан, приписан к наставнику Дао Хэ”. Во-вторых, я внезапно понял, что точно знаю дорогу от этого дома к храмовой площади. Какая удивительная и удобная штука.

Домик был разбит на три комнаты. Крошечная спаленка, где уже лежали мои матрас, подушка и покрывало. Санузел типичной модели “деревянная бадья и огороженная ширмочкой дырка в полу”. И комната для принятия пищи, где стояли стол и пара стульев. Из удобств – обогревающие амулеты в стенах. Вопросы вызвал крупный синий камень, вделанный в потолок аккурат над деревянной бадьей в ванной.

– Потом разберешься, – отмахнулся от меня учитель. – Сейчас я тебе тренировочные площадки покажу, и наш личный полигон. Давай, закрывай дверь и за мной!

Дальше мы двигались немного бодрее. Наставник посматривал на небо, периодически что-то бормотал себе под нос и хихикал. Идти мне стало уже совсем легко, последствия посвящения окончательно сошли на нет. Я с любопытством рассматривал домики, мостовую и удивлялся отсутствию других людей. Тем временем проснувшийся внутренний навигатор утверждал, что мы ходим кругами. Когда монастырский гонг ударил в шестой раз, я не выдержал:

– Учитель, а зачем мы ходим кругами?

– О, ты заметил? – отозвался Дао Хэ. – Славно, славно… Мы, к слову, почти пришли.

И свернул в неприметный переулок. Я бросился за ним, но в переулке уже никого не было. И заканчивался он тупиком. Ну вот и как это понимать? Куда мне теперь идти? Прекрасный наставник мне достался. То ли эксцентричный, то ли сумасшедший. Абсолютно уверен, что у других учеников учителя как учителя. Тренируют, объясняют и время от времени бьют палкой. А у меня в первый же день сплошные загадки, шутки и таинственные исчезновения.

Решив, что хуже уже не будет, просто пошел вперёд. Вместо тупика в конце переулочка обнаружился незаметный проём между домами. Видимо, мне туда. Сделав шаг, я ощутил легкий приступ головокружения и осознал себя стоящим на лесной поляне в окружении кустов и деревьев.

– Ну наконец-то! – послышался сварливый голос наставника откуда-то сверху. – Я уж думал, придётся тебя сюда за ручку вести!

Учитель обнаружился в кроне ближайшего дерева, где расположился на толстой ветке в компании кувшина, к которому он как раз прикладывался. Отлично, он ещё и любитель выпить! Я собрал комбо: старый могущественный наставник, ведёт себя как городской сумасшедший и пьёт. Надеюсь, не выяснится, что мироздание требует от меня пафосного превозмогания, спасения мира и прочей чепухи, которая падает на голову каждому Избранному.

– Итак, ученик, – сказал Дао Хэ, оторвавшись от кувшина, – рассказываю. Мы с тобой находимся в Демоническом лесу, что в полусотне километров от Храма, по ту сторону Драконьего хребта. Твоя задача – принести мне пять хвостов демонических волков. До заката! И не умереть в процессе!

Я сел, где стоял. Да он издевается! Как мы попали в Демонический лес? Как я в этом лесу найду демонических волков? Как вообще выглядят демонические волки?

– Ты не думай, ученик, что твой старый наставник сошёл с ума, – продолжили с дерева. – Тебе не придётся плутать по лесу в поисках неведомых тебе зверей. Я уже обо всём позаботился!

Из кустов, подтверждая слова Дао Хэ, чтоб ему икалось, послышалось рычание.

***

Демонические волки отличаются от обычных размером (они крупнее), расцветкой (которую внутренний голос тут же обозвал словом “хаки”) и цветом глаз (красные, как вишни). А ещё эти твари умели лазать по деревьям и явно были умнее своих недемонических сородичей.

Пока один волк отвлекал меня рычанием из кустов, оставшаяся четверка бесшумно напала сзади. Интуиция взвыла, я ошпаренной лягушкой прыгнул к ближайшему дереву и бодрой обезьяной взлетел по веткам к самой верхушке. Примостив зад на ветку и обняв ствол, я посмотрел вниз.

Дерево оказалось довольно высоким, где-то метров десять-двенадцать. У корней полукругом сидели четыре зеленые твари с красными глазами и смотрели прямо на меня. Пятый волк, выпустив внушающие уважение когти, с неожиданной сноровкой медленно, но очень уверенно поднимался следом за мной. Это не волк, это демонический кот какой-то!

– Ученик! – раздалось из соседней кроны. – Не позорь мои седины! Веди себя как мужчина и сражайся!

– Учитель! – не выдержал я. – При всем уважении, вы сказали принести вам хвосты этих волков, а не сражаться с ними!

Расстояние между мной и волком-древолазом неумолимо сокращалось. Я подобрал под себя ноги, сосредоточился и в нужный момент пнул зверя прямо в морду, выплескивая Ки с ударом. Демонический зверь с жалобным визгом улетел вниз. Неудачно перевернувшись, он грянулся о землю боком и протяжно заскулил. Остальные волки перевели взгляды на своего раненого сородича. Кажется, теперь я перестал быть основным блюдом в волчьем меню.

Пока внизу проходило демоническое кулинарное шоу на тему пользы сыроедения и вреда лазания по деревьям, я переводил дух и прикидывал, как буду выпутываться. Один на один я могу победить любого из этих зверей, но стаей они меня гарантировано завалят.

Интересно, насколько всё-таки эти волки умнее обычных? Надеюсь, что по меркам остальных волков они не “академики”. Если да, то у меня есть идея. Точнее, не у меня, а у моего внутреннего голоса. Если же она не сработает, просто отступлю на заранее отмеченные позиции.

– Наставник! – крикнул я. – Если эти твари меня съедят, мой дух будет являться вам каждую ночь и мешать спать горестными завываниями!

Спускался я под хохот учителя. Целью выбрал крепкую на вид ветку, которая росла прямо над волчьей трапезой. Располагалась она на удачной высоте: достаточно далеко от земли, чтобы меня не стянули с ветки лихим прыжком, но при этом достаточно близко, чтобы попытаться это сделать. Внутренний голос назвал меня Маугли и пожелал удачи.

Волки были плотно заняты трапезой и на мои перемещения никакого внимания не обращали. Меня эта ситуация устраивала целиком и полностью, но не всегда всё идет так, как хочется. Теперь нужно сделать так, чтобы демонические волки снова меня заметили.

Обувку было откровенно жалко, но других вариантов не оставалось. Дерево метательными снарядами снабжать меня не пожелало, так что придётся швыряться чешками. Интересно, а что будет, если напитать тапок Ки и бросить со всей силы?

Двукратный эксперимент по усиленному тапкометанию принёс мне две приятные новости. Первое: обувью я швыряюсь довольно метко. Второе: тапок, усиленный Ки, представляет из себя в прямом смысле убийственное оружие. На соседнем дереве хохотал учитель, восторженно крича что-то неразборчивое

Два волка, не сводящие с меня глаз, аккуратно пятились от дерева. Видимо, все-таки придётся переходить в ближний бой. Я решительно спрыгнул с дерева и, мягко ступая по земле, двинулся к зверям.

Они бросились на меня одновременно. Правый стелился вдоль земли и метил в ноги, а левый нацелился в горло. Время послушно растянулось.

Широкий шаг вправо, уход с линии атаки. Пинок пролетающего мимо волка. Под босой стопой хруст дробящихся костей. Один выбыл.

Второй снова идёт на меня. Кружим по поляне под скулёж раненого. Надоело! Рывок навстречу, и лодыжку пронзает боль. Волк отпрыгивает, в глазах горит мрачное торжество.

Интуиция снова взвыла, но я не успел среагировать, как на спину мне обрушился с центнер живого веса. Раненый волк, которого я слишком рано списал со счетов, прыгнул на меня и сбил с ног. Зарычав не хуже волков, я рванул в сторону, прикрывая горло. Клыки лязгнули рядом с ухом, что изрядно добавило мне бодрости.

Умудрившись вскочить на ноги, прислонился спиной к дереву. Самонадеянность обошлась мне в прокушенную лодыжку. Волки разошлись, взяв меня в клещи. Оскаленные пасти, слюна капает с клыков, пятнистая зеленая шерсть дыбом. То один, то другой делали вид, что вот-вот прыгнут.

Мелькнула мысль, что они будут брать меня измором. Посмотрим, кто кого ещё возьмёт! Второй телесный узел вовсю заживлял рану на ноге. Уже почти не болит.

Звери снова кинулись в атаку. Теперь оба метили в ноги, усвоив, что высокие прыжки чреваты травмами. Синхронно, словно по команде. Эта синхронность их и подвела. Я прыгнул навстречу и упал на волков, ломая им хребты.

Некоторое время просто лежал на почивших тварях, переводя дух. Какое прекрасное ощущение, когда тебя никто не пытается сожрать! Где-то в кроне дерева намекающе заскрипела ветка. Да встаю я, встаю!

Поднялся, обошел каждого волка, скрупулезно проламывая головы и отрывая хвосты. Только самый первый, которого я уронил с дерева, в этой процедуре не нуждался. Всё сделали за меня его сородичи, пока перерабатывали на провиант. Пожалуй, они даже немного перестарались.

– Наставник, хвостов осталось четыре с половиной, – устало произнёс я. – Что у нас дальше по плану занятий?

Глава 4

Дао Хэ лежал на ветке дерева, прислонившись спиной к стволу, прихлёбывал персиковое вино и наблюдал, как молодое дарование разбирается с демоническими волками. Утро было солнечным, мягкий ветерок поигрывал тонкой зеленой листвой, вино отдавало благородной терпкостью, ученик нещадно тупил. Выставить его против маленькой стаи зверей низшей степени Возвышения оказалось отличной идеей.

Демонические волки первого телесного узла – самые безобидные твари из всего местного бестиария. Да, они часто быстрее и выносливее людей равной степени развития, но глупее и не владеют техниками. Во времена юности мастера Хэ учителя часто проверяли учеников боем с демоническим зверем. Настоящий потенциал не проявить в стерильных условиях, когда вокруг родные стены Храма, целители и прочее слюнтяйство. Настоящий практик должен проламывать обстоятельства, подниматься к Возвышению через кровь и пот! Именно в такие моменты становится понятно, кто сможет стать владыкой семи узлов и девяти лучей, а кто – безымянными костями в Демоническом лесу. А то и похуже — например, ручным зверьком в гвардии задрипанного аристократа.

Не те сейчас времена, совсем не те. Практики обмельчали, Храм ставит во главу угла жизни учеников, Демонические леса обнесли ограждающими массивами. Даже захудалой войны не было уже лет с полтораста! Империя подмяла под себя весь континент, князья не чинят заговоров против императора, тишь да благодать. Тьфу!

Пока старый монах брюзжал о падении времён текущих и величии времён прошедших, его ученик успел совершенно бездарно спрятаться на дереве и даже убил первого волка. Конечно, на смеси чистого везения и инстинктивного владения телом. Было видно, что техникам парень совершенно не обучен. Даже самым примитивным. Чистый свиток, пиши на нём что хочешь. А вот удары руками и ногами у мальчишки поставлены довольно неплохо.

Дао Хэ вспомнил, как в юности сам проходил подобную проверку своих навыков. Его наставник, пусть князья Преисподней нальют ему чарку побольше, приволок на опушку леса медведя с тремя телесными узлами и огородил поляну барьерным массивом. Двое суток зверюга гоняла молодого монаха, пока Хэ не прорвался на третий узел и не забил ненавистного демона ногами в приступе священной ярости. Медведь, правда, тогда сломал юному Дао Хэ руку и чуть не сорвал скальп, но это уже мелочи, не стоящие особого внимания. Тем более, что наставник сжалился и даже потратил на своего ученика технику лечения.

А тут всего-то пяток демонических волков. Поправочка – всего пара волков. Фокус с метанием обуви вызвал хохот и легкое восхищение находчивостью мальчика. Вот оно, влияние обстоятельств на скорость обучения! В Храме ученикам преподавали вложение Ки в предметы на втором году обучения. И далеко не все с первого раза понимали, как правильно выполнить эту простенькую технику.

Финал представления оказался вполне предсказуем. Мальчишка почувствовал себя намного увереннее, за что и поплатился. Подставить спину раненому врагу, это же додуматься надо! На счастье ученика, вмешиваться не пришлось.

Для начала стоит провести парня на третий узел, поставить внятный стиль боя, обучить тактике и дать первые базовые техники телесных узлов, а заодно проверить, насколько легко он обращается к своему первому лучу. Было видно, что в острые моменты схватки Время начинало подыгрывать парню, и его движения становились намного быстрее, но очень ненадолго.

Ладно, отдохнули, поразвлекались — и будет! Допив вино, Дао Хэ легко спрыгнул с дерева.

***

Следующие полтора месяца слились для меня в череду изнуряющих тренировок. Учитель Хэ был неутомим, неумолим и явно считал, что я способен на большее. Ну, или изощренно пытался меня убить. Если так, то я действительно хорош, ведь всё ещё жив.

Любимыми уроками стали для меня медитации. Для прорыва на третий узел требовалось накопить много телесной Ки. Поэтому сначала шли непрерывные физические нагрузки, которые способствуют выделению телесной энергии, а затем медитация, чтобы правильно распределить эту энергию по телу.

В число физических нагрузок вошли уроки рукопашного боя и то, что учитель Хэ назвал “искусством чувствовать сражение”. Внутренний голос назвал это “тактикой боя”. В общем, мне показывали, как правильно бить (обычно прямо на мне) и как правильно перемещаться во время сражения (и били, если я делал это неправильно).

К слову о внутреннем голосе. Я совершенно упустил, когда воспоминания о прошлой жизни перестали всплывать в голове, а превратились в некий едва слышный шепот на самом краю сознания. В моменты эмоциональных пиков голос становился громче, всё остальное время это выглядело как дополнительный поток мыслей. Учитель сказал, что я не первый в его практике монах, который помнит отголосок своего прошлого рождения, приказал больше не отвлекаться и больно стукнул меня бамбуковой палкой.

За полтора месяца я возненавидел эту палку! Неправильно встал в стойку – удар палкой. Неправильно шагнул – удар палкой. Слишком медленно, по мнению учителя, двигался – правильно, снова удар палкой. Дао Хэ, да упадёт небо на его взбалмошную голову, называл это “внесением знаний через нижние врата разума”.

С другими первогодками я практически не пересекался. Общеобразовательные дисциплины, вроде чтения и письма, мне были не нужны (спасибо деревенскому жрецу). А всему остальному учитель Хэ обещал меня научить, “чего бы это тебе ни стоило” (конец цитаты).

Отдушиной в этой пыточной круговерти были визиты Цзао-Вангов с их успокаивающей болтовней да мечты о том дне, когда я возьму достаточную ступень мастерства и Возвышения, чтоб как следует намылить холку вздорному старому садисту!

Добрые домашние духи искренне мне сочувствовали, кормили вкусняшками и рассказывали истории. Но при этом твердо стояли на том, что мне очень повезло с учителем. На мои вопросы, откуда такая уверенность, любой из дядюшек Цзао отвечал только “Сам поймёшь в своё время!” Всё, что мне оставалось, это согласно кивать.

