Кузнец чужих судеб

Глава 1

Во дворе большого многоэтажного дома жила собачка. Она была любимицей местных ребятишек, но к себе в дом её никто не брал. Она была умненькой, маленькой, но не очень красивой. Некоторые из взрослых называли её страшненькой.

Коротконогая, с длинным телом и большими, складывающимися вперёд ушами, собачка напоминала таксу, но это была не такса. В ней явно доминировали гены обычной дворняги. Но и дворнягой назвать её тоже не поворачивался язык.

У собачки на шее имелся ошейник, и по двору ходили слухи, что у неё когда-то был хозяин, вернее, хозяйка, проживающая в девятом подъезде этого же дома, но она выгнала собачку на улицу. На радость, ребятишкам, и на постоянное расстройство жильцов дома, потому что собачка справляла нужду в подъездах, где жалостливые детишки устраивали ей ночлег.

Но собачка была умненькой. Так, по крайней мере, казалось со стороны. Если она лаяла в подъезде, и её ругали за это, она выходила на улицу. Если она лаяла на улице, и на неё кричали, она лаять переставала. И к концу лета она бегала по двору, играя с детьми, почти молча.

Наступила осень. Сентябрь стоял дождливый, но тёплый, однако холода должны были наступить обязательно, и некоторые жильцы стали задумываться о судьбе маленького животного.

Бездомные собаки в округе водились. Это были уже не первые поколения местных собак. Летом они небольшими стайками бегали по району, а зимой рождались и прятались под трубами теплоцентрали, шарились по мусоркам, и чем-то существовали, то есть, как-то выживали.

Представить маленькую собачку, похожую на таксу, в роли такой же «тёртой» беспризорной собаки, переживающей приморские зимы, Иван не мог. Да и трубу наземной паровой теплоцентрали отключили навсегда, проложив меньших объёмов под землёй. Где сейчас будут прятаться собаки и бомжи – была загадка.

Но, бомжи как-то интересовали Ивана не очень, хотя, это, наверное – страшно, а вот судьба собачки заставляла задуматься. Наверное, потому, что собачку в дом, как думал, рассматривая собачку Иван, жена бы ещё позволила взять, а вот бомжа… Наверное нет.

Но Иван, вдруг вспомнил, что жена ушла два года назад, и он живёт своими желаниями и поступками. Обрадовавшись, что приёмыша не придётся «согласовывать» и увязывать с капризами жены, Иван подозвал пёсика и взял его на руки. Тот с опаской пошёл к нему, привыкший к гонениям от взрослых человеческих особей, и, когда Иван взял его на руки, попытался лизнуть Ивана, но тот дунул ему в дырочки тёмно-коричневого носа, и собачка отвернула голову.

- Ты у нас не будешь гадить? – Ласковым и нежным, насколько можно при его габаритах, и добрым голосом, несмотря на его грозный вид, сказал Иван.

При росте в два метра с лишним, Иван был настолько широк в плечах, что любая машина, кроме Сафари или Тундры, была для него маленькой. Но таких машин у него не было, и Иван ездил в любую погоду, и в любой сезон, на ещё дедовском мотоцикле с коляской «Днепр», восстановленном Иваном до состояния «Харлея».

У Ивана была своя автомастерская. Именно своя, а не арендованная, и занимался он, в основном, мотоциклами. Занимался лично. И двигателями, которые «фаршировал» всевозможными примочками, и внешностью. Он творил такие чудеса, что из простого хилого японца делал Илью Муромца, или Змея Горыныча.

Его габариты и сила позволяли Ивану обращаться с железом шутя, легко переворачивая его нужным местом, приговаривая:

- Ко мне передом... К лесу… задом.

Некоторые, особо «юморные», как они себя считали, друзья - байкеры, глядя на кульбиты железных коней в руках Ивана, шутили, что теперь он должен на них жениться. Иван незлобливо похмыкивал. Он был добрым. Но сильным. За его руки, силу и спокойствие Ивана уважали. Незнающие его близко - побаивались. Девушки, особенно молодые, любили, и его жене это не нравилось. Иван её понимал, но на ситуацию повлиять не мог.

Когда он на своём «Днепре», который уже не угадывался в космических обвесах, выезжал из гаража, девчонки «писались» и висли на Иване, и на его байке гроздьями. А Иван, как уже говорилось это раньше, был добрым. И жутким бабником.

Со своей женой он прожил всего два месяца, познакомившись точно так же, прокатив двух подружек на своём «космическом шатле». Потом, он встречался некоторое время с одной из них, но будущая жена у своей подружки его отбила и женила, обманув ложной беременностью. Потом она пыталась изменить его жизнь кардинально и прекратить байкерские «сэйшены», поставив условие: либо я, либо они. Иван выбрал свою прежнюю жизнь.

Семейная жизнь в таком её варианте Ивану не понравилась, поэтому сейчас, неся собачку домой, он облегчённо вздыхал, мысленно крестясь.

* * *

- Я бы взял вот это, это и ту хрень, что в той тачке, - сказал Иван, имея ввиду железки и пластик, привезённые ему из Японии. Знакомые, таскавшие подержанные тачки из Японии, зная интерес Ивана к мотоциклетным кузовным наворотам, попутно возили ему и всякие кузовные излишества.

Японцы известные любители космических и фантазийных комиксов свои байки обвешивали не хуже Ивана, но выдумки у них было явно больше. И навесы у них были не металлические, как у Ивана, а пластиковые, что, естественно значительно облегчало жизнь мотоциклу. А склеивать пластик Иван научился ювелирно.

Склеивая одну «байду» с другой, Иван получал обвесы, даже «чудесатее», чем у «япов». Особенно такие цацки нравились молодежи. Хотя Иван и сам относился именно к этой категории, так как ещё не достиг возраста тридцати лет.

- Ванёк, забирай всё… - гундосил поставщик. – Сам знаешь, как сейчас с доставкой. И тачек мало возим. А из этого и этого можно…

- Не, Санёк. Не потяну всё. Пацаны попросил в рассрочку им тачки слепить… Жду пока…

- И у меня возьми в рассрочку… Я подожду.

- И сколько подождёшь?

- Да, отдашь и отдашь. Кому ещё, кроме тебя этот хлам нужен?

- Тогда сбрасывай цену.

Сговорились, и Иван поволок пластмассовые корпуса в прицеп. Возвращаясь в какой-то раз за «покупкой», Иван увидел в открытом багажнике одной из стоявших в боксе машин какой-то агрегат. Игрушку, напоминавшую здоровущий детский «бластер».

- Что это у тебя, Санёк? – Полюбопытствовал Иван.

- А, …! Сыну подарок вёз. На свалке японской нашёл. К нему если питание подвести… Он мигает прикольно и трещит. Что это, не понятно. Один пацан с нами был, компьютерщик, тоже ни хрена не понял. Только посоветовал с малых вольт подключать. Мы до двенадцати дошли. На меньших он вообще не работает.

- И? Чо он тут-то лежит, а не дома?

- Жена, …. Выгнала. Говорит: «И так в доме игрушек…». Я же ему постоянно что-нибудь тащу со свалок автомобильных… В машинах старых игрушек валяется… Да и мал он ещё… Хочешь, возьми. Как бонус. Присобачишь куда-нибудь на байк. Маньяки блескучие штуки любят.

- А ты откуда знаешь? – Засмеялся Иван.

- По себе, - рассмеялся Санёк, парень лет двадцати пяти.

* * *

Иван ковыряясь с новым байкерским «проектом», несколько раз в «перекурах» подходил к лежащему на столе «бластеру» и успел к концу дня его хорошо разглядеть.

Это была сигарообразная штука около пятидесяти сантиметров, точнее – пятидесяти трёх, с рядами маленьких, примерно трёхмиллиметровых круглых ямочек, прочерченных вдоль всего тела сигары. Ряды располагались в пяти сантиметрах друг от друга и было их двенадцать.

С одного, наиболее плоского торца сигары, просматривались неглубокие отверстия, через которые Санёк и подключал игрушку к питанию, а в её центре имелось отверстие, как бы под штекер. Или микрофонный, или гитарный. А с другой стороны имелось что-то вроде мелкой сетки, но отверстия в ней едва угадывались.

Иван, как гитарист со стажем, даже подумал, что это может быть и какая-то гитарная примочка. Или что-то типа усилителя со встроенной колонкой, предполагая за сеткой наличие диффузора.

- Надо попробовать сунуть туда что-нибудь, - имея ввиду штекер, подумал Иван.

Дома он первым делом так и сделал, но ни микрофон, ни гитара, никакого эффекта не произвели.

- Питания нет, - догадался Иван, и сунул в помеченные белым фломастером отверстия проводки, от ещё в мастерской собранного переменного адаптера, с помощью которого можно подавать электропитание различного напряжения, как переменного, так и постоянного тока.

Пёсик - приёмыш крутился под ногами, и Ивану постоянно приходилось наклоняться почти до пола, чтобы его погладить.

Так ничего и не добившись от непонятного агрегата, Иван вспомнил, что еще не выгуливал собаку вечером и, быстро нацепив на Приёмыша ошейник, вышел из квартиры.

На улице было ещё тепло, не смотря на конец сентября.

Прогулка не была долгой. Сделав все собачьи дела приёмыш сам отправился к подъезду. Иван повернулся назад, и вдруг в своих трёх окнах увидел всполохи пламени.

- …! – Выругался Иван, и побежал к подъезду, на ходу доставая ключи.

На третий этаж он залетел, как на первый, и быстро открыв дверь ключом, слегка её приотворил, опасаясь выброса огня. Запаха гари он не чувствовал, но в коридоре прихожей он разглядел яркое разноцветное пламя. Больше всего его удивило присутствие в нём синего и зелёного цвета. Обычный огонь гореть так не может, а веществ типа меди или бора в его доме не было. Это он знал, так как не мало уделял времени кузнечному искусству. Очень любил он ковать цветы и разные витиеватые безделушки. Период ножей и мечей у него закончился уже давно.

Осторожно пройдя в прихожую, он понял, что свечение, а Иван уже понял, что это не огонь, распространяется из зала его новой трёхкомнатной квартиры. И свечение проникало сквозь стены.

- Фига себе, игрушка, - подумал Иван, с опаской заглядывая в зал.

Игрушка светилась цветами радуги, но с уклоном в синий спектр. Вернее, не светилась, а излучала. Как уже обратил внимание Иван, свет проникал сквозь стены, и, вероятно, сквозь половые и потолочные перекрытия, тоже.

Подойдя ближе к «игрушке», лежащей на журнальном столике, Иван потянулся к проводам и случайно притронулся к ней пальцем. Цветовая гамма лучей изменилась в сторону красного, и он отдёрнул руку. Включив верхний свет, Иван увидел, что ползунок напряжения на адаптере сдвинут вправо намного больше чем было, и на жидкокристаллическом экране обозначились цифры двадцать четыре.

Приёмыш подбежал к игрушке, обнюхал её со стороны проводов, а потом подбежал с другой стороны столика и исчез.

Иван присел в кресло, стоящее рядом с журнальным столиком и заглянул за него, насколько мог перегнуться в кресле, пытаясь увидеть собаку. Собаки не было.

Ещё раз посмотрев на прибор, Иван уже понимал, что это отнюдь не игрушка, он увидел, что мигают несколько оконцев, а над ними в «междурядье» горят какие-то символы. Вроде, как буквы, или цифры, но совершенно непонятные ему. И ещё, Иван обратил внимание, что первое окошко несколько отстоит от других и не мигает, а просто горит красным огоньком. Засунув в него тонкую отвертку, и очень нежно надавив, Иван почувствовал характерный обратный ход отвёртки, как от сработавшего нажимного выключателя. Свечение погасло. Приёмыш был на месте и вилял хвостом. В пасти он держал полевую мышь.

* * *

Лежащий на столике агрегат опасности не внушал даже подключенный к адаптеру, и Иван, отключив провода, взял его в свои руки, и стал осматривать через всегда лежащую на столике лупу.

Он нашёл несколько участков на поверхности, похожих на слоты для микро дисков. А с плоской стороны, над «отверстиями для проводов», ближе к краю, Иван нашел несколько «кнопок», расположенных по кругу. Кнопок, как и отверстий для проводов, было двенадцать штук.

Ивану показалось, что с плоского торца в «сигару» должен подключаться круглый штекер с двенадцатью контактами и одним центральным. А что это за кнопки?

Не подключая питания, Иван нажал на одну. Она продавилась, и выскочила обратно в ладонь в виде цилиндра, с внутреннего конца имевший утопленную в него кнопку.

- Похоже на дистанционный радио взрыватель, - подумал Иван.

Нажать на кнопку можно было только пальцем другой руки, всунув его в небольшое углубление. Из всех пальцев, только мизинец Ивана едва пролазил в отверстие. Но нажатие этой кнопки ни к чему не привело.

Снова подключив питание, Иван подумал, а вдруг мысль о взрывателе верная, но отбросил её.

- Слишком красивыми бомбы не бывают, - сказал он сам себе и нажал кнопку.

Ничего не произошло. Тогда он нажал маленькую первою кнопочку в «том» ряду. Агрегат ожил и через минуту засветился теми же огнями. Иван нажал кнопку на цилиндре и огни погасли. Только кнопки в одном ряду продолжали мигать, а символы над ними гореть.

- Давай, дружок, испытаем на тебе, - сказал Иван, посадил Приёмыша перед сферическим концом сигары и нажал кнопку.

Огни заиграли красками всё сильнее и сильнее, и собака пропала. «Экспериментатор» через секунду отключил агрегат, и собака появилась снова, имея весьма расстроенный вид, а также нос и лапы испачканные в земле.

- Там есть земля и полевые мыши, - подумал Иван. – И трава, сказал он, увидя зеленые ростки между собачьими пальцами.

Иван снова включил прибор, собака исчезла, а он пошёл на кухню, приготовил себе бутерброд и кусок колбасы Приёмышу, вскипятил чайник, налил в кружку кипяток и положил в неё чай и сахар. Вернувшись в комнату он выключил агрегат и снова увидел свою собаку с полной пастью рыжей длинной шерсти.

Иван, вынув шерсть из собачей пасти, внимательно разглядел ею.

- Точно лиса, - подумал он.

Однажды он добывал лису, которая мышковала и не почувствовала его подхода. Это было ранней весной. И шкурка той лисы висела тут же на стене. Приложив к ней «добычу» Приёмыша, Иван качнул утвердительно головой. Она!

- Значит там есть ещё и лисы, подумал он. - А где лисы, там и охотники, как говорил «лис» из сказки Экзюпери, и из-за этого «нет в мире совершенства».

- А раз там есть охотники, то нужно иметь и самому оружие, чтобы не стать добычей, - додумал Иван.

Он уже точно знал, что шагнёт в тот мир сам.

Плотно прикрыв шторы во всей квартире и передвинув столик ближе к окну, чтобы «лепестки» излучателя не разлетались по чужим квартирам и не тревожили граждан, он подошёл к сейфу с оружием, достал «сайгу-410» и несколько магазинов.

Потом он переоделся в летний камуфлированный охотничий наряд для охоты на зверя с подхода, закрыл собачку на кухне, подошёл к окну и включил агрегат. Через минуту он стоял на краю опушки леса, переходящей в едва зеленеющий луг, а потом поле с хорошо вылезшими озимыми. В некотором отдалении, метрах в стах, виднелась просёлочная дорога, шириной в одну телегу, почти прямо идущую через луга и поля.

Устроив себе хороший схрон в валежнике Иван стал наблюдать. Оглядев в монокуляр озимые, он понял, что это овёс. Удобно устроив спину в развилке толстой ветки Иван задремал. День у него сегодня был длинным, работы много, а у него дома стояла ночь. Проснулся он от громкого скрипа. Открыв глаза он увидел проезжавшую по дороге телегу, с запряжённой в неё худой лошадёнкой. Оси телеги терлись о ступицу колеса и пищали не милосердно.

Иван подстроил монокуляр и хорошо увидел возницу. Мужичка в треухе и коротком полушубке. Мужичок натянул поводья, спрыгнул с телеги и набрав грязь в руки стал ею смазывать колеса, а малец забежав на поле с озимыми стал воровато рвать овёс и укладывать его в торбу. Набив её доверху, он надел её на морду лошадёнки, привязал её верёвочной сбруе и запрыгнул на телегу. Мужичок дёрнул поводьями, телега рванулась из грязи и покатила, продолжая также скрипеть колёсами. Мужичонка запрыгнул на телегу и хлестанув лошадь кнутом, заставил её ускориться.

Просидев в схроне ещё пару часов, и никого больше не увидев, Иван нажал кнопку и вернулся домой. Спал он этой ночью немного и беспокойно.

Весь следующий день он мысленно возвращался ко вчерашним событиям, что бы он не делал. Варил ли раму или склеивал пластик, он всё равно постоянно вспоминал скрипучую телегу с мужичком и пацанёнком. Не задерживаясь в боксе он рано вернулся домой и принялся варганить себе одёжку. Кроме лисьей, у него были и другие шкуры: зюбриная, и медвежья, пара волчьих, несколько заячьих, подаренных двоюродным брательником, охочего до зайцев. Из зайцев он сшил заячий треух, а из волчих и шматка медвежей – хорошую телогрейку. Шил скоро и ловко, не заморачиваясь на особый крой, - мехом и швом наружу. Вместо пуговиц приладил палочки от вишнёвого дерева, лежавшие без дела уже несколько лет. Всё не доходили руки до копчения.

На паре льняных рубах вместо пуговок приладил джутовые веревочки, оторвал воротники, обметал пройму ворота. Были у него и льняные штаны, которые тоже пришлось наскоро «удревнить».

Сложнее было с обувью, но на первый раз Иван решил использовать свои унты из волчьей шкуры.

Приодевшись и положив в прочный джутовый мешок большой молоток и щипцы, несколько заготовок под ножи, недавно сделанную розу, Иван навязал на него верёвки, сунул туда сухари, завёрнутые в рушник с петухами, затянул его и перекинул за плечи. Оружие, кроме ножа, он решил не брать.

Кнопку-цилиндр он положил в небольшой мешочек, в котором раньше хранились какие-то специи, и повесил на шею. Нож в ножнах из оленьей кожи повесил туда же.

- Вроде готов, - сказал он сам себе, повязал Подкидышу верёвку вместо ошейника, и шагнул в другой мир.

Он появился на том же месте и в тоже время. Добравшись до дороги по раскисшей земле от пошёл в ту сторону откуда вчера ехала телега. Дорога тоже была раскисшая малоезженая.

Иван очень не торопясь прошел по дороге около получаса, когда увидел едущую ему навстречу повозку.

- Давешний мужичок, - подумал Иван, и отступил с дороги в сторону.

Телега подъехав остановилась. Мужичонка и пацанёнок смотрели на Ивана раскрыв рты.

- Здрав будь, - наконец проговорил возница.

Иван что-то невнятно промычал, похожее на приветствие и показал на язык.

- Немый, чтоль? И отколь ты?

Иван показал большим пальцем правой руки назад, за спину.

- Это понятно. С города чтоль?

- Гы! – Сказал Иван.

- И куда идёшь?

Иван махнул рукой вперёд.

- Тату, дывысь яка пся…

Мужик махнул на него рукой.

- Нельзя тудыть. Там мор. Мы последние, считай, из Бороков бежим. Нет там никого… Живых… Нас бог миловал, выжили. - Он показал свежие оспины на своём лице и лице мальчонки. – Вертай назад в Новогород.

Иван показал на себя, на ноги, на телегу.

- Коняга едва идёт, не вывезет. Ты вон, бугай якой. Ступай рядом, держись за телегу.

Так они и пошли. Проезжая поле, возница сказал с сожалением:

- Ах, урожай какой сева[1] будет, коль не засохнет. Сынку, рвани для коника сева, пусть лыкаёт[2] трохи[3], а я колесо смажу.

Мальчонка спрыгнул и побежал в озимые, а мужичонка подошёл к колесу с пригоршней грязи.

Иван остановил его ладонью, развязав сидор, достал туесок с вазелином.

- Смаль? Богато живёшь путник, но как мы колесо снимем?

Иван достал из мешка молоток стукнув по клину, выбил его, а потом, приподняв телегу одной рукой, сдёрнул колесо с оси другой.

Мужик зачерпнул грязной ладонью вазелин, мазнул им в ступице, поднял колесо и надел на ось. Иван вставив клин, закрепил его молотком.

- Здоров ты брат! Кузнец?!

Иван качнул головой.

- А что из Новогорода ушёл?

Иван скривился.

- Понятно, - почему-то сказал мужик и они снова поехали, а Иван пошёл рядом.

Иван, идя сбоку и ближе к заднему колесу телеги смотрел больше под ноги, чтобы не залезть в лужу. Через пару часов, когда телега выехала на вершину холма, возница привстав на телеге вгляделся в даль.

- Вже торговый град виден, сказал он, но вдруг осёкся. А чой то твоих следов не видно. Откель ты шёл то? Не с Куканова?! Так там же… тоже мор…

Он вдруг стегнул свою лошадку кнутом, телега дёрнулась, и Иван, едва не упав под колесо, отпустил телегу.

Постояв на пригорке и осмотрев открывшийся град в монокуляр, он увидел закрытые ворота и скопившиеся возле них возки. Увидел и кое-как выстроенные из телег временные жилища, стоявшие прямо в поле в раскисшей и разбитой ногами и копытами хляби.

- Мор – это плохо, - сказал Иван и, взяв на руки по уши грязного Приёмыша, нажал на кнопку возврата.

* * *

Покончив со своими заказами, на которые у Ивана ушла неделя, и чуть лучше исследовав агрегат методом «научного тыка», Иван начал готовиться к переходу в прошлое, а о, что тот мир был именно прошлым, сомнения не было.

Ещё раз сходив той же дорогой, но уже без мужичка с телегой, Иван неплохо рассмотрел город, и не увидел белокаменного Софийского собора. На его месте стояли деревянные невысокие постройки. Не было видно и тринадцатиглавого деревянного храма. Значит это был период с девятьсот девяностого по тысяча пятидесятый год, предположил Иван, прочитав про Новгород в интернет-энциклопедии.

Иван сфотографировал символы, горящие на агрегате и обратил внимание, что под каждым экраном находились две утопленные микрокнопки. Такие же, как и первая - включатель. Ткнув в правую кнопку первой группы, Иван увидел, что символ в экране изменился, нажал на левую, – возник предыдущий символ. Логично, подумал Иван. Также менялись и другие символы. Подсчитав символы до начала повтора, Иван понял, что всего их было десять. Экранчиков и пар кнопок под ними было сорок пять.

Прикинув, что где-то тут должны размещаться координаты точки входа и дата, Иван

Увидел, что после тридцать первой кнопки, если считать первой пусковую, на экранчиках горели одинаковые символы, кроме последнего, Иван предположил, что это могут быть «нули», обозначающие отсутствие параметров.

Иван составил десятеричную систему из неизвестных ему символов, и вместо них вставил «арабские цифры». Сравнив их с координатами Великого Новгорода, Иван нашёл комбинацию этих цифр на агрегате. Они обозначались на центральных экранах. Значит впереди стояли год, месяц, дата, время. И на них горели символы, обозначающие в переводе на русский: 001049; 03; 04; 09.

- А дата возвращения? – Подумал Иван.

Экранов с нулями было как раз двенадцать, как и у даты с временем.

– Ага. То есть можно настроить возврат из прошлого в ту же дату и то же время, что и отправлялся, или на любое другое.

* * *

- Саша, привет! - Позвонил Иван своему приятелю.

- Привет, Вано!

Александр был наполовину грузином и это у него проявлялось в грузинизации имён друзей: Сашико, Мишико, Вано.

- Саш, твой тесть распродал шкурки?

- Нет, Вано. Не идут они что-то по нормальной цене. К чему интерес?

- Много их? И цена?

- Как лучшему другу, Вано, уступим за двадцать рублей. Девять шкурок осталось.

- Я заберу.

- Завезти в мастерню? Сегодня? – Загорелся Сашка.

- Я там буду с часов одиннадцати.

- Окей! Готовь тугрики.

Потом Иван созвонился по телефону с продавцом меха чернобурок. Там цены были чуть дешевле, по «пятнашке». Это были самые дорогие шкурки. Соболь, - самый лучший, баргузинский, а лиса - финская.

Подойдя к мастерской к назначенному сроку, Иван увидел нетерпеливо топчущегося возле своего «крауна» Сашико. Тщательно проверив каждую шкурку и рассчитавшись с радостным Саньком, Иван прошёл в свою коморку-кабинет, в котором хранил своё богатство.

Последнюю квартиру он специально покупал рядом с автомастерской, и поэтому все свои габаритные и не особо нужные вещи хранил тут: и байкерскую кожаную одежду и утварь, и рыцарские доспехи, снаряжение и оружие. Всё было сшито, отштамповано, и выковано им самолично.

Тут же в сейфе лежало и несколько изготовленных им лично шведских динариев периода царствования первого христианского шведского короля Олафсона. Семь из них были обычными, - серебряными, один - золотой. Золотые в кладах ещё никому не попадались, да и не было их, наверное, отчеканено, но Иван один сделал. Для души. Очень уж ему понравилось, как он идеально выгравировал штамп.

Смотрел Иван на всё это богатство, и не знал, что выбрать, а выбирать было надо. Так просто в прошлое не завалишься. Это сейчас всё перемешалось. Можно и в рубище на улицу выйти, и никто ни черта не поймёт. Может быть лишь назовут мысленно «фриком», а там… И встречают по одёжке, и по ней же провожают, либо поклоном, либо кнутом, а то и топором в спину.

Иван освоил много полезных для себя профессий и набрался различных навыков. Закончив институт и получив диплом автотранспортного инженера-механика, и после общения с двоюродным братом, он проявил страсть к ковке, поступил и окончил Питерскую художественно-промышленную академию имени А.Л. Штиглица.

Её библиотеки, музеи, мастерские и методические кабинеты много дали Ивану, и сейчас его творческая натура требовала раскрытия.

Освоив программу магистратуры Иван сейчас мог проявить себя в профессиональной деятельности с декоративными изделия и предметами из любого материала. Помимо умения и понимания железа в академии ему привили и любовь к скорняжному ремеслу, и иконописи.

Особенная тяга у Ивана была к ювелирному искусству. Но столкнувшись с государственным контролем в этой сфере, Иван загрустил. Слепив пару-тройку изделий и, «подарив» их друзьям, он, убоявшись репрессий, уголовщину прекратил.

Ещё, он безумно любил древние монеты. Отчеканив своим штампом шведские динарии, он млел, их разглядывая, но никому не показывал, понимая, что топор правосудия очень близок.

И теперь, понимая, что ему даёт путешествие во времени назад, в плане пополнения его нумизматической коллекции и изучения народного творчества, Иван пускал слюни.

Скудоумием он не отличался, и понимал, даже никаким боком не относясь к разведке, что ему придётся вживаться в совершенно иной образ жизни.

Поэкспериментировав с агрегатом, подключив к питанию соседние ячейки, Иван заметил, что выше расположенные цифры обозначают время и место выхода из прошлого, а нижние совпадают со временем и местом настоящего.

Это помогало настроить следующее время входа в прошлое, чтобы не прерывать последовательность своих там действий.

А ещё до Ивана дошло, что агрегат был использован кем-то, кто остался в том времени, скорее всего, прервав своё земное существование.

Решив взять с собой только кольчугу с капюшоном, молот и длинный нож, больше похожий на короткий меч, он стал определяться с точкой входа и временем в прошлое.

Понимая, что в любые века и в любом месте выживает сильнейший, Иван предполагал, что начинать ему, в любом случае придётся с драки. Во- первых, для того, чтобы защитить своё имущество. В десятых, одиннадцатых веках феодал в имел полное право напасть на соседа и забрать имущество. Так же, как и напасть на любого, проезжающего по его территории.

