Край Забытых МП1

Глава 1: Я Попаданец!

Этот день для меня начинался как обычно. Ничего не предвещало беды в общем то. Я проснулся, поел, собрался. Пошел в школу. Привычно пешком – через лес. Увы но фонарик был разряжен. «Впрочем ничего страшного. Эту дорогу я знаю как пять пальцев» – ошибочно думал я тогда. Нет, вы не подумайте – дорогу я знал отлично. И дошел тоже спокойно. К тому же было такое время, когда по утрам уже темно, но на улице все еще достаточно тепло даже ночью.

В общем дошел я спокойно. Но вот дверь в школу меня подвела. Во всех школах двери как двери, а у нас стальная, массивная, даже без глазка. И как насмешка над нею ряд прозрачного и хрупкого стекла на большую часть стены. Этот ряд даже окном называть смешно. Да, и сея дверь меня подвела. В чем же причина? Вывела не туда. Как поворот не туда, но тут выход не туда.

В общем открываю я эту дверь, уже привычно здороваюсь с пожилым охранником и делаю уверенный шаг вперед. Не глядя. И тут меня как кипятком ошпарило. Я не в школе. Передо мной темная, серая пустошь.

– Эээ, – тупо протянул я.

Обернулся, а двери то нет. Я протер глаза. Ничего не изменилось. Я как был неизвестно где, так там и остался. Накатило еще большее недоумение. Я осмотрелся. Везде, куда бы не посмотрел, до самого горизонта – ничего. Серая, потрескавшаяся земля. И все. Ни травы, ни деревьев, ни строений, ничего. Только земля. Взгляд на небо. Но и там отличий нет. Как злое отражение земли. Небо заволокли тучи. Нет, даже не они, нечто более страшное и странное. Полностью серое и однотонное. Было даже не понять где солнце.

– Кажется дождик собирается! – я попытался пошутить, но неудачно, ибо даже не улыбнулся.

– Да что за херня!? – воскликнул я и с размаха пнул землю.

Безрезультатно. Ничего не случилось. Лишь с ноги сорвался комочек грязи. И тут я понял. Меня проняло.

– Я, мать вашу, первый попаданец! – вскричал я.

По пустоши прокатился мой хохот. Оборвался он столь же быстро, как и начался. Я осел на землю, действительно понимая ситуацию. Один, без еды. Полторашка воды в рюкзаке. Бесполезные тетради и пенал. Вместо кипы учебников планшет. Хотя как бесполезны? В огонь их! Только где бы его достать? Я осмотрел себя.

Удобные ботинки с короткими берцами и фиксацией на шнурках. В них не холодно и не жарко осенью или весной. Удобные черные штаны с кучей карманов, не разбирающийся человек обзовет «тактическими», хотя в целом «тактическая одежда» – это бред как словосочетание. Белая футболка – следствие школьной униформы. Черная куртка. Куртка легкая с несколькими удобными карманами, но имеет функцию ВВЗ (ветровлагозащитный костюм в военной терминологии, но здесь исключительно про защиту от погодных условий). Штаны, кстати, такие же. Черная кепка с местом под шеврон. Черный рюкзак небольших размеров, тоже с липучкой.

Шевронов всего два. Первый – на рюкзаке. Джон Уик и подпись «Баба Яга». Второй – на левом плече. Скелет с кувалдой в руках и круговая подпись «Бог простит наших врагов. Мы организуем эту встречу».

Так, ладно. Спасибо привычкам и мозгам – одет я нормально. Жить можно. Недолго, но можно. Что по вещам? Итак, телефон с почти вечной батарейкой в 33к мАч. Если не пользоваться, то проживет очень и очень долго. Ключи на цепочке и очень слабым фонариком на ней же. Мощный, но севший фонарик. Наручные часы. Псевдо умное кольцо – тупит как двоечник на егэ! Пачка влажных салфеток. Девять тетрадей. Два карандаша. Три ручки, одна из которых перьевая. Пять фломастеров. Транспортир, линейка, циркуль. Сменная форма на физкультуру и сменная же обувь. Планшет. Оба устройства полностью заряжены. Бутылка воды «Святой Сток» на полтора литра. Немного наличности и пластиковая карта. Выкидной нож небольшого размера. Полузаконный шокер на 200к вольт. Небольшой фонарик в шокере, но слишком слабый. Все.

Ну в целом нормально. Наверное. Случись что – к небольшому бою готов. Я и сам не промах. Первенство края по боксу было мое. Но все же объективно я слаб. Слабее многих и это плохо. Зато жир есть в умеренных количествах, а значит в ближайшее время не сдохну. Так, ладно, нужно выдвигаться.

– А куда идти то, собственно говоря? – задал я вопрос сам себе.

– Да плевать, ты, главное шагай! А куда – неважно, шагай! – ответил я себе же.

Да, бывает. Говорю с собой. А с кем не бывает? Лично я люблю так делать. Мотивирует, знаете ли.

Но несмотря на слова я думал над направлением. Внимательно вгляделся в каждом направлении. И мне улыбнулась удача, если это можно так назвать. Впереди я увидел нечто выдающееся из земли. С воодушевлением раненого сайгака я медленно, но уверенно пошел вперед.

Я знал, что на Земле до горизонта около 4-х километров. Где я было непонятно, но принял за данность, что четыре километра. Бегать я не люблю долго, а вот ходить да. В недавнее время так и особенно. Прохожу обычно по 15км в день последние два месяца без учета воскресенья. И иногда субботы. Но хожу я медленно, спокойно. Часто даю себе перерыв. Ноги болят при длительной ходьбе.

Вот так размышляя про то, какой я молодец, что люблю ходить я и дошел до объекта. Я стоял в метрах десяти от него и силился понять что это всеми своими крохотными извилинами. Обошел со всех сторон.

– Ба! Да ты же дерево! – я рассмеялся.

Передо мной во всей своей мертвой красе стояло высохшее дерево. Почему оно высохло было неизвестно с достоверной точностью. Оно выпирало во все стороны прямыми ветками. Я был слаб в биологии и не мог определить что это за дерево. Да и земное ли оно? Его ветки странно закручивались к концам. Листьев не было. А в центральной части ствола зияла дыра. Сквозная дыра размером как моя голова.

– Что же тебя пробило, братка? – задал я вопрос.

В голове заиграло привычное воображение, которое я успокоил столь же привычным мыслительным усилием. Не время паниковать.

– Уважаемое древо, можно я тебя расчленю? – задал я вопрос чисто для проформы, мало ли.

Не дождавшись ответа я, мандражируя, подошел. Длинная, толстая, ухватистая ветка с закруглением на конце. Мечта, а не ветка. Аккуратно коснулся заинтересовавшей ветви. «Сухая. Это может негативно сказаться на прочности» – отметил я.

Подошел еще ближе, уже спокойно. Подошел так, что бы суметь хорошо ухватиться. Взялся за эту ветку в самом удобном месте, и плавно, с раскачкой, начал опускать вниз. Через пару секунд планомерного нажатия, в процессе которого так и не было сопротивления, я услышал хруст. Потом еще. Рывок вниз и ветка сломана.

– Это было довольно легко, – произнес я.

Взял ветку в руки. Размером немногим меньше меня, но при этом примерно одинаковая по всей длине. Неровности имеются, но не сильные. Легкая по весу. И ведь подобным образом выглядят все ветки. Я изначально даже и не понял, что это дерево.

Вы представьте себе невысокий, старый, обгоревший, как от удара молнии, дуб с дырой в стволе. А теперь добавьте несуразные ветки с завихрениями на концах, которые были, казалось, хаотично утыканы тут и там. А теперь перекрасьте получившуюся картину в оранжевый с зелеными крапинками. Поняли почему я не понимал первое время перед чем оказался?

– Время тестов, – заключил я.

Я размахнулся и со всей силы двумя руками ударил веткой по стволу дерева. Хрусь! – Ветка обломилась на две неравные части.

Я вновь рассмеялся.

– Дерьмовое оружие. Хмм, как же тебя использовать? О, придумал! Идея плохая, но лучше уже не будет.

Произнеся эти слова я полез на дерево. Да, идея плохая, учитывая, что я не умею по ним лазать. Но осмотреть местность мне было интереснее, чем пройти мимо. И я начал взбираться. Подпрыгнул. Руками зацепился за одну ветку. Подтянулся и ногами уперся в другую. Это позволило взобраться, как по ступенькам, на еще две выше. Руками пытался удержаться за ствол дерева. Такими темпами: прыгая и тянясь я взобрался почти на вершину. Дальше лезть я не мог. Осмотрелся и приуныл.

– Долбаная пустошь! Везде только пустошь! Где я?! – прошептал я охрипшим голосом.

Кстати да, выпить воды надо при спуске – горло пересохло.

А вокруг, как я и озвучил, была только пустошь. Серая, невыразительная земля и такое же небо. И все. И больше ничего. Я терпеливо осмотрелся вновь, но ничего нового не обнаружил. Пришлось слезать. Спуск был труднее, дольше. Но я слез удачно.

– Ну что? Прощай, о древо, не оправдавшее надежд! – произнес я поэтично и рассмеялся. Стараюсь быть на позитиве даже в самой дерьмовой ситуации.

– Позже, быть может, сожгу тебя! – выпалил я и хлебнул воды.

Пил немного – пара небольших глотков и хватит. Надо экономить. Я, помня итоги осмотра, двинулся по прямой в дальнейшем направлении от дерева.

Вспомнилось несколько статей и видео в интернете, что я видел недавно. Если вкратце, то из-за неодинаковости шагов, человек без ориентира будет ходить кругами. Говорят, шаг левой ноги короче шага правой. Некоторое время следил за ногами, стараясь ходить равномерно. Но потом просто плюнул.

– Что-то скучно стало. А может музыки? – произнес я.

И ведь действительно, телефон. Я встал как вкопанный.

– Ема я дебил! – в сердцах воскликнул я.

В правом верхнем углу было два значка. Интернета нет. Две полоски связи.

– Две! – я чуть не кричал. – Две!

Я набрал первый попавшийся номер. Тишина. Мертвые пустоши огласил гудок. Потом второй. И еще гудок. Так продолжалось недолго – вызов сбросился. Кто это меня смеет игнорить? Поднял глаза на экран. «Сава Волна» – лучший друг. Этот всегда берет. Где бы ни был и как бы ни был. Настроение рухнуло, надежда пропала. Новый звонок. На сей раз маме. Гудки. Сброс. Ничего, не берут адресаты моих звонков.

Вспомнился видео мем: «– А вы платите за телефон? – Телефон? Жеванный крот! Я что, похож на абонента?», где брали интервью про оплату счетов за телефонную связь у различных людей. На лицо вернулась улыбка. Печаль в глазах и злая улыбка.

Я поспешно опомнился. И снизил все на минимум. Все, что бы телефон прожил как можно дольше. Убрал так любимые мною жидкие обои, снизил яркость, выключил большинство работающих в фоновом режиме функций. Включил режим экономии энергии. Сел на землю, экономя уже свои силы.

И продолжил звонки. Еще один звонок – папе. Тоже мимо. Бабушка, дедушка, те же люди с другой линии, друзья, товарищи со спорт клуба, тренера, учителя, одноклассники – все мимо. Никто не брал трубку. Я разочарованно вздохнул и лег на землю, глядя в бездушное небо.

– Не ждал я тебя, одиночество. Ну привет, будем знакомы. Я Вова, можно просто Вова. Тебя как? А, ну да, точно – никак иначе окромя одиночества! – протянул я очередную бредовую фразу.

И внезапно телефон издал звук падающей в воду капли. Уведомление. Я с недоумением и надеждой открыл телефон. И с разочарованием выключил обратно:

«DuraSpeed

Сведения об ограничениях DuraSpeed

DuraSpeed ограничивает работу некоторых приложений. Нажмите для…»

Объяснять что-либо сверх этого уведомления не вижу смысла. Я вновь лег на землю, подтянув под голову рюкзак. Захотелось так и остаться, сдавшись, опустить руки. Я даже поддался этому настрою на некоторое время.

– Ну нет! Встал, сволочь ленивая! – рыкнул я и дал себе легкий удар в челюсть.

Отрезвило. Я сел. Потом встал. Одел рюкзак. И двинулся в старом направлении. По пути я вспоминал все, что только мог из песен, книг и подобного.

– Без аудиокниги скучно! – изрек я. – Интересно, а чем там кончится «Возвышающийся Мир»? Автор, конечно, не самый лучший, но идея определенно креативная. Задвинуть персонажа, от чьего лица идет рассказ на задний план, сделав его верным псом истинного героя. Ранее такого не читал. Хотя если верить интерлюдиям там все не так просто. Автор показывает, что вовсе не Ид главный герой, а некто тайный бог. И дает ему неограниченную власть. Ну вот как пить дать будет массовая бойня восходящих против него в конце. И Ид в расход уйдет как ненужный там же. А рассказ продолжиться от лица бессмертного Арха. Зуб даю! – я продолжал размышления.

Так я шел долго. Очень долго. Часы пробили отметку в шесть часов безостановочной ходьбы. Сколько я прошел? Да до хрена! Я шел в быстром темпе. А это от 7 до 9 километров в час. Шесть на 7 и шесть на 9 соответственно равны 42 и 54 километрам. Среднее арифметическое между этими двумя (42+54):2=48 км. То есть я прошел около пятидесяти километров. Не хило, как по мне.

Так же решил и мой желудок, яростно атакуя мои внутренности последние несколько минут. В данный момент я лежал на земле и со счастливой улыбкой уставшего человека отдыхал.

Решил вновь всех обзвонить. Результат был ожидаемо нулевым. Ничего кроме гудков. От разочарования я включил музыку. Хотел недолго – пара песен пока отдыхаю. Я лежал и смотрел в небо, быть может это меня и спасло.

– Птичка летит, – заметил я, не придавая особого значения.

А потом сознание зацепилось за эти слова.

– Че? Птичка? Летит? Да это не птичка! Это клюв с крыльями и когтями! Матерь богов! Это что за мутант? – разразился я тирадой слов.

Тем временем «птичка» явно летела ко мне. Я вскочил. Подумал бежать, но передумал – потрачу много сил и калорий, но встречи не избегу. Я подготовился, достал шокер и нож. Включил шокер, его в левую руку. Выкинул лезвие ножа, его в правую руку. Ожидание долго не продлилось.

Буквально спустя еще секунд двадцать «птичка» оказалась достаточно близко для комфортного рассмотрения. Она была абсолютно не аэродинамична. Нет, не так. Аэродинамичность коровы была бы выше, чем у этой страхолюдины. Конечности торчали как и ветки у мертвого дерева – хаотично. Клюв был едва ли не больше, чем все тело. Лапы оканчивались длинными когтями. По одному когтю на каждую из семи конечностей. И в добавок крылья. Вот к ним нареканий не было. Красивые, широкие, размашистые, мощные. Их как будто оторвали от нормальной птицы и отдали этому существу.

– Недомут какой-то, – хохотнул я, скрывая страх.

Тем временем «птичка» прилетела. Она сходу атаковала. Спикировала вниз и дернула по направлению ко мне всеми своими ближайшими лапами. Я успел отшагнуть в сторону за пару секунд до атаки – спасибо, годы тренировок, теперь все на автоматизме! Но вот атаковать я даже и не подумал. А тварь и рада – упав на землю она попыталась вцепиться в мою обувь клювом. И это было ошибкой. Фатальной.

Действовать более страхолюдине я не дал. Опустился на правое колено (левый ботинок в захвате мощного клюва). И с размаха нанес удар ножом под крыло. Небольшой ножик с чавканьем погрузился в мясо. Я с усилием начал резать дальше. Ткнулся в кость и выдернул.

В это время «птичка» не проронила ни звука. Будто так и надо, однако отпустила ногу и сейчас активно пыталась сбежать.

– Э, куда!? – рыкнул я опуская под углом левую руку.

Контакта нигде, кроме как в непосредственно шокере с тварью не было и я уверенно нажал на кнопку. Эффект был. Но мал. Да, она остановилась, да на ее коже появился ожог. Но иных видимых результатов это не принесло. Я поднес нож к клюву. Поставил рядом на землю. Отпустил кнопку и тут же придавил рукой тело так, что бы лапы оказались плотно зафиксированы.

Шокер отложил. Взялся за клюв и начал открывать. Тварь активно сопротивлялась, даже поцарапала тыльную сторону ладони. После получения страшного увечья я забросил свою идею пройтись ей ножичком в пасти. Вместо этого я еще сильнее прижал летающую курицу к земле.

– Ты говорить умеешь? – спросил я наугад.

Выстрел в небо успехом не увенчался. Птица была глуха к моему вопросу. Я подобрал нож. Что остается делать? Добивать. Было мерзко и противно. Я не хочу рассказывать про это в подробностях. Маленьким ножичком со слабым лезвием ковырять прочную, но тупую и живучую тварь с когтями. То еще удовольствие.

Однако кончилось быстро. Относительно. Под веселую песенку тварь испустила дух. Я выключил шокер с режима быстрого включения. Отполз. Взглянул на дело рук своих. Меня замутило. Едва не вырвал остатками завтрака, который был неизвестно когда. Но я сдержался. «Еду надо беречь» – напомнил себе.

Я лег на землю. Опять. И выключил музыку относительно чистой левой рукой. Напомнила о себе царапина.

– Сволочь тупорылая! Че ты ко мне полезла? Летала бы себе в облаках. Зато покушаю, – произнес я. – Хотя хрен знает твое мясо. Учитывая твою внешность, то оно очень сомнительно для меня. Еще и царапина эта. Признавайся, чем болела? Столбняк? Бешенство? Туберкулез? Спид? Падла живучая.

Я повернулся посмотреть на добычу. И обомлел. Страхолюдина рассыпалась в песок. Я посмотрел на кровь на руке. Кстати эта была не кровь, а маслянисто черная субстанция. Холодная и неприятная на ощупь. Рука покрылась песком, который медленно с нее осыпался. Я стряхнул с руки. Ничего. С ножа – тоже. Только песочек.

– Даже пожрать не дашь. Одни потери от тебя, сволочь! – сказал я и продолжил наблюдение.

Тем временем «птичка» осыпалась. Начиная с клюва сыпучесть быстро распространилась и на все остальное тело. Столь же быстро ее обратив песком. Как не было добычи. Я пригляделся. Там, посреди песка что-то блестело.

Я поднялся и подошел ближе. Это оказался один из когтей твари. Я аккуратно завернул его в белую футболку, поменяв ее на спортивную, и положил в рюкзак. Белую не так жалко.

Я лег обратно. Нужно было восполнить силы и продолжить путешествие. Вспомнились все мои знакомые.

– Увижу ли я вас еще когда-нибудь? – спросил я у неба.

Мне никто не ответил.

***

Я шел уже на исходе сил. Солнце все так же было не видно, однако с каждым пройденным десятком шагов становилось все темнее. Видимость сокращалась и вскоре я перестал видеть хоть что-то. Это было очень неприятно.

– Идти в темноте и без сил? Нет уж, спасибо! – сказал я и сел на землю.

Хлебнул воды. Сегодня я старался экономить ее как только возможно. Но увы, жажда была сильнее. Идти нужно, а с ходьбой хочется пить. Итого осталось только половина бутылки.

– Знай, что так обернется взял бы запас еды и воды вместо этой бесполезной бумаги и карандашей, – сказал я. – Хотя не, лгу. Я бы не пошел в школу. От нее одни беды! А пользы кот наплакал. Эх.

Я лег. Что оставалось делать? Я смотрел на мрачное небо. Оно будто бы смотрело на меня.

– Наша родина – небо! – затянул я, но тут же заткнулся.

Нет желанья мне петь, да и смысла нет. Поберегу легкие. Поберегу воду и силы. Я лежал и смотрел в пустое небо. В который раз за день накатила тоска и меланхолия. Сил сопротивляться не было. Я повернулся на бок и свернулся калачиком, обняв ноги. Я хочу пить, я хочу есть. Мне жестко лежать на этой земле.

Раньше мне доводилось спать на земле, пусть даже и в лесу. Но тогда все было иначе. Тогда я знал где я что меня ждет хотя бы примерно. Тогда у меня под рукой были верные товарищи или родители. А сейчас? Я один и мне плохо.

На глаза накатила слеза. Захотелось пожалеть себя, заплакать. Один в незнакомом, мертвом, агрессивном мире. Без еды и воды, без сил и средств к существованию. Я обречен бесславно сдохнуть от обезвоживания – это я понял отчетливо только сейчас.

«Соберись, тряпка!» – рыкнул я на себя. И повторил удар в челюсть. Да, один, да в долбенях, да почти без ничего. Но я жив, и я могу действовать! У меня есть одежда и рюкзак, нож и фонари. Я не обречен! Я буду жить! Надо только очень постараться!

И все же было грустно. Несмотря на всю эту мотивационную тираду мне было плохо. А настроение как было ниже плинтуса, так там и осталось. Зато неэкономные слезы ушли. Захотелось включить музыку, но память, о том к чему это привело в прошлый раз, была еще крепка.

Незаметно для себя под размышления про музыку, дом и родных меня начало проваливать в сон. И я даже уснул. Но отдых длился не так долго как мне хотелось бы. Я проснулся от страшных звуков.

Кто-то в окружающей пустоши хрипел, шипел, рычал, пищал и даже плакал. Мне стало очень страшно. Колени задрожали. Я вытащил оба своих малоэффективных оружия – что-то лучше, чем ничего. Активировал для быстрого включения шокер. И вытащил лезвие ножа. Распределение привычное. Я лег, стараясь максимально вжаться в землю.

Где-то вдали начался бой. По звукам было не понять кто против кого. Оттуда максимально яростно и активно долетали крики, визги мутантов. Но было слишком темно, что разглядеть хоть что-то. Сердце колотилось как бешенное.

Я попытался успокоиться, вспомнить что-нибудь доброе, веселое. Самое доброе, что я вспомнил – это книгу «Низший» Дема Михайлова. Мне поплохело еще сильнее.

Разве могут тут быть люди? Разве сможет кто-то тут долго выживать? Среди этого безумия и хаоса. Среди толп страшных монстров, будто сошедших с артов по Стивену Кингу.

Однако неожиданно где-то слева от меня, вдалеке появился свет. Не слишком яркий, но я повернул голову. Все тело сковало от леденящего ужаса. Огромный исполин весь сиял. Не так, Исполин – вот правильно. Он был как пятиэтажка, не меньше. Исполин был достаточно правильных очертаний, но все равно выглядел страшно. Хищные, плавные очертания скрадывались в колоссальную фигуру. Множество лап. Как гигантская сороконожка. Ага, сороконожка с крыльями. Меня замутило. Крылья были настолько неподходящими, что их будто слепили из сотен других существ.

«Да у вас, ребята, фетиш на неподходящие крылья!» – подумал я.

Со всех сторон раздались рыки, визги, вопли и так далее вообще всех возможных звуков биологического организма. Оказалось они на секунды две затихли, когда появился Исполин. Однако они были не восхищенными, не торжественными, но злыми и голодными.

Меня вновь передернуло.

И тут казалось сама тьма колыхнулась по направлению к колосу. Со всех сторон к нему бежали десятки, нет сотни существ! Они пробегали рядом со мной, некоторые перепрыгивали, перешагивали, пролетали, переползали (фу, как это было мерзко, но я терпел). Казалось, они заключили между собой перемирие.

И все устремились к Исполину. А Исполин… молча принял на себя этот удар. Он отталкивал массу копошащихся и уродливых тел лапами, грыз их, давил крыльями. Но безрезультатно. Их было слишком много. Каждый грыз и грыз Исполина. А он был бессилен. Это тот случай, когда количество переходит в качество.

Это ужаснуло меня. И привлекло одновременно. Было в этом что-то философское, интригующее, завораживающее. И я смотрел на гибель Исполина.

Чье-то дыхание над ухом отвлекло меня от просмотра захватывающего зрелища. Буду честен. Я не испугался. Я обосрался от страха. Сердце екнуло в пятки, а дыхание сперло.

– Сука! – визгливо рявкнул я.

И одновременно с этим я нанес удар шокером в морду очередной твари. Это была собакообразная туша, размером с немецкую овчарку. Из бока твари торчало еще несколько лап, похожих на человеческие ноги. А из пасти выглядывало щупальце-язык-тентакля.

Я вжал кнопку. Щупальце-язык-тентаклю пронзило электричеством, как и всю тварь. Да, больно, но почти не эффективно против безумных тварей. Тварь отскочила, отдернула пасть.

БАМ! Нечто сотрясло землю, я выронил и шокер и нож. Тварь тоже отшатнулась, но видя мою беспомощность, рванула в атаку. Я попытался перекатиться. Ударился спиной о что-то твердое на земле.

Однако из-под атаки ушел. А дальше все как в тумане. Я помню только отдельные кадры. Я слишком устал за день и ночь, слишком много эмоционального напряжения, слишком сильно меня все тревожило. И слишком пугающими бы были воспоминания. Да, мозг не имеет функции забытья травмирующих воспоминаний в момент получения. Но тут было нечто иное.

Я бил и бил, пинал, колол, я рвал эту тварь зубами. И я убил ее. Уж не знаю как. Странный момент, как и все в этих мертвых пустошах.

Вот я стою над поверженным противником, сжимая в руке испачканный в черной маслянистой жидкости и крови камень. Я злобно озираюсь, походя своим поведением больше на неразумного монстра, чем человека. Но вот, не видя прямой угрозы, я разжимаю пальцы. И камень с сухим, глухим ударом падает на землю.

Кровавый раж отпускает, но адреналин еще в крови. Меня дико колотит, руки трясутся, коленки тоже. Мне больно – тварь покоцала мне левое плечо и задела обе ноги в разных местах. Боль накатывает с новой силой, я оседаю на землю в дух шагах от твари, начавшей осыпаться песком.

– Получен титул: Берсерк! Поздравляю! Продолжай в том же духе и возможно когда-нибудь выберешься из Края Забытых! – прошептал на ухо ветер.

Меня как ушатом холодной воды накрыло. «Кто здесь!?» – тревожно билась в голове мысль. Я за озирался, но никого. Еще одна странность в копилку.

Я обернулся в сторону Исполина. Это его падение в начале боя подвело меня. Он был мертв и самые удачливые охотники жрали его тушу, пока он не развеялся.

Я повернулся обратно к мертвой псине. Она уже начала рассыпаться, начав, как и птица, с головы. Я собрал свои вещи обратно по карманам. Медикаментов у меня нет – сдохну быстрее, чем ожидал. Собрал вещи в рюкзак. Лег и уставился на псину. Та продолжала рассыпаться. Песок дошел уже до конца ребер. Мерзкое зрелище, но делать больше нечего.

Наконец, туша рассыпалась. В песке отчетливо виднелось два трофея. Я едва не присвистнул – успел включить тупую голову. В песке лежал нож. Даже не нож, скорее тесак по размерам. Он был в ножнах. А так же рядом лежала бутылочка. Пластиковая, на где-то 100 миллилитров. Сначала жидкость!

Она была полностью прозрачной. И только по центру, наискосок, некто заботливо приклеил бумажку в клетку. На ней было написано: «Жизнь до капа». Все. Жидкость тоже была прозрачной. Я задумался. «Аналог хилок из игр? Сомнительно – мы не в игре. Хотя в определенно странном месте». Так и не придя к определённым выводам я положил емкость в рюкзак.

Нож-тесак. Он был как создан для моей руки. Полностью стальной, в ножнах непонятного, почти твердого, материала. А на ножнах, как и на клинке, была надпись «Берсерк». Но на ножнах в дополнение была кривовато и аляповато выгравирована сцена: темная фигура стоит, склонившись над тушей мертвого пса с мутациями, и злобно озирается, сжимая в руках камень. Я сквозь зубы рассмеялся. Мне было плохо до сих пор, но зато я мог понадеяться на хорошее оружие. Я закрепил ножны на поясе справа – так было создано.

Металл ножа, кстати, тоже был странный. Он был синевато–серый. Теплый на ощупь, и иногда как будто пульсировал. Но ведь нож не может пульсировать? Не может. Значит мне кажется.

Стараясь не обращать внимание на раны я осторожно оттащил рюкзак дальше от мертвого песочка из пса и сам лег рядом. Ночь была в самом разгаре. Главное – выжить!

Несмотря на все мои ожидания и готовность вести бой, ночью никто так и не пришел по мою душу. Утром я встал слабый, вялый и вообще никакой. Завел будильник и лег спать дальше, ибо для ходьбы нужны силы. Сон должен будет мне их дать. На сей раз меня никто не отвлекал и никто не мешал. Спал я спокойно.

Ежеглавная рубрика: факты.

Общество бывает трех типов: традиционное, индустриальное и постиндустриальное.

Глава 2: Сон, ходьба, голод, жажда, сон, ночные твари, боль – и так по кругу

Будильник был необычайно громок и силен. Я раздраженно выключил его. Спросонья я еще не понимал где я и по привычке начал искать привычные вещи. Увы, но я доселе был в Мертвой Пустоши. Увы.

Горло пересохло, живот урчал как проклятый. «Где мои пальмы? Где мои шорты? Я хочу в спальню! Я хочу в Сочи!» – прозвучало в голове. «Текст не тот» – подметил я. Да и кого это волнует?

Я потянулся к рюкзаку. Левую руку тут же прострелило дикой болью. Плечо, не успев зажить, вновь страдало от тупости его обладателя. Я выматерился сквозь зубы. В голове как вату набили. Я достал из рюкзака старую полторашку. Осталось совсем немного. Кое-как открыв одной рукой, я выпил. Старался экономить, но это очень проблематично в моем текущем состоянием. С подозрением посмотрел на вторую емкость.

– Нее, братуха. Из тебя я выпью в самую последнюю очередь. Ты слишком подозрителен! – произнес я. – И не смотри на меня так. Меня не разжалобить в таких делах!

Я со все тем же трудом закрутил бутыль. Положил в рюкзак. Попытался встать. С трудом понялся на корточки и все сознание едва не потухло. Боль. Одна нога в икроножной подбита. А во второй ноге пострадала ляжка. Больно, сволочь! Я аж осел обратно.

С жалостью и тоской оглядел себя. «Одной Пустоши мне мало. Придется теперь еще и с мутантами воевать! Сволочь» – подумал я. И меня накрыло легкой злостью. Злостью вперемешку с презрением к самому себе. Презрением к этой слабости, к этой жалости.

– Сука! – рыкнул я.

И попытался подняться. Зажмурил глаза от боли. Сжал руки в кулаки до побеления костяшек. И закусил губу. Боли стало немного меньше – психологический лайфхак, который я узнал пару лет назад. А может просто самовнушение. Я согнулся от боли.

Поднял рюкзак. Пошатываясь, нацепил на спину. И сделал шаг. Нога отозвалась острой болью. Я зашипел сквозь зубы. Еще шаг. Новая порция боли была мне приветом. Шаг! Боль! Шаг! Боль! Шаг! Боль!

Вскоре я начал увеличивать темп. Было больно, было плохо, но я держался. Я шел и материл все, на чем свет стоит. Но я шел. А звуковое сопровождение… кому есть до него дела в этих местах? Правильно, никому.

Еще через десяток минут ходьбы я упал. По собственной воле и аккуратно, медленно опустился. Но не важно. Суть – я лежу на земле, вместо ходьбы. Я полежал немного, отдыхая. Накопил сил, отвык от боли. И начал вновь.

– Шагать! Вперед! Действуй, падла! – засипел я.

Я начал подниматься. Завалился в бок, больно ударившись ногой при падении. Больно. Опять. Я вновь начал подниматься, словно игрушка неваляшка. Меня роняют – я встаю.

И я встал. И я зашагал вперед, в никуда. Так и шагал я, словно зомби, шатаясь и падая. А перерывы я делал часто. Я, конечно могу терпеть боль, но у всего есть свой предел. Особенно предел есть у сил несовершеннолетнего недоспортсмена, недотактика, еще и израненного, голодного, не пившего, ослабленного и злого.

Как долго я сегодня шагал? Не знаю. Но я шагал и шагал. После одного из падений я снял кольцо и часы – мешаются. Цепочку решил оставить. Ах, да! Цепь. Цепь серебряная, с жетоном. Толстая, крепкая. Снимаю крайне редко и уже привык к ней настолько, что не упомянул при инвентаризации имущества.

К середине дня я решил провести ревизию, но проверять то было нечего. Поэтому я продолжил прерванный, на очередной перерыв, путь. Вскоре начало вечереть и соответственно темнеть. Едва это случилось я лег и моментально отключился.

Не было ни ментальных терзаний, ни сожалений, ни переживаний за себя любимого. Не было ничего. Только усталость злого, раненого и голодного человека. Я хотел поспать перед ночным трешем – а вдруг новый бой.

Однако и во сне ничего не случилось важного. Хотя сон все-таки явился. В нем я веселый и мелкий бегал по лесу. Потом я пришел домой, где меня вкусно накормили и я пошел гулять с друзьями. На удивление адекватный сон. Особенно в сравнении с тем, что было вокруг.

Проснулся я как и вчера. От ужасающих звуков, от леденящих кровь движений окружающей тьмы. Я вытащил новый нож Берсерк, взял его в правую руку. Левой я едва ли многого добьюсь, а правая была здорова.

Мне оставалось только ждать и слушать. Придет ли новая тварь по мою душу? Или мне улыбнется Госпожа Удача и меня оставят в покое? А если и в покое, то главное, что не в вечном. Хочу жить.

Так же мне интересно появление Исполина. Будет ли шоу сегодня? Происходит ли оно часто? Что в целом происходит здесь по ночам и почему? Чего я хочу узнать больше? И почему же так сильно клонит в сон, несмотря на эти звуки?

Однако я старался держаться в сознании. Я раздумывал над множеством вопросов, часто меняя тему. Сжимал и разжимал кулак, дабы не уснуть. Я рассматривал лезвие Берсерка. Оно было жутким, отталкивающим. Я заметил, что оно слегка светится синим. И свечение усиливается в такт пульсации.

Вот так без событий, под размышления о вечном и прошла ночь. Не было массовых стычек как вчера, не напали и на меня. Однако я заметил, что все твари исчезают где-то за два часа до рассвета. Наверное и появляются так же – через два часа от заката. Пропадают они не одновременно. Постепенно. Сначала немного, а потом все больше.

Я лег спать, заведя будильник.

Проснулся от него же. Не было такого же как вчера легкого отупения. Была только решимость. Решимость сдохнуть или выйти уже хоть куда-нибудь. Я сидел и задумчиво смотрел на емкость в 100мл. Свои основные запасы воды я допил еще вчера вечером. И это было крайне грустно.

Отрицательно покачал головой. Говорить совсем не хотелось. Эта Пустошь убивает меня. Я пришел сюда бодрым и веселым. А сейчас ранен, Хочу пить и есть. Живот уже в прямом смысле прилип к спине. Сил нет вообще. Горло высохло полностью, слюней почти не выделяется.

Голова раскалывается от боли. Мне плохо, а раны уже подают нездоровые признаки. Вчера же вечером из плеча высыпалось немного песка. Это сопровождалось сильной болью и жжением.

Вспоминается начало моего пути, как я переживал из-за маленькой царапины от летающей твари. Что же сейчас со мной? Если из тела сыпется песок.

Я встал и пошел. Я шел и шел. Я не матерился, нет. Уже не было сил моральных. Вы когда-нибудь ходили хотя бы часов 7 без адекватного отдыха? Ну а делаю то же самое, только дольше и без провизии. Уже три дня я иду. Или четыре?

Я иногда сомневаюсь – а жив ли я вообще? Или, быть может, лежу сейчас в лесу с переломанной шеей, упав в канаву с высоты, не заметив из-за отсутствия света, скользкости камней?

Хотя с той же вероятностью я сейчас лежу на больничной койке в помещении с мягкими стенами. Ага, и добрые санитары с милыми улыбками пытаются меня вылечить. Да только успешно ли?