Каждое утро начиналось с побудки под удар пятого гонга. Дядюшки Цзао исправно выполняли роль будильника, чем спасали меня от дополнительных ударов палкой. Затем следовало очень быстро собраться и бежать к телепортационному массиву, чтобы приступить к первой части тренировок. Если я медлил – бамбуковая палка неизменно встречалась с моей спиной.

Наставник облюбовал ту самую поляну, где я сражался с демоническими волками, огородил её барьерным массивом и превратил в нашу персональную площадку для занятий. Дальше до самого полудня я таскал камни, бегал, кланялся облакам, растягивался и стоял в многочисленных стойках.

Перерыв на полуденную трапезу, немного отдыха — и следом несколько часов духовных практик, которые отдыхом никак не назовёшь. Учитель Хэ считал, что обычные позиции для медитации – это слишком просто, поэтому медитировал я обычно в одной из основных стоек. Более того, как только я перестал получать палкой за неправильно поставленные руки, ноги или изгиб спины, задача тут же усложнилась.

Внутренний голос назвал это медитацией в движении. Нужно было активно распределять телесную Ки, одновременно выполняя переходы из одной базовой стойки в другую. Дао Хэ, да упадёт небо на его садисткую голову, подробно рассказал мне, как правильно двигаться и как правильно работать с телесной Ки. Даже показал несколько раз. И начался мой персональный ад.

Первое время я считал, сколько раз за один проход палка била меня по рукам, плечам или спине. Конечно, каждый раз учитель объяснял мне, в чём была ошибка, но легче мне от этого не становилось. Наставник Хэ был уверен в моей неиссякаемой фантазии, так как я очень редко повторял одну и ту же ошибку.

По окончании духовных практик наступало время практики боевой. И это была наименее любимая мной часть тренировки. Спарринговался я только с наставником. Он каким-то образом опускался на мой уровень, а затем до заката лупил меня в хвост и в гриву. Хорошо ещё, что палку не использовал.

Прекратилось всё одним прекрасным днём. Я привычно гонял телесную Ки от узла к узлу по меридианам, как вдруг почувствовал в солнечном сплетении жар. От неожиданности сбился с шага. Свистнул рассекаемый палкой воздух, мир вокруг подернулся стеклянистым маревом – и я увернулся. Свист повторился, но я смог увернуться повторно. Учитель оказался прямо передо мной. На его лице играла радостная улыбка. Он опять ударил меня, а я снова увернулся. До самого вечера он меня бил, а я уворачивался. Снова, и снова, и снова.

Третий телесный узел, ярко-желтый, сиял в моём внутреннем зрении и исправно гнал возросший объем телесной Ки по меридианам. Второй телесный узел, пронзительно-оранжевый, прибавил в объёме, увеличивая мою выносливость и способность тела залечивать раны. Первый телесный узел, красный как закатное солнце, тоже подрос, как и крепость моего тела.

Я взял следующую степень Возвышения! За полтора месяца! Я практик третьего узла! Мощны мои лапищи, как ехидно заметил внутренний голос.

– Сегодня, Сэм, тренировок не будет! – торжественно объявил учитель Хэ. – Сегодня мы празднуем твой прорыв и мой учительский талант. Так что можешь отдыхать до завтрашнего утра.

Вот это я понимаю, княжеский подарок!

***

– Вот уж не думал, дорогой братец, что ты когда-нибудь снова возьмешься за наставничество, – с улыбкой сказал брат-настоятель, потягивая из простой глиняной пиалы травяной настой.

– Сам не ожидал, Шу, – пожал плечами Дао Хэ. – За талантливую молодежь! Хотя бы один оказался талантливее дохлого осла!

Братья сидели на циновках в келье настоятеля. Между ними, на маленьком раскладном столике, расположились кувшин с персиковым вином, чайник с травяным настоем и резная доска для игры в го. Партия была в самом разгаре, белые вовсю теснили чёрных и явно готовили фланговый прорыв.

– У тебя хорошее чутьё, Хэ, – задумчиво проговорил настоятель, раздумывая над следующим ходом. – Да и парень явный талант, если взял третий узел всего за шесть недель с небольшим.

– Дело не только в таланте, – мощный глоток вина, – уф, парень словно рождён для Возвышения. Первый луч с Временем, каково, а? Вот ты помнишь, с какой попытки открыл Время?

Дао Шу, настоятель Храма Возвышения, улыбнулся. Его путь развития вел его давно проторенной тропой: сначала изнурительные тренировки и три первых телесных узла, затем прорыв к первому духовному лучу. Из всех девяти Первооснов на зов сердца будущего настоятеля отозвался Огонь. Потребовалась почти сотня лет тренировок, духовных практик, битв и медитаций, чтоб подняться на самую вершину Возвышения. Девятый луч с Временем почти всегда покорялся последним.

– Мне понадобилось семь лет, чтобы открыть Время в девятом луче. И четыре попытки…

– Ага, и ты чуть не помер от старости из-за первых трёх попыток! – перебил Хэ. – Хорошо, что у нашего наставника были те волшебные пилюли! Я чуть с ума не сошел.

Шу улыбнулся. Несмотря на сварливый характер, бывший настоятель очень трепетно относился к младшему брату. Даже спустя сотни лет Хэ продолжал присматривать за ним. Например, пост настоятеля Храма Дао Хэ по прозвищу Злой Тигр занял, чтобы потом передать брату. А сам ушел на место распорядителя и негласного пугала заодно.

Сравниться в силе и мастерстве со Злым Тигром во всей империи могли лишь князья провинций, настоятель столичной школы Возвышения и старший правнук Императора, да продлит небо его годы. А превзойти мог только сам Император, считавшийся самым могущественным практиком континента.

Чёрные сделали ответный ход. Возможность флангового прорыва оказалась искусной ловушкой, и уже белым стоило опасаться за свой тыл. Дао Хэ сделал шумный глоток из своей пиалы и продолжил:

– Этот Сэмюэль Хан помнит отголоски прошлой жизни. Он явно отмечен небом. Конечно, туповат, и до прихода сюда его толком никто не обучал… Но тем интереснее тот факт, что у наших ворот он стоял с двумя узлами и первым лучом.

Настоятель кивнул. Потенциал новичка был огромен. Если его правильно обучить, возможно, лет через пятьдесят у Храма появится аргумент, к которому будут прислушиваться даже в столице.

– Ты поэтому прячешь его от остального Храма? – Шу окинул взглядом доску. Кажется, эту партию он проиграет.

– В том числе, брат. В том числе. Если пойдут слухи о потенциале новичка, то его у нас или шумно отберут, или тихо отравят. Очень удачно вышло с тем чиновником: во внутренних списках ученик есть, а во внешних никакой Сэмюэль Хан в Храм Возвышения не приходил…

***

Сайрус был младшим из семи детей Говарда Лэнга. Из всех братьев он больше других походил на родителя ростом и статью. Отцовская гордость, любимый сын. Когда отца и старшего брата задрал демонический медведь, невесть какими путями попавший на вырубки, Сайрус был безутешен.

Мать не вынесла смерти супруга и сгорела спустя пару месяцев. Детей забрал к себе брат отца, человек злой и вспыльчивый. Сайрус, добродушный и спокойный парень, привыкший к совсем другому отношению, да ещё и сломленный потерей родителей, не выдержал и сбежал.

Он скитался от деревни к деревне, работая за кров и еду, пока однажды не понял – так больше жить нельзя. Он был слишком слаб, чтоб спасти отца. Слишком слаб, чтобы выйти против злого дяди. Будь у него хотя бы первый телесный узел, уже можно было бы что-то сделать!

Осознав это, Сайрус принял решение: он должен поступить в любую из школ Возвышения и стать сильнее. Возвышенный практик – это величина, с которой вынуждены считаться все!

Упрямый, как и все Лэнги, Сайрус спрашивал жрецов и бродячих монахов, пока не узнал, что в провинции Белого Дракона, у подножия одноименного хребта стоит Храм Возвышения, куда принимают любого, кто сможет пройти простой вступительный экзамен. Нужно всего-лишь победить такого же кандидата, равной ступени возвышения. Шанс дают даже тем, кто на путь Возвышения и не ступал. Главное – успеть добраться до Храма в день экзамена.

Сайрусу повезло. Его взял в караван сердобольный обозничий. За миску каши, кружку воды и возможность за месяц добраться до столицы Драконьей провинции юный Лэнг рубил дрова, ухаживал за тягловыми зверьми и выполнял мелкие поручение охранников каравана. Ветераны даже показали восторженному пареньку пару боевых ухваток – вдруг поможет на экзамене.

От столицы до Храма можно было дойти пешком за пару недель. Как раз оставалось время до экзамена. Второй раз Сайрусу повезло, когда оказалось, что в дне пути от Храма стоит богатая деревня, жители которой растили рис, пшеницу и овощи на продажу монахам. Там он отъелся после долгой дороги, выполняя привычную любому деревенскому работу.

Люди в деревне были очень приветливы к добродушному трудолюбивому пареньку. А немалый рост, широкие плечи и пудовые кулаки позволили ему стать своим в компании местных парней. Кроме того, одна сметливая вдовушка, жалуясь на сиротливую бабью долю, приютила Сайруса у себя до экзамена. Ох и смеялись потом приятели, глядя на ошарашенную физиономию парня!

В день экзамена везение юного Лэнга кончилось. Сначала он едва не проспал – а всё эта неугомонная вдова, пусть небо пошлет ей добрые дни! Затем высокомерный чиновник, который разговаривал так, словно юноша пришел к княжьему двору, по уши перемазанный в свином навозе.

Последним в цепочке невезения оказался Сэмюэль Хан, которого небо поставило на пути юного лесоруба. Сайрус даже коснуться своего противника не успел, как оказался не земле. Не чувствуя ног, потеряв возможность дышать, он смотрел в небо и не мог поверить, что всё закончится прямо сейчас и именно так, безо всякого смысла.

Но небо не бросило юношу. Храмовый целитель излечил его раны, а противник что-то сказал мастеру-наставнику, и Сайрус получил второй шанс. Надо ли говорить, что спустя два дня молодой ученик Храма Возвышения стоял на площади перед пагодой Храма и, глядя на настоятеля, небо благодарил?

Глава 5

Наставник Хэ, да укусит его за бок Демонический зверь, дал мне неделю на привыкнуть к новым возможностям тела. Нагрузки постепенно увеличивались, пока однажды утром я не увидел на поляне для тренировок здоровенную гранитную плиту. Рядом стоял непривычно серьёзный учитель.

– Техники. Именно с них начинается рост могущества практика. Ты можешь сколько угодно развивать телесные узлы и духовные лучи, но если ты не владеешь техниками – тебя рано или поздно сожрут. Телесные узлы не делают практика неуязвимым, духовные лучи не делают практика всемогущим. Правильная техника в правильный момент – краеугольный камень твоей силы.

Голос Дао Хэ был лишен привычного ехидства, а за всю речь не прозвучало ни одного оскорбления или злой шутки. Я одновременно испугался и насторожился. На моей памяти наставник вёл себя серьезно всего один раз, на Посвящении. Которое, что характерно, закончилось для меня потерей сознания.

– Сегодня, – продолжил наставник, – мы начнём изучать базовые телесные техники первых трёх узлов. И начнем с Доспеха, техники первого узла.

Красный телесный узел, он же первый, отвечает за телесную мощь и крепость. “Тонус, мышцы и иммунитет” – шепнул внутренний голос. Понятнее не стало, но спасибо. Техника на основе первого узла покрывает тело тонкой плёнкой нерушимой брони, делая практика неуязвимым для обычного оружия.

Для выполнения техники требовалось окрасить Ки силой первого узла и как бы покрыть им всё тело. Учитель Хэ подробно описал мне порядок действий, достал из котомки здоровенные песочные часы, часа на три, и поставил передо мной.

– У тебя времени, пока не закончится песок. Затем я буду принимать у тебя постижение Доспеха, – и Дао Хэ уселся прямо на землю у плиты. – Проверять буду новой палкой!

Я внимательно посмотрел на металлическую копию бамбуковой палки. Проникся. После чего встал в стойку горы и пошел гонять Ки по телу. Не хочу знать, что этот кусок железа сделает с моим организмом, если у меня не получится за три часа освоить технику.

Ки образуется из смешения моей энергии с энергией мира. Каждый вдох, каждый шаг, каждый удар сердца – это следствие круговорота Ки в природе. Сила первого узла пронизывает тело. Кожу, кости, меридианы. Но она смешана с силой других узлов, переплетена с ними. Наставник сказал, что нужно как бы поднять красный над другими цветами и надеть его на себя. А затем использовать мысленную печать и слова-активаторы. Звучит очень понятно, вот прямо раз-два и готово!

К исходу первого часа я весь взмок, но результата не получил. Тонкие красные нити энергии первого узла отказывались выходить на передний план и вообще никак не реагировали на мои потуги. Гибкие косицы алого, оранжевого и желтого текли по меридианам, скользили по коже, входили и выходили из узлов, образуя диковинные узоры.

Засмотревшись духовным зрением на удивительную гармонию тока сил по моему телу, я отрешился от происходящего вовне. Не получится заставить тело делать что-то, что оно сделать не может. Максимум, что получится – это самое тело сломать. А что, если сосредоточиться на том, как эти потоки силы проходят по коже и костям?

Волоски вишневого, лимонного и апельсинового оттенков окутывали кожу и кости ажурной сеткой. Слишком много прорех. Нужно уплотнить, пока они не станут напоминать ткань. Уподобившись пауку-прядильщику, я начал ужимать сетку по всему телу, пока не почувствовал, как потрескивает от нагрузки мой разум. Ячейки узора начали уменьшаться, а я ощутил, как меня наполняет ощущение правильности происходящего.

– Не забывай про слова-активаторы, ученик! – голос наставника Хэ вклинился в моё отрешенное состояние, но не нарушил его, а усилил.

– Техника первого телесного узла! – произнёс мой голос. – Алый доспех! Ай!

Ай – это я про щелбан, который отвесил мне Дао Хэ. Очевидно, не получилось. Я скосил глаза на песочные часы. Судя по остаткам песка, у меня примерно полчаса, а затем будут бить. Больно, железной палкой. Что же я сделал не так?

Сетка энергий на коже и костях осталась такой же плотной и даже не подумала расползаться. Более того, показалось правильным пустить её и по внутренним органам. Вскоре меня всего окутало незримое марево цвета трёх телесных узлов. Осталось понять, нет ли ошибки в печати и активаторах.

Печать должна соответствовать цвету телесного узла, а слово-активатор отображать смысл техники, её суть в сознании практика. Вот оно! Вот почему не получилось!

– Техника телесных узлов! Великая небесная броня! – печать передо мной сплелась из красного, желтого и оранжевого, а губы сами произнесли нужные слова. Мир вокруг моргнул на долю мгновения. Показалось, что всё моё тело поместили в плотный прозрачный чехол. Я пошевелился, но ощущение никуда не делось. У меня получилось?

Момент, когда наставник перетёк из положения сидя в положение “луплю ученика по голове железной палкой”, я, понятное дело, упустил. Конечно, угнаться восприятием за практиком такого уровня мне пока не светит. Раздался задорный “звяк”, и я покачнулся от силы удара. Палка согнулась.

– Очень неплохо, Сэмюэль, – протянул Дао Хэ. – Очень неплохо. Продолжай в том же духе, и я поверю, что не зря трачу на тебя своё время!

Вот же старый пень! Не зря тратит на меня время, как же! А то я не услышал, что меня впервые за всё время обучения назвали по имени! Три раза ха!

***

Сайрус даже не предполагал, насколько в Храме будет тяжело. После всего пережитого парень искренне верил, что теперь-то всё наладится. Но не тут-то было.

Ранние подъёмы и суровые тренировки, к которым он был абсолютно не готов. Высокомерие однокурсников, которого юный Лэнг не ожидал. Регулярные дуэли, читай — избиения, которые поощряли наставники. Он словно попал в персональный ад, наполненный ежедневными унижениями и болью.

Дети аристократических семей традиционно поступали на обучение в княжеские или имперские Школы Возвышения. Однако обучение в таких местах стоило дорого, да и планка поступления была довольно высока. Дети слабых родов, дети бедных родов пытали своё счастье в Храме, который не брал денег за обучение.

Понимание, что ты находишься в школе для бездарей и нищебродов, приводило юных аристократов в ярость. А наличие рядом с ними, в одном классе, простолюдинов вроде Сайруса давало этой ярости цель.

Официально Храм не поддерживал сословные различия в своих стенах. Поэтому наставники очень жестко пресекали любые попытки травли в своём присутствии, не гнушаясь телесными наказаниями. Находчивые в своей жестокости дети искали и находили другие пути донести своё неудовольствие до простолюдина, который смеет дышать с ними одним воздухом.

Дуэли между учениками поощрялись, так что каждый день к Сайрусу подходил кто-то из однокашников и издевательски-вежливо просил об очередном сеансе избиения на тренировочной площадке. Особенно усердствовал Че из рода Фенгбао, пятый сын сотника княжеской стражи.

Воин из рода воинов, гордый и вспыльчивый, в глубине сердца Че носил глубокую обиду на свою семью. Старшие братья обучались в княжеской Школе Возвышения. А его отправили в задрипанный Храм на окраине провинции, да ещё и в компанию со вчерашними крестьянами и ремесленниками, которых на полёт техники к Возвышению подпускать нельзя!

Узнав, что никакого поступления в княжескую Школу не будет, Че решился на беседу с отцом. Юный аристократ, сын второй жены, которому день за днём рассказывали о его исключительности, ворвался на плац княжеской стражи и во весь голос потребовал ответа. И быстро пожалел о своей вспыльчивости.

– Тот, кто к пятнадцати годам первого узла не открыл, позорит свой род! – слова отца остались гореть в памяти юноши раскаленным клеймом. – Если ты так жаждешь вступить на путь Возвышения, отправляйся в Храм, они принимают даже такой мусор, как ты! И пока ты не достигнешь хотя бы второго узла, я запрещаю тебе посещать дом Фенгбао! Пошел вон, дерзкий щенок!

Сайрус, сын лесоруба, принятый Храмом, стал для Че Фенгбао живым напоминанием о мусорном статусе. Неуклюжий, неповоротливый, совершенно не умеющий драться, он был идеальной целью, чтобы доказать хотя бы себе — Че лучше других по праву рождения.

Другие выходцы из аристократических семей быстро приняли лидерство юного Фенгбао. Понадобилось провести несколько дуэлей, и даже самые гордые склонились перед самопровозглашенным лидером потока. Простолюдины, которым не повезло оказаться рядом с Че, заняли подобающее им место и не создавали проблем дерзким поведением. Все, кроме Сайруса. Упрямый и непреклонный, лесоруб явно был слишком туп, чтобы осознать своё положение в этом мире. Ну что же, Че Фенгбао будет объяснять ему это столько раз, сколько понадобится.

Тренировочные площадки были разбросаны по всему кварталу первогодков, неподалеку от Приюта, где разместили всех новичков. За первые три месяца и Че, и Сайрус изучили ринг до последнего камня в брусчатке.

Фенгбао, как обычно, подошел к площадке в окружении нескольких прихлебателей. Те наперебой предвкушали очередное представление на тему “Ничтожный простолюдин познаёт своё место.” Сайрус же двигался в полном одиночестве, сосредоточенный на предстоящем бое.

Один из наставников-смотрителей запустил подростков и подал энергию в сдерживающий массив. Теперь дуэлянты не смогут убить или серьезно покалечить друг друга.

Юный аристократ был немного ниже лесоруба (что бесило его совершенно особенным образом), уже в плечах и намного гибче в движениях. Че Фенгбао не двигался – он скользил, перетекая из стойки в стойку, словно молодая змея. И, как змея, резко жалил из самых неудобных позиций.

Сайрус же, наученный десятками горьких поражений, старался держать дистанцию, принимая удары на успешно изученные блоки. Он уступал в скорости, но превосходил в силе. Жаль только, что попасть по верткому аристо получалось от случая к случаю. Но лесоруб не сдавался. Рано или поздно он сотрёт с лица наглого говнюка эту мерзкую улыбочку.

Дуэль шла по привычному для всех зрителей сценарию: сначала Че Фенгбао будет кружить вокруг Сайруса Лэнга, пробуя его защиту. Затем подловит, свалит и будет долго избивать, пока наставник не прекратит бой в связи с тем, что один из бойцов больше не может сражаться. Предсказуемо и скучно. Да, время от времени лесоруб умудрялся выдать какой-то новый трюк, но разве может бывший крестьянин сравниться с человеком, которого всю сознательную жизнь учили воинским наукам?

Это случилось на третьей минуте боя, когда Фенгбао ловким ударом кулака рассек Лэнгу бровь. Чувство собственного бессилия, охватившее лесоруба, внезапно превратилось в исступленную ярость. Тело охватил жар, и прежде, чем вмешался наставник, Сайрус успел шагнуть вперед и ударить опешившего аристократа прямо в лицо.

Че даже не понял, что произошло. Внезапно крестьянин оказался рядом, настолько быстро, что Фенгбао даже не заметил как. А затем на юного воина упало небо.

– Сайрус, поздравляю с открытием первого узла, – сказал наставник. – Отнеси своего противника к целителям, затем доложи о своем Возвышении наставнику курса.

Ученики загалдели. Лесоруб, ещё утром находившийся внизу пирамиды новичков, взлетел на её вершину. Первый телесный узел на курсе! Это заявка на становление чьим-то личным учеником. Гордец Фенгбао лопнет от злости, когда очнется!

***

Дао Хэ по прозвищу “Злой Тигр” улыбался, глядя на медитирующего ученика. Талант, как есть талант. В пятнадцать лет открыть уже третий узел и освоить полную версию Доспеха – надо же! Давно старику не попадались на пути люди с такой же склонностью к Возвышению, как Сэмюэль Хан.

Конечно, Злой Тигр не стал бы калечить ученика, вопреки озвученной угрозе, если бы тот не освоил технику. По крайней мере, на первый раз. Разобрал бы ошибки, подсказал, куда двигаться. А вот если бы ученик не понял… тогда можно было бы пускать в дело главный двигатель учебного процесса.

Обычный Доспех его тело отказалось принимать, как слишком слабую технику. И юный Хан самостоятельно, на одних инстинктах понял, что и как нужно делать. Воистину, само небо смотрит на этого мальчика.

Придётся пересматривать программу обучения. Если он и дальше будет с такой скоростью глотать техники, как первую, стоит озаботиться поиском достойных противников. Настоящее развитие приходит только в бою на грани жизни и смерти.

Вот, посмотреть хоть на остальных новичков-первогодков. За три месяца только один смог открыть первый телесный узел. Остальные топчутся на краю Возвышения, не в силах сделать следующий шаг. А всё почему? Потому, что каждый день этому новичку приходилось драться за своё место в жизни.

Конечно, очень многое зависит от личности ученика. Слабые, не способные сражаться, выбывают очень быстро. Если за год ученик не встал на путь Возвышения, он покидает Храм. Все это знают, но почти никто не пытается превзойти самого себя на пути к желанной цели. Большинство ждёт, что наставники прожуют и в рот положат всё необходимое. Глупцы, бездари и лентяи!

***

После покорения Доспеха я попал в переплёт. Учитель поймал приступ наставнического энтузиазма и принялся буквально впихивать в меня новые и новые техники.

Зато я понял, почему именно Доспех всегда изучается первым. Не будь у меня этой духовной брони, убился бы, как пить дать!

Техника Легкого Шага, что позволяла перемещаться со скоростью, недоступной обычным смертным. Техника Неодолимой Ладони, превращавшая руки в опасное оружие. Громовой Топот, Падение Пера, Змеиный Рывок… Десятки пафосных названий оседали в моей голове, превращаясь в печати и активаторы.

Осваивая Легкий Шаг, я едва не расплескал себя о барьерный массив на тренировочной поляне. Как раз Доспехом и спасся. Правда, удар от резонанса двух техник отправил меня в страну снов на несколько часов, но всяко лучше, чем “стать мухой на лобовом стекле фуры”, как выразился внутренний голос, что бы это ни значило.

Падение Пера долго мне не давалось, пока наставник, чтоб ему небо на голову упало, не применил свой прекрасный стиль обучения. Старый пень заблокировал мой доспех и забросил меня высоко вверх каким-то массивом, я и мяукнуть не успел. Зато технику, защищающую от падения с высоты, я освоил в совершенстве. И, кажется, распугал половину Демонического леса своими воплями…

Громовой Топот, Змеиный Рывок и другие атакующие техники я осваивал на спаррингах с демоническими зверями. Громадные медведи, змеи и волки стали частыми гостями на нашей поляне… и в моих кошмарных снах заодно.

Доспех, как выяснилось, неуязвимым меня не делает. Любой зверь уровнем возвышения от трёх телесных узлов имел все шансы пробить его своими техниками или продавить грубой силой. На своей шкуре я выяснил, что челюсти Демонического медведя, когти Демонической рыси или хватка Демонического питона способны преодолеть сопротивление Доспеха.

Неожиданным подспорьем оказались советы внутреннего голоса. С его помощью я умудрился создать собственную уникальную атакующую технику. Шар спрессованного моей волей воздуха, наполненный агрессивной Ки третьего узла, натурально взрывался, успешно сметая защиту демонических зверей.

Наставник, впервые увидав использование этой техники, долго нарезал вокруг меня круги, что-то бормоча себе под нос. Он продолжил называть меня по имени, возвращаясь к ослам и криворуким недоумкам лишь в те редкие моменты, когда я откровенно начинал тупить. Наши отношения окончательно потеплели. Периодически я чувствовал себя внуком, которого родители оставили на попечении чрезмерно сурового, иногда до садизма, деда.

Не скажу, что это как-то сказалось на интенсивности или жесткости обучения. Но на подсознательном уровне ощущалось, что Дао Хэ стал относиться ко мне лучше. Тон, которым он обращался. Подробные рассказы о техниках. Искреннее огорчение в моменты, когда мне не давался тот или иной приём. День за днём между мной и наставником крепли узы учителя и ученика.

Глава 6

Свой шестнадцатый день рождения я справлял на тренировочной поляне, сражаясь с Демонической обезьяной третьего узла Возвышения. Учитель часто говорил мне, что демонический зверь будет могущественнее человека равной степени Возвышения, в силу своей природы. Что-то про более высокую телесность зверя, плотность звериной Ки и прочие премудрости, которые отказывались укладываться в моей голове.

Говоря простыми словами, зверь третьего узла сильнее, быстрее и крепче равного себе по Возвышению практика-человека. А ещё такой зверь значительно умнее обычного. Зверюга была больше меня раза в два, а двигалась при этом с грацией балерины. Мои техники бессильно разбивались о плотную шерсть, удары вязли в неожиданно умелых блоках, а я сам едва успевал уворачиваться от контратак чудовища.

Наставник Дао Хэ, чтоб ему не кашлять, по своему обыкновению засел на дереве, попивая персиковое вино. Перед тем, как спустить на меня демонического зверя, учитель пообещал мне чарку вина в честь победы и моего дня рождения заодно. Дожить бы!

Кулак обезьяны, размером побольше моей головы, просвистел у самого лица. Я уже выяснил, что Доспех смягчает удары, но не делает меня полностью неуязвимым. В начале боя зверюга меня пнула, да так, что я кубарем прокатился по поляне, вспоминая, как дышать. В ответ я приложил демонического зверя своей техникой Небесного Облака. Громыхнуло, и обезьяна встретилась спиной аккурат с тем деревом, на котором сидел учитель. Из кроны раздались витиеватые ругательства. Эх, а я надеялся, что он хотя бы вино разольёт, гедонист несчастный!

Больше подловить противника у меня не получилось. Умный зверь или уворачивался, или бил на опережение. “Позиционная война примата с приматом,” – сказал внутренний голос и засмеялся. Мы кружили по поляне, понимая, что с наскоку друг друга не взять.

Никогда не видел таких обезьян. Золотистая шерсть, насмешливое выражение морды, пропорции ближе к человеку, чем к обезьяне. Двигается плавно, не опираясь на руки. Накинь на такого балахон с капюшоном, и со спины можно и не догадаться, что это демонический зверь.

Обезьян ухмыльнулся и резко топнул, отправляя мне навстречу волну земли. Я рефлекторно ответил своим Громовым Топотом, а затем подпрыгнул. Ну не понравилась мне эта человеческая ухмылка на морде моего противника. В месте столкновения техник бумкнуло и вся поляна пошла ходуном. Я удержался за счёт Легкого Шага, которым притянул себя к ближайшему дереву, а обезьян самортизировал ногами, как серфингист на доске.

– Довольно, Саймон! – внезапно вмешался в схватку учитель, встав между нами. – Пять минут истекло, ты проиграл! Давай, орясина, мне подпрыгивать, что ли?

Я открыл было рот, чтобы напомнить учителю, что меня зовут Сэмюэль, и до поражения мне ещё, как до неба пешком, да так и застыл с отвисшей челюстью. Было с чего: обезьян вздохнул совершенно по-человечески и безропотно наклонился к наставнику Хэ. Тот, довольный как после пятого кувшина вина, принялся выписывать обезьяну неожиданно звонкие щелбаны.

– И раз, и два, и три, и четыре, и пять! – отсчитал каждый удар учитель, после чего самым натуральным образом заржал. – Двести семьдесят лет, Саймон! А-ха-ха!

– Да, ты был прав, доволен? – глубоким бархатистым голосом ответил обезьян и я сел где стоял.

Говорящий демонический зверь! Никогда о таком не слышал! Или, может быть, мне прилетело по голове слишком сильно, поэтому начались галлюцинации?

– Хэ, ты не хочешь объяснить происходящее своему ученику, пока он с ума не сошел от удивления? – заметил моё состояние обезьян.

– Сэмюэль, – ухмыльнулся учитель. – Это мой давний друг, царь обезьян Демонического Леса, Саймон Эйп. Саймон, это недоразумение с отвисшей челюстью – мой ученик, Сэмюэль Хан. Глуповат, туповат, но я не теряю надежды воспитать из этого болвана что-то путное.

– Не слушай этого дряхлого брюзгу, мальчик, – вступился за меня Саймон. – Продержаться против меня, даже с ограничением в три узла – серьёзное достижение. Ты хорошо обучаешь его, Хэ!

– Не перехваливай мне ученика! – сварливо отозвался наставник. – Возгордится ещё, выбивай из него эту дурь потом!

Несмотря на сварливый тон, было видно, что похвала демонической обезьяны приятна учителю. Он чуть улыбался краешками губ.

– Двести семьдесят лет назад Саймон позволил себе сказать, что мне и за три сотни лет не найти ученика, который продержится против него на равных хотя бы пять минут, – с этими словами учитель Хэ уселся под деревом, достав из котомки кувшин вина и три пиалы. – Я возмутился таким словам и предложил ему спор. Сегодня, Сэм, ты доказал правоту своего старого учителя! Выпьем за это!

– Не рано ли ты начал наливать мальцу? – ухмыльнулся Саймон, успевший нацепить на себя что-то вроде тканой юбки.

– И не смотри на меня так, мальчишка! – это он уже мне. – Разуму свойственно стремиться прикрыть наготу!

– Что-то я не заметил этого стремления перед боем, почтенный Саймон! – вырвалось у меня прежде, чем я осознал что и кому говорю.

Демонический обезьян заливисто рассмеялся.

– А колючий он у тебя, Хэ! Напоминает тебя в юности!

– Я, к твоему сведению, почтительно относился к старшим! – ухмыльнулся учитель.

На это Саймон ничего отвечать не стал, лишь громче рассмеялся. Видимо, его представление о почтительности не очень совпадает с представлением наставника Хэ.

Персиковое вино мне не понравилось. Слишком приторное, с легким оттенком горечи – сок или отвар заходили мне значительно охотнее. Даже внутренний голос обозвал напиток “дрянным фруктовым самогоном” и затих.

– Наставник, – задумчиво протянул я, вернув учителю пиалу, – ты ведь не просто так решил познакомить меня со своим давним товарищем? Дело не только в старом споре?

От меня не укрылось, как переглянулись учитель Хэ и Саймон Эйп.

***

Провинция Белого Дракона находилась на восточном краю континента, огражденная с одной стороны побережьем океана Семи Штормов, с другой – массивной грядой Драконьего Хребта, а с третьей – обширным Демоническим лесом, крупнейшим на материке. Расположенная довольно далеко от столицы, провинция считалась местом спокойным и богатым. Император, да продлят небеса его годы, отправлял сюда княжить исключительно самых преданных родичей.

Океан поставлял деликатесы и диковины, многочисленные шахты – металлы и камни, а лес – шкуры, древесину и алхимические ингредиенты. Поля и сады плодоносили по два раза в год благодаря мягкому климату и усердным крестьянам.

Каждый новый князь приносил в быт провинции что-то новое. Прошлый, например, перекупил из центральных провинций несколько семей керамических дел мастеров. Особая глина в окрестностях Демонического леса, особые дрова из него же – и вот потянулись первые караваны с удивительными вазами и сервизами.

Новый князь, почтенный Аларик из императорского рода, принял провинцию в идеальном состоянии. Она напоминала сейчас диковинный механизм, каждая деталь которого находится на своем месте и работает идеально.

Дворец князя, расположенный в центре столицы провинции, городе Зеншу, был уменьшенной копией Императорского дворца. Сведущий наблюдатель уловил бы несомненное сходство между дворцами и сердцем Храма Возвышения – словно строил их один зодчий. Да, дворцы властителей выполнены были из белого камня, украшены золотом и смотрелись богато и торжественно. Сердце Храма, сложенное из грубого камня, выглядело аскетично и немного воинственно. А наблюдатель, по-настоящему сведущий об этом сходстве, промолчал.

Личные покои князя располагались на пятом этаже дворца, позволяя с балкона смотреть свысока на столицу. Геометрическая выверенность улиц, гармония людского моря на этих улицах, торжественность дворцовой площади – глядя на Зеншу, хотелось взять кисть и вывести иероглифы “Гармония и благосостояние”, чтоб затем повесить полученный шедевр на стену и любоваться пасмурными вечерами.

Из головы Аларика не выходила беседа со старшим советником Императора. Лорд Дэвион прислуживал своему родичу всю жизнь, и имел репутацию человека мудрого, неподкупного и крайне сурового.

– Император дарует вам эту провинцию, лорд Аларик, на десять лет. И поручает две задачи. Первая, и самая главная из них – организуйте на побережье лагерь императорской армии и цепь наблюдательных вышек, а также прочую инфраструктуру. Третий, пятый и восьмой легионы передислоцируются в провинцию через пять лет.

– А что по второй задаче, лорд Дэвион?

Старший советник посмотрел по сторонам, словно опасался лишних ушей, наклонился поближе к собеседнику и зашептал. И чем дольше говорил Дэвион, тем бледнее становился Аларик.

***

Из всех упражнений, что давали наставники, больше всего Сайрус невзлюбил поклоны облакам. Поначалу они очень тяжело давались. Следовало особым образом закинуть ноги на брусья, затем повиснуть вниз головой и в таком положении начинать кланяться небу.

Когда Сайрусу покорился первый телесный узел, наставник выдал ему жилет со специальными карманами, в которые положили тяжеленные пластины из незнакомого тёмного металла. К жилету в комплекте шли утяжелители для рук и ног. С такой амуницией упражнения давались очень тяжело.

Медитации тоже покорились бывшему лесорубу далеко не с первого раза. Измотанное на тренировках тело не желало постигать ничего духовного, а норовило сладко уснуть под монотонный голос наставника. Не раз и не два Сайрус приходил в себя, под язвительные смешки однокурсников, от удара тонкой бамбуковой палкой по плечу.

Спустя почти год усердных тренировок, Сайрус вплотную подошел ко второму телесному узлу. Он уже видел средоточие Ки чуть ниже пупка, пока ещё красновато-серое. Наставник говорил, что в момент раскрытия узел станет ярко оранжевым, как спелый апельсин.

К привычным тренировкам и медитациям, добавились и уроки техник. И вот здесь разум лесоруба начинал отчаянно буксовать. Тонкие волевые манипуляции подчинялись Сайрусу с большим трудом. Доходило до смешного – ударная техника Дробящей Ладони, требующая больше упорства, чем умения, была освоена почти мгновенно. С Доспехом же молодой Лэнг мучался до сих пор.

Духовная броня получалась тонкой, удар особо не держала, да и выглядела во внутреннем зрении практика, как побитая молью старая тряпка. Наставник пообещал, что если Сайрус продолжит дальше так же издеваться над техникой, он таки начнёт бить нерадивого ученика палкой. Или допустит его до дуэлей с учениками второго года обучения, где каждый покорил первый телесный узел. Может быть, регулярные тумаки станут именно тем компонентом, которого так не хватает.

К слову, о тумаках. Покорив первый телесный узел, Сайрус с удивлением обнаружил, что стал намного лучше понимать суть боевых искусств. То, что раньше казалось подростку непонятной последовательностью телодвижений, внезапно стало элементами единого рисунка боя. Нигде больше не чувствовал себя бывший лесоруб так свободно и легко, как на тренировочной площадке, осваивая новый прием, ката или стойку. Неудивительно, что именно на занятиях боевым искусствам он впервые поймал ощущение Просветления.

Перед занятием наставник был непривычно серьезен.

– Сегодня у младшего тренировка повышенной сложности. Я выпущу на площадку три боевые макивары. Твоя задача – не дать себя коснуться. Пойми, как это сделать. У тебя три часа! Пошел!

Боевые макивары – это выполненные из железного дерева манекены, оживленные специальным массивом техник. Они не способны сражаться, подобно настоящим практикам, но служат большим подспорьем в тренировке. Без Доспеха такой приложит - мало не покажется. Сайрус уже отрабатывал блоки с один таким, чуть без рук не остался. И это на первом-то узле! Учеников без ступени Возвышения к этим чучелам на полет техники не подпускали.

Наставник поставил манекены так, чтобы между ними можно было пройти. Однако каждый выполнял какую-то последовательность атак так, что пройти и не получить увесистый удар выглядело невозможным. Сайрус вздохнул, набычился и попер вперед.

Первая попытка закончилась закономерно. Приобретенная гибкость не помогла и ученик улетел в сторону, получив сокрушительный пинок в живот. Кое-как отдышавшись, юный Лэнг встал на ноги и двинулся чуть осторожнее.

Прямой удар кулаком в голову. Скользящий удар в правый бок. Чудовищная по своей силе подсечка. Удар ладонью в грудь. Бывший лесоруб раз за разом отлетал от манекенов, но упрямо вставал.

В легких хрипело и булькало. Нещадно болело в боку справа. На правую ногу было тяжело наступать. Левая сторона лица горела.

Шагнуть. Уклониться Чуть повернуться вправо. Приподнять правую ногу. Скользнуть вперед. Податься влево. Отклонить голову назад.

В груди Сайруса начало разгораться пламя. В голове словно свежим ветром подуло: вся картина боя, рисунок каждого движения каждого из манекенов стал абсолютно прозрачен. Словно танцуя, подросток протек сквозь бьющие макивары. Тело его наполнила легкость, разум затопило слепящее белое пламя – и осознал себя Сайрус, стоя в стойке горы с циркулирующим по меридианам красно-оранжевым Ки.

Второй узел горел предзакатным солнцем. Техника Доспеха легла на плечи с первой попытки. Захотелось смеяться во все горло от распирающего грудь счастья.

Наставник по боевым искусствам смотрел на размолотые в щепки макивары и улыбался. Выплеск Ки от покорения второго узла едва не ослепил монаха.

Настоящий воин рождается, растет и умирает в бою. Первый узел мальчик взял во время дуэли с ненавистным ему аристократом. Второй – на площадке, пытаясь выполнить невыполнимое. На первом узле, на первом году обучения вчерашний крестьянин мог пройти назначенное испытание только волей неба. И небо явило свою волю.

Монах уже предвкушал, как будет отбивать парня в личные ученики. Благо Злой Тигр, большой любитель обучать одаренную молодежь, в этом году наконец нашел себе ученика. Да так увлекся его обучением, что в Храме уже почти год как тишина. Никто из монахов не бегает к брату-настоятелю с жалобами на неугомонного и язвительного распорядителя. А это значит, что кто успел заметить талант – тот его и обучает.

***

На площади перед сердцем Храма Возвышения ровными рядами стояли ученики первого года. Бритые головы, одинаковые красные ифу. Отдельной группой стояло человек тридцать, чьи одежды были серыми.

– Ученики! – голос брата-настоятеля прогремел на весь Храм Возвышения. – Ровно год назад вы переступили порог Приюта Новичков. За этот год вы прошли множество тренировок. Те из вас, кто смог покорить первый узел, получили красный ифу и начали постигать техники – поздравляю с первым шагом на пути к небу!

Че Баофенг с ненавистью покосился на свои серые рукава. Год медитаций, жестоких нагрузок, нудных лекций – и ничего! Первый узел даже не проступил в его внутреннем зрении! Неужели отец был прав, и он на самом деле всего лишь мусор? Это нечестно! Несправедливо! Он достоин большего!

Почему какой-то отброс, только вчера дерьмо с ног отряхнувший, уже покорил второй узел? А Че Баофенг, сын великого рода Баофенг, за год не достиг ничего? Разве это правильно? Разве именно таким должен быть порядок вещей?

Лицо подростка искривилось в некрасивой капризной гримасе.

– Те же, – продолжил настоятель, – кто за год так и не смогли вступить на путь Возвышения, к исходу дня должны будут покинуть Храм. Вам надлежит сдать ученические амулеты и забрать свои вещи. В этом Храме небо не приняло вас, возможно вам следует идти по иному пути.

Че Баофенг почувствовал, как переполняющий его сердце гнев и обида не все мироздание переплавляется в нечто совершенно иное. И взорвался вихрем угольно-черной Ки.

Глава 7

Сегодня у меня было самое странное занятие по духовным практикам в моей жизни. С благословения наставника Хэ, чтоб у него вино в кувшине прокисло окончательно, со мной начал заниматься Саймон Эйп. Король обезьян Демонического леса!

Выяснилось, что обезьян не только является демоническим зверем очень высокой ступени Восхождения, но и крайне сведущ в техниках одной очень специфической стихии. Которая, по словам учителя, и откликнулась на мой первый духовный луч.

Обычно на первый духовный луч практика откликаются простые стихии. Камень, Пламя, Вода или Ветер. Значительно реже неофит познает первыми Жизнь, Смерть, Свет или Тьму. И только единицы за всю историю Храма Восхождения прикоснулись ко Времени.

Как правило, Время откликается на девятый духовный луч, высшую ступень Восхождения смертного. Посвящение Времени очень опасно, многие даже не замахиваются на наполнение девятого духовного луча, опасаясь за свою жизнь. Так и живут с восемью стихиями, в шаге от настоящего могущества.

То, что я получил Время самой первой стихией – это небывалое везение. Само небо одарило меня своей благосклонностью и не развивать его дар означает проявлять такое же небывалое неуважение к небу. Что чревато множеством неприятных последствий. На мои слова, что за неуважение к небу мне уже послали самого сварливого и склочного из наставников, меня просто стукнули бамбуковой палкой. Дважды: один раз учитель Хэ, второй раз учитель Саймон.

Да, обезьян потребовал, чтобы я называл его учителем, пошутив про то, что тигр и обезьяна уживутся на одной горе, если гору регулярно бить палкой. Это я-то гора? На себя бы посмотрел, горилла-переросток! И меня снова стукнули палкой…

Перед началом практических занятий учитель Саймон выкатил мне огромную лекцию о том, что такое телесные узлы и духовные лучи. Рассказывал он без огромного количества заумностей, которые использовал учитель Хэ или безымянный практик, который обучал меня, когда я ютился в кладовой деревенского храма.

В человеке, наравне с кровеносными сосудами, есть и частично материальные меридианы. Это каналы, по которым протекает Ки – небесная энергия, что пронизывает собой всё сущее. Земля и небо, трава и камни, люди и звери: Ки есть везде. Эта энергия может накапливаться в определенных минералах, травах, деревьях и живых существах. Но живое от неживого отличает способность не только собирать, но и производить Ки. Производить и перерабатывать. Отличаются Ки телесное и Ки духовное, Ки стихии Земли от Ки стихии Пламени. Разновидностей, или оттенков, Ки великое множество. Но только жизнь и воля способны взять одну разновидность Ки и переработать её в другую. “Вы не культиваторы, вы генераторы и трансформаторы!” – сам себе пошутил внутренний голос и захихикал.

В семи местах человеческого тела меридианы сплетаются в узлы. Если долго насыщать узел Ки нужного оттенка, он заполнится и покорится воле своего носителя. Процесс это не простой. Нужно волевым усилием направить Ки нужной разновидности в правильное место и удерживать её там. А ещё нужно понимать, что именно ты делаешь. Естественно, без наставника тут не обойтись. Опытный практик поможет открыть внутреннее зрение, научить видеть свои меридианы и оттенки Ки в них.

Конечно, никто не запретит случайному человеку попробовать выполнить это упражнение самостоятельно. История знает множество примеров учеников, что пытались сделать свои первые шаги к Возвышению на основании свитков или путаных рассказов. Если небо будет благосклонно к такому искателю, он сможет покорить первый узел и сам себе раскроет внутреннее зрение. Ну а если нет – либо искалечит телесный узел и умрёт в страшных мучениях, либо будет всю жизнь биться головой о неприступную стену, хотя дверь в стене будет на расстоянии вытянутой руки.

Есть и иные факторы, влияющие на Возвышение. Не зря телесные узлы именно покоряют. Телесная Ки своевольна, она норовит вырваться из-под контроля и свободно течь по меридианам. Так что слабовольный, излишне горделивый или попросту глупый кандидат никогда не сможет покорить телесные узлы, не покорив свои слабости.

Именно поэтому наставники нагружают учеников умственно и физически, каждый раз подводя к самому краю выносливости и немного за него. Укрепляя тем самым волю и решительность будущих практиков. А заодно помогая отфильтровать Ки нужного оттенка. Ведь когда тело упахалось до кровавых соплей, а мозги почти не работают после многочасовых практик – только голая воля имеет значение. Дал себе слабину – значит остановился в развитии или сделал шаг назад.

Покорив телесный узел, нужно продолжать тренировки, нагрузки и насыщение. Да, каждый следующий покоренный узел уменьшает нагрузку на предыдущие, но суммарно количество усилий понемногу растет.

Красный телесный узел отвечает за крепость телесную, выносливость и физическую силу. Расположен он в основании позвоночника и насыщать его проще всего: чем сильнее убиваешься с физическими нагрузками, тем больше красной телесной Ки вырабатывается. Сложность в том, что тело использует этот оттенок Ки, чтобы снять усталость. Затолкаешь в узел слишком много – вырубишься от перегрузок, и все усилия насмарку. Вложишь в узел слишком мало и замедлишь свое развитие.

Оранжевый телесный узел отвечает за гибкость, заживление ран и телесное здоровье. Его расположение – на три пальца ниже пупка, в глубине живота. Многочисленные растяжки и спарринги помогают вырабатывать Ки нужного оттенка для насыщения узла. Тут задача усложняется, так как надо не только напитывать узел, но и разделять два оттенка телесной Ки.

Желтый телесный узел даёт скорость движения, скорость реакции, ускоряет мышление и своей волей сковывает деградацию первого узла. Именно после покорения третьего телесного узла ученика можно назвать возвышенным практиком. Так же на третьем телесном узле открывается возможность открыть первый духовный луч и начинать осваивать стихийные техники.

Жаль, что мой первый наставник не знал, что раньше третьего телесного узла открыть первый духовный луч невозможно. Я до сих пор вспоминаю его тренировки с некоторым ужасом. Что мог найти могущественный практик в чумазом мальчишке, которым я тогда был?

***

Мои родители были обычными охотниками в северной провинции Лазурной Черепахи. Деревенька наша была небольшой, бедной даже по меркам небогатой провинции, но жили мы дружно. В нескольких общинных домах ютилось полтора десятка семей. Отдельно жил только деревенский жрец и пара сирот, о которых он заботился. Кормились с общего поля, нескольких огородов, охоты да продажи выделанных шкур.

Мне было пять, когда приключилась беда. Слишком жаркое и засушливое лето изрядно сократило и без того скудный урожай. Лес обеднел зверьём, и родители с прочими охотниками были вынуждены делать долгие походы, чтобы найти хоть какую-то добычу.

В охотничьи ватаги уходили далеко не все, так что было кому и хозяйством заниматься, и за детьми присмотреть. Я помню, как тетка Ликия лихо управлялась с четырьмя разновозрастными сорванцами. Часто я получал он неё то горсть сладких сушеных ягод, то по шее. Всегда было за что.

В то утро была моя очередь помогать старшим детям таскать воду для скотины, когда услышал гомон с южного края деревни, откуда обычно возвращались охотники. Родители ушли больше недели назад, так что, бросив все, я помчался к воротам. Я скучал по маме с папой.

Когда ватага возвращалась из похода, отец всегда подробно расспрашивал меня, что и как я делал, разговаривая со мной, как с взрослым. А мать обязательно приносила из лесу какое-нибудь лакомство: ломоть диких сот, горсть ягод или сладкий корень, который рос в окрестностях Демонического леса.

У ворот стояли дядька Франц, тетка Ликия и незнакомый мужчина в потрепанных обносках. Вроде и взрослый, а вид как у меня – портки грязные, обувки нет, ноги грязные по самые уши. Еще и борода лопатой, с репьём. За спиной у незнакомца лежала здоровенная волокуша, собранная на скорую руку из пары тонких длинных брёвен и огромной шкуры. На волокуше вповалку лежало несколько тел.

Дядька Симон. Высокий, кудрявый, веселый, даже в самое плохое время у него находилось доброе слово для малышни. Прошлой зимой, когда его подрал кабан, Симон строгал для детей игрушки и рассказывал о повадках лесных зверей.

Брат Симона, дядька Пётр. Всегда хмурый и строгий, он был щедр на затрещины и нравоучения.

Тетка Хельга, лучшая из охотников деревни. Отец говорил, что она может попасть белке в глаз с пятидесяти шагов. И её муж, дядька Родрик, большой любитель поспорить. Я часто слышал, как он ругается то с моим отцом, то с теткой Хельгой, даже с дядькой Францем, нашим старостой. Часто после таких споров мы видели его со здоровенным синяком под глазом. Мама говорила, что тетка Хельга бьёт в глаз не только белку и хитро косилась на отца.

Ещё двоих разобрать не получалось. Мешали застилающие глаза слезы и жгучее чувство обиды, разлившееся в груди. Значит, они не вернутся? Я больше не увижу родителей? Но почему? Как же так?

Я уже знал, что среди мертвых тел на волокуше лежат и мои папа с мамой. Просто отказывался в это верить. отказывался смотреть и принимать очевидное.

Плохо запомнился мне тот день. Как и последующие похороны. Горе, слезы, плач да беспросветная отчаянная пустота в груди.

Незнакомец, который вернул домой тела наших родных, оказался возвышенным практиком. Выходя из Демонического леса, он увидел, как стая волков третьего узла рвет на части ватагу охотников. Он не успел. Те, кого волки не убили на месте, вскоре скончались от ран, успев рассказать практику, где находится их родная деревня. И попросив вернуть их домой.

Просьба умирающего священна. Практик ободрал волков, собрал волокушу и на себе привёз погибших охотников домой. А после изрядно удивил дядьку Франца, попросив разрешения остаться в деревне.

Разговор дядьки Франца и незнакомца, суета деревенских, отчаянный плач тетки Ликии – все слиплось в плохо различимый комок. Первое, что я отчетливо вспомнил после смерти родителей – это внимательные серые глаза безымянного практика.

***

– Дядька, ты убил чудовищ, которые сожрали папку с мамкой?

– Да, малыш, я убил их всех до единого.

– Научи меня!

– Ты хочешь, чтобы я научил тебя убивать?

– Я хочу, чтобы ты научил меня, как стать сильным! Как ты!

– А зачем тебе сила? Чтобы убивать чудовищ?

– Нет!

– Хочешь, чтобы чудовища боялись тебя?

– Ну нет!

– Тогда зачем тебе сила?

– Я хочу подняться к небу и спросить, зачем оно забрало моих родителей!

***

В отличие от других стихий, Время не сковано рамками обычных техник. Нет какой-то волшебной комбинации печатей и знаков, чтоб обращать время вспять или мгновенно превращать врагов в дряхлых беспомощных стариков. Эти фокусы стоит оставить героям народных сказок и богам.

Обычный смертный, будь он хоть трижды могущественный практик, не сможет обуздать необоримое течение времени. Но сильная воля и природная склонность способны творить маленькие чудеса.

Учитель Саймон показал мне, как обращаясь ко Времени, можно становится быстрее. Как поместить между собой и противником крохотную долю мгновения, всегда оказываясь чуть впереди. Внутренний голос проворчал что-то про апории Зенона, Ахиллеса с черепахой и долго ругался.

Если овладеть такой техникой – это же прямой путь к непобедимости! Учитель Хэ гнусно захихикал и предложил мне посмотреть, как иллюзорна такая непобедимость.

Они с учителем Саймоном устроили показательную тренировочную схватку, на которой Дао Хэ гонял владельца “непобедимых техник Времени” в хвост и в гриву. Рисунок боя каждый раз выстраивался так, что Саймон раз за разом, уклоняясь от одного удара или стихийной техники, обязательно попадал в другую. Ловушка на ловушке и ловушкой погоняет. Я, конечно, знал, что наставник у меня крут, как горы. Но впервые увидел это на практике.

Учитель Хэ виртуозно владел как телесными техниками, так и стихиями, переплетая их самым замысловатым образом. А объёмы Ки, которые сейчас были использованы, вгоняли меня в священный трепет. Учитель Саймон очень старался не ударить в грязь лицом, но на второй минуте безумного марафона, который Дао Хэ назвал “дружеским спаррингом”, просто сдался.

– Запомни, ученик, – с довольной ухмылкой вещал наставник Хэ. – Нет такой техники, которая разом сделает тебя непобедимым. Не будь листвой в ручье, а будь ручьем. Не жди шанса на победу – создавай его. Шевели мозгами, иначе их разбросает по ветру!

Ну всё, завел сказание. Теперь мудрость веков будет сыпаться из учителя еще с час, не меньше. Мы с Саймоном тоскливо переглянулись и принялись внимать Дао Хэ.

***

Задолго до того, как образовалась Империя, в эпоху Великой Войны, на месте Храма Возвышения возникли демонические Врата. Князь-тиран, великий Чжао Лэ, повелитель третьего демонического легиона, захватил эту местность и сделал её своей кормовой базой.

Его садовники высаживали саженцы Злых деревьев. Его зодчие возводили стены из адского мрамора. Его солдаты несли службу на этих стенах. Третий легион всем своим видом показывал, что пришел на эту землю навсегда.

Местные зверушки не интересовали князя-тирана. Что безволосые обезьяны, что возвышенные звери не представляли никакой угрозы для воинов первого яруса Преисподней. Ценный мех, мягкая кожа да вкусное мясо – вот и вся ценность земной живности.

Понадобилось всего полгода, чтобы подмять под себя окрестные земли. Ещё полгода ушло на строительство достойной князя крепости. И в день, когда Чжао Лэ, великий князь-тиран, владыка третьего демонического легиона, торжественно принимал работу своих лучших зодчих, произошло небывалое.

Жалкий смертный, пыль под ногами, осмелился явиться к воротам крепости и бросить легиону вызов. “Я пришёл убить вас, и вы умрёте!” – сказал этот ничтожный человек.

Легионеры, стоявшие в карауле, рассмеялись. “Уходи прочь, глупый человек!” – был дан ему ответ. – “Сегодня у великого Чжао Лэ праздник. Иди отсюда, не гневи своё небо.”

Человек посмотрел на веселящихся стражей и тяжело вздохнул. Затем шагнул вперёд и легионеры умерли. Осыпались пылью тяжелые крепостные врата, пошел трещинами камень воротных башен. Человек неторопливо шел к замку князя, а вокруг него умирали демоны.

На дерзкого смертного обрушилась вся мощь третьего легиона во главе с князем. Позже, много веков спустя, это событие назовут великой битвой. Бесчисленные сказители по всей Империи будут славить победителя демонической напасти. Рассказывать о небывалых техниках, что заставляли реки вскипать, а небеса – падать на землю. Люди любят истории о великих битвах, невероятных победах и реках пролитой крови.

Но это будет потом, когда великая Империя раскинется по всему континенту. А сейчас усталый человек с клочковатой бородой, в растрепаных обносках медленно шел по крепости князя-тирана, а вокруг него умирали демоны. Вскоре остался последний из них.

Чжао Лэ уже не выглядел величественно и грозно. Не князь-тиран, а загнанная добыча. Он смотрел на неторопливо идущую к нему смерть в облике жалкого человека, и сердце князя было исполнено великого страха и великого гнева.

– Я спросил у неба, – тихо сказал человек, – зачем оно пустило вас в наши земли. И небо промолчало. Поэтому я пришел к тебе, Чжао Лэ, и спрашиваю у тебя: зачем демонические легионы пришли сюда?

– Ваши земли? – оторопел демон. – У вас нет никаких земель! Слабый не может иметь земли, слабый лишь пища сильного!

И умер. Так же, как стражи на воротах, как сильнейшие воины легиона, как садовники, как Злые деревья в саду. Быстро и почти без мучений.

– Если сильный пожирает слабого, он сам становится слаб. – с этими словами человек отправился искать в переплетении коридоров крепости зал с демоническими вратами. Пора навести порядок на этой земле.

Глава 8

Сайрус поднялся на ноги и осмотрелся. Неожиданный взрыв прямо во время речи настоятеля ошеломил его и сбил с ног. Совершенно непонятно, что произошло.

Вокруг вповалку лежали другие ученики. Слышались стоны и сдавленные ругательства. Там, где недавно стояли новички в серых ифу, в небо диковинной колонной упиралось антрацитово-чёрное пламя, окруженное тонким золотым узором. Видеть этот огонь было физически неприятно, к горлу подступил неприятный комок. Сайрус отвел взгляд и сразу стало немного легче

Наставники во главе с настоятелем обступили столп пламени. Каждый монах держал в руках плеть, сплетенную из ярко-золотистой Ки, которая обвивала чёрный огонь, явно сдерживая его. Перед настоятелем из такой же золотой Ки формировалась сложная печать, сияющая как полуденное солнце. На лице пожилого мужчины проступили крупные капли пота, кожа побледнела – было видно, что создание печати дается большим трудом.

Чёрное пламя вело себя, как живое существо. Колонна огня пульсировала, пытаясь сбросить золотистые путы, и время от времени исторгала из себя пучок угольного цвета молний. Когда разряды касались лежащих тел, те рассыпались в прах, а столп огня сыто вздрагивал. “Прикрывайте учеников!” – крикнул настоятель. Часть наставников рассыпалась по территории, растянув над упавшими тонкое полотно золотистой Ки.

Внезапно вся площадь засияла всеми цветами радуги. На каждом камне, что покрывали храмовую площадь, проступил сложный символ. Воистине громадный массив техник развернулся над Храмом Возвышения. И в этот момент настоятель закончил печать и толчком отправил её прямо на столп пламени.

Грохнуло так, что Сайрусу показалось, что ожил и поднялся на лапы скелет древнего дракона, по легенде лежавший под Драконьим хребтом. Содрогнулась земля, сбивая с ног. Нечто могучее и незримое обхватило чёрный огонь и свернуло из колонны в небольшой шар.

Там, где стояли ученики, что так и не смогли покорить первый телесный узел, осталась лишь несколько бурых пятен и обрывков ткани. Бывший лесоруб нервно сглотнул. Что бы там ни бабахнуло, это превратило почти тридцать человек в ничто.

Сфера тёмного пламени свирепо пульсировала. Сайрус мог поклясться небом – эта штука живая. Он кожей чувствовал исходящую от огня голодную нечеловеческую злобу и желание вырваться на свободу.

Из здания Храма выбежало ещё несколько монахов и принялись утаскивать учеников. Часть пострадавших уже понемногу приходили в себя, но двигались как осенние мухи. Площадь потихоньку пустела. Юный Лэнг последовал за остальными, но продолжал коситься на происходящее. Ему было интересно, что всё-таки произошло, и чем закончится схватка между наставниками и чёрным огнём.

***

Прорыв демонической Ки в самом сердце Храма Возвышения! Неслыханная дерзость! Настоятель Шу Хэ был очень недоволен. Кто-то пронёс эту мерзость в Храм в своём сердце, кто-то питал и подкармливал гневом, завистью и ненавистью зародыш демонической Ки до тех пор, пока тот не созрел и не лопнул.

Демонический практик? Проник в Храм под личиной ученика? Маловероятно – охранный массив, установленный ещё основателем, выявил бы такого безумца ещё в день поступления. А храмовые стражи прикопали на месте.

Значит, кто-то из новичков настолько поддался негативным эмоциям, что смог достучаться своей воле до плана демонов… Что приводит к мысли о природной предрасположенности к овладению именно демонической Ки. С другой стороны, это объясняет место прорыва – взрыв произошел в группе учеников, которые так и не покорили первый телесный узел. То есть должны были до конца дня покинуть Храм. Конечно, настроения в этой группе должны были царить не самые позитивные, и это ещё мягко выражаясь.

Талант к управлению демонической Ки часто мешает классическим способам Возвышения. Вместо воли демонического практика ведут ярость, ненависть и гордыня. К счастью, в настоящее время демонических практиков не осталось. Так что обучить такой талант просто некому.

Цепочку размышлений настоятеля прервал низкий гул. Звук постепенно нарастал, повышая тональность, пока не перешел в пронзительный визг. Пространство вокруг сферы демонического пламени завибрировало, по реальности словно побежала рябь.

Часть наставников попадала, с криком зажимая уши. По камням мостовой побежали тонкие трещины. Шу Хэ ощутил резкую боль и почувствовал, как носом пошла кровь.

Источником звука был шар чёрного огня, плотно сжатый охранным массивом Храма и солнечной техникой настоятеля. Пленник сферы неистово рвался наружу, желая пожрать своих пленителей. Не смотря на отсутствие обучения, силы ему было не занимать. Незнание техник новорожденный демонический практик компенсировал неутолимой яростью, которую вкладывал в свой крик. Именно крик, пройдя через барьер, и превратился в мерзкий звук, крошащий мостовую и калечащий монахов.

“Мы его не удержим!” – пришла паническая мысль. Настоятель никогда не сражался с демоническими практиками, а древние массивы Храма не были предназначены для атаки, только для защиты. А одной обороной, как известно, бой не выиграть.

На поверхности шара чёрного огня проступило лицо. Черты искажены яростным криком, рот распахнут. Сфера начала распухать, продавливая слабеющий барьер. Солнечная техника тоже не справлялась. Атакующую формацию пламя просто поглотило без следа.

– На пять минут вас оставить нельзя! – знакомые сварливые нотки в голосе вызвали у настоятеля неподдельную радость. – Обязательно учудите что-нибудь несуразное!

С этими словами Злой Тигр Дао Хэ ступил на храмовую площадь. За его спиной медленно гасло сияние массива телепортации. “Спешил,” – отметил настоятель Шу Хэ, – “Массив построил небрежно.”

– А ну не ори! – строго обратился Дао Хэ к сфере. – Тишина должна быть в Храме!

Сложный жест, небрежно брошенная техника – и пронзительный визг обрывается. Шар пламени становится гладким, как полированный камень, затем покрывается трещинами и разбивается с негромким стеклянным звоном. На мостовую падает тело ученика в обрывках серого ифу.

– Криворукая личинка демонического практика! – сердито проворчал Злой Тигр. – С каких пор наставники Храма Возвышения забыли, как нужно обращаться с демонической Ки? Сотни лет не прошло, как я оставил пост настоятеля, а вы уже растеряли все навыки? Братец, это совсем никуда не годится!

Радость настоятеля начала испарятся со скоростью росы в жаркое утро. Дао Хэ совершенно не стеснялся устраивать разносы собратьям по Возвышению, тем более что половина наставников Храма когда-то была его учениками.

– Решено! – кивнул своим мыслям бывший настоятель. – С завтрашнего дня возобновляем тренировки, что я проводил для монахов Храма. А то вы чересчур расслабились.

В этот момент прямо под телом ученика раскрылся телепортационный массив, в который оно и провалилось.

– И я тоже слишком расслабился… – растерянно протянул Злой Тигр.

***

Че Фенгбао медленно приходил в себя. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, все тело словно иголками кололи, во рту пересохло. Словно вчера была одна из тех дружеских попоек, после которых он всегда получал грандиозные разносы от отца за неподобающее поведение.

С трудом открыв глаза, непутевый потомок почтенного рода Фенгбао попробовал пошевелиться и не смог. Что-то мешало двигаться. Даже голову повернуть не получилось! Краем глаза Че увидел охватывающие руки металлические ленты. Кто-то весьма надежно сковал юношу, да так, что шевелить можно было только глазами.

В отчаянии Фенгбао обратился к своей Ки, но и здесь его ожидали неприятные новости. В теле наблюдалось только фоновое течение энергии и не более того. Словно не было никаких тренировок, года в Храме, ничего. Как будто Че Фенгбао – простой крестьянин из дальней провинции, что даже не слышал о Возвышении!

Как такое вообще могло произойти? Попытка вспомнить недавние события не принесла ничего, кроме новой вспышки головной боли. Невольно юноша застонал.

– О, ты очнулся! – голос был наполнен нездоровым энтузиазмом. – Прекрасно, прекрасно! Как самочувствие?

– Х-хочу пить, – кое-как вытолкнул из себя Че.

– Дайте мальчику воды! – скомандовал голос.

К губам прикоснулось что-то восхитительно мокрое и мягкое. Фенгбао вцепился в это нечто зубами, чувствуя, как рот наполняется живительной прохладной влагой. Спустя пару глотков парень сообразил, что это напитанная водой губка на длинной палке. Кто-то, стоявший вне поля зрения, потянул палку на себя. Неожиданно для себя Че утробно зарычал.

– Тише-тише, молодой человек! – успокаивающе забормотал голос. – Губка уже сухая, отпусти её.

Говоривший играл интонациями и оттенками, как базарный фокусник – тряпками и кольцами. При этом никак не удавалось понять, кому голос принадлежит. Ни мужской, ни женский, ни старый, ни молодой – абсолютно никакой, словно разговаривает камень, дерево или вовсе бесплотный дух. Странным образом эта неопределенность действовала на юношу успокаивающе. Он перестал рычать и разжал зубы.

– Где я нахожусь? – спросил Че. – И почему я закован? Кто вы такие? Вы хоть понимаете, с кем связались и кто мой отец?! Знаете, что он с вами сделает?!

– Абсолютно ничего не сделает твой уважаемый отец, – прервал начинающуюся истерику голос. – Потому, что ему на тебя совершенно наплевать, Че Фенгбао. Всему миру на тебя наплевать. Единственный, кому не плевать на твою судьбу, молодой человек – это мне.

– Да как ты смеешь! – захлебнулся Фенгбао возмущением.

– Слушай меня внимательно, молодой человек. Слушай, и не смей перебивать, ведь от твоей внимательности сейчас зависит твоя жизнь. Ты закован, чтобы не навредить самому себе. Как только я удостоверюсь в том, что ты находишься в здравом уме, тебя освободят. И мы с тобой приступим к твоему обучению.

– Обучению? – не удержался Че.

– Именно. Ты пробудил в себе безграничную силу, но не имеешь ни малейшего представления, как с ней обращаться. Она обязательно убьёт тебя, если оставить всё как есть. Или вознесёт на вершины могущества, если обучить тебя ею пользоваться.

– Что же это за сила такая?

– Скажи мне, Че Фенгбао, слышал ли ты когда-нибудь о настоящих демонах и демонических практиках?

***

Храм Возвышения гудел, как растревоженный улей. Учеников первого и второго года отправили по кельям, а наставники бегали по всей территории Храма, выполняя указания Злого Тигра.

Требовалось обновить все защитные массивы и добавить несколько новых. Привести в порядок храмовую площадь. Распечатать и расставить по Храму дополнительных стражей. Призвать в Храм практиков, что помнили последние столкновения с демонами и подготовиться к грядущим неприятностям.

Мало того, что в одном из учеников пробудилось демоническое Ки. Кто-то умудрился выдернуть этого ученика их Храма после всего содеянного. Значит, на территории Империи сохранилась как минимум одна демоническая секта. А где секта – там грядущий прорыв демонов.

– Мы не готовы! – постучал кулаком по полу Дао Хэ. – Не готовы! Столетия спокойной жизни превратили нас в бесполезные беспомощные бурдюки! Всех нас, включая меня!

В зале собраний Храма столпились все наставники. Огромное помещение, расширенное пространственным массивом, использовалось только по особым поводам: для редких храмовых церемоний, ритуальных поединков или, как сейчас, для общего сбора монахов.

Все сидели на циновках, что притащили в зал заботливые Цзао-Ванги. Наставники расположились эдакой подковой, в центре которой отдельной группой сели главные лица Храма Возвышения.

Хмурый Шу Хэ, настоятель Храма. Распорядитель Дао Хэ, растерявший остатки облика чудаковатого старика. Мастер боя Хирохито Нобэ, как всегда спокойный. Мастер техник Сандро Фуэга, задумчиво смотрящий в никуда. Старший архивариус Франко Туччи, излучающий раздражение. И вечно удивленный казначей Храма, Боджинг Гаолинь.

– Позвольте, мастер Хэ, – заговорил Сандро Фуэга, – откуда такая уверенность? Каждый из нас знает массу техник по противодействию демонической Ки, которые…

– И сколько таких техник применили, чтобы остановить прорыв? – перебил говорящего Злой Тигр. – Знаете? Нет? Так я вам скажу – ни одной. Ни одной хваленой техники не применили на площади, пока я не явился туда! Бестолочи! Бездари! Лентяи!

– Брат, возьми себя в руки! – попытался урезонить распорядителя настоятель Шу.

– Ты тоже хорош, братец! – Дао Хэ ухмыльнулся. – Впрочем, это явно семейное. Всё, что я сейчас говорю, относится и ко мне тоже.

– Что вы предлагаете, мастер Хэ? – Хирохито Нобэ, когда-то бывший учеником Злого Тигра, знал что спросить.

– Возобновить тренировки по борьбе с демонической Ки, в том числе для учеников с третьего года обучения, – начал перечислять брат-распорядитель. – Обновить ограждающие массивы техник по всему Храму. Заменить ученические амулеты на амулеты старого образца. Те, что времен Демонических Войн.

– Но мастер Хэ! – возмутился казначей. – Они же из чистого золота! Это важная часть активов Храма, мы не можем себе позволить…

– Мы не можем себе позволить, почтенный Гаолинь, – перебил казначея Дао Хэ обманчиво спокойным голосом, – прорывов демонической Ки в Храме Возвышения. Мертвецам, знаете ли, золото ни к чему. И вообще, с каких пор ученические амулеты считаются активом Храма? Вы что, надумали превратить работы мастеров времен Демонических Войн в деньги?

Последние слова Злой Тигр прошипел. На присутствующих словно потолок опустился, так сильно аура разъяренного практика придавила монахов.

– Брат, повторяю, держи себя в руках! – не выдержал настоятель. – Мы не спорим с тобой. Все озвученные меры будут приняты.

– Это не всё! – продолжил Дао Хэ. – Где носит мастера алхимии и мастера печатей?

– Они заняты восстановлением храмовой площади после взрыва, мастер Хэ! – ответил кто-то из монахов. – Часть плиток была повреждена и требует срочной замены.

– Хоть кто-то сразу занялся делом! – сарказм в голосе распорядителя можно было черпать ведрами

– Может быть, брат, ты хочешь вернуться на место настоятеля? – Шу Хэ задавал это вопрос каждые десять лет, и каждый раз получал один и тот же ответ.

– Нет, спасибо, я лучше тоже делом займусь! Через три гонга жду всех свободных от занятий мастеров на пятом полигоне, начнём занятия! Кто-то хочет ещё что-то предложить?

– Я бы хотел кое-что добавить, молодые люди, – прошелестел архивариус.

Все почтительно прислушались. Архивариус, по слухам, застал Вторую Демоническую войну.

– Мальчик Хэ говорит очень дельные вещи, да. Но торопится, вы все очень торопитесь. Спешите жить, этому старику за вами не угнаться, да. Техники, печати, тренировки, амулеты… Важные, очень важные вещи, да. И Храм нужно оборонить, нужно. Не место демонам в сердце Храма. Не место, да. Но кто будет искать демоническую секту, м?

– Демоническую секту? – переспросил кто-то из наставников.

– Да, молодые люди. Секту, да. Кто-то же почувствовал прорыв в Храме, да. Кто-то сильный и умелый. Кто-то забрал юного практика прямо у нас из под носа, да. А значит, где-то сидит хотя бы один могучий демонический практик. А где такой практик – там и секта, да. Почему братья Хэ не говорят об этом, м? Хотите, как в юности, сами всё сделать? Оберегаете монахов Храма, да? Забыли, что храмовые практики не цыплята, а вы не наседки? Ваша забота привела к этому дню, да. Понимаете вы это, м?

Мастера и наставники с изумлением наблюдали за смущенно краснеющим Злым Тигром Дао Хэ. И за братом-настоятелем, который старательно прятал глаза от изучающего спокойного взгляда старика-архивариуса.

Глава 9

Хирохито Нобэ, Старший над мастерами боя, редко брал личных учеников. Он ставил ученикам основы, присматривал за общим процессом обучения, иногда сам приходил на занятия к тем, кого выделяли наставники за усердие или талант. Тщательно выверенный распорядок дня позволял преуспевать и в многочисленных делах, и в собственном Возвышении.

Строгий и немногословный, как и другие выходцы из провинции Алого Дракона, мастер Нобэ превыше всего ценил в учениках усердие и талант. Именно в таком порядке. Учитель Дао Хэ часто повторял в те времена, когда сам Хирохито ещё был сопливым первогодкой, – “Должное усердие может возместить недостаток таланта! А вот талант недостатком усердия не перекрыть!”

Встречались из этого правила исключения. Но столь редко, что мастер Нобэ за последние полста лет мог пересчитать их по пальцам одной руки. Дважды ему попадались ученики великого усердия, но абсолютно лишенные таланта к Возвышению. И один раз – юноша столь одаренный, что шел по дороге к небу вообще не прилагая усилий. Для него Возвышение и управление Ки было естественным, как дыхание.

Лишенные таланта юноши ничего не добились в первый год обучения. Их традиционно выгнали из Храма, но упрямцы продолжили свои тренировки, встав лагерем в дне пути от храмовых ворот. Их подкармливали добросердечные Цзао-Ванги, а оставшийся неизвестным храмовый наставник время от времени навещал. В итоге, спустя два года беспощадных тренировок оба ученика покорили оранжевый узел и ушли, оставив в сердце мастера Хирохито ощущение гордости за их волю.

Про великий талант мастер Нобэ предпочитал не вспоминать. Гордыня, побуждающая бросить вызов небу, губила и не таких. Талант застилает глаза, всё даётся легко… В итоге юноша бросил Храм и уехал в столицу Империи, куда его сманили посулы княжеской свиты. Последнее, что было известно о талантливом парне – что на него обратила внимание одна из правнучек Императора, да продлятся годы его вечно.

Настоятель подписал прошение на личного ученика безо всяких вопросов. Сайрус Лэнг, похожий на молодого бычка, поразил Хирохито как боевым талантом, так и прилежанием. Он не задавал лишних вопросов, выполнял все задания и работал как проклятый. Если мастер Нобэ говорил ученику принять стойку горы и стоять так до полуночи – значит так надо, и до назначенного часа юноша будет стоять горой. Выносливый, терпеливый, послушный, одаренный. Сайрус впитывал знания и движения, как пустыня впитывает воду. И просил ещё.

***

Учитель Дао Хэ, чтоб ему персиковой настойкой поперхнуться, уже полгода как перенёс наши занятия на территорию Храма. Оказалось, что пока мы тренировались в лесу, в Храме произошел грандиозный “кипеш”. Иным словом комментировать суету среди монахов внутренний голос категорически отказался. Кто-то взорвался, какие-то секты, какие-то демонические практики… Понятно, что ничего не понятно.

От тренировок с мастером Эйпом пришлось временно отказаться. Меня это немного расстроило – общаться с компанейским царём обезьян было легко и весело. Учитель после возвращения в Храм был хмур и недоволен. Привычное ехидство сменилось суровой сосредоточенностью. Занятия стали суше и строже. Теперь, когда я ошибался, вместо язвительных комментариев следовало подробное объяснение, как именно я умру, если продолжу в том же духе. Положа руку на сердце, могу сказать, что мотивировало не хуже.

Добавились тренировки техник. Заковыристые печати, исполнение которых завязывало в узел моё пространственное мышление. Точечные выплески особой Ки, призванные поражать противника, устойчивого к телесной, духовной и стихийной Ки. Выросла физическая нагрузка.

В моих меридианах стал все чаще мелькать голубой отблеск Ки четвертого телесного узла. И чем ярче становился узел, тем мрачнее становился учитель. На мой вопрос, что вообще происходит, я получил ответ в одно слово, ввергший меня в глубокую задумчивость. Мастер Дао Хэ сказал: “Демоны”.

О демонах я знал ровно ничего. Поразмыслив, я решил последовать совету внутреннего голоса и поискать “библиотеку”. Должна же в Храме быть “библиотека”? Ну то есть место, где лежат свитки с историями, описаниями и прочими полезными вещами.

К моему удивлению, оказалось, что среди практиков не принято учиться по свиткам и в целом обращаются к ним только мастера. Но настойчивость в задавании вопросов и статус личного ученика мастера Дао Хэ, чтоб у него кувшин с настойкой в сумке треснул, помогли обрести искомое.

Это был мой первый поход в архив Храма. Приземистое одноэтажное здание, собранное из крошечных красных кирпичиков, разительно отличалось от других строений храмовой площади некоей игрушечностью. А ещё на входе меня встретил барьер такой силы, что от влитой туда Ки по коже побежали мурашки.

Прямо от входа начиналась длинная винтовая лестница, ведущая глубоко под землю. Ступени были облицованы незнакомым блестящим камнем, словно вчера покинувшим мастерские резчиков. Стены вокруг лестницы-колодца напомнили мне храмовую площадь: все было испещрено ускользающими от взгляда символами. Факелов или иных источников света заметно не было, но было светло, как днём. Спускался я так долго, что казалось, ещё немного – и я окажусь в первой преисподней.

В итоге я оказался на крошечной площадке перед массивной дверью из металла, напитанного незнакомой мне Ки. Приложив к двери амулет, услышал череду щелчков, скрип, хруст и скрип петель. За этим образцом скрипящих технологий скрывался небольшой кабинет, словно возведенный вокруг массивного рабочего стола. Полагаю, я на месте

Незнакомый монах маленького роста, с длинными седыми волосами, что были собраны в косу, поначалу встретил меня неприветливо.

– Зачем пришел, м? – так со мной в храме поздоровались первый раз.

– И вам доброго дня, мастер! – почтительно поклонился я. – Сегодня я спросил у своего учителя, почему Храм уже полгода на ушах стоит.

– И твой учитель отправил тебя ко мне, м? – прищурился монах. Почему-то от его взгляда мне стало неуютно.

– Нет, мастер! Наставник сказал мне, что причина в демонах. Но я практически ничего о них не знаю…

– И что ты решил, м? – кажется, голос монах стал чуть теплее. Длинные узловатые пальцы начали выстукивать по столешнице неуловимо знакомую мелодию.

– Что ответы я найду в архиве.

– Ты Сэмюэль Хан? Ученик Дао Хэ? – монах уже вовсю улыбался, словно встретил давно потерянного внука.

– Да, мастер!

– Искал, значит, как пройти в библиотеку? – на эту фразу встрепенулся мой внутренний голос. – Искал, по лицу вижу, что искал. Что же, юноша, присаживайся. Я покажу тебе нужные свитки.

С этими словами он снова постучал по столешнице, эдакое тум-тум-тум, тум-тудум, тум-тудум, и стремительно вышел. В дверь, которой мгновение назад ещё не было!

Пока монах отсутствовал, мой внутренний голос бормотал что-то про “мы тут не одни такие” и про какую-то “войну звёзд”, что бы это ни значило.

– Меня зовут Франко Туччи, я старший архивариус Храма Возвышения, юноша. – с этими словами монах вывалил на стол охапку толстых свитков. – Здесь всё, что тебе нужно знать. Тебя проводят в комнату для чтения. Со свитками обращаться аккуратно и не шуми. Это место любит тишину, знаешь ли…

– Потому, что тишина должна быть в библиотеке! – неожиданно для себя звонко ответил я.

– Именно, Сэмюэль, именно. – маленький архивариус довольством сейчас походил на кота, сожравшего крынку сметаны. – Заходи в любое время, я всегда найду время ответить на пару твоих вопросов.

Что это было вообще? Что это за мелодия, что за фразочки? Почему внутренний голос ощущается таким же довольным, как мастер Туччи? Я так погрузился в эти размышления, что даже не заметил, как оказался в другой комнате с кучей свитков в руках.

В центре комнаты стоял стол с наклонной столешницей и специальными креплениями для пергамента. Так, сюда надо вставить свиток, вот сюда продеть пергамент, а вот этой ручкой его аккуратно проматывать. О, и даже шкафчик для хранения выданного есть. Удобно тут всё устроено!

Расположившись с комфортом, я погрузился в чтение.

В нашем мире словом “демон” обозначают довольно большое количество понятий. Внутренний голос назвал это “классификация по Борхесу”. Не знаю, кто такой этот мастер Борхес, но его явно били по голове.

Итак. Есть демонические звери и растения. Демонические – значит вышедшие за границы обычных. Травы и животные с талантом к Восхождению, полные Ки и не похожие на своих обычных собратьев. Вроде тех волков или мастера Эйпа. Между ним и обычной лесной мартышкой настоящая пропасть, заполненная Ки, узлами, лучами и техниками. И это я молчу про разум. Разум мастера Саймона Эйпа, разумеется, а не демонических волков.

Существуют так же особая, демоническая Ки. Она пагубно влияет на обычную телесную Ки первых четырех оттенков, плохо взаимодействует с духовной Ки, имеет запутанные отношения с Ки стихий. В чем выражается эти “пагубность”, “плохое взаимодействие” и “запутанность” – ответа я так и не нашел.

Демонической Ки пользуются отдельные практики, которых называют… Да, всё верно, их называют демоническими практиками. А объединяются они в, как неожиданно, демонические секты. Автор свитка знает другое слово, кроме “демонический”, интересно?

Если верить написанному, то эти ребята просто само Зло во плоти. Пытки, убийства с особой жестокостью и прочая расчлененка – это буквально их хлеб. Они развиваются, причиняя страдания, поглощая чужую Ки и оставляют после себя тлен, огонь и разорение.

Кроме всего прочего, эти кружки по интересам поклоняются истинным демонам, которых считают владыками человеческого рода. Отлично, теперь появились какие-то “истинные демоны”. Так-так-так…

Истинными демонами, или просто демонами, называют существ, которые обитают в другом мире. Разумные, очень могущественные, они являются источником той самой демонической Ки, которой пользуются демонические практики. Демоны хотят вернуться в наш мир и пожрать всё сущее. Как мило.

К концу прочтения у меня образовалась легкая аллергия на слово “демонический”, но вопросов стало поменьше. Итак, примерно полгода назад в Храме случилось что-то, связанное с демонами или демоническими (да что ж ты будешь делать!) практиками. В итого ужесточили меры безопасности, а все наставники, включая моего учителя, носятся как наскипидаренные.

Плюс техники, которые сейчас буквально пихает в меня мастер Хэ, явно предназначены для борьбы с теми, о ком я сейчас перечитал столько материала. Вывод – нас всех в будущем ожидает крайне веселая и насыщенная жизнь. Дорогая Вселенная, ну я же просил, не надо мне никаких героических превозмоганий! Ну за что?

***

Получив полгода назад весть из Храма Возвышения о возвращении демонических практиков, князь Аларик развил бурную деятельность по поиску их следов. Подобную заразу следует выпалывать на корню, пока не успела разрастись. Идти путем крови и насилия значительно проще, чем обычным путем Возвышения, это привлекает алчных и ленивых. Демоническая секта обещает вседозволенность и безнаказанность, развращает подданных и растёт, как правило, очень быстро.

Именно поэтому Император, да продлят небеса его годы, в своё время лично истребил каждого демонического практика на континенте. Пойманные на использовании тёмной Ки практики безжалостно преследовались. Под карающий меч имперского правосудия шли и сами практики, и те, кто их укрывал, и члены их семей.

Но тёмная зараза упрямо цеплялась за жизнь. Конечно, про полноценные секты не слышно было уже более пятисот лет, но время от времени в разных концах Империи находили и уничтожали одиноких демонических практиков.

Произошедшее в Храме говорило том, что в Империи сохранился как минимум один мощный тёмный практик. И теперь у него есть ученик. Вот и побежали по трактам гонцы, уведомляя других князей. Ушел во дворец Императора духовный вестник.

Города провинции Белого Дракона наводнили незаметные люди, задающие вопросы и настойчиво получающие ответы. Воровская гильдия и контрабандисты, Ночные Тени и дома удовольствий – весь подпольный мир провинции включился в охоту. Шли слухи о небывалой награде и прощении всех преступлений тем, кто наведёт имперских охотников на демоническую секту.

Даличжичи, столица Империи, не осталась в стороне. В провинцию прибыл десяток Гончих из гвардии Императора. Специально обученные преследовать и находить, эти головорезы обладали репутацией крайне мрачной, но никто не мог назвать их неэффективными.

Тем не менее, за полгода так и не удалось ничего обнаружить. Признаков скрытно действующей демонической секты немного, но они есть. Начинают пропадать люди, возникают странные болезни, беспокойно начинают вести себя животные. Если иметь доступ к статистике провинции, знать куда смотреть и что искать, то найти логово тёмных практиков является вполне выполнимой задачей.

Проклятые демонические практики как сквозь землю провалились. Может быть, их убежище находится в другой провинции? Но нет, другие князья развили такую же бешеную деятельность на своих землях, и Гончие по другим провинциям наводили шороху так же, как и в Белом Драконе. Никакого результата за полгода.

***

Как и предсказывал наставник, соблюдение довольно простого списка правил привело к тому, что их до сих пор так и не нашли. Меры предосторожности, поначалу казавшиеся излишними, быстро нашли своё место в сердце юного практика.

Не охотиться вблизи дома. Пользоваться телепортационными массивами на основе обычной Ки. Брать только тех, кто сам вот-вот отдаст небесам душу. Ни в коем случае не трогать чиновников, обходить десятой дорогой любые организации. Все тренировки проводить в глубине демонических лесов. Никогда не тренироваться в одном и том же месте дважды.

Юноша посмотрел на истерзанное тело, лежавшее в центре гаснувшей печати. Жертва, как и поручил наставник, умирала медленно. Удивительно, сколько Ки смогла выделить эта тощая, пропитанная дешевым байцзю тушка. Хватило запитать половину четвертого узла. Ещё один-два подобных ритуала и можно будет идти на покорение следующей ступени развития.

Подчиняясь мысленному приказу, на жертве заплясало угольно-чёрное пламя. Похолодало. Демонический огонь вытягивал тепло из внешнего мира, растворяя тело жертвы без следа.

Самое главное правило – всегда прибирай за собой. Даже если кто-то случайно обнаружит место ритуала, ничего не должно наводить на мысль о том, что здесь происходило что-то неестественное. Следы пламени пожрёт лес, фон печати растворится в диком Ки. Ну а неизбежные искажения местного зверья и трав легко спишутся на особенности демонического леса.

Человек, стоявший на поляне, внешне очень напоминал бывшего ученика Храма Восхождения, Че Баофенга. Но внутри, после интенсивного обучения у наставника, сформировалась совершенно иная личность. Нынешний Че был собран, спокоен и хладнокровен, как змея. Былая импульсивность и самоуверенность ушли. Осталась жажда мести в тисках ледяной ненависти к тем, кто посмел недооценить его величие. Учитель показал, на что способен тёмный практик, если научится контролировать своего внутреннего зверя. А для пущего эффекта – и то, во что подобный практик может превратиться, если позволить зверю управлять своими мыслями, желаниями и поступками.

Че Баофенг пообещал себе, что скорее умрет, чем превратится в отупевшее от алчности неуправляемое животное. И пока ему удавалось сдерживать это обещание.

Глава 10

Свой третий узел Сайрус покорил в спарринге со старым знакомым. Тот самый юноша, что сначала едва не убил бывшего лесоруба, а потом заступился за него перед наставником Храма. Не раз Сайрус пытался найти своего бывшего соперника, чтобы поблагодарить, но тот как в воду канул. И вот, когда учитель Нобэ сказал, что пришло время для полноценных спаррингов с достойными соперниками, Сайрус и Сэм снова встретились.

Оказалось, что Сэма в первый же день забрал в личные ученики мастер Дао Хэ, и обучение проходило за стенами Храма. Ребята успели перекинуться парой слов перед тем, как наставники Нобэ и Хэ объявили о начале поединка.

Тренировочная арена до боли напоминала площадку для проведения экзамена в Храм. Сайрус поёжился – первая встреча с Сэмом оставила у него крайне неприятные воспоминания. Перехватило горло, заныла спина. Учитель Нобэ внимательно посмотрел на ученика и положил руку ему на плечо.

– Для этого и нужен поединок, юный Лэнг, – негромко произнёс Хирохито. – Ты должен встретить свой страх лицом к лицу. И преодолеть его. Иначе твоё Возвышение остановится.

От тихих слов наставника стало немного легче. Сайрус благодарно поклонился учителю и плавно шагнул вперёд. На площадке с беззаботным видом разминался Сэмюэль Хан.

За прошедшие полтора года оба юноши подросли и раздались в плечах. И если у Хана это выглядело нормальным превращением подростка в молодого парня, то Лэнг напоминал молодого медведя. Выше всех других учеников в Храме, кулаки что глыбы, широченные плечи – Сайрус производил бы пугающее впечатление, если бы не лицо. Наивные голубые глаза, нос картошкой, пухлые губы и россыпь веснушек под шапкой русых волос. Со спины посмотришь – опасный громила. А зайдешь спереди – обычный деревенский простачок, каких на пучок десяток.

Сэм выглядел иначе. Вечный прищур зеленых глаз, иссиня-черные волосы, острый нос и губы, изогнутые в легкой полуулыбке. Изящный и гибкий, он походил на каплю ртути – то начнёт картинно разминать плечи, то шагнёт с выпадом. В какой-то момент он, явно рисуясь перед противником, закрутил с места лихо сальто.

Подзатыльник оказался неожиданно громким. Наставник Хэ с многозначительным “Не выделывайся” покинул площадку, оставив своего ученика недовольно трясти головой.

Площадка была покрыта мелким желтым песком, который вовсю согревало жаркое солнце. Сайрус повёл плечами, вспоминая холодные зимы родных краёв. Неожиданная тоска по дому, глухая печаль по потерянной семье и опаска перед Сэмом сплелись в груди парня тернистым клубком, настырно отвлекающим от боя. Опасное состояние, так можно проиграть ещё до начала поединка!

– Эй, Лэнг! – окликнул Сайруса противник. – Соберись, а то это будет совсем неинтересно! Мы тут драться собираемся, а не слёзы друг другу утирать!

Слова Сэма обожгли, обидели и рассердили юношу. И одновременно помогли вырваться из клубка отвлекающих эмоций.

– Думаешь, мне придётся вытирать тебе слёзы? – усмехнулся Лэнг.

Вместо ответа Сэмюэль коротко поклонился и перетёк в низкую стойку. Лицо его утратило всякое выражение, а силуэт подернулся легкой рябью. Теперь от ученика мастера Дао Хэ неприкрыто веяло опасностью.

Мастер Нобэ и мастер Хэ тем временем что-то коротко обсудили между собой. Старый распорядитель хитро заулыбался, мастер боя отрывисто кивнул. Монахи пожали руки и Хирохито коротко рявкнул “Бойцы готовы? Бой!”

Шаг в сторону. Мягкий блок. Встречный тычок вязнет в хитрых движениях оппонента. Стиль знакомый и одновременно совсем чуждый. Россыпь мелких ударов сотрясает тело. Сайрус не успевал за удивительно быстрым противником. Облачная Ладонь бессильно разбивается о Доспех. Легкий шаг позволил на мгновение оторваться, а Громовой Топот сбивает чужой рывок. Открылся!

Сокрушительный удар ногой отправил Сэма кувыркаться по арене. Мастер Нобэ позволил себе лёгкую улыбку. Дао Хэ чуть прикрыл глаза.

Успех развить не удалось. Хан оказался на ногах раньше, чем Лэнг добрался до поверженного. Ослепительно улыбнулся. И взорвался вихрем ударов, которыми (Сайрус был готов поклясться) можно было бы деревья валить!

Теперь уже наставник Хэ улыбался, глядя, как Сайрус валяют по всей арене. Мастер Нобэ скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за боем. Пока ученик показывал себя вполне достойно, учитывая, что противостоял ему практик более высокой ступени Возвышения. Даже при разнице в один узел начинается тотальное доминирование в бою один на один. А молодой Хан ещё и луч осваивает вовсю! И при таком преимуществе он всё ещё не победил.

Словно в ответ на рассуждения Хирохито, бывший лесоруб снова подловил своего противника. Поймал, подбросил и точным ударом отправил лететь к самому краю арены. Юркий Сэм кошкой извернулся в воздухе и мягко приземлился на все четыре конечности.

Рябь, окутавшая силуэт Сэмюэля, начала покрываться искрами. Сайрус, наученный прошлым опытом, не стал рваться следом за противником. Вместо этого он встал в стойку Пустой Ладони и приготовился к атаке Хана. Ладони Лэнга начали испускать чуть заметное зеленое сияние.

Мастера Хэ и Нобэ переглянулись. То, что сейчас происходило на арене, выглядело прямым вмешательством неба. Мешать ученикам сейчас нельзя было ни в коем случае. Арену окружил плотный барьерный массив.

***

Когда здоровяк удивительно технично приложил меня второй раз, честно признаюсь, я немного разозлился. Я был быстрее и сильнее Сайруса, но он оказался намного лучше в знании рукопашного боя. Где и делал меня умением. Обидно, знаете ли, получать знатного пинка от противника, который по всем параметрам должен быть слабее тебя.

С другой стороны, учитель Хэ, чтоб у него вино прокисло, честно предупредил о необычном таланте моего противника. Если мне легко давались техники, то Сайрусу Лэнгу легко давался бой. Мастерство часто бьёт силу, так что полагаться только на то, что у меня выше этап Возвышения – явная ошибка. И я вляпался в эту ошибку уже два раза подряд. Соберись, тряпка! “Время раздавать лещи!” – поддакнул внутренний голос. Если бы я ещё понимал, при чём тут вообще рыба?

Я влил чуть больше Ки в Ускоряющий покров и почувствовал, как откликнулось что-то ещё. Словно в груди запульсировало второе сердце, цвета небесной лазури. Мир на мгновение замер. Реальность показалась сплетёной из тысяч и тысяч нитей Ки, каждая из которых имела значение. В такт второму сердцу запульсировали все узлы сразу, Доспех и Покров словно уплотнились. В этой застывшей реальности я ощутил ласковое прикосновение ветра. В нём таились сокрушающий шквал и освежающий бриз, треск грозовых разрядов и шелест осенних листьев, раскаты грома и тишина штиля.

Укутавшие Покров искры удивления не вызвали. Словно какая-то часть меня всегда знала, как управлять этой силой и сплетать её в узоры техник. Я бросился в атаку, окрыленный ветром.

***

Стоило Сэмюэлю подняться, как Сайруса накрыло знакомое ощущение просветления. Тело само приняло единственно верную в текущий момент стойку, руки развернулись ладонями к противнику, а по венам словно пробежалась волна жидкого огня.

Лэнг почувствовал каждую клеточку своего тела. Почувствовал, как внутри протекают неведомые, но очень важные для жизни процессы. Как сокращаются мышечные волокна, как переплетаются в меридианах семь видов телесной Ки.

Три вида Ки, красный, оранжевый и желтый, можно было не только ощутить, но и контролировать. Третий телесный узел, заполненный и покорённый, сиял тёплым солнечным светом.

Соперник теперь тоже виделся совсем иначе. Сайрус видел, как начинается движение и понимал, куда оно будет направлено. Сражение превратилось в гармоничный танец двух практиков, искренне желающих показать всё, на что они способны.

Каждый удар встречал выверенный блок. На каждое движение следовала ответная реакция. Каждая брошенная техника вязла в своём антиподе. Битва тел превратилась в битву умов. Соперник замерли напротив друг друга, всё быстрее и быстрее формируя доступные им печати.

– Это похоже на партию в го, – тихо проговорил мастер Нобэ, не открывая взгляда от буйства Ки на арене.

– Согласен, Хирохито, – кивнул мастер Хэ в ответ. – Жаль только, что у чёрных больше фишек.

И показал на арену, где Сайрус кланялся Сэмюэлю, признавая поражение.

***

Плети чёрного пламени били, казалось, со всех сторон. Принимать их на барьерные техники было нельзя. Один уже совершил подобную ошибку и оставил после себя только горстку пепла. Практик шестого узла сгорел дотла за считанные мгновения.

Откуда нападавший наносил удары, выяснить тоже не удалось. Округа была загажена эманациями тёмной Ки, напрочь глушившей чутьё. Духовное зрение тоже не принесло пользы, по той же причине.

Хотелось выругаться. Вместо того, чтобы спеленать мерзкую погань, приходится подобно змеям ползти в зарослях, стараясь не выдать себя демоническому практику. Добыча обернулась охотником, а ведь как хорошо всё начиналось…

В обычное время на донесение о том, что дикий бортник видел в Демоническом лесу что-то странное, просто не обратили бы внимание. Но это в обычное время. Гончие так накрутили хвост местной страже, что та бросалась расследовать любой слух, который хотя бы намекал на присутствие запретной секты.

Отправленный в лес отряд обнаружил следы диковинной техники: остатки демонической Ки и землю, обоженную необычным огнём. Из столицы провинции прибыло подкрепление, включая трёх Гончих. В ходе расследования выяснилось, что за последние месяцы из многих деревень вокруг леса пропадали люди. Но такие, каких никто не станет искать. Никому не нужные сироты, или любители выпить, или охотники-одиночки. Те, чья пропажа не вызовёт подозрений у односельчан. Или вызовет только вздох облегчения.

Если демоническая секта действует так осторожно, значит можно очертить её охотничьи угодья и выследить. Этим Гончие и занялись. В деревнях скрытно разместили телепортационные массивы, по окрестностям разбросали сигнальные амулеты, тщательно сработанные под камни и сухие ветки. И затаились в засаде, готовые в любой момент выдвинуться куда угодно.

Теоретически, Гончим должно было хватить знаний, сил и умений, чтоб схватить или уничтожить сектантов. Теоретически. А на практике сработавший амулет привёл охотничий отряд прямиком в заботливо расставленную ловушку.

Стоило людям закончить перемещение и выдвинуться на опушку Демонического леса, как со всех сторон обрушились удары чёрного пламени. Спастись удалось двум Гончим и десятнику стражи.

Гончих спасла случайность: первый удар пришёлся на стражников и Гончих зацепил краем. Увидев, что защитные техники тут не помогут, элитные бойцы империи скрыли своё присутствие и залегли. Владевший Землёй в трёх лучах аккуратно увел себя и коллегу под дёрн.

О десятника пламенная плеть просто разбилась, не нанеся никакого ущерба – лишь слегка нагрелся старенький амулет, что передавался в его семье из поколения в поколение.

Стоило огненной атаке прекратиться, как из лесу выскочил человек, с ног до головы укутанный в темную ткань. От него практически не ощущалось Ки, однако обычный человек на таких скоростях двигаться просто не способен. В десятника прилетела техника, похожая на сотканную из ночной темноты птицу, но и она ничего не сделала, растаяв в полуметре от ошалевшего стражника.

Сектант, в чем не было уже никаких сомнений, метнул в десятника ещё одну птицу, убедился в её бесполезности и пошел убивать служителя закона врукопашную. Вооруженный уставным цзянем, командир отряда стражи едва успевал отмахиваться от бешеного демонопоклонника, стараясь держать его на расстоянии с помощью аккуратных выпадов. “Судя по скорости, третий узел,” – мелькнуло в голове стражника.

Гончие, убедившись, что нападающий плотно занят боем с последним уцелевшим стражем, напали на сектанта аккурат в момент, когда тот выбил у десятника меч. И оба промахнулись.

Демонопоклонник, противоестественно извернувшись, легким движением избежал ударов и походя мазнул ладонью по голове десятника, расколов её, как спелый арбуз. А затем взорвался волной чёрного пламени, достав последних выживших и затирая следы недавней схватки.

Опушка леса опустела. Демонопоклонник удалился в глубину чащи, двигаясь спокойно и размеренно. На ходу он преображался: черная материя светлела, из окутывающего его мантии превращаясь в обычную крестьянскую одежду. Сектант оказался юношей лет шестнадцати с тонкими аристократичными чертами лица и коротко, по-крестьянски, стрижеными волосами.

– Наставник, вы были правы. Гончие не умеют сражаться с нами и подобными нам, – говорил юноша, пробираясь через лес. – Но у одного из страже оказался амулет, что блокировал мои техники. Нет, я не стал его забирать. Да, был риск, что появится подкрепление, а я и так наследил сверх всякой меры. Надеюсь, вы довольны?

Из-за деревьев показался высокий старик. Потрепанная одежда, добротная обувь, явно видавшая лучшие дни, за спиной лук без тетивы. Ни дать ни взять старый охотник.

– Ты отлично поработал, мальчик мой, – проскрипел “охотник”. – Я давно подозревал, что Империя потеряла зубы от старости, да случая проверить не выдавалось.

– Значит ли это, что мы перестанем таиться по лесам и довольствоваться объедками со стола князей, наставник? – юноша аж замер в предвкушении.

– Что происходит с хищником, когда он стареет и теряет клыки?

– Он погибает от голода, наставник.

– Или его добивают, мальчик мой. Пришло время заявить о себе по-настоящему!

***

Трудные времена порождают сильных людей. Сильные люди порождают спокойные времена. Спокойные времена порождают слабых людей. Слабые люди порождают трудные времена. Этот круговорот вечен.

Освободив континент от гнета демонов, люди основали Империю. Демонические секты были уничтожены, многочисленные князья приведены к покорности. Воцарился долгий мир.

Да, кое-где мог вспыхнуть бунт. Иногда появлялись разбойники. Где неурожай, где засуха, где нашествие диких зверей. Будни. Рутина. На все возможные беды есть указания и рескрипты.

Великие воины вешали оружие на стены и умирали от старости. Их наследники, мнящие себя воинами, своим предкам и в подметки не годились. По всей Империи осталось от силы полтора десятка человек, знающих, что такое настоящее Возвышение, настоящая битва, настоящая беда. Но их не интересовала суета в муравейниках человеческих городов. Великих практиков интересовало только Возвышение.

Лишь один из них, кого называют Императором, продолжает печься о своем народе. Ведомый горем и гордыней, он оградил свою страну от настоящих испытаний. Замкнулся в собственноручно выстроенном мире спокойствия.

Пришло время пожинать плоды своей недальновидности. Горькие плоды стратегически неверных решений. Конечно, кое-какие меры он принял. Какие-то очень давно, а некоторые - совсем недавно. Оставалось надеятся, что их окажется достаточно, чтобы отразить все те беды, что вот-вот посыпятся на разленившуюся Империю.

А если нет – значит снова будут гореть города и реки покраснеют от крови. Снова по дорогам Империи во все стороны побежит смерть. Но в этот раз вмешиваться уже будет нельзя. Или люди справятся сами, или континент обретёт других хозяев.

Но крепла в душе Императора уверенность, что люди справятся. Пусть даже нынешние практики лишь тени на фоне прошлых, шанс победить у них есть. Справились же они с управлением империей после того, как исчез Император? Ничего не развалилось, никто даже не знает о том, что во дворце правят советники.

Император поправил котомку на боку, взлохматил давно нечесаные волосы, почесал косматую бороду и неторопливо пошел в сторону дороги. На горизонте виднелись заснеженные вершины Драконьего хребта.