Как писали историки, провинция Шампань на какое-то время стала центром проведения ярмарок только по причине того, что местный феодал гарантировал компенсацию ограбленным торговцам. Никто другой из феодалов этого не гарантировал.

Надев на льняное бельё сшитые им шерстяные штаны по типу матросских и такую же рубаху, закрепив всё это флотским кожаным ремнём, Иван надел кольчугу, волчью куртку и унты. На голову надел войлочный капюшон. Куртку перевязал кожаным поясом со скобой для топора и ножнами.

Осмотрев «кабинет», Иван, перекинув через одно плечо сидор с одной шкурой чернобурки, молотом, стальными заготовками и другим скарбом, а через другое чехол с ясеневым полутораметровым копьём и нажал кнопку переноса.

[1] Овёс.

[2] Поест.

[3] Немного.

Глава 2

Южная дорога на Любек в ночное время была пуста и на удивление суха. Это Иван определил, переступив с ноги на ногу и пошарив вокруг руками. Стояла кромешная темнота, а Иван не догадался закрыть перед переходом глаза.

Включив зелёный лазерный фонарь, Иван огляделся. Дорога, выложенная камнем, уходила в темноту. Накинув на глаза ПНВ, он двинулся на север. Дорога петляла. По сторонам, в некотором отдалении, то там, то тут, угадывались строения, похожие на землянки. Рядом с некоторыми дотлевали очаги. Иван спустился в ложбину, и под его ногами захлюпала грязь, но, примерно, минут через сорок дорога пошла резко вверх, и Иван упёрся в стену. Вернее, в ворота в стене. По здешнему времени в Любеке стояла полночь 966 года от рождества Христова или 6474 от сотворения мира.

Не раздумывая, Иван постучал концом копья в ворота. Никто не отозвался. Постучав ещё и ещё, Иван уже хотел начать обходить стену, как его окликнули:

- Хто е?

- Витчиняйте. Подорожник.

Из-за ворот что-то сказали на непонятном Ивану языке, и Иван догадался, что идея с украинским, не прокатила.

- Да открывай, мать твою! - Грозно крикнул Иван. - Жрать охота и поспать бы!

- Рус-Рус!? О! Харашо! – Забубнили два голоса и приоткрылось маленькое оконце в котором мелькнула физиономия. За воротами послышался звук движения металлического засова и характерное: "Клац!".

Открылась низенькая маленькая дверка, ранее Иваном не замеченная.

- Ком! Ком! – Проговорил высунувшийся в неё человек и исчез.

Иван, не веря чуду, просунул в дверь себя, но не голову, а левую руку сидором, ибо не пролезал в раскрывшееся отверстие плечами, и едва удержал его в руках, так как по мешку прилетело сразу с двух сторон палками.

Резко кинувшись в проём двери, не снимая прибора ночного видения, он сидором треснул того, что слева, бросил мешок и засадил правому тупым концом древка, а второму ткнул остриём под рёбра и приподнял его над землёй. Хорошо так ткнул, видя, что тот защищён кожаным панцирем. Начинать свой первый день в этом мире с убийств Ивану не хотелось. Примета есть, как начнёшь, так и кончишь.

Первый, получив древком в промежность, не поднимаясь, постанывал, второй подёргивал ногами, чуть касаясь ими земли, и держался за копьё двумя руками.

- Ну, змеинное племя, пошто порешить меня хотели?! В чём грешен христианин перед вами?!

Висящий на копье хрипел. Иван, чуть опустив его, ткнул пяткой правой ноги поднимавшемуся первому привратнику в колено, и тот, снова взвыв, завалился на бок. Перетащив почти по воздуху второго, он сбросил его на первого, и, занеся копьё, крикнул:

- Порешу, вражьи души!

Продолжая «играть эмоцию», Иван, видел, что на крыльце какого-то высокого здания стоят несколько лучников и среди них человек в плаще с капюшоном. Прикрывшись от лучников сидором, в подспинник которого был вшита титановая пластина, Иван ждал.

- Не стрелять, - со словенским акцентом произнёс негромко главный. – Кто ты есть? Русичь? Откуда?

- Оттуда, - махнув рукой на юг, сказал Иван.

- Что хочешь?

- В стенах поспать. Я заплачу!

- Христианин? – С удивлением спросил он.

- В Риме крестили

- В Риме? – Совершенно спокойно, без эмоций, спросила фигура. – Расскажешь. Можешь устроиться сейчас с лошадьми, под навесом. Не замёрзнешь?

- Спаси Бог за доброту! Воды бы испить…

- Там судно[1] с водой и ведро[2].

- Спаси бог, - повторил Иван и поклонился.

Ногу с привратника он снял, освободил приколотую к земле копьём куртку, и те двое зашевелились.

- Пусть не балуют! – Попросил Иван и отступил в сторону. ПНВ он поднял и спрятал под капюшон.

Вспыхнул факел, осветив живым, колеблющимся светом двор монастыря.

- Хорошо, что ты не стал убивать их, - сказал человек в плаще.

- Не убий… ведь…

- Ну-ну… Покажи ему хлев, - приказал он, и служка с факелом побежал в дальний угол крепости.

- Следи[3].

* * *

Иван всю ночь не сомкнул глаз. Растянув вокруг себя вязанку маленьких «ежей», он мог бы спать спокойно, до первого людского вскрика, но так и не заснул до первых лучей солнца. А с солнцем ожил и двор монастыря. Первыми из своей пристроенной к стене конуры вылезли ночные привратники.

Иван лежал, претворившись спящим, и они оба подошли к нему, не решаясь сильно приблизиться. Пошептавшись, они, увидев настоятеля, быстро отошли. Иван пошевелился и, поднявшись с войлока, потянулся.

- Великий ти, брат! – Сказал настоятель. – Како ти спал?

- Хорошо, отче… Слава Богу!

- Пошли в костёр.

Иван прошёл вслед за ним в двери церкви, и оказался в просторном помещении с крестом у противоположной стены. Перед ними стояла братия, человек двадцать и вчерашние привратники.

Иван, остановившись на входе, пропустил настоятеля вперёд и двуперстно перекрестился на крест, повторив его движения, достал из-за пазухи большой серебряный крест, поцеловал его.

- За такий крист и христяне убияти[4]. Не иззивай, жжаль ми Бог[5]. Сховай.

Иван крест спрятал и склонил голову.

Службу читали на латыни. Иван молился по-русски.

Рядом с ним пристроился зашедший в храм монах в плаще, который явно прислушивался к его молитве, а после службы побежал к настоятелю докладывать.

Все монахи приложились к кисти настоятеля, и тот подозвал Ивана к себе, но руку не подал.

- Кому ти молил? – Спросил он.

- Христу. И богу единому.

- А ну… помолись.

Иван прочитал символ веры.

- Почему по-русски?

- Так понятней. Папа Римский Иоан самолично перевёл, записал мне своей рукой, и заверил своей печатью.

Иван поднял сидор, достал из него кожаный тубус, развязал ремешки и вскрыл его. Вынув пергамент с которого свисала на синей и жёлтой нитках свинцовая печать, Иван передал его настоятелю.

Тот, взяв его двумя руками, развернул.

- Это рука Папы!? – Изумлённо спросил он.

- Да. Это он писал, когда ещё не был Папой. Он был ещё юным, но, когда стал Папой, заверил перевод своей печатью. Я был его рабом… Вернее, рабом его отца, патриция Кресцентия. Мы с ним вместе выросли. А когда он учился в школе певчих, мы вместе учили псалмы.

Настоятель ещё с большим удивлением посмотрел на Ивана. Тот, оглядев помещение, и «качнув» его грудным звуком «и», запел:

- Беатус вир куи аббиит…

Его голос, оттолкнувшись, от стен, затрепетал голубем, собрался и окреп в центре храма. Братия усиленно закрестилась, опустившись на колени.

Перекрестился и настоятель. Потом он стоял, скрестив руки на груди, до конца псалма.

- Хвала Богу! – Сказал он, возвращая пергамент. – Гремо исть[6].

- Умыться бы, настоятель.

- Я не опат[7]. Я князь Након Любекский.

Иван преклонил голову.

- А я – Иван Кресцентий, - сказал Иван и вынул из-за пазухи золотой Римский солид на котором было написано «кресцентий».

Теперь князь преклонил голову.

- Я не патриций, князь, и не сын патриция. Я просто Иван.

- И что же ты тут делаешь?

- Живу своей жизнью. Иду на Рюген. Туда когда-то ушли, как говорят, мои родичи. А больше идти мне некуда.

Князь внимательно посмотрел на Ивана.

- Теперь понятно, - сказал он, и повёл Ивана за собой.

* * *

В крепости у Накона Иван гостил третий день. Кроме прибора ночного видения и фонарика, артефактов будущего у Ивана не было. Для их хранения у него имелся крепкий дюралюминиевый ящичек с двумя простыми и одним секретными замком.

Князь был немного старше Ивана по возрасту, как он сказал: «тридцать одна зима», но выглядел значительно мужественнее. И даже можно было бы сказать - суровее. Его лицо испещряли морщины и шрамы. И именно на чистое лицо Ивана князь обратил своё внимание, когда узнал возраст Ивана.

- Слишком ты гладкий для воина, - хмыкнул он.

- Да, я, в общем-то, и не воин, - сказал Иван. – Так… Погулять вышел. Иногда только бился в междоусобицах патриция… Да в сечах, что он устраивал для своих гостей.

- И чем ты дрался? - Спросил князь. Глаза его смеялись. – Хотя… Копьём ты справно владеешь…

- Молотом.

- Молотом?! – Удивился князь. – Не рыцарское оружие.

- А я не рыцарь. К кузне приставлен с мальства, вместе с батюшкой моим. В помощниках у него был.

Иван достал из сидора молот на метровой деревянной рукояти, выдернул наверх и поставил его рукоятью вертикально на ладонь вытянутой вперёд руки.

Немного подержав, Иван сбросил молот вниз, перехватив его обратным хватом возле молотка, развернул рукоятью вверх, и стал вращать вокруг кисти и своего тела. После очередного заворота за спину, он перекинул молот через плечо и поймав его за конец рукояти, продолжил вращать вокруг себя. Скорость вращения уменьшилась, но гул, издаваемый молотом, стал страшнее. При Ивановых габаритах и длине рук подойти к нему ближе чем на три метра казалось не реальным.

Князь стоял, слегка приоткрыв рот, потом опомнился, увидев взгляд Ивана, прикрыл зевало, и покачал головой.

- Даже проверять тебя, какой ты воин, не хочу, - качая головой, сказал князь.

- Патриций любил хвастать моей силой. Когда к нему приходили гости, он ставил меня против четырёх их слуг. Не могли подойти. Мечи, копья, щиты – всё в кашу, - говорил Иван, не переставая вращать молотом.

- Я так целый день могу, но с двумя молотками лучше выходит, - сказал он, остановил вращение, перехватив рукоять у основания, и подал молот князю рукоятью вперёд. Дыхание его было ровное.

Князь, взяв молот, охнул, уронив его наземь.

- Чёрт здоровый! – Восхищённо воскликнул он, потирая вывернутую кисть правой руки.

Он подошёл к Ивану, и как-то по-новому взглянув на него, спросил:

- И что же ты тут делаешь, Иван - сын патриция.

- Гуляю. Я же сказал. Мои родичи с острова Рюген ушли, когда меня ещё на свете не было. Вот иду туда. Дома у меня нет. Родителей тоже.

- Понятно, - сказал князь, прищурив глаза. – А кузнец ты какой? Добрый? Что можешь?

- Всё могу.

- Покажешь?

Иван посмотрел на князя, и поинтересовался:

- В кузнецы меня сватаешь? Не пойду я в кузнецы. Намахался. А вот показать – покажу.

Иван снова залез рукой в сидор и достал тряпицу, которую передал Князю.

- Дарю! – Сказал он просто, - За доброту твою, князь и за привет.

Након развернул подарок и увидел кованного железа розу, невероятной красоты.

Князь держал её двумя руками и смотрел не отрываясь.

- Сказать, что я восхищен? Это пустые слова. Спаси тебя Бог. Мастер!

- Такой цветок рисовали на щитах мои предки. Так говорил мне мой отец.

- Такие цветы были на щитах воинов с Рюгена, которые убили моего брата Стойгнева, когда мы воевали против саксов. Они напали на нас сзади и поддержали наших врагов.

Иван с интересом посмотрел на Накона.

- И что там, на Рюгене?

- Там не любят христиан, Иван, и… там не любят меня. Поэтому, помочь тебе ничем не могу.

Иван стоял, опустив голову.

- И что же мне теперь делать? - Спросил он самого себя.

Князь развёл руками и улыбнулся.

- Гулять. Жить. Хочешь туда?

- Посмотреть хочу. Отец много рассказывал.

- Мои земли заканчиваются у самого острова, но убедить руян в этом сил у меня сейчас нет. И они продолжают грабить их. Многих воинов мы потеряли в войне с саксами. И с руянами.

Князь с интересом посмотрел на Ивана и предложил:

- Хочешь, я тебе эти земли передам на лен[8]. Договоришься с руянами, глядишь и пустят они тебя на остров. А просто так туда идти не советую. Люты они до христиан.

- Какие земли?

- Ростока. Но воев для тебя у меня нет.

Иван оглядел деревянный невысокий трехэтажный замок, обнесённый деревянным частоколом стен.

- Это твой замок? И твои вои?

- Да. Я здесь вырос. Но гард стоит ниже по реке. Там и семья моя… жёнка, дети и я сам обитаю. Большой гард. Аж три крепости.

- А стены?

- Завтра поедем, посмотришь.

* * *

Утром, после молитвы, они тронулись в путь. Лишнего коня Ивану не нашлось. Пришлось одному из княжеских воинов ехать на повозке, загруженной каким-то скарбом. Груз уложили в телегу затемно, и он был прикрыт рогожами, но Иван сразу определил, что там что-то металлическое. Две лошади, низкорослые, но крепкие, с трудом тянули телегу с грузом и двумя седоками. Груз позвякивал и погромыхивал.

- Оружие? – Прямо спросил Иван.

- Да, - сказал князь не очень охотно. – Потеряли много в сечах на болотах… Куём помаленьку.

- К оружию руки нужны.

- Дай Бог народятся и новые подрастут. Да и идут к нам из разных мест, где христиан притесняют.

- И вы всех сразу не в плуг, а под ружо?

- Плуг? Что есть?

- Орало.

- А-а-а-а… Нет… Сначала в плуг.

Князь рассмеялся.

Так, разговаривая, они ехали недолго. Дорога, шедшая на север, плавно заворачивала вправо и вышла на берег не глубокой, но быстрой реки, через которую отряд переправился, не слезая с лошадей и не замочив ноги. Дорога вышла на пригорок, и Иван увидел перед собой другую реку и остров, образованный слиянием трёх рек. Дорога вела к мосту через башенные ворота. Стен у города не было.

- Плохо, - сказал Иван, едва удерживая под собой чужую лошадь и тормозя, достававшими до земли ногами. Лошадь пыталась рвануть из-под него вниз по склону.

- Что плохо? - Спросил, догнав его, князь.

- Стен нет.

Иван, упёршись ногами в землю, натянул повод, слез с лошади и, благодарно поклонившись, передал её спрыгнувшему с телеги воину. Воин тоже с благодарностью посмотрел на Ивана. Он, всю дорогу, трясясь в телеге, отворачивал обиженно голову в сторону от своей лошади, видя какие она терпит мучения под великаном. Иван, не стал оскорблять чувства викинга. И князь правильно понял поступок Ивана.

- А ты… политик, Иван.

- Рим без политеса, - не Рим, - с глубокомысленным видом сказал Иван банальщину.

- Хорошо, что ты это понимаешь. Может быть тогда у нас с тобой что-нибудь и получится.

- У нас? – Иван посмотрел князю в глаза.

- У нас. Или ты пойдёшь гулять дальше? – Усмехнулся перерезанными шрамом губами князь. – Направо – враг твоего патриция Оттон, налево – его друзья саксы, прямо - болота и дикие даны.

Иван усмехнулся, взял под узду княжеского коня, тронул его с места, толкнув его морду вперёд, и пошёл по дороге. Это был его немой ответ на прямой вопрос князя.

- Ну, ты… Великий политик, Иван! – Вскрикнул радостно князь, хотел хлестнуть коня плетью, но передумал, и узду из руки Ивана не вырвал. Однако конь шаг прибавил, и Ивану пришлось немного пробежаться.

Князь натянул поводья, остановил коня и слез с него. В какой уже раз посмотрев на Ивана с прищуром, он приобнял его, и ввел в городские ворота.

- Гляди, какой град! – Сказал князь, показывая рукой на стоящую невдалеке крепость за пятиметровым частоколом стен.

- Град хорош, но стены нужны везде, - ответил Иван, цыкая зубом. – Даны вас тут как кур передавят. По морю придут и передавят. И ты бы князь об этом позаботился прежде, чем умереть.

Князь отшатнулся, но посмотрев на спокойное лицо Ивана, спросил:

- Что-то знаешь?

- Много знаю, - вздохнул Иван, - но ещё больше не знаю. Долго говорить надо.

- Поговорим ещё, - сказал князь, и отдал коня выбежавшему из крепости воину. Следом за ним бежали двое парнишек: один лет тринадцати другой помладше.

- Сыны мои, - крикнул князь и подхватил обоих

- Тату, - захныкал младший, - а Мстивой меня дражнит лягухой, пошто у меня цыпки.

Князь оглянулся на Ивана, засмеялся и потрепал старшего по лохматой шевелюре.

- Эх вы… Цыпки с Лягухами! Привечайте гостя. Аж из самой Ромеи к нам пришёл. Иван зовут. А я пока мамку вашу обниму.

Он толкнул детей в сторону Ивана, а сам обнял крепко сложенную женщину с уложенными на голове кольцами косами, в синем длинном, до щиколоток, шерстяном платье. Спереди её шов платья и края длинных рукавов были расшиты жемчугом и цветными нитками. Под полами платя Иван разглядел коричневой кожи носки обуви.

Подав руку старшему, который с удивлением пожал её, и взяв двумя руками ладонь младшего, спросил:

- Одного, понятно, зовут – Мстивой, а второго Мстиграг?

- Мня зовут Пётр, а это Клим, - сказал старший.

Младший прятался за его спину.

- А, ну, смотрите, что у меня для вас есть, - сказал Иван, и полез в свой сидор.

Первым он вытащил деревянную машинку на больших колёсах в виде лягухи у которой при вращении колёс раскрывалась пасть и высовывался язык.

- Это Климу, а это Петру, - сказал Иван, доставая большой раскладной нож, его собственной работы, с деревянной ручкой и с кольцевым фиксатором лезвия.

- Тату, лягуха, - радостно закричал малой. – Ротом жмакает!

- Ух ты! - Обмер Пётр, когда Иван раскрыл ему нож.

- Ничего? - Спросил Иван князя.

- Как раз! – Удивлённо сказал князь. - И много у тебя там цацек?

- Нет. Но для твоей хозяйки найдётся. Позволишь и ей преподнести?

- Подноси.

Иван достал небольшую коробку из сандала и передал с поклоном княжне.

- Княжне подарок княжеский. Своими руками сделал.

Княжна пожала плечами, взяла коробочку и, почувствовав аромат сандала, приложила её к носу.

- Ах! – Сказала она, повернув вставленный в неё ключик. В ларце лежали серебряные серьги с синим камнем.

Княжна растеряно оглянулась на мужа, тот развёл руками.

- Вот такой у нас гость, Ирина. Очень необычный гость, - сказал князь покачивая головой. - Пошлите в хату, а то люди собираются. Не ладно.

За стенами крепости стояли обычные русские княжеские хоромы: подклеть, клеть, и несколько других, собранных вместе, зданий с переходами между ними. Снизу – хозяйские постройки и жильё для слуг. На второй этаж шла лестница.

- Что за каменья, ты моей жонке подарил?

- Лол[9]. Синий. Из Германии патрицию привезли целую жменю. Я ему кольца делал, серьги. А он их мне отдал. Он же епископом стал. А жены у него нет. И мне ни к чему. Я платье княжны увидел и вспомнил.

- Хитёр ты брат, - одобрительно прошептал князь.

- Я же тебе говорил: дома у меня нет, а ты мне, вроде как, предлагаешь целый удел. Ты мне, я тебе. Куда мне их? Самому носить?

Князь рассмеялся.

- Кажут, что предыдущие папы носили, прости господи, - сказал он и перекрестился.

- Кажут, - прошептал Иван. – Там и не то было, прости господи.

Они дружно рассмеялись и князь приобняв Ивана за плечи, подтолкнул вверх по лестнице.

* * *

Домашние князя знали, когда он приедет, поэтому столы уже были накрыты, приглашённые уже ожидали во дворе замка. Князь, поднявшись на крыльцо, обратился к ним.

- Я пригласил вас всех за мой стол, потому что у меня праздник. Из Рима пришёл Иван. Он недавно стал моим другом, и я хочу, чтобы и вы, други мои, познакомились с ним. Прошу всех за мои столы.

Князь обвёл руками столы, выставленные прямо на улице несколькими рядами.

- Тут собрались многие князья наших земель. Почти со всех. С Магдебурга нет и с Ростока. Там у нас временный местник. А может и убили его уже. Или в полон взяли вместе с людишками. Этот третий местник с конца холодов.

- Так сейчас, вроде, юниус только… и третий? – Спросил Иван.

Разливальщики пополнили чаши и встал князь.

- Я хочу представить вам Ивана, други мои. Предки его из руян, но родился он в Риме. Был рабом и кузнецом у римского патриция. Очень хорошо машет молотом. Похоже, не хуже самого Тора. Как Тор крутит, я не видел, а как Иван - сам видел. Так машет, ажно душа на небо просится, так страшно. Он пойдёт на стол Ростока.

За столом загудели. Послышались голоса:

- Загубишь воя, Након. Ну его, этот Росток. Силёнок накопим, заберём.

- Ему бы десяток таких, как он… тогда только.

- Да где ж их взять десяток, все по домам сидят, вои, – крикнул дед, - под бабьим крылом[10].

- Так мы не знаем, что он сам за вой.

Князь ткнул Ивана локтем. Иван тяжело вздохнул, поднялся и вышел из-за стола, перешагнув общую длинную скамью.

- Выходи строиться! - Крикнул он. - Один давит мне на голову двумя руками, другие давят на первого, помогают. Только выберите у кого руки крепкие, а то сломаете.

Иван встал набычившись, а в его голову руками упёрся здоровый, как и Иван, бугай. Ему в спину толкали человек десять. Иван стоял не шелохнувшись. Потом ему надоело и он, шевельнув головой, уронил толпу на землю.

Оглядев двор и узрев рядом с жаровней, на вертеле которой пёкся здоровый кабан, толстую кочергу, он взял её и легко обмотал вокруг своей левой руки, а потом раскрутил обратно. Показав её всем, он снова закрутил её вокруг руки и отдал сидящим за столом.

Зрители гудели и гоготали. Раскрутить обратно её смог только давешний здоровенный викинг, который упирался ему в голову ладонями.

Иван одобрительно показал ему два кулака с поднятыми вверх большими пальцами, забрал кочергу и выпрямил её, выровняв лишние изгибы, а потом скрутил её вдоль оси винтом и передал бугаю, но тот замахал руками, покачал головой и вернулся за стол.

Стольники гоготали, ревели и продолжали гулять.

- А чего с молотом не показал? – Спросил князь отведя Ивана в сторону.

- Да ну его… Вдруг кто с дуру полезет? Пир не место для драки.

- У нас не так. Погодь, они ещё и боротьбу начнут.

Славяне и викинги гуляли долго и шумно. Из не виданных ранее Иваном воинских забав, его поразило стуканье лбами. Треск во дворе стоял не шуточный, когда вдруг все разом вои, разбившись на пары стали биться лбами. Выбывающие отходили, а победители продолжали биться.

- Жуткое зрелище, - сказал Иван князю, передёргивая плечами от очередного лобного столкновения. – Там же мозг!

- Что там?

- Ум. Душа.

- Нее-е, - сказал князь, - душа тут, - сказал он и стукнул себя кулаком в грудь.

Звуки некоторых голов были глухими, а некоторых звонкими, как колокол, и когда над поляной разносился такой «бом», он сопровождался общим смехом.

Иван захмелел вдруг. Организм, не привыкший к напиткам, типа браги, завертело, Иван отошел в сторону открытого, без стен и крыши, нужника, и выплеснул там и съеденное, и выпитое.

- А вот тут ты слаб, Иван, - сказал смеясь князь.

- Я вообще не…

- Пошли в схрон[11]. Отдохнём. Посидим, поговорим.

Они поднялись в замок и вошли в просторную комнату с окнами на три стороны. Как заметил Иван, икон в комнате не было. Справа стоял большой стол со скамьями у стен, слева в углу открытый очаг на подножье из глины, обложенный камнями. Стены в углу у очага были обмазаны глиной тоже. Вместо потолка на перекрытиях лежали дощатые полки, на которые вела приставная лестница.

Они сели за стол. Иван снял с пояса флягу и отпил из неё.

- Что в ней? - Спросил Након.

- Вода, - сказал Иван и потянул флягу князю.

Фляга была алюминиевой, но задекорированной под тыкву и как-то при случае купленной в сувенирном магазине в Греции.

- Просто вода? – Удивился князь. – Я слышал в Риме больше пьют не воду, а сок ягоды вино. Вкусный, говорят, и хмелит, как брага.

Иван достал из сидора другую флягу и подал князю.

- Это вино, - сказал он, открыл флягу и отпил из неё сам.

Приложившись к фляге и распробовав напиток, князь сделал несколько больших глотков.

- Правду говорят. Хорошее питьё.

Князь вытер левой рукой губы, усы и бороду и нерешительно посмотрел на Ивана.

- Спрашивай, князь, - со вздохом сказал Иван.

- Кто ты? - Задал первый вопрос князь. - Вернее… Зачем ты здесь? Тебя послали? Папа? Кто?

Князь сидел, наклонив голову и смотрел в пол.

- Слишком ты… не похожий. Ни на кого. Как Геракл. Ты всё делаешь не так. Ешь, спишь, пьёшь, ходишь и говоришь. Кто ты?

Иван снова вздохнул. Этот разговор у него с князем начинался уже не в первый раз и Иван ещё ни разу не нашёл правильных ответов. Сейчас у него был ещё один вариант.

- Я волхв, сын волхва, князь, - грустно сказал Иван.

Након посмотрел на него, повернув голову направо, чуть приподняв её от пола.

- И пришёл сюда, потому что вижу наперёд и назад. Не всё, смутно, но вижу.

- И что же ты видишь? – Серьёзно спросил князь.

- Пока вижу погибель твою от руки друга твоего.

- Кого? – Усмехнулся князь, явно не доверяя произнесённым словам.

- А кто сюда первым войдёт. Сегодня. Заговорщиков трое. И в снах моих они приходят, то один, то другой. Будивой, Чтибор и Ярослав. Кто-то из троих зайдёт. Спросит всё ли у тебя в порядке, подойдет и перережет тебе горло.

Князь заметно вздрогнул.

- За что?

- За веру твою. За предательство.

- Так я же...! Ведь я же, чтобы спасти люд этот, принял римскую веру и взял на себя гнев богов …

- Вот они и исполняют их гнев. Так они думают.

- Не верю.

- Скоро поздно будет. Скоро придут. Один войдёт, двое за дверью останутся. Много раз я такое уже видел.

- Докажи, что ты волхв… - почти умоляюще попросил князь.

- Хорошо. Дай мне руку и встань.

Иван взял поданную ему руку, а правую положил себе на грудь, и они перенеслись к воротам замка, из которого сегодня приехали. У Ивана на груди висело несколько кнопок, позволяющих ему перемещаться по времени и пространству.

- Поверил? - Спросил Иван, отпуская руку князя.

Князь молча подошел к воротам крепости и ощупал их.

- Я сплю.

- Нет князь. Не спишь. Мы сейчас ушли из того места, но вернёмся туда в тот же самый миг. Сейчас мы с тобой можем разговаривать хоть до вечера, но вернёмся в замок, и всё будет идти, как и шло. Ты можешь взять оружие и ждать убийц. Когда они войдут, ты будешь готов.

Иван протянул ему короткий меч.

- Откуда он у тебя? - Спросил Након.

Иван развёл руками.

- Оттуда…

- Ты волхв, - выдохнул князь, беря меч. – Вертай назад.

Иван нажал на другую кнопку, и они снова оказались в комнате замка.

Князь сел на скамью и положил меч на колени. Иван встал и отошёл к очагу.

- Я не буду тебе мешать, а заодно других остановлю. Я не буду их убивать. И ты старайся не убить. Они добрые вои и, действительно, твои друзья. С ними поговорить надо.

- Поглядим, как получится, - мрачно отозвался князь.

В дверь стукнули и она открылась. Вошел воин в кожаной куртке. Он мельком глянул на стоящего слева в углу Ивана и спросил:

- Что ушёл, князь? Нас оставил. На попа променял?

Говоря это он мелкими шажками подходил к столу, а потом, вынув из левого рукава нож, резко наклонился к князю и уперся своей грудью в острие меча. Иван со спины зарядил ему ладонью в правый челюстной сустав. Будивой рухнул на пол. На звуки в открытую дверь заглянул Чтибор.

Увидев князя уже вышедшим из-за стола и стоящим с мечом по центру комнаты, он растерялся.

- Подь сюды! - Громко и властно приказал ему князь. – Вяжи ему руки. Пытался убить меня, - сказал он, показывая на нож в руке у лежащего, на лезвии которого стоял Иван, придавив руку Будивоя.

Опешивший Чтибор оглянулся и, увидев висящий на стене повод, снял его, и не очень уверенно подошёл к телу.

- Вяжи крепче!

Иван откинул нож в строну ударом унта по кисти, и отошёл.

- Ярослав! - Крикнул он в дверь, не решающемуся войти вою. - Помоги ему!

Вместе, Ярослав с Чтибором быстро повязали подельника и топтались, не зная, что делать дальше.

- Ступайте к столу… И рцы[12], мне. Не баламутьте люд. Всё про ваши задумки знаю. После поговорим

Он говорил отрывисто и сурово, а потом вдруг обмяк и проговорил:

- Дурни, вы дурни…

«Дурни» стояли понурившись.

- Для чего оружие, чаете, готовлю? С кем воевать? С вами? Ступайте уже. И без дури мне! – Снова возвысил он свой голос.

- А что с ним? – Спросил Чтибор.

- В очи ясные погляжу ему, а там решу.

- Не будь строг, князь.

- Ступайте уже, пока не передумал!

[1] Бочка.

[2] Там бочка с водой и ковш.

[3] Ступай

[4] За такой крест и христиане убьют.

[5] Не искушай, прости Бог.

[6] Пошли кушать.

[7] Настоятель.

[8] В управление.

[9] Рубин. На самом деле – шпинель.

[10] Юбка.

[11] Укрытие.

[12] Молчать.

Глава 3

Темнело. Иван с князем стояли на крыльце. Столы и скамьи убирали в подклети. По двору, чаще парами, мотаясь из стороны в сторону, бродили гости. Дворовые князя постепенно выдавливали их за ворота.

Будивоя князь передал на руки его подельникам. У того продолжала кружиться голова, и сам он идти не мог.

Говорил князь с ним долго, предварительно упросив Ивана постоять на крыльце, а после вышел, позвал Ярослава и Чтибора, крутившихся неподалёку.

- Ох и приложил ты его, - сказал долго молчавший князь.

- Нечто, очухается.

- И как дальше?

- Послушаешь меня?

- Куды ж теперича?

- Ни с кем пока не воюй. Крепи город. Куй ружьё. Главное – луки и стрелы. Как делать стены, я тебе покажу. Расти воев. С Ростоком я постараюсь разобраться сам. Без твоей помощи. Дашь мне ярлык на княжение и всё. Забудь про него.

- Яр-лык, - по слогам сказал князь, - «Божий Язык», или «Божье Лицо» по-нашему. Чудно ты говоришь… Вроде и понятно, но… не понятно. Слова новые придумываешь… Чудно, - повторил он.

- Я в нескольких мирах живу, князь. Тебе не понять. Не удивляйся ничему. Но знай, что я – только твой друг. И ничей больше.

- И почему ты выбрал меня? – Тихо спросил князь.

- Ты, Након…

- Меня зовут Тихомир, - усмехнулся тот, - Након, это – тот, кто на «кону», у власти.

- Я знаю, но не хотел называть тебя так. Ты же мне сам назвался «наконом».

- Теперь тебе можно знать и одно из моих первых имён.

- Имя у тебя хорошее, Тихомир. Вот потому и выбрал я тебя. Ты сможешь спасти русский род от уничтожения. Без тебя твой род растворится в родах германцев, саксов, данов, и других нордов. Ты сегодня должен был умереть потому, что пришёл я. Твои друзья подумали, что на меня можно свалить убийство. Без меня они бы убили тебя много позже. Примерно, через четыре лета. И твой старший сын возглавил бы восстание против Папы и Империи. Бессмысленное восстание. А через два лета на Любек нападут даны, если вы не закроете его стенами.

- Ты всё время говоришь о стенах. Зачем они, если есть крепости?

- Крепости – это хорошо, но должно быть несколько линий обороны. Если пройдут первую, прячьтесь за вторую. Потом за третью. Замки – это край. И из замков надо рыть тайные подземные ходы на реку. Пока не будут построены все три линии обороны, войну не начинайте.

- Спаси Бог!

* * *

- Привет, Олег!

- Привет!

- Как жизнь?

- Жись, только держись!

- Твои строители сильно заняты?

- Не очень, пока. Застопорилось всё как-то.

- Я бы взял их на денёк…

- Хоть на неделю. А то и совсем забирай…

- Лады.

* * *

- Привет, Славян!

- Привет!

- Как жизнь?

- Нормалёк.

- Работа есть?

- Сидим без дела. С какой целью интересуешься?

- И техника?

- Ну…

- Я заеду к тебе. Ты на участке?

- Ну...

- Брось мне точку «джипиэс», чтобы не заблудиться.

* * *

Иван сделал для переноски «агрегата» кожаный кофр, с отверстием, и пристроил блок питания. С ним и приехал сначала на лесозаготовительный участок к Вячеславу.

- Ты меня еле застал, - после приветствия сказал Славка, мужик годов сорока. - Я им всё рассказал и поехал. Бухнем после. Они твои на неделю.

Он запрыгнул в джип и рванул его с места, даже не спросив Ивана, на чём тот приехал.

- Кто бригадир? – Спросил Иван, оглядев бомжеватого вида лесорубов.

Мужик в старой драной куртке-«аляске» поднял руку.

- Это ваш вагончик?

Мужик кивнул. Бригада из десяти человек сидела на чурках, хмуро разглядывая Ивана. Лица у всех были измучены, и, явно не нарзаном.

- И вы все туда помещаетесь? – Спросил Иван, заглянув во внутрь. Из вагончика в нос ударило как током. – Не верю.

- Да ну на! На фуфырь, - сплюнув просипел бугор.

- На три!

- Пошли «робя», покажем городскому, как лесовики живут.

Бригадир вошел последним. После этого вагончик исчез. Иван обошёл стройку, и так же одна за одной исчезла вся техника, инвентарь и инструменты.

* * *

Иван появился и увидел бригадира, мечущегося по поляне с топором и орущего:

- Где эта сволочь!

- Тут я, - сказал Иван, уклоняясь от пролетевшего в его сторону топора. – Ещё раз махнёшь таполиком, разобьёшь водку. - Иван показал сумку, звякнув для убедительности содержимым. Бригадир, переводя дух, спросил:

- Где мы? Что за фокусы?

Из вагончика выглядывали испуганные лица.

- В сказке, бугор. Тебя как, кстати, по имени отчеству?

- Никита я, Алексеевич.

- Зови ребят, Никита Алексеевич. Выпьем.

Поляна для переброса была специально подобрана Иваном на чистом взгорке над рекой Варной. Лес здесь заканчивался и начинался крутой спуск к реке.

Выставив на поляну деревянный стол и чурки, благоразумно прихваченные Иваном, мужики расселись. Кто-то уже нарезал сало, солёные огурцы и хлеб.

- Будем, мужики! – Сказал Иван и замахнул сразу стакан, по доброте налитый «разливающим», увидевшим шесть литровых бутылок, выставленных на стол, до краёв "с горкой".

Закусив салом и хлебом, Иван заговорил:

- Всё равно вам никто не поверит, поэтому буду говорить правду. Вы в очень далёком прошлом. В 965 году. Не в 1965, а в 965. Здесь я буду строить городскую стену, а потом, и сам город. Вы мне нужны для того, чтобы напилить лес, зачистить от веток и коры, правильно его уложить на хранение и сушку, может быть, распилить на брус. После, придут строители и будут строить.

Пильщики слушали, раскрыв рты, кто-то даже ещё не успел выпить, а так и замер после слов: "девятьсот шестьдесят пятый год".

- Это не «белочка». Просто, я - колдун… Наливай, - приказал он.

Стакан быстро наполнили.

* * *

Оборудование у лесорубов было хорошим, и работали они слаженно. Один раз опохмелившись, бригада следующий день отдохнула кифирчиком и принялась за работу. Лес пилили, брёвна «шкурили», а строители ставили из них стену частокола. Иван на выставке позаимствовал «агрегат траншейный» на базе Т-170 и самолично прорезал траншею, длиной пятьсот метров – для одной стороны городской стены.

Сильно толстые деревья оставляли. Были и в два, и в три обхвата, и поменьше. Спиливали стволы, не толще сорока сантиметров. Молодую поросль тоже частично сохраняли.

Городскую стену строители, с помощью техники, поставили за пять дней. Бурили землю, ставили четыре столба квадратом, между квадратами друг на друга укладывали брёвна. Потом приступили к постройке княжеских палат. Бригада строителей была очень профессиональной и специализировалась именно на домах «под старину». Вся нужная им техника, в том числе и подъемная, у них была. Поэтому терем рос быстро.

Иван разъезжал по округе на БМП, тоже позаимствованной с выставки, и пугал окрестных жителей, отгоняя их от стройки, чтобы они случайно не запустили стрелу в его работников.

В устье, примерно в километрах трёх, располагалось небольшое поселение, домов в пятьдесят, которое и называлось «Ра Сток». Если правильно понимал Иван, посёлок так назвали, потому что он находился на стоке (в устье) реки Ра.

Иногда Иван появлялся рядом с посёлком, укрывшись лохматым снайперским камуфляжем, имитируя лешего, с поддетыми под него им выкованными доспехами, чтобы ненароком не подстрелили. Запугал он деревню так, что жители чуть не съехали. И буквально, и психически.

* * *

Иван «приехал» на высоком мощном сером в яблоках жеребце в Росток на следующий день, после пиршества у князя. Они договорились с ним, что Тихомир, пустит слух, что Иван не поп, а ведун и волхв, хотя и крещёный. И, де, отправился Иван в Росток ворожить против Руян.

Почти тоже самое Иван рассказал и селянам - жителям Ростока, предъявив «ярлык» - кожаную княжескую печать. Селяне восприняли слова Ивана очень скептически.

- Видали мы таких… ведунов… Ты вон с лешим справься, тодыть и поглядим, какой ты ведун, - сказал мелкий мужичонка и смачно плюнул через левое плечо.

Вообще, древние славяне плевались по любому поводу и без повода.

- Что за леший?

- Хе! Да самый настоящий лесовик! На берегу реки поселился, рыбу нам травит, зверя пугает. Его воинство дерева ломает. Шумит, трешшит. Страх наводит. Видать, изгоняет нас отсель. Уйдём мы. Уже и пожиты собрали.

- Где, говоришь?

- Там! – Махнули все руками в одну сторону, так резко, что дитя на руках молодки заревело.

- Во! – Как-то радостно вскинулся хилый. - И дети заходятся от крика. Не было ране такого.

- Дорога туда есть?

- По над рекой иди, не спуташ. Там тот лешак стену поставил. Узришь.

Иван усмехнулся и повернул коня к реке.

- Увидели всё-таки, - подумал Иван, - Даже стены. И добавил:

- Ждите меня скоро.

- Ну-ну! Пошла блоха по дрова, - засмеялся другой мужичонка.

Проехав вдоль реки три километра, Иван подъехал к стене и стукнул в ворота.

- Кто?

- Свои!

- О! Вано! Ты откель? - Спросил Сашико.

- Живу я здесь, - сказал Иван.

Ворота распахнулись. Въехав в «город», Иван спешился.

- Подготовился?

- А то! Щас каааак… бахнем!

- Поджигай, Махмуд!

Сашка отбежал метров сто к центру, поджёг там несколько шнуров и побежал обратно. Громыхнуло раз, другой... В небо взметнулись ракеты, и «распустился» огненный дракон – китайское чудо пиротехники. Дракон повисел в небе, а потом расправил крылья и выдохнул в сторону Ивана струю пламени. Но, вдруг, снова громыхнуло, на месте дракона разорвался фонтан огня, и появилась алая роза. Роза, провисев в небе некоторое время, осыпалась струями воды.

За этот фейерверк Иван отдал пятьдесят тысяч кровно заработанных. Но эффект того стоил.

- Всё, Сашико, отправляйся домой. Спасибо тебе, - сказал Иван и нажал одну из кнопок.

Иван выехал за ворота, навесил на них громадный замок и поехал обратно в поселение. Нескольких мужиков он встретил уже за ближайшим поворотом. Завидя Ивана, они пали ниц, распластавшись на земле.

- Ярилино Лико, прости нас, умом немощных, - бормотали они в разнобой.

Иван, немного погарцевав на коне, вздохнул и сказал:

- Встаньте и верьте мне. Я с вами. И я ваш рыцарь, защитник, – сказал он.

Пришедши в село, Иван собрал всех жителей. Вернее, все жители села ждали его у крайних к реке хат.

- Я, как и обещал, успокоил духа леса, и он не будет больше тревожить вас, - сказал Иван. - Он будет нам помогать. Вот ключ от ворот в стене, которую он построил. Как он мне сказал, он строил эти стены для вас, но вы не поняли его. Он не хотел вас пугать и выгонять вас с этих земель. И за этими стенами можно жить. Кто из вас Гостомысл?

Вышел всё тот же хилый мужичонка.

- Ну, я!

- Князь Након Тихомир сказал мне, что ты смел и ловок. Пошли со мной за стену, увидишь, как там ладно. Мы под защитой духа леса!

Толпа заволновалась.

- А может тебя дух съел, и сейчас это не ты, а леший? - Сказал Гостомысл.

Иван достал нож и ткнул им себе в ладонь. Из раны закапала кровь.

- Где вы видели духа с кровью? - Засмеялся он. - Даже, если вы не пойдёте туда, я буду жить там, за стенами. Только, когда придут руяны, не говорите, что я вас не звал. Уведут вас в полон. Садись, Тихомир, сзади.

- Заскочишь на твоего бугая, ага. Сам – бугай, и конь у него – бугай, - забубнил дед.

Иван подал ему руку и задёрнул мужичка себе за спину.

- Вот, нечистый тебя забери, чуть длань не оторвал.

* * *

В тот же день всё село переехало в новый город. В городе стояли начатыми пятьдесят добротных изб, в подклетях которых уже можно было жить, и постепенно надстраивать их выше. Дома не стояли близко друг к другу, а равномерно распределялись по территории, ближе к стенам. В центре городка оставалась солидная пустая площадь.

Городская стена имела средний «бой[1]», и верхний «бой», являвшийся крышей среднему. Под средним «боем», укреплённым столбовыми подпорками, можно было хранить различное городское имущество, или открывать торговые ряды. Сейчас там лежали обтесанные брёвна. Много брёвен. Целая стена брёвен. По четырём углам городской стены и через сто метров по стене, стояли квадратные дозорные башни.

Вечером, когда все собрались на площади проститься с солнцем, Иван держал речь:

- Этот город дал нам лес. Спасибо ему!

- Спасибо, - раздались слова со всех сторон.

- Но мы должны научиться защищать и город и себя, поэтому с сегодняшней ночи на стенах дежурят по четыре стражника с колотушками. Пусть колотят, чтобы мы все знали, что они не спят. И колотушки, и оружие находятся на дозорных башнях. Гостомысл, разведи дозорных.

Иван уже не первую ночь ночевал в княжеской усадьбе.

Если бы не статус и не исторические перспективы, Иван бы обошёлся чем-нибудь проще. Но князь должен жить во дворце, и Олеговы строители собрали ему большой двухэтажный квадратный терем с внутренним, квадратным, десятиметровым в поперечнике, двором-колодцем.

Дубы в полтора обхвата пилили вдоль, и из таких, располовиненных брёвен, собирали хоромину. Так, и внутренний объём не терялся, и плоские внутренние стены смотрелись, по мнению Ивана, легче.

* * *

Стояло лето. Жители ловили рыбу бреднями, связанными из толстой верёвки. Ловились судаки размером под метр, лещ, плотва, окунь, язь, сельдь, а также форель и речной угорь. На берегу реки установили разделочные рыбные ряды, солильные и коптильные. Готовые продукты разносили по складам.

Иван в своём подворье, ещё при строительстве стен, установил глубокий и объёмный ледник, разделённый на четыре части под разные продукты с четырьмя отдельными входами, заложил туда лёд, присыпав его опилками.

Был в Ростоке и кузнец, не очень крупный, но жилистый мужик годов под сорок. Он больше всех страдал от переезда, но, когда Иван показал ему место для новой кузни, и приготовленный там для неё пиленный большими кирпичами для стен и тонкими пластинами для крыши, туфоввый камень, возрадовался, и сам собрал новую кузницу за неделю.

Жители ежедневно хвалили лесного бога. В городе было чуть менее двухсот человек, из них - сорок два, относительно боеспособных, мужика.

* * *

Осенью пришли руяне. Враги всегда нападают для того, чтобы забрать заготовленное на зиму. Их было всего около двадцати человек. Но они были воинами, со щитами, мечами и луками. Пришли с востока. Появившись на противоположном берегу, они явно не рассчитывали увидеть здесь стены. Вероятнее всего, они собирались переправляться, чтобы потом пройти вдоль берега и напасть на старый городок.

Ничуть не смутившись, что их замысел раскрыт, они стали готовить средства для переправы через реку: ломали сухие ветки и связывали их в вязанки.

Иван и все жители города собрались на верхнем ярусе стены. Оценив обстановку, Иван сходил в терем и принёс СВД, замотанную в чёрную ткань.

- Что это? - Поинтересовался, один из жителей, прилаживавший тетиву на лук.

- Это магический посох, но лучше бы тебе этого не знать, - мрачным голосом сказал Иван.

Он думал о том, что ему сейчас придётся впервые в жизни убить человека, поэтому он был мрачен, а воин подумал, что мрачность волхва относится к нему, и постарался убраться в сторону.

Иван прошел к башне и взобрался по лестнице.

- Шёл бы ты… на стену, - сказал он так же мрачно стражу. – Колдовать буду.

Страж засуетился и быстро спустился вниз. Иван крикнул ему в лестничный проём:

- Стой внизу и никого не пускай наверх!

Развернув СВД, Иван приладил её в бойнице башни и посмотрел в прицел. Сто метров – самое верное расстояние для выстрела в голову. Проверив дистанцию и уловив ветер, Иван выстрелил. Один из руян вскинул руки и упал на спину. Все остальные подбежали к нему и стали показывать руками на другой берег. По реке разносились невнятные голоса.

Второй выстрел произвел обратный эффект. Все отбежали от второго убитого, завалившегося на первое тело лицом вперёд.

- Бог любит троицу, - сказал Иван и снова выстрелил.

Три тела, щиты и оружие лежали на берегу, а больше никого на той стороне видно не было. Стояла абсолютная тишина. И над рекой, и над стеной.

Иван спустился с башни.

- Наблюдать! - Приказал он стражнику и спустился по со стены.

Пройдя в терем, он нажал на кнопку агрегата и переместился к себе в городскую квартиру. Налив и выпив пару рюмок водки, он встал под душ. После второго выстрела он почувствовал, как по нему ручьями потёк липкий пот. Намыленная шампунем сетка постепенно смыла вонючую слизь и это немного успокоило Ивана. Постояв и посидев в ванне под прохладными струями, он вылез из ванны, когда звякнула стиральная машинка. Иван вылез из ванны, вынул постиранную одежду и развесил её на лоджии, надел сменку, и переместился назад в Росток.

Если посчитать всё время пребывания Ивана в прошлом, получилось бы около двух лет, а в его мире прошла всего пара недель, и то, только потому, что ему пришлось изготавливать ювелирные украшения для жены князя и игрушки для его детей.

Дело было в том, что если Иван перемещался в прошлое в ту же секунду, что ранее и, он начинал проживать этот период заново, но если смещался чуть вперёд, то он видел себя, проживающего ту жизнь. Ивану было забавно наблюдать за собой, но повстречаться и поздороваться Иваны друг с другом не могли. "Предыдущий" Иван его не видел. Интересно было ещё и то, что если Иван хотел переделать предыдущее задание, он мог это сделать. Например на месте, где хотел поставить дом, он мог построить что угодно, и тогда предыдущее задание аннулировалось. Пропадал и предыдущий Иван.

И хорошо, что Иван это понял много раньше, чем встретился с князем. И встречался с Наконом, и проживал с ним некоторый период времени многократно, пока не выработал правильную стратегию и тактику поведения и с ним, и с его детьми и женой, и с его друзьями. А вот, когда встречался с жителями Ростока, Иван этого ещё не знал и потому, своими многократными одновременными проявлениями, так их запутал и запугал, что они в лешего поверили легко.

Отдыхая дома, Иван нашёл кнопки третьей оси координат. С помощью них он теперь мог перемещаться не только на поверхность земли, но и в её недра, туннели и пещеры. Цифры этой строки светились фиолетовым цветом, и Иван давно пытался их расшифровать, но безуспешно, пока ему не попалась в интернете заметка, что какой-то банк США, в ответ на угрозы в соцсетях его ограбить, специально опубликовал координаты своего хранилища, добавив к спутниковым координатам ещё и высоту над уровнем моря в метрах.

Ради прикола вбив все три координаты в агрегат, Иван вспомнил, что он собирается переместиться в банк. Попадёт ли он в само хранилище, или в какое другое место банка, а может быть, появится рядом со зданием, как происходило в случае совпадения точки входа с материальными объектами, он не знал, но решил всё же маску «зайчика» надеть.

Переместившись, Иван оказался в хранилище банка, огороженном стальными решётками, в центре которого на столе лежал кейс с миллионном долларов призового фонда и сертификат с разрешением их взять, тому, кто проникнет в хранилище любым способом.

Иван проверил кейс второпях, так как сработала сигнализация, закрыл его, и был таков. Угрызений совести у него не было, так как, он просто выполнил условия контракта на предъявителя.

Часть баксов сейчас продолжали лежать у него дома, а часть Иван разменял в том же банке США, но в раннем времени, за несколько дней до публикации о выдаче премии в случае похищения.

Через пару дней в американской прессе и в интернете появился его портрет в маске зайчика, а также призыв откликнуться и прийти в офис банка за ещё одним миллионом долларов, но Иван не повёлся. Взяв миллион он никакой закон не нарушил, а вот обменяв доллары на другие купюры, создал "дубликаты", что, по сути, являлось фальшивомонетчество.

* * *

После убийства Иваном потенциальных врагов, жители города некоторое время обходили его стороной, но Иван спокойно занимался городскими делами и всё забылось.

На следующее утро, ни тел, ни иных предметов на противоположном берегу не было. Только, прибежавшая на запах крови лиса, покрутилась по берегу, и снова убежала в заросли ивняка.

Однако руяне не оставили город в покое. Следующий раз они пришли с юга. Они вышли ночью из леса и попытались забраться на стену. На стенах горели «магические огни» электрического освещения и стояла «магическая объёмная охранная сигнализация», поэтому даже спящий стражник отреагировал на рёв сирены.

В этот раз из «посоха» поражать врагов Иван не стал, а посмотрел, как действуют защитники города. Лампы, защищённые особо-прочным стеклом, нападающие стрелами разбить не могли, поэтому были видны, как на ладони, и успешно обстреливались стрелами из башенных «боевых ярусов».

Потеряв около десяти воинов, руяне отошли и до утра попыток напасть не предпринимали. Тела убитых лежали под стенами.

С первыми лучами солнца из-за деревьев вышел воин без оружия и, подняв руки, пошёл к башне. Он видел на ней стражника.

- Мы хотим забрать наших родичей, - крикнул он.

Стражник стукнул в било, ничего не ответив.

Иван, взошедши на стену, подозвал воина жестом, а потом спросил:

- Что ты кричишь?

Воин повторил своё желание.

- Ты должен не хотеть, а просить… - Сказал Иван.

- Я прошу, позволь забрать.

- Зачем нам это? – Спросил Иван. – Вы пришли за нашими жизнями и нашими жёнами. А сейчас вы хотите забрать нашу жертву нашему Лесу. Ты хочешь забрать жертву? Тогда бог придёт и заберёт тебя. Не боишься?

Воин сплюнул на снег и ответил:

- Не боюсь. У вас - свои боги, у нас – свои. Пусть они сами выясняют, кто из них сильней.

- Ты сам так захотел, только, предупреди своих людей об этом. Кто возьмёт жертву нашего бога, тот умрёт. Я предупредил. Мы стрелять не будем. Попытайтесь договориться с нашим богом.

Стоящие рядом на стене жители города всё слышали и стали переговариваться, неуверенно покачивая головами и пожимая плечами, а Иван ушёл в терем. Когда вражеские воины подошли к стене и потащили в лес тела своих павших, двое из них, один за другим, вдруг упали. Под их телами на снегу проступила кровь. Остальные руяне тела побросали и стояли, переглядываясь и переговариваться.

Жители города торжественно завыли, зарычали и закричали:

- Наш Бог сильнее! Уходите! Он не отдаст свои жертвы!

Кто-то попытался в одиночку тащить тело, но тоже упал на спину. В виске у него было маленькое отверстие, из которого шла кровь. Иван в этот раз стрелял из АК-74 с пулей 5,45 мм.

- Не приходите больше сюда! – Кричали горожане. – Это наша земля!

Руяне, понуро опустив головы, побрели на реку и скрылись за её поворотом. В лес они заходить побоялись.

[1] Горизонтальный ярус с бойницами.

Глава 4

Молва о волхве-чародее, живущем в граде Ростоке и истории, связанные с ним, расцвеченные фантастическими красками, дошли до князя Накона в середине весны следующего года.

Одна из легенд рассказывала, как Князь Яролик покорил руян. Начиналась она у стен Ростока, а заканчивалась на острове Рюген, схваткой Яролика с волхвами. Кое-что в историях было правдой.

Когда руяне, оставив убитых, отошли от стен Ростока, Иван пошёл по их следам. Руяне шли на лыжах, а Иван, очень тихо «дырча», шёл по их следам на японском снегоходе.

Враги шли ходко, но не на восток, как предполагал Иван, а на юг. Вверх по реке. И вскоре Иван понял, зачем. Впереди на берегу появилась невысокая крепость. Даже не крепость, а так, огороженная брёвнами, наклоненными острыми концами наружу, территория.

Подойдя к воротам, руяне постучали, но, видимо, их послали по адресу, и они отошли в лес. Застучали топоры. Иван видел, что готовились лестницы. Иван попрыгал немного по времени, чтобы не морозить тело, и через сутки начался штурм.

По узкой лестнице, закинутой на стену, ползло несколько человек. Первый полз, прикрываясь спереди круглым щитом, а за ним ползли другие, прикрываясь с боков. Остальные нападающие стреляли из луков по крепостным лучникам, стоявшим на частоколе на горизонтально уложенных брёвнах.

Иван удивился эффективности технологии, разглядывая битву в оптику прицела. Первый руянин дополз до конца лестницы, встал на наклонное бревно и стал аккуратно смещаться вниз. Также аккуратно двигалась и вся четверка. И лучники, по одному, стали тоже заползать по лестнице, встраиваясь в живую, защищённую со всех сторон очередь.

Иван сидел на высоком дереве, видел нападающих очень хорошо и понял, что может не успеть, выстрелил. Мелкокалиберная винтовка щёлкнула, и первый руянин, вступивший на горизонтальное бревно, покатился дальше кубарем на копья защитников крепости.

Атакующие лишились переднего щитового прикрытия, куда посыпались стрелы, замерли. Второй, оставшись без прикрытия спереди, получил несколько стрел, и, завалившись вбок, упал на наклонные брёвна. Вскоре упали третий, четвёртый. Остальные попрыгали вниз прямо в ров с едва подмёрзшими нечистотами. Припорошенный снегом ледок под падающими телами лопался и вверх летели неприятно пахнувшие даже за сто метров жидкие экскременты.

Иван даже посочувствовал руянцам и от переизбытка чувств взревел мотором на холостых оборотах. Получилось музыкально. Рёв перешёл в визг. Защитники «крепости» перестали обстреливать руян и попрятались, а руяне лихо выбрались из рва и бросились врассыпную от крепости и от леса в сторону реки.

Пробежав немного по льду, неудачливые рейдеры повернули на восток и нырнули в лес.

* * *

Как-то утром, Иван, наблюдавший за стоянкой ночующих прямо в снегу воинов, увидел вождя, отошедшего отлить ночной запас жидкости.

- Хороший случай, - подумал Иван, и переместился к вождю за спину.

Надавив левой рукой между лопаток, Иван прижал его грудь к стволу дерева.

- Спасибо, что добришь мой лес, вождь, но этого, - он усмехнулся, - не достаточно, чтобы он простил вас. И не останавливайся.

Струя снова зажурчала по коре дуба.

- Всё, - просипел вождь, одергивая длинные полы меховой одежды.

- А сейчас слушай меня внимательно, - внятно произнёс Иван. – Князь Након специально вызвал меня из самого Рима, чтобы я договорился с отвернувшимися от него богами. И я договорился. Теперь боги на его стороне. Меня зовут Яролик. Я волхв, маг и чародей. И я правлю духом леса. Уходите, и не трогайте наши земли. Не послушаете – все умрёте.

- Я хочу посмотреть на тебя, - сказал вождь.

- Смотри, но не балуй. И выкинь ножи, что у тебя в рукавах.

Из рукавов в снег выпали ножи. Иван отпустил вождя, и тот резко обернулся. Делая выпад вперёд, он упал в снег и ткнул Ивана в бедренную артерию небольшим тонким кинжалом.

Иван спокойно смотрел на вождя, а вождь на Ивана. Потом вождь поднялся.

- Я не мог не попробовать, - угрюмо сказал он, не поднимая глаз.

- Не пробуй больше. Не надо, - угрожающе сказал Иван и исчез.

Вождь смотрел на снег и видел только свою дорожку следов. Волхв оставил только два следа.

* * *

Иван по-человечески жалел раненых и сначала думал им помочь, но после того, как вождь пять раз пытался его убить, он передумал. Правила поведения в этом мире были просты: чужак должен быть мёртв.

* * *

На Рюгене Иван появился во время празднования руянами дня весеннего равноденствия. В длинном сером шерстяном плаще с капюшоном он не выделялся бы и не отличался от таких же, как и он, волхвов, однако Иван появился в храме Аркона прямо возле каменной статуи четырёхглавого бога во время жертвоприношения. На жертвеннике собирались резать барана.

Появившийся из воздуха Иван вызвал в толпе удивлённый ропот и перешёптывания, но поднятая им вверх правая рука, заставила всех замолчать.

- Меня зовут Яролик. Я волхв князя Накона. Я не буду вас долго задерживать. Я пришёл отдать жертву Световиту и сейчас уйду.

Иван резанул себя по левой ладони ножом и обмазал своей кровью деревянный меч бога.

- Я пришёл сказать вам, что сейчас я защищаю земли князя Накона.

Иван выделил второе «я».

- Кто на эти земли с мечом придёт… тот… умрёт, - продолжил Иван, пытаясь избежать штампа, но случайно попал в рифму.

- Желаю вам всем здравствовать, - сказал Иван, махнув левой рукой, и забрызгав близко стоявших руян своей кровью.

- О! – Воскликнул он. - На вас моя кровь. Теперь вы мне должны! Жду у себя в Ростоке князя Вислова на празднике Великого Солнцестояния. Князь Након зовёт вас. Пора вам пообщаться за столом, а не на поле брани! Мир вам!

Иван громко рассмеялся и исчез.

* * *

Князь Након, услышав сказочные истории, из уст пришедших по реке Лабе гусляров, удивился.

Не прошло и года, как они расстались с Иваном, а слухи о нём уже гуляют сами по себе. Но князь скоро о том забыл, погружённый в возведение городских стен по рисункам, оставленным Иваном.

Лес они заготавливали всё лето и осень и сплавляли его по реке до ледостава. Зимой продолжали валить, а сейчас снова сплавляли и ставили стены.

Сначала они вкопали со стороны реки заострённые брёвна, уложив их почти горизонтально, насыпав на них вал земли. Далее, за образовавшимся рвом, поставили квадратные башенки и соединили их стеной – однорядным частоколом.

* * *

Иван сам напомнил о себе Тихомиру, появившись у ворот города на огромном, сером в яблоках коне. Следом за Ивановым конём шёл, привязанный к его седлу, черный, такой же огромный, осёдланный жеребец.

Князь встретил Ивана радостно. Обнявши его он, прикрывшись от солнца ладонью, посмотрел на чёрного жеребца, а потом, вопросительно, поднял бровь на Ивана.

- Твой-твой! – Засмеявшись, сказал тот. – Только со стременами я… По себе подправь.

Князь, приложил локоть к стремени, замерил расстояние до седла, подтянул ремешки.

- Да как же на него влезать?! – Крутился он вокруг коня.

- Некоторые со спин рабов влезают, а некоторые… с длани друга, - сказал Иван, стоя перед ним и подставляя правую ладонь под ступню князя.

- Ладно! – Сказал князь, наступая на неё левой ногой, как на ступень, и запрыгивая в седло.

Иван не дрогнул.

- Ох и здоров ты, брат! – Восхитился Тихомир, но сразу переключился на коня. – Ох и здоровый конь! С него видно всё, как… с башни. Спаси Бог тебя, Иван! За дары твои… И дела твои. Наслышан уже. Наслышан. Где такого коня взял?!

- Из другого мира конь, - шепнул Иван. – Тут таких нет.

* * *

Они сидели всё в той же светёлке, что и год назад и разговаривали. Иван рассказал, что построил город, наладил его охрану, как выдержали два нападения руян, как ходил в Аркону, и что ждёт на летнее солнцестояние в Ростоке князя Вислова.

- Тебя звать пришёл. На том празднике многое должно решится, - закончил свой рассказ Иван. – Придёшь?

- Приду.

Не расспрашивая Ивана о нюансах его побед, Тихомир задумчиво проговорил:

- Города – это хорошо… Людей мало, - сказал князь.

- Так делайте! – Сказал Иван.

- Как это? – Удивился князь.

- А ты не знаешь? – Удивился Иван.

Тихомир посмотрел на Ивана и нахмурился, размышляя.

- Поясни.

- У меня уже только моих народилось три девки и пять пацанов.

- Как это? За год?

- Понятным образом, как нарождаются, - засмеялся Иван. – Через баб…

- У тебя, что, восемь жён?

- Ну… Жён не жён, а живём вместе, - усмехнулся Иван. – И не восемь а шесть.

- Разом?!

- Не разом, а вместе. Они все у меня в хоромах живут. Со своими детишками. И с моими уже. – Иван в голос рассмеялся. - Демографию улучшаем!

- Чегось?

- Демос – это народ, по-гречески. Народ растим.

- Ну ты брат… Удивил.

- А ты? Отстаёшь?

- Ну… Мы тоже… ждём.

- Закон надо начертать на рунном камне, чтобы ни одна баба не ходила порожняя. И всех вдовых взять на обеспечение.

- Так, мы и так, не обижаем. Община же… Не голодают, вроде.

- Всех мальцов пяти зим отроду на воспитание к бывшим воям отдать.

- Так и есть.

- Ну, значит, всё ладно! Ещё подлить? – Спросил Иван, поднимая флягу с вином.

* * *

Тихомир приехал в Росток ранее обозначенного срока. До праздника было еще два дня. Установленный в центре города шест с шаровым навершием с острыми лучами, символизирующим солнце, своей тенью ещё не доходил до установленного рунного камня.

На камне русскими буквами, стилизованными под руны, было написано: «камень установлен 966-го лета от рождества Христова правителем сей земли Яроликом подданным короля русов Накона Тихомира».

Князь стоял перед камнем и пытался прочитать выбитую на камне надпись.

- Что тут начертано? – Спросил он Ивана.

Иван прочитал.

- Сам начертал?

- Сам.

- Я руны не знаю. У нас только волхвы знают.

- Эти руны и ваши волхвы не знают!

Тихомир в который уже раз, посмотрел на княжеский терем.

- Веди, уже, в хоромы свои. Мочи нет смотреть на них. Такое только волхвам под силу…

- Это… вряд ли. Волхвы живут в землянках, да в дуплах.

- Да-а-а… Удивятся они, - делая ударение на второй слог, сказал князь.

- Удивятся и удавятся, - засмеялся Иван.

- Не боишься?

- Нет, князь, не боюсь. Опасаюсь. И стерегусь.

- Это верно.

На прямое крыльцо поднялись по трём ступеням и вошли через двойные распашные широкие двери в тридцатиметровый зал с очагом в центре. Вокруг очага была пристроена узкая каменная столешница. Очаг прикрывала железная решётка с полозьями, на которых стояли тоже решетчатые подставки для котлов и чайников.

Вокруг очага суетились сразу три женщины. Одна потянула кочергой подставку с чайником, та выползла. Чайник был подхвачен и снят с подставки.

- Тут хорошо зимой, тепло. Дым и горячий воздух поднимается наверх в дыры и проходит под полом второго яруса, грея его. Пол там из плит жженого глиняного камня. Сейчас, летом, жар туда не идёт, а уходит через тот дымоход в потолке. Дыры закрыты. Наверху не жарко.

Они прошли по нижнему этажу через анфилады комнат.

- Здесь всё женские и детские комнаты. Второй ярус мой… и твой. Но, там всё такое же. Потом увидишь. А вот двор…

Они вышли во внутренний десятиметровый двор, в центре которого стоял небольшой бассейн с фонтаном. В высокий колодец стен виднелось синее небо.

- Фонтанус! – Воскликнул князь. – Волшебство!

- «Ага, волшебство, - подумал Иван. - Год строили, а я бегал по лесу, охранял этих алкоголиков, поил и кормил. Хорошо, что зверья здесь немеряно. Но работников от вида мяса к концу года уже тошнило. Зато, шкур у меня сейчас…»

В углу двора стояли два деревянных кресла и небольшой столик, вырезанный Иваном лично из дубовых пней. Вся мебель в доме была сделана руками Ивана из местного дуба в подвале «терема» в шикарной мастерской, где имелись нужные ему станки, инструменты, дизель-генератор и звукоизоляция.

- Так живут боги! – Еле слышно проговорил Тихомир.

- Так живут обычные римские патриции, - засмеялся Иван, - но у них есть много рабов. А у вас рабов нет. Поэтому вы так жить не будете, пока не поумнеете.

- А у тебя рабы, или ты такой умный? – Разозлился вдруг князь.

- Я умный, - взяв его за руку, сказал Иван. – А ещё я… маг… Мне легче.

- А может ты бог?

- А может и бог… – усмехнулся Иван. – Садись, выпьем холодный компот.

Они сели, и женщина сразу принесла и поставила кувшин с компотом, лёд в вазе и кружки.

- Интересная одежда у… твоих женщин.

- Ткань римская. Как шить - я научил.

- Ты научил?!

- Я научил. Но я не бог. Я даю только знания.

- Боги дают знания, - отпивая компот, сказал Тихомир.

- Бог с ними, с богами, - засмеялся Иван. Завтра будет тяжёлый день. Надо убедить руян перестать грабить наши земли. Я не хотел бы действовать силой и давить на них. Что развело вас? Вы же один род.

- Не совсем один. Но не это главное. Когда-то Руян не был островом. Как рассказывали старики, однажды море нахлынуло на берег и размыло его. И Руян отделился от земли. Затопило и его, и нашу землю. Много людей унесло море. В основном все жили, как и сейчас, на берегу, ловили рыбу и били зверя морского.

- И что сейчас мешает заниматься тем же?

- Сейчас вообще всё по-другому. У нас слишком много богов. У каждого рода свой бог. И родовые жрецы спорят между собой.

- Вы же жрецам жертвы носите?

- Носим. Как без них?

- Вот за это они и спорят. Не за богов, а за то, сколько, и кто, им жертвы принесёт. У епископов тоже так. Хоть последнее, но отдай. Плохо это. У епископов, тоже сейчас начнётся деление. Они уже поделились на Рим и Новый Рим. Два Императора. И престол разделился. Дальше ещё хуже будет.

- Дальше, это когда?

- Через сто зим.

- У-у-у… долго ещё ждать.

- Не надо ждать, надо жить сейчас. Если нельзя победить силу, надо приспособиться. И ждать, когда противник ослабеет.

- Чтобы убить его?

- Чтобы изменить. А не получится изменить, тогда убить. Но менять нужно его детей, его или его детей. Но это очень сложная, долгая работа. Работа многих людей. Но чтобы изменить, нужно учить, а чтобы учить, нужно что-то знать. Они, - Иван махнул рукой на юг, - знают больше вас и ничему новому вы ни их, ни их детей, научить не сможете. Вы тут только и делаете, что – убиваете друг друга, да баб воруете.

Иван помолчал. Тихомир сидел задумчивый.

- Чтобы такие хоромы построить, знаешь сколько учиться надо? – Иван вздохнул.

- И ты всё это знаешь? – Спросил князь.

Иван засмеялся.

- Нет, не всё, друзья помогли.

- У тебя есть такие друзья? - Задумчиво спросил Тихомир.

* * *

Иван не стал грузить князя проблемами и политинформацией, а показал всё своё городское хозяйство.

В каждом доме была своя корова, свинка, лошадка, собачка-волкодав, кошечка и куры. Дворы огорожены. В каждом имелся палисадник со смородиной.

Показал место для будущих полей, сенокоса. Ещё при закладке города дерево-посадочной машиной повыкорчевали деревья на большой площади. Теперь, через год пришло время их пережечь. Деревья лежали сгуртованные[1], и сжигали гурты по очереди, дабы не создать пал. Этой осенью посадят озимые рож и ячмень. Лес здесь рос смешанный: сосна, ель, дуб, вяз, так что, почвы особо кислыми быть не должны.

Показал Иван и свой «водоканал». По весне они с жителями надстроили двускатную крышу над стеновым «боем» верхнего яруса, и стали собирать в башенные емкости дождевую воду. Деревянные емкости обмазали глиной и обожгли изнутри. Возле башен сделали общественные нужники. Под башнями и стенами, еще при строительстве стен, в траншеях были уложены трубы канализации для водостока в реку.

Ледникам князь не удивился, удивился их размерам. Удивился запасам, лежащим в хранилищах. Особо удивился бочкам.

- Что здесь? – Спросил он.

- Рыба морская. Сельдь. Солёная. Угощу сегодня… С молодой картошечкой… Да с укропчиком. Да с водочкой…

- Ты говоришь странные слова, но у меня потекли слюни, - удивился князь.

- Это магия, - махнул рукой Иван. – Магия передачи эмоций. Но… Если вернуться к бочкам… Мы и бочки начали делать. Почти год учились: строгали, обручи ковали, клепали. Это – чужие бочки, а наши под засолкой на берегу.

- Делаем всё вместе и учимся вместе, - продолжал Иван. - У кого лучше получается, быстрее, он помогает другому. Видишь, вдоль той стены под средним ярусом крыша надстроена и стеной перекрыта? Там у нас учебное и ремесленное места.

- И зимой там все работают. У каждого свой урок, свой интерес. Кроме охотников, все там. У нас скопилось уже достаточно деревянной посуды, чтобы провести большой пир. По всем мастерским тёплые полы. Ты не поймёшь на словах. Увидеть надо. Там я люд писать и считать учу. Малевать.

Увидев непонимание на лице и в глазах князя, Иван повёл его в мастерские. Там продувал сквознячок, пахло стружкой и масляными красками. Кое где с потолка свисал от стены до стены брезент, разделяющий «классы». Где-то он был подтянут к потолку, как парус.

Иван подвел князя к стене, на которой висели холсты с нарисованными красками картинами.

- Это всё зимой писали. Учились. Сейчас не до того.

Тихомир разглядывал рисунки, некоторые поглаживал рукой, ощущая рельеф высохшей масляной краски.

- Очень красивые. Все. И как много…

- Вот так и живём, - сказал Иван.

* * *

Вечером Иван угостил Тихомира селёдочкой и всем к ней причитающимся. Пропарил в бане, которые стояли на берегу реки.

Гости стали съезжаться назавтра. Сначала приехал князь Рерик из одноимённого города. Сразу следом приехали князь Болеслав из Тетерева и Мстивой из Ленца. Все они приехали вместе с волхвами, жрецами и боевым сопровождением, человек по десять. Приехавшие разместились внутри города под городскими стенами, раскинув тонкие войлочные шатры. Даже вожди.

Всех встречали князь Након и Гостомысл. Про Ивана – Яролика никто не спрашивал, но вопрос на лицах читался. Гости с интересом и страхом поглядывали на терем волхва, со стороны смотревшимся словно мощная крепость.

К вечеру прибыл руянский князь со своей свитой и двумя жрецами. И он, увидя, где поместились прибывшие ранее гости, тоже устроился под стеной.

- Так у них, наверное, принято, - подумал Иван, разглядывая в бинокль со второго этажа своих хором прибывших.

Гости разбрелись по территории городка. У ворот и дверей складов Иван предусмотрительно поставил часовых. Жрецы, расставив вокруг коловрата своих божеств, принялись гудеть в дудки, бить в бубны. Далее кольцами стояли столы с едой и питьём.

Гуляли все. Весь город. Иван не появлялся.

Он обходил и осматривал территорию вокруг города. Он искал и нашёл. Помог тепловизор.

Группа воинов, численностью до двухсот человек пряталась на опушке леса со стороны старого посёлка. С севера. Раскрашенные зелёной глиной и утыканные травой, они были совершенно не заметны в кустарнике.

Иван, обойдя с тепловизором всю южную округу, не ожидал такой хитрости. Завернув на участок, где жгли деревья, Иван отвернул тепловизор от жара и заметил в стороне «тёплые» пятна.

Парило к дождю. Небо тучами придавило землю. Дымы с огнищ стелились в северо-восточном направлении. Оттуда и зашли воины Руяна. Там и залегли на границе леса.

То, что это были именно они, Иван не сомневался. Хотя, могли быть и «свои», решившиеся воспользоваться случаем сбора многих князей в одном месте для сведения счётов. Сегодня воевать было ещё можно, завтра и два дня после – нельзя. Праздник.

Иван понял, что праздник может закончится, не начавшись, вернулся в свой терем, облачился в ритуальный плащ и вышел к гостям. Его появление мало на кого произвело впечатление, только на знающих.

Гости и жители уже прилично набравшись пива, взявшись за плечи, танцевали в хороводе вокруг коловрата под звуки дудок и тех же бубнов.

Иван подошёл к княжескому столу. Возле князя Накона стоял незанятый «стул» в виде чурки.

- Уважаемые князья, рад вас приветствовать в славном граде Ростоке, - сказал Иван.

- Это наш друг, Иван Яролик, - сказал Тихомир. – Это он построил этот град.

- У Яролика много и других подвигов, - откликнулся князь Вислов. - Аркона продолжает обсуждать его неожиданное появление в храме на весеннее равноденствие, и как он один справился с отрядом моих воинов.

- Я! – Изумился Иван. – Это все Лес. Он помогает нам. И сейчас шлёт вести, что не всё в порядке под его древами.

Иван замолчал. Никто не решался заговорить. Подручные князья Накона внимательно и с интересом разглядывали Ивана, видя впервые. Подручные Вислова смотрели в стол.

- Предлагая собрать всех за этими столами, я хотел уговорить вас прекратить убивать друг друга, что вы делаете на радость вашим общим врагам – германцам и саксам. Я хотел, чтобы вы послушали меня.

- А почему мы должны тебя слушать? - Хмыкнув, спросил Вислов. – Даже если ты и волхв, чародей, то ты чародей Накона. А у нас свои волхвы, их мы и слушаем.

- Я не волхв, и не чародей! Я – Яролик!

- Это ты сам так себя назвал?

- Мой Отец. Пока не стало поздно и пока ещё можно договориться, я прошу послушать меня…

- ТЫ убил моих людей.

- Они хотели напасть на мой город.

- Они хотели переправиться через реку.

- Они находились на нашей земле, были вооружены и раньше приходили разорять наши города. Мы имели право на первый удар.

- Это наша земля, - сказал Вислов и встал. – И право здесь наше. И ты первый убил моих людей.

Люди Вислова тоже все встали.

- Да, - я убил трёх твоих людей, а мог убить их всех. Да, я убил других твоих нескольких людей, а мог убить всех. Вождь может подтвердить, - ткнул Иван пальцем в «того вождя». - Я и сейчас могу убить всех вас, но я позвал вас сюда не для того.

Иван, говоря это, сидел, не поднимая на Вислова глаз, смотря ему в район живота, но договорив, посмотрел ему в глаза. Взгляд Вислова ему не понравился. Это был пустой тёмный взгляд убийцы.

- Я могу прямо сейчас убить даже твоих людей, скрывающихся в лесу. Хочешь? Проверь. Только кивни, и один твой человек умрёт.

Вислов сел.

- Какие люди? В каком лесу?

Иван махнул рукой на север.

- Там нет моих людей.

- А чьи там люди? – Громко спросил Иван, так, чтобы слышали все князья.

Все молчали.

- Значит – ничьи? – Спросил он, не услышав ответа. - Тогда сейчас они начнут умирать.

- Стой! Прости князь, - сказал один из приближённых Вислова и ударил его ножом в шею, но мгновением раньше, пока нож не коснулся шеи, пуля бесшумного пистолета ПСС, вылетевшая из рукава Иванова плаща, пробила убийце грудь. Он ещё постоял, оперевшись низом живота о стол, а потом завалился назад.

- Кто-то ещё хочет что-то сказать? – Спросил спокойно Иван.

[1] Собранные в кучи.

Глава 5

Князья сидели во внутреннем дворе его дома вокруг бассейна. Колодец стен хорошо отражал голос Ивана.

После инцидента с подручным Виславу князем, Иван убедил их перейти сюда, и по их лицам теперь видел, что они об этом не жалеют. Удобные кресла, прохлада от бассейна в душный июньский полдень, и хороший эль с вяленной форелью, - всё располагало к беседе.

В проёме дверей висела карта, нарисованная на большом холсте яркими красками. Карта Европы и Азии. В руках Ивана была лазерная указка.

- Ещё раз повторяю. Мы живём вот здесь, а это, - он обвёл указкой вокруг материка, - остальной мир. И то не весь. И везде живут люди. Очень много людей. Гораздо больше, чем у нас с вами. И все они соберутся и пойдут к нам. Если не сейчас, то скоро. Когда вырастут ваши дети, дети ваших детей. И они истребят ваши рода. Если вы не объединитесь и не забудете, где чья земля. Земля того, кто её может обработать, а не того, кто отберёт её у соседа. И земля здесь не самая лучшая. Эта земля никому не нужна. Всем нужны люди, которые её обрабатывают, чтобы с них брать дань.

- Чтобы что-то взять с этой земли, надо много знать и уметь. Я вас научу, как взять с неё, не убивая друг друга. И у вас нет другого выбора. Я не позволю вам жить иначе. И я не отбираю у вас власть, а даю её вам, потому что, ваш народ не будет больше голодать.

- Ты говоришь, как христианский бог… Ты хочешь накормить наш народ пятью хлебами? – Скептически спросил Вислов.

- Нет. Я мог бы это сделать, но я хочу, чтобы вы сами научились себя кормить.

- Ты Бог? Они, - он ткнул пальцем на Накона, - почитают того пророка, как Бога.

- Я не Христос, но я могу вас накормить. Да и кормлю. Год назад здесь не было ничего. Или хотите чуда?

- Убеди их, - попросил Након.

- Хорошо.

Иван встал, взял со стола вяленную форель, и обойдя всех дал каждому по рыбине, и в руках у него осталась всё та же форель.

- Но это – не божественное чудо. Это чудо познания. Но вы этого не поймёте.

Все сидели молча уставившись, кто на форель в руке, кто на Ивана, у которого оставалась всё та же форель. Подумаешь, десять раз сбегать в кладовую…

- Но они разные! Рыбины разные, - воскликнул Вислов. – Откуда ты их взял?

- Оттуда, - сказал Иван, показывая вверх. – Какая вам разница?

Ивану просто пришлось несколько раз «сходить» туда-сюда в будущее.

- Христианство не такая уж плохая религия. Она не хуже ваших. И мало чем отличается от ваших. И она победит вас, потому что у неё один Бог, а у вас множество. И заповеди у христиан понятнее и человечнее. Миролюбивей. Хотя они такие же люди, как и вы. Готовы убивать всех, кто не с ними. И вам придется принять не их веру, а их храмы. И платить им дань. Они сейчас сильнее вас. А вы станете сильными, когда я вас научу, тому, чего они не знают, и вы сами изготовите оружие, которого у них нет. И тогда вы победите всех.

Под оружием Иван имел ввиду знание, но не стал это уточнять.

- Главное ваше богатство – это люди. Берегите их…

- Ты предлагаешь нам перестать воевать? А как же Валгалла? Прикажешь нам умирать на мягком семейном ложе? Это не по-нашему праву. Я не согласен, - сказал Мстивой.

- Хочешь в Валгаллу? Можешь идти прямо сейчас!

Иван обвёл всех взглядом.

- Кто хочет в Валгаллу? Я устрою. Хотите погибнуть в бою? Выходите в круг, и улетите прямо сейчас. Есть желающие?

Почему-то желающих не было.

- Надо здесь создать хорошую жизнь, а не стремиться на небо. Если все уйдут в Валгаллу, кто здесь останется? Одни христиане? – Иван рассмеялся. Кто-то неуверенно его поддержал.

- Другого пути нет. Кто не с нами – тот против нас. Да… И заставьте жрецов работать. Кто не работает, тот не ест. Пусть колдуют в свободное от работы время. Сначала я буду помогать вам всем, давать всё, что потребуется. Накормить, напоить, построить. Вы наших гов[1] видели? Нет? Пошли покажу.

* * *

Заканчивал Иван показ городского хозяйства на берегу реки, рассказывая о переработке и заготовке рыбы, показывая сети.

- Вот эти сети зимой вязали наши бабы. Правда, нить не наша.

Князья осматривали и проверяли на прочность трехслойную капроновую сеть, развешенную на берегу для просушки.

- За такую сеть, можно и спеть, - в рифму пошутил князь Болеслав.

- Всех научим плести и нить дадим.

- Плести мы и сами могём… - вставил Мстивой.

- Лады. Нить дам хоть сейчас. С собой каждый заберёт по пять кобылиц и одному жеребцу. Навьючите их подарками. Наши жители уже их вам готовят.

* * *

- Слышь, Яролик! Уговорил бы ты лес отвадить от нас беров[2].

Гостомысл стоял в дверях. Он никогда не проходил дальше. Для него Иван даже специально поставил у двери табурет. А другие жители и к дому не подходили.

- За нашими говками[3] беры сошлись со всей округи. Таких тут отродясь не видывали. Как говы на выпас идут, так одну задерут. Наши охотники их взять не могут. Беры по двое - трое приходят. Люди бурчат, что лес озверел.

Иван вздохнул. Медведи ему не подчинялись, и как отвадить их от города он ещё не придумал. Собаки волков отгоняли, а вот с медведями не справлялись.

- «Да и как тут справиться?», – подумал Иван, вспоминая шкуру, которая покрывала весь пол его «кабинета». Почти пять метров от кончика носа, до кончика хвоста. А с лапами, и того длиннее. Когти бера даже при воспоминании вызывали дрожь.

- «Пора снова на охоту», - подумал Иван.

Иван любил охоту, но бездумно животинок не бил, только ради еды и безопасности. Но такие шкуры даже в его мире ценилась дорого, а в уж в этом мире… Первая, выложенная им на аукционе шкура, ушла за сто тысяч рублей. А деньги были нужны. Миллион баксов заканчивался. Красть имущество ему не позволяла совесть, поэтому за коров и других животных, отправляемых им в прошлое, надо было платить из своего кармана. Если технику можно было вернуть, то съеденную свинку, или барашка вернуть не получалось.

Техника, кстати, возвращалась обратно в будущее в том же виде, что и уходила в прошлое. Новая. Как и стояла на выставке, без царапин и изъяна.

Это подтолкнуло Ивана на мысль, что и человеческий организм должен возвращаться в то же состояние. И он стал за собой наблюдать. Делал фото перед отправкой и после возвращения. Сравнивал. Но и без фото всё было понятно.

Раны, ссадины и другие повреждения исчезали. Даже глубокие, типа пореза на ладони, которую он резал уже не один раз, чтобы доказать свою человечность, моментально затягивались. Без рубцов.

Он прожил в прошлом почти пять лет. Зима только начиналась, медведи ещё только устраивали себе берлоги.

- Снег выпал, - продолжил Гостомысл. – Люди выследили три берложьих лёжки. Да и так, по следу можно.

- Что снег выпал, сам вижу… Готовь людей и собак.

- Всё готово, Яролик. Кони пьяны, хлопцы запряжены, как ты говоришь.

- Молодца, - Иван радостно хлопнул хилого Гостомысла по плечу, но тот успел увернуться, и рука Ивана, с шумом рассекая воздух, пролетела мимо.

- Тебе Негра оседлали, - продолжал, будто не заметив пролетевшую мимо него руку, Гостомысл. - Серый хворый ещё.

Иван засмеялся и, скоро умывшись, начал одеваться. Завтракать в этом мире он перестал. Никто не завтракал, а он, что, лучше всех? Еду ещё заработать надо. Да и на охоту, как и на войну, надо идти с пустым желудком, считал Иван, и не понимал присказки Суворова про: «… ужин отдай врагу». А чем начавшийся день обернётся: войной ли, миром ли, кто знает. Он утром не завтракал, обедал не плотно, а вот ужинал хорошо. И считал, что так – правильно. Главное – поесть до девяти и лечь спать в десять вечера. Так делали здесь все.

* * *

Первого «буряка» взяли в берлоге, придя по его свежим следам.

- Спускай собак! – Бросил Иван. - И отходите.

Псы метались вокруг ямы, засыпанной валежником, лаяли, но медведь не выходил. Отверстие, ведущее в логово было огромным, как и сама берлога. Валежник над ямой, глубиной метра четыре, высился ещё метра на два. Какой великан валил тридцатисантиметровые в обхвате стволы и таскал их в яму, охотникам предстояло увидеть и встретить.

- Давай, Волк. Работай! - Скомандовал он своему псу.

Собак радостно, и бодро побежала к берлог, но со стороны входа лезть не стал, а нашёл какую-то щель в валежнике с тыла, разгрёб лапами мох и проникла до медвежьей спины.

Послышался рёв, и буряк, с повисшем на его хвосте Волке, вылетел из берлоги, и поднялся. Грохнул выстрел, другой. Громадная туша завалилась вперёд.

- Ух ты моя умница, - подняв собаку на руки, похвалил её Иван.

Получив ответный «поцелуй», он взобрался на Негра, и тронул повод. Второго бера взяли, выгнав собаками из зарослей терновника. Можно было стрельнуть и так, медведь был хорошо виден, но продираться через колючки дикой сливы не хотелось.

За день добыли пять здоровенных буряка. Не меньше лежащего в кабинете. А первый, сегодня добытый, был всех больше.

Туши свежевали сразу. На такую охоту выходило всё мужское население города. И посмотреть, как охотится маг, и зная, что добычи и работы будет много. Иван не прятал своё оружие. Ему стало всё равно, что о нём подумают окружающие. В десятом веке у людей даже понимания, что огнестрельное оружие в принципе возможно, не было. Любой стреляющий предмет, находящийся в руках Ивана, Ростокцы называли громобоем.

Мясо медведя, и здесь, и в Ивановом времени считалось деликатесом и уходило на ура. Особенно, если его варить с олениной.

В своей Владивостокской мастерской Иван установил холодильники-морозильники, поставил автоклавы и наладил маленькое пищевое производство. Он катал мясные консервы в большой жестяной банке, Иван складировал частично здесь же, а в основном в Ростоке в своих закромах, постепенно создавая стратегический запас.

* * *

За пять лет столкновений славяно-русских племен не было. Иван провёл разъяснительные беседы с теми, кто в Ростоке на празднике не был. Двоих пришлось отправить в Валгаллу. Это были вожди небольших, меньше, чем у Ивана племен, и их людей он увёл к себе в город.

Одно племя, жившее выше по течению реки, на которой стоял город Росток, здесь её называли «Ворона», присоединилось добровольно, после того, как в Росток сходил их представитель и посмотрел на «нормальную городскую» жизнь.

Через шесть лет в Ростоке проживало пятьсот сорок человек. У самого Ивана было уже двадцать пацанов и восемнадцать девчонок. Последние новорожденные шли то дуплетом, то тройней. Правило, помогать безмужним бабам плодоносить, в городе прижилось и не считалось зазорным. Но разврата и насилия не было.

К слову сказать, в «цивилизованной» Европе более поздних времен, не считалось преступлением «приласкать» чужую, идущую без мужа, женщину прямо на улице, среди бела дня. Насильственным способом. Иван это знал и из общих понятий того времени не выбивался, но делал всё гораздо культурнее.

Мужское доминирование в десятом веке имело гипертрофированные формы, а Иван его пытался сгладить, поднимая статус женщин в «своём» городе уважительным к ним отношением и уничтожением всеобщей безграмотности. Все получали обязательное начальное образование: и дети, и мужчины, и женщины.

В качестве учителя, Иван пригласил своего друга Николая бывшего учителя физики, тоже одинокого, всеми забытого и никому не нужного, который согласился на этот эксперимент с интересом, и теперь нисколько не жалел.

Никому из своих современников правды Иван не рассказывал. Для всех он оставался магом и чародеем. Вновь прибывшие из будущего для местных становились пришельцами из неведомого мира и получали статус, чуть ниже статуса Ивана.

Для викингов существование многих миров – это реальность, о которой им всю жизнь рассказывали жрецы, волхвы и старики. И когда Иван и Николай стали им рассказывать о других мирах и летающих железных машинах, люди не удивились.

И если есть существа, прибывшие оттуда с новыми знаниями и умениями, то там должны быть и боги. Таким богом они Ивана и считали. Пришельцы из будущего их в этом не разубеждали, так, как и для них Иван был не совсем человеком.

За зерно Иван рассчитывался серебряными дирхемами, штампуемыми им самим из серебра покупаемого в будущем по тридцать четыре тысячи рублей за килограмм.

С золотом история вышла интереснее и детективнее.

* * *

В 1907 году Вторая Гаагская конференция одобрила предложенную российским Императором Николаем II идею о создании Международной валютной системы, чтобы обеспечить торговые и финансовые сношения между странами мира, основанные на наднациональной денежной единицей, привязанной к золотому стандарту.

В том же году представители 48 государств на заседании в Париже утвердили процедуру создания организации, названной Международной финансовой системой, с золотым пулом, в который каждая страна должна была внести определённую массу золота.

Местом хранения мирового золота выбрали Нью-Йорк. Свои обязательства по отправке драгметалла выполнили только Российская империя и Китай. В 1908-1913 годах из России в Америку на хранение было вывезено 48,6 тонн золота, которое в 1913 году по договору использования было предоставлено в качестве уставного золотого капитала при создании Федеральной резервной системы США.

Вклады России и Китая составили 88,8 % и 11,2 % соответственно. Это произошло потому, что другие страны мира так и не сделали вкладов в создание мировой валюты.

Золото вывозили военными кораблями. Один из них «Цесаревич», должен был скоро прибыть в Гибралтар, привезти пять тонн золота и перегрузить его на пассажирский лайнер «Республика» английской судоходной компании «Вайт Стар Лайн», который должен доставить груз в Нью-Йорк.

Иван в ожидании груза находился в Гибралтаре с конца января 1908 года. Ему надоело рыгать по времени и он просто ждал. На руках у него была бессрочная паспортная книжка и заграничный паспорт Российской Империи, номер две тысячи триста сорок восемь, выданный на имя потомственного дворянина, сына надворного советника, коллежского регистратора Василия Сергеевича Веселова, родившегося в Саратове марта 27 дня 1882 года. Род занятий – лекарский помощник, мичман, фельдшер 1 статьи 29 флотского экипажа[4]. На первой странице имелась его фотография, скреплённая по углам круглыми печатями. В Гибралтаре он ждал прибытия Российского эскадренного броненосца «Цесаревич».

Доложившись капитану порта Гибралтар, он попросил его по прибытии броненосца дать сигнал «кило»[5], и передать, что на берегу ждёт пассажир.

- Вы были у русского консула Пауэра? – Спросил капитан порта.

- Я перво-наперво, как человек военный, посчитал необходимым доложиться вам, господин вице-адмирал.

- Похвально, господин лекарь. Как идти к консулу, надеюсь, знаете?

- Мне сказали, это с восточной стороны скалы.

- Верно! Не доходя до дома губернатора.

Взяв извозчика за «полпени», Иван доехал до консульского особняка. Особняк консула, как и все остальные особняки на этой стороне «камня», как местные называли стометровую скалу, стоял на крутом склоне. Справа, метрах в сорока от дороги был обрыв к морю.

- «Ну и местечко», - подумал Иван.

- «Но наверное, тихое, раз здесь же стоит дом губернатора. С той стороны горы порт и казармы… Вероятно, не очень безопасно, а мне надо быть там. «Цесаревич» наверняка задержится с целью проведения разведки Гибралтара, а вот «Республика» уйдёт. Возьмет пассажиров и уйдёт».

Он видел «Республику», стоящей на внутреннем рейде.

- Я мичман Веселов, российский подданный, доложите господину консулу, - попросил он открывшего дверь мужика в ливрее.

- Господина Пауэрса нет дома. Они у губернатора обедают.

- Извольте сообщить господину консулу, что мне необходимо проштемпелевать проездные документы и испросите его, коли он не может сейчас, когда мне будет оказана честь с ним встретиться.

- Проходите, господин мичман. Сейчас прислугу пошлём.

Пройдя в небольшой двухэтажный особняк, с наружными стенами без изысков, под четырёхскатной крышей, Иван присел на предложенный ему стул и попросил воды. Воду, со льдом и кружком лимона, принесла в стеклянном кувшине и налила в стакан молодая темноволосая смуглолицая девушка, стрельнувшая глазами так, что Иван привстал и склонил голову. Девушка рассмеялась.

Иван успел выпить всю воду, и ему принесли ещё один графин, когда появился посыльный.

- Господин консул, говорют, чтобы господин офицер шли к губернатору. Штемпель у него с собой.

Иван пошёл по указанному ему направлению. Особняк губернатора стоял метрах в ста, и Иван задумался, где мог шляться посыльный всё это время. Но он не расстраивался. При повторном подносе воды он успел сговориться с испанкой о вечерней встрече.

Дом-особняк губернатора отличался от дома консула только двускатной крышей. На пороге его встретил молчаливый мулат, который принял у Ивана шляпу и трость, проводил в гостиную.

Губернатор и консул радостно приветствовали гостя.

- Рад Вашему, господин губернатор, приглашению, и премного, за него, благодарен. Разрешите представиться, лекарь 29-той Севастопольской флотилии, мичман Веселов Василий Сергеевич, - по-английски доложился Иван.

- Присаживайтесь, господин мичман, - по-английски ответил губернатор. – Прошу без церемоний. И расстегнитесь, у нас ужасно жарко сегодня.

Обедавшие уже перешли к десерту, так что Иван от обеда вынужденно отказался, попросив и себе, сливочное мороженное и кофе. Коньяк ко всему этому прилагался.

Ивану пришлось рассказать, что он с супругой, детьми и тёщей путешествовал по Европе, но его командировали в американские штаты в Нью-Йорк, и семья вынуждена продолжить путешествие без него. А он рад сменить обстановку, потому что две недели под тёщиным присмотром были невыносимы.

- С какой целью, направляетесь в штаты? Если это не военная тайна, конечно, - спросил губернатор.

- Да, какая военная тайна в лекарском приказе, - пошутил Иван. - Лекарство закупаем. На «Республике» иду туда, погрузимся, и сразу обратно.

Консул и губернатор переглянулись.

- «Республика» разве ещё не грузится пассажирами? – Спросил губернатор.

- На рейде чалится.

- Давно стоит, пассажиры извелись. Он из Лондона сюда зашёл и стоит. Не знаете почему? – Спросил консул Ивана. – Русские подданные измучили меня вопросами. От них тут и скрываюсь, - хохотнул консул, пригубляя после кофе коньяк.

Иван тоже отхлебнул.

- Неплохой бренди, - сказал он и добавил. – Узнавал. В компании говорят, ждут русский груз. – И заговорщицким шёпотом добавил - деньги за лекарство, наверное. Америка на слово не верит… Только - баш на баш.

Консул и губернатор снова переглянулись.

- Заявлена приёмка груза пять тонн, - сказал губернатор.

- Значит не деньги… - задумчиво произнёс Иван, - а оружие.

Потом, вроде, как опомнившись, что сболтнул лишнее, обозвал себя клистерской трубкой и замолчал.

Свернули разговор и остальные. Консул проверил сопроводительные документы Ивана и паспорт, хмыкнул, увидев надпись рукой какого-то русского таможенного начальника: «без штампа консула Гибралтара визу не давать», «штампанул» сопроводиловку, в которой было написано куда командируется Василий Веселов.

* * *

«Цесаревич» пришёл завтра и сразу пришвартовался к причалу, на котором его встречала довольно большая группа гражданских лиц с офицерской осанкой и выправкой, разговаривавших по-английски.

Ивана на охраняемый пирс допустили по пропуску капитана порта. Ожидая спуска трапа, Иван наблюдал, как «вираются»[6] лебёдки.

Подойдя к сбежавшему по трапу вахтенному матросу с повязкой, он доложился ему и увидел спускающегося следом старшего офицера. Погоны он не видел.

- Господин контр-адмирал - командир корабля, господин мичман с 29 флотилии просют аудиенции.

Офицер остановился, глянул на Ивана, потом на ожидающих его «штатских» и нахмурился.

- Что тебе, мичман? Почему в гражданском?

- В отпуске был, теперь командирован в северные штаты. Пойду на пароходе «Республика». До Нью-Йорка. Подошёл представиться.

Командир корабля чуть вздрогнул, разумно предположив, что это представитель контрразведки, тайно сопровождающий груз, и сказал:

- Рад видеть, вас, мичман, но у меня гости, и мы сейчас же отчаливаем на рейд. Только груз, - он кивнул на ящики, стоящие на борту, - сбросим, бумаги подпишем, и на бочку.

Он козырнул.

- Служба-с!

«Штатские» и командир корабля поднялись по трапу, а через тридцать минут спустились два деревянных ящика с мощным основанием. Возле них сразу же занял пост солдат в форме английской гвардии.

Уже через полчаса буксиры тащили корабль на рейд. После его отхода, едва ли не ему «в хвост», пришвартовался пароход «Республика», и забрал груз на борт. Иван подошел к трапу и передал грузовому помощнику капитана свой паспорт, билет, пропуск капитана порта и сопровождающие документы.

- Посадку ещё не объявили, - сказал штурман.

- Мне можно, у меня пропуск и сопроводительные документы, - Иван многозначительно ткнул пальцем в слова «мичман двадцать девятой флотилии». - И билет первого класса.

- Рады приветствовать вас на борту, господин «мичман», - с усмешкой произнёс грузовой помощник.

Иван поднялся на борт пассажирского лайнера и прошёл на верхнюю палубу. Этим же вечером пассажирский лайнер шёл по атлантическому океану, а пять тонн Российского золота из трюма «Республики» исчезли.

Потом ФРС обеднел ещё на десять тонн. К сожалению, следы остального золота, отправленного в США и вошедшего в уставной фонд ФРС,[7] Иван не нашёл.

Точно так же Иваном было похищено золото в слитках на сумму 5 млн рублей, которое буквально за несколько дней до Октябрьской революции было погружено в поезд «особого назначения» и направлено из Казани через Петроград и Финляндию в Стокгольм, шведский Рикс-банк.

Хотел он заняться ещё золотом, похищенным во время гражданской войны, но суеты было много, а золота и сейчас было хоть отбавляй. Да и куда оно денется с его подводной лодки? Иван мог добраться до него в любой момент.

[1] Коров.

[2] Медведь.

[3] Коровками.

[4] Севастопольская флотилия. Командир - капитан второго ранга Немтилов

[5] «Я хочу установить связь с вами». Желто-синий вертикал.

[6] Поднимаются.

[7] Федеральная Резервная Система США.

Глава 6

- Из ореха льют монеты, и пускают их по свету, - пел Иван, нажимая ручку ручного гидропресса, и доставая из-под него римские золотые денежки. Штамповка денег его успокаивала и позволяла поразмыслить о грядущем.

Семь лет в десятом столетии не прошли ни для Ивана, ни для этих мест даром. Во всех, подвластных ему городах, после праздника в Ростоке хитро-мудрые жрецы ввели культ Яролика, уподобляя его одновременно, и высшим языческим богам, и Христу.

К нему стали приходить простые паломники и волхвы с других территорий. Приплывали скандинавы и даны. Со всеми Иван говорил до тех пор, пока слушали. Говорить он намастрячился ладно. И «кормить» одной рыбиной многих ему приходилось неоднократно.

Три года, как он, в центре города, строил. Строили храм строители из будущего, а расписывал Иван его сам, по технологиям, изученным в академии.

Центральный купол уже светился голубым небом, Солнцем и образом. Он использовал технику Микеланджело и рисовал по влажной штукатурке, используя технику отмывки для покрытия широких областей цветом, затем, после высыхания поверхности, он повторно проходил их, добавляя оттенки и прорисовывая детали. Для изображения текстурированных поверхностей, таких как волосы на лице или структура дерева, он использовал широкую кисть с редкой щетиной.

Сейчас, заканчивая писать стены, Иван перемежал библейские сюжеты с языческими. Схожих легенд в религии викингов было несколько. Тема познания добра и зла со змеем искусителем ему особенно удалась.

Змей в исполнении Ивана выглядел не каким-то шнурком, свисающим с ветвей, а был хитрой хищной громадной гадиной, с лапами, раздающими яблоки.

А Ад Иван нарисовал, как один из языческих миров – «огненный», где живут огненные люди, поджаривающие грешников на сковородах своим огнём, изрыгаемым из пастей.

Получалось грандиозно!

Строители при возведении стен и других внешних конструкций не скрывались, но ходили, по приказанию Ивана, в белых комбинезонах и касках с фонариками, включёнными постоянно, имитируя собой светлые силы. Они понимали, зачем Иван настоял на таком их одеянии, и надсмехаясь над ним, шутливо посылали друг друга в разных направлениях, используя ненормативную лексику.

Иван не обижался, но постоянно укорял их:

- Вы мне так всю паству испортите, охальники. Хотя бы морды не кривите. Имейте благостный вид, вы же ангелы, млять, а не черти. Надо было вас лучше чертями вырядить, чтобы народ поверил, что и черти работают на меня. Было что-то подобное в легендах Европы.

Место строительства храма огородили светящимися лентами, и жители, слыша мытерщину, обходили стройку десятой дорогой.

Сейчас, штампуя золотые, Иван думал о перспективах развития создаваемого им общества, и первоочередных его, Ивана и общества, задачах.

Раньше, в самом начале своего вторжения в прошлое, он планировал войти в доверие к князю Накону, и, через него, познакомиться с норманнами и помочь им захватить Англию. Потом познакомиться с русскими князьями и начать помогать им. А теперь он сам становился центром поклонения, и ему стоило самому ожидать приезда русских князей.

Помнится, княгиня Ольга, или послы её, к Римскому Императору ездили.

С другой стороны, ожидаемая, если следовать истории, массовая гибель викингов в одиннадцатом веке в Англии, его лично не устраивала. Вырастая в духовного лидера Европейского Севера, Иван думал, как бы перенаправить силы и пассионарность викингов на юг. Проблема была одна, викинги – мореходы и могут воевать только с моря. Дальние пешие походы не для них.

* * *

Раздался звонок. Это кто-то из домашних просит выйти, скорее всего к гостям. Иван, взяв последний, отпечатанный им солид, осмотрел, подкинул его, щёлкнув по нему большим пальцем, и прислушиваясь к мелодичному звуку вращающейся монеты, прищурился. Поймав её, он положил монету во внутренний карман плаща.

Плащ у него был уникальным. Сшитый из специальной плотной «дышащей» ткани, подвязанный поясом, он создавал на животе подобие большого кармана. Широкие длинные рукава со скрытыми прорезями изнутри и снаружи, позволяли, и прятать руки, и вынимать их с разных сторон рукава. В тайных карманах рукавов лежало много всяких полезных штук.

На Иване были надеты постоянно: титановая кольчуга и «разгрузка» со всем необходимым. Ходил он так в этом мире ежесуточно. Вес всё снаряжение имело приличный, но Иван уже к нему привык и считал это необходимой постоянной тренировкой.

Как-то однажды знакомый по рыцарским турнирам спросил его:

- Ты знаешь зачем бояре носили тяжёлые шубы?

Иван не знал.

- Чтобы потом броню легко было носить.

Тогда Иван сей аргумент воспринял скептически, а сейчас проникся пониманием. Воин расслабляться не должен ни на мгновение, или он не воин. А Иван здесь, в этом мире считал себя воином. Он ни на минуту не расслаблялся.

Закрыв стальную дверь подвала на кодовый замок, Иван поднялся в хоромы.

- Кто там, Любава?

- Ходоки от данов. Просят принять. Их пять человек и один волхв. Смурные.

- Где они? - Не видя их в окно, спросил Иван.

- В беседку я их отправила. Жар на дворе. И квас им отнесла.

Иван выглянул в другое окно и увидел в беседке ходоков.

Взяв свой посох, Иван вышел на крыльцо. За годы город уплотнился и Ивану пришлось огородить свой двор, соединив изгородь с городской стеной, под он которой устроил конюшни, где занимался селекцией лошадей.

- Здравы будьте! – Приветствовал Иван ходоков. – Кто будете? С чем пожаловали?

- И ты будь здрав, Яролик. Или тебе здоровье ни к чему? Ты ведь Бог?

Вопросы задавались стандартные.

- Ну… Бог, ни бог… А что, Богам здоровье не нужно? Боги тоже умирают. От других богов. Примеров много. И в наших сказках, и в других. С чем пришли? – Переспросил Иван.

- Харальд Дании и Норвегии хочет говорить с тобой, - сказал волхв.

- «Блю тус»[1] (Синезубый), который? Пусть говорит, я не против.

Ходоки переглянулись.

- Харальд желал бы, чтобы ты прибыл к нему. Он слишком занят.

- А я, значит, свободен? Так, что ли?

Ходоки молчали.

- Боги приходят к тем, кто их зовёт и у кого беда. У Харальда беда? Ему нужна моя помощь?

- Н-н-н-ет, - проговорил волхв.

- Тогда, не понимаю, почему бы ему не прийти ко мне. Ведь это ему надо со мной поговорить, а не мне. Если бы мне нужно было с кем-то поговорить, я бы пришёл к нему и поговорил. Что я и делаю постоянно. Например, только, что я был на Рюгене и говорил с Висловом.

- И что он там делает? - Усмехнулся волхв.

- Не веришь? – Вздохнул Иван и исчез, появившись на том же месте через миг, со свитком, на котором было написано печатными русскими буквами: «Я Вислов».

Один из ходоков прочитал.

- О! Учился у нас? – Спросил Иван.

Тот кивнул головой.

Иван приглашал учить русский язык всех желающих, принимая их на время в свою коммуну. Ради этого даже построили гостиницу - трёхэтажное строение с большим длинным общим залом внизу, с небольшими двухместными комнатками, и большими комнатами для семейных на втором и третьем этажах.

Некоторые жители брали приезжих на постой, так как лишние руки всегда в хозяйстве сгодятся. Так, в Ростокских школах первичное обучение грамоте прошло уже около пятисот сторонних учеников.

Один из пришлых норманнов взял свиток и тоже по буквам прочитал написанное, потом посмотрел на Ивана, склонился и произнёс:

- Я пришёл к тебе, Яролик.

- Я понял это сразу, Харальд. И зачем ты пришёл?

- Получить ответы.

- Спрашивай.

- Что такое солнце?

- Солнце - это божественный свет для нас, живущих в этом мире.

- А что такое звёзды, - спросил «учёный» ходок, - ты нам говорил. Повтори.

- Звёзды – это божественный свет для других миров.

- Значит богов много?

- Много, но они мало влияют на этот мир.

Они замолчали.

- Говорят, ты знаешь жизнь наперёд?

- Не знаю, но могу узнать, если нужно.

- Про меня, что знаешь?

Иван вздохнул.

- Править ты будешь ещё пятнадцать лет, - Иван показал на пальцах. – Кто тебя убьёт знаю, но не скажу. Но убьёт за то, что ты примешь Христианство.

- Я не приму христианство.

- Примешь… Все примут. Твой сын Свен, он уже почти взрослый, станет королём Британских островов. Но всего на один год. Он и ты умрёте с разницей в один день. Через некоторое время твой внук Кнуд вернёт себе трон Британии. История долгая…

- Значит мой род будет править?

- Будет править, но пользы от этого будет мало. Распри не прекратятся, и Рим захватит твои земли. Хотя это будет не очень скоро.

Иван посмотрел на Харальда и спросил:

- Мы можем с тобой пройтись по нашему городу вдвоём?

Харальд переглянулся со своими подручными, и кивнул головой.

- Покормите гостей, - крикнул Иван домашним, и вывел короля со своего двора.

Стоял полдень августа 973 года. Иван повёл Харальда под городской стеной, рассказывая и показывая, но далеко от ворот уходить не стал. Как гид, повторяющий одно и тоже ежедневно, речь Ивана лилась с нужными интонациями и паузами. Он знал наперёд, где слушатели будут ахать, где смеяться, а где, возможно, смахнут слезу.

- Это – город образец. Со своими способностями, я многим помогаю городу, но и помогаю другим городам, чтобы люд жил сытнее и плодился охотнее. Это сейчас моя цель и задача. Оградив жителей от любых набегов, я пытаюсь подготовить их к большой войне, в которой они погибнут все, если не будут к ней готовы.

- Будет война?

- Будет Харольд, не при твоей жизни, но будет. И случится она тогда, когда твой род потеряет в Британии две тысячи воинов, и не сможет защитить эту землю. И тогда, я спрашиваю, Харальд, зачем нам такая Британия? Там что, мёдом намазано? Я покажу вам действительно богатые страны, и научу, как их победить. Хочешь, я покажу тебе битву, при которой твои внуки потеряют своё войско?

- Не хочу, Яролик! Я верю тебе! Говори, что надо делать?

- Пошли, я покажу тебе храм, который я строю здесь.

* * *

Иван и Харальд осматривали храм. Иван объяснял смысл фресок.

- Как видишь, идея не слишком отличается от вашей. Да и, одним богом больше, одним меньше, какая тебе разница?

- Так тут… Не укради… не убей…

- Ой, Харальд, я тебя умоляю. Они, - он ткнул пальцем куда-то, - поясняют, что это касается только своих, а чужих можно и то, и это, и по-разному. Да и сами они не чураются…

- Но ты говоришь, что нельзя воевать…

- Сейчас нельзя. Надо копить силы и… учиться, учиться, учиться. Догонять Рим. Во всём.

- А как же… мы богатеем в войнах. Воины стремятся быть храбрыми из-за богатств.

- Ты дашь им эти богатства, но за то, что они будут учиться воевать и защищать общество. Общее превыше своего. Тебе нужно золото? На! – Иван протянул Харальду сестерций. – Я тебе их дам столько, сколько тебе будет надо. Но, сильно много – тоже плохо. Никто не будет радоваться. Хочешь есть из золота? Будешь!

Харальд оторопело смотрел на золотой.

- Зачем тогда что-то делать, если можно купить? Армию можно нанять…

- Чтобы она тебя ограбила? – Смеясь спросил Иван. – И их командир забрал твою власть?

- Этот храм… Он не совсем христианский, - возвращаясь к религиозной теме сказал Харальд.

- Бог один… Нравится тебе этот храм?

- Нравится.

- Хочешь, я назову его твоим именем? Храм Святого Харальда.

Король Норвегии и Дании остолбенело поднял голову к нарисованному на куполе небу со стоящим с крестом Богом, а потом на Ивана.

- Сказано, не искушай… - усмехнулся он.

- Вот видишь, ты быстро всё запомнил. Я не искушаю. Я знаю. Так и будет. После того, как ты умрёшь, тебя причислят к лику святых и будут называть в твою честь храмы. Но это не искушение, а большая ответственность, которая лежит на тебе за твой народ сейчас. И я хочу научить тебя, как с этим жить.

- Значит ты, бог, хочешь научить нас поклоняться другому Богу?

- Бог един, и все мы его дети.

* * *

На центральном куполе храма установили крест в центре которого сияло золотом солнце, а внизу лежал полумесяц. Купола сияли золотом. Их покрывали, скрыв от людских глаз плёнкой, и сейчас плёнку убрали.

Храм был красив.

21 сентября 973 года в день рождения Богородицы Иван сам провёл первую службу.

После третьего удара небольшого колокола, Иван прочитал несколько молитв на русском языке, и стал рассказывать, для чего, и ради чего, должны жить люди. И что этот храм он сам, Яролик, сделал и подарил людям, чтобы им было где поговорить с богом, и друг с другом. И не только о плохом, но и о хорошем. Служба была недолгой.

А со следующего утра в храме стал проводить службу Гостомысл. Кроме молитв, он читал проповеди нерадивым работникам и возносил хвалебные речи «ударникам коллективного труда», ставил задачи на день, а вечером подводил итоги. Жизнь города закипела вокруг храма.

Через месяц в Росток съехались все князья Балтики. Кто-то приехал добровольно, кого-то Иван доставил в Росток принудительно, например, русских князей: Ярополка, Владимира и Олега Святославичей.

* * *

Русские князья воевали. Вернее, выясняли в сражениях, кто будет править землёй русской после смерти их отца Великого князя - Святослава Игоревича.

Дружины Владимира и Олега, объединившись, доказывали дружине Ярополка, что их князья имеют право на земельную долю государства русского.

Бились дружины на правом берегу Днепра у стен города Киева. Стены выглядели, прямо сказать, плохо. Иван очень удивился, увидев во многих местах их полное отсутствие. Наряду с кирпичными, имелись участки и деревянного частокола.

Появившись в лагере Ярополка в своём одеянии волхва и в старческой резиновой маске на лице, Иван нашёл шатёр князя. Он был самым большим. Ивана удивило, что охрана рядом не стояла, и, зайдя в шатёр, он никого в нём не обнаружил, однако не вышел, а стал ждать, усевшись на подушки в углу, напротив входа.

Ждал он долго. Уже стемнело, когда ткань шатра осветилась факелами, и в шатёр внесли на руках Ярополка. Тот был пьян. Иван, поняв, что поговорить с ним не удастся, поднял «агрегат времени» вертикально, сфокусировал его и нажал кнопку. Ярополк вместе с сопровождавшими его воинами и шатром с подушками, телепортировался в Росток.

Иван так приладился к агрегату, что играл на нём, как на пианино. Надев изготовленные им самим перчатки, с шипами на «подушечках» пальцев, он быстро набирал необходимые ему цифры. Да и сам агрегат, был машинкой понятливой и, как оказалось, сам помогал, выдавая ближайшие варианты. А иногда Ивану казалось, что агрегат даже читал его мысли.

Переместившись вместе со своими гостями прямо к себе во внешний двор усадьбы, Иван вышел из шатра вслед за товарищами князя.

- Что за… хер? – Спросил первый вышедший из шатра, не замечая Ивана.

- Ик! – икнул другой.

- Да ну… Я столько не пил, – сказал ближний к Ивану воин.

- Ты тоже это видишь? – Спросил первый.

- Где мы? – Спросил третий.

Второй только икал, озираясь вокруг. Оглянувшись, он увидел Ивана.

Подворье Ивана было хорошо освещено «волшебными» фонарями, дававшими мерцающий «факельный» свет. Поэтому русичам было от чего потерять голову.

- Вы у меня в гостях, - сказал Иван.

«Гости» обернулись, взявшись за мечи.

- Не стоит начинать знакомство с битвы. Вам здесь ничего не угрожает. И мне тоже, - добавил он. – Я – Яролик – маг и вождь балтийских русов. Может быть слышали?

- Нет, - прохрипел ближайший и ударил Ивана мечом.

Иван ударил его электрошокером. Воин упал. Иван надел на него наручники.

- «Удобная вещь», - уже в который раз подумал Иван.

- Ещё желающие есть? Выйти против мага?

Желающих не было. Лежащий зашевелился, отходя от электроразряда.

- Ночуйте сегодня в шатре с князем. А то проснётся да обделается от страха. По нужде, кстати, вон в то строение, - показал Иван на деревянное сооружение, характерного вида и формы, с маленьким вырезанным окошком-сердечком над дверкой.

Для личного успокоения он всё же выставил вокруг шатра четверых дежурных стражников.

Помахав себе, прошедшему, в терем, Иван подумал, что, как бы ему не пришлось сегодня ночевать на гостевой стороне, но нет, он увидел, как второй «Иван» сам прошёл в соседнее крыло.

* * *

Прыжки во времени приводили к пересечению с другими «Иванами», вернувшимися по какой-то причине, в то же самое время. Поначалу это Ивана пугало, но потом он привык. Присутствие во одном месте одновременно нескольких его копий не меняло ход событий само по себе, если субъект не начинал вмешиваться в них. Но и тогда изменения происходили естественным образом и незаметно для окружающих людей.

Наличие нескольких Иванов в одном месте одновременно сначала пугало и нервировало горожан, но потом они привыкли. Привыкли так же видеть вдруг появившиеся объекты, «достроенные» в прошлом.

Успешное «сожительство» многочисленных дублей подтолкнуло Ивана на мысль о клонировании народившихся малышей, но добиться этого простым перемещением во времени, у Ивана не получилось.

Он стал искать нужные комбинации кнопок на агрегате. И он их нашёл. Была на агрегате возможность дублирования, и живых, и не живых объектов, если перемещать их в тоже самое время. Иван сильно удивился простоте решения.

Он начал со своих новорожденных детишек, самолично принимая роды у матерей, и сразу дублируя малышей. Потому и стало нарождаться у его женщин по три, четыре и по пять детишек-близняшек. Потом он обязал жителей города приглашать его на роды. Таким образом, он увеличил рождаемость в городе примерно в четыре раза.

Получалось, что Иван в любой момент времени мог увеличить численность своей армии до бесконечности, хотя это и утомило бы его до невозможности.

Чтобы жители города привыкли к таким чудесам, он как-то выступил в храме с проповедью и в заключение сказал:

- Я ваш бог и вы все мои дети. Вы знаете, что у нас много дел, но нам не хватает людей. Сейчас нам нужно укреплять стены города камнем, но… мы не можем. Я могу сделать людей по вашему образу. Они могут жить с вами в одном доме, помогать вам вести хозяйство.

- А баб можно три? – Спросил Гостомысл.

- Ты с одной, то справляешься? – Спросил, смеясь, Иван.

- Так я… не для того, - засмущался старик. – С хозяйством моя не справляется. И говы, и козы, и овцы, огород.

- И я о том говорю! - Поддержал Иван. – Можно. Хоть десять. Но, смотри… Проблем будет столько же.

- Да… Баб надо побольше, - высказался кто-то из толпы.

- А чего это, только баб? – Раздался женский возглас, который тут же прервался звуком тупого удара и всхлипыванием.

* * *

Съезд князей балтийских земель проходил в храме, и походил на партийную отчётно-перевыборную конференцию, потому что, приглашая князей, Иван просил их подготовиться и рассказать, чем живут их города и об их достижениях.

Говорили по очереди, с запада на восток.

- Любец, как приграничный город, - говорил князь Након, - продолжает платить подушную дань германцам. От нас требуют разобрать городскую стену, но мы пока отговариваемся. Говорим: «вам надо, вы и разбирайте». Построили кирпичный завод. Занимаемся осушением болот, разработкой новых земель, растим овёс, ячмень, заготавливаем впрок мясо и рыбу, не голодаем, даны не беспокоят. Население тысяча триста сорок человек, - выросло за пять лет в три раза.

Тихомир, проговорив всё это скороговоркой, через запятую, посмотрел в зал, на Ивана, пожал плечами, и сел на место.

Иван про Росток рассказывал третьим.

Выступающих с большим интересом слушал король Дании и Норвегии, который был приглашён на съезд не для отчёта, а как гость. Он сидел в первом ряду, рядом с Иваном.

От каждого очередного выступления все присутствующие расслаблялись и воодушевлялись. Стали даже подшучивать над выступающими. Особенно те, кто уже отчитался.

За пять лет Иванова неофициального «правления», во всех городах население выросло в несколько раз, но жители не голодали, правильно, с помощью Ивана, организовав пополнение и хранение съестных припасов. Раньше, если вдруг не хватало еды, её отбирали у слабого соседа, путём военного рейда, сейчас выращивали сами и главное - правильно хранили.

Иван научил рассчитывать необходимое количество продуктов, распределять их на «сложный» период, создавать резервы. Он научил народ считать и писать, а князей заставил думать не о себе.

Русские князья слушали выступающих раскрыв рты. Особо растерянным выглядел Владимир, который так и не отошёл от вчерашнего шока, когда Иван, появившись у него в лагере, перебил электрошокером его охрану, выдернул его к себе в терем и закрыл его в одной из комнат. Через минуту заглянув к нему, Иван увидел его сидящим на полу и пускающим сопли и слёзы.

- Это тебе горшок для сранья и ссанья. Не испохабь мне здесь ковры и шкуры, - сказал Иван сурово, поставил посудину и вышел.

То же самое он сделал и с Олегом, но тот сегодня выглядел бодрым.

Владимиру шел четырнадцатый год, Олегу шестнадцатый, а Ярополку семнадцатый.

Сейчас они тоже сидели в первом ряду, следом за королём Норвегии. Иван специально не сел в центре, а сел на краю скамьи, дабы не плодить гордецов и подхалимов.

Вышедши вперёд, после всех выступивших, Иван сказал:

- Вы сами, уважаемые князья, можете видеть, что выбранная нами тактика и стратегия, приносит положительные результаты. Государство наше прирастает, и людьми, и богатством. Теперь многие из вас понимают, что главное богатство правителя и государства, это – люди. Образованные, грамотные и доверяющие правителю. Тут никто не сказал о строящихся крепостях и уже построенных храмах. Вроде как это не заслуга горожан, а моя. Но об этом тоже нужно сказать. Сейчас у нас по всей нашей стране построено двести каменных и кирпичных крепостей.

По залу прошёл шум.

- Да-да! Двести! Не все они большие, есть и совсем маленькие, но это каменные крепости, стоящие на ключевых позициях: торговых путях и в приграничье. Только на Лабе мы построили пятьдесят крепостных пунктов. Многие из них ещё не заселены, но уже хорошо охраняются гарнизонами.

Иван не сказал, что он перенёс в эти крепости часть своих горожан, получив от них согласие на переезд в другой город и скопировав их, вместе с жёнами и детьми, перенеся их в нужное ему место. После он сказал им, тем что остались в городе, что переезд отменяется, хотя в тех городах уже жили их дубли.

Ивану интересно было наблюдать, как дальше эти люди живут своей индивидуальной жизнью, постепенно получая новые, отличные от оригинала, навыки.

- Вы видите, друзья, что всего за пять лет наша страна стала укреплённой территорией, способной и защитить себя, и, если надо, напасть. Я предлагаю официально объединить все ваши княжества в единое государство. Сразу хочу сказать, что в результате присоединения никто ничего не потеряет, и не приобретёт. Вы, как дети мои, будете и впредь получать, когда потребуется, мою помощь. Я, как и теперь, буду продолжать учить ваших людей, развивать ваши территории, даже если вы этого и не хотите.

Иван засмеялся. Некоторые вожди тоже.

- Нам надо показать другим государствам, таким, как возрождающаяся Римская империя, что мы едины. Вы согласны с этим?

Из зала прозвучало несколько голосов: «да!»

- Кто за то, чтобы «объединиться», поднимает руку... Так… Единогласно. Поздравляю вас, уважаемые князья. Предлагаю сразу же название: Российская Империя. Никто не против? Принято. А теперь, самое главное… Надо выбрать императора. Есть предложения?

Почему-то все предложили императором выбрать Яролика.

Вставали и говорили многие, но все говорили одно, Яролик – добрый бог, ему и править.

- Вот и договорились, - сказал Иван. - А теперь, надо закрепить печатями и подписями текст договора и уведомлений, которые мы отправим в Рим и Константинополь.

* * *

Распечатав принтером на картоне формата А-3 готическим шрифтом по-русски, по-латыни и гречески текст уведомления о создании новой Империи, и подписав его у присутствующих князей, Иван скрепил уведомления изготовленной им печатью Российской Империи, уложил, свернув «трубкой», в тубусы, поставил сургучные печати и на крышках.

На уведомлениях было написано:

«Я, Император Российской Империи, Яролик, избранный двенадцатью князьями, настоящим уведомляю, что отныне границы Российской Империи обозначаются: от Кильской бухты на юг до устья реки Лабы и далее по её правому берегу до её истока. Далее по суше до истока реки Висла, и далее до её устья. С севера граница Российской Империи проходит по морю Балтов до острова Руян и далее по его морской границе до Кильской бухты. Государственная вера: в Иисуса Христа, Бога нашего веруем».

Подписано 973 года от рождества Христова.

Когда Иван дочитал сие «уведомление» зал ревел. Князья встали со скамьи и топали ногами.

- Гостомысл, гонцы готовы?

- Готовы, Яролик.

- Передай письма гонцам, и пусть отправляются в дорогу.

- Слушаю, Яролик, и исполняю, - торжественно сказал Гостомысл и вышел из храма с письмами.

Иван и все остальные вышли за ним и хлопками ладоней, свистом проводили гонцов. Каждый гонец уехал в сопровождении вооружённого отряда. Отряды были не только хорошо вооружены, но и хорошо снабжены продуктами, а также, римскими и российскими деньгами.

- А теперь, к столу, друзья мои.

К Ивану подошёл Ярополк.

- А нам то что делать? – Спросил он.

Иван посмотрел на него и на Олега с Владимиром.

- Мириться и садиться за стол. Воевать я вам друг с другом не дам. Править будете вместе. Одно тело о трёх головах. Просторы у вас большие, места всем хватит. Не жидитесь. Кому мало будет, добавлю, - сурово предупредил Иван. - Понял меня?

- Понял.

- А раз понял, братам обскажи, хотя они и так слышат… Слышите ведь?

- Слышим, Яролик.

- Насильно вас в нашу Империю не включаю. У нас всё по добру. Но навещать буду постоянно. Помогать буду. Учить и подсказывать буду, где руды брать и как их плавить. Как города строить. Много чего. В ваш устав лезть не буду. За одно буду строго спрашивать, – за погибель людей ваших. Чтобы жили все ровно. Лады?

- Лады, - в три голоса сказали братья.

- Вот так и живите в лад. За стол ступайте.

Столы, как было заведено, ставили на всех горожан, но уже не садились. Слишком много было в городе народа.

На столах, кроме кваса, пива, мёда и браги, стояло рейнское вино, уже как четыре года разливаемое Иваном в бутылки. Отличное вино.

Наготовить на тысячу человек за раз, работёнка не из лёгких, потому вскрыли запасы консервов, которые пошли на закуску. А на горячее был традиционный шашлык. Целиком туши уже не жарили. Пригодились и запасы тонких сухих лепёшек, которые, смоченные водой становились мягкими и съедобными. Пресные лепёшки здесь, у славян, назывались хеш леп[2] (Lap – плоский; aš – еда из муки.). Но, вслед за Иваном все стали называть их «хлеб».

[1] Синезубый.

[2] Lap – плоский; aš – еда из муки.

Глава 7

Объявив о границе, Иван город Гамбург, как и другие города, оказавшиеся в пределах Империи, ещё не взял. Город находился под контролем германцев, то есть - Римской Империи, император, которой, Отон Первый, сидел в городе Ахен в старом замке Карла Великого.

Вернее, на месте будущего Гамбурга стояло поселение, которое местные жители называли «Боггор», что обозначало - Божественный город. Иван, когда узнал название поселения, стоящего на высоком берегу, сразу понял, откуда пошло слово – «бугор». Все города здесь ставили на возвышенностях и все города были «божественные». Да это и понятно, - везде болотина, а сухое чистое место – это уже дар божий.

Иван, появившись в городе в первый раз, чего-то особо божественного в нём не увидел. Небольшое поселение стояло в месте впадения реки Альстер в Лабу. Крепость, построенная Карлом Великим, была практически разрушена. В городе проживали, в основном, славяне, было немного данов, из саксонцев остались герцог Биллунг с сыновьями, которые жестоко конкурировали за власть с архиепископами и обирали народ. Эти же Биллунги претендовали и на территории за Эльбой, и на Ютландию.

* * *

- Может миром с ними порешать? - Спросил Иван Харальда Синезубого.

- Позволь, Яролик, нам ему кровь пустить? Надо извести их семя, - имея ввиду Билунга с сыновьями, рычащим голосом попросил Харальд.

- Ну, если нельзя, но очень хочется, давай так. Но с условием…

Иван помолчал. Харальд ждал.

- Готовьтесь брать крепость по той науке, что я вам давал: осадные башни, тараны, катапульты. Это будет первая проба по взаимодействию наших войск. Твои войска высадятся выше Лабы. Пусть ставят на берегу «гуляй город»[1] и ждут подвоза стройматериалов для башен.

Войскам из Любеца идти чуть дольше, так что, ждите. Сигнал к атаке – чёрные дымы. Начало операции май следующего года.

* * *

Дороги из Любеца в Гамбург не было, поэтому армия шла долго, где пропиливаясь, а где гатя болота, укладывая десятиметровые «бревенчатые плоты» уложенные продольными брёвнами вверх.

* * *

Войско росов шло по почти идеальной прямой, не обходя болота, тяжело, но бодро. Городов здесь ещё не было и привязывать к ним дорогу строителям не было необходимости. Там, где болот не было, с обочин брали землю и накладывали насыпь.

К сожалению строителей «размножить» Иван не мог. Так как их надо было возвращать в одно и то же время назад в будущее. Страшно представить какая бы у нас началась чехарда со множеством людей с одинаковыми паспортами, претендующими на одну жилплощадь.

Дублей он тоже не мог собирать в одном месте. Поэтому Иван при строительстве дороги использовал «обычную местную технику» в виде лопаты и двуручной пилы. Правда «техника» была не совсем местной. Две тысячи железных лопат и тысячу пил Иван перенёс из своего времени.

И каково же было удивление Ивана, когда две тысячи человек пропилили тридцати километровую просеку меньше, чем за месяц, вторая тысяча человек за это же время отсыпала полуметровую насыпь, а ещё одна тысяча – загатила двадцать километров. Таким образом пятидесяти пяти километровая дорога была готова за месяц.

Управляя таким большим хозяйством, как Империя, Иван стал зашиваться. Ежедневно приходили «сводки полей». Ежедневно приходили требования и просьбы: туда прислать то, туда прислать это.

Он понял, что слишком задрал для себя планку, снабжая города и веси. И хоть этот процесс можно было растянуть во времени, но напрыгивался он прилично. Да и понять, не пользуются ли его граждане его добротой, а ещё больше Ивана убивала мысль: а не воруют ли те, кто стоит на выдаче благ? И не мог не согласиться с собой, что, да, скорее всего – воруют.

Иван решил компьютеризировать учёт и привлек специалистов по созданию статистическо-аналитических производственных компьютерных программ.

Когда он пришел в «солидную фирму» и передал молодому парнишке листок с описанием задачи - проекта «системы учёта и контроля производственного комплекса Росток», как его назвал Иван, парнишка усмехнулся и вздохнул.

- И чего вас, стариков так тянет на стратегические игрушки?

- Это, пацан, не игрушка, а серьёзная производственная задача.

- Ага… - хохотнул парень, - Развивать древнюю Германию – это производственный процесс…

Иван поморщился.

- Это, мы хотим использовать, как тренинг, для подготовки менеджеров городских и краевых администраций.

- А разработать для своей территории не престижно?

- Ты, не умничай, малец, а скажи: берёшься или нет?

- Да такого, аналитического дерьма у нас… как… до хрена, короче.Только привяжем его к твоей карте, и делов...

- Не, пацан ты не понял. Германия – это образец. Надо сделать так, чтобы я на глобусе поставил точку, и это была бы уже самостоятельная экономико-хозяйственная единица. Чтобы в неё мы могли бы закладывать параметры: население, продукты, материалы… Приход расход. Установить критические точки по каждому из них. Чтобы к этому месту привязывались природные и исторические параметры за весь известный временной период.

- Хрена себе… Ты знаешь, столько это вам будет стоить. Это же… программа управлением миром одним лицом, я правильно понимаю?

- Именно. А ты говоришь, «не престижно». Тут и наша территория будет, а как же? И «тёрки» все исторические надо учесть.

- Что учесть?

- Трения, конфликты межгосударственные и межрегиональные. Войны. Учесть, что они, чаще всего, были торговые. Да и сейчас продолжается тоже самое. Конфликт интересов… Понимаешь? Так, что, мы от них не далеко ушли.

Пацан уважительно посмотрел на Ивана.

- И всё равно… Это игра. Раз вы историю учитываете. Я тебе приблизительную стоимость дня через три скажу.

Эту «игрушку» «пацаны» сделали через полгода. Иван много раз тестировал её и отправлял на доработку. В итоге он, кривясь, всё же забрал её, выплатив половину договоренной суммы, с условием доработки программы.

«Пацаны» не возражали, понимая справедливость Ивановых претензий. Иван заплатил им пока двести тысяч долларов, предупредив их, что доллары «палёные» и их надо спрятать. Пацан усмехнувшись сказал:

- А крипта на что? Не сцы! Чо, криминал?

Иван показал заметку в газете «Вашингтон Пост» об ограблении банка, и награде ограбившему в размере ещё одного миллиона, а потом другую заметку, где говорилось, что банк снова вызывает похитителя на соревнование и кладёт в то же самое хранилище уже два миллиона.

- Фига себе… - Пацан с нескрываемым восхищением смотрел на Ивана. – И это всё – ты?

- Псих, что ли?! Да ты на меня посмотри и на мои руки. Я только что-нибудь сломать могу, а тут… люди творческие работали. Мне они так же, как и к тебе, за работу проплатили, но меня предупредили, что эти номера купюр на контроле у всех банков. Поэтому, чтобы не таскали нас… я тебя и предупреждаю.

- Вот это люди! Там же сколько всего обойти надо! – Выдохнул восхищённо «пацан» и покачал головой.

- Расти над собой, и у тебя, быть может получится. Вот мне программулину долепите…И вперёд!

* * *

«Программулина» уже и сейчас работала неплохо. Глобус вертелся, зум был приличный. Точки городов – становились активными и на изменение параметров реагировали. К количеству жителей сразу привязывались их плановые минимальные потребности, коррелирующие[2] с фактическим их наличием и чувством удовлетворённости, или, как сейчас, в Ивановом времени, стало модным говорить, – «комфорта».

Отмотав временной ползунок на 972 и заведя все «новые» параметры к существующим на карте мира, Иван увидел, как тревожно замигали оранжевым все приграничные территории. А западные границы засветились красным.

Вооружённые конфликты назревали со всех сторон, потому Иван и решился напасть первым.

* * *

То, что Гамбург русские войска возьмут, не вызывало сомнения, но как возьмут? Тактика с военачальниками была отработана на макете, правда, Иван отрабатывал взятие города с каждым из них по-отдельности.

Пятидесятикилометровый марш конных по дороге уложился в сутки неспешного шага. Тележный обоз с осадной техникой и приспособлениями подтягивался ещё сутки.

Накону предстояло атаковать левую часть города, а Харальду правую. Крепость, - стена высотой около четырёх метров, стояла полуразрушенная, но в руинах угадывалась ловушка. Там их ждали – однозначно. Обычно, даже во время осады, вокруг стенного пролома ставили баррикады, и нападающие попадали в «котёл». На это Иван не раз указывал Харальду, и у того был свой план на атаку.

У Харальда были луки и арбалеты. Иван от вооружения своих войск современными ему луками и арбалетами отказался.

Переправившись на бычьих пузырях на правый берег Альстера, тяжелая Наконовская разведка наткнулась на засаду, но выскочившие, как им казалось, неожиданно, воины Биллунга, попали под обстрел лучников, укрывшихся за телегами на противоположном берегу. Засада отступила, оставив пять человек убитыми.

Выдвинувшись вперёд и заняв оборону, авангард выслал разведку и дал сигнал к переправке остальных. На телегах закрепили вязанки сухого хвороста, уложили на них луки в кожаных чехлах, и обоз с арьергардом форсировал реку.

Альстер – река узкая, всего до 30 метров шириной, но и в этом месте не мелкая.

Можно было бы найти переправу и помельче, но, во-первых сюда выходила построенная дорога, а во-вторых, Иван отрабатывал и закреплял наработанные воинами навыки.

Такая тактика была излишеством, но Иван требовал строго следовать установленным им правилам.

Переправившись, войско двинулось далее, а саперная команда осталась возводить мост.

На тридцати метрах притопили камнями два деревянных сруба и настелили на них три мостовых пролёта.

Не доходя до городской стены трёхсот метров, от конных всадников выставили телеги в качестве преграды и привязали к ним лошадей. Телег было не так много, поэтому между ним установили «триколья», связанные крест-накрест три кола, заточенные с обеих концов. Установив лагерь, разослали разведчиков.

Командир арбалетчиков подошёл к Ивану.

- Яролик, разведка проведена. Есть три удачных выстрела из пяти. Дистанция уверенного прицельного выстрела – сто шагов. Работаем?

- Работайте.

Арбалетчики выдвинули деревянные щиты на дистанцию сто шагов и со специальных упоров стали отстреливать защитников крепости. Обстрел вели пятёрками, время от времени посылая одного-двух смельчаков в тяжёлом снаряжении, но обороняющиеся тоже выставили щиты, и стали стрелять из-за них.

Тогда арбалетчики Накона стали использовать болты с зажигательно-разрывными наконечниками. Оказалось, что продаются в Ивановом времени и такие. Ничего придумывать, вроде, было не надо, однако Иван немного доработал болты, снарядив их своим боеприпасом.

Эффект был ожидаемым, так как болты пристреливались и испытывались неоднократно.

Щит разорвало, явно покалечив и напугав, стоящих за ним лучников.

Тем временем штурмовики собрали деревянную защиту, в виде длинной коробочки с плоской крышей на колёсах, и покатили её к воротам крепости. Подкатив ко рву, они выдвинули из-под «крыши» одну за другой несколько деревянных балок, закрепили их концы на том крае рва, поставили на них колёса «домика» и подкатили его к самим воротам.

Послышался звук первого удара тарана в ворота и радостный рёв десантников, оставшихся в нашем лагере.

Таран бил сильно и равномерно. На его крышу вылили смолу, но это не напугало нападающих. Подкатилась вторая «крыша» со штурмовиками и через некоторое время ворота дрогнули. Послышался треск.

Но вдруг, крыша первого «домика» подняла свой дальний от ворот край, встала вертикально и упала на стену крепости, превратившись в лестницу или трап, по которому побежали штурмовики.

Защитники, не ожидавшие такого хода событий, скопились внизу перед готовыми пасть воротами. На стенах завязалась схватка. У защитников города не было латников, а штурмовики Накона таковыми были, поэтому вскоре защитники крепости со стен исчезли, то ли отступили, то ли попадали.

На освободившиеся стены взошли все остальные воины Накона.

Воины Накона не развивали свой успех, а закрепились на стенах. Вскоре на улицах города появились воины Харальда, их было легко узнать по стальной броне. Это должна была быть победа Харальда, так должны были считать его воины, и Након не стал у них её отбирать.

Иван оставался в лагере под охраной десятка воинов, наблюдал и ждал. Как должна была сработать его «лестница» он знал, но опасался механической поломки. Такое часто бывает. На тренировке всё работает, а в боевых условиях, что-то вдруг клинит.

Лестница работала по принципу качелей. Высота «домика на колёсах была три метра. Вот на таком расстоянии от ближнего к воротам края и был установлен шарнир. Всего длинна «крыши-лестницы» была, в данном случае, восемь метров. Перевес длинного плеча компенсировали грузами, поэтому лестница перевернулась сама, едва её сняли с удерживателей.

Иван таких конструкций штурмовых сооружений нигде в исторических описаниях не встречал. Это было его личное изобретение. И оно неплохо себя показало в боевых условиях.

Опустили «лестницу-крышу» таранного «домика», откатили его назад и опустили треснутый городской мост. Открыли деревянные городские ворота. В воротах появился Харальд и поскакал к Ивану. Подъехав, Харальд, сошёл с коня и торжественно бросил к ногам Ивана герб, сорванный с ворот дома князя Биллунга.

- Город пал, Яролик, но Биллунги ушли, - сказал Харальд с сожалением.

- Поздравляю тебя, король. Этот город твой по праву. Бог с ними с Биллунгами. Хотя… Мои разведчики поймали их.

- Это приятная новость. Спасибо, Яролик.

- Я бы посоветовал тебе не казнить их, а отвезти в Данию и закрыть в крепости. Может сгодятся еще для чего. Казнить всегда успеешь. Зато, молва, о том что ты пленил самого Биллунга, будет долго бодрить умы других германских князей. Кто-то попробует их освободить, и у тебя появится возможность пленить и их.

- Ха-ха! – Вскричал Харальд. – Ты, Яролик, как всегда прав! Я построю большую крепость для пленников, но не в Дании, а здесь. Зачем далеко ходить?

- А я тебе в этом помогу.

* * *

Захватив Гамбург, Харальд стал насыщать регион нордами и постепенно смещаться на юг. «Де-юре», не входивший в Империю Руссов, Харальд имел право захватывать земли вооружённым путём. Что он и делал, де-факто перемещая границу Империи значительно южнее Лабы.

Продвижение на юг ограничивалось только логистическими возможностями Харальда. Иван в это не вмешивался. Пассионарность викингов требовала реализации и энергетического выброса, чтобы не разорвать молодое королевство изнутри.

Вождей, жаждавших создать и укрепить свой клан, Харальд ставил во главе отвоёванных территорий с ограничением их прав по захвату соседей.

Вождей, жаждавших славы, Харальд ставил во главе передовых отрядов, но требовал строгого выполнения тактических схем.

* * *

- Позволь вопрос, Яролик? – Спросил Након Тихомир.

- Спрашивай.

- При первой нашей встрече… Ты сказывал про себя… про твою родню… А оказалось, - ты бог.

- Ты хочешь узнать, лгал ли я? Законный вопрос.

Иван помолчал. Он давно ждал этого разговора. Они сидели в доме Ивана в Гамбурге, построенном за три года до нынешнего захвата города Харальдом. Тогда, он, подкупив старшего Биллунга, получил письменное разрешение на строительство торгового российского гостиного двора, склада и лавки. Биллунг так и не понял, где находится страна Россия, но разрешение дал. Слишком уж солидный куш предложил ему Иван.

А Иван, грузил купленные здесь товары, в основном зерно, и доставлял в Любец, Висмар и Росток.

Сейчас они с Тихомиром сидели в уютной гостиной и пили кофе, обслуживаемые молчаливым малым, почти «ивановой» комплекции из Иванового мира, исполнявшего роль управляющего во время Иванова отсутствия, а отсутствовал Иван постоянно.

- Ты видишь, Тихомир, сколько у меня обличий. Мне сложно сказать, что есть правда, а что – ложь. Главное, что я дал тебе право выбора, и ты выбрал меня, не в обличии бога, а в облике человека. И это говорит о глубине и чистоте твоей души.

- Ну… Не особо то она была и чиста тогда, - рассмеялся князь. – Мне понравилась твоя сила и уверенность в себе, и я подумал, а вдруг у него получится «забороть» руян.

- Но, ты же не юлил?! Не лгал, а сказал правду, что там могут, и скорее всего, убьют.

- Так, то, оно так… Но, кто же знал тогда… что так всё обернётся.

- Ты сожалеешь?

- Что, ты, Яролик! – Воскликнул Тихомир. – Я благодарю в ежедневных молитвах всех богов, которых знаю, за то, что они привели тебя именно ко мне.

- Ты будешь смеяться, Тихомир, но и я тоже, - тихо сказал Иван, посмотрев князю в глаза. – И я ведь не обманул тебя. С Рюгеном ты замирился.

- Это, да… - Засмеялся Након Тихомир.

* * *

Рюген шёл в рост. После уравновешивания храма Арконы храмом Христа через культ Яролика, на Рюгене установилась конфессиональная идиллия. Иван сам часто читал проповеди, то в одном, то в другом храме, устраивая там и там «чудеса», и общество стабилизировалось.

Людей на Рюгене было много, и Иван посоветовал князю Вислову переселить часть вверх по реке Рада[3], предварительно укрепив берега крепостями. И вообще, с острова постепенно переселяться, оставив там лишь крепостные гарнизоны.

Доминирование острова Рюгена на Балтике заканчивалось, их ресурсов уже не хватало, и, если бы не вмешательство Ивана в историю, закончилось бы для руян плачевно. Но опыт и навыки кораблестроения руян Иван развил, построив вместе с ними судостроительную верфь в устье Одера, заложив город Щёки.

При закладке какого-нибудь города, Иван отправлял в прошлое строителей, которые строили самое необходимое: валили лес, готовили брёвна, пробивали мелиоративные каналы, прокладывали трубы для стоков, дороги.

Денег на зарплату строителем Ивану катастрофически не хватало. Да и они все вдруг забастовали. Денег у них было теперь… что у дурака махорки, ведь вкалывали они ударными методами в этом мире не один год. А теперь все сказали: «Баста»! Деньги больше не нужны! Отдыхаем». Хотя, в их мире они, «всего-то», потеряли месяц, от силы.

Иван с усмешкой представлял их удивлённых жён, которые, не видя мужей дома всего месяц, вдруг встречают их со ста миллионами рублей.

Так как «тех» денег на зарплату «тем» строителям у Ивана не хватало, он стал планировать стройки заранее и нанимать строителей в этом мире. Для этого мира у него и серебра, и золота было, пока, достаточно.

* * *

Всё чаще он позволял себе жить своей прежней жизнью. Ходить в свою мастерскую, заниматься мототехникой, гонять на своём байке с девчонками. Но он всё время помнил и думал о своём хозяйстве, об оставленных им в прошлом людях, о своих женщинах и детях, наконец, коих у него было уже около сотни только в Ростоке.

Программулина пищала и светилась то оранжевым, то красным. Зелёного на карте мира не было нигде, кроме Ростока. Пока Иван, взяв передышку для приведения своих мыслей в порядок, отдыхал в «настоящем», произошло нечто, снова перевернувшее его дальнейшую жизнь.

* * *

- Здравствуйте Иван, - сказали у него за спиной.

Иван, доведя сварочный шов до конца, прервался, откинул маску и оглянулся.

Рядом стоял молодой человек в джинсах и кожаной куртке-косухе.

- Привет. Извини, но я пока не беру заказы. Отпуск у меня.

- Я не по поводу техники. Вернее, не по мотоциклетной.

- А по какой? - Почему-то предчувствуя беду, спросил Иван.

- Мне нужен флибер.

- Что такое – «флибер»?

Парень усмехнулся.

- Это вот такая штука…

Он достал из кармана маленькую копию «агрегата времени», помещавшуюся у него на ладони.

- Что это? - Совершенно машинально спросил Иван.

- Ты не знаешь? – Удивился парень. – А он показывает, что «флиб» здесь. Вернее, вон за той дверью.

- А… - поскучнел Иван и как-то сразу обмяк.

Он снял перчатки, маску, положил сварочный «держак».

- Я… Тут… - У него не находилось слов, и на глаза вдруг навернулись слёзы.

- Ты что, парень?! Брось. Втянулся? Долго там был?

- Так, это… лет двадцать…

- Ух ты! А мы с ног сбились. Ищем-ищем… Псих один унёс… ну, да тебе это знать ни к чему. Пошли, отдашь тихо, мирно, и всё…

- А ты кто? Откуда?

- Оттуда, - парень ткнул пальцем вперёд, куда-то за Ивана. Иван непроизвольно оглянулся.

Парень засмеялся:

- Из будущего. Из очень далёкого, для тебя, будущего.

Иван вздохнул. Для него вдруг весь его мир, такой огромный и рельефный, стал плоским и сократился до этой мастерской.

- Пошли, не жмись! Отдавай похищенное.

- Я его не хитил, - огрызнулся Иван.

- Присвоил… Какая разница? Отдавай вещь, - нетерпеливо потребовал парень.

Иван подошёл к двери коморки, открыл её и увидел лежащий на столе его «агрегат».

- А ты точно, право имеешь? А то, вдруг кто другой за ним придёт…

- Не дури. Если кто придёт, значит он опоздал.

- В смысле? - Спросил Иван.

- У нас премию назначили, тому, кто найдёт. Это же - подучётная техника.

Иван, уже подошедший к агрегату, вдруг остановился.

- Так я уже, вроде, нашёл…

- Не дури, - повторил угрожающе парень, - Это я нашёл.

- Да нет, это я нашел. Я же в нём разобрался и определил, что это за штука, значит я ЕГО нашёл. Не какую-то хрень непонятную, а «флибер».

- Да ты и не понял-то про него ничего толком. Отдавай его мне, а то…

- Что? – Вдруг резко осмелев, спросил Иван.

Он почувствовал едва заметную неуверенность в голосе гостя и повторил:

- Что тогда?

Иван вдруг почувствовал, что «флибер» не хочет от него уходить. Сам не хочет.

- Ты знаешь, не хочу тебя расстраивать, но он к тебе не пойдёт, - сказал уверенно Иван.

- Как это? Ты не можешь им управлять. Ты же, - психокинетический ноль.

- Не знаю. Хочешь, попробуй, но, почему-то, я тебе не завидую, если ты к нему подойдёшь ближе чем на шаг.

Парень отшатнулся от двери.

- Закшель! - Непонятно выругался он и исчез.

* * *

Иван стоял возле стола и совсем другими глазами смотрел на «агрегат», который сейчас воспринимался совсем не как агрегат. Лежащий на столе, без подключенных проводов, «агрегат» ощущался Иваном, как живое существо.

- Ну и что же нам с тобой сейчас делать? – Спросил он его.

На столе вдруг появился… шар-не-шар… Какая-то хрень, по диаметру подходящая к тому месту, куда Иван пихал провода.

Иван взял её в руки и увидел выдвинувшийся центральный штырь, который он и вставил в «маму» на «агрегате». «Хрень» присосалась к «агрегату», крутанулась вокруг его оси. Нашла своё положение, «цикнула», вероятно вставив и остальные контакты в положенные им отверстия, и… всё.

Больше ничего не произошло, только, Иван почувствовал не только «агрегат», но и все точки во времени и пространстве, где он когда-то побывал. И не только почувствовал…

Закрыв глаза, он сейчас видел Росток. Видел и слышал Гостомысла, объяснявшего мужичку, куда складывать товар, подготавливаемый к перевозке на барже. Сдвинув взгляд, Иван увидел пробегавшего мимо Саньку или Ваньку, одного из его тройняшек, пинавшего по улице мяч - обшитый кожей бычий пузырь.

Переключившись на Любец, Иван увидел и его. Во всех подробностях и в любых ракурсах.

- Гав! – Отвлёк от созерцания Волк.

Иван открыл глаза и, проморгавшись, увидел псёнка в дверях.

- Вот, дружок, у нас в семье ещё пополнение. Ещё один приёмыш.

* * *

Иван, заперевший ворота бокса и включившийся в «агрегат», на какое-то время перестал понимать, где он, кто он? Находясь одновременно и здесь в боксе, и во всей вселенной сразу, Иван растворился во времени и пространстве.

Он слышал симфонию звёзд, он познавал их историю, историю их цивилизаций. Он плыл и плыл фотонами от галактики к галактике. Плыл долго, почти вечность. И это ему нравилось. Вдруг его кто-то укусил за ногу.

И он снова из фотонов превратился в Ивана, раскрыл глаза и услышал:

- Тяф! Тяф!

- Фу, ты! Спасибо Прима… А ты, обратился он к Флиберу, больше так не делай. Я живу здесь и сейчас, а блуждаю по пространству и времени, только по необходимости. Договорились?

- Договорились, - услышал он отклик Флибера.

И тут Иван «поплыл».

После заданных Флиберу вопросов, и полученных от него ответов, Иван понял, что ничего не понял. Флибер одновременно был и материальным, и не материальным.

Продемонстрировал свою материальность Флибер простым образом. Он вылетел из каморки в бокс и вырос метров на пять. После этого открыл в себе дверь и попросил Ивана в неё войти.

Вошедший во Флибер Иван ограниченности пространства внутри не обнаружил. Во-первых, Иван находился в помещении с колеблющимися «стенами» и с несколькими креслами, во-вторых, в этом помещении было еще несколько дверей. Иван приоткрыл одну, увидел что-то не обычное, что описать бы не смог, и закрыл её. Открыл вторую, увидел большое помещение с чем-то движущимся внутри, и тоже закрыл. Да и в этом помещении, в котором находился Иван, тоже что-то всё время перетекало с места на место, прямо через него, сквозь Ивана. Ощущение того, что он находится внутри банки с желе, не проходило.

Поначалу Иван замирал и задерживал дыхание, но потом пообвык.

- Это - твой мир, - сказал Флибер. – И ты можешь сделать его таким, каким захочешь.

- А где это?

- Это - только твоё место и время. И вся материя здесь, и энергия, - только твои. Здесь ты Бог. Ты же хотел этого?

- Я?! – Удивился Иван. – Не хотел я! Так… там… само получилось.

- А здесь всё будет по-настоящему. Ты можешь перенести сюда тот мир и править им здесь.

- Да не хочу я править, - возмутился Иван. – Хочу, чтобы они сами жить научились и жили по-своему.

- По-своему, значит: вражда, кровь, голод, болезни и смерть. А здесь будет идеальный мир. По твоим законами и правилам. Ты ведь не давал им жить по-своему.

- Не, Флибер. Я тут строить ничего не хочу. Я не бог, я – кузнец. Я сам жить хочу, своей жизнью. Что-то я, действительно, заигрался в «прогрессорство».

- Мне нравится, что ты это понимаешь, - сказал Флибер. – Всё учесть и создать идеальный мир не получилось ни у одного «бога».

- И многих ты знавал? – Спросил Иван.

- Знавал, некоторых, - уклончиво сказал Флибер

- И что мне сейчас делать?

- Где?

- Там.

- А что тут думать? Если тебе интересно, продолжай играться. Ты же сам говоришь, что ты хочешь жить. Живи. А я тебе помогу. Я многое могу. В том мире, который ты создашь - всё. В том, в вашем прошлом, мы с тобой тоже нормально смогли. В этом твоём мире тоже кое что можно… Например ты можешь на мне улететь в космос.

- И что мне там делать?

- Там тоже люди живут.

- А ты живой?

- И да, и нет. Я и есть, и меня нет. Я здесь, и не здесь. Я везде, и нигде.

- Ты «тенью скользишь по прозрачной воде»[4]? – Продолжил стихи Иван, настораживаясь.

- Нет, что-ты… Всё гораздо прозаичней, - засмеялся Флибер. – Я плод труда многих учёных и специалистов далёкого вашего будущего. Тебе, кстати, причитается большая премия, за то, что ты не дал мне погибнуть.

- Как так?

- Без источника питания, мы быстро умираем. Разрушаются нейронные связи. Похититель отключил мой источник питания, чтобы его по нему не обнаружили во времени, подключив свой, но во время перемещения отключил меня, забрав его с собой. Чтобы его не нашли. Но его не особо и искали. Хочет жить в древних веках, пусть живёт. Тоже историю изменить хотел.

Иван почему-то покраснел.

- Да ты не смущайся. Не ты первый, не ты последний. Это натура человеческая такая, напортачить, а потом менять. В ваше время, переписывая книги, а в наше время - переписывая прошлое.

- Ну и как, получается?

- Что?

- Историю изменить?

- Если не вести историю от начала и до конца, ничего не получится. Но у какого же человека терпения хватит, прожить две или три тысячи лет, чётко придерживаясь одной линии и выстраивая историю всего мира. Потратить свою жизнь на других людей?

- А что, можно прожить две тысячи лет?

- Можно, конечно, но как прожить? Переписывая чужие книги и чужие изобретения? Вот ты… Придумал лестницу-перевёртыш – молодец. И всё… Ну расписал пять храмов – молодец. А дальше что? Фокусы с рыбой показывать? Сколько столетий?

Иван снова залился краской.

- Про ликвидацию безграмотности – правильно. И про народ, который ты туда переместил, государством и обществом здесь кинутый, тоже правильно. Так, кстати говоря, в будущем и делают, распределяя трудящихся не только в пространстве, но и во времени.

Однако, образованный человек, натура ненасытная, он стремиться в небо, в космос, а не рыбу чистить и поле распахивать. Они от тебя скоро побегут в Рим. Ты не думал об этом? Там они будут востребованы. Их идеи, изобретения.

- А дома? Почему бы им не самореализовываться дома?

- Нет пророка в отечестве своём… Помнишь? Тщеславие. У тебя он мельницу водяную придумал, сделал, и что ты ему дал? Банку тушёнки? Которая у тебя в каждом доме стоит? А в Риме ему бы дали банку тушёнки, которой нет в каждом доме. И он бы съел её, пригласив к себе домой своих друзей, которые ему за это были бы благодарны. А потом бы ещё и завидовали ему и его семье. И это его бы грело и толкало на новые изобретения. Вот - стимул!

У равноправия стимула для жизни и развития нет, если нет какой-то очень большой идеи. Но даже большая идея должна быть достижимой при жизни одного поколения. Или это должна быть «идея» жизни и смерти.

- Ну и что же мне теперь делать? – Изумлённый пониманием глобальности и бесперспективности им задуманного и уже начатого, спросил Иван. – Значит – всё зря?! Всё бесполезно?!

- Ну, почему, - пропульсировал Флибер. – Определённых целей ты достиг. Обещание, данное своим подопечным ты выполнил. Дал им технологический толчок и материальную поддержку. Ты же это им обещал?

- Вроде да. Я уже и забыл.

- Зато я всё помню. Так и было. Мне понравилась твоя идея создать некий пункт управления, на основе программы «учёта и контроля», как ты её называешь. У неё есть только один существенный недостаток, к многим остальным не очень значительным…

- Какой?

- Поступление информации от субъектов контроля. Человеческий фактор и здесь сыграет с тобой злую шутку. Люди боятся ответственности, и склонны преувеличивать свои успехи, занижать свои поражения и скрывать ложь. Только внешний контроль и учёт относительно объективны.

- Создать контролирующие органы? – Воскликнул Иван. – Это тоже – тупик. Коррупция…

- Молодец, Иван. Ты, оказывается, продвинут…

- Так об этом везде пишут и говорят из каждого гаджета.

- Это, да… У вас тут, как раз переходная стадия… К налаживанию учёта и контроля. С помощью искусственного интеллекта, с помощью камер распознающих людей, товар и грузы. Вы - в начале пути, но у тебя есть я… - По-человечески самодовольно сказал Флибер.

- И?

- Я – высшая стадия такого искусственно-интеллектуального программируемого гаджета. Нас и создавали именно для этого. Я – Функционирующий Латентный Искусственный Бытийно-Естественный Регистратор. Заметь, - «функционирующий» … Таких, как я - немного.

- А тебя не смогут у меня забрать?

- Шутишь? Кто рискнёт? Я тут, на вашей земле уже такие корни пустил… Все торсионные и иные поля под моим контролем. В моих силах развернуть ось земли и поменять магнитные полюса местами.

- Не надо! - Вырвалось у Ивана.

- Сам не хочу, слушай, - с акцентом «товарища Саахова», как сам Иван любил говорить, ответил Флибер. – Я решил остановиться здесь, с тобой. Ты мне жизнь спас. Ну и я посвящу часть её тебе. Тысяч пять лет тебе хватит, пока?

- Пять тысяч лет? – Иван почесал затылок грязной рукой. – После того, что ты тут мне наговорил… уж и не знаю…

- Ах, молодца! – Вскрикнул Флибер и захохотал. – Тебя «за фук»[5] не возьмёшь.

- Как это? – Не понял Иван.

- Так в шашки раньше играли… Если не увидел, что нужно «рубить», твою шашку забирали. Чаю хочешь? – Спросил Флибер.

- Да. Попить бы не мешало.

Прямо в воздухе перед Иваном повисла его любимая кружка с янтарным напитком.

- С лимоном. Я его туда выдавил, как ты любишь. И две ложки сахара. Размешивать не надо. И… Он не очень горячий.

- Спасибо, - нерешительно сказал Иван, и точно так же, нерешительно и аккуратно, взял пальцами чашку, подставив под донышко ладонь левой руки.

- «Чай – как чай», - мелькнуло в голове.

- И всё-таки, что же мне сейчас делать? – Спросил Иван.

- Живи. Ты же хотел там пожить. Писать картины, ковать металл, дерево гнуть. Ты так и не попробовал согнуть дугу, вымочив её в мочевине.

- Да… как-то… воняет всё.

- Это, брат, натуральное хозяйство… А всё натуральное имеет свой запах. В том времени получали химические вещества путём сбраживания, сквашивания, скисания. Даже еду готовят. Особенно из растений. Первичная ферментация.

- Да знаю я, что они тут ели. Копалька[6]-юкола[7]! – Почти выругался и вздохнул Иван.

- «Натурпродукт». Холодильников нет. Да и соль не везде имеется, - повторил Флибер.

- Не, я про чукчей и эскимосов знал, что они убитого оленя или моржа в болоте хранят полгода, пока он не «приготовится», а потом зимой откапывают и едят, но чтобы здесь, в Европе?!

- А какая разница? Болото есть, вот тебе и хранилище. Не ожидал? Жизнь – полна неожиданностей: и детских, и взрослых.

- Да, уж…

- Ты повоевать хотел. Молотком своим помахать, - напомнил Флибер.

- Да жалко их…

- Тут, как раз «напасть» идёт. На одерские города. Венгры. Они уже Австрийские Альпы перешли. Этой зимой будут у вас. Пользуются тем, что твои руяне германцев ослабили. Венгры давно глаз положили на Австрию. Они в Европе весь десятый век «топчутся», а скоро и своё королевство создадут. А ты помнишь, что такое Балканы в твоей истории? Кто-то из ваших политиков назвал их: «дрожжи в бочке с дерьмом», по-моему, очень похоже.

А защита своего дома – дело правое. Венгры – сильный противник. Под предлогом защиты отечества можно и ослабить их. Да и сдаётся мне, что в твою сторону их направил кто-то. Не буду показывать пальцем, тем более, что его у меня нет, но это кто-то из князей русских.

- Да!? А с этими, хитро-мудрыми, что делать?!

- С Русичами-то? Ты же знаешь, что из-за этих князей Русь и распалась на мелкие княжества, а потом их степняки подмяли. И если ты ещё немного промедлишь, - так и случится.

- Русь так и так развалится, - вздохнул Иван. – Я много думал. В моём мире Владимир объединил Русь и даже веру христианскую для этого принял, но нарожал кучу сыновей, а наследнички и разорвали русские земли. «Великий распутник», его маму!

- Да и с христианством не так просто. Везде своё понимание божественной сущности Христа.

- Так, и что делать?

- Думай, голова.

[1] Стоянка, огороженная щитами или рогатинами.

[2] Взаимосвязь.

[3] Одер.

[4] Абулькасим Фирдоуси

[5] «Фук» ― это шашка, которую снимают из-за ошибки в игре.

[6] На самом деле, не копалька, а «копальхен» - национальное блюдо ненцев, чукчей и эскимосов.

[7] Ю́кола — сушёно-вяленое мясо рыб или северного оленя.

Глава 8

Иван решил заняться воспитанием русских князей.

Ярополк совместно со Свенальдом правил в Киеве, Владимир со своим дядей по матери Добрыней - в Новгороде. Олег вместе с сыном Свенальда Лютом правил у древлян.

Как разобрался с помощью Флибера Иван, «мутил воду» Свенальд.

Бывший соправитель Святослава и, после гибели Князя Игоря фактически второй муж Великой Княгини Ольги, Свенальд, терявший абсолютную власть по мере взросления Ярополка, пытался власть сохранить, имитируя объединение Руси под рукой Ярополка Святославовича.

Но пытался он «объединить Русь», не объединяя её, а разделяя. Он считал, возможно в какой-то степени и справедливо, что объединить своенравных братьев вокруг власти невозможно.

Иван это понимал. История доказывала множеством примеров: лидер должен быть один.

* * *

Князьям, вернувшимся от Ивана, было трудно объяснить своим воеводам, почему надо сворачивать битву и возвращаться по домам. Владимир пытавшийся рассказать своему дяде про Яролика, не видел в его глазах понимания.

- Да говорю тебе, дядя, - устало повторял он, - Яролик - это Бог. Он вызвал нас с Олегом и Ярополком к себе, и наказал прекратить войну.

- Я не знаю никакого Яролика, - угрюмо, и тоже, в который уже раз, говорил Добрыня. - Мы гнали Ярополка до самого Киева, и сейчас, вдруг, назад? Когда у него и стен-то толковых нет?

- Сделать по-другому просто нельзя… Ты, как хочешь, а я поехал с дружиной домой.

- А что мы твоему деду Малку скажем? Он столько своего добра отдал, чтобы руян призвать.

- Там и Руянский вождь был – Вислов. Мы с ним брагу за одним столом пили.

- Ты совсем, что ли? Тебя какая муха укусила? Сбрендил? С дуба рухнул?

- У братов спроси, - устало отмахнулся Владимир. – Я собираюсь и ухожу.

В лагере Ярополка и Олега было чуть проще. Свенальд, увидев, что войско Владимира не атакует, и почувствовав спинным нервом момент для контратаки, кинул свою дружину в бой, но дружина вдруг наткнулась на откуда-то взявшиеся, вкопанные «триколья», обойти которые у ратников не получилось. Потоптавшись в грязи, конница вернулась в лагерь.

Ярополк и Олег с лагерного холма смотрели на потуги Свенальда, и грустно переглядывались.

Однако, вернувшись в Новгород и поговорив с отцом, Добрыня призадумался. По словам отца, тому тоже пришли вести с острова Руяна, с купцами которого он торговал, о том, что прошёл «съезд» князей ободритских земель на котором князья подписали хартию об образовании Российской Империи и даже показал список с «уведомления».

Дед князя Владимира Святославовича по материнской линии Малк, имея давние и обширные торговые связи, получал информацию о происходящем в доступном ему мире одним из первых, потому и был у князя Святослава негласным главой «службы внешней разведки».

Так завелось ещё со времён прапрадеда молодого князя Владимира - Гостомысла – короля ободритов и князя Новгорода. Державший под своей рукой земли от Любеца до Ильмень-озера, Гостомысл, опираясь на купцов, создал сеть информаторов, чтобы относительно быстро реагировать на притязания франков и норманов.

В дальнейшем эта структура развилась в клан, влиявший косвенно на княжескую политику и стремящийся к реальной власти. Молодому и женатому Святославу была «представлена» Малуша – самая младшая дочь любекского купца Малка, бывшего соратника Князя Игоря, которую Святослав, по тогдашней традиции взял второй женой.

И вот сейчас, после смерти Святослава Игоревича, два клана сошлись в битве за престол Руси. Что характерно, эти кланы были родственными.

В родственных хитросплетениях князей Руси Ивану помог разобраться Флибер, и по всему получалось, что быть Российским Императором больше всех прав имел Владимир, что и пытались всем доказать родственники Малуши.

Иван готовил «почву» для встречи с ними, потому к Малку и попал список с «имперского уведомления».

* * *

- Чудеса творятся, - сказал Добрыня, прочитав список

- Чудеса, сынку, чудеса, - молвил старик.

Малку шёл уже восьмой десяток, но выглядел он по молодецки бодрым. Тут же рядом стояли и два его старших сына: Братомил и Ратибор, пошедшие по купеческой линии.

В своё время, будучи князем, Малк, поддержал восставшего против Святослава Игоря. Потом он пожалел о том, но было уже поздно. В усобице Игорь был убит, и Малок бежал в Любец. Святослав, в последствии, простил его, но допустил к своему двору и его, и его детей, только после смерти матери – Великой Княгини Ольги.

- Там же было ещё недавно совсем плохо. Саксы разоряли с одной стороны, даны с другой. Усобицы с Руяном... И вдруг… - Возбуждённо говорил Добрыня. – Бог! Не бывает на земле богов! Это какой-то жихарь[1].

- Товарищи купеческие про мага сказывали и убаянного им лесового. Не всё так просто, Добрынюшка. Мы тут с братами твоими, покуда вы Ярополка воили, доглядное дело чинили. Своих людишек в Любец послали. Пишут, сами видели там этого «мага-бога». Да и Любец – совсем не тот, что ране. Из разорённого - стройным стал.

- Надо с Владимиром говорить. Я его слушать не стал. Подумал про него… Невесть, что подумал, а оно вона как… - Покачал головой Добрыня.

Позвали Владимира и долго с ним говорили. После, решили не торопиться, и поглядеть, что будет. Так и так, торговый путь в Константинополь по Днепру через Киев был открыт, и они отправили караван с пушниной. Голубиная почта сообщила, что караван прошёл Киев даже без обычных поборов.

Это сильно удивило Малка. Киев, жил в основном с налогов за грузовой транзит, и фактически не имел другого дохода, если не считать периодические походы по сбору дани, да набеги на хазар и половцев.

И обратный караван с тканями и вином не получил препятствия в Киеве и дошёл до Новгорода.

Спустив следом еще три каравана по Днепру с воском и пенькой, новгородские купцы с успехом дождались обратно и их.

Информаторы из Киева сообщали о серьёзном недовольстве Свенальда Ярополком, перешедшего к конфликту Олега с Лютом, который закончился смертоубийством последнего.

Дело произошло на охоте. Вместо оленя Олег подстрелил из лука Люта. Случайно. Вроде, как понёс конь… Интересно, что в повести временных лет писалось, что убийство было умышленным. Якобы Лют охотился в чужих охотничьих владениях.

* * *

- Я настаиваю, - говорил Свенальд, - на достойном наказании Олега.

- Каком? Убить его? – Усмехаясь спросил Ярополк. – Моего кровного брата? Ты в своём уме?

- Как ты смеешь отрок, насмехаться?! – Вспылил Свенальд.

- Я не насмехаюсь, а спрашиваю тебя, в своём ли ты уме? И перестань называть меня отроком. Или я действительно сочту тебя спятившим. И оставим эти речи. Что случилось - не исправить. На охоте и не то случается. Твоя семья получит мзду от Олега. Он же прислал повинную грамоту и обязался…

- На кой… ляд мне его мзда?!

- Не нужна? Мне оставить её себе? Не беленись, прошу тебя.

- Я прошу отставку, каган, - решительно сказал воевода.

- Ты серьёзно?

- Я прошу отставку, каган, - по слогам повторил Свенальд.

- Ещё раз спрашиваю, ты серьёзно?

- Прошу отставку…

- Будь по-твоему, воевода, - вздохнул Ярополк. – Мне жаль, что так случилось. Ты мне стал вторым отцом. Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

- Раньше знал! Теперь нет! – Резко ответил Свенальд и, повернувшись к Кагану спиной, чего раньше никогда не делал, вышел из княжеских покоев.

- Всё произошло, как ты и говорил, - задумчиво сказал Ярополк, обращаясь к стоявшему рядом Ивану.

- Олег слегка поторопился, но не будем его слишком корить за это, - усмехнувшись сказал Иван. Грех не воспользоваться предсказанным будущим.

- Но в остальном ты оказался прав, Яролик. Он потребовал его голову… Голову моего брата… А что дальше?

- Сейчас будет самое интересное, - сказал Иван.

И действительно, послышался шум, и в княжеские покои ворвались пятеро латников. Двое из них были с арбалетами, трое с короткими мечами. Мечники кинулись вперёд, мешая друг-другу и арбалетчикам.

Иван шагнул вперёд и взмахнул своим молотом, перехватив его у биты. Рукоять отбила один меч, и Иван толкнул нападавшего основанием рукояти в пах. Одновременно с этим движением, он другой рукоятью закрыл Ярополка от второго меча, и пнул второго нападающего в колено правой ноги. Перехватив оба молота за концы рукоятей, он опустил кувалды на первых двух нападавших. Кожаные нагрудники и ребра под ними хрустнули, как панцири черепах. Крутнувшись на месте, он запустил один молот в грудь третьему мечнику, который, приняв удар, отлетел на арбалетчика и получил от него болт ниже спины.

Иван с рёвом просился вперёд и, не дав упасть своему молоту, перехватил его у самой земли, и крутнувшись на месте, снес голову арбалетчику и встал рядом с последним латником. Тот стоял в дверях, не успев поднять арбалет.

- Ты кто? – Спросил у него Иван шёпотом, молотом отводя арбалет в сторону и им же выдергивая его из рук вопрошаемого.

- Василевс, - довольно внятно, но тоже шёпотом, произнёс тот.

Он ещё не успел ни испугаться, ни понять, что произошло.

- Значит – Вася… Где воевода, Вася?

- Там, - сказал Вася.

Адреналин уже ударил ему в кровь и его резко заколотило.

-Ты, отдохни пока, Вася, - сказал Иван, и тихонько приложился железной рукоятью по его кожаному шлему.

Василевс обмяк, а Иван, перешагнув тело, вышел на лестницу, и на третьей снизу ступеньке увидел Свенальда, стоявшего с обнажённым мечом, и двух мечников.

- Отставка, говоришь?! – Воскликнул Иван. – Хех!

Иван, крутнув молот, как городошную биту, бросил его, сбив обоих мечников, а вторым молотом уложил воеводу. Быстро спустившись, и надев на всех троих наручники, сковав воедино, он поднялся по лестнице. В дверном проёме стоял Ярополк.

- Экий ты, Яролик… - с непонятным выражением сказал он. – Вроде бы Бог, а дерёшься, как простой вой.

- Иногда проще так решить. Да и нагляднее для тебя. Кто - есть кто, показать. Твои вои?

- Мои. Ближние и лучшие.

- Так оно всегда бывает. Предают самые ближние, кому веришь. Это ещё хорошо, что они так вот решили, а могли и втихаря ткнуть ножичком, и: «Вася не чешись». Да! Как там наш Вася? Живой?

Иван пошевелил тело арбалетчика.

- Гляди, живой…

Иван выполнял у Ярополка функции личного телохранителя после известия об убийстве сына Свенальда – Люта. Хотя Олег и божился, что стрелу в него не пускал. Однако, стрела в Люте торчала Олегова.

Иван знал, но Ярополку не говорил, что убили Люта свои же ближние. По приказу Свенальда. Сынов у Свенальда ещё было пятеро. А Лют, действительно, характером соответствовал своему имени и на роль кагана не годился, зато годился на роль жертвы богине Мары.

- Стража! – Крикнул Иван, снова спустившись в приемный покой.

Затопали ноги и появились стражники, четверо из Ивановых дублей. С помощью Флибера, дубли получались любые и в любых количествах. Иван прибыл в Киев два дня назад с полуротой опытных воев-руян, и взял под охрану княжеское подворье.

Свенальд, увидевши такое дело, сначала опешил, потом возмутился, а когда пришла весть о гибели сына, попытался заменить охрану своими стражниками, но сие не прокатило.

- Стража, команда номер один, - распорядился Иван.

Стражники потопали выполнять команду номер один, а именно – арест детей и родичей Свенальда. Бахнул выстрел – это полетела в небо белая ракета.

- Ну вот, всё и закрутилось, - потирая руки сказал Иван. – А то эти «свеи»[2], всех бы вас повывели.

- Но ты не поубивал их?

- Кого как… С одним, слегка погорячился. Прибираться тебе придётся… Остальные тоже тяжёлые, но с ними - дело поправимое… - Сказал Иван, хотя Флибер передал ему, что «вытянул их всех с того света с трудом». Особенно Свенальда... Старенький больно, а поломанные рёбра зацепили сердце.

Сыны Свенальда опалы не ожидали и были взяты Ивановой стражей без осложнений, а потом и доставлены на княжеское подворье.

Говорил с ними Ярополк.

- Ваш отец и мой воевода поднял мятеж и пытался меня убить. Во время мятежа, мной и моей стражей, захвачены и он, и семеро его сподручников. Вернее, один из них убит. Убит в моих покоях с оружием в руках, направленным на меня.

Ни ваш отец, ни вы сами не верили мне, когда я говорил вам о том, что Русь находится под богом Яроликом. А сейчас вы все убедитесь в этом самолично. Яролик будет сам решать вашу судьбу... Жить вам, или умереть.

Вперед вышел Иван. Он подал знак и из княжеской усадьбы вывели Свенальда и шестерых ратников. Они выглядели нормально, только панцири у них были проломлены, и болтались на лопнувших плечевых ремнях.

- Я – Яролик. Многие называют меня богом. Но мне всё равно, кто и как меня зовёт. Вы все мешаете мне наводить здесь порядок и ставить закон. Я вас сейчас заберу в другой мир и буду там решать, что с вами делать.

Не дав им опомниться, Иван щёлкнул пальцами и Флибер перенёс их в мир песка. Усевшись на бархан, Иван терпеливо ждал, когда все успокоятся. Утихнут крики, плачь, стоны и причитания. Первым пришёл в себя бывший воевода.

- Раз ты сейчас здесь, значит ты хочешь говорить с нами, Яролик, - с поклоном сказал он. – Мы слушаем тебя…

Иван рассмеялся.

- Теперь, значит, веришь в меня?

- Как не верить глазам своим и делам твоим.

- Политик ты, Свенальд, великий. Но это и хорошо. Ты понимаешь, что у вас выбора нет, и, либо вы полностью мне подчиняетесь, либо умираете, ну, или остаётесь здесь, что равнозначно гибели. Здесь, кроме песка, ничего нет. Ты это понимаешь?

- Да, Яролик.

- Добро. Вы сейчас все перемещаетесь в крепость на реке Дно.[3] Тебе, Свенальд она знакома. Сам её и брал вместе со Святославом Игоревичем.

- Белая Вежа, что ли?

- Она самая. Будете там жить и оборонять рубежи Руси. Коль захотите, ваших жён пришлю. Позовёте, я приду. Всё, что надо, дам, даже воев. Но предательства не прощу. Всё понятно?

- Понятно Яролик. А пошто не убил сразу? И не дал помереть?

- В «валгалу» захотели? Шиш вам! Ваше дело – мне служить и славу себе наживать в битвах с ворогами, а не позорно в землю лечь или на костре сгореть.

* * *

Крепость Саркел, или, как её прозвали Русы, «Белая Вежа», стояла на левом берегу Дона на мысе, искусственно отделённом от берега каналом. Через канал был перекинут подъёмный мост.

Крепость, по форме напоминавшую квадрат двести на двести метров, строил из обожженного кирпича константинопольский мастер по всем законам фортификации. С тремя линиями обороны и с цитаделью.

Русы никогда бы не смогли взять такой город, однако, Святослав подкупил хазарских купцов, проживавших в городе, которые открыли ворота, поэтом крепость не пострадала. Да и как она могла пострадать? Стенобитных орудий у Русов не было, как не было и людей, чтобы содержать эту крепость.

Но у стен и башен не было фундамента. Башни, имеющие квадратное основание стояли крепко, а вот стены «плыли» по глистой земле и местами осыпались. Свенальду предстояла большая работа по перестройке крепости.

* * *

Иван собрал всех троих русских князей «у себя». Он приспособил подпространство, созданное Флибером, под свою приёмную и апартаменты.

Это было приятное и уютное местечко: полянка с цветущим клевером, маленький домик, огород, ручеёк, тенистая вечноцветущая липа, беседка.

Разговаривали в беседке за самоваром. Говорил в основном, конечно, Иван.

- Я вам уже показывал карту ваших и соседних с вами мест. От Новгорода и Киева на восход на несколько лет пути протянулась земля до следующего моря. Не пустая земля, с жителями, с которыми можно договориться, если достаточную силу иметь, и не слишком их пенять.

Однако, места здесь не яровые, земли скудные. Хотя о том вы и сами знаете. Про троеполье и задабривание землицы я вам рассказывал. Но не о том сегодня речь будет. Про обширность земель на стороне восхода, я не зря сказал. Будете людишек здесь притеснять они туда уйдут.

- Так ты говорил, что с восхода на нас тьмы придут, а теперь, что туда уйдут…

- Тьмы придут с тёплых земель, а ваши люди в холод уйдут. И тьмы придут такие, что вам даже с теми людьми, что у вас к тому времени народятся, против них не устоять.

- Ты, Яролик, уже говорил это. Скажи, что нам делать? Про единство мы тоже помним.

- Это хорошо, что помните. Надо ещё, чтобы дети и внуки ваши помнили, и были едины. А для этого, нужно вам составить соглашение – Завет, в котором наложить заклятье на потомков ваших сохранять единство государево, править родам поочерёдно и угрожать своей карой, карой предков и проклятием во веки вечные нарушившему оное.

- Сурово, - сказал Ярополк! - Предки для нас святы. Может и сработать.

- Остальное всё не работает вообще, - сказал Иван. – Но так ещё вы не пробовали, да и я не пробовал. Хотя… Вы пробовали только воевать. Сейчас одного «подстрекателя» «уговорили», теперь надо «любецких» урезонить. Как там дед твой? – Спросил Иван Владимира.

- Пытал он меня долго и много раз. Я сказывал всё, как было. Похоже, что дед и со стороны много про тебя знает.

- Это хорошо. Вы жуйте пряники-то. И чай пейте.

Все сидели за круглым столом. Князья не могли отойти от шока нахождения в «божьем небесном храме», как назвал это место Олег. Иван на то ничего не сказал, но и не стал отнекиваться. Храм, так храм. Небесный? Наверное – небесный.

- Кстати, про храм… - Вслух сказал Иван. - В Киеве пора храм закладывать. Рядом с Ольгинской крепостью на Трухановом острове.

- А храм кому? Тебе, или Христу?

- Храм назовите «София» – это «божественная мудрость» по-гречески. Там всех богов нарисуем. А в Новгороде особый храм построим, чтобы варяги не обижались. Там посвятим храм воинской славе. Но это мы с дедом твоим обговорим, Владимир.

- Так и тебя нарисуем? – Хитро спросил Олег.

- Хотите – рисуйте, но рисунок – это символ. У бога много лиц. Какое будешь писать?

- Твоё хочу написать.

- Сам? – Удивился Иван.

- Сам, - уверенно сказал Олег. - У меня и краски есть. Княгиня Ольга из Царьграда привозила. Пока три всего. Золотая, красная и чёрная.

- Я дам тебе краски. У нас есть, ты видел. И маляров в помощь дам. В Ростоке уже подросли. Для фресок надо бы сперва стены и купола поставить, да оштукатурить, а иконы на досках можно начинать писать.

- Ярополк, - обратился Иван к старшему брату, - ставить город на крутом берегу прекратите. Заселяйте острова. Ставьте на Трухановом острове вал ближе к берегу, стены. Завозите землю для пашни. Я покажу, как сплавной мост поставить.

- Река топит острова в паводок, - сказал Владимир. – Мы там с княгиней Ольгой от хазар прятались. Крепко наседали, да река помогла… Смыла их.

- Потому и говорю. Валы на берегу ставьте, да стены кирпичные. Не смоет. С кирпичом помогу. Уже сейчас закину туда. Обносите сначала стенами часть, что вокруг озера. На заливе ставьте пристань для купцов варяжских. Там же и чолны строить ладно.

Мастеров я вам пришлю, Ярополк. Но кирпич начинайте и сами жечь. Его много надо будет. Печи у меня видели какие? Ищите глину и пробуйте. Не получится - подскажу. Всех касается – кирпич жечь.

Ты, Олег, с Туром не ссорься. Пусть себе сидит в своём городище, закатные земли держит. Оттуда венгры могут пойти скоро. Поможешь ему. Ты в Овручье закрепляйся и на восход смотри.

- Он с Лютом не ладил, а со мной он ласков.

- Ваша бабка, княгиня Ольга, всё правильно сделала, и вам держаться того же надо. Но мы пойдём чуть-чуть другим путём. Она обложила десятиной рода-племена, а вы берите с волости. И в каждой волости чтобы по два, три племени жили. Чтобы видно было, кто и сколько в казну государеву отдаёт. Пусть соперничают не на полях брани, а на посевных.

- И не пируйте без удержу, когда другие пашут. Кто не работает, тот не ест. Все должны работать постоянно. И князья, и их подручные - в первую руку. Коли этого не поймёте – останетесь один на один с ворогами. Простым людям будет всё равно, что на вас работать, что на ваших врагов.

Подручных ваших окоротите. Кого своим именем не сможете сломить, тому грозите моей карой. Я услышу и приду, или призову их к себе.

* * *

Рукоположение на царствование Ярополка, Олега и Владимира проходило в капище восьми основных языческих божеств, идолы которых стояли вокруг коловорота – высокого железного шеста, увенчанного горизонтальным восьмиконечным крестом, распластавшим свои лучи, как солнце над землёй.

На помосте под крестом стояли, склонив головы, князья. Возле каждого идола стоял свой волхв. За пределами капища, на окружавшем его валу, стояли люди.

Все были в ожидании. Ярко светило солнце. Тень коловорота подходила к заветному камню, на котором была высечена княжеская клятва верности государству русскому и наказ потомкам.

Все смотрели на тень от шеста, которая вдруг исчезла. Большая, почти чёрная, туча быстро заполнила всё небо и плотно закрыла солнце.

Люди заволновались. Князья, стоявшие на трёх верхних ступенях помоста, ни на что не обращали внимание, а шум испуганных голосов усиливался.

Из тучи в шест ударила молния, и на помосте появился Иван, с белой бородой, одетый в белый хитон. Тут же громыхнул гром, и люди попадали на землю. Некоторые попытались уползти от греха подальше, но Иван мысленно обездвижил их.

Появившись, он сразу приступил к делу. Воздев над князьями венцы, Иван громогласно заговорил:

- Божьей милостью венчаются на вечное равноправное царствование над землёй русской трое сынов её: Ярополк, Олег, Владимир и их дети, дети рода Рюрика. И не иссякнет род сей. Да будет так. Окропляется венчание святой водой.

Иван, возложив на головы князей венцы, взял в свои три руки по дубовому венику, окунул их в кадушку, стоящую тут же на помосте, и одновременно взмахнув, окропил князей водой.

Туча растворилась, и все увидели, как тень от коловорота упала на заветный камень. Снова ударила молния, громыхнул гром, и Иван исчез.

[1] В данном случае - лихой малый; насмешник

[2] Шведы.

[3] Дон.

Глава 9

- Думаешь всё «устаканится» после твоих нововведений? – Спросил Флибер.

- Не думаю. Думаю, что нет. Слишком много разных этносов. Слишком разным богам молятся. Даже «христовых вер» не менее десятка. Слишком большие территории. Придётся Рюриковичам усмирять и строить государство мечом. Я в этом участвовать не намерен. Я им дал закон: не убий, не укради, не насильничай, не унывай, почитай родителей, трудись на земле, а дальше пусть сами.

- Ну и дальше что? Проект прекращаем? Ты, вроде как, Император… Бросишь детище своё.

- Вот ещё! Зря я себе город строил?! – Засмеялся Иван. – А вот вмешиваться в эту историю погожу. Границы надо удержать. Но поучаствовать, или получше узнать историю хотелось бы. За пять тысяч лет столько событий в этом мире произошло. Сколько неизведанного.

- Я тебе легко могу всё и про всех рассказать. И не за пять тысяч лет, а от настоящего «сотворения мира», - сказал Флибер.

Иван помолчал, разжёвывая сушку и глотая чай, настоянный на липовом цвете.

- Да не-е-е… Так не интересно. Читать, слушать. Надо участвовать, или, хотя бы смотреть, как в кино. Хотя… Ведь можно книги писать исторические. И фильмы снимать.

- Чтобы фильмы смотреть – это надо участвовать. По-другому я не смогу.

- Ну, вот… А я и так уже в ста событиях участвую одновременно в «прусском проекте». Голова кругом от «разстоения» личности. По мере моего участия информация поступает в голову от всех событий. Можно как-то убавить нагрузку на мозг? Пусть знания незаметно в голову ложатся.

- Сделаю. В восьмидесяти четырёх уже, - сказал Флибер. – События потихоньку «отщёлкиваются».

- По поводу «исторических съёмок». Надо заслать кого-нибудь вместо меня и смотреть потом кино. Я вот про Борджио все сериалы пересмотрел. Та ещё семейка была… Хотелось бы познакомиться.

- Врут про них. Наговоры.

- Всё врут?

- Не всё, конечно, но правды на двадцать процентов.

- Вот видишь! Как туда проникнуть? Появлюсь я там и что? «Здрасте», скажут мне, и на костёр.

- Легендироваться надо. Подходы искать.

- Открытие Америки, тоже интересно.

- Тоже навыдумывали, - сказал Флибер. – История – вообще штука прикольная. Кто-то книжку написал, придумал, или письмо лживое нашли, и пошло-поехало. Историки прочитали, додумали, раскрутили. Макиавелли, например: и с тем он говорил, и тому советовал… А Марко Поло? Ха-ха!

- Вот, - снова повторил Иван. – Переделывать, лично, как-то уже не хочется. С Русью и Прусами, вроде разобрался пока. «Начитерил» с три короба. Пусть дальше сами рулят.

- Можно бизнес организовать. Желающих окунуться в реальное прошлое будет много. В тело рыцарей или политических деятелей. Назад откатить историю, если они чего напортачат, - не проблема… Да и создать параллельные реальности – легко. Этот мир в наших руках, Вано! Да и других миров во вселенной… Не счесть.

- Это – мысль. Фирма – «Вперёд в прошлое». Я своим корешам «реставраторам» предложу, может кто захочет в реальное прошлое сходить? В крестовый поход, например.

- А можно… Кстати - хорошая мысль… Умирающего: по болезни, или от несчастного случая, за мгновение до смерти, перемещать в прошлое.

- Слушай, а если в чужое тело… это же мы… Что перемещать будем? Душу?

- Я хрен знает, как это называется… Сущность. Энергетическую субстанцию. Я не смогу тебе объяснить.

- У каждого в голове своё. Совмещать придётся.

- Не забивай свою голову. Говорю, возможно, значит верь. Но лучше вместе с телом.

- Интересно, - протяжно проговорил Иван. – И будем снимать кино?

- Легко!

- А без засланцев кина не будет?

- Только аудиокнига на ночь. Но скучная. Жизненная, тягомотная. Со множеством повторов и косноязычием автора. Жизнь - автор скучный. Ты же любил слушать аудиокниги?

- Любил и люблю. Сюжеты, правда, повторяются.

- Ну, вот… А у теперь у тебя будет кино.

- Потом смонтируем… Смонтируешь, - поправился Иван.

- Легко, - в который уже раз сказал Флибер. – Можно гибнущих закидывать в реальные иные миры и давать им ещё один шанс. Но там я слабо буду контролировать.

- Ещё один шанс?! В тушку зверюги какой-нибудь? Это на издевательство похоже. Выживет, не выживет? Миры то другие совсем?! Не очень-то человеческие, небось?!

- Разные миры есть. Даже магические. Но если в свой перекидывать, это так в прошлом одни пришельцы окажутся… Все начнут историю переделывать. Может им память стирать?

- Тогда какой смысл их спасать? Надо подумать. Да и не всех оживлять-то хочется, если честно. Думать будем. А ты всех людей контролируешь?

- Да, Босс. С чего начнём?

- Не знаю пока, – сказал Иван.

- Тут сюжетец может интересный образоваться, - загадочно проговорил с улыбкой Флибер. – Сам по себе. Нужно только помочь кое-кому…

- Ну-ка, ну-ка… Рассказывай.