Квадробер

Глава 1

В центре пентаграммы лежал юноша, он был обнажен, с ритуальных надрезов стекала кровь. В его руке был зажат обсидиановый кинжал который еще вчера венчал музейную коллекцию о шаманах древности.

Губы юноши шептали слова, не бутафорские заклинания, а истинное желание идущее из глубин души выражали они.

— О Великий! Прими мою суть! Об одном прошу! Дай мне возможность стать настоящим квадробером!

Принося себя в жертву Роман и не думал о том, что его мечта исполнится. Его настолько забуллили в школе, что он просто хотел прекратить эти издевательства. А все из-за того, что он считал себя волком.

По началу никто не обращал на это внимания, ну воет временам ребенок на луну, ну говорит «ауф» вместо «да». Чудачество! Каждый имеет право на свое небольшое чудачество если оно не мешает жить другим.

Буллинг начался после того, как интернет заполнили квадроберы. Роман даже и не слышал о них, пока кто то в классе не обозвал его этим словом. Казалось бы — просто слово, но для Романа оно стало приговором.

Ему приписывали все грехи, что совершали безумцы в интернете. Утверждали, что по утрам он бегает голый со вставленным хвостом волка по округе и метит деревья. Говорили даже, что видели как Роман сношал собаку. От него отвернулись девушки, а хулиганы норовили дать пинка при каждом удобном случае.

По началу еще было терпимо, но потом, видя что он не может дать отпор хулиганам, к травле подключились и одноклассники. Чаша терпения переполнилась через полгода ежедневных издевательств. Роман не раз думал, было бы у его отца ружье, он бы пришел с ним в школу и разобрался со всеми обидчиками. К сожалению, отец Романа был обычным инженером и охотой не увлекался, единственными условно-опасными предметами, которыми владел отец, были острозаточенные карандаши для разработки чертежей. А карандашей хулиганы точно не испугаются.

Вторая рука Романа обхватила поднятый кинжал, мышцы напряглись, резко дернулись и вот — ритуальное оружие пробивает грудную клетку, рассекает мышцы и впивается в сердце. Невзрачный кристалл полевого шпата украшающий тыльник кинжала засветился потусторонним светом, тело выгнулось и опало.

В себя Романа привел мощный пинок в задницу, падение на мелководье и сопровождающий пинок рев:

— Что мешкаешь, как трэлл на огороде! Вперед, Одиново отродье!

Инерция пинка помогла не упасть, на третьем шаге Роман почувствовал, как краснеет в глазах, разгорается ярость в груди, а сквозь пену пошедшую из рта вырывается боевой клич. Ноги несли его вперед. За спиной развевалась медвежья шкура наброшенная на голое тело, а правая рука швырнула в небо полуторный меч.

— Что то нынче Бьёрн совсем разошелся… — Олаф подбросил пару поленцев в костер и помешал котел. — Меч выбросил, руками и зубами рвать стал.

— С берсеками такое случается. — неспешно ответил Снорри. — Зверь взял вверх над человеком.

— Хорошо бился…

— Это да. Жаль, когда противник кончился на своих кинулся.

— Сам говоришь, зверь верховодил. А у зверей люди своими не бывают. — Олаф снял пробу и гаркнул: — Готово, тащите миски!

Бородатые люди в доспехах неспешно подходили к костру, черпали похлебку и рассаживались поодаль.

— Без оружия умер, к Одину на пир не попадет. — продолжил разговор Олаф.

— Берсеки со сталью не сильно дружат. Она их тоже не любит. — Снори дочерпал кашу, облизал ложку и засунул ее за голенище сапога. — Хорошо, что ты его дубиной приложил.

— Один руку направил. Как увидел, что он нашего Свейна почти напополам порвал, так и шваркнул его по затылку, чем под руку попалось.

— Но долю свою он заслужил.

— Это да. Вернемся, отдам вдове. — Олаф поднялся и проревел: — Сворачиваемся! Еще не все поселения побережья разграблены! Золото само себя не заберет!

Глава 2

Роман очнулся от резкого удара в бок. Грубый голос прогремел над ним:

— Эй, щенок! Ты вообще живой? Или Один решил забрать тебя пораньше?

Он открыл глаза и увидел перед собой бородатое лицо, обрамленное шлемом с рогами. Вокруг стояли другие воины, смеясь и переговариваясь между собой. Роман попытался встать, но тело будто не слушалось его. Мышцы горели, как после долгого бега с утяжелителями, а в голове звенело.