А Пустошь… была пуста. Пара-пара-па, дум на барабанах! Нет, а если серьезно, то да, не было ничего. Ничего, кроме опостылевшей серой земли и серого неба.

Серое, серое, серое – все серое! Раньше я любил этот цвет. Теперь же я тоскую по ярким краскам. По небу, по траве и снегу. Я тоскую по морю. Но больше всего я тоскую по дому. По родным, по друзьям, по товарищам в боксе. Даже по соревнованиям. Даже по раньше презираемым одноклассникам. Но я был один.

Один, болен, умирающий. Однако мне вновь встретилось дерево. Я не пожалел сил и обошел его. Отличий от прошлого не было, кроме отверстия. Теперь оно отсутствовало. Зато не было и веток. Только уродливый, кривой и широкий ствол.

На дереве же я и увидел яркие цвета. Не на долго – вскоре я ушел, не став задерживаться сверх меры.

Но вот было уже близко к вечеру, а меня окончательно доконало обезвоживание. В один из моих шагов нога просто перестала держать вес и я упал. Упал больно и обидно – лицом в землю. Я испытал унижение от ноги. Да, забавно! Но ничего не поделаешь.

Я повернулся на бок. Мне было плохо. Все тело била крупная дрожь. Руки тряслись, ноги тряслись. Мне очень холодно. Мне очень жарко. У меня болит голова. Зато отступил голод. Однако вновь вернулась жажда. Хотя она и не отступала – верной тенью шагая за плечом.

Сейчас эта сука склонилась над моим истерзанным телом, и жалобливо–насмешливым голосом говорила:

– Холодно ли тебе, девица? Плохо тебе, да? А вот выпил бы водички и все будет хорошо. Дай бог. Вода – двигатель твоей жизни. Так выпей же ее! У тебя есть, я знаю. Я вижу. Выпей, чего тебе стоит?

– Я атеист! – гордо, лежа на пыльной земле, не то просипел, не то прохрипел я.

– Ась? Не слышу тебя, внучка, подойди ближе, а то бабушка уже старая. А вот выпил бы водички, и вмиг полегчает! – жажда продолжала надсмехаться.

– Сука! – прошипел я, все так же лежа.

Почему же я противлюсь? Почему не хочу пить эту воду? Так я хочу, но мне слишком больно и плохо, что бы подняться. Мне слишком плохо для действий. А старая издевается. Тьфу, в общем.

Однако часы тикали, время шло, а силы копились. Все это время я лежал молча, игнорируя нападки жажды.

И вот, наконец, время пришло. Я начал подниматься. Сел. Скинул лямки злосчастного рюкзака. Правой рукой, бережа раненое левое плечо, перевернул и подтянул рюкзак вперед. Уже изнемогая от жажды и боли, открыл рюкзак. Вытащил заветную емкость. Еле как открутил проклятую крышку и припал к горлышку.

Об экономии не шло и речи – не было даже мысли. Мне было слишком плохо. А потом резко, как при нокауте в голову, пропала боль. Только тогда она возвращается, окрашивая все сознание яркой вспышкой боли через мгновения. А здесь нет. Сначала боль исчезла. А потом я начал засыпать.

– Пей! Пей! Пей еще! – шептала мне на ухо жажда, склонившись надо мной. Она стояла настолько близко, что могла коснуться своей костлявой челюстью моего лица.

Я отрицательно покачал головой – нечего больше пить. Старая любительница сказок отошла в сторону, нависая надо мной тенью, но уже подальше.

А я? А мне хорошо! Впервые с момента попадания сюда я чувствую прилив сил. Я ощущаю, как боль исчезла полностью. Я чувствую, как раны заживают на глазах. А остаток энергии распределяется по организму, питая и насыщая каждую клетку тела.

Насчет отсутствия боли. Помню, случай был. Я тогда еще мелкий был. Перед соревнованиями повредил ногу. И мне папа приготовил «волшебное снадобье». Смесь палпи, воды и лошадиной дозы пэйнкиллера. Ну я ехал в машине на бои и пил. Ехать было далеко и пара далеко не первая. Подействовало. Ногу я не чувствовал вообще. Только как верный инструмент. Ну и в добавок ударов противника не чувствовал, что позволило мне досрочно закончить бой. И именно подобное действие на меня оказывает обезболивание этого действительно чудесного напитка. Я вообще не чувствую поврежденных участков.

Когда я отдохнул достаточно в физическом и моральном планах, я открыл глаза. Взгляд на плечо – оно в идеальном состоянии. Только куртка оборвана с футболкой. Взгляд на ноги – тоже целы.

Я огляделся. Вокруг привычная Пустошь. Жажды нет. «Значит все же глюк» – заключил я.

– Ну теперь мы повоюем, Пустошь! Теперь то я похожу! – прошептал я.

Встал, все еще не веря в это чудесное исцеление. Правда были и минусы. Голод. Дикий голод зверя. Я не хотел есть. Но я хотел жрать.

– Кабана бы съел, – произнес я повеселевшим голосом.

И продолжил прерванный путь. До вечера еще долго – авось успею дойти куда-нибудь. Верю в чудо. Но исходил я из худшего и лег спать пораньше.

Проснулся я от ужасных звуков. Ничего в этой Пустоши не меняется. Ужасные твари ночью. Полное ничего днем.

Однако сегодня было нечто новое в звуковой какофонии. Я не сразу это понял, но как осознал, то моментально напрягся. В привычную идиллию рыков, визгов и остального вплелись два новых звука. Равномерный гул. И хлопки гигантских крыльев. Вторые, кстати, были все ближе. Ближе и ближе.

Я даже не знал как мне отреагировать. С одной стороны инновации – хорошо. Значит рядом что-то новое, что наверное позволит мне выжить. С другой стороны инновации – плохо. Значит рядом что-то новое, что наверное хочет и может меня убить.

В общем двоякая ситуация. К тому же ни укрытий, ничего вокруг не было. А сделать хоть что-нибудь хотелось уж очень сильно. Привычно подавил свою неумную активность. Нечего тут суету разводить. Нет в этом практического толка. Лучше уж лежать.

Неожиданно в небе как проектор зажегся. Он лихорадочно светил вниз, в гущу тварей. Они копошились, жрали друг друга. И в целом были довольны жизнью.

Не был доволен только один участник этой невольной вечеринки – я. Почему? А ведь свет медленно шел ко мне. И что мне с ним делать? Бежать – сдохну. Обязательно напорюсь на сильную хтонь. Оставаться на месте – сдохну. Луч идет прямо на меня, а значит и толпа тварей.

Неожиданно ситуацию спас рой, похожих на орлов, пчел. Да-да, именно так, вы не ослышались. Только они были гигантского размера, но это уже мелочи. Если быть более лаконичным, а не как я, то они внаглую напали на светящуюся хрень.

Делать было нечего – только наблюдать за новым шоу с новым Исполином. Кстати, это была огромная тварь, отдаленно напоминающая моль.

Так вот, и эту моль сейчас атаковала сотня, если не больше, полу пчел полу орлов. Как они появились на свет неизвестно, наверное, даже их родителям. Но факт есть факт и сейчас они активно жрали Исполина.

А Исполин, получив критические повреждения, начал падать. Свет его прожектеров начал раскручиваться, освещая то землю, то небо, то горизонт. В общем подбили Исполина. А недо пчелы продолжили преследование с целью убийства.

Я заметил, что преследование прекратилось, только когда Исполин упал на землю. Но и тут выжить у него не было шансов – земельные твари не дремали. Они только и ждали такое прекрасное лакомство на своем ночном пиру.

Совсем скоро время тварей закончилось и они начали сыто затихать, уходя в неизвестность. Вот забрезжил рассвет. Я уже привычно поставил будильник и лег спать.

Привычность. Мне уже не на столько печально и тошно, как в первые пару дней. Я уже не жалею себя. Я уже привык к этой Пустоши и ее законам. Человек ко всему привыкает. Даже к виселице. Подергается, подергается, и привыкнет. Вот и я привык. Но на долго ли? Долго ли я смогу дергаться?

Вот и сейчас – уже привычно выключил будильник, с неудовольствием отметив потерю уже восьми процентов от зарядки. «Херовый я экономист. И воду не сэкономил, и зарядка не экономится. Ну че уж тут поделать» – укорил себя я.

Я встал. Тело немного затекло за время сна. Однако жажда и голод снедали меня изнутри куда как сильнее. Мне объективно было не очень хорошо. Сильная слабость, вялость. Я хотел лечь и лежать дальше. Но я переборол себя и заставил действовать.

Одел рюкзак. И поплелся в старом направлении. А может и в совершенно новом? Кто бы мне ответил, кто бы осветил мне путь? Да никто. Тогда остается лишь шагать, чем я и был активно занят.

Перерывы были все чаще. Жажда, голод, слабость и боль в натруженных за эти дни ногах не позволяли идти долго. Даже если идти медленно. Поэтому перерывы были все чаще и шли все дольше.

В каждом из перерывов я лежал на земле. И глядел в небо. Что там? А там серая хмарь. Мне иногда кажется, что она вечна. Ее свойства поражали. Абсолютно однородная, бесслойная, не позволяла точно определить где солнце. А солнце быть было должно. Иначе откуда свет? Впрочем хмарь пропускала и его, равномерно распределяя по поверхности Пустоши.

Но вот очередной перерыв был закончен. И я с кряхтением поднялся. И вновь я шагал. Как описать бесконечный путь по нигде в никуда? Сказать, что там ничего не было? Так и тут то же самое.

Однако вскоре я увидел нечто странное. Дело шло к вечеру, а я с удивлением замер. На горизонте была… даже не знаю как описать. Яма, длинная и узкая. Я начал сближение. Через некоторое время я понял, что это русло высушенной реки. Земля здесь была такой же как и везде. Сухой и потрескавшейся. Я аккуратно спустился вниз. В самом глубоком месте оно достигало высоты немногим больше моего роста.

На дне было много непонятно мусора. Пластиковые осколки, деревянные ветки. Неожиданно стул. И много разных костей. Однако можно было вполне свободно идти по этому месиву – оно было редким. Стул, как и все остальное я оставил на месте. И пошел по этому руслу налево.

Шел я долго – уже начало темнеть, а я все шел. Потом стемнело, а я все шел. Шел и шел. Земля здесь была такой же, но слишком мне понравилось ощущение сокрытости со всех сторон.

А потом я услышал журчание. Сначала мне даже показалось, что это начали выходить из своих укрытий мутанты. Но нет, я прислушался и это было именно журчание.

Я прислушался еще больше, напрягая изо всех сил слух. Определил примерное направление. И пошел на него. Там был небольшой завал каких-то костей. Я начал его разбирать.

Однако тут же я услышал и сиплое рычание за спиной. Долго уговаривать меня нужды не было. Я отскочил в сторону, щедро тратя силы. Развернулся. В десяти метрах стояла тварь. Огромная, ростом как я. Отдаленно напоминает крысу. Из головы торчали рога. Лапы были покрыты чем-то липким и жидким. Было целых три длинных, цепких хвоста, каждый кончался острым шипом. Шерсть была серо-черная, сливаясь с землей и ночной тьмой. Однако мне будто подсвечивали контуры врага. Изо рта твари капала тонкая струйка слюны.

Меня передернуло, я достал Берсерка. Тварь отреагировала на лезвие незамедлительно, помчавшись ко мне. Я вновь отскочил в сторону, дополнительно выставляя лезвие ножа под углом на противника. Примерно похожим образом делается встречный удар в голову, если уклонится от удара противника.

А тварь лезвие миновала. На секунду показалось, что я почуял негодующие нотки в ноже. Тем временем тварь развернулась ко мне. Расстояние было не больше трех метров. Один легкий прыжок мутанта или несколько быстрых шагов от меня. Тварь отчего-то медлила.

И я решил действовать. Шаг, еще один. А потом скачок и удар в морду! Но тварь уклонилась, и атаковала лапой. Я не успевал отреагировать в достаточной мере и избежать травмы ноги. Поэтому я продолжил атаковать! Новый удар и новая боль. Однако что-то во мне ликовало. Я попал в глаз твари. Лезвие было слишком широким, что бы проникнуть в мозг. Зато я оставил широкую полосу срубленной кожи. И срезал глаз.

Но мне было тоже не хорошо – ногу едва ли не снесло от мощного удара лапы. Я чувствовал, как из меня течет кровь. Я как воочию узрел, что задета кость.

– Тварь! Сдохни! – рыкнул я ослабевшим голосом.

И вновь атаковал. Тварь, казалось, была ошеломлена напором бывшей жертвы и потерей глаза. Новая атака пришлась в шею. Я планировал перерубить толстую, но хлипкую часть тела. Но внезапно для себя напоролся на кости у поверхности.

Тварь тоже атаковала. Все ту же, правую ногу. И тут я упал, благо Берсерк был крепко зажат в моих цепких пальцах. И падая, я вытащил его из плена шеи мутанта. Я упал, мне было больно. Болела нога. Болела, ушибленная об какой-то мусор, спина. Напомнило о себе левое плечо.

А крыса склонилась надо мной, принюхалась к лицу. И укусила. Щеку разорвало от боли. «Да эта тварь меня сейчас сожрет!» – я понял это, как недавно понимал неизбежность смерти. «А ведь я был так близок к воде. Мог бы выжить. Тварь!» – последнее слово я выплюнул в морду крысы.

И одновременно с этим я атаковал. Один хлесткий, жесткий удар, в который я вложил все свои силы. И я попал! Подверглась нападкам область под подбородком. Берсерк как сквозь масло пронзил голову крысы, погрузившись на всю длину. Я даже удивится не успел. А тварь дернула головой, потянув нож за собой. И меня вместе с ним.

– Стой, сука! – произнес я, попытавшись прокрутить лезвие в ране. Неудачно. Не так-то просто это сделать, знаете ли.

А тварь рыкнула и поутихла. Левой рукой я что есть сил ударил ее по голове. Крыса отмахнулась лапой, клацнула зубами. Но силы ее покидали. Я повторил атаку. Тварь тоже, и я даже дернуться не успел, как в мое лицо прилетела оплеуха. Когтистая оплеуха. Там, где раньше была щека теперь красовался неровный след от когтей, идущий снизу вверх, к глазу. А перед самим органом резко сворачивая влево.

Я зашипел от боли. И еще удар, еще. Я попытался схватить и удержать морду твари. На удивление успешно. Я удерживал ее. Но в левую руку прилетела атака, распарывая ее со внутренней стороны. Я перехватил рукоять Берсерка покрепче. Резко выдернул нож. И долбанул по оставшемуся целым глазу. Тварь ослепла. Жизнь покидала и ее и меня.

Я нанес еще один удар под подбородок. И еще. И еще один. Потом переключился на шею, начав перерубать ее. Тварь успокоилась через еще несколько безжалостных атак. Мне было очень больно. Болело буквально все. Лицо, нога, рука.

– Как же мне дерьмово! – было последнее, что я прошептал, перед тем как отключиться.

Моим сознанием будто кто-то играл в рубильник. Раз, и оно потухло. Во сне не было ничего. Там я шел, как и везде в последние дни. Но шел я не один. Со мной были мои верные товарищи, они поддерживали и помогали мне. Мне становилось все хуже даже в мире грез.

Уже во сне я не мог ходить, меня несли. Я не мог говорить – все горло пересохло. А еще я видел еду. Я рвался к ней, жаждал. Я видел пикник на берегу озера. И я ел и ел, но лучше не становилось, наоборот – мне становилось все хуже и хуже. Но вот меня выкинуло из странного сна.

Я лежал в земле. Рядом была горка песка. В ней что-то лежало, но я не обратил внимание. Мое горло раздирала жажда. Казалось, я сейчас нанесу себе новую рану и буду пить собственную кровь, дабы хоть как-то сгладить это чувство.

Однако тут я неожиданно вспомнил про журчание. Сейчас его слышно не было – твари еще не ушли и какофония мерзких звуков стояла как всегда та еще. Я захрипел и перевернулся на живот. Подтянул себя руками по направлению к почти разобранной куче мусора.

И ведь я пополз! Не глядя на свои раны, зато прекрасно их чувствуя. Я полз. Мне было больно, хотелось разрыдаться. Но я полз. Минуты три я полз. Потом здоровой рукой я начал разбирать завал мусора. Аккуратно, что бы не потревожить раны еще сильнее. Хотя куда там сильнее?

Но вот я разобрал кучку мусора. И моему взгляду открылось прекрасное зрелище – прямо из земли, под небольшим углом, под напором, бил водяной фонтанчик. Он был прекрасен, я испытал чувство умиления.

Но практически тут же, не задумываясь о надежности такого источника я припал губами к земле. Вода щедрым потоком хлынула в организм. Я пил и пил, не замечая мерзкого привкуса серы. Будто тухлое яйцо ем, чесслово! Но я не замечал. Я пил, и пил я с удовольствием. Очень больно отзывалась только рваная рана, замещающая мне щеку.

По идее от полученных ран я должен был уже умереть. Но я жив. Почему? Да хрен его знает! У меня есть вода, чего еще желать? Я продолжал пить, насыщая тело живительной влагой.

Однако я резко остановился. Я вспомнил про водную интоксикацию. «Этого мне еще не хватало!» – подумал я. Однако пить перестал. Жажда была утолена. И тут мое сознание вновь погасло. Так же резко. Меня не напрягал творящийся вокруг кипиш тварей. Мне было плевать и я спал.

Я проснулся утром. Единственной моей мыслью была вода. Пить хотелось невероятно. И я не отказал себе в удовольствии насытить себя ею. А потом я вновь отключился. И вновь проснулся уже днем – глянул на часы в рюкзаке. И снова я хотел пить. Я пил и спал, пил и спал, пил и спал.

Ежеглавная рубрика: факты.

Традиционное общество – такое общество, которое регулируется традициями, обычаями и религией. Жесткая сословная система, социальная иерархия. Вертикальная мобильность ограничена. Аграрный уклад, натуральное хозяйство.

Глава 3: Мертвый город.

Я не знаю, сколько так продлилось. Может день, может два. Но когда я окончательно вышел из этого состояния было еще темно, а твари только-только ушли обратно в никуда.

Я сел. Все мои раны вновь напомнили о себе резкой, дикой болью. Я осмотрелся и ничего не увидел из-за кромешной тьмы. Подцепил поближе рюкзак. Там достал обе свои емкости и кое-как наполнил водой из местного источника.

Положил на место. Включил фонарик на шокере. Осмотрел местность. Тут была горка песка и засохшая кровь. Много засохшей крови. Я через боль поднялся. Подошел ближе к песочку, с удовольствием рухнув на него.

Песок попал мне в рот через щеку, намертво въелся в короткие волосы, проник в каждую складку одежды. Это было странно, но мне было плевать – песок был такой мягкий, что не хотелось уходить. Я не отказал себе в коротком перерыве на песке.

Однако пришлось вставать. Я запустил руку в песок, силясь нащупать хоть что-то. И нащупал. Тонкий шип уколол мне палец. Я уцепился за него и вытащил. В процессе дальнейших раскопок я полностью сравнял кучку с землей. Зато нашел ровно три таких шипа. «Наверное с хвоста крысы» – рассудил я.

Так же мною была найдена пустая емкость из-под зелья. Они были идентичны, но в этой не было надписей. Ее я тоже наполнил водой и закинул в рюкзак. На этом с обыском было покончено.

– А я на жизнь надеялся, – разочарованно вздохнул я.

Уже рассвело. Я поднял свою ленивую, израненную тушку с земли. Одел рюкзак, лямки неприятно впились в плечи. Привычно впились. Несмотря на то, что они были широкие и с мягкой подложкой, они все равно отдавливали плечи.

Я двинулся из высушенного канала. Да, я нашел воду. Но голод до сих пор висел над моими плечами, как и раны. Мне нужно было найти хоть что-то съестное.

Я встал как вкопанный. Едва я поднял взгляд на Пустошь, как увидел разительные изменения. Нет, в ней не выпал снег и не выглянуло солнце. Зато появился город. Мертвый город.

Десятки и сотни зданий в среднем 4-этажного размера смотрели на меня оскалом выбитых окон. Почему выбитых? Их просто не было.

Архитектура была для меня непривычной, но мне было плевать на это. Я не мог остановить свои ноги, которые несмотря на боль, несли меня к городу. Кстати пересохшее устье реки проходило там. Однако я сомневался, что смогу выбраться из него в городе – уж слишком высоки стены.

Я шел, ковылял, периодически шипя от боли. Путь не был длинным или коротким. В сравнении с последними днями это раз плюнуть. А вот в сравнении с горящим нетерпением – путь был очень долог.

Рот высушивал местный воздух. Из-за отсутствия щеки. Я посмотрелся в камеру телефона. Зрелище отвратное. Грязный, в лохмотьях, без минимального познания о гигиене (кроме почти закончившейся пачки влажных салфеток, которые я берег как зеницу ока). Без щеки и целей к существованию я выглядел жалко и мерзко. Меня замутило, когда я увидел свои зубы через дыру в отражении телефона. Очень противная хрень эти ваши раны. А шрамы не украшают мужчин. «Либо же я не мужчина» – рассмеялся я.

Но как и любой путь, как и все в этом мире, мой тоже подходил к концу. Высокие здания смотрели на меня провалами в темные помещения. Я остановился передохнуть. Стиснул крепче рукоятку Берсерка.

Вскоре я уже вошел в черту города. Там были улицы, мощеные каменной кладкой. А на улицах лежали груды мусора. Различные щепки, бумажки, песок. И кости. Очень много костей. Костей было так много, что казалось, будто я на кладбище. Кости лежали везде. На улице, на углу дома, на крышах домов, на земле, были вбиты в стены, погрызенные валялись тут и там, в домах, на лежанках. Кости были везде!

Я вошел в первый дом. Это было что-то типо наших многоэтажек. Один общий коридор и по три комнаты на этаж. Только вот еще в дополнение были переходы между комнатами вверх-вниз по лестнице. То есть было четыре этажа. В каждом по три одинаковые секции. И каждая из секций имела выход на такую же, но этажом выше.

Я обыскал весь дом, но ничего полезного не нашел. Была странная мебель. Были странные, не рабочие устройства. Были и столовые приборы. Например ножи, только они все имели излишне тупое лезвие. И редко лезвие было одно. Однако один ножик я все же взял. Обточил кое-как об каменную брусчатку. Он был тонкий и длинный. Без гарды, со скользкой рукояткой. Но это был лучший вариант. Кстати ни один из местных ножей или иных приборов не имел ржавчину.

Так же я обыскал второй дом. Потом третий. Не заметив ничего нового или полезного я пошел к центру города, попутно обыскивая любое мало-мальски отличное от других строение. Лучшей находкой стал прочный, металлический шест. Его я использовал как опору при ходьбе. Он был найден в одноэтажном здании. Просто металлическая балка, ровная, легкая и удобная. Больше и описывать нечего.

И вот я шел по городу, часто оглядываясь и пытаясь представить как тут было раньше. А раньше по любому было, ибо кости говорят за себя. И никак у меня это не получалось – все слишком причудливых форм, размеров. Было совершенно непонятно для чего могут служить здания с такими секциями, тот же шест и все остальное. Все слишком иное, не поддающееся логике.

Пытаться понять сложно. Это все равно как если бы в современный город засунуть крестьянина из раннего средневековья. Он, конечно, удивится и ничего не поймет. Так и я так же. Только тут дело было не в шагнувших вперед технологиях. Отнюдь. Дело было во внеземной культуре, в иной анатомии местных скелетов, в странности происходящего. Вот я и не понимал происходящего. Но я шел.

И вечер начал клониться к своему завершению тьмой. Пытаться покинуть город было бы глупо и я спрятался на верхнем этаже, в угловой комнате одного из зданий. Эта комната имела хороший обзор на окружающее дом пространство.

Я залег рядом с лежанкой, притаившись в самом углу комнаты. И, затаив дыхание, ждал развития событий. Они не заставили себя долго ждать.

Сначала я услышал сильный, все нарастающий гул. До отупения захотелось вжаться в пол, и столь же сильно хотелось выглянуть в окно. А еще хотелось кушать, но это у меня постоянное.

После я услышал топот множества ног. Вот здесь уже я не сдержался – выглянул в окно. А там… Десятки сороконожек, размерами уступающие Исполину. Они были как половина местных строений, сметая с улиц все. Их было очень много. Ими буквально кишела улица. Я отбежал от окна.

И услышал шорох в дальнем от меня конце помещения. Я резко обернулся. На лестнице стояла тварь. Нет, не сороконожка. Вы когда-нибудь видели летающих тараканов? Добавьте крутящиеся, словно пилы, диски из костей по большей площади тела. Добавили? Молодцы, а теперь добавьте три длинные тентакли с мерзким крюком на конце. И увеличьте это до размеров ходящего сундука. Садового сундука.

Я взвизгнул от неожиданности. Подхватил шест со стены. Вытянул вперед, ожидая атаки. Таракан медлил. Я тоже терпеливо ждал. Таракан развел тентакли в стороны. Я остался неподвижен, но внутренне напрягся.

Неожиданно целый сегмент его брони отошел и из него вылезли крылья. Таракан полетел прямо на меня. Я швырнул в него шест. Таракан ловко уклонился. Но это позволило вытащить мне два ножа. Берсерк в правой, тонкий в левой. А выкидной в кармане.

Тварь приближалась. Я сделал скачок вперед, отвел одну из тентаклей левой рукой и рубанул по морде таракана. Но тварь не дремала и успела контратаковать одной из тентаклей. Удар пришелся в правую руку, крюк засел между локтевой и лучевой костями. Я, мыча, стиснул зубы.

Новый удар! Я попытался отрубить мерзкую тентаклю, но не вышло – я только срезал кусок мяса. И тут закрутились пилы. Одна была в опасной близости от моего живота, а тварь, словно видя это, начала двигаться на сближение.

– Тварь! – зарычал я, срываясь на визг и резко дернул руку с крюком.

Крюк был вырван из руки с солидным куском мяса. Мой крик с эхом пронесся над городом, отразился от сухих стен и вернулся обратно. Хотя мне, верно, плевать.

– Я! Хочу! Жить! – едва не плача прокричал я в морду тупой твари, сопровождая каждый крик ударом левой руки.

Бицепс зажил не до конца, но это все же было лучше, чем правая рука, повисшая безвольной плетью. Берсерк выпал на землю еще во время рывка, который позволил избежать распиливания костяной пилой.

Я выжимал из организма все силы, все доступные возможности, которые только были возможны. Адреналин хлестал в крови. Мой взгляд помутился. Но человек не может так много драться, человек не может жить с такими ранениями. Человек не может выживать столько дней на грани жизни и смерти без еды и каплями воды. Я слишком устал. У меня не было сил. Им было не откуда взяться. Поэтому удары получались медленные и слабые.

По итогу этих ударов результат был никаким. Я только поцарапал прочный хитин. И погнул хрупкое лезвие тонкого ножа. И тут я осознал всю тщетность попыток избежать смерти. Я уже ходячий труп. Все, что я прошел – зря. Я сдохну от гребаного таракана.

– Тапка на тебя нет, – прошептал я и сделал два неверных шага назад.

Таракан будто услышал меня, навострив свои тентакли. Я не хотел шутить про странные усики. Я испытывал обречение и бесконечную тоску. И я осел на землю. Подтянул поближе Берсерк. Открыл лежащий рядом рюкзак. Я все ждал, когда же тварь нападет. Но таракан только смотрел на меня. Я достал из рюкзака бутылку воды.

– Перед смертью не напьешься, да? – с унынием спросил я у таракана.

Таракан проигнорировал меня.

Я открыл бутыль и начал пить. Я не жалел воды – это маленькая емкость, из-под зелья. Да и какой смысл в экономии, если все равно сдохну? Напившись, я отложил вещи. Я сидел на полу, таракан был напротив.

– Ну что? Ты бить меня сегодня будешь или как? – спросил я.

И будто только этого ждал таракан. Он ринулся на меня, широко расставив тентакли. Изначально я думал, что приму смерть с гордостью, не буду сопротивляться.

Но не тут-то было. Я вновь впал в тот режим, как при встрече с псом. Покадровое восприятие и неосознанность действий. Я видел, как мое тело падает под летящую тушу таракана, отталкиваясь ногами от земли. Я проскальзываю под тараканом, выставляя Берсерк.

Обычно у земных тараканов там все так же экзоскелет. Но мы не на Земле. А у тех тараканов нет пил.

Так вот. Я разрезал все брюшко таракана, на меня начала вытекать непонятная субстанция вперемешку с органами. Однако меня понесло дальше, за таракана.

А там была пила. Ладно, я не буду долго вас мучать описаниями как это случилось. Просто скажу факт: я хотел прикрыться, мне отрезало два пальца на левой руке.

Я заорал от боли, благо таракан уже, очевидно, подох. А я был жив. Но на долго ли? На мой крик сейчас сбежится вообще все из округи. Даже сороконожки. А еще кровь. Она хлестала как проклятая. Я снял полностью ободранную ветровку. Ножом, кое-как, разрезал на лоскуты футболку из приятной, тягучей ткани. И морщась от боли замотал поочередно пальцы и предплечье.

Было очень больно. По итогу, глядя на оторванные пальцы меня едва не стошнило. Остановил только один фактор – нечем. Желудок уже который день был абсолютно пуст от еды.

Мне очень плохо. В ушах звенит, в глазах темнеет.

На последней мысли я вырубился. Не снилось мне ничего. Только вечная, зовущая тьма. И мой четкий ответ: «Нет!». Ладно, может что-то и приснилось, но определенно странное.

Однако я проснулся. Я оглядел себя и захотелось плакать. Я мертв. Еще не полностью, но уже без шансов. Руки полностью перебиты. Единственная целая конечность – левая нога. Да и то ее придавило тушей.

Туша, кстати, почему-то не рассыпалась. «Мне же хуже, ибо нет добычи» – подумал я. И вновь поскучнел. Я не выйду из этого дома. Кушать мне нечего, если не считать таракана. Но он сырой и от мяса ощутимо несет плесенью и я лучше уж сдохну так, ежели скушаю скорее всего ядовитое мясо. Да и смысл от еды на пару раз? Все равно раны не заживут, а сам я сдохну от голода.

Я приподнялся. Едва ли не крича от сильнейшей боли. Уже крича от боли нестерпимой, я смог встать. Попрыгал на левой ноге, обтираясь об стену правым плечом, до рюкзака. Лег там же, на пол.

Открыл воду и лежа же выпил. Подавлюсь – плевать, меньше мучений. Но нет, не подавился. Я продолжил лежать, мое сознание угасло.

Позже я проснулся. Когда не тревожил раны, то они почти не болели. В противовес этому зверский голод был постоянный и непрерывный. Я захлебывался от собственных мыслей. Желание жрать было сильнее всего. А туша таракана так близка…

Но меня вырубило раньше, чем я смог додумать эту мысль. И вновь не было сна. Было только вялое отупение. Я проснулся и как будто не засыпал: убийственный голод, слабость, вялость, отупение. Я потрогал свой лоб – горячий. Позже пришли и симптомы болезни. Меня бил озноб.

Представили себе такую ситуацию? Я, лежащий на полу комнаты. А рядом гигантский, мертвый таракан. Я больной, голодный, раненый везде. Даже щеки нет.

Я пропитался чувствами беспомощности, бесполезности, усталости и голода, а главное – боли. Я лежал и я умирал. В который раз. Хотя нет, не в который. Это идет с моего попадания сюда. Беспомощность и медленное угасание жизни. И вот он финал!

– Прощай, жестокий мир, – едва слышно прошептал я.

Мое сознание погасло. Опять. Я просыпался еще несколько раз, и в каждый из них мне было плохо. И вот я понял, что это одно из последних моих пробуждений. «Да к черту! Мне уже не о чем беспокоится!» – подумал я и включил музыку.

И я уснул.

Ежеглавная рубрика: факты.

Индустриальное общество – такой тип общества, где развита промышленность и массовое производство. Зачастую рыночная экономика. В производстве развита механизация. Постоянное внедрение технических инноваций. Вертикальная мобильность очень даже возможна. Урбанизация. Разделение труда. Развитие науки и образования.

Глава 4: Кирилл

В помещении раздался шорох. Я моментально очнулся. Сердце пропустило удар, а потом резко увеличило пульс, посылая адреналин пачками. Я схватил Берсерк. Открыл глаза и попытался резко вскочить. В помещении было очень темно.

И у меня даже почти получилось! Ага, я сел, начал вставать, а потом все мои раны напомнили о себе и я упал.

– Сука, – прохрипел я еле слышно.

Попытался перевернуться, отползти от пугающего нечто за моей спиной. Но кто-то крепко придавил меня к полу.

– Лежи, лежи молча. Понял, сука?! Лежи молча, не дергайся! Говори тогда, когда тебя спрашивают. Где телефон? – зашептали мне на ухо.

Я даже возмутиться не успел, как понял – люди! Это человек! И он умеет выживать, раз нашел меня! Я дернул головой и прохрипел:

– Рюкзак, первый… – а дальше раскашлялся.

Мою спину отпустили. Послышался звук открываемой молнии. Через пару секунд музыка стихла. Кто-то подошел и пнул меня в бок. Я вскрикнул.

– Я тебе что сказал? Молчать! Че ты кричишь? И вообще ты как удумался музыку включить? Ты что, дебил? – зашептали на ухо.

А потом меня резким движением перевернули на спину. Да в таком ракурсе, что я предстал во всей своей красе – и предплечье, и пальцы, и щека.

– Ох, мать твою! – отшатнулся темный силуэт.

Я промолчал, собрав ноги под себя. И попытался приподняться.

– Лежи, – зашипел силуэт, надавливая на правое плечо рукой.

Моих скудных сил не хватило к сопротивлению и я упал.

– Ты писец стремный, ты знаешь? – сказал силуэт.

– Я не стремный, – прохрипел я. – Воды!

Он кивнул. Открыл мой рюкзак и протянул мне одну за другой три пустые емкости. Поняв свою ошибку он убрал их обратно. Снял с себя рюкзак и достал от туда небольшую емкость. Протянул мне, откупорив крышку.

Я с удовольствием припал к горлышку, быстро осушив бутыль.

– Спасибо, – уже не так хрипло сказал я. – А покушать дашь, пожалуйста?

– Протеиновый батончик пойдет? – уточнил силуэт.

– Да, – ответил я.

Силуэт пошебуршал в рюкзаке, открыл и протянул мне батончик. Я взял и в два надкуса его полностью съел. Желудок благодарно забурчал. Я ощутил наслаждение, которое ни с чем не сравнимо.

– Спасибо, – сказал я.

– Рассказывай тогда. Кто ты и как докатился до жизни такой? – спросил силуэт.

– Я Владимир. Шел в школу – оказался в Пустоши. Первую ночь убил тварь, похожую на пса. Тогда же получил травмы. Почти умер от жажды и недомогания. Выпил ту бутыль, – сказал я, указывая на емкость с надписью «Жизнь до капа». – Потом шел. Дрался ночью. Шел днем. Вышел к руслу реки. Там нашел воду, но чуть не умер. Днем увидел город. Пришел сюда, ходил по нему. И вот забился на ночь сюда. Пришел таракан и я умирал от голода и обезвоживания, от ран.

– Любопытно. А там ты откуда? – спросил визави, указывая на потолок.

Я сразу понял о чем он. Он о прошлом мире.

– Никто. Школьник, спортсмен, – сказал я.

– Понятно. Ладно, отдыхай. Спи. Утром я ухожу, – произнес собеседник.

– Забери меня с собой! – слабым голосом я настоял на самом благоприятном исходе.

– Посмотрим, – произнес, качая головой, человек.

И силуэт отошел в другой конец помещения, к лестнице. Я заметил, что на улице ночь. После обильного питья и еды меня начало отключать. И я уснул.

Проснулся я от того, что меня трясли за плечо.

– Утро доброе, – тихо проговорил я.

– Доброе, Володя, – сказал собеседник. – Уже пора, если ты идешь со мной.

– Я понял, дай пару минут, – согласился я.

Я с трудом поднялся. Закрепил Берсерк. Сложил все вещи. С задумчивостью посмотрел на стальной шест. Все же поднял и оперся на него.

– Я готов, – прохрипел я.

Силуэт кивнул. Я осмотрел его. Довольно молодой, но старше меня на лет пять или десять. Светловолосый, высокий, худой. Через плечо перекинута лямка АКСУ-74. Заметив это, я сглотнул. На поясе ножны с катаной. Несколько ножей. Экипировка подстать окружению, сливается цветом. Есть металлические щитки.

– Прости, но воды и еды больше нет. Я вчера дал все что было, а что оставалось съел с утра. Я Кирилл, приятно познакомится. А теперь шагай за мной. Чем быстрее, тем лучше. Хотя в твоем текущем состоянии быстро нереально. Короче шагай и шагай молча. Любая моя команда обязательна к исполнению. Понял? – тихо произнес Кирилл.

– Да, Кирилл, – ответил я.

Получив ответ Кирилл развернулся, и бодро зашагал вперед. Я незамедлительно похромал за ним. Было больно не то что идти, а даже стоять. Но я шагал. Было больно и рукам и ногам.

Не знаю, что случилось с левой ногой, но от икроножной мышцы там шел отчетливо видный черный шлейф. Он медленно, но верно рос. Он рос как вглубь, так и по поверхности кожи. Я его чувствовал каждую секунду, и это было больно.

Но я шагал. Терпел и шагал. Спустя, быть может, часа два ходьбы по безликим улицам мертвого города, Кирилл остановился. С интересом посмотрел на меня. Махнул рукой и зашел в ближайший дом.

– Ты как? – спросил он.

– Дерьмово, – ответил я.

– Отдохни полчаса, а потом выходим, – сказал он и ушел из комнаты.

«Надеюсь не кинет» – подумал я.

Но скоро он вернулся. Молча посмотрел на меня, кивнул. Я поднялся и пошел за ним, превозмогая боль.

Подобным образом мы шли до позднего вечера. Когда стемнело мы прошли еще около получаса и свернули в один из домов. Засели на верхнем этаже.

Я лежал на полу в не самом лучшем своем состоянии. Батончика было мало для нормальной жизнедеятельности. И я лежал без сил, но с надеждой.

А Кирилл смотрел в окно. Ограничился только просмотром. Так и находились. Через некоторое время на улице начался топот.

– Лежи, отдыхай. Пойду покараулю у лестницы. Спи спокойно, – произнес Кирилл.

– Спасибо, – ответил я.

Едва он ушел, мое сознание потухло. Сил не было вообще.

И вновь меня трясли за плечо. Я открыл глаза. В них все плыло. Я не мог сфокусировать взгляд на чем-то конкретном, наблюдая лишь размытые очертания. Но мне было плевать – общее состояние много хуже.

В ушах звенело так, что я едва-едва мог различить собственные мысли. А чужие слова тонули как в бездне.

– Давай, Володя, вставай. Пора продолжить путь. Осталось немного, – сказал Кирилл.

Я бессвязно захрипел и раскашлялся, пытаясь донести связную мысль. Я хотел сказать, что не могу. Хотел просить быстрой милости – смерти. Но даже этого мой организм мне не дал.

Уже давно я приобрел некоторую отстраненность от своей жизни. Перестал чувствовать себя действующим лицом. Я возвращался к осознанному состоянию только в редкие моменты, а в остальное время как через вату наблюдал за своим телом. Сейчас же это ощущение только усилилось.

Но несмотря на отстраненность желудок требовал еды. Мое тело уже поглотило почти все запасы жира и принялось за активное поглощение мышц. Но мне было плевать. Я хотел жрать, я хотел пить. Я хотел избавиться от надоедливой и липкой боли. Мне было холодно и жарко одновременно. Я хотел или уже избавится от мучений и поесть, залечив свои раны. Или избавится от мучений и сдохнуть.

Я попытался подняться. И ведь поначалу даже что-то получалось. Я смог сначала сесть на корточки. Потом медленно, держась за стену, подняться. Я подхватил рюкзак, неловко, с трудом одел. Взял железку.

С усилием отыскал своим мутным взглядом Кирилла. Он стоял, привалившись к стене. Я, кстати, тоже. Хотя в моем состоянии нельзя быть уверенным в чем-либо на 100%. Я кивнул ему. Сделал несколько неуверенных шагов вперед, к Кириллу.

Кирилл отлип от стены и пошел в направлении к лестнице. Я пошел за ним. Но я не успел дойти до лестницы – мое сознание угасло.

Меня разом покинули остатки сил. Я сделал очередной шаг, мои ноги подогнулись, железка вырвалась из рук. Я не пытался смягчить падение. Я просто упал. И больно ударился головой об пол. Тут мое сознание и покинуло меня. Я не мог бы изменить это, даже зная что произойдет.

Я был в отключке. Я видел весь свой жизненный путь, как бы прощаясь со сделанным. Как бы принимая новые реалия игры. Вот я делаю первые успехи в логических цепочках. Вот я иду в спорт секцию. Вот я иду в школу. Начинаю достигать успехов в каждом из дел. Потом идет череда неудач. Даже родители ссорятся. После мирятся, но череда неудач в остальной жизни не кончается. Я начинаю тратить больше времени на требуемые мне навыки. И вот я вновь на вершине. А вот и тот злополучный день, когда я попал сюда.

Только вот на моменте с открытием двери сказка не кончается. Но и продолжается она не в пустыне. Там, во сне, я наблюдаю как я хожу в школу, учусь, тренируюсь, занимаюсь своими домашними делами. Я просмотрел где-то неделю или даже больше. Однако там я как безвольная кукла. Нет во мне осознанности действий. Все будто на автомате. Я не смеюсь, ничего. Безэмоциональная машина с энциклопедией вместо разума. А ведь никто и не замечает, кроме верных товарищей. И, возможно частично, родителей. Ведь раньше я был не слишком эмоционален, а скорее сдержан в обществе.

Но вот интересность – у меня раньше был друг. Он тоже был вполне себе неплохим человеком. И он ушел в себя в один момент. Неожиданно, но точно так же, как и я во сне. «Интересно, а связанно ли это?» – я задумался.

Но вот время перестало тикать в этом странном видении.

Я очнулся. Не было сил открыть глаз. Но я отчетливо ощутил, что меня куда-то волочат. По брусчатке. По ощущениям мне одели рюкзак на живот. Подстелили ткань, привязав к ней руки и ноги. И тянут за эту ткань.

Я продолжал лежать. Уж слишком слаб я был для действий. Но вот по прошествию времени я сумел открыть глаза. Утренняя мутность взгляда куда-то испарилась.

Я огляделся. Меня волок Кирилл на брезентовом тенте. Мы были все так же в городе, только в каком-то странном его квартале.

Я здесь раньше не был. Здесь было много больше зданий, стояли они так близко, что можно было перепрыгнуть с одного дома на другой без особых проблем. Ну в пределах одной линии, конечно же. Так же здания были выше на пару этажей. Плюс крыши немного выдавались за края здания, что еще сильнее сокращало дистанцию между домами.

Так меня волокли еще полчаса. После Кирилл остановился, вытер пот со лба. Затащил меня в один из домов, сел неподалеку. После он ушел, возможно на крышу. Одиночество было недолгим. Вскоре Кирилл вернулся.

– Давно очнулся? – спросил он.

– Незадолго до перерыва, – ответил я, вдумываясь в каждое слово.

– Как ты? Идти сможешь? – уточнил Кирилл.

– Я плохо. Честно, очень плохо. Но идти… не знаю. Давай проверим, – ответил я, и начал пытаться отвязаться.

Кирилл кивнул. Он помог мне освободиться из брезентового плена. Я испытывал сильное недомогание. Я начал идти, в глазах потемнело. Сразу и быстро тьма из уголков зрения распространилась на всю его площадь. Я сел на землю.

Подошел Кирилл, держа брезент в руках.

– Короче нормально ты идти не сможешь, – заключил он.

– Похоже нет, – я изобразил подобие улыбки.

– Не делай так, пожалуйста, – сказал он, намекая на мой оскал. Увидев непонимание, он добавил – Ты и так выглядишь стремно, а улыбка вкупе со щекой… мерзость в общем.

– Ладно, – сказал я.

Кирилл вновь закрепил меня на брезенте. Я лежал, а меня тянули. Мне было очень плохо, я был в полубреду. Но в то же время мне было стыдно. Стыдно за то, что я балласт. Стыдно за свою беспомощность и раненое состояние. Я был безмерно благодарен Кириллу. Он помог мне, поделился последними припасами. Он тащит меня сейчас без выгоды для себя. Из человечности и большой души.

Однако плохо мне было все же больше. Остаток пути я не запомнил. То просыпаясь, то вновь засыпая, я понимал, что с каждым пробуждением мне все хуже.

Ежеглавная рубрика: факты.

Постиндустриальное общество – такой тип общества, которому присуща информационная составляющая, огромная доля сферы услуг, развитая глобализация, наукоемкие технологии, более интеллектуальный труд, преобладание среднего класса, непрерывное образование и множество других факторов. Мы живем в постиндустриальном обществе. (Хотя относительно РФ почему-то ведутся споры, мол, это больше традиционное общество, но я с этим в корне не согласен, ибо даже само определение аграрного общества не соответствует текущей ситуации в РФ, а все аргументы, что я слышал, легко разбиваются парой фактов).

Глава 5: Мой новый дом.

Однако как и я ранее и говорил – все всегда заканчивается. Рано ли, поздно ли, но заканчивается. Закончилось и мое существование в форме овоща.

На меня попали брызги воды. Разум тот час взорвался сотнями быстрых мыслей о доступности ресурсов. Глаза моментально распахнулись. Но потом зажмурились от яркого света. Я не знал источника, но понимал, что я смотрю прямо на него.

– Жив! Он жив, Кирилл! – закричал некто неподалеку.

Сознание мое было все еще очень медленным, тягчим. Мысли снова стали неповоротливо ворочаться.

– Отлично! Только не ори так, и без тебя тошно. Позаботься о Володе, Игнат. Бурый, сменяешь его на посту. Все, пошли, Сергей! – раздался совсем рядом знакомый голос.

Я вновь попытался открыть глаза. На сей раз более удачно. Я был в помещении. Надо мной склонилось сразу два человека. А из окна мне в глаз светило солнце… Солнце?! Что? Как? Я не в пустоши?

– Дай, – еле слышно просипел я.

– Что? – громко гаркнул один из склонившихся. – Громче скажи.

– ДАЙ! – произнес я что есть сил, и закашлялся. Но даже так получилось тихо.

– Что тебе дать? – не понимал здоровяк.

– Игнат, ты тупой? – произнес стоящий рядом. – Жрать ему дай и пить. Тебе же русским языком сказали: несколько дней он был лишен всего.

– Да ладно тебе, что ты так сразу злишься? – стушевался Игнат. – Да и вообще, позову-ка я мирняк, пусть тоже делом займутся.

– Сначала дай бедняге что нить. А то сдохнет же прям здесь. А тебе оно надо? Кирилл будет рвать и метать, – произнес рациональный тип.

Я отдавал свои симпатии второму. Он был, вроде, умнее. Хотя у первого может просто плохой день. «Ха! Тогда у меня плохая полоса тупо по жизни в последнее время!» – подумалось мне.

И все же здоровяк протянул мне руку. Я сначала не понял. А потом протянул в ответ, намереваясь пожать. Ну а сразу после этот великовозрастный дурачок резко меня поднял. Я закричал от боли и рухнул на колени сразу после этого. Мои ноги и предплечье явно были не готовы к такой нагрузке.

– Нет, ну ты совсем дурной? – послышался звук подзатыльника.

– А че не так-то? – возмутился Игнат.

– Ты видел его? Он весь в ранах и даже больше. Ему просто быть плохо, а ты резко дергаешь на ноги, – пояснил второй. – Знаешь что? Давай уж лучше я сам. Стой тут один пока.

– Да я просто не рассчитал, – начал оправдываться Игнат.

– Не рассчитал он…

Все это было в то время, пока я лежа на полу, силился набраться сил и встать. С такими помощниками и врагов не надо. Вот подошел второй, который умный. Сел на корточки перед моим лицом.

– Давай сейчас осторожно, аккуратно поднимешься. И мы пройдем в жилые зоны. А я помогу, идет? – как очень маленькому и несмышлёному начал объяснять он. – Давай только осторожно, аккуратно. Вставай, обопрись об руку, – говорил он.

Через еще пару подобных реплик я все же поднялся. И упираясь в плечо этого мускулистого мужика похромал дальше.

– Вот, так, хорошо. Отлично, давай в том же духе. Раз – два, раз – два, аккуратно идем, – говорил он.

Однако тут силы меня подвели. Ноги подкосились и я начал заваливаться вперед. Руки тоже ослабли и я полетел. Однако бугай меня подхватил, встряхнул и поставил на землю.

– Соберись, тебе немного осталось! – сказал он.

И я собрался. Нет, действительно. Я собрал все мысли в кучу, сжег их, как из огнемета, и оставил только одну мысль. Одну цель – шагать.

Я уперся в плечо бугая и пошел вперед. Мой взгляд остекленел, а мысли исчезли. Я просто шел. Так мы дошли до лестницы. На ней пришлось хуже, но и она была преодолена.

Мы вышли в большое помещение, будто составленное из множества со сломанными стенами. Там стояло множество людей.

– У нас пополнение! – крикнул мой провожатый. – Кто-нибудь, принесите жратвы и питья!

Тут же от толпы отделилось несколько человек, убежавших куда-то. Я сел на пол. К нам начали стягиваться остальные люди. Они смотрели на меня, я смотрел на них. «Люди! Как же хорошо, что я вас встретил! Спасибо вам за то, что вы есть!» – думал я. Мне впервые стало спокойно за свою жизнь.

– Как ты? Кто же тебя так, а? – хлопотала какая-то дородная тетка. Она посмотрела на мою щеку и ахнула. Взгляд на руку и новый – Ах, как же так? – Взгляд на другую руку и снова – Арх, как же так? Что же это такое делается-то? Мальчик, тебе лет вообще сколько?

Я попытался ответить, но вырвался только хрип. Этот хрип мой новый спутник. Поэтому я только улыбнулся. Видя, как сочувствие и доброта сползает с лица женщины, сменяясь страхом, я поспешно захлопнул пасть и сомкнул губы. «Это все щека» – подумал я.

Но вот прибежала та самая четверка, ушедшая куда-то при моем появлении. Это было два маленьких ребенка лет 6–8, мальчик и девочка. Они были так похожи, что я решил – брат и сестра. Девушка, примерно моего возраста. И сухонький старик. Он был все еще крепок и полон сил, но долго выживать и быть в бою вряд ли сможет.

Эта четверка принесла бутыль с водой. Передали мне. Я начал пытаться открыть бутыль, уже привычно зубами. Но у меня ее отняли, и протянули уже открытой. Я благодарно кивнул. И начал пить. Живительная, приятная, слегка прохладная вода растеклась по организму, наполняя его силой и энергией.

– Спасибо! – искренне, посвежевшем голосом прошептал я.

– Не за что! – ответил мне кто-то из четверки. Я даже не понимал кто, так как мир закружился перед глазами. Мне становилось все хуже. – Пойдем, мы поможем тебе добраться до столовой. Спасибо, Бурый, мы уже дальше сами.

Я обернулся на бугая и произнес:

– Спасибо!

Он услышал меня и кивнул.

Я повернулся к толпе. «Наступает бытие в социуме. Я выжил в том аду!» – подумал я. Кто-то подхватил меня за руки. Я зашипел от боли. Она была уже привычной, но к ней невозможно привыкнуть в достаточной степени. Я одернул руки и еле-еле, об стенку, начал вставать. Я встал. Мутным взором оглядел сообщество.

Я понимал, что они все говорят что-то. Кто-то что-то спрашивает, кто-то утверждает, кто-то внушает. Но я не осознавал что и кто говорит. В ушах зазвучал звон.

– Веди, пожалуйста, – обратился я не то к сухому старику, не то к своей ровеснице.

Каждый из них кивнул. Оба (Обе? Вдвоем? Не знаю как написать) развернулись, и расталкивая толпу, указали мне путь. Дедок немного удалился, в то время как моя ровесница приблизилась, попытавшись помочь в ходьбе.

А помощь действительно была нужна – меня шатало из стороны в сторону, несмотря на все мои усилия. Я запинался и каждый мой новый шаг грозил стать последним. Но посмотрев на тщедушную фигурку провожатой я коротко мотнул головой в отрицательном жесте. Хотел ободряюще улыбнуться, но вспомнил свое лицо, и одернул себя, мысленно дав подзатыльник. Девушка же только пожала плечами, мол «воля твоя, мое дело предложить».

Однако идти было недолго и мы вошли в одну из дверей. Я увидел ряды столов и стульев. А так же порцию супа в фарфоровой посуде. Я видел подобную в одном из разрушенных домов. «А товарищи-то мародерят. И правильно» – рассудил я.

Я сразу же сел за стол, скинув опостылевший рюкзак рядом на пол. Потянулся к приборам и начал кушать. Хахахаха! Нет конечно! Я жрал как дикое животное! И руками, и едва ли не вылизал тарелку.

– Спасибо огромное! Вы спасли мне жизнь! – сказал я. – А есть еще порция этого чудеснейшего яства?

– Тебе нельзя, – отрезал старик.

– Почему? – стушевался я.

– А ты сколько голодал?

– Хмм, примерно неделю, – ответил я недоуменно.

– Хочешь проблем с желудком? Нет уж, сиди пока, – сказал старик.

– Ладно, – сказал я.

Но мысленно посмеялся. Проблемы с желудком? Серьезно? Да я, неровен час, от уже имеющихся травм загнусь. О, кстати!

– А врачи у вас есть? – спросил я.

– Есть, но пока заняты. Пошли за нами, покажем свободную спальню, – ответил старик, который, очевидно, был в этой группке командиром.

Я кивнул. Поднялся из-за стола и чуть не упал, но вовремя удержался. Живот свело сильной болью, которая затмила уже имеющиеся травмы на пару мгновений. Рассудок резко помутнел и я осел обратно.

– Вот видишь? А ты еще поесть хотел. Подождем пока, – укоризненно произнес старик.

Я кивнул, соглашаясь. Теперь я понял всю проблему. В это время энергия щедрым потоком разливалась по телу. Я никогда не чувствовал этого на Земле и никогда об этом не слышал. Хотя, быть может, дело кругозора.

– Расскажешь свою историю? – спросила девушка.

– Если разрешишь, то не сейчас. Я в шоке и растерянности, – ответил я.

– Ладно, – кивнула она.

Я облокотился на спинку стула. Я действительно был в шоке. Еще с час назад мою умирающую тушку тащил на тентованной ткани малознакомый товарищ по несчастью. Сейчас же меня накормили, напоили, окружили теплом и заботой. Я вновь был в социуме, пусть и на остатках выжженого мира. К тому же из окна ярко светило непривычное солнце.

Заметив мой интерес, старик начал рассказ:

– Ты знаешь, в этом мире все подчиняется двум стихиям. Порядку и хаосу. Ночь олицетворяет второе. Уродливые монстры, светляки. Здесь есть цикл. Первая ночь – появляется светляк. Вторая ночь нет. Третья вновь светляк. И таким образом шесть дней. А на седьмой вместо ночи выходит иссушающее солнце. Оно опустошает большинство емкостей, не прикрытых от солнца. Хотя редко, очень редко оно не появляется. Так было на прошлой неделе. На улице так ярко, что без защитных очков не выжить. Хотя с другой стороны особо сильного жара нет, человек даже не потеет. Хотя пот иссушается, не успев выйти из организма. В эту ночь большинство новичков и умирает. А на следующий день порядок отдает власть хаосу. Монстры заполняют всю округу, устраивая пир среди дня. На следующий день появляется новый попаданец. Днем эти земли во власти порядка. Ничего и никого. Только серый песок, и серое же небо. Все, пустоши.

Он замолчал. Я не спешил реагировать, сидя молча. Наконец я произнес, тяжело опуская слова:

– Это очень странное место, старик. И мне страшно. Скажи, есть ли от сюда выход?

– Нет, – ответ был лаконичен и не предполагал двойных толкований.

Я опустил голову к столу. Пару секунд молчал.

– Херня, прорвемся! А теперь, скажите, где же опочивальни? – ко мне вернулось хорошее настроение.

– Ну пошли, коли отдохнул, – ответил старик.

Девушка все это время стояла молча. Я взглянул в ее лицо. Ростом девушка была немногим ниже меня. Лицо не назвать уж что бы красивым, но оно однозначно было миловидным. Цепляло, в общем. Я взглянул в глаза. Печаль и беспросветная тоска – единственное, что они отражали. Так же, быть может, смотрел и я в комнате с тараканом, когда пил воду, а тварь стояла напротив меня. Я поежился.

Я встал, одел рюкзак и зашагал за стариком. На секунду остановился, осмотрел себя. «Вроде все на месте» – подумал я. И продолжил путь.

Раны напомнили о себе в троекратной силе. Я поморщился. Каждая часть тела была так или иначе повреждена. Все болело. Особенно сильно щека и предплечье. В обоих местах были дыры. Через щеку можно было видеть зубы. А через предплечье то, что происходит с другой стороны руки. Просто отверстие. И никак на это не повлиять, только терпеть.

Я с любопытством разглядывал окружение. Люди здесь все переделали под себя, но я не мог понять как именно. Некоторых стен не было, где-то стояли новые. А мебель была расставлена так, что бы везде нести функции.

Позже мы вышли к коридору. Я с удивлением опознал переход между секциями. Вошли в дальний сектор. Поднялись на этаж выше. Меня вывели в одно из помещений.

– Это твоя комната. Можешь пока посидеть, отдохнуть. Никуда не иди, если буду нужен, то жди. Я скоро приду и отведу к врачу, – сказал старик.

– Хорошо, – ответил я.

Двойка вышла, а я остался один. Я скинул рюкзак на пол и сел рядом же. Я осмотрел комнату. Она была небольшая, метров пять в квадрате. Был широкий шкаф, маленький столик, стул, большая кровать. Окно на улицу было зашторено. Кстати окно было, а не зияло пустым проемом, что удивительно.

Я скинул оборванную куртку. Тряпки, которыми я стягивал раны, где-то потерялись. Зато в рюкзаке лежал остаток от футболки. Я обтер ею тело и лег на кровать. От удовольствия я едва не застонал. Сытый! Без жажды! На кровати! Я! Абсурд! Я думал, что в лучшем случае сдохну.

Захотелось помыться, но мне было слишком хорошо лежать на мягкой кровати, на мягкой подушке, что бы заморачиваться по мелочам. А это именно, что мелочи. Поэтому я просто лежал. Ненадолго даже отступила боль раненных конечностей.

Я сел на кровати. Закатал рваную штанину. А тут все было плохо. Чернота распространилась на всю стопу, икроножную мышцу и медленно ползла по середине ляжки.

– Надеюсь, не отрежут, – проворчал я, и откинулся на кровать.

– И все же хорошо, – произнес я.

Медленно мня убаюкало окружающее спокойствие. Я уснул.

– Подъем! – рявкнул голос.

Я моментально распахнул глаза и сел на кровати. Потряс головой. Взглянул на вошедшего… вошедшую. Девушка, та, которая меня сопровождала. Я кивнул. Поднялся. Поднял с пола ветровку, нацепил ее. Девушка поморщилась.

– Что? – недоуменно спросил я.

– Ничего такого, собирайся, – ответила она.

Я пожал плечами. Точнее плечом – правым, берег левое. Подхватил рюкзак и накинул на плечи.

– Я готов. Веди, прошу, – сказал я.

– Рюкзак, может, тут оставишь? – спросила она.

– Можно, а зачем? – не понял я.

– К чему тяжести таскать? – сказала она.

– Резонно. Но уже привык как-то. Не то, что бы я вам не доверял, но все же привычка, – сказал я и сбросил рюкзак на пол. – Пойдем?

– Ну пойдем, – ответила девушка.

Мы покинули этот сектор, не спускаясь вниз, пошли по прямой в сектор, почти дальний от моего спального. По сути в предпоследний.

– А зовут тебя как? – спросил я по пути.

– Аня, а тебя? – сказала она.

– Вова, – ответил я. – Приятно познакомится.

– Приятно, – она протянула руку. Я пожал.

Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение будет, вы только ждите и делайте актив)

Вы ждали? И я пришел! Злоключения персонажей продолжаются и только набирают обороты!

Тем временем мы уже подошли к очередной плотно закрытой двери. Анна резко остановилась.

– Мы пришли. Заходи, я подожду тут. Потом провожу обратно. Ты новый тут и не ориентируешься в этих коридорах. Поэтому мне сказали помочь, – сказала проводница.

– Спасибо, – искренне, но устало произнес я.

Несмотря на отдых, еду и питье мне становилось хуже. Я уже не чувствовал левую ногу, подволакивая ее за собой. Вкупе с хромающей правой моя походка больше напоминала попытку удержатся в вертикальном положении, чем ходьбу.

Я постучал в дверь.

– Да? Входите! – донеслось с той стороны.

Я толкнул дверь. Внутри оказалось вполне просторное помещение. Оно было вытянутым, в нем был один стул. И четыре кровати, стройным рядом расположившиеся вдоль стены. Все три были пусты. В помещении было одно длинное, вытянутое окно почти под потолком. Из-за этого не было видно происходящего на улице, но зато свет равномерно распределялся по комнате. Перед стулом был угловатый стол.

За стулом сидел мужчина средних лет. Он был одет, казалось, как и все в этой общине. Однако лицо его было изуродовано одним длинным шрамом. Шрам пролегал через пустую глазницу правого глаза. Массивный, волевой подбородок. И удивительно яркий, выразительный глаз голубого цвета. У мужчины не было руки. Вот прям полностью. Плечо, не успев начаться, кончалось.

– Садись, – махнул рукой в сторону кровати колоритный мужчина.

Я сел на предложенное место.

– Что именно тебя беспокоит? Опиши все проблемы и то, как ты их получил, – командным тоном сказал собеседник.

У меня не возникло даже мысли противится. Да и зачем? Быть может, меня вылечат? А своим молчанием я лишь усугублю и без того тяжелую ситуацию. Рассказ занял не так много времени. От силы минуты три.

– Что же. Скажи, ты хочешь выжить? А в каком качестве ты видишь свою дальнейшую жизнь? – спросил мужчина.

Меня кольнуло раздражение и даже неприязнь. Вместо того, что бы оказать профессиональную мед помощь, он расспрашивает о какой-то филосовщине.

– Я хочу выжить. В качестве живого, здорового, дееспособного и здравомыслящего человека. Скажите, а вы врач? К чему эти вопросы? – произнес я.

– Если хочешь жить, то жди. С минуты на минуту должен подойти человек с зельем. Запас зелий в этом кабинете кончился, поэтому несут со склада. Долго это не продлится. Кстати о зельях. Я могу дать тебе зелье и долечить стандартными методами. А могу сразу без зелья. В первом случае тебе придется отрабатывать намного большую стоимость зелья. А во втором ты можешь и не дожить до момента, когда станешь дееспособен. Что тебя устраивает? – сказал врач, проигнорировав мои вопросы.

– Первый, – выдавил из себя я.

Несмотря на подпитку едой и водой мне становилось все хуже. Сознание поплыло, если это корректное выражение. Меня будто лопатой по голове ударили. В ушах начался звон. Сначала слабый, но с каждым мгновением усиливающийся.

Мой разум накрыла спасительная пелена. Раньше, до Пустоши, она появлялась только когда мне было очень скучно. А теперь она была моим верным спутником. И когда я ходил по бескрайней Пустоши, и когда я получал раны, и когда страдал от жажды и голода, когда мое сознание терзала боль. Во всех этих случаях приходила пелена. Она саваном прикрывала меня от моих же неприятных, а порой болезненных ощущений.

Я прикрыл веки и облокотился на изголовье кровати. Меня начало клонить в сон. Я не противился. Да и сомнительно, что получилось бы удачно. Достаточно быстро, почти моментально меня погрузило в предсонный полубред.

Я услышал голоса в помещении. В то же мгновение мои глаза распахнулись. Оглядел помещение. Тут находилось два человека, помимо меня. Одетый в оранжевую спецовку паренек, возрастом не сильно превышающим меня, и врач. Я вслушался в разговор, но смысла понять не сумел.

Но вот тип в оранжевом ушел. Доктор поднял бутылочку с заветной жидкостью и подошел ко мне.

Я с трудом прочел надпись на бумажке, что была приклеена к емкости. Буквы расплывались, а слова принимали совершенно неясные обороты. Но я прочел: «Здоровье до ста, Б» и стрелочка вверх.

– Пей, – протянул открытую бутыль и две белые таблетки собеседник. – Запей жидкостью эти таблетки.

Я жадно вцепился в емкость. Аккуратно взял таблетки. Закинул в рот. Выпил. Я задумался над вкусом этого зелья. Но описать его не смог. Точнее мог, но никак иначе, кроме не соленой. Я не мог сказать была ли она сладкой, кислой, горькой, безвкусной ли. Зато мог сказать, что она точно не соленая. «А впрочем неважно» – подумал я.

И в то же мгновение меня пронзила боль. Боли было много и она была сильна. Казалось, что болит каждая клеточка тела. Особенно раны. Но больше всего отличилась левая нога. Я попытался закричать от боли, но сил не было. И тут мое сознание покрыла тьма.

Не знаю как долго я пролежал в небытие. Но очнулся я с сильной головной болью и заторможенным рассудком.

Я оглядел помещение. Врач сидел на своем прежнем месте. Он пил из кружки, над которой вился пар. И читал книжку, с сомнительной обложкой. На обложке была изображена анимешная девица, с излишне открытой одеждой.

Перевел взгляд на свое тело. Дыры в руке нет. Только шрам. Ноги, вроде, тоже целы. Ощупал лицо и улыбнулся – ужасных повреждений нет. Я закатал штанину и удивился. Черная нечисть медленно стекала с моей ноги. С каждой секундой площадь повреждения становилась все меньше. Взамен же из аккуратного отверстия щедрым потоком текла жидкость. Меня замутило и я перевел взгляд.

Только сейчас я почувствовал невероятную боль в ноге. Но воспринималась она скорее как данность, ежели неудобство. Я знал, что нога сильно болит, но не чувствовал этого напрямую. В общем странная ситуация.

– Что это? – встревоженным голосом спросил я, указывая на ногу.

– Я не знаю. Впервые вижу подобное, – ответил визави.

– А есть покушать? – спросил я, чувствуя все нарастающий голод.

– Потом в столовой возьмешь. Как жижа выйдет из ноги и я ее осмотрю, – ответил собеседник.

Я кивнул. Вновь облокотился на кровать, прикрыв глаза. Спать не хотелось вовсе, но надо было дождаться момента свободы ото всех напастей. Это ожидание сопровождалось достаточно болезненными ощущениями.

– А что это были за таблетки? – спросил я в воздух, зная, что меня услышат.

– Обезболивающее, которое периодически оказывается в песке ночных мутов, – ответил собеседник. – Лишает боли не на долго, но эффективно и быстро. Не проходит и минуты, как оно начинает работать. В целом лучшее его применение это, как сейчас, пережидать лечащий эффект от зелий с пометкой «Б». К слову иногда при одновременном воздействии зелья и таблеток человек может отключиться. Как ты сейчас.

Я провел рукой по щеке. «Шрамы» – подметил я. «Хотя не важно. Важно другое – я жив и с каждой минутой мне все лучше» – продолжал размышлять я.

– А что вообще выпадает с этих тварей? – спросил я, ибо делать больше было нечего.

– Зелья, оружие, хлам, мази, лекарства, одежда, вообще все, что только можно вообразить. Но не огнестрел. За все тридцать лет ведения заметок казначеями, ни разу не было огнестрела или чего-то достаточно современного. Ты не поверишь, но даже свитки падают. При чем какие! Все исписаны непонятной вязью символов, иногда есть рисунки. Крепкие, не поддаются огню и воде. Хотя материал больше всего напоминает нечто среднее между бумагой, тканью и резиной. Но применение им так и не смогли найти. К слову обо всем об этом тебе расскажут позже. И кто-нибудь из более осведомленных в этой теме, – ответил доктор.

– Что? Сколько лет? – я недоуменно поднялся, зашипев от боли в ноге.

– Тридцать. И это только по заметкам прошлых казначеев. И еще, наверное, лет двадцать с основания общины, – ответил, с горькой усмешкой на устах, визави.

– Офигеть, – выдал я единственное, что было цензурного в уме, и тут же забросал вопросами собеседника. – И сколько всего сюда попало человек? Сколько выжило? Есть ли путь обратно, домой?

– Все выжившие перед тобой. Попало много, но учета не ведем. А путь обратно… – собеседник на секунду замолчал. – Забудь о нем. Ты умрешь здесь. Либо от старости, либо в зубах очередной твари.

Ежеглавная рубрика: факты.

Экономика бывает всего четырех типов: традиционная, рыночная, командная, смешанная.

Глава 6: Жизнь моя в общине.

С памятного разговора пролетело уже несколько дней. Дней не сказать, что бы тяжелых, но и беззаботными их не назвать. Впрочем, начну по порядку.

В тот день доктор осмотрел меня, я был в норме. Жижа из ноги вытекла, а отверстие долечило зелье. Я покинул кабинет. После зелья меня начал мучать голод и Анна вновь повела меня в столовую. Сил было достаточно, а я здоров. Мое тело было полностью излечено, не осталось даже намека на недуги. Я поел и уже в одиночку направился в свою комнату. Меня одолела слабость и я уснул.

На следующий день, вернувшийся старик, отвел меня в душевые. Хотя это слишком пафосное название для подобного места. Несколько соседствующих помещений скромных размеров. В них были еще более скромные запасы воды и жалкий огрызок от неприятного на запах мыла. Хотя мне было не важно. С водой я очистил не только тело, но и, казалось, даже душу. После шел уже стандартный прием пищи. А потом меня назначили на работу.

Немного порасспрашивав меня про мои навыки и знания, один из местных управленцев счел меня бесполезным. И отправил в чернорабочие. Если обобщать, то моя задача заключалась в «принеси, подай, отойди, не мешай», а так же в раскурочивании стен в некоторых зданиях, с помощью выданной кувалды.

Общину я покидал каждый день, находясь в составе небольшой группы таких же, как и я «бесполезных». Нет, в это слово не вкладывался негатив или презрение. Это была констатация факта. Ни один из навыков в нашей группе не мог сослужить пользу. Не было среди нас врачей, управленцев, строителей, стратегов, высокоинтеллектуальных личностей, умельцев обращаться со средневековым оружием. Никого достаточно полезного. А стену строить надо.

К слову о стене. Это был грандиозный проект главы общины – Рюрика. На самом деле его звали Игорь, но он взял псевдоним Рюрик, и величать его никак иначе было нежелательно.

Так вот, стена должна была представлять собой ограждение посреди улицы. Сеть домов соединялась между собой и ограждалась стеной, созданной из домов вне ограды. И тем самым вокруг стены бы было еще и небольшое пустое пространство вокруг стены, которое можно было как-либо заминировать, заставить ловушками.

Зачем это нужно? От блуждающих «обычных» мутантов. Они не рассыпались и оставались даже днем. А значит вполне могли попасть в окрестные дома. И это было нежелательно.

К тому же блуждал миф, что ночные муты не появляются слишком близко с людьми, находясь на удалении в пару десятков метров. И если грамотно распределить расположение людей внутри стены, то даже ночные муты не будут нам страшны.

В общем благое дело. Ради которого я и трудился днями. После первого рабочего дня, но второго жизни в общине, я устал как пес. Хотя до той слабости, которая была в путешествии по Пустоши, не дотягивало. Над моим телом на сей раз вновь царила боль. Теперь уже благодатная, от натруженных мышц – крепатура. Такая боль привычна и воспринимается мною с легкой улыбкой. К тому же по силе она очень далека до травм, что я получал раньше.

Вечером же первого дня состоялся мой инструктаж от казначея. Там мне прояснили основные моменты бытия в Пустоши. Кстати по общему мнению это место так же называлось Край Забытых, хотя обычно именовали простой Пустошью. Рассказали про лут с тварей. Про категории их, и много чего еще.

А потом я поплелся спать. Следующий день повторился в точности. Единственное что, вечером уже не было инструктажа. Зато меня пригласили в компанию к старику, Анне и двум детям. Как я позднее узнал, старика звали Мамут, мальчугана Иван, а его сестру Василиса. Сокращенно Василису называли просто Вас. Мне это имя напомнило какую-то старую игрушку, но вспомнить подробностей я так и не смог.

В этой компании мы сыграли в карты. В этой общине за долгие годы пребывания в Пустоши накопилось немного настольных игр. Самыми распространенными были именно карты. Целых три колоды на всю общину. Еще была монополия. Одна. И все. Однако играли мы не долго и вскоре я отправился спать.

На следующий день вновь была утомляющая работа, где я практически не использовал разум. А использовать хотелось. И я думал. Думал о Пустоши, думал о том, как мне выбраться от сюда. И выбраться хотелось, и хотелось сильно. До зубовного скрежета. Но я не спешил с выводами и действиями – слишком слабо осведомлен. «Вот бы почитать заметки казначея!» – в который раз подумал я, нанося удар по стене.

К слову о стенах. Созданы они были так же из неизвестного мне материала. Нечто навроде бетона, но более крепкие. А еще при воздействии воды они теряли форму и их можно было лепить как пластилин. Но твердел он медленно. Без солнца. Зато во время иссушающей ночи этот материал твердел на глазах, прочнея с каждой ночью.

При этом в общине было известно, что после десятой ночи этот материал переставал прочнеть. Откуда это узнали и каким образом – ответа нет. Как не было и ответа на то, зачем это кому-то понадобилось.

В общем моя задача заключалась в том, что бы размолотить стену на достаточно удобные блоки. Они должны были быть удобными для переноса и последующей деформации водой.

На звуки ударов по стенам целой группы изредка приходили обычные, не исчезающие днем муты. Но нас прикрывало несколько опытных бойцов, которые без особого труда удерживали на копьях противников.

К слову про вооружение местных бойцов. Оно было самым разным. Но ничего грозного из дальнобойного. Не было огнестрела, как у Кирилла. Не было и мощных луков или арбалетов, способных убить мута за пару выстрелов. Снаряды тоже были кривые, косые и не высокого качества.

Чего не сказать про оружие ближнего боя. Копья были сделаны из непонятного, черного и крепкого материала. Все как одно. Они словно поглощали свет, что падал на них, будучи абсолютно идентичны друг другу. А вот другое оружие ближнего боя было индивидуально. Абсолютно непохожее друг на друга. Были и дубинки с шипами и мечи, а у одного бойца и вовсе серп. И на каждом из оружий было название.

Как я понял из инструктажа подобное оружие появлялось в песке при убийстве первого достаточного сильного ночного мута человеком. И было именным, но названия не соответствовали именам владельцев. К примеру боец с дубинкой, на дубине было высечено: «Душа отряда». Или все тот же серп, на котором было: «Инквизитор». Каждый из пользователей управлялся своим оружием с потрясающей легкостью.

Я вспомнил свои похождения. И мысленно согласился со своими же рассуждениями. Да, я не был обучен бою на ножах. Но при этом Берсерк я использовал без особых раздумий, будто так и должно. Во время инструктажа это так же было упомянуто. «Лишь владелец начального оружия сможет полностью раскрыть его потенциал» – услышал я тогда.

Мое оружие у меня не забрали – ни к чему.

Что можно сказать про защитную экипировку бойцов? Да ничего. Ее, по сути, и не было вовсе. Только у редких личностей встречалась броня. И та падала с ночных тварей. В общем, руководство общины не заморачивалось безопасностью тушек своих бойцов.

Но вот закончились силы мои вновь. Я осторожно положил кувалду рядом с собой, на землю. И сел на землю. С этими кувалдами была связанна интересная история.

В один из дней в Пустошь попал работник строительного магазина. Только попал не один, а с почти что всем складом. Склад тот до сих вне города. Но недалеко. И его полностью разграбили, захватив вообще все, что было на складе. И вот уже года два служат эти инструменты общине верой и правдой.

Ко мне подошел крепко сложенный мужчина лет 40. Я его знал. Командир нашей рабочей группы. Носил красную каску, как бы выделяя себя из массы остальных рабочих.

– Володя, еще не время перерыва. Встань и работай. До отдыха еще полчаса, – произнес бригадир.

Я взглянул на него.

– Отвали, Пат. Я устал и мне нужен отдых для эффективной и безопасной работы, – ответил я.

Бригадира звали Паттари. Сам он родом из далекой Индии. Попал сюда как и большинство – через невовремя подставившуюся дверь. Темнокожий Паттари совсем не знал русский язык.

Но как я узнал еще на инструктаже – все понимают друг друга, даже не зная языка. Как еще один пример я могу назвать Захара. Захар был нашим текущим казначеем. Родом из Швеции, он ни разу не слышал вживую ни одного из славянских языков. По крайней мере до Пустоши. Но это не мешало ему говорить и понимать «по-нашему».

– Давай быстрее отдыхай. Ты еще долг не закрыл. Еще даже не начал, по сути. А совсем скоро еще и за еду работать надо будет, – произнес Паттари. – Поэтому настоятельно советую тебе как можно быстрее приступить к выполнению своих обязанностей.

– Бригадир Паттари, – произнес я, цепко глядя на него. – Я слабый подросток, едва оправившийся от боевых травм и голода. Я сразу говорил, что многого сделать не смогу.

– Ты? Слабый подросток? – рассмеялся подошедший боевик. – Да ты в Пустоши почти неделю выживал. И дошел до города, попутно убив ядовитую тварь и не сдохнув. Не смеши меня, слабый он! – он повернулся к моему бригадиру. – Ладно, Пат, давай серьезно. Пацан еще недостаточно силен и вынослив для подобных задач. Дай человеку отдохнуть. А долг со временем он закроет, ручаюсь.

– Ладно, – легко согласился бригадир.

– На вот, хлебни, – протянул мне фляжку воин.

Я с осторожностью принял емкость. Втянул носом воздух над горлышком. «Вроде вода» – заключил я. И сделал добрых три глотка. Иссушенное физической нагрузкой, горло откликнулось на прохладную жидкость с благодарностью.

– Спасибо, – произнес я, возвращая флягу.

– Не за что, – хмыкнул визави.

Я расслабился. Мне действительно не следовало злоупотреблять длительностью отдыха. Но сейчас он мне был действительно нужен. Прошло уже полдня работ. Скоро обещался перерыв на обед. Хотя обедом это назвать сложно. Если верить наручным часам, то время близилось к третьему часу.

«Пять минут посижу, не более. Этого должно хватить для достаточного наполнения силами. Надо уже доломать эту стену» – подумал я.

Действительно, я за эти дни уже успел разломать большую часть одной внешней стены непримечательного дома. Оставалось совсем немного, но я рассчитывал завершить это дело до вечера. А завтра уже приняться за одну из внутренних перегородок.

На самом деле община уже давно разработала безопасный план по уничтожению строений. Тут было достоверно известно про то, какие стены несущие, какие нет, где и как лучше ударить. И я постигал эти знания.

Но вот отмеренный мне мною же срок для отдыха подошел к концу. Я поднялся. Взял в руки верный инструмент. И принялся безжалостно бить по стене. Долго работать не пришлось, да я бы и не смог. Вскоре подошел бригадир и передал пакетик и бутылочку с водой.

– Время обеда, Вова, – произнес Паттари.

– Спасибо, – сказал я и отложил кувалду, принимая вещи из рук бригадира.

У меня еще оставалось немного влажных салфеток в пачке, одной из которых я и воспользовался. На обед было мясо одного из обычных, не рассыпающихся в песок, мутов. Оно было вяленым.

Мясо этих тварей добывали в городе и вялили в ночь с солнцем. Да, как особое свойство этого времени, мясо или иные продукты можно было вялить довольно быстро.

Зато если оставить хотя бы немного воды вне покрытия тени толстой крыши одного из местных строений, то она быстро исчезала. К слову ни один из периодически встречающихся в городе источников воды не выдавал оную во время этой ночи.

Обед шел до тех пор пока я не поем. И потом еще около трех четвертей часа. И я не преминул воспользоваться этим временем на полную, восстанавливая силы.

Но перерыв не мог бы идти вечность, и я поднялся с земли. Вновь взял в руки кувалду. Оглядел стену. «Да, немного мне осталось с ней» – подумал я, принимаясь за дело. И дело мое было тяжко.

Мои размышления снова потекли в своем прежнем, вялом темпе. О чем же я думал все это время, помимо упомянутого ранее? Да обо всем. Но в то же самое время ни о чем. Мои мысли были тягучи, словно патока. Я едва ли смог бы вспомнить про то, о чем думал еще пять минут назад.

Тем не менее моя работа двигалась в достаточно бодром темпе. Стена постепенно кончалась. Перерывы я делал, но использовал их на полную, стараясь восстанавливаться наиболее сильно в максимально сжатые сроки, дабы продолжить свою деятельность.

Мой труд больше напоминал быстрые и точные налеты на стену, с частыми, но короткими перерывами, чем полноценную деятельность умелого рабочего. Впрочем умелым рабочим я и не был.

Но вот я все же закончил свою задачу. С тяжелым вздохом изнуренного нагрузкой человека я осел на прохладное покрытие земли. Уже темнело, а вскоре наши вооруженные охранники должны были скомандовать обратный путь.

Сомнительно, что я успею сделать многого в долбежке новой стены. Поэтому я предпочел заняться иным. Я поднялся с земли. И начал собирать в аккуратные кучки обломки стены. Нагрузка на мышцы была ничуть не меньшей. Но сейчас я уменьшал долю работы в будущем.

– Все, баста. Собирайтесь, нам предстоит дорога до дома, – произнес главный в отряде боевиков.

Я кивнул своим мыслям, подтверждая их. Действительно уже было пора двигаться на ночевку в дом. На меня накатила усталость. В полной ее мере. Заныла спина, шея, мышцы ног и рук. Достаточно неприятно отзывались ладони, покрытые мозолями.

«Хорошо» – протянул я мысленно. Это действительно было лучше боли от ранений. Намного лучше. И я был вполне доволен своим текущим положением. Но не как постоянная деятельность, а временная мера. Я хотел домой и готов был умереть в Пустоши за это желание.

«Слишком часто я был на волосок от гибели в те несколько дней, что бы сильно об этом беспокоится. В конце концов не я один хочу выбраться от сюда. По общине бегают шепотки про поход по Пустоши. Имхо сидя на месте мы ничего не добьемся. В любом случае это головная боль меня будущего. Сейчас же пусть будет так» – продолжил я свои мысли.

От места проведения работ до общины было рукой подать. Это было и хорошо и плохо. С одной стороны это позволяло группам чернорабочих, в одной из которых я и состоял, быстрее добраться до дома. И так же это обеспечивало быстрый уход в случае опасности, или, наоборот, быструю помощь.

С другой же стороны группы рабочих хоть и находились по разные стороны от общины, но звук создавали все же достаточно громкий. А значит не долог час, что в один из дней сюда прийдет очередная стая гигантских размеров. И направиться она прямиком на общину. А выживут ли там люди после этого – большой вопрос.

Однако для меня в данный момент близость общины была скорее все же плюсом, ежели минусом. Все-таки усталость, накопившиеся за день, играла свое злое дело. Шагать долго и далеко, неся с собой кувалду и неизменный Берсерк, в своем текущем состоянии я бы, скорее всего, не смог.

Раз в два дня, кроме ночи с солнцем, по приходу в общину, рабочие принимали водные процедуры. Их я уже описывал ранее. Сейчас же они ни чем не отличались.

Но вот я закончил и с ними. Я стоял под потоком свежего воздуха, находясь перед окном в своей комнате. Я наслаждался этим моментом, предвкушая последующее общение и отдых в привычной мне компании. Анна, Мамут, Иван и Василиса. И очередная увлекательная игра в карты.

Игр в карты в общине было много. Люди как вспоминали старые игры, еще с Земли, например «Дурак», или «Сундучки Барона». Так и придумывали новые. Одной из таких была и набирающая сейчас популярность игрушка по типу рпг, называющаяся «Интриги войны». Представляете? Рпг в картах, это же нечто странное. По крайней мере мне, далекому от подобного, так кажется.

В мою дверь постучали.

– Открыто! – сказал я, оборачиваясь.

Я ожидал увидеть старика Мамута, либо же Анну. Но не вошедшего.

– Добрый вечер, – сказал Кирилл.

– Добрый, – сказал я с небольшим удивлением в голосе.

С момента попадания меня в общину я так не разу и не увидел Кирилла. Сегодня впервые.

– Ты помнишь как шел по городу? Хотя бы примерно? – спросил Кирилл.

– Ну, вроде да. Если не считать последней части моего пути. Кстати, спасибо тебе большое! – ответил я.

– Не за что. Тут человек человеку не волк, а брат, – отмахнулся собеседник. – А воду где нашел, ты помнишь?

– Приблизительно, – неуверенно подтвердил я.

– Это хорошо, – произнес Кирилл. – Тогда можешь начинать готовиться. Едва ночь иссушения и призванные муты схлынут, так и отправишься. Пойдешь как проводник в отряде. Я доведу вас примерно до места встречи. А дальше уже сами.

Новость огорошила. Я, конечно, собирался выходить из общины и даже путешествовать по Пустоши, в поисках выхода. Но не так быстро.

– Да расслабься ты! – хмыкнул Кирилл, видя мое напряжение.

– Проводник так проводник, – кивнул наконец я. – А в чем вообще суть вылазки?

– Создание и обустройство дополнительной базы. Нам нужна вода. Старые запасы, конечно, не иссякают, но все же она жизненно необходима. Новый источник воды, позволит сильно расширить границы ее использования. Так же база, находясь в другом конце города, как вишенка на торте, позволит нам укрепить, расширить зону охоты на обычных мутантов, – пояснил Кирилл.

– Я понял, – ответ мой был лаконичен.

– Ну я с тобой еще поговорю перед выходом, – сказал визави. – Отдыхай, набирайся сил. Добра!

– И тебе того же, – согласился я.

Кирилл вышел из комнаты. Я осел на кровать, обхватив голову руками. Мои мысли понеслись вскачь. В определенный момент в моей черепушке щелкнуло. Все встало на свои места, паззл сложился.

Как я узнал раннее, Кирилл был тут кем-то по типу главы внешне боевой части населения, или же просто охотников. Он отвечал за их подготовку и деятельность. Именно под его командованием боевики приносили в общину мясо и охраняли рабочих. Кирилл был довольно тихим, но уверенным в себе человеком. Он был очень расчетливым, прагматичным и не делал ничего просто так.

А помощь мне как раз таки и вписывалась в это «просто так». Да, он заимел должника, но зачем ему это, когда он и так имеет доступ к любым ресурсам общины? Но этот разговор прояснил для меня один момент. Быть может им и двигало человеколюбие и добро, когда он тянул меня на брезенте. Но это точно не было основным мотивом.

Кирилл, как глава охотников и грамотный командир, видел потребность общины в новых ресурсах. В той вылазке он потерял весь свой отряд. Но нашел меня, знающего про воду в Пустоши. А учитывая ее близость к городу, Кирилл не мог этим не воспользоваться.

Я был нужен общине, а как следствие и Кириллу. «Могу ли я извлечь из этого выгоду?» – подумал я. – «Может и могу. Но максимальную я уже извлек. Жизнь. И социум. Я живу, а не нахожусь на грани со смертью. Я имею крышу над головой и безопасность, а не хожу по Пустоши, в ожидании неизбежного. Большее будет не только наглостью, но оно скорее неуместно. К тому же люди здесь добрые и хорошие по большей своей части. Я хочу и могу им помочь».

В дверь вновь постучали.

– Открыто! – кажется, я начал повторяться.

– Привет, готов к картам? – в комнату вошла Анна.

Я посмотрел в ее лицо. Счастье и веселье, предвкушение забав, некая мечтательность, но в то же время смущенность – вот что было на нем. Былой апатии как не видать. «Интере-е-е-есно» – протянул я мысленно. С выдохом поднялся с кровати.

– Готов. Пойдем? – сказал я.

– Пойдем, – кивнула она.

Ежеглавная рубрика: факты.

Традиционная экономика. Частично я её уже упоминал. Она присуща традиционному (аграрному) обществу. Натуральное хозяйство (все для себя), земледелие, все решают традиции. Самая, по факту, ранняя экономическая система.

Глава 7: Рейд и новая база.

Неделя в социуме. Если почти всю прошлую неделю я провел в одиночестве, то вот теперь я наслаждался обществом. Я, знаете ли, вообще тихий человек в жизни. Никуда не лезу, никого не трогаю, общаюсь мало. И тут я был верен своим привычкам. Но одиночество – совсем не то, к чему я привык. А поэтому в обществе других людей я чувствовал себя намного спокойнее и увереннее. Мне было хорошо.

Меня не терзала изнуряющая работа. Да, я трудился не покладая рук. Но в то же самое время мне было хорошо. Казалось, что я или привык к такой нагрузке, или уже развил мышцы. Последнее, конечно, маловероятно.

Но было у остатка недели и еще одно отличие перед прошлыми днями. Меня обучали владению копья. На самом минимальном уровне, что бы я не убился об копье, но обучали. Это происходило по утрам, перед рабочими часами, из-за чего время моего сна сильно сократилось. И так же обучению был посвящен весь последний день.

К слову в роли тренера выступал незнакомый мне мужчина. Он носил очки с толстыми линзами. Средний рост, среднее телосложение, незапоминающееся и невыразительное лицо. Максимально обычный человек, его выделял из толпы только уродливый шрам на шее. Он мастерски владел своим оружием.

Но вот неделя прошла. Этим утром наконец кончилось безумие призванных тварей. А это означало, что мне пора отправляться в новое путешествие. В текущий момент я стоял перед комнатой Кирилла.

Ничто не омрачало моего настроения. Я был свеж, бодр, сыт и полон сил. Душу кольнул мандраж. Но я задушил его кривой ухмылкой.

Оглядел себя и постучал в дверь.

– Заходи! – услышалось с той стороны.

Я отворил дверь и сделал широкий шаг вперед. Что можно сказать про комнату Кирилла? Точная копия моей. Она отличалась только бОльшими размерами, широкой, двухместной кроватью и картиной на стене.

– Я пришел, как ты и просил, – промолвил я.

– Хорошо, – сказал Кирилл. – Проходи, садись, – он махнул рукой на стул, стоящий возле стола. – Напомню тебе про твои обязанности в рейде. Итак, я доведу вас до места, где я встретил тебя. Дальше ты проведешь отряд до источника воды. Как будешь вести, откуда – то неважно. А дальше уже командир отряда будет подбирать место под базу. А потом тебя, в сопровождении, отправят обратно. На время вылазки ты получаешь комплект специальной одежды, рюкзак, провизию, копье средней длинны. Все ясно?

– Все ясно, – согласился я после коротких раздумий.

– Отлично. Тогда шагай за мной, – произнес Кирилл и, встав с кровати, спешным шагом покинул помещение.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Вел Кирилл на склад. Там я получил все, озвученное им, от казначея.

Комплект специальной одежды. Назвали очень пафосно, хотя на деле просто военный костюм раскраски мох. Откуда тут подобное? Я не знаю.

Копье так же было точной копией тех, что носили в отряде, который охранял мою рабочую группу. Но немного короче, сантиметров на десять. К копью креплений не было, поэтому пришлось нести его в руках.

Быстро переоблачился в новую одежду, настраивая все возможные места под себя. Накинул рюкзак. Его мне тоже выдали, а мой старый лежал сейчас в комнате. Взял копье в руки.

– Я готов, – сказал я.

– Шагай за мной, – ответил Кирилл, покидая склад.

Я с тяжелым вздохом пошел вслед за Кириллом. Сначала мы вышли в общие коридоры, спустились по лестнице на первый этаж. Миновали КПП на входе и, наконец, вышли на улицу.

На улице уже находился отряд из одиннадцати бойцов. Они были вооружены как обычно – копья и разномастное второстепенное оружие. На спинах большие, толстые рюкзаки.

Я обратил внимание на одного из бойцов отряда. Ростом на две головы выше меня, а я 185 сантиметров ростом! При этом был он очень мускулистым человеком. «Очень много работы в зале и очень много химии» – заключил я.

– Командир! – басовито рыкнул бугай, хмуро глядя на Кирилла.

– Утро доброе, Рей, – ответил Кирилл.

Мы приблизились к отряду.

– Ждем рабочих, – оповестил солидно выглядящий мужчина.

– Принято, – ответил Кирилл, перевел взгляд на меня. – Смотри, он, – он кивнул в сторону говорившего ранее, – командир отряда, зовут Игнат, – далее он махнул рукой в сторону бугая, – А он Реймонд. Мой заместитель. Уйдет вместе со мной. Сейчас, как и сказал Игнат, мы ждем рабочих. Они придут и будут идти с отрядом, в последствии обустраивая базу на месте.

– Я понял, – ответил я.

Ожидание продолжилось. Хотя и не продлилось долго. Вскоре из здания вышло пять человек. Они были облачены в совершенно иные костюмы, по сути просто строительные спецовки черно-оранжевых цветов. И с неизменными касками на голове.

Они вышли спокойно, но явно поторапливаясь. Кирилл взглянул на часы и, с нечитаемой эмоцией на лице, цокнул языком.

– Живее шагайте! Вас еще инструктировать, а вы еле плететесь! – крикнул на них Игнат.

Я поморщился на это высказывание. «К чему спешить в мелочах?» – подумалось мне. Тем не менее рабочие ускорили темп ходьбы, перейдя на легкий бег.

Когда они приблизились, Игнат начал говорить. Я слышал большую часть этого рассказала уже несколько раз, поэтому заскучал. Он говорил про цели и задачи этой вылазки. Но после Игнат перешел к более конкретным вещам. Отряд идет с распределением, где часть бойцов впереди эдакого шара, а часть позади. И по два бойца с боков. В центре строители, которые выполняли так же роль носильщиков. На новой базе они должны будут перестроить здание под нужды людей. И нести все необходимое для существования отряда во время рейда. Игнат назвал эту должность более емко – ишаки.

Последнюю, более полезную для меня, часть я слушал уже внимательно, запоминая свое местоположение. А по плану Игната я двигался так же впереди отряда, рядом с бойцами, но немного позади них. Так же в случае нападения один из бойцов получал отдельную задачу – охрана моей тушки. Я же, в свою очередь, должен был не отдаляться от него далеко.

Я осмотрел своего телохранителя. Широкоплечий и крепко сложенный, но без больших мышц, как у Реймонда, светловолосый, лет 25 на вид. Лицо у него было серое, безэмоциональное, но при этом чистое, гладковыбритое. Одет был как и все в отряде из бойцов, но в дополнение к этому на левом плече висел шеврон с изображением жеста джамбо и подписью, закругленно идущей по периметру шеврона – «СОЛДАТ УДАЧИ * SOLDIER OF FORTUNE *».

– Всем все понятно? – спросил Игнат, помолчал, но видя, что вопросов ни у кого нет, скомандовал. – Тогда выдвигаемся в озвученном построении.

Отряд перестроился, да двинулся в путь. Я внимательно изучал окружающие строения, неотступно следуя за телохранителем. Он назвал себя Димой. А строения действительно отличались от тех, что я видел ранее. Это значило, что в полубреду мне не померещилось.

Они были больше. Если в предыдущих могло быть максимум четыре сектора, но зачастую только три, то уже здесь их могло быть даже 6! Изредка они имели на крышах непонятные постройки, напоминающие беседки. У крыш был навес, из-за чего можно было бы передвигаться по ним, просто перепрыгивая через край. Делать этого, разумеется, никто не собирался – незачем.

Мне захотелось осмотреть их подробнее изнутри. Казалось бы, я каждый день всю прошлую неделю ходил работать и мог бы заглянуть и рассмотреть. Но нет. Община расположилась в здании, которое было на самом краю квартала из подобных зданий. А работал я в другой стороне. Но спустя где-то час мы покинули этот квартал, оказавшись среди стандартных, виденных мною ранее домов.

Мы шли. Шли очень долго. Отличий от моего путешествия по Пустоши было три. Первое – я шел не один. Второе – я шел по городу. Третье – не было частых перерывов, которые я устраивал раньше. А устроить хотелось. Но я терпел.

Я с некоторым удивлением посмотрел на рабочих из отряда. Они несли тяжелые и объемные рюкзаки, шли столько сколько и я. Но я был почти налегке, а уже устал. А они же как шли в начале, так идут и по сей час. Монотонно, непрерывно, как верно настроенный механизм. Отличало от механизмов их лишь то, что они вели тихие разговоры. Это было нежелательно, но не критично – воины отобьются от нападения с большой вероятностью. Хотя боя хотелось избежать.

Я тяжело вздохнул. «Шагай, слабая тряпка и не позорься» – дал я себе мысленное напутствие и продолжил шагать.

В ходьбе по серому городу прошло еще несколько часов. Несколько часов наполненных пустыми разговорами рабочих, моих попыток вспомнить хоть что-то интересное из прошлой жизни, и тяжелой ходьбы. Но, наконец, я устал почти окончательно. О бодрости у рабочих тоже не было речи. Казались бодрыми и свежими только воины в отряде. Но по ним все же было видно то, что им порядком опостылела ходьба, а ноги налились небольшой тяжестью.

– В дом, – махнул рукой на непримечательное строение Игнат. – Привал.

Я вздохнул с облегчением, услышав эти слова. Привал – это хорошо! Привал – это отдых для уставших путников! Отряд медленно перешел в дом.

– Яр, Марс, караул у входа. Макс, Коля, Фил, зачистите и осмотрите здание. Арс, Ден, на крышу, следите за округой. Остальные тут. Смена на постах через полчаса. Еще через столько же выходим, – отдал серию коротких команд Игнат.

Так как меня среди перечисленных не было, то я с кряхтением опустился на пол у одной из стен, облокотившись на нее. Ноги гудели, мышцы подергивались, боль была уже привычна. Да и в целом эти ощущения от длительных прогулок привычны. С предвкушением потянувшись к рюкзаку, я вытащил емкость с водой. Сделал несколько добрых глотков. Воззрился на Дмитрия.

А этот хитрец уже достал где-то стул. По крайней мере это нечто сильно напоминало его своей формой. Дмитрий сел на стул, положил рядом копье, а длинный и узкий баллок в ножнах на колени.

– А что за имена такие странные? Марс, Ден, Яр, Арс, Фил, – спросил я у Дмитрия.

– Это сокращения от имен. Марсель, Денис, Ярослав, Арсений, Филлип – полные. Но пока произнесешь пройдет час, поэтому укорачиваем, – ответил телохранитель.

– Я понял, – отреагировал я, облокачивая голову на жесткую стену и прикрывая глаза.

Отдых – прекрасное время для меня. Я наслаждался им вовсю. Но вскоре я понял, что уже готов продолжить путь. Силы стремительно возвращались обратно.

Жителями общины давно было замечено, что голод и жажда здесь чувствуется меньше, силы восстанавливаются намного быстрее, а раны заживают едва ли не сами по себе. Ресурс человеческих возможностей был намного выше. С чем это связанно? Никто не дал мне четкого ответа.

Но покушать стоило. Я сегодня только завтракал, а время обеда уже миновало. Желудок требовательно заурчал, вторя моим мыслям. Я достал из рюкзака вяленное мясо, принявшись активно жевать.

Вскоре я поднялся с пола.

– Слушай, а можно ли попасть на крышу к постовым? – спросил я у Димы.

– Можно, но зачем? – произнес он.

– Интересно же, что там такое. Я, когда шел по городу один, не видел выхода туда. К тому же хотелось бы оглядеть окрестности свысока, – пояснил я мысль.

– Понятно, – протянул Дмитрий. – Спроси у Игната, он тебе ответит. А я бы на твоем месте наслаждался отдыхом.

– Пойдем тогда, – согласился я.

Дмитрий пару секунд смотрел на меня недоуменно, а потом понял мою мысль и поднялся со своего места.

– Пойдем, – кивнул собеседник, начавший путь по коридору.

Я устремился вслед за ним. Долго идти не потребовалось, Игнат вместе с Кириллом, Реймондом и еще одним худощавым пареньком находились в соседнем помещении, бурно о чем-то переговариваясь.

– А можно ли мне пройти на крышу? – спросил я, посмотрев поочередно на Кирилла и Игната.

– Зачем? – повторил недавно слышанный мною вопрос Игнат.

– Мне интересно, что там такое. Я, когда шел по городу один, не видел выхода на крышу. К тому же хотелось бы оглядеть окрестности свысока, – повторил я свое объяснение.

– Хорошо. Иди, раз так хочется. Но часовым не мешай, – дал добро Игнат.

– Спасибо! – кивнул я, покидая помещение.

Мой сопровождающий все время разговора молчал, тенью стоя за моим плечом. Когда же мы вышли из помещения, он произнес. – И ведь не сидится тебе на месте. Пошли тогда на эту крышу, – и начал подниматься на этаж выше.

Я взбежал по лестнице выше. Дмитрий неодобрительно цокнул языком, но ускорил свой подъем. Я же только пожал плечами.

Ненавижу медленно ползти по ступенькам. Такое чувство, что нагрузка на ноги так даже выше, чем если бодро взбежать по ним. Это, естественно, если не брать в расчет дополнительную нагрузку виде тяжелого рюкзака или травм. Этим и был обусловлен быстрый подъем по ступенькам. В таком духе мы поднялись до последнего этажа.

Мой сопровождающий подошел к одной из стен. Она была расположена между дверьми в соседние помещения. И внешне она ничем не отличалась от остальных.

– Сможешь угадать, как пройти на крышу, используя эту стену? – спросил провожатый.

– Не думаю, ведь я обыскивал вдоль и поперек уже несколько подобных домов, а выхода не видел. Но все же попробую, – согласился я на эту незамысловатую игру.

Дмитрий кивнул, и сел на пол, используя позу, в точности копирующую мое недавнее положение.

Я же в свою очередь начал осматривать стену. Она казалась монолитной, как и все другие. Никаких отверстий, ничего подобного. Я сначала осмотрел стену, потом простучал, прожал в различных местах – ничего. Ощупал, но температура везде примерно одинаковая, как и рельеф поверхности. Ничего необычного. Я повторил эти процедуры, но нового ничего не обнаружил.

– У меня нет идей. Расскажи мне эту тайну, – попросил я.

Дмитрий тяжело поднялся. – Смотри, – он подошел к стене, подпрыгнул, вытянув руку вверх. Он схватил там что-то, опустился и резко дернул это нечто вниз. Разжал ладонь.

Я увидел, что это была веревка, уходящая основанием в потолок. Но вот она дернулась, и начала подниматься вверх. Когда веревка дошла почти до конца, мы услышали скрежет древних механизмов. Участок стены, которую я изучал, отъехал в сторону и вверх, открывая вид на узкий коридор. А в узком коридоре и была заветная лестница.

– Подобных проходов много. Они между каждым сектором последнего этажа, – пояснил Дмитрий. – Дерни за веревку вновь и стена вернется в свое положение. А пространство для лестницы взято за счет пространства в помещениях. А с обратной стороны есть кнопка. Как ты думаешь, зачем эти сложности?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Пойдем?

– Ага.

Вперед прошел Дмитрий. Он поднялся на крышу первым. Следом за ним прошел и я. Кивком поприветствовал часовых.

Крыша представляла из себя пустое пространство. Ровный, гладкий пол с толстым слоем пыли. Никаких перил или чего-либо другого по периметру крыши. Несколько лестниц, ведущих на этаж ниже.

Я подошел к краю крыши. Осмотрел город. Он был виден хорошо, но недалеко. Дома были на одной высоте, что сказывалось на видимости улиц. К тому же при взгляде на далекие расстояния перед глазами проявлялась дымка, ограничивая обзор. Но в одной из сторон я видел кусок Пустоши. Я поежился, опознав серую землю в том месте.

Улицы тоже можно было разглядеть, но только несколько, и то урывками. Я еще некоторое время полюбовался окрестностями. С тяжелым вздохом осознал, что ничего мне это не дало, и лучше бы я отдыхал.

– Пойдем обратно? – обратился я к Дмитрию.

– Хочешь еще покажу интересную деталь? – заговорщицки спросил он.

– Давай, – согласился я.

Он подошел к центру крыши. Носком ботинка стер немного пыли. Моему взгляду открылся узор. Семиконечная звезда. «Точнее звезды» – поправился я, видя новый участок, немного очищенный от слоя пыли. Звезды были повсюду, расходясь лучами от первой, самой крупной по центру крыши. Я стер под собой пыль, обнаружив и там ряд звезд.

– А что это? Какую функцию несет? – спросил я.

– Черт его знает. Просто рисунок, – хмыкнул Дмитрий.

– Интересно, – протянул я.

– Пошли обратно? – уточнил телохранитель.

– Давай, – подтвердил я.

Дима начал стремительное передвижение по направлению к одному из проходов с крыши на последний этаж. Сначала мы преодолели лестницу, позже еще одну и еще. Шли уже спокойно, до конца перерыва оставалось около десяти минут. Когда добрались до первого этажа, я поспешил вернуть себе сидячее положение, дабы накопить больше так важных мне сейчас сил.

– Выдвигаемся! – рыкнул Игнат спустя некоторое время. – Яр, сбегай за часовыми на крыше.

– Сейчас, – отозвался один из бойцов и легким бегом направился к лестнице.

– Выходите на улицу и уже сразу занимайте походное расположение, – скомандовал Игнат.

Я повернулся к телохранителю.

– Пошли, – кивнул он.

Я поднялся с пола, отряхнулся. Нацепил рюкзак, взял копье в руки. Двинулся к выходу, шагая за Дмитрием. Быстро преодолели дверь, попадая на улицу. Отряд выстроился в привычный порядок. Оставалось ждать часовых. Но они вернулись быстро, что позволило тут же продолжить прерванное на отдых движение.

Время близилось к вечеру, но с десяток километров отряд преодолеть успеет. А это сократит время в пути, к тому же в процессе ходьбы можно наткнуться на интересные здания.

Да, не все здания в мертвом городе были одинаковыми. Как пример – одноэтажное строение, где я нашел стальной шест. Шест, кстати, был мною утрачен немного после встречи с Кириллом, но я не печалился. Были так же и здания других форм, иногда они могли иметь меньше или, наоборот, больше секторов внутри себя. Часто в необычных зданиях можно было найти что-то полезное. Но в любом случае явления это редкие, а значит рассчитывать на них не стоило.

Я шагал и шагал. Меня медленно накрывала тоска. Точнее она была и до этого, но сейчас только усиливалась. Разговоры рабочих уже надоели даже им самим и наступила тишина, перерываемая только шелестом шагов, да тихим завыванием легкого ветерка.

Прошло еще несколько часов, а я впал в безразличие. На улицы мертвого города постепенно начала опускаться тьма. Это значило, что самое время назначить привал. Так же подумал и Игнат.

– Кирилл, далеко до того места? – спросил он.

– Нет. Оно в конце улицы, которая идет параллельно нам, в паре перекрестков от сюда, – туманно пояснил Кирилл.

– Дойти раньше появления мутов успеем? – уточнил Игнат.

– Сомнительно, – мотнул головой Кирилл.

– Отряд! – рыкнул Игнат, повернувшись к нам. – В этом доме заночуем. Размещение на верхних этажах, по заходу в дом действуем так же, как и во время прошлого привала!

Раздался нестройный хор подтверждающих голосов.

– Понял, – внес я свою лепту.

Группа людей потянулась ко входу. Первыми вошли бойцы, возглавляемые Реймондом. На улице остались рабочие, я, мой телохранитель, Кирилл с Игнатом и еще три бойца.

– Все чисто, командир! – рыкнул вышедший через несколько минут Реймонд.

– Заходим, – кивнул Игнат.

Вошли рабочие, а после и охотники.

– Воины, обыскать здание, при нахождении угрозы устранить ее. Яр, Фил, вы на стражу входа, – отдал команды Игнат.

Я же присел на пол. Все же за время пути после перерыва я так же устал и пренебрегать возможным отдыхом было бы глупо. И мне хотелось кушать. Снова хотелось, но это не странно – я человек, а не зверь какой, что бы без еды жить.

Дмитрий встал рядом, не став искать стул, как было в прошлый раз. Он спокойно стоял и был, казалось, полон сил.

Когда я доел, в помещение зашел незнакомый мне воин. Хотя как незнакомый, несколько раз пересекались в общине, да и все на этом.

– За мной все, кроме часовых. Как и сказал командир, ночуем на верхнем этаже. Оптимальное место найдено, а я должен вас проводить, – произнес вошедший.

Рабочие, а я вместе с ними, поднялись со своих мест, отошли от стен, следуя за бойцом. Он провел нас до ближайшей лестницы, споро поднялся по ней, а после пошел к крайнему сектору в направлении, откуда мы шли. После прошел в одну из комнат, судя по всему угловую. Тут уже были Игнат и Кирилл, остальные бойцы дежурили у входов в сектор, на крыше и у входа в здание.

– В этой и соседней комнатах можете располагаться свободно, – произнес Игнат. – Барри, возьми помощника, необходимые предметы и отправляйся на крышу. Там ты должен быстро сделать нам нормальный ужин до появления мутов.

– Понял, сию минуту, – ответил один из рабочих и, потянув за собой товарища, покинул помещение.

– Пошли в соседнее помещение, осмотримся, – произнес я телохранителю.

– Пошли, – кивнул он.

Мы покинули комнату. Под соседним помещением подразумевалась самая ближайшая комната, находящаяся напротив. Она оказалась больше раза в полтора, а так же имела странноватые лежаки. Я решил остаться здесь именно из-за них. Конечно человеку было не совсем удобно находится на них, но все же лучше, чем на полу. А неудобно благодаря, наверняка отличной от прошлых обитателей этого места, анатомии.

Но я лег на одну из них, выбрав ту, что располагалась в углу помещения. Я отдыхал, а на соседней койке молча сидел Дмитрий. Койки, кстати, были абсолютно идентичны друг другу. Так и продолжалось. Я лежал, Дмитрий сидел, а на улице продолжало смеркаться. В комнату заходили и рабочие. Некоторые из них оставались, кто-то оставлял только вещи, а иные и вовсе покидали помещение.

Но я продолжал лежать, размышляя о своих дальнейших действиях. Уже было очевидно, что Кирилл доведет нас завтра до того дома, а после покинет нас, вернувшись в общину. А я? Что же делать мне? Нет, в принципе основные черты понятны. Я понимаю, что нужно довести отряд до того русла реки, а так же найти там выход подземного ручейка. Но вот как? Я не совсем помнил свой путь, а сейчас силился вспомнить его в деталях. Вспомнить так, что бы уже завтра повести отряд к источнику воды, ни секунды не колеблясь на маршруте.

Вскоре в помещение зашел помощник нашего повара и передал, что ужин раздают в помещении, куда нас изначально провел охотник Игната.

Я с телохранителем перешел в соседнее помещение. Вещи остались в комнате. Я, помимо одежды, взял с собой еще и Берсерк. А Дима был неразлучен с копьем.

А тут был сам повар, которого, как я понял, звали Барри. У него была кастрюля на несколько литров, а так же некоторые столовые принадлежности. К Барри выстроилась небольшая очередь. Каждый подходящий получал порцию еды, а так же ложку.

Когда очередь дошла до меня, то я с удивлением обнаружил в тарелке гречку в воде с огурцами, зеленью и дольками вяленого мяса. В общине выращивали некоторые овощи и крупы, но они являлись редкостью в рационе во время рейда. Тем более гречка, которая, хоть и была наиболее распространена в общине, но растить ее было тяжело.

К слову про выращиваемые общиной продукты. Было одно яблочное дерево, а так же росла смородина. Из овощей была картошка, помидоры, огурцы, редиска. Из круп пшеница и гречка. Это было все, что я знал на текущий момент. А в общине об этом не особо говорили. Даже не знаю почему.

На вкус блюдо от Барри было не очень. Холодное, мало мяса, огурцы с гречкой при таком приготовлении сочетались слабо. А зелень, казалось, была исключительно ради вида. Но на вкус мне было безразлично. Имхо еда – это еда, а главное в ней не вкус, а наличие и польза. А это блюдо для меня было, определенно, полезно. Поэтому я ел с удовольствием и аппетитом, не жалуясь. Да и какой толк от жалоб? Так же подумали и остальные, в том числе командир рейда.

После сытного ужина я вернул посуду Барри, а после отправился в комнату. Лег там на кровать, принявшись скучать от безделия, параллельно с этим наслаждаясь отдыхом. Завел неспешный разговор с Дмитрием, как говорится «ни о чем». Но вскоре и это наскучило.

А немного после в помещение зашел Игнат. Он сказал, что рекомендует уже сейчас ложиться спать. Распределил дежурства между бойцами, сняв их со входа в дом, а поставив на всех входах в сектор. Он напомнил, что завтра выход произойдет, едва исчезнут ночные муты. И, пожелав спокойной ночи, удалился из комнаты.

– Доброй ночи, – вторил я Игнату, и повернулся на другой бок, закрывая глаза.

– Доброй, – кивнул Дмитрий, так же укладываясь на кровати.

Завтра предстоял долгий день.

Утро началось не с кофе. Хотя есть ли в городе и Пустоши кофе – другой вопрос, заслуживающий отдельного разговора. Зато утро началось с громкого:

– Подъем!

Я моментально открыл глаза, не будучи готовым к подобному воздействию на свое невыспавшееся сознание. Пару секунд я осознавал: «Кто я?» и «Где я?». Но вот в мою пустую голову пришло осознание, а тело село на кровати.

Я повертел головой. Рядом стоял до отвращения бодрый Дмитрий. Позади него, в остальной части комнаты, поднимались рабочие. Выглядели они вполне сносно. А еще дальше, у входа, стоял Игнат, с насмешкой в глазах. Но может мне и показалось. «Что же, походу я один тут уставший и вялый огурец. Ладно» – подумал я.

– Вижу, вы проснулись. У вас есть полчаса на сборы и завтрак. Через это же время жду всех на первом этаже уже готовыми к выходу, – произнес Игнат.

– Вот тебе и доброе утро, – пробурчал кто-то из числа рабочих.

Я хмыкнул, реагируя на эту фразу. Похлопал себя по щекам, приводя в какой-никакой, но тонус. Вскочил с кровати. Хотел было провести разминку, но, посмотрев на свое состояние и вспомнив, что раньше я подобным не занимался, плюнул на эту идею.

– Что у нас первое на очереди? – спросил я.

– Определенно завтрак. Жрать охота, – ответил Дима.

– Отлично! – кивнул я, хотя обычно не люблю завтраки, считая необязательным приемом пищи. – А его нам приготовят, как вчерашний ужин, или мы как-нибудь сами?

– Сами, – ответил еще один рабочий.

Я присмотрелся к нему, опознав в нем помощника Барри.

– Ясно, – ответил я ему.

Достал из рюкзака воду и мясо. Последнее, несмотря на всю мою любовь к мясу, уже начало надоедать. Быстро запихнул в себя требуемое. Оставались лишь гигиенические процедуры, которые, из-за экономии воды, отсутствия надлежащих принадлежностей и множества иных факторов, становились не самой простой задачей. Но и это вполне решалось, имей я желание и наработанные навыки. И если первого было хоть отбавляй, то вот второго, благодаря недолгому пребыванию в Пустошах в целом и общине в частности, критически не хватало.

Но вот и с этим я закончил. Посмотрев на наручные часы, я понял, что перед выходом остается немногим меньше десяти минут. Я собрал свои вещи и подошел к окну. Осмотрел прилегающую к этой стороне дома улицу. На той стороне был легкий сумрак, но мутов видно не было. Остаток времени перед выходом я наслаждался видами на мертвый город.

Спустившись на первый этаж лишь за пару минут перед назначенным сроком, я увидел, что большинство уже были здесь. А те, кого не было, сейчас спешно спускались. И не было командиров. Я имею в виду Игната и Кирилла. Неизвестно, что они могли часами обсуждать и планировать в обособленном помещении, то и дело подзывая некоторых бойцов или рабочих. Но то, что это происходило на каждом привале – факт.

Едва часы пробили условленное время, а все из рабочих и бойцов были в сборе, как из неприметного входа в один из секторов вывалились Игнат, Кирилл и Реймонд. Последний на ходу запихивал в рюкзак ткань, со странным узором.

– Всё, все готовы? – спросил Игнат, услышав подтверждение, он продолжил. – Построение как вчера. Выходим!

В тот же миг уже готовые бойцы повалили наружу. Следом вышли рабочие и я. А после покинули приютивший нас дом командиры. Последовало перестроение в привычное распределение.

И вновь мне нужно было шагать. Я шагал и шагал, угрюмо глядя вдаль. Я снова перебирал в голове ориентиры своего пути, стараясь максимально освежить те воспоминания. Делалось это что бы не облажаться в ответственный момент.

Меня порядком напрягала важность моей роли в рейде. Не люблю нести ответственность, пусть даже самую крохотную. А тут столь важный фактор. Аж тошно, честно говоря. Одно дело, если бы я шел один и никого бы не подвел. Но в текущей ситуации все совершенно иначе. Сейчас я буду отвечать за правильное наведение всего отряда, а так же приток ценнейшего ресурса в общину. В общем, мутное дело, но важное, а поэтому не откосить и не увильнуть от предстоящего. К тому же поздно для подобной деятельности, а мне остается только с достоинством принять бремя проводника в нужный момент.

Через полтора часа по измерительным приборам, а так же полдня по ощущениям, отряд добрался до очередного строения. Кирилл, идущий почти на самом переднем краю, остановился, подавая знак остановится.

– Где-то тут был этот дом. Вова, приглядись, может припомнишь конкретное место? – произнес он.

– А? Да, хорошо, – опомнился я от апатичного отупения, оглядываясь. – Дай-ка минутку…

– Отбой! Вот, кажется, тот дом, – произнес Кирилл, перебив меня на полуслове.

«Как он определил? Строения же почти все идентичные» – подумал я.

– Не узнаешь? – посмотрел он на меня. – Приглядись получше.

Я кивнул, подошел ближе к дому. «Да черт его знает! Такой же дом, как и соседний» – разочарованно подумал я.

– Давай лучше заглянем. Если он, то осталась туша твари и стальной шест. А если не этот дом, то наверняка следующий, – предложил я.

– Да, давай. Только я тут подожду. Иди сам. Сопроводит тебя Дмитрий и… – он задумался. – Реймонд. Да, определенно так. Все, идите внутрь!

– Ладно. Инициатива имеет инициатора, – пробурчал я, громче добавив. – Заходим!

Вперед прошел, естественно, Дмитрий. Сразу следом подбежавший Рей. А я последний, под прикрытием бойцов. Мы быстро поднялись на верхний этаж. Секунду подумав, я выбрал крайний сектор по пути следования. Потому что мне подумалось, что я останавливался именно там. Дальше уже по сумрачным воспоминаньям и моей интуиции мы добрались до угловой комнаты, где я вполне мог бы остановиться. Но тут последовала неудача, а комната оказалась пуста.

Мы прошли в иную часть сектора, попав в такую же угловую комнату. Тоже пусто. Пошли в противоположный сектор. И уже тут нам улыбнулось счастье. В секторе этого этажа стояла вонь. Резкий, отвратительный запах смерти. «Dead smell» – всплыло в голове. Сладковатый запах тухлой рыбы с чесноком и растворителем для краски. То еще амбре.

– Причин, помимо трупака мута в одной из комнат, крайне мало. Считай, что это именно тот дом. Все, пошли от сюда, – рубленными фразами, прикрывая нос рукавом, сказал Дима.

Рей пожал плечами, выражая полное безразличие к ситуации.

– Уходим, – кивнул я, закрыв низ лица, подобно Дмитрию.

Мы вышли из сектора, плотно закрыв за собой дверь. Я немного отошел в сторону и смог наконец нормально вдохнуть, незамедлительно воспользовавшись этим шансом. Надышавшись вволю, я произнес:

– Хотелось бы, все же забрать оттуда мой шест. Думаю, он может сделать выгоду нам.

– Ага, щас! – хмыкнул Дима. – Делать тебе нечего? Палку и ножик забирать через эту вонь. Еще и с немаленьким шансом подхватить болячку с трупака.

– Болячку? – удивленно повторил я.

– Ее самую, не тупи. Подумай над ситуацией, – ответил собеседник.

Я постоял немного. Шестеренки в моей голове судорожно перегоняли всю ситуацию, обозначая условия, а так же итоги.

– А-а-а-а, – протянул я, хлопнув себя по лбу. – Трупный яд, бактерии, разложение и так далее.

– Все примерно так, – кивнул телохранитель. – Спускаемся. Делать в доме нам больше нечего.

– Да, спуск так, – пробормотал Реймонд.

Насколько я знал, Рей был далеко не глупым человеком. Но предпочитал молчать из-за какого-то дефекта речи. Почти все его речи несли мало смысловой нагрузки, а слова были крайне слабо связанны друг с другом. Однако крайне редко он мог сказать что-то дельное, хотя чаще всего окружающим приходилось разгадывать шифры его слов. Зато в нужный момент он мог дать полезную идею.

Мы спустились, вышли на улицу.

– Ну что? – спросил Игнат.

– Судя по всему это именно тот дом, – ответил я.

– Раз так, то мы покидаем отряд. Дальше сами. Давай, Вова, не подведи, – произнес Кирилл.

Кирилл подхватил с земли рюкзак, подозвал Реймонда. Они попрощались с Игнатом и другими участниками рейда. А после побрели в обратном нашему направлении.

– Веди нас, проводник, – ухмыльнулся кто-то из бойцов.

Я кивнул. В очередной раз провертел мысленно путь, и пошел прямо.

С этого момента построение поменялось. Из-за ухода двух бойцов, а именно Кирилла и Реймонда, с передней части, пришлось перестроиться. Количество охотников с задней части отряда перекинули вперед, а боковых сместили немного назад относительно ядра – рабочих.

Не знаю, был ли в этих перестановках смысл, так как не ознакомлен с городом достаточно хорошо. Но Игнат выглядел уверенно, а приказы его исполнялись неукоснительно. Поэтому мне оставалось надеяться, что все пройдет по плану и без излишних приключений. А приключений мне не хотелось.

Мы дошли до конца улицы. Я напряг память, вдумываясь в то, какие повороты я совершал в одиночном путешествии. Походило, что да, совершал. Но всего два раза. Последний имел неплохой ориентир, поэтому я повел рейд дальше прямо.

Если со вторым, последним в тот раз, поворотом все было понятно и я мог сразу понять, что нужно свернуть, то вот с первым все было тяжелее. Тогда я свернул не имея ориентиров, а так же не запомнив то место. Хотя запомнить бы было тяжело из-за однотипности строений. Поэтому я думал над тем, как бы то место миновать.

«Хотя идти туда все же довольно долго. А сейчас задумываться над этим рано и не имеет смысла» – подумал я. – «Лучше уж начну переживать, когда повернем у одноэтажного дома».

– А какую примерно форму имеет город? –шепотом спросил я у Дмитрия.

– Похож на круг, но имеет угол, – так же тихо ответил мне он.

– А где этот угол? – уточнил я.

– Примерно в направлении нашей базы, – объяснил телохранитель. – Это если выходить через центральный коридор, повернуть налево и через два перекрестка свернуть направо, то ты выйдешь прямиком в угол.

– Я понял, спасибо, – кивнул я.

– Обращайся, – хмыкнул Дима.

Я вел рейд все дальше и дальше, напрягая ноги и мысли. Угол был в другом от нас направлении. Если город похож на круг в этом месте и улицы расположены сеткой, а они именно таковы, то это решает мою задачу. При входе в город я свернул через несколько перекрестков, а значит не прошел далеко.

Зная основы геометрии и имея минимальные навыки воображения, можно понять, что так или иначе мы покинем город. Скорее всего делать мы это будем в светлое время суток и мне ничто не помешает отыскать высохшее русло. Форма города решала поворот, а я мог его избежать. Если направить отряд по прямой, не избегая поворота, то мы выйдем из города так или иначе, при чем даже на той же стороне и в примерно том же месте, где я и заходил. А там уже русло будет видно. Моя задача будет решена, а я буду предоставлен сам себе. На сколько это возможно, ага.

Мы двигались довольно долго. Я уже порядком устал, а делать, кроме как шагать вперед, было совершенно нечего. Разговоров вокруг не было, мы шли в полной тишине. Время текло медленно и уже перевалило за полдень, а улицы шли одна за другой. Я внимательно осматривал каждый окружающий дом, ища тот самый одноэтажный ориентир.

– Привал в том доме, – махнул рукой Игнат.

Я вздрогнул от неожиданности. Тихий голос Игната вышел достаточно внезапным и резким. По уже привычной для меня методике мы устроились на привал. Сначала в дом вошли охотники, бегло осмотрели, а после в него вошли и мы. Я нашел себе удобное место, расположившись на эдаком кресле. Быстро с него не встать, но зато удобно. Дмитрий сел рядом, но уже на другое сиденье.

– Слушай, а долго еще идти? – спросил меня телохранитель.

– Да, наверное до вечера не выйдем из города. А за его границей еще час или два, – медленно проговорил я. Спойлер – я ошибся. МЕТКА

– Понятно.

Я поел, попил. Делать было нечего, а я не выспался. Постепенно меня начало клонить в сон.

– Если я усну, то разбуди меня за пару минут до выхода. Хорошо? – попросил я Диму.

– Хорошо, – согласился он.

– Спасибо, – произнес я, закрывая глаза и тут же проваливаясь в мир грез.

Прошло больше получаса, а по ощущениям лишь мгновение. Мое плечо настойчиво трясли.

– А? – я разлепил глаза, заспанно посмотрев на Дмитрия.

– Бужу тебя, как ты и просил, – усмехнувшись, сказал он.

– Спасибо, – кивнул я.

Голова болела, ноги мелко дрожали, горло пересохло. И это всё всего лишь за полчаса сна. «М-да, что-то я расклеился» – подумал я. Хлебнул воды. Голове легче не стало. Я закрыл глаза, помассировав виски, но не помогло.

– Через сколько выход? – морщась спросил я, одновременно положив воду в рюкзак.

– Пять минут, – ответил Дмитрий.

Делать было нечего, поэтому я постарался привести себя в нормальное состояние. Немного размял тело, посидел. И вот уже время отдыха истекло, а мы с новыми силами отправились в путь.

Не уверен в том, сколько мы шли по прямой, так как не засекал время. Это начало надоедать еще вчера, но я шел со всеми. Никаких нападений или иных событий. Ничего. Но в поле моего зрения попал очередной перекресток. А там долгожданный дом.

Одноэтажный дом, где я в свое время взял стальной шест, находился на очередном перекрестке, ярким силуэтом отражаясь мне в глаза. Нет, это не иллюзия и не самообман, а здание действительно было ярче других. Если все строения в округе были желто-серые, то это было больше грязно-белым, чем остальные. На крыше его была беседка.

– На перекрестке поворот направо, – шепотом сказал я Игнату, а он объявил это куда доходчивее всему отряду.

– Но перед этим, – сказал он и махнул рукой на одноэтажный ориентир. – Мы обыщем этот домик.

– А можно с вами? Я там уже был, поэтому интересно, что же вы найдете, – попросился я.

– Можно, – улыбнулся Игнат.

– Благодарю, – кивнул я.

Отряд приблизился к зданию.

– Стоим. Рабочие, отдыхайте. Марс, Ден, Яр, Арс, обыщите дом. Вова и Дим с ними. Остальные охраняют, – произнес Игнат.

Все молча, без каких-либо комментариев начали делать то, что им было сказано. Рабочие повалились на землю, подстелив под себя что-либо. Часть бойцов распределилась по перекрестку, а часть зашла в дом. Мы с Дмитрием вслед за ними.

Охотники разбились на две двойки, начав планомерно обыскивать здание. Я выбрал одну из двоек и шел рядом с ними. Они неспешно обходили каждую комнату, переворачивая то, что было возможно и стараясь увидеть каждый уголок воочию. Мы шли рядом, но только наблюдали.

Охотники нашли вход в подвал, где обнаружился склад. Все его полки были пусты и покрыты толстым слоем пыли. Только в углу лежала целая кучка стальных шестов, подобных тому, который я нашел в одиночку.

Вторая двойка смогла попасть на крышу. Узнав это, я решил пойти туда же. Благо они мне показали как туда попасть в следующий раз. Механизм был похож на такой же в обычных домах, но веревка была более длинная. На крыше же был узор звезды и беседка.

Беседка. Строение из такого же, как и остальные дома, материла. Только ее с крыши и до пола покрывала ткань, которую бойцы забрали с собой. Внутри было пусто. Беседка была просторной, в нее могло влезть человек десять, а при этом иметь больше личного пространства, чем в автобусе в час пик.

Но вскоре с обыском дело было завершено и отряд направился дальше по городу. Свернули направо и шли. Шли мы долго, около пяти часов. Но вскоре я увидел впереди конец улицы.

– Ты хочешь сказать, что твоя роль проводника заключалась в одном повороте? – хохотнул Дмитрий, так же видя Пустошь.

– Ну, – я замялся. – Да, вроде да.

– Дебилизм, – он хлопнул себя по лбу.

Я лишь пожал плечами.

Еще через несколько минут мы выбрались из города. Я с некоторой брезгливостью, но нотками ностальгии смотрел на Пустошь передо мной.

– Куда дальше? – спросил Игнат.

– А вон туда, к руслу, – махнул я рукой.

Слева от нас, на удалении в пару сот метров, было видно русло высохшей реки. Я заприметил его сразу же, как только смог окинуть взором окрестности.

– Принято, – кивнул командир отряда. – Перестраиваемся! Все бойцы перераспределяются так, что бы заградить рабочих от потенциальной опасности из города!

Отряд сменил расположение, но я все так же шел впереди, прикрываемый Дмитрием. Мы шли еще около 4-х минут, но достигли русла.

– Володя, спускайся вниз. Будешь идти и смотреть, где же тот источник. Дима, естественно, с тобой. Остальные вдоль русла, не спускаясь. Всем все ясно? – сказал Игнат.

– Окей, – произнес я и спустился в яму.

Послышались согласия участников отряда.

– Слушай, а песок с мутов развеивается со временем? Или остается лежать? – спросил я у Дмитрия.

– Развеивается, но очень медленно. В общине проводили эксперимент и выяснили, что с самых мелких тварей он впитывался в землю за полгода. А с более крупных размером, например, с собаку, за год и более. Но это в землю на открытом воздухе. А если песок в здании, то смело умножай на три, – объяснил телохранитель.

– Понял, спасибо.

Шел я дальше не особо вслушиваясь в окружение. Почему? Я решил, что рядом с водой будет груда песка с той крысы, которую я замочил в прошлый раз. Спойлер – я оказался прав. Сначала впереди показалась нетипичная неровность, а после я понял, что это очень похоже на песок от поверженной крысы. Подойдя ближе, я обнаружил, что в куче песка даже остались мои следы.

– Где-то тут, – произнес я.

– Что? – переспросил Дмитрий.

– Ща, – мотнул я головой.

Уж не знаю почему, но выход струйки воды снова засыпало мусором. Как сейчас помню процесс расчистки его от мусора и то, как я жадно пил. Но выход воды теперь снова заблокирован.

Я подбежал к предполагаемому месту, откуда уже слышал тихое журчание, и одним движением освободил от мусора солидный кусок земли. И я угадал – именно тут я пил в свое прошлое посещение.

– Командир! – громко позвал я.

– Да? – подошел он. – О, ты таки нашел воду. Это отлично! – секунду помолчал, смотря на источник. – Барри, живо сюда! И емкости не забудь.

– Да, лид! – крикнул наш повар и наверху что-то зашебуршало.

Спустя десяток секунд, когда Дмитрий со скучающим лицом посмотрел на левое предплечье, в русло забежал Барри. В руке он держал объемную бутыль литров на двадцать и небольшой обрезок шланга. Барри обшарил глазами земляную поверхность, быстро увидев меня, а как следствие и воду, подбежал уже сюда.

– Отойди, малец, – кивнул он мне.

– Ладно, – хмыкнул я и отошел. – Да и что сразу «малец»? Я повыше ростом буду так-то.

И ведь действительно Барри был довольно низкорослый для взрослого человека. А я, наоборот, к своим годам уже был сто восемьдесят пять сантиметров ростом. А ведь мне еще почти десяток лет роста. «Если доживу, хах» – подумал я, мерзко ухмыльнувшись.

– Ой, да не обижайся ты, – отмахнулся повар.

Я кивнул, не настаивая на своей позиции. Барри тем временем пытался соорудить хоть сколько-то устойчивую конструкцию, где вода из фонтанчика попадала бы в шланг, а по нему уже в емкость. Но пока что безрезультатно.

– Тьфу ты, сволочь! – сплюнул повар через еще две минуты попыток. – Гарри, тащи сюда ту штуку!

– Ага, – услышал я сверху.

Через еще секунды три к нам спустился молодой мужчина, в котором я без труда узнал человека, который помогал повару с вчерашним ужином. Той штукой оказалась труба. Точнее ее отрезок, длинной сантиметров в двадцать.

– Держи, – протянул Генрих повару трубу.

– Благодарю, – сказал Барри и воткнул отрезок в землю так, что бы вода полностью попадала в него. Сразу после он засунул туда шланг, а второй конец положил в горлышко бутылки, куда и начала попадать жидкость. – Остается только ждать.

– Долго? – спросил Игнат.

– Если судить по напору, то… – Барри замолчал, задумавшись, – минут, наверное, сто тридцать.

Игнат цокнул языком. – Долго, – посмотрев на часы, добавил. – Ладно, ждем. Иного варианта и нет, – после повысил голос. – Отряд, привал!

– Принято! – в разноголосые согласился с командиром отряд.

– Слушай, Володя, а можно я тот песочек изучу? Это же добыча с твоего противника, да? – подошел ко мне Дмитрий.

– Да, я убил крысиную тварь. Это моя добыча была. Ну и конечно можно, только зачем? – ответил я.

– Да так, может найду что-то, – пожал плечами телохранитель, направившись к песку.

– Я тогда три шипа нашел, да бутыль из-под зелья, – произнес я.

– Интересно. А дашь потом поглядеть на эти шипы? Очень уж интересна мне всегда добыча с мутов, – повернулся телохранитель ко мне, не глядя засовывая руку в песок.

– Без проблем, но они на базе.

– Ладно.

На этом наш разговор закончился, а я лег на еле теплую землю, глядя в серое небо. В душе защемило. Мне хотелось домой. Я очень устал морально от этого затянувшегося приключения. Меня без спроса выдернули в агрессивный мир. Кому понравится такая участь? Только безумцам и тем, кому нечего терять. Я хотел домой, к друзьям и такой уютной кровати, я хотел посмотреть на нормальное небо. Да, тут тоже были почти такие же условия. Я нашел новых товарищей, тот же Дмитрий или Мамут с Аней. Но это все не то, а я бы с удовольствием променял то, что имею сейчас, на пару лет нормальной жизни дома. Но да ладно, имею, что имею.

– Ха-а-а-а, – скорбно выдохнул я. – Я выберусь!

– Че ты там шепчешь? – повернулся ко мне Дмитрий.

– А? – вздрогнул я. – Да так, мысли в слух.

– Ну-ну.

Вся печаль и тоска были вытеснены жаждой действий. Но пришлось ждать. Я продолжил лежать на земле, рассматривая серое небо. Пожевал вяленого мяса, запив водой, а после с разочарованием отметил, что ее количество оставляет желать большего.

– А ты не все, что было в песке забрал. Как я и говорил, ты не досчитался добычи, – произнес телохранитель.

– Да? И что же я упустил? – повернулся я, но увидев, что в руке у него, сморщился. – Странно, хвостов с шипами у крысы было только три. И нашел я тоже три, а вот откуда четвертый?

– Это единственное, что тебя смущает в добыче с мутов? А зелья и оружие для тебя норма? – ехидно спросил телохранитель.

– Ну, в общем ты прав. Лут слишком разный и абсурдный.

Разговор затих, но некоторые бойцы еще переговаривались. Впрочем, я к ним не лез. Вскоре Барри оповестил, что бутыль полностью заполнена, а мы можем возвращаться в город. Это отряд и совершил. Игнат приказал установить флаг возле воды, а сразу после мы двинулись в город. Игнат выбрал самую ближайшую улицу к высохшей реке, которая проходила через город. Там же он избрал дом, по одному ему известному признаку, и на нем же установил флажок, изображавший из себя простое полотно красной ткани.

– Что бы не потерять место, – сказал командир тогда на мой вопрос.

Сразу после выбора места, нам предстояло переночевать тут. После прошедшей ночи Игнат отправил двух бойцов, которые хорошо ориентировались по городу, на основную базу. А мне, с учетом утраты должности проводника и переходом обратно в касту чернорабочих, предстояло помогать в отстройке базы.

Здесь не планировалось стены, как и не было планов на объединение нескольких домов в один. Вовсе наоборот. Надо было только сделать дополнительные двери внутри дома на некоторые помещения и заблокировать ненужные входы, снести некоторые стены. В общем сделать из странного и немного абсурдного по своей архитектуре здания нормальное и пригодное для жизни людей.

Этим я, вместе с рабочими, и занимался. Только если вокруг меня были достаточно опытные и уже набившие руку в таких делах люди, то я похвастаться таким не мог. Единственное, что мне доверяли это: принеси, подай, отойди не мешай, а так же сломать ту или иную вещь. С такими нехитрыми задачами я вполне справлялся.

Утром я завтракал, днем работал, ночью спал, ни на что иное я особого внимания не обращал. Так и прошли четыре дня. И именно на четвертый день, примерно в обед, к нам пришли. Это были наши товарищи из основной базы общины. Они стали нашими сменщиками, чья задача была в охоте на местных мутов днем и сбор воды. Они же должны будут организовать ППД возле источника воды. Но это все не играло никакой особой роли для меня, ведь теперь я отправлялся на основную базу.

После прихода смены нам всем предстояло переночевать одну ночь и протянуть весь следующий день на новой базе, ведь улицы города наполнили мобы. Это второй такой случай для меня. Но ничего интересного или особенного не произошло. Весь день меня обучали владению копьем. А на следующее утро мы вышли. Шли полтора дня до базы. Ночью произошло нападение на наш привал местными мутами, но воины отбились без потерь. И путь продолжился, но без чего-либо интересного.

Ежеглавная рубрика: факты.

Рыночная экономика основана на частной собственности, свободе выбора и конкуренции. Минимальное вмешательство от государства. Часто циклична. В огромном количестве развитых стран именно такая экономика (например, РФ, страны Европы).

Глава 8: Затишье.

И вновь я был в общине. Не было радушного приема, все прошло буднично. Пришел поздним вечером, сдал снаряжение на склад, пошел в свою комнату, где и провел ночь. Ничего, что стоило бы упоминания, не случилось. Жизнь потекла в прежнем темпе, а меня постепенно охватывало отчаяние.

Я не видел возможности уйти из общины с достаточным количеством знаний, экипировки и провизии, что бы суметь дойти хоть куда-то. И ведь не факт, что это «куда-то» есть. Быть может вокруг мертвого города сплошная Пустошь. А дальше море. Столь же сухое, как и местные реки, вероятно. Я же не знаю местной географии, поэтому остается надеяться на авось. Не лучшая перспектива.

Тем не менее я усердно долбил местные строения, иногда перетаскивая стройматериал к будущей стене. В один из таких дней моя верная кувалда поломалась. Во время перерыва на обед я, неожиданно для себя, обнаружил на рукояти трещину. Я доел порцию, подхватил кувалду и пошел к Паттари.

– Бригадир, – сказал я. – У меня проблемка. Тут на рукояти кувалды трещина, – я протянул ему инструмент.

Паттари осмотрел кувалду, а дальше мне пришлось выслушать поток отменной брани на свою личность. Я молча кивал, но мысленно мне было плевать. Под конец длинной речи про мою криворукость и невнимательность бригадир направил меня к казначею. Я дождался, когда помощник повара, который принес еду, пойдет обратно в общину, и присоединился к нему. Нас охранял один охотник.

К слову о самом казначее. Это был уже пожилой дед с седой бородой и облысевшей головой. Темноватый оттенок кожи можно было бы списать на загар, если забыть, что он безвылазно был на складе. Выходил он разве что только справить нужду или взять поесть. Спал он тоже на складе. Затворник по имени Захар.

Пока я вспоминал все это, уже успел дойти до склада. Постучав в широкую дверь, я вошел внутрь. Откуда-то из глубины помещения послышался шорох.

– Захар, вы здесь? – спросил я в пустоту, переступая с ноги на ногу.

– Да-да, – донеслось оттуда же. – Сейчас-сейчас подойду.

Спустя секунд пять я увидел старика.

– Чего тебе? – подошел Захар.

– Да у меня тут это, поломка в инструменте, – сказал я, протягивая кувалду.

– И как ты так умудрился? – спросил Захар, задумчиво осматривая инструмент в моих руках.

– Сам не знаю. Работал, ушел на обед, а оно вот, – я махнул рукой.

– Ясно все с тобой, пошли за мной, – произнес старик, развернулся и пошел в одно ему известное место на складе.

Я не замедлил пойти за казначеем. Достаточно быстро он вышел к очередной полке, которая оказалась вырезана в стене и велел положить туда кувалду. Я повиновался. Старик развернулся и пошел дальше. Я следовал за ним. Вскоре казначей дошел до уголка, где жил большую часть времени. Там был стол, кровать, стул и целая стопка различных тетрадей, блокнотов, альбомов и подобного. Захар достал из стопки блокнот и вчитался в текст. Положил на место.

– Нет больше кувалд. У тебя есть несколько вариантов. В первом ты берешь старую и работаешь на свой страх и риск. Во втором ты пытаешься принести пользу без инструмента, таская чужие вещи, припасы и другое. А в последнем ты работаешь на меня. Я уже стар, таскать тяжести сил нету. К тому же мне нужна замена, а приемника я не нашел, – проговорил Захар.

Я помолчал, вдумываясь в открывшуюся перспективу. «Рояль в кустах? Определенно согласен» – подумал я.

– Третий вариант. Только что мне делать прямо сейчас? – ответил я.

– Сейчас ты возвращаешься к Паттари и дорабатываешь под его руководством последний день. Я согласовываю твое перемещение на склад, а завтра утром ты идешь сюда. В такое же время, как и на свою строительную смену обычно. Все понял? – сказал Захар.

– Да, я все понял, – медленно кивнул я.

– Раз понял, то топай, – сказал Захар, усаживаясь на стул и подтягивая тетрадку.

Я развернулся и направился к выходу из помещения, плутая между стеллажами. Стеллажи были сделаны грубо и топорно из подручных материалов, кусков мебели прошлых жителей города. Крепкость таких конструкций была очень сомнительна, но никто не жаловался. Жаловаться мог бы только казначей, но кто, как не он понимает ситуацию со снабжением и созданием приемлемой мебели и вещей?

Но вот я, наконец, дошел обратно до сегодняшнего места проведения работ. Поблагодарил стражника, который согласился проводить меня от базы. Подошел к Паттари.

– Замены моему инструменту нет, – сказал я. – И я, судя по всему, выхожу из-под твоего руководства. Если верить казначею, то с завтрашнего дня я буду его помощником.

– Вот оно как, – протянул бригадир. – А сейчас че сюда пришел?

– Этот день нужно еще доработать. Что от меня требуется? – ответил я.

– Иди тогда, перетаскивай материал. Сгреби в кучу, перенеси к стене, – он махнул рукой.

– Принято, – согласился я.

Этим я и занялся. Дело нехитрое, но тоскливое и выматывающее. Мое отчаяние отступило на второй план, вперед вышло предвкушение новой деятельности. В голове медленно созревал план ухода.

«Одному идти – плохая идея» – подумал я. – «Но кого взять, а главное как? Не видно, что-то, в местных желания уйти. Всем все нравится. Одному точно не вариант. Припасы не должны стать большой проблемой, ибо я смогу беспрепятственно к ним подобраться, являясь помощником казначея. Взять их тоже будет не сложно. Тяжелее будет выйти, но и это легко решается. Не решается группа. Кто захочет идти со мной? Да никто в здравом уме. Здесь налажен быт, люди выживают без особых проблем. А в Пустоши почти нет шанса на выживание. А может и мне это не нужно?» – последнюю мысль я откинул, как несущественную.

Таким образом, в размышлениях и работе с вкраплениями перерывов, я завершил очередной день. Сколько я уже тут? Чуть меньше месяца, а по ощущениям уже вечность. Единственное, что скрашивает унылость и тоску серых, как Пустошь, будней, это вечера с Анной, Мамутом и мелкими. До общины добрались быстро. Вечером же я поделился счастливой новостью с товарищами.

– Могу тебя только поздравить, – сказал Мамут.

– Быть помощником казначея всяко лучше, чем чернорабочим. Грац! – вторила Анна и вздохнула. – Бито?

– Бито, – согласился я, переворачивая и откладывая карты.

Дальнейший вечер прошел в точности как и ожидалось, а именно прекрасно. Как я говорил ранее, только эти посиделки давали мне повод не засохнуть от скуки в тот период.

Следующим утром я был как никогда бодр. В нетерпении я прошел к складу, где меня уже ожидал Захар. Поздоровались.

– Смотри, пока что ты перешел под мое управление, – сказал он. – Но если мне покажется, что ты неэффективен и бесполезен, то перейдешь обратно к Паттари.

– Я понял, – кивнул я. – От меня что требуется конкретно?

– Выполнять мои поручения, учится бытию казначеем, – туманно пояснил казначей.

– А прямо сейчас? – уточнил я.

– Сейчас я устрою тебе небольшую экскурсию, – ответил Захар. – Шагай за мной и запоминай.

Раньше я особо не обращал внимание на структуру и размеры склада, да и бывал здесь всего пару-тройку раз. Теперь же я наверстывал упущенное. Склад по своим размерам занимал три этажа одной секции. Не уверен точно, но судя по всему эту секцию сильно урезали. На самом верхнем этаже был склад с едой и заготовками под нее. Этажом ниже лежала вода. На первом же всё остальное. Но первый этаж так же делился на зоны. В одной зоне зелья и свитки, которые получали из посмертного песка ночных мутов. В соседней секции лежало все оружие, кроме огнестрельного и используемого кем-либо. Огнестрел был распределен среди жителей общины. Еще в одной секции лежала одежда и броня. И так далее. Первый этаж был сильно забит вещами. Полки сомнительного качества изобиловали ресурсами и вещами.

– Я понял структуру склада, – сказал я, когда разобрался во всем.

– Тогда помоги мне с переноской. Еще вчера под вечер ко мне прибыла партия из филиала. Пошли, распределишь по указанным местам, – сказал Захар.

Я кивнул. Быстро мы дошли к самому входу, где я еще не так давно заметил аляповатые емкости, заполненные водой, вместе с довольно странными бутылками из черного материала. Рядом же находились и крупные свертки, вместе с мешками.

– Куда мне это все нести? – спросил я.

– Не тупи. Воду и свертки с дохлыми мутами по своим этажам. Как выполнишь – приходи ко мне, – сказал казначей и, развернувшись, ушел в сторону своего закутка.

– Ладно, – вздохнул я тихо. – Что там таскать, что тут. Только тут с почестью… – пробурчав под нос еще несколько фраз, я поднял черную бутыль.

Удивительно, но такие емкости изредка падали с очень крупных ночных мутов. Они обладали интересным свойством снижения веса жидкости. Только жидкость и уменьшала вес, а остальные материалы оставались как прежде. Но вот ткань же, наоборот, увеличивалась в весе. Всего этого я еще не знал, но узнаю немного позже, при разговорах с Захаром.

В этот день я успешно перетащил весь груз. Помог с сортировкой вещей из мешков, позже распределив и сами мешки. Вместе с Захаром, обучаясь правильной записи, записал вещи, которые сортировал.

На следующий день я занялся ревизией вещей одного из отделов первого этажа. Плюсом к этому я наблюдал и обучался за тем, как Захар отдавал часть припасов на кухню и сады. Позже я нес это. При передаче припасов на кухню мне удалось пересечься с Аней. Поговорить не удалось, лишь поздоровались. Она так же наблюдала и фиксировала получение продовольствия, но так же вносила некоторые правки. Я же лишь наматывал на ус. Хоть и был гладко выбрит.

На следующий день мне довелось принимать на склад и сортировать добычу от охотников и яблоки из садов. С большим трудом мне удалось выпросить у Захара два яблока, которые быстро спрятал в карман. Вечером я поделился яблоком с Анной. К слову о вечерних посиделках. Незаметно для меня, Мамут и мелкие стали появляться на встречах все реже. Вскоре в большинстве вечеров мы оставались вдвоем с Аней.

Еще через день казначей меня отправил на крышу одного из домов, приказав проверить некий БэТР. Я поднялся туда и с удивлением обнаружил БТР-22. Поначалу я путал его с прародителем двадцать второго, но по бОльшему десантному отделению расставил все на круги своя.

– Откуда здесь такое чудо? – пробормотал я.

Ранее БТР был полностью зеленый, но сейчас краска местами осыпалась, обнажая проржавевший металл. Я изучил весь транспорт и мне подумалось, что если постараться, то технику можно оживить. Но сделать это мне лично будет невозможно, поэтому пользы для меня нет. Зато мне стало частично ясно откуда тут огнестрел.

– Откуда тут БэТР? – спросил я у старика в тот день.

– А то сам не знаешь? – ехидно переспросил Захар. – Переместился в движении, – сказал он, но, увидев мой хмурый взгляд, ответил уже нормально. – Лет, эдак, сто назад, сюда прибыло сразу несколько. Все, кроме этого, попали на дорогу. Этот же остался на крыше общины. Солдаты поделились оружием с общинными и почти все уехали.

– А потом? – уточнил я.

– Да ничего потом. Они не вернулись, хотя обещали, – ухмыльнулся казначей. – Что-то интересное понял для себя?

– Нет, – на том и закончился разговор.

Время снова полетело неудержимой рекой. Я учился, изучал и постепенно заменял Захара. Старик же все больше отдыхал. Ничего важного или значительного не происходило, однако с каждым днем во мне росло напряжение.

В один из дней в общину пришли люди. Измученные и бледные, худые от голода, но чистые и без видимых травм. Их привела одна из групп охотников, добавив, что те «только провалились». Я участия при их принятии в общину не принимал участия, но отметил среди встречавших свою компанию – Мамута, Анну, Ивана и Василису. Они помогли и поддержали потеряшек.

Новая компания людей была довольно странной. Десять человек, три женщины и остальные мужики, всем от тридцати до сорока. Несколько дней они почти ни с кем не общались, а были определены в чернорабочие. Один из них и вовсе был, похоже, немым. Серость их лиц не исчезла со временем. Как-то раз я пересекся с одним из них взглядом. Что-то промелькнуло у того в глазах такого странного и противного, что ужас кольнул мою душу. Он же прошел мимо, будто не заметив меня. В то время как я удивленно проводил его взглядом.

Этим же вечером мы долго обсуждали странность пришедших людей. Анна подметила это еще при их приходе, но не обратила внимание. Мамут же только пожал плечами, сказав, что люди бывают разные, а эти приживутся.

Все разошлись. Остались только я и Анна. Я прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Открыл глаза посреди тьмы. Посмотрел в пол, обнаружив черную плитку. В небесах… небеса заменяла тьма. По всем сторонам были лишь клубы тьмы. По всем сторонам, кроме одной. В этой стороне я увидел человека. Резной деревянный стол, удобное кресло, табуретка и человек.

Хотя существо тяжело было назвать человеком. Тело полностью серое, даже пепельное, из глаз струится тьма. Хвост едва выпирает из-за лямки гавайских шорт. Ноги были скрыты за пеленой тьмы. Голова тоже деформирована, более вытянута, напоминая горгулью с алыми рогами. Меня передернуло от этого вида.

– Подходи, присаживайся, – произнес мутант.

Я вскочил на ноги. Мысли были полны сумбура и абсурдных теорий. «Плевать, главное – выжить» – подумал я, стряхивая с себя помутнение и мгновенно собираясь. Подойдя к столу, я присел.

– Не понимаешь что тут происходит, да? – улыбнулось существо. – Я посланник порядка. Ничего не сказало это, да? Хе, бывает. Ладно, неважно. Ты, Пуллий, уже слишком долго обретаешься в Крае Забытых. Уже полтора цикла ты там. Недопустимая наглость с твоей стороны. Тебя ведь предупреждали, хоть и не так явно, но ты, Пуллий, не внял нашим словам.

Я продолжал молчать, внимательно осматривая собеседника и окружение, но, увы, ничего нового не находя.

– Знаешь, что бывает с такими как ты? – продолжал он тем временем. – Смерть или изгнание. Но на второе не рассчитывай. Будь ты в Крае лишь цикл, тогда да, но не теперь, – он усмехнулся. – Тебе дается последнее слово. А после ты проснешься и, – он сделал интригующую паузу. – Не сопротивляйся, ведь сдохнешь в любом случае. Тебя ничто не спасет.

В этот момент я почувствовал, что могу говорить. Как кляп изо рта вытащили.

– Пуллий? – спросил я первое, что пришло на ум.

– Что? – удивилось существо. – Так, погоди. Как твое имя?

– Владимир, – растерянно ответил я.

– Из какого мира?

– Что? – я не понял последнего вопроса. – Я с Земли, – последняя фраза была выдана мною короткой заминкой.

Он судорожно открыл ящик стола, зашарил там чем-то, вытащив одну бумажку, вчитался.

– Дерьмо! – рыкнул он, отбрасывая листок. – Эо, отмена казни! Как нет?! Перенос цели! Нет? Тогда смягчение приговора! Дерьмо!

Я удивленно сидел, пораженный происходящим. Мелькнула мысль бежать, но я отбросил её за невозможностью исполнения.

– А что происходит? – осмелился вмешаться я.

От существа пахнуло неописуемым букетом ощущений. От него как аура ужаса и подавляющей мощи разошлась. Меня вжало в табуретку, в глазах потемнело. Через секунду все окончилось.

– Ты не тот, кого я должен был вызвать. Ты выживешь, но советую тебе бежать из Края Забытых. Дольше цикла ты здесь не выживешь, – тараторило существо, отчаянно жестикулируя. – И запомни одно: дом не должен сгореть! Иначе нграк! Не жги дом!

– Ладно, – протянул я.

– А теперь, – он сделал паузу, вдыхая сухой воздух. – Очнись! – в последнее слово было вложено столько силы, что меня выкинуло из этого плана бытия.

«Ух» – прогудело в голове на последнем слове.

Я открыл глаза. Мир вокруг сотрясала сотня оглушающих звуков. Грохот, скрежет, скулеж, рыки и визги. «Что это было и что происходит сейчас?!» – недоуменно подумал я. Огляделся, обнаружив себя на полу своей комнаты рядом с кроватью.

– Что это? – донесся со стороны двери знакомый голос.

Анна – понял я, оглянувшись. Вскочил на ноги, и дом затрясло. Секунда, две, три и я падаю обратно. Рядом слышится еще одно падение. Пытаюсь вновь подняться и вижу, как часть стены моей комнаты ломает огромных размеров гребень невомого существа. Обломки стены залетают в комнату, один из них падает мне на ногу, ломая ее и ограничивая свободу перемещения. Я взвыл. Еще пара секунд и я понимаю, что дом рушится. Чувство падения. «Дерьмо!» – мелькает мысль в голове, а дальше мир скрывает тьма.

Ежеглавная рубрика: факты.

В командной (плановой, административно-командной, централизованной, директивной) экономике все решает государство. Производство, ценообразование, распределение ресурсов и т д – все под его контролем. (Например, СССР или КНДР).

Глава 9: После бури.

Я не уверен в том, сколько прошло времени. По ощущениям не более десятка секунд. Тьма, объявшая ранее мой взор, расступилась. Сначала я почувствовал боль. С каждой секундой это чувство лишь усиливалось, приобретая новые оттенки. Боль, жажда, голод, слабость, отупение и множество иных неприятных ощущений окутали мое сознание. Я открыл глаза и тут же закрыл обратно, ослепленный светом дня. Да, это не была солнечная ночь, но тем не менее. Засипел. Попытался проморгаться, повернул голову на бок. Уже так постарался осмотреть окружение.

Я увидел хаотично раскиданные куски стен, пола, мебели и остального. Улица превратилась в своеобразную полосу препятствий. Среди обломков я увидел торчащую ногу. Как бы стоя на земле, она показывала отсутствие своего хозяина. Посмотрел чуть вбок и увидел самого обладателя.

Один из охотников, что учувствовал при моем принятии в общину, сейчас полз по обломкам мимо меня. Он что-то шептал, но значение слов я не мог уловить на расстоянии. Тело ползущего было обезображено. Весь в ранениях, покрытый кровью, с неестественно согнутой рукой, он полз. Неизвестно куда. Но вот он застыл, прекратив трепыхаться. Ткнулся лицом в землю и застыл.

Я обратил внимание на собственное состояние. Удивительно, но вышел я почти целым. Да, нога ощущалась как сплошной сгусток боли, но зато она не была придавлена в данный момент. Что-то было не так со спиной. Я ощущал в ней есть нечто чуждое, твердое. От безысходности захотелось выть.

«Не этого ли ты хотел?» – мелькнула злая мысль на краю сознания.

Я попытался встать. Сначала сесть, помогая себе руками, но левая подогнулась и я упал обратно. Нечто в спине вошло еще глубже и я вскрикнул. Но тут же закрыл рот, стараясь больше не издавать звуков, ведь в моем состоянии любой мут окажется приговором.

Когда я понял, что морально пришел в достаточно благое состояние, снова попытался подняться. На сей раз упираясь на правую руку. Со стоном и матом, но я встал, упираясь о стену. Осмотрел себя. Пыль, грязь, засохшие пот и кровь превратились в несмываемую массу, щедро покрывающую мое тело. Одежда была истрепана и порвана. Ножны от Берсерка были пусты. Я почувствовал, что по спине потекла теплая жидкость. Силы стремительно покидали меня. Хотел зафиксировать ногу, но понял, что не выйдет.

«Нужно найти людей, уйти от сюда и выжить самому» – подумал я.

Там, где раньше была жилая часть дома общины, красовалось полуразрушенное, обвалившееся строение. На относительно целой части здания были явственно видимы следы от гигантских когтей. Там же красовались и подпалины. Я снова огляделся, все так же удерживаясь за крупный осколок. Когда я увидел всего одного мертвеца, то сильно ошибся. Всюду были тела. Не все тела могли похвастаться своей целостностью. Взгляд зацепился за труп Мамута. Старика загрызли. Я отчетливо видел места, где некто вырывал куски мяса. Мой взор двигался дальше, отмечая все больше мертвецов. И кровь. Много засохшей крови, хотя местами я видел лужицы.

Меня стошнило остатками вчерашнего ужина. Сразу после я захихикал. Сам не знаю почему. Стало мерзко от себя. Мне хотелось домой, прочь от этого ужаса. Тем не менее мой истеричный смех, перемежающийся всхрюками и матами, разносился по руинам. И когда срыв был так близок и желанен мною, мое сознание накрыла пелена. Я успокоился, а мой смех закончился столь же резко, как и начался.

Со стонами я двинулся прочь. Я взял непонятную и кривую палку, которую использовал как костыль. Мне было уже не так важно куда, лишь бы уйти отсюда. Я более не оборачивался и не осматривал окружение, сосредоточившись на себе. Несколько раз я с болезненным криком падал. Но вставал и шел дальше.

Когда я почти вышел из местности, усеянной обломками, взгляд запился за девичье лицо. Знакомое, но откуда? Хотел было пройти мимо, но понял, что это Анна. Она выглядела довольно целой, лишь из плеча торчала рукоятка ножа, да одежда пропиталась кровью и грязью. В душе защемило. Мне поплохело еще больше, хотя казалось бы уже некуда. Я похромал к ней. Сел на обломок. Мой импровизированный костыль упал рядом.

– У-у-у-у-у, – завыл я. – Сука! – мой хриплый голос вновь потревожил тишину мертвого города.

Я вглядывался в ее лицо. Покрытое, почему-то, сажей. «Странно» – подумал я отрешенно. Но приблизился еще сильнее. «А вдруг?» – у меня появилась надежда. Едва тлеющая, она разгорелась, едва я почувствовал пульс.

– Не все так плохо! – хмыкнул я, подбадривая себя.

Печаль начала меня покидать. На сей раз ходить я буду не один. Шансы выжить есть. Склад, вроде бы, остался почти не тронут. Я попытался пробудить подругу. Безуспешно.

– Плевать, – рыкнул я и приподнял ее.

А сразу после упал. Мое тело сказало мне, что бы я шел нахер со своими пожеланиями, а в таком состоянии уж тем более. Почти сразу же я постарался подняться. Сделав солидное усилие я сумел. С ноткой безысходности я осмотрел окружение, увидев труп еще одного мужика.

– Покойся с миром. Тебе это не пригодится, – сказал я, снимая с него ремень.

Ремень был достаточно длинный и крепкий, но процедуру я повторил с еще одним мертвецом. Вернулся к Анне. Связал ее руки ремнем, и поволочил за собой. Спустя метр я остановился.

«Так не пойдет. Крупных обломков по пути нет, но это не дело. Сам я трачу много сил, а она получает дополнительные повреждения» – подумал я, опускаясь на землю. – «Такими темпами я ее дотащу, а она сдохнет. А куда, в общем то, тащить?»

Сидя, я думал и осматривал окружение. Среди близлежащих обломков увидел широкую доску. Точнее даже не доску, она состояла из неизвестного мне материала, похожего на пластик по весу, хотя и была прочнее, но это не столь важно. Я подошел к доске. Взял ее, взвесив. «Легкая» – заключил я. Хромая, вернулся к Анне. Подложил под нее доску. Привязал уже к доске одним ремнем. Второй ремень привязал к первому и потащил. Стало чуть легче.

Еще через некоторое время и несколько неуклюжих падений, после которых следовал перерыв, мне все же удалось покинуть зону обломков. Шел долго, почему? Все просто: травмирован, нахожусь в шоковом состоянии, а так же тащу на себе еще одного калеченного человека. К тому же перемещаться по такой местности, петляя между крупными кусками стен, не самая легкая прогулка и для целого человека.

Однако я все же добрался до относительно открытой местности, зайдя в первый же попавшийся дом. Доска с Анной не помещалась в дверной проем, а мне пришлось вручную транспортировать тело. У входа в дом я и остался. Сил больше не оставалось от слова вообще. Закрыв глаза, я начал погружаться в сон.

Казалось, что я моргнул. Но нет, прошло уже несколько часов, а на улице уже начало темнеть. Я попытался встать и все мои раны снова дали о себе знать. Мне было больно и обидно. Я вспомнил жителей общины. Мамут, Захар, Дмитрий, Кирилл и многие другие наверняка мертвы.

– Не время унывать! – подбодрил я себя.

Повернулся к Ане. Та до сих пор была в бессознательном состоянии.

– Нехорошо, – сказал я.

Подполз к ней. Поднес палец к носу. Дышит. Я обратил внимание на нож в плече. Не знаю почему, но ранее я даже не думал о ноже. Схватил за рукоятку. Рывком вытащил. Из раны потекла кровь вперемешку с чем-то зеленым и слизистым.

– Бу-э, – я отвернулся.

Я осмотрел нож. Тот оказался чудным. Он был подобен Зульфикару, но в меньших размерах и имел прямую форму. Эдакая недо вилка. Я заметил, что между лезвиями есть небольшое отверстие. Перевел внимание на Анну. Та, будто этого и ожидая, застонала. «Ой как удобно» – подумал я. Анна открыла глаза.

– Как ты? – спросил я.

– Пить, – прохрипела она.

– Нету.

– Дерьмо.

– Так как ты?

– Я чувствую себя так, будто меня тащили по камням несколько часов, перед этим жестоко надругавшись над моим телом. Где серые мудаки? – ответила она.

– Кто? – не понял я.

– Предатели общины.

– Что?

– Заткнись.

– Ладно, – согласился я.

Аня медленно привстала, поморщившись от боли. Она осмотрела помещение, хмыкнув при виде доски и конструкции из ремней.

– Что конкретно произошло? – спросил я.

– Не знаю. Но я точно знаю, что стоит боятся пришедший не так давно отряд. Один из них воткнул мне в плечо этот нож, – она махнула рукой на мини-зульфикар. – А после я отключилась. И как же болит голова…

– Вот оно как, – я посерьезнел. – Надо добраться до склада. В своем состоянии я долго не проживу. Особенно в условиях Пустоши. Нам нужны припасы и зелья. Нам нужно оружие и одежда, – сказал я.

Анна кивнула.

– Что у тебя в спине?

– А что в ней?

– Повернись.

Я повернулся. Секунда ослепительной вспышки боли, я падаю на пол. Еще секунда, но уже тьмы перед глазами. Повернулся обратно, ощущая все большую боль в спине и ноге.

– Вот, – сказала она, помахав перед моими глазами Берсерком.

– Как? – выдохнул я.

Она пожала плечами, протягивая нож мне. Я повесил его в ножны.

– Выдвигаемся? – спросила она.

– А сможешь дойти? Как твое состояние в целом?

– Я в норме, – ответила она, но увидев мой хмурый взгляд, добавила. – Ладно, болит плечо. Но эта хрень еще и лечит. Посмотри, – она оголила место раны, и я с удивлением отметил, что прокол затягивался стремительными темпами. – Мы находили такие ножи в городе. При ударе они впрыскивают зеленую хрень, которая поддерживает тело в бессознательном состоянии, а после залечивает раны. Возможно благодаря ей я сейчас не чувствую вообще никак травм. Слизь, кстати, со временем сама восстанавливается в ноже. Возможно. А ты как?

– Я в дерьме, – сказал это и улыбнулся. – Нога сломана, все тело болит, спина пробита моим же ножом, левая рука онемела. Все херня, пошли уже.

– Может тогда я одна? – спросила она. – Тебе в этом состоянии лучше остаться здесь. Рискуешь не дойти.

– Авось дойду, – отмахнулся я, подтягивая к себе свой недавний костыль. – Ща ка-а-ак встану и пойдем.

– Твой, конечно, выбор. Но лучше сиди тут. Я принесу зелья. Тем более склад вроде бы цел, – помотала она головой.

– Нет, – коротко ответил я и со стоном поднялся.

Присутствие Ани и недавний отдых придали мне немного сил.

– Давай я плечо подставлю? – участливо спросила она.

– Мониторь лучше округу. А я уж как-нибудь дойду.

Но едва я вышел, как сразу остановился. Из окон дома этого видно не было, но что-то горело. В небо поднимался столб дыма, а по другую сторону руин, у склада, сейчас плясало пламя. Много пламени. На этом фоне я увидел фигуры людей. Сосчитал их в количестве десяти. А потом девяти, один из силуэтов исчез.

– Ахринеть. Это что за ритуал? – спросила Анна.

– Что? – не понял я.

– Смотри, – она махнула рукой в другую сторону, чуть левее от огня.

Там я увидел, как человек собирает тела. Собирал он их на земле в причудливый узор огромных размеров. Что-то типо перечёркнутой окружности. Я заметил, как одно из тел, неподалеку от нас, поднялось. Со штырем в башке. Штырь торчал с обеих сторон головы, но это, похоже, нисколько не помешало мертвецу бодро двигаться в сторону ритуала.

– Э-э-э, – протянул я.

– Дерьмо, – произнесла Анна.

– Я на такое не подписывался. Посижу уж до утра без жратвы, воды и лекарств, – развернулся я.

– Я с тобой, – кивнула подруга.

Вошел в дом. Подумав, что этого мало и скоро будет ночь, я поднялся до второго этажа. Хотел до третьего, но силы, как и желание двигаться, оставили меня. Добрался я до комнаты с видом на происходящий ритуал.

– Переночуем тут, – сказал я.

– Согласна.

– Но все же спать, когда под боком такая чертовщина – не лучшая идея, – сказал я. – Надо дежурить. Спим по очереди. Сейчас еще посидим, посмотрим на происходящее из окон. А после решим кто первый будет дежурить.

– Думаешь, что дежурство чем-то поможет? Ты недееспособен, а из меня плохой боец. Даже если будет заранее известно о приближении противника, то что это даст? Пару минут агонии? – покачала головой Анна.

– Ты считаешь, что умереть во сне от клинка тех, что устроили вакханалию на улице, лучше, чем защищать свою жизнь? Или еще что похуже они могут нам уготовить? Лично я предпочту сражаться по последнего, – ответил я.

– Что-ж. Дежурить – значит дежурить, – со вздохом согласилась собеседница.

– Кстати, а где твое именное оружие? – спросил я.

– Какое оружие? – переспросила Аня.

Я в ответ постучал по ножнам с Берсерком.

– А-а-а, ты об этом. У меня такого нет. Не довелось мне как-то еще убивать мутов ночных, – ответила она.

– А обычных мутов? – уточнил я.

– Да, был один. Еще когда мы только попали в город, на нас напал один мут. Такой он был, на таракана похожий.

– Еще с лезвиями по телу?

– Ага, он самый.

– Что значит мы? Ты не в одиночку переместилась сюда? Попала сразу в город?

Как-то так вышло, что за все это время Анна так и не рассказала мне историю своего попадания сюда. Рассказывала о жизни в общине или своей жизни на Земле, но не про попадание.

– Да, нас сюда переместило компанией из четырех человек. Попали мы сюда при странных обстоятельствах. Мы шли в поход, зашли по пути в магазин, а оказались в одном из строений этого города.

– То есть Пустошь ты не видела? – спросил я.

– Не. Так вот, удивляясь местной архитектуре и пустынности, мы вышли из дома и некоторое время шли по улице. Наконец, нашему самопровозглашенному лидеру это наскучило и он решил поорать. Кричал он долго, все пытаясь отыскать людей. Но безуспешно. Точнее успешно, но вышло не совсем так, как он хотел. Из одного дома, мимо которого мы проходили, выскочил мут. Таракашка, которого ты замочил в одиночку с ранениями, зарезал крикуна и мою подругу, но издох сам, – Аня замолчала, словно вспоминая события тех дней.

– Сочувствую, – сказал я.

– Пустое, – ответила Анна и продолжила. – Так вот, оплакивая жмуриков я, вместе с еще одним человеком из нашего отряда, двинулись дальше. Шли мы еще около дня, решив заночевать на втором этаже еще одного строения. На утро же мой товарищ исчез. Уж не знаю, что произошло. Быть может просто кинул меня, но вряд ли, не совсем дураком он был. Следы крови, а он был ранен, вели к выходу на крышу. В то время я не знала о таком, но позднее мне рассказали. Хотя уже и не важно. Исчез и исчез. Кстати, он был очень похож на тебя внешне. Ну и пошла я дальше, но уже в одиночку. Шла, шла, шла, да наткнулась нос к носу с отрядом охотников. Они сначала настороженно восприняли мое появление, тыкая в лицо своими копьями, но после, услышав эту же историю, хотя и в более эмоциональном варианте, они привели меня в общину. Еще долгое время у меня была депрессия. Я, как и ты, хотела бежать хоть куда-то. Но после разговора с главой, я образумилась. Нашла успокоение в общении с Мамутом, Ваней и Василисой. Стала помощником повара, а дальше ты уже знаешь.

– Да-а-а, – протянул я. – Земля им пухом. Занятный у тебя был путь. Не знаю даже, что сказать.

– Давай отобьем их тела у серых и похороним по-людски? – спросила она.

– Хах. Сама же недавно говорила, что мы не бойцы. Это будет суицид, – покачал я головой. – Остается только смириться и затаится, как крысы, что бы выжить.

– Крысы, – повторила она тихо. – А что дальше? Вот выживем мы, сходим завтра на склад, исцелим тебя, да соберем припасы. А потом? Что потом? Сдохнем в Пустоши от голода или в пасти ночных мутов?

– Ты забыла про вторую базу. Мы пойдем туда. Скоро как раз должен будет прибыть от них отряд с доставкой припасов. По пути мы и встретимся. Пойдем туда, там отлежимся и восстановимся, обучимся навыку боя на копьях нормально, – ответил я.

– И останемся там? – спросила она.

– А ты хочешь? Ты хочешь сидеть до конца жизни в маленькой общине посреди Пустоши и пустого города? Ты хочешь остаток своих дней готовить еду из скудных припасов, иногда выпивая зелья, что б не сдохнуть от нехватки того или иного вещества в организме и в конце загнутся в старости, взрастив себе приемника?

– Я? Я не знаю. Я хочу домой. Я уже слишком устала от этого всего. Сколько мне сейчас? Когда я попала было четырнадцать. А сейчас? Я не знаю, сколько прошло времени. Может год, а может и все три. Это все, – она обвела рукой комнату. – Меня медленно убивает. Я же хотела сбежать, так почему не ушла? Я не хочу помереть так рано. Я хочу жить. Вот мой тебе ответ – я хочу жить! – ответила она.

– Я тоже. Но не просто выживать с минимальным шансом на спасение, а жить на Земле. Где дом, друзья и адекватный социум. Не хочу я упахиваться с кувалдой каждый день, кроме одного в неделю, да и то без шанса выйти за пределы тесных стен. Как не хочу я и таскать туда-сюда скудные припасы общины, записывая свои телодвижения в неизвестно откуда взявшийся блокнот неизвестно откуда взявшейся ручкой, – сказал я.

– Остается только сдохнуть в Пустоши?

– И да и нет. Эта река, – я ткнул пальцем в примером направлении высохшего русла, скривившись от боли. – Она же куда-то ведет? Я должен, нет я обязан дойти туда. Я уверен, что раз есть вход, значит есть и выход. Я покину Пустоши. Либо сдохну, пытаясь.

– Незавидна судьба наша.

– Per aspera ad astra, – ответил я.

– Что?

– Через тернии к звездам, – повторил я уже на русском. – Да, будут трудности, но награда того стоит.

– Награда? Какая награда? О чем ты, Вова? Разве можно считать наградой за столь опасный путь простую жизнь, которую у нас отняли? – не унималась Аня.

– С большой натяжкой, – хмыкнул я. – Но посмотри снова, какой у нас выбор? Жить в искромсанной общине или уйти?

– В чем-то ты прав, – согласилась она. – Я слишком устала от этого. Давай ты первый продежуришь? У меня глаза закрываются.

– Договорились, Ань. Как пройдет достаточно времени, я разбужу тебя. Сладких снов.

– Спасибо, – ответила она, ложась на бок.

– Но прежде ответь мне на один вопрос. Я в любом случае покину город. Ты со мной?

– Да.

– Спасибо, – кивнул я, обращая все свое внимание на окно.

Там творилось нечто настолько странное, что я аж замер. Во время разговора как-то не обращал внимание, но вот сейчас… Сейчас там уже полностью сформировалась фигура из мертвецов. Круг с буквой «Х» внутри. А огонь, что жгли не так давно в стороне от этого места, сдвигали к месту проведения ритуала. Я внимательно наблюдал за этим. Огонь нес человек. Серокожий держал в руках посох, из которого вырывался столб огня.

– Гребаная магия, – тихо прошипел я и кинул взгляд на Аню.

«Вроде спит» – подумал я.

Я ахнул. Едва пламя испепелило первые тела, как из них вырвался поток чего-то красного. Красная энергия выходила из тел, устремляясь пылающим вихрем в небо. Проделав пируэт она стремительно возвращалась на землю, впитываясь в человека, что стоял почти в самом центре ритуала, лишь немного уйдя в бок, дабы не быть задетым пламенем. Тем временем энергия все впитывалась в человека, а тот упал на землю. Он содрогался в конвульсиях, но все поглощал эту энергию. Это продлилось до тех пор, пока не были сожжены все тела.

Человек поднялся. Он явственно увеличился в размерах. Вырос едва ли не на голову, расширился в плечах. Он стал подобать богатырю. На таком расстоянии я видел плохо, к тому же уже царил сумрак, но я понял, что человек улыбнулся. Он поднял руку вверх. Следующие секунды три выпали из моей памяти. А дальше я увидел, что он тыкает пальцем в два дома. Один справа от него, и в наш с Аней. Сразу после он поднес большой палец к шее и провел по ней. До меня донесся смех. Громкий, безумный смех.

Меня передернуло. Но Анну я не стал пока будить. Надо выждать. Но больше ничего не произошло. Человек взял посох-огнемет, вся компания собралась в одном месте. Они некоторое время обсуждали нечто, а после ушли в противоположном от нашего направлении. Меня терзало смутное чувство тревоги, но я не мог его выразить словами. Вскоре меня начало клонить ко сну. Я разбудил Анну, рассказал ей об этом. Она осталась дежурить, а я лег спать.

Утром я очнулся от того, что меня потрясли за плечо. Мягкая и нежная рука Ани настойчиво и жестко впилась в мое плечо.

– Доброе утро, – сказала она мне, едва я открыл глаза.

– Доброе, – ответил я.

– Пошли на склад?

– Дай мне пару минут. Приду в себя.

– За мое дежурство более ничего не произошло. Все было тихо и спокойно. Рассвело несколько минут назад, ночные муты ушли чуть раньше. Поэтому я тебя разбудила. Приходи в себя быстрее, на сегодня у нас много дел, – на одном дыхании сказал она, уставившись на меня.

– Ага, – сказал я, переваривая услышанное.

Все тело болело. Еще вчера я получил серьезные повреждения, а сегодня они все усиливались. При этом мне предстояло дойти до относительно целого склада, найти там зелья и выпить их. Дело не из легких, но и невозможным его не назвать.

– Слушай, а может соорудим фиксатор для ноги? Вчера я подумал, что не справлюсь, а сейчас, думаю, это не помешает, – спросил я.

– Сомневаюсь, что это окажет существенное влияние. Нам бы только до склада добраться, а дальше все будет отлично. К тому же это убьет много времени, – покачала головой Анна.

Я с сожалением посмотрел на ногу. Сжал зубы, ожидая боль. Начал подъем. Первые же движения отозвались сумасшедшей болью, я застонал. Подняться мне помогла Аня.

– Спасибо, – кивнул я.

Она отмахнулась.

– Пошли, – сказала она.

Все же сколько бы я не гордился и не пытался быть стойким, но пройти далеко мне не удалось. Даже пользуясь помощью Анны спуск мне дался крайне тяжело. Что уж говорить про дальнейший путь. Каждый шаг, каждое движение отзывалось болью. В глазах с каждой секундой все сильнее смыкалось кольцо тьмы, застилая мне взор. Но я стоически терпел и шел, шел. Наконец сила воли перестала мне помогать, здоровая нога подогнулась. Вся нагрузка перескочила на сломанную и я, взвыв от боли, начал падать. Аня не смогла меня удержать, а упали мы вместе.

– У-у-у, – вырвалось из меня.

При падении я выставил вперед руку, но та с хрустом согнулась. Когда я ломал ногу, я был в бессознательном состоянии. Сейчас же я только и мог, что кричать, перемежая свой крик некультурными выражениями. Из глаз брызнули слезы. Рядом что-то пыталась сделать Аня, но, очевидно, бесполезно.

– Дерьмо, – выдохнул я, посмотрев на руку.

Я увидел кость. Открытый перелом. Судя по виду, не выдержала лучевая кость. Из раны ручейком текла кровь, а где-то внутри я видел костный оттенок. Мне было больно и тошно. Меня начало тошнить, но нечем.

– Помоги, – посмотрел я на Аню. – Помоги встать.

– Где зелья? – прервала она меня.

– Ящик в столе Захара, – я сдался и отпустил свою спутницу.

– Я мигом, – сказала она и сорвалась на бег.

– Берсерк возьми! – в очередной раз взвизгнув, крикнул ей я.

А после я лег на спину. Аня не обратила внимание на мою последнюю фразу, а я смотрел на небо. Такое серое и мрачное, оно еще сильнее придавливало к земле, пробуждая во мне безнадежность.

«А если зелья забрали серые твари и я сейчас просто сдохну?» – думал я. – «А вдруг на Анну нападет какой-нибудь мут? Она же слабая и маленькая, не отобьется. Помрет сама, а я за ней» – поток мыслей становился все мрачней. – «Домой бы. Я не хочу это вот все. Мне больно и плохо. Здесь плохо, а дома хорошо. Пущай учить разное дно нужно. Зато безопасно и спокойно» –мысли соскочили на привычную им колею. – «Мои раны. А сможет ли их залечить зелье? Как оно работает и нет ли у них лимита? Быть может, я выпью, а эффекта почти не будет. Это же не магия» – разум зацепился за последнее слово. – «Магия или галлюцинации? Расскажи мне кто про это еще год назад и я бы посмеялся в лицо или попросил бы дать почитать такую книгу, но теперь… Но теперь все иначе. Я не дома, а в хрен-его-знает-где. И магии здесь полно, те же зелья и муты. Сама система лута магия. Да даже попал я сюда посредством магии!» – мое состояние ухудшалось, крови становилось меньше.

В один миг я осознал себя во тьме. Сквозь тьму пробивались едва заметные образы. Вот я куда-то ползу через грязь, чую запах мазута и пороха. Вот я ухожу по снегу от горящей избы, а рядом движется неясная тень. Вот передо мной полуголая и окровавленная девушка с серпом в единственной руке и безумной ухмылкой на лице. Вот я внутри огромного каменного строения с сотнями людей вокруг. Вот я возле бездонной ямы, из которой вырывается поток света. Вот я ем еще живого человека, лежа в снегу. А вот едят мою ногу в помещении со странными приборами на стенах. А вот я нахожусь в ринге из людей, а меня подталкивают к полудохлому человеку, который лежит на земле. В общем очень много разрозненных кадров, которые едва соотносились с моей текущей жизнью.

Мою голову приподнимают, я пытаюсь раскрыть веки, но не выходит. Видения все мелькают и мелькают, слабо отдаваясь во мне болью. В мой рот потекла жидкость, которую я могу описать как точно не соленую. Яркий свет вспыхивает в моем сознании, а как последний образ я вижу мутанта за столом посреди тьмы.

Мои глаза открываются, я кашляю. Кашляю и ощущаю благодать. Боли, что терзала мое тело, больше нет. Невыносимая легкость бытия вместо нее. Я вижу серое небо, серые же стены и серый пол. И сияющее лицо своей подруги. Тот же миг я вскакиваю и осматриваю свое тело. Цел и невредим, будто и не было со мной всех тех злоключений.

– Спасибо! – радостно воскликнул я, подпрыгивая от переполняющих меня эмоций.

– Не за что, – улыбнулась спутница.

Захотелось обнять ее и ка-а-ак… И ничего, ибо пора на склад.

– Ладно, побежали на склад. Сегодня много дел. Какой чудесный день!

Я в бодром темпе начал перемещение к складу.

– Не спеши, а то еще раз упадешь. Не хочу, что б ты опять подыхал у меня на руках, – заумным и тоскливым голосом произнесла Анна.

– Ой, да ладно тебе! – обернулся я. – Хочешь анекдот расскажу?

– А давай, – улыбнулась она, тоже срываясь на легкий бег.

– Заходит как-то раз черепаха в бар…

До склада добрались быстро. Под мои смешные и не очень анекдоты время летело незаметно. Я веселил подругу анекдотами из запаса, а сам старательно не думал о произошедшем. Магия, людоеды, травмы, галлюцинации и предсмертные миражи – все это я не хотел бы сейчас вспоминать, едва выбравшись из этого. К тому же я ощущал значительное влияние на свое эмоциональное состояние. Еще один тип зелий?

– Где, говоришь, был отдел с одеждой? – спросила Аня.

– А я туда и веду. Там же и рюкзаки можно найти. Сейчас уже как раз подойдем. Так вот, а бармен ему и отвечает: «Задолбал шуршать!», – ответил я, завершив последний анекдот про бар в моем запасе.

– Не смешной, – фыркнула спутница, тем не менее улыбнувшись. – А вот, кажется и одёжка.

– Ага, – кивнул я. – Комплекты по размерам расположены слева направо. Элементы полностью гражданской одежды расположены еще дальше. Туристическая одежда в невоенной окраске между ними. Зимняя одежда нам не пригодится. Обувь можешь наблюдать под стеллажами.

– Поняла. А ты что бы порекомендовал? – спросила она.

– В любом случае выбор твой и ходить в этом тебе. Но лично я возьму туристический комплект с берцами и объемный рюкзак, – сказал я, подходя к запримеченному мною уже давно комплекту.

– А есть что-то более подходящее под мою комплекцию? – спросила она, с недоумением осматривая уставную цифру, которая была раза в два шире нее. И дело не в том, что Аня была миниатюрной, а скорее в самой форме, которая действительно была шита на гиганта.

– Ха-ха-ха, ты слушала мой мини-инструктаж? – спросил я, глядя на это. – Посмотри чуток левее.

– Ладно.

Тем временем я оглядел этот комплект. Его я отложил уже давно, но забрать себе или отложить в сторону не дал Захар. «Интересно где он?» – подумал я, но отбросил эту мысль. Серый комплект идеально бы сливался с Пустошью или городом, даруя мне каплю маскировки. Он был удобен, имея множество карманов на своей поверхности. Был немного больше моих размеров, но имелись удобные места регулировки, благодаря чему разница нивелировалась. Имелись места для шевронов на плечах, несвойственные для обычной одежды, но я не придал этому значения. В одежду были встроены внешние наколенники и налокотники. Насколько я знал, такие больше подходили для падения, чем для ползанья по земле. Так же я отложил под него берцы, которые подходили под мою ногу. Стопа у меня была крупная, но обувь, хоть и с трудом, все же нашлась.

Я посмотрел на Аню, которая старательно подбирала себе комплект одежды. Пожал плечами и скинул с себя тряпье, в которое превратилась моя одежда. Тут же одел новый комплект. Отметил отсутствие ремня. Босыми ногами сбегал до них, выбрав крепкий и широкий, зафиксировал штаны. Неподалеку взял нормальные носки и иное белье. Отложил некоторую часть в сторону. Вернулся к черным берцам, одев их.

Попрыгал на месте, отжался и походил. Отработал несколько ударов по воздуху. Нормально – заключил я. Накинул на себя легкую куртку от комплекта, повторил действия.

– Ты чего это? – спросила Аня.

– Тест комплекта, – ответил я.

– А-а-а, ладно, – протянула она. – А вот такой комплект мне подойдет? – спросила подруга, демонстрируя форму Росгвардии.

– А я что, знаю что ли? – удивился я. – Мох – это хорошо, конечно, но ты уж лучше примерь на себе.

– Ну ты отойди тогда.

– Ой, да не стесняйся, здесь все свои! – ухмыльнулся я, тем не менее удаляясь в сторону рюкзаков и сумок.

Тут я так же откладывал для себя пару вариантов. Хотя крупный рюкзак я не смотрел для себя, рассчитывая на свой старый. Но тот сейчас где-то между обломков. Тем не менее я взял сумочку через плечо. А-ля барсетка. Она была окрашена в мох, но мне было чхать на стиль. В нее отправится различная мелочевка. Хотелось бы еще разгрузку, но та часть склада оказалась разрушена. Лучшим для меня вариантом рюкзака я нашел рюкзак, чем-то напоминающий мне патрульный рюкзак от ратника. Хотя и с рядом модификаций. Как, например, поясной ремень для фиксации, и черный окрас.

– Ну что ты там? – крикнул я.

– Да не подошла мне эта форма, – услышал я в ответ.

– Та ты не на цвет смотри, а на удобство! – сказал я.

– А я что делаю?

– Да ладно, не тушуйся.

– Че?

– Не важно.

Я посмотрел еще несколько рюкзаков, но с сожалением отмел их. В любом случае многого я на себе не унесу. А Анна справится с подбором сама. Подобрал отложенные ранее вещи.

– Ну что ты? – спросил я, когда подошел к Ане.

– Да ничего. Думаю, вот, над обувью. Взять кроссовки или, как ты, сапоги? – она посмотрела на меня.

– Берцы, – поправил я. – Ну кроссовки удобная обувь, да и одеть ее быстро можно. Но берцы надежнее фиксируют стопу. Я больше люблю их в длительном путешествии.

– Да, наверное все же берцы.

– А по одежде что? – спросил я.

– Я тоже взяла из туристического. Гражданская сменная одежда, зеленые берцы. Все набросано из разных комплектов, не знаю про сочетание, но довольно удобно. Я уже испытывала и норм.

– А сейчас почему в старом и уже изношенном? – ехидно спросил я.

– Так уж вышло, – развела руками она.

– Кстати, а о втором комплекте я и не подумал, – признался я.

– Бывает, – ответила Анна.

– Бывает, – повторил я. – Ладно, выбирай пока и думай, что потребуется в походе.

Я отошел в сторону, сел на пол. Ранее я составлял списки, думал о предстоящем походе и все в этом духе. Но сейчас они нуждались в пересмотре. Часть склада оказалась обрушена, количество еды теперь под вопросом, условия значительно изменились. Увы, но огнестрела все так же не было.

– Никуда не уходи. Случись что – кричи. А я сейчас вернусь, – сказал это и легким бегом направился к основному месту пребывания Захара.

Тут я планировал найти не только зелья, но и иные полезные вещи. Увы, но моим мечтам не суждено было сбыться. Судя по тому, в каком хаосе был закоулок, тут кто-то покопался. Зелий из ранее обширного запаса осталось лишь три штуки, одно из которых было ранее потрачено на меня Аней. Из всех полезных припасов, в том числе БК, осталось только одно огниво, которое я благополучно забрал. Несолоно хлебавши я отправился обратно.

– Ты закончила? – спросил я.

– Да. Что дальше?

– Думать надо, что может пригодиться в пути. Слушай, а это не ты случаем взяла из стола Захара почти все?

– Не, там все было в таком состоянии в мое посещение.

– Странно. Значит кто-то до нас там успел побывать.

– И что же нам может понадобиться?

– Говорю же, думать надо. Возьми пока в той стороне, – я махнул рукой. – Себе на смену белье. А я пойду на второй этаж. Там и встретимся.

– Договорились.

Я пошел к лестнице. Что же еще? В первую очередь это еда и вода, но это и дураку понятно. Стельки для обуви? Обувь? Нет, не то. Веревка? Однозначно, но зачем? Лопата! На складе есть небольшая лопатка. Она обязательно пригодится. Я свернул к той части склада, где и лежал инструмент. Захватив его, я отправился к лестнице вновь. Что еще? Фильтры для воды, но их нет, ибо оказались погребены под руинами здания. Различные средства гигиены? Обязательно! Транспорт? Хочется, но рабочего нет. Тот же БТР пылится и ржавеет на крыше. Средства починки вещей? Тоже нужная вещь.

Пока я размышлял о нужных мне припасах, уже успел не только взойти на второй этаж, но и начать собирать подходящие емкости. Чаще всего я откладывал ко входу бутылочки из-под зелий. Хотя было и исключение в виде трех черных бутылок. Они совпадали по размеру с земной двух литровкой, однако внутри жидкости было гораздо больше. Взял бы таких больше, но остальные были внешне сопоставимы с двадцатилитровой тарой. Учитывая мою скромную силу и выносливость, долго нести их я бы не смог при всем желании.

– Как продвигается дело? – спросила Анна, когда я уже заканчивал.

– Тихо, мирно. Думаю, набранного объема воды нам должно хватить. Хотя можно взять больше, но сумеем ли мы унести? Еще ведь еда и некоторые иные необходимые ресурсы. Ты что думаешь?

Она окинула взглядом то, что я уже успел набросать.

– Думаю хватит. Нам пока только до второй базы идти. Сколько туда? Сутки, двое? С лихвой хватит, а там пополним запасы, – ответила она.

– Да, что-то около того. Полтора дня мы тогда шли, если я не ошибаюсь. Так что да, хватит, соглашусь с тобой. Тогда как распределим жидкость?

– Поровну, конечно же, – удивилась она моему вопросу.

– Как скажешь, – кивнул я, усаживаясь на пол и начав складировать бутылочки в рюкзак.

– А третья черная емкость кому? – спросила Анна.

– Забирай, – махнул я рукой.

Спустя некоторое время мы поднялись на третий этаж. Что здесь взять? Еда. Много еды.

– В первую очередь нужны продукты, которые могут храниться очень много времени, – сказал я.

– Поняла, – ответила Аня.

Под такими продуктами могло подразумеваться и вездесущее вяленое мясо и крупы и сушеные яблочки. Яблоки, как же я их полюбил в последнее время. А вот к мясу у меня появилось обратное чувство. Так же мы нашли сухпайки, неизвестно сколько пролежавшие на складе, которые откладывали на черный день. Справедливо рассудив, что таковой настал, мы забрали их с собой. И хорошо покушали заодно.

Мы довольно быстро набрали необходимое. Взяли далеко не все, что могли, но на предстоящий путь хватить было должно. Потом мы заберем огромную долю припасов со второй базы и отправимся в путь. Вопрос направления, но он не так важен, ибо с обеих сторон царит неизвестность.

– Время полезных расходников? – спросила Анна.

– Да, – кивнул я. – Я лично подумал, что нам потребуется лопата, веревка, средства гигиены, ткань, нитки, иголки.

– А про оружие ты забыл? – хмыкнула Анна.

– Получается что да. А ты копьем драться умеешь? – уточнил я.

– Нет, а что?

– Тогда это плохо. Я могу только на базовом уровне и даже чуть хуже. Плюсом к копью у меня будет Берсерк. А ты безоружна и беззащитна, – покачал я головой.

– Это до ночи, – ответила она. – К тому же хотя бы начальным навыкам с копьем научишь меня ты. А ночью я попробую затыкать какого-нибудь мута.

– Ха-ха-ха-ха. Не, ты, конечно, извини, но просто затыкать будет сложно. Я с Берсерком многого не навоевал в свое время, а уж с копьем ты вряд ли справишься против большинства виденных мною мутов, – ответил я.

– А кто сказал, что я буду одна? – удивилась Анна. – Ты где будешь в это время?

– Я? – я аж приостановился. – Погоди, а разве для получения оружия не нужно выйти один на один?

– Нет конечно, кто тебе такое сказал?

– Ладно, тогда это все меняет. Но подожди, а если бить мута будет толпа из десяти человек, которые еще не получили именное оружие, то как тогда? Выпадет одно или множество?

– Одно. И заберет его тот, кто первым возьмет. По слухам множество конфликтов было у новичков из-за этого.

– Удивительно, – ответил я, а мы в этот момент оказались на первом этаже.

– Ну, веди, – сказала она.

– Веду, – произнес я, сворачивая в сторону нужных нам вещей.

Немного поплутав по складу и собрав все необходимые вещи, мы решили еще разок осмотреть склад. Вследствие этого обхода в рюкзаки отправилось по комплекту железной посуды и столовых приборов. Я же взял дополнительно походно-столовый набор. И нож. На вид крепкий, с прямым лезвием, в отличие от Берсерка, он был более применим в быту, ежели мое именное оружие. Хотелось бы взять фонари, но те, что работали от руки, были распределены по охотничьим отрядам. В то время как обычные оказались полностью севшие. Зато я нашел собственные часы, что днем ранее забыл забрать.

Анна взяла копье достаточно средней длины из тех, что были на складе. Я взял примерно такое же. Дополнительно Анна взяла нож, подобный тому, что я кинул в рюкзак, но несколько большей длины, с наличием гарды и кровостока, а так же более низким градусом схождения острия, небольшой заточенной частью с не режущей стороны.

Неприятным удивлением для меня стала дырка в моем костюме. С левого боку оказалось небольшое, аккуратное отверстие, которое прошивало как футболку, так и куртку. Пришлось в скором темпе зашивать.

– Ты закончил? – спросила меня Аня, когда я поднялся.

– Да, теперь нормально. Странно, что Захар не позаботился о целостности вверенного ему комплекта.

– А не плевать ли?

– Ты права, плевать. Выходим?

– Выходим.

И мы вышли. Суммарно на складе мы провели около двух или трех часов. Сказал бы точнее, да вот только, когда выходили часиков у меня не было. К тому же, учитывая мое тогдашнее состояние, мне совершенно точно было бы не до времени. Ментальный эффект от зелья подошел к концу еще во время сборов, сослужив мне хорошую службу.

– А куда идти то? Я вне общины была пару раз всего, – сказала Анна.

«И вновь я недо проводник» – хмыкнул я мысленно.

– Топай за мной. И да, на улице говорить громко, как ты знаешь, не стоит. Лучше и вовсе молчать, – ответил я.

– Ясно. Заткнутся и шагать молча, значит заткнутся и шагать молча, – улыбнулась она.

Я же повел плечами, выражая несогласие с такой интерпретацией моих слов, но вслух ничего не сказал. Уверенным и быстрым шагом я шел в нужном нам направлении. Благо за несколько походов туда-сюда сумел запомнить путь.

Когда мы уходили, я успел увидеть странное шевеление неподалеку от склада. Муты уже пришли, начали стягиваться со всего города.

Мысли мои были в хаосе. Выдалась, наконец, минутка, что бы осознать все произошедшее. Сначала я был в шоковом состоянии. Потом меня терзало лишь желание испить зелье. Следом само зелье, не из простых, оказало влияние, отстранив мое сознание от всего «плохого». Затем я был сосредоточен на деле, не допуская иных мыслей. Но сейчас же четкой задачи не было, как не было и эффектов, сказывающихся на моем рассудке.

Перед моим взором то и дело проплывали моменты бытия в общине. Не самые теплые и добрые люди, поневоле оказавшиеся здесь, стали на некоторое время для меня семьей. Второй дом был мною утерян. А ведь всех их я даже не похоронил. Хотя если бы попытался, то сложил бы голову вслед за ними. Крайне неприятная и болезненная ситуация. Стало до омерзения к себе печально и тоскливо.

Удивительно же то, что Анна держалась молодцом. Все разы, что я украдкой бросал на нее взгляд, она не выглядела сильно потрясенной или убивающейся по потерям. Да, веселой ее не назвать, однако и унылости в ней было мало по виду. Я же раскис. От этого стало еще более противно от себя. Появилось желание с размаха заехать себе по подбородку, дабы привести в адекватное состояние, вывести из хандры, вбить себе стальной стержень, стать лучше, чем был ранее. Но я удержался, лишь в очередной раз покосившись на Аню.

Тем не менее, силы мои кончались быстрее, чем в прошлые заходы. Немудрено, ведь ранее я не был нагружен. Сейчас же я тащил на себе довольно увесистый рюкзак. Собственно, как и Аня. Хотя у нее ноша была несколько легче. Часть припасов и тяжелых вещей оказались в моем полу патрульном.

– Давай сбавим темп, – попросила Анна, вторя моим мыслям.

Я кивнул, замедляясь. Со звонким, хоть и воображаемым, щелчком появилась мысль, что я дурак и не зафиксировал рюкзак на поясе лямкой. Тут же сделал это, заметно снизив нагрузку на плечи. Идти стало легче, я аж выдохнул. Легче, но никак не меньше. Я с любопытством посмотрел на крышу одного из домов. Потянул за плечо Аню в дом, удивившись ее мягкости, теплоте и податливости.

– Что? – удивилась она.

– Всегда хотел глянуть на эти беседки на крыше. А тебе не интересно? – ответил я, скидывая рюкзак и разминая плечи.

– Интересно. А получше ты момент не мог избрать?

– А такой бывает? К тому же что плохого в текущей ситуации. Заодно отдохнешь, а то уже силы у тебя кончаются, – отметил я.

– Не правда! – возмутилась Аня. – Нормальная у меня выносливость, – и тут же со стоном повторила мой маневр по скидыванию сумки. – Ну почти.

– Ну почти, – усмехнулся я, уверенно шагая к ближайшей лестнице. – Ладно, пошли.

– Ага.

Если сократить все до лаконичного минимума, то это получилась конструкция, идентичная той, что я видел ранее. Однако были и изменения. Внутри оказался ряд скамеек и столик. Это если адаптировать под мое восприятие, на деле это могло быть что угодно из-за своих причудливых форм.

– Негусто, – сказала Анна. – Пошли дальше?

– Ага.

– Интересная беседка?

– Та не, по сути точно такая же, что я видел ранее.

– А зачем тогда тащился сюда, если видел?

– Хотел сравнить. И вообще, что тебя не устраивает?

– Все устраивает.

– Вот и не надо мне тут агрессировать на меня.

– Да где ж я агрессировала?

Таким образом, шутя и переругиваясь, мы вновь вышли на улицу, где снова замолчали, не забыв вернуть рюкзаки. Скучно так идти, на самом деле. Вроде и в компании, а вроде и молча.

Мои мысли вернулись в прежнее русло. Прежнее печально-апатичное русло. Тем не менее, я старался структурировать их, абстрагироваться от эмоций. Тяжеловато, конечно, но попытаться стоит. Всяко лучше, чем идти, развесив сопли.

Шли с редкими перерывами. Все же я не железный, что уж про Аню говорить. Раз в пару часов останавливались на привал. Пообедали мясом. Поужинали им же, заев все остатками свежих яблок. Расположились ко сну на верхнем этаже одного из домов, что подвернулся к сумеркам.

– Подготовишь меня хоть как-то к бою ночному? – спросила Анна, когда мы осматривали ближайшие помещения к нашему привалу.

– Ха-ха, к чему? – спросил я.

– К бою, мне же нужно оружие именное, – ответила Анна, будто это элементарно.

– Эн нет, спасибо. Боя не будет. Не хочу я драться с огромной червеобразной тушей в два этажа размером. Хер выиграем. Лучше уж сидеть тихо и не рыпаться, – пояснил я свою мысль. – На победу ноль шансов.

– А именное оружие?

– Подождет до выхода в Пустошь, – усмехнулся я. – Так, ладно, тут вроде чисто. Пошли уже укладываться, что ли.

– Давай, – с толикой грусти согласилась она.

– Дежурить как будем? – спросил я, усаживаясь на удобный стул в занятом нами помещении.

– Может не будем? – спросила она.

– А вдруг что произойдет? – попытался урезонить я.

– Сильно сомневаюсь. Дверку закроем, подопрём ее чем-нибудь и спать будем тихо. Даже если в доме есть муты, в чем я сомневаюсь, то им до нас почти никакого дела. А уж с закрытой дверью спокойный сон нам обеспечен.

– Слушай, а ты права! Мы еще и выспимся. Только чем подпирать будем? – уточнил я. – А хотя и вон то подобие шкафа сойдет. Помоги-ка толкнуть.

С громким скрежетом по полу проехался аляповатый шкаф из неизвестного мне материала. Довольно тяжелый, мы еще и завалили его на бок. Сверху, уже ради красочности картины, ежели реальной пользы, поставил свой стул.

– Вот и все, а ты все «дежурство», «дежурство», – ухмыльнулась Анна.

– Ой, не надо мне тут. Все по-другому было, – отнекивался я. – Ладно, ты как хочешь, а я вымотался за сегодня, спать лягу прям тут.

И я не замедлил это сделать, приняв горизонтальное положение.

– Слушай, а откуда в твоем плече был нож? – спросил я Анну, которая легла рядом.

Легла она близко. Слишком близко, но жаловаться я не хотел. Меня все устраивало.

– Долгая история. Ты действительно хочешь ее услышать? – сказала она, повернувшись ко мне.

Ее лицо оказалось вплотную к моему. Но я старательно игнорировал сей факт.

– Чистое любопытство, не более, – ответил я ей. – Если хочешь, расскажи. А если нет, то уж ладно.

– Расскажу, так уж и быть, – улыбнулась она. – Когда часть здания начала рушится, мне повезло не упасть с тобой. Я сумела покинуть эту часть строения буквально за несколько секунд. Потом я пыталась выжить. На нас напало огромное количество мутов. Я даже не знаю почему, они же не появляются так близко к людям, тем более в городе, где балом правят черви. И вместе с толпами мутантов сразу два Сиятельных. Ты их еще Исполинами называешь. Я с большим трудом сумела убежать от двух мутов, которые после начали грызть друг друга. И спряталась в одной из технических комнат, слыша ужасные крики и стоны, визги и хрипы, рычание и скуление. Я слышала заполошную работу автоматов из разных направлений. Наши сожгли все, что могли и все равно не устояли. Я многое слышала в ту ночь. Но когда все начало сходить на нет, я выбралась из своего закутка. Выбралась и начала ходить в поисках выживших, которым нужна моя помощь. А наткнулась на серую тварь из новых в общине. Он вежливо и культурно подходил ко мне, но что-то меня насторожило. И не зря, эта тварь промахнулась первым ударом. Я бежала. Преодолев все здание и часть улицы, я упала, а меня догнал ублюдок. Я пыталась сопротивляться, но получила нож в плечо, потеряв сознание от действия жижи. А после ты уже знаешь, – пока она говорила, я внимательно слушал, не прерывая.

– Я не знаю что сказать, – признался я, когда она завершила свой рассказ.

– А теперь все они, с кем я жила все то время, мертвы. И сожжены. Их обгоревшие трупы так и лежат там. Дерьмо-о-о-о, – выдохнула она. – Есть что покурить?

– Курение убивает, – хмыкнул я.

– Нихера подобного. Жизнь тут и хождение по Пустоши – вот что убивает. Хотя ладно, курево ослабляет, делает ситуацию кратно хуже. В жопу курево.

– Ань, что с тобой? – спросил я. – Ты же не была столь жестка в выражениях. Я знаю тебя около месяца, но за это время ты показалась мне доброй и милой девушкой, – помолчав, я добавил. – Девушкой, а не заядлым матрешинником-бойцом, помешанном на сигаретах и получении именного оружия.

– Честно? Я не знаю. Мне плохо и мне больно. До одури больно. Мне стыдно, что я выжила, а та же Василиса нет. Почему именно я? А еще что-то изменило мою психику. Я чувствую тонкую пленку, что ограждает меня от моей прежней личности. Я и раньше ее чувствовала, едва попав сюда. А после той ночи, – она замолчала, как бы подбирая слова. – Мне просто плохо. Я храбрюсь, но даже само желание к стойкости не мое. От этого мне еще хуже. И физически и морально.

Я молчал. Я просто не знал, как выразить то, что крутилось в голове. Как в гребаном фильме с укуренным режиссером и с усталыми актерами.

– Что ты молчишь? – она пихнула меня в бок. – Я тебе душу изливаю, а ты молчишь. Хоть поддержи меня, не знаю.

– Я в ауте. Нет слов, одни эмоции, – ответил я.

– Какие? – горькая усмешка не сходила с ее губ.

– Печаль, тоска, сочувствие, безумная ярость и что-то еще. Такое тонкое и незримое, но крепкое и мягкое. Теплое и всеобъемлющее, – я дернул щекой.

– Теплое и всеобъемлющее, – повторила она. – Надеюсь, я попаду домой. Я так хочу домой, ты бы знал. Там мама, папа, мой ретривер, чью кличку я забыла под тяжестью обстоятельств. Там жизнь. А тут смерть и муки. Как же я согрешила, что меня сюда отправили?

– Грех... Я не верю в бога. Нет бога – нет греха. А если бог и есть, то он срать на нас хотел. Войны, голод, болезни, Пустошь и многое другое происходит с его легкой руки. И либо он любит боль и муки людские, либо чхать ему на нас, – ответил я.

– Я тоже уже почти не верю. Но все же, есть и люди, которые не верят в бога, как ты! Они устраивают голод, не делясь едой в час нужды ближнего. Они создают болезни, не вкладывая свои богатства в науку и медицину, а чахнут над златом. Они порождают войны, в алчной попытке захапать побольше ресурсов.

– То есть во всем виноваты атеисты? Вынужден с тобой не согласиться. Множество крестовых походов, реконкиста, тридцатилетняя война во Франции, да то же самое одиннадцатое сентября – все это и многие другие случаи говорят о не миролюбивости последователей «мирных» авраамических религий.

– То фанатики, – отмахнулась Аня.

– Пусть так, однако кто есть фанатики, как не приближенные к богу?

– Ладно. Что толку от такого разговора. Я тебя не переубежду, а сама и вовсе сильно сомневаюсь во всем этом. Будь тут бог, он бы указал нам путь. А так это все пустое. Есть он или нет, а мне все одно больно. Исцели меня, а?

– Давай я тебе зелье дам? – участливо спросил я.

– То для ран физических. У меня же душевные, – сказала она и замолчала.

Я прижал ее к себе. И молчал. Она тоже молчала. Мне стало так хорошо. А ей? Не знаю. Но мне было хорошо. Терзавшие меня переживания вымыло из мыслей под воздействием того самого «теплого и всеобъемлющего». Я был не один и у меня были припасы. Я имел перспективу выжить в этих землях. А может даже и вернутся домой. Но вернутся уже не один.

Утро. Я распахнул глаза, с единственной мыслью о воде. Пить хотелось зверски, уж не знаю что происходило ночью. Попытался подняться, но с неким удивлением отметил руку Ани на себе. Она же сама лежала рядом, с моей сумкой под головой, хотя еще вечером это была моя импровизированная подушка.

Подруга спала. Ее растрёпанные волосы грязными прядями скрывали лицо, опадая на плечи и пыльный пол. Я улыбнулся. А потом аккуратно выбрался из ее объятий. Добравшись, наконец, до рюкзака, я выхлебал с пол-литра воды, а то и больше. Остановился лишь с мыслью, что стоит немного поэкономить продовольствие.

– Хорошо! – произнес я, утирая рот.

Посмотрев на часы, выяснил, что время достаточно ранее, но муты уже исчезли. Ходить сегодня много, но к вечеру должны добраться. Поэтому лучше выйти пораньше. Решив не будить Аню, я начал готовить завтрак. По своему содержанию он был аналогичен тому, что готовил в свое время Барри. Замоченная крупа, мясо, немного овощей. Ничего сложного и особо приятного на вкус. Однако все же лучше, чем ничего.

Постарался оттащить лежащий шкаф. Понял, что в одиночку это слишком тяжело, к тому же непременно разбужу Анну. Остался ждать, когда замочится крупа. Все же доготовив блюдо, я распределил его в равной пропорции по двум тарелкам.

Подошел к Ане. Еще раз взглянул в ее спящее и умиротворенное лицо. С разочарованным вздохом я начал ее будить. Потряс за плечо.

– Анна, проснись. Уже утро, – сказал я.

Девушка открыла глаза.

– Доброе утро, – произнесла она.

– Доброе, – согласился я. – Кушать подано.

– Ага, спасибо, – немного рассеяно ответила Аня. – А есть что попить?

Я протянул ей емкость.

– Спасибо, – кивнула она, допив оставшееся в бутылке. – А сколько время?

– Двадцать минут восьмого, – ответил я.

– Семь двадцать?

– Все так.

– А сразу не мог нормально сказать? – фыркнула она, поднимаясь.

– Да нормально же я сказал вроде, что ты начинаешь опять?

– Ой, все. О, еда! Спасибочки!

Поели. Оттащили шкаф. Разошлись, каждый привел себя в порядок. Встретились у выхода и отправились в путь.

Вчерашняя тоска начала меня постепенно покидать. Да и Анна тоже выглядела бодрячком. Я вспоминал вчерашний вечер. Так тепло и приятно было на душе. И в то же время будто плюнул мне туда кто-то, порой мысли скатывались в мрак. Таким образом прошла первая половина дня. Мы шли, думали и молчали. Остановились на обеденный перерыв. Поели из запасов.

Пока мы кушали, я услышал звук шагов на улице. Выглянул в окно и с удивлением увидел группу людей.

– А вот и наши, – сказал я, видя знакомые лица.

– Отлично! – воскликнула Анна.

Я вышел из дома, группа тут же остановилась, ощетинившись копьями.

– Вова, что ты тут забыл? – крикнул мне их командир.

– Беда! – крикнул я. – На базу напали. Почти все мертвы. Мы с Анной еле выжили и шли к филиалу.

– Опустить оружие! – отреагировал Марс, а это именно он командовал группой.

– Рассказывай подробнее и зови сюда подругу, – сказал он.

Через некоторое время мы уже шли к филиалу в составе отряда. По словам Марселя они видели дым в тот день, но не придали этому значения. А сейчас шли с нужными общине припасами. Но уже не судьба им оказаться на складе. Я поделился всем, что знал про нападение, в красках описывая то, что помнил. Промолчал лишь про странный сон что предшествовал всему. Впрочем про сон я не говорил даже Ане.

Тем не менее к вечеру мы добрались до теперь уже единственной базы людей в городе. Нас с Аней принял управляющий, оказавшийся знакомым мне по прошлому рейду командир второго отряда, что заменял нас в тот раз.

Разговор вышел долгий, состоятельный. Мы с Аней не успели не то, что отдохнуть, но даже покушать в осколке старой общины. Нас сразу же повели на диалог, что больше напоминал мне своеобразный допрос. Виктор, а именно так звали нового главу общины, долго расспрашивал нас о произошедшем, особое внимание уделив серым новобранцам. Но при этом словно игнорируя тот факт, что Исполинов было два и они были в городе.

Едва вывалились из его кабинета, как нас тут же повели в комнаты. Я попрощался с Аней и лег на пол, так как ни кровати ни чего бы то похожего не нашлось. Мне лишь заботливо постелили ткань в несколько слоев. Там же я и уснул.

Утром ранним меня разбудил встроенный в электронные мои часы будильник, который я поставил перед сном. Время показывало ровно семь утра, спал я немногим больше пяти часов, а отдохнувшим меня было не назвать. Но это все же лучше, чем проспать до обеда и ничего не сделать за день. Вчерашним днем Виктор ничего не сказал про наши новые обязанности, но я не сомневался, что нам найдут дело.

Я вышел из комнаты. Пробежался до санузла, после чего вернулся. Постучал в соседнюю с моей комнатой дверь, где, как я знал, осталась подруга. Не получив ответа, я постучал еще более громко и настойчиво.

– Да? Входите! – услышал я сонный голос Ани.

Я отворил дверь, заходя в помещение.

– Доброе утро, Ань. Готова к великим свершениям? – спросил я.

– Каким свершениям? Ты о чем? – она протерла глаза, уже приняв вертикальное положение в пространстве.

– Пошли к Виктору, говорю, найдем себе дело.

– А ты так желаешь начать трудиться? И как же планы по уходу в Пустошь?

– Кстати на счет последних. Ты все же со мной?

– Да.

– Отлично! Тогда я предлагаю сразу же об этом и сообщить Виктору. Ты как на это смотришь?

– Дай проснутся, а? Я едва глаза открыла, а ты мне со своими делами, – отмахнулась Аня. – Но в принципе я не соглашусь с тобой. Два подростка без припасов и навыков выживания уйдут в Пустошь. Какой адекватный командир такое допустит?

– Он человек, что ценит чужие желания, а насильно нас держать не будет никто. Поэтому нам нужно лишь обучение, да немного провизии. Было бы неплохо, если кроме нас захотят уйти еще люди. Люди, что смогут выжить сами и помочь нам, – покачал я головой.

– Ладно. Воля твоя. Но лично я бы все же повременила с такими радикальными и отчаянными действиями.

– Где же радикальные? Скорее открытые и честные, ежели радикальные.

– Не душни, – снова отмахнулась она. – Лучше скажи, где тут уборная? Я же впервые на этом месте.

– Пошли проведу, – хмыкнул я.

Спустя меньше, чем полчаса, мы узнали, что Виктора нет на месте. Как оказалось, он отправился на проверку работоспособности источника воды и проверку правильности построенного там рабочими сооружения. По словам его заместителя, Олега, Виктор должен будет прибыть только после обеда или даже позже. И то, что на сегодня мы свободны и можем отдыхать. То, что там что-то построили оказалось для меня неожиданностью.

Мы с Анной вернулись к своим комнатам. Я взял свои вещи и перенес к Ане. Там мы и засели, обсуждая дальнейшие планы. За время перехода со старой базы мы не могли свободно говорить, соблюдая некоторые ограничения. Поговорить мы могли лишь во время перерывов, да и то не слишком долго. К тому же во время перерыва зачастую мы были заняты иными делами. Поэтому сейчас нас было не заткнуть. Обсуждали все. От политики на старой Земле и социальной стратификации, до скифских курганов, а главное наших планов на будущее.

– … именно поэтому я считаю, что выходить надо не раньше, чем через месяц, – завершила Аня свою мысль длинной в пару сот слов.

– Да, по поводу инструктажа и набора правильных знаний и навыков я согласен. Но ждать целый месяц это слишком. Раньше уйдем, раньше выберемся, – я дернул щекой.

– Ты считаешь, что мы можем научиться всему, что нужно, меньше чем за месяц? Ну нет, точно нет. В лучшем случае мы сможем адекватно противостоять мутам с копьем только через год практики копья. И это только копья! Так что месяц это еще малый срок, – ответила она.

– Что на счет двух недель? Выйдем, когда иссякнут муты с улиц. К тому же я не хочу драться с ними. Да, это важно и нужно. Но много легче и удобнее спрятаться, скрыться, избежать боя. Лучший бой это тот, которого не было. И говорю я тебе это, как человек, что почти неделю шарахался по Пустоши, – я гнул свою линию.

– Да? И как же мы будем скрываться? – спросила она. – К тому же нас могут настигнуть и до попытки спрятаться.

– Копать себе яму. Чем быстрее мы научимся делать достаточную по глубине ямку в земле и маскировать себя в ней, тем лучше будет для нас. Взять, например, брезент и лопаты. За пару часов до заката копать под себя углубления в земле. Накрываться брезентом, засыпать землю обратно на нас, оставляя лишь частично открытыми лица или доступ воздуха к нам. И нас не найдут муты. Я прожил несколько ночей в русле и меня тронули лишь в первую, а значит муты там редкий гость. Надо надеяться лишь на то, что муты ориентируются на те органы чувств, что мы сможем обмануть. И никакой гребаной магии, – пояснил я свою мысль.

– Рыть яму долго. Непозволительно долго и трудозатратно. Хотя идея неплоха. Все же без конца драться, ухудшая свое состояние, я тоже не хочу. Проще просто накрыться брезентом и покидать землю сверху, но вопрос как это сделать уже становится более ярок, – подправила меня Анна.

– Это все решаемо. На практике можно будет найти метод. Проблема, как ты и сказала, времени и усилий на это. С другой стороны я рад, что ты тоже предпочтешь скрыться, чем бить мутов. Вернемся к срокам, – вернул я тему обратно. – Что насчет недели?

– Месяц! – припечатала она. – Никак не меньше бедного месяца. Это не так долго, как кажется! Я жила около года и даже больше тут, так поживи и ты. С тебя не убудет, – сказала она.

В дверь постучали.

– Ладно, потом решим, – сказал я. – Входите!

В дверь зашел заместитель Виктора.

– Командир уже тут. Просит вас явиться. Идите за мной, – сказал он.

– Принято, – кивнул я.

– Идем, – согласилась Аня.

Спустя некоторое время мы оказались \в кабинете Виктора.

– То есть как хочешь уйти? – спросил Виктор, потирая шею.

– Хотим, – поправил я. – Вот так. Нет желания прозябать в мертвом городе, среди мутов. Лучше уж попытаться уйти и покинуть Пустошь. Хочу домой и разобраться в причине моего здесь нахождения.

– Вот оно как, – задумчиво проговорил Виктор, тарабаня пальцами по столу. – Ладно Вова хочет уйти, он человек тут новый. Но ты то, Аня, куда?

– В светлое завтра, – хмыкнула девушка.

– М-да. И удерживать вас смысла нет, правильно я понял? Все одно, говоришь, сбежите? – уточнил Виктор.

– Ага, – лаконично подтвердил я.

– Ну и на хрена вам это нужно? Хотите сдохнуть в Пустоши? – спросил он.

– Per aspera ad astra, – вспомнил я свой недавний разговор с Аней. – В любом случае это лучше, чем пытаться выжить тут. Основной источник овощей и фруктов на базе уничтожен, большая часть общинных убита, так к чему цепляться? Тут не выжить в любом случае. Как сказал мне один человек: «Ты сдохнешь здесь. От старости или в зубах очередного мута». От старости он не умер, хотя и был крайне стар. Так что у меня шансов еще меньше. Риск – дело благородное.

– Кто не рискует, тот не лежит на больничной койке, – парировал Виктор. – Так, ладно, детишки. Отговаривать я вас не буду. Предлагаю лишь то, что два месяца вы будете жить тут и старательно думать над этим. Такие вопросы с наскока не принято решать. Я, так уж и быть, поделюсь с вами частью припасов, если вы уйдете через два месяца.

– А инструкторы? – спросила Анна.

– Многого хочешь.

– Нет? – Нет.

– Ладно.

– А что от нас требуется делать эти два месяца? – спросил я.

– Для начала ты должен будешь объяснить планировку склада Марселю. Расскажешь где что и какие вещи оказались под обвалом.

– Принято.

– А от меня что требуется? – вмешалась Анна.

– Сегодня еще отдыхаешь. А завтра дам тебе задание.

– Ладно.

– Раз все всё поняли, то свободны.

Мы покинули кабинет, оставив командира базы в задумчивости. Когда мы немного удалились от кабинета главы, разговор вновь продолжился.

– Два месяца. Ты доволен? – улыбнулась Аня.

– И без обучения. Это плохо. Зато будет провизия. Впрочем Виктора можно понять. Если обучать нас, то шанс, что мы все же уйдем выше. А за два месяца, как он считает, мы вполне можем передумать. Вопрос в другом, – ответил я.

– В чем же?

В этот момент мы вошли в комнату.

– Нужно ли нам ждать два месяца? Если обучения не будет, то мы можем смело покидать это место. Припасы нужны, да, но не настолько это критично. Можно вернуться на склад и там соорудить какую-нибудь телегу, на которой и повезем провизию. Я видел что-то такое, но не помню где именно. Видел определенно у нас в общине, но и все. Это займет гораздо меньше двух месяцев.

– Есть в твоих словах доля истины. Но лишь доля. Ты умеешь делать телеги и повозки?

– Не особо. Но там, на складе, стройматериала достаточно. Как я сразу об этом не подумал?! Не с первой попытки, но сделать что-то адекватное у нас должно получиться.

– Ладно, плевать пока на это. Ты лучше пока думай, как бы объяснить все про склад. А еще не сделать себе же хуже.

– В смысле? – спросил я.

– Если ты собираешься вернуться на склад, то надо дозировать информацию. Подумай о том, что же тебе понадобится там, а только после этого отфильтруй данные и дай уже измененными. Я в наших не сомневаюсь, они выгребут со склада все, что смогут.

– Но в таком случае нам и попасть туда надо будет раньше их, как ты себе это представляешь?

– А вот не знаю. Думай сам, делай сам.

Разговор затих, а я задумался. Если действительно сооружать повозку, то каких размеров? И как сделать так, что бы ее не тронули муты? Мы как-нибудь еще сумеем скрыться, а вот повозку так просто в Пустоши не спрятать. К тому же как именно ее сделать? Анна права, у меня нет необходимых для такого навыков. Да даже будь они, то встает вопрос материалов. Почти невозможно их найти в нужном объеме и качестве, если не задействовать склад, но даже там сомнительно, что найдется нужное. Тех же колес нет нигде, кроме БТРа на крыше, но там они излишне велики.

В дверь постучали и вошел Марс. Поздоровались. Я так и не придумал, что стоит утаить, поэтому решил рассказать все начистоту и полноценно. Мое повествование надолго не затянулось и вскоре охотник покинул наше сообщество.

Мы коротали время до завтрашнего дня в разговоре и размышлениях. Вечером мы пошли ужинать. После этого мы разошлись и я лег спать.

Утром, после гигиенических процедур, мы отправились к Виктору. Его заместитель передал нам, что через пару часов нам надлежит явится к нему вновь, где он выдаст нам необходимые вещи. Мы с Анной все это время гадали над предстоящей задачей. Но, вернувшись к Олегу, получили задачу отправится к источнику воды на смену тамошним работягам.

Нас снарядили вместительными рюкзаками, набитыми пустыми емкостями и долей провизии, а так же пустыми бутылками из черного материала. Более нам ничего не выдали. Я же предпочел прихватить с собой и свои старые вещи, дабы не оставлять их неизвестно где и иметь быстрый доступ.

– Дорогу же знаешь? – спросил Олег.

– Да, – кивнул в подтверждение я.

– Тогда идите. Сменщикам скажешь, что бы шли обратно и забрали уже полные емкости.

– Хорошо, – сказал я.

Не прощаясь, мы с Анной покинули базу. За почти что пару часов мы добрались до нужной точки, с удивлением обнаружив небольшое одноэтажное строение аляповатой наружности с покосившейся доской вместо двери.

Нас встретили еще на подступах. Один из двух человек, что находились на смене у источника, тренировался неподалеку от строения. Он помахал нам рукой, когда стало очевидно, что мы сменщики.

– О, Вова и Аня, не ожидал вас увидеть. Вы же на основной базе должны быть вроде, нет? – сказал улыбчивый рабочий.

Анна открыла рот, с явной печалью в глазах, но я ее перебил.

– Да ты уже в филиале узнаешь. Ладно, пошли, что ли в постройку.

– Ну пошли.

Войдя в строение, я обнаружил, что оно достаточно скромных размеров, но частично перекрывает высохшее русло, захватывая в себя выпадающий ручеек. Внутри находился скучающий паренек, выглядевший столь же молодо.

– Рус, нам тут замена прибыла, – произнес первый, чье имя я так и не узнал.

– Привет, – повернулся Рус от воды. – А что так рано? Еще же пару дней мы тут сидеть должны были. И почему именно вы? Вы ж вообще должны на основной базе быть, разве не?

– Не буду говорить сейчас. Узнаете все в филиале. Олег просил передать, что б вы тащили все заполненные емкости туда, – сказал я, снова перебив Анну, которая косо на меня посмотрела.

– Ладно, дайте нам пару минут на сборы и мы пойдем, – сказал Рус.

Я кивнул и, потащив за рукав Аню, вышел из темного помещения.

– Почему ты умалчиваешь о произошедшем? – сходу спросила она.

– А ты думаешь, что нам поверят? Поднимут на смех и все. Да даже если и поверят, то нам же хуже. Депрессия, шок и тому подобное. Оно мне надо? – ответил я.

– Ладно, не подумала, – подняла руки Аня.

– Вот-вот, не подумала, – хмыкнул я.

Рус и безызвестный мне его напарник управились даже меньше, чем за минуту. Они выкатили заполненные емкости, после чего и сами покинули помещение.

– Ну все, мы пошли, – сказал нам тот, который ранее тренировался.

Мы попрощались. Я же зашел в помещение. Осмотрев его полностью, понял, что из мебели тут только подобие топчана и подставка для наполняющихся бутылей. Было небольшое окошко под потолком, да колонна по центру единственной комнаты. На этом моя инспекция окончилась.

– Напомни, сколько Олег сказал нам тут торчать? – спросил я.

– До полного заполнения емкостей или прихода смены, – пояснила Аня. – От двух до пяти дней.

– Отлично! – фыркнул я. – План со складом идет в никуда, повозка отменяется.

– Зато добудем мне наконец именное оружие, – покачала головой подруга.

– Ага, хоть в этом плюс. Делать же все равно нечего?

– Да, а что?

– Как тот первый в Пустоши, пошли тренироваться. Отработаем тактику боя на копьях, а так же в целом наши физические данные. Надо придумать тактику ведения боя против мутов, – сказал я.

– Плохая идея, – не согласилась Анна. – Драться вечером в уставшем состоянии это очень плохой план.

– Та это понятно. ОФП проведем уже после, завтра к примеру. Но вот бой на копьях обязателен. Хотя бы что-то ты должна будешь противопоставить муту ночью. А уж тем более, если стычка будет не одна, – сказал я.

– Логично, – хмыкнула Анна. – С тактикой тоже не согласна.

– Почему?

– Слишком уж они, по слухам и твоим словам, разнообразны. На всех план не придумать, только если в общих чертах, как у охотников.

– А у охотников были методички по убийству мутов? – уточнил я.

– Да, обычные муты в городе, из тех, что не ночные, зачастую не настолько… – она замялась, подбирая слово. – Абсурдны. Они больше похожи на отдельные виды существ, между ними много сходств. Они имеют разновидности: тараканы с пилами, носороги в шипах, взрывающаяся слизь. Но и все. И на каждый из видов была методичка, но что в ней, я не знаю.

– Это новая для меня информация. А были ли общие наставления против мутов?

– Я не знаю, но по логике были. Слушай, это ты был на складе, где все подобное хранилось, уж лучше ты мне скажи про это все.

– Да, был замом склада. Но работал все больше руками, грузы сами себя не перетащат, а Захар был излишне стар.

– Был.

– Ага, – кивнул я. – Не забывай про недавний инцидент, – увидев понимание в глазах визави, я продолжил. – Да и Захар не подпускал меня к книжкам и подобной тематике. Уж не знаю почему.

– Ясно.

– Короче десяток минут еще отдыхаем, сидим, а потом пойдем.

– Хорошо.

Мы отдохнули некоторое время, после чего переместились на улицу. Сами копья мы все время несли в руках, часто я использовал свое как посох. Анна переняла эту манеру использования копья от меня. Обматывать наконечник для практики не стали, в связи с тем, что отработка была по воздуху.

Я передавал Анне те немногие знания, что имел сам. Меня обучали мало, но что-то я мог. Я всячески пытался проинструктировать в том же формате, что и меня когда-то. Вспомнилось лицо моего временного инструктора. Снова наползла печаль, но я отогнал ее, сконцентрировавшись на деле.

Мы закончили через несколько часов, когда Анна призналась, что устала. У меня же уже болела голова от попыток объяснить ей хоть что-то. Мы отправились в строение, где и провели остаток дня. Ели, пили, говорили – в общем отдыхали.

– Никогда бы не подумала, что так многое завязано на постановку ног в бою! – сказала мне она.

Когда начало темнеть на улице, мы остались в помещении, лишь приготовившись к предстоящему хаосу. После того, как я провел нехитрые расчеты в уме, я понял, что эта ночь по очереди без Исполина, что являлось палкой на двух концах. И лучше и хуже одновременно. Лучше, ведь меньше хаоса и легче предсказать предстоящее. Но хуже, ведь дабы поймать только одного мута, а ведь желательно еще и не слишком опасного, придется порядком исхитриться.

Но вот наконец я услышал забытые мною звуки. Визги, рыки, хрипы и стоны вперемешку. Не скажу, что скучал по этому, вовсе наоборот, я бы предпочел не слышать эту какофонию и дальше. Увидел, как вздрогнула Анна. Ободряюще прошептал:

– Время резни! Пошли на охоту! – и первым поднялся.

С тяжелым вздохом поднялась и моя спутница.

– Не мандражируй, – ухмыльнулся я, видя некие сомнения в ней, и процитировал, – «Страха нет, ведь ты не раб, что сразу струсит».

– Ха-ха, – нервно подернула плечами она.

– Ладно, пошли уже, – я сбросил напускной пафос. – Хотя, жди пока у входа. Будь готова.

Я увидел кивок, а после, перехватив черное копье, открыл дверь. Вдохнув сухой и стерильный воздух ночной Пустоши, я сделал шаг вовне строения, оказываясь в русле. Огляделся, но из-за почти полной тьмы, не увидел ничего. Выбрался из рва. Увидел на краю видимости множество мелькающих теней.

«Забавно» – усмехнулся я. – «Раньше я всей душой желал не сталкиваться с мутами, но сейчас…»

Я еще раз окинул взглядом местность. Обернулся и посмотрел по обратную сторону русла, но увидел там аналогичную картину. Спустился обратно в русло. Незачем спешить. Вернулся к Анне. Уже совместно мы покинули строение. Все это прошло молча. Мы шли по Пустоши не долго. В один момент пространство передо мной исказилось, словно смялось, а в следующий миг из искажения вывалился мут.

Крылатая черепаха. Именно так я могу его описать. Сиреневый цвет панциря контрастировал с оранжевой кожей и тремя черными крыльями, что торчали по бокам от панциря. Крылья имели недостаточный размер для полета. У черепахи было восемь лап. Четыре обычные, две перекаченные и две, наоборот, атрофированные. Сам панцирь был будто бы мал существу, покрывая верх тела лишь на треть. Размеры черепахи были сравнимы с молодой овечкой.

Мут заверещал.

– По плану, – сказал я.

Отступив на шаг, я вытянул перед собой копье, готовый принять на него атаку черепахи. Анна сейчас должна была обходить ее сбоку, дабы попасть к спине, но я не следил за ней. Черепашка, реагируя на мои действия и слова, начала перебирать лапами в моем направлении, дополнительно маша крыльями. Перемещение было достаточно быстрым, за пару секунд она преодолела с десяток метров, что было сравнимо с бегом человека.

Мут вновь издал визг, а после одна из казавшимися атрофированными лап удлинилась, нанося в моем направлении удар. Я успел отскочить. Попытка контратаковать не удалась. Панцирь черепахи неожиданно сместился, блокируя мой удар в тело. Еще одна атака черепахи прилетает мне в ногу под неудачным углом, а я падаю. Я отпустил копье, выставив руки вперед, что бы не травмироваться. Перекат и я поднимаюсь. Вижу копье, но по мне прилетает еще один удар, который попадает в грудь, а я вновь падаю. Резкая, острая боль пронзает мою грудь, распространяясь к спине.

Я попытался сделать глубокий вдох, но стискивающая боль в груди мешает. С рыком я встаю. Вижу черепаху уже лицом к лицу с собой. Выхватываю Берсерк и сокращаю дистанцию еще сильнее, но грудь не позволяет мне нанести достаточно серьезный удар, моя атака проходит лишь вскользь по голове твари.

«Где Анна?!» – копошатся в моей голове мысли. – «И что с ребрами?!»

Мут кусает меня за подставленную руку, благо что не с зажатым в ней оружием. Я отвечаю вскриком, который усиливается болью еще и в ребрах, а после бью колющий удар в голову. Лезвие входит в шею, будто что-то отводит мои атаки по голове. Но и этого достаточно, моя рука снова на свободе. Я вытаскиваю нож.

Увидел я и Анну, которая сейчас нанесла удар в спину черепахи. И меня вновь роняет удар лапой по той же ноге. Ощущаю ярость от беспомощности. И мое сознание накрывает пелена. Как в последнем бою с тараканом, но немного иначе.

Покадрово вижу, что я, не вставая, бью Берсерком в подбородок мута, а мне в лицо ударяется лапа. Удар мой снова был отведен, но это и не важно, потому что он все одно эффективен. Следующий кадр я уже стою с копьем в руке. Еще кадр и мое копье оказывается в пасти черепахи. Очередная картинка, где я лежу на земле и гляжу в небо.

С небольшой отрешенностью понимаю, что это уже не картинка, а мир реальный. Тело вернулось под мой контроль.

– Дерьмо! – прохрипел я, скорчившись от боли.

Болело все. Подбитая нога, прокушенная рука, переломанные ребра, отбитая напрочь голова, где особенно ярко болел правый глаз. Последним я ничего не видел, кроме зовущей тьмы.

– Пей! – услышал я голос Ани, склонившейся надо мной и что-то тычущей мне в лицо.

Сознание было удивительно ясным, благодаря чему я понял, что это зелье. Попытался привстать, но не удалось. Поэтому я просто протянул относительно целую руку, забирая открытое зелье. Влил жидкость в себя. Мое сознание гаснет, но лишь на миг. Я раскрываю глаза, ощущая, как по телу проходят волны непонятной дрожи. При этом я не чувствую ранений. Надо мной до сих пор склонена Аня. Ее лицо покрыто грязью, кровью и слизью.

– Дерьмо! – повторил я свою фразу.

– Как ты? – спросила Анна.

– Жить буду, – ответил я, поднимаясь. – Ты как? И что с мутом?

– Я-то в порядке. Царапины. А черепашку ты добил, совсем что ли память отшибло? – произнесла Аня. – Зелье, кстати, с нее выпало.

– Как добил? Я ж израненным стал уже в самом начале боя.

– А вот так. Это к тебе вопросы.

Я вспомнил все свои бои. В каждом я терял управление собой, что кардинально меняло ситуацию. Из почти что трупа, я превращался в победителя.

– Упустим это. Лучше скажи, что по оружию? – отмахнулся я.

– Вот такая штучка мне выпала, – Анна повертела в руках что-то почти незаметное мне.

– Дай-ка, – попросил я, протянув руку, но глядя на солидную горку песка в нескольких метрах от меня.

Судя по виду, Аня даже не копошилась в ней. Все лежало на поверхности, а это странно.

– Ладно, – спутница протянула мне предмет.

Я осмотрел это. Рукоять с гардой, длинное и тонкое лезвие, крайне острый к кончику, четырехгранный. По каждой из граней тянулась надпись «Кровяш». Сам клинок был немного красного цвета, но я списал это на то, что мне показалось. Рукоять была создана из какого-то пупырчатого и шершавого камешка, тем не менее держать было удобно.

– Мизерикорд или стилет, – сказал я, возвращая орудие владелице.

– Что?

– Не важно. Пошли песочек проверим, может что еще будет.

– Ага, пошли.

Но ничего важного или ценного не обнаружилось. Был осколок панциря, глаз и толстая резинка, длинной в три метра. Последнюю я взял с собой, остальное оставил в песке. Забрал копье, что лежало неподалеку.

– Возвращаемся.

Благо, что возле источника ничего не поменялось. Все, в принципе, прошло по плану. Но мне абсолютно не понравилось то, как я вел себя в бою. Постоянные падения, потеря оружия и контроля над собой. Надо будет думать над иной стратегией.

– Ладно, давай спать, я устала за сегодня, – зевая, произнесла Анна.

– Ложись, а я еще посижу. Посижу, посмотрю на ночную вакханалию, – кивнул я. – Доброй ночи.

– Тебе тоже, – согласилась она, укладываясь на топчан и подкладывая под голову мою барсетку.

Я немного удивился этой наглости, но проигнорировал вопиющий акт использования моей собственности.

Вышел на улицу, вдыхая сухой воздух и анализируя произошедшее. С каждой минутой я понимал, что мне нужно нормальное обучение и практика бою, все больше. Но взять это негде. Поэтому перебьюсь. Однако анализ показывал все больше ошибок в прошедшем бою. Я не думал, а действовал на рефлексах, что не есть хорошо, если этих самых рефлексов нет.

Но самое плохое, это временная ярость, в которую я впадал. Раньше я над этим не задумывался. Но ведь это не нормально. Я теряю контроль, мой разум уходит на второй план, а сам я даже вижу не все, что со мной происходит. Будто мною кто-то управляет. По сути все хорошо, к негативным последствиям это не приводило, а даже наоборот. Но разве есть в потере сознания что-то положительное? Это ненормально. Надо будет расспросить Анну, что она видела, когда я был в эдаком безумии.

Я еще некоторое время посидел в Пустоши. Потом посидел уже в помещении. Я отдыхал и осматривал Берсерк. Он изменился. Он немного удлинился, стал немного более широким. Рисунок на ножнах тоже подвергся изменениям, но это мне шептала интуиция. Рассмотреть отличия или вспомнить, как было раньше я не мог.

Но вот мои веки начали закрываться. Я лег на краю топчана, подвинув теплое тело Ани, приобнял ее и моментально уснул.

Ежеглавная рубрика: факты.

Смешанная экономика сочетает в себе элементы рыночной, командной и других систем. Она предполагает интеграцию частных, общественных и государственных интересов; разнообразие структурных элементов, форм и моделей, взаимодействующих между собой. (Например, Швейцария или Япония, частично США, но про последнюю я сам хз, вроде и рыночная, а вроде смешанная).

Глава 10: Прощай, филиал!

Утром меня разбудило неясное движение рядом. Я распахнул глаза, увидев потягивающуюся Анну. В нос ударил непередаваемый запах пота, что можно встретить в непроветриваемых спортивных переодевалках. Если ранее запах был резко неприятным, то теперь я начал привыкать. Воняло ведь и от меня в первую очередь.

– Доброе утро, – улыбнулся я, глядя в милое лицо Ани.

– И тебе того же, – ответила она, поднимаясь с топчана, сладко и заразительно зевнув.

Во мне пробудилось нечто непривычное. То самое «теплое и всеобъемлющее». Но я отмахнулся от мыслей, что свернули в ненужное мне сейчас направление.

– Какие планы? – спросила она.

– За ночь ничего не изменилось, – усмехнулся я, так же поднимаясь. – Тренировки и до-о-олгие разговоры.

– Но сначала завтрак!

– Всенепременно, – подтвердил я. – А еще хотелось бы принять нормальные гигиенические процедуры. Но уж не тут. Там, в филиале, – я махнул рукой.

– Согласна. Мерзко от этой корки из грязи, пота и соли, – она демонстративно провела рукой по руке.

– Ладно, упустим этот момент. Давай уж лучше о еде…

Мы решили особо не стараться на счет завтрака. Мясо и вода – таков оказался наш выбор. Прежде были немудрые процедуры по приведению себя в порядок. С вашего позволения, я больше не буду упоминать об этой части каждого моего утра. Смиритесь.

Так вот, после завтрака мы устроили краткий перерыв. Еще позже я заставил Аню выйти со мной в Пустошь. От чего-то она всячески сопротивлялась ОФП, сравнивая это с матерным словом. Боялась она, кстати, не зря.

Я вспомнил лучшие свои тренировки. Были времена, когда я изматывал себя в зале. И были они не так давно. Последняя тренировка, после которой я с трудом покидал тренировочное помещение, была за день до попадания в Пустошь.

И я загонял нас. Долгий бег в переменном темпе, плавно перетек в разминку. После чего был снова бег. И сразу после упражнения, направленные на повышение силы. Отжимания, планка, приседания и многое другое, но с дополнительным отягощением в виде рюкзаков с водой. Эдакий кроссфит на минималках. На середине тренировки я сбегал за копьями и вплел в программу отработку с ними. Хождение гуськом окончательно подорвало силы Ани. Я же держался. Отработку с копьем я перемежал боксом. Защитные действия, движения, вольный бой, контратака, повтор атаки и многое другое. Я словно вспоминал все заново, после длительного перерыва.

Упражнений было мало, но они были тяжелы. Когда Аня во время бёрби с отжиманием упала и не встала, я понял, что для нее все закончено. Я же продолжил. Хотя выдержал я не на много дольше. Минуточек на пятнадцать изнуряющей тренировочной деятельности.

И вот я лежал на спине метрах в трех от Ани и десяти от строения. Я был счастлив. Мышцы подергивались и до сих пор не было сил для того, что бы подняться. Горло пересохло, своей сухостью напоминая Пустошь. Спина отказывалась воспринимать малейшее движение.

– Ты как? – прохрипел счастливо я.

– Иди нахер, – получил я тихий и злой ответ.

Лежал я, наверное, полчаса. Не меньше. Однако сумел-таки перебраться в помещение, пинками подняв и Анну.

– В жизни больше не буду с тобой заниматься спортом! – буркнула Аня во время обеда.

– Смешная ты. Так говоришь, будто у тебя есть выбор, – фыркнул я, улыбаясь во все грязные зубы.

– Есть!

– Нету. А знаешь почему?

– Почему?

– Не будешь тренироваться – станешь слабой. Будешь слабой – умрешь в экстремальных условиях. А мы именно в них, – ответил я.

– А может мне легче остаться в филиале? – задумчиво протянула она.

Я насторожился и немного напрягся. Неприятный аргумент.

– Да ладно, шучу я. Не дуйся! – шмыгнула она носом, после чего сделала солидный глоток воды.

Я расслабился.

Дальнейший день прошел в отдыхе. Лишь к четырем часам появились силы на адекватное продолжение. Анна хотела отказаться, но не вышло. Я вновь утянул ее в спорт. Но на сей раз нагрузка была многократно меньше и слабее. Я пожалел и себя и подругу. Вечер и ночь ничем не выделялись. Единственное, что хочу сказать, так это то, что срать в Пустоши, неподалеку от строения и подруги, это не то, о чем бы я хотел мечтать повторить. А ночью я спал как убитый.

Могу лишь упомянуть наш разговор про мое берсеркерство, оно же впадение в ярость. Анна сказала, что в том состоянии мои движения стали быстрее и плавнее, я словно бы предугадывал движения противника. Я действовал как человек, проведший не один десяток боев против мутов.

– Я считаю, что это хорошо. Но только до тех пор, пока ты не причинишь никому вред, кроме врага, – сказала она.

– Учту твое мнение. А теперь, думаю, пора спать. Сладких снов, – сказал я, укладываясь на топчане.

– Спокойной ночи, – подруга попыталась подвинуть меня.

– Плохая примета так говорить, – я уступил ей место.

– То есть в бога ты не веришь, а в приметы веришь? – хихикнула спутница.

– Не. В приметы я тоже не верю. Просто забавная традиция говорить «доброй» вместо «спокойной» перед сном.

– Странный ты. Двигайся еще, мало места!

– Ладно, – я хмыкнул.

Уснул я быстро.

А проснулся от страшных звуков. Кто-то или что-то скребло дверь. Моя тонкая и пугливая натура хотела спрятаться, переждать.

– Анна! – я прошептал ей это в ухо.

Ноль реакции. А звук все усиливался. Меня передернуло. Страх липким одеялом накрыл меня с головой. Ноги, даже в лежачем положении, затряслись, а перед глазами потемнело.

Я укусил себя за щеку. Слишком сильно и во рту появился вкус соленого металла. Зато метающийся разум вмиг успокоился.

Я встал. Тихо и медленно, но, похоже, недостаточно тихо. Дверь подверглась еще большей атаке. Подхватил Берсерк, неосознанно проигнорировав копье. Подошел к двери. Заглянул в небольшое отверстие.

Муты в количестве трех единиц. Небольшие и несуразные. С длинными когтями и излишне большой головой.

Неожиданно скрежет когтей о дверь прекратился. Секунда и я вижу свет. Яркий, даже ослепительный для ночной мглы. Он был примерно в ста или полтораста метрах от меня в Пустоши. Очередной Исполин отвлек назойливое внимание мелких тварей. Они ушли.

На негнущихся ногах я вернулся к топчану.

– Что. За. Херня. Это была? – спросил я в пустоту.

Еще с пару десятков минут я сидел на краю топчана, обдумывая ситуацию и успокаиваясь, но усталость и сон взяли свое, склонив меня в беспамятство.

Утро. Ночью я не ощущал этого прекрасного ощущения, но сейчас все переменилось. Крепатура была жесточайшей. От малейшего движения сознание пронзала боль. Но такая приятная! Особенно в сравнении с боевыми ранениями. Не болела разве что шея.

«Надо будет дать и на шею нагрузку. Забыл я что-то» – подумал я.

С небольшим волевым усилием я поднялся. Оглядев помещение, понял, что Анны тут нет.

– Ладно, – прохрипел я.

Я хотел кушать и пить. Оба этих желания могли поспорить разве что с желанием остаться в кровати. Точнее на топчане. Но все же я с кряхтением поднялся. Добрел до рюкзака и там же сел.

Поел мясо. Запил водой. Вставать было слишком лень и болезненно, поэтому тут и остался, облокотившись на стену. Скоро я начал погружаться в сон.

Не уверен, сколько времени я так провел, но вряд ли много. В себя пришел от приветствия Ани.

– Доброе утро, – вяло произнесла она.

– Ага, – я распахнул глаза, сфокусировав на ней взгляд, а потом ехидно улыбнулся. – Ну как ты? Ничего не болит?

– Терпимо, – отмахнулась она.

– Значит мало я тебе дал нагрузки.

Аня скривилась.

– Какие планы на сегодня? – спросила она.

– Отдыхать. Я буду наслаждаться отдыхом весь день. А завтра уже что-нибудь придумаем.

– Уверен, что завтра будем действовать?

– Да, а что?

– А ничего, что с вечера будет солнце?

– А-а-а, а я и забыл. Плохо это.

Пока мы разговаривали, я открыл пакетик с сушенными яблоками и взял воду. Анна же только переместилась на топчан. Я, в процессе дальнейшего разговора, присоединился к ней. Я сел на краю, так же уперев спину в стену.

– Приятного, – пожелала подруга. – Так вот, и после солнца к нам или сразу выдвинуться сменщики или еще позже.

– Получается так, да. Ты мне лучше другое скажи. Уйти ли нам сейчас, сразу после прихода на базу и частичным разграблением склада, или все же выждать два месяца?

– По уму лучше все-таки выждать, – сказала Анна, почесав лоб. – Но можно уйти и сразу после солнечных суток и дневных мутов.

– Я бы, честно говоря, хотел вновь восполнить все наши припасы. И только потом уходить. Но не через два месяца. Это действительно долго.

– Хочешь обворовать склад?

– Можно и так сказать, да. Но можно научиться охотиться на мутов днем и запасти себе припасы.

– Слушай, а как ты думаешь, почему Виктор отправил нас сюда? Что бы мы сбежали по-тихому? – перевела тему Анна.

– Не знаю. Может и так. А может наоборот, он хотел показать нам, хотя больше именно тебе, то, что происходит в Пустоши по ночам.

– И в день после солнечного, ага. Почему именно мне?

– Я-то видел уже местные тусовки по ночам. Кстати, как спалось тебе?

– Вроде нормально, а что?

– Да был тут один случай. Несколько мутов скреблись в дверь. Дайте, говорят, переночевать и покушать. Ну а я что? Я не доброхот, не впустил их. И остались бедняжки ночевать на улице.

– А меня ты разбудить не хотел?

– Ты спала как убитая, смысла не было.

– Ладно, дай еще яблочко.

Пустым день был лишь до вечера. Я все же решился попытаться набить руку в маскировании ночью. Взял свою складную лопату, раскопал небольшой участок, но сил было мало и времени ушло много. Мне не понравилось затрачиваемое время и я попытался снова, но на меньшую глубину и с меньшей площадью. Получалось, что бы мы с Аней влезли, но вплотную.

С раскапыванием дело я завершил, относительно адекватно и удачно. Как же тогда скрыть нас окончательно? Взял я кусок ткани, положил на дно свежевскопанного углубления. Накидал сверху земли, попытался залезть внутрь. Неудачно, большая часть земли ссыпалась, открывая и ткань и меня под ней.

Я пошел от обратного. Вырыл еще яму, но немного другой формы. Велел Ане лечь внутрь. Накрыл тканью, снова засыпая землей. Вновь забрался под ткань. Земля вновь начала ссыпаться. Меня это начало утомлять и бесить.

– Есть идеи? – спросил я, пиная землю.

– Не, – Аня стояла в паре метров от меня. – А хотя, если попробовать возле относительно крутого берега русла? Например тут, – она ткнула пальцем в предполагаемое место. Положить ткань вплотную