— Кто... кто я? — прошептал он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Ты? — бородач хмыкнул. — Ты наш новый берсерк, щенок. Хоть и странный какой-то. Обычно берсерки с первого раза не падают, как мешки с мукой.

Роман огляделся. Они стояли на берегу реки, окруженной густым лесом. Вокруг горели костры, а воины в доспехах и мехах готовили еду или чистили оружие. Он почувствовал, как холодный ветер касается его кожи, и только тогда осознал, что на нем ничего нет, кроме медвежьей шкуры, наброшенной на плечи.

— Где я? — спросил он, чувствуя, как голос дрожит.

— В Мидгарде, где же еще? — ответил другой воин, подходя ближе. — Ты что, совсем голову потерял? Или это после боя так?

Роман попытался собрать мысли. Он помнил ритуал, кинжал, боль... и затем этот пинок, который отправил его сюда. Но где "здесь"? И кто эти люди? Они выглядели как викинги из фильмов, но это было невозможно. Или... возможно?

— Как меня зовут? — спросил он, чувствуя, как страх сменяется любопытством.

— Бьёрн, — ответил бородач. — Хотя, судя по твоему виду, тебе больше подходит "Щенок". Ты и драться-то толком не умеешь, только зверем кидаешься.

Роман почувствовал, как в груди что-то зашевелилось. Зверь. Он помнил это чувство — ярость, которая заполняла его, когда он бросился на врагов. Это было... странно, но в то же время естественно, как будто он всегда знал, как это — быть зверем.

— А кто вы? — спросил он, пытаясь понять, что происходит.

— Мы? — бородач усмехнулся. — Мы — воины Одина. А ты — один из нас. Хоть и странный.

— Что со мой? — Роману не верилось что вокруг не сон.

— Тебе вчера Олаф хорошо так вмазал. Мы уж думали ты совсем помер, но ты копошиться среди стащенных на костер начал, вот тебя и отложили.

— Ты не серчай на меня, Щенок. — заговорил подошедший Олаф. — Память еще вернется. А если и нет, то что там вспоминать? Ты "лишенный родственников" (*), так что и вспоминать тебе о прошлом нечего.

* У викингов не было специального слова, точно соответствующего современному понятию "сирота", их статус и положение в обществе были четко определены обычаями и законами. Вот несколько самых употребительных из них: "Munaðarlaus" - Это слово можно перевести как "лишенный заботы" или "без поддержки". Оно могло использоваться для описания сирот, которые остались без родителей и, следовательно, без защиты и опеки. "Ómagr" - Термин "ómagr" (или "ómagi") означал "беспомощный" или "слабый". Это слово часто применялось к тем, кто не мог сам о себе позаботиться, включая сирот, стариков и больных. В обществе викингов такие люди находились под защитой закона и обычаев. "Barn" (ребенок) с уточнениями - Сирота мог просто называться "ребенком" (barn), но с уточнением, что он "оставшийся без родителей". Например, в сагах можно встретить описания вроде "barn eftir foreldra" (ребенок, оставшийся после родителей). "Frændalaus" - Это слово означает "лишенный родственников". Хотя оно не обязательно относится только к сиротам, оно могло использоваться для описания детей, которые потеряли не только родителей, но и других родственников, способных о них позаботиться.

Роман почувствовал, как в голове что-то щелкнуло. Один. Викинги. Берсерки. Это был не сон. Он действительно оказался в другом мире. Или в другом времени. И теперь он был... кем? Берсерком? Воином? Или просто потерявшимся мальчишкой, который не знал, что делать дальше?

— Эй, Щенок, — бородач ткнул его в бок. — Не стой, как пень. Иди поешь, а то завтра снова в бой. Надо будет показать, что ты не только зверем умеешь быть.

Роман кивнул и пошел к костру, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он сел на землю, взял миску с похлебкой и задумался. Что теперь? Он не знал, как вернуться домой, да и хотел ли он этого? Здесь, среди этих людей, он чувствовал себя... другим. Сильным. Бесстрашным. Здесь он не был изгоем. Здесь он был берсерком.

Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты шрамами, которых раньше не было. И на груди, прямо над сердцем, виднелся след от кинжала. Ритуал сработал. Он действительно стал другим.

— Эй, Щенок, — раздался голос бородача. — Не засыпай. Завтра рано вставать. Надо будет показать, что ты не только зверем умеешь быть.

Роман кивнул и почувствовал, как в груди снова зашевелился зверь. Завтра. Завтра он покажет им, кто он на самом деле.

Мрак Сергеевич, https://author.today/u/barim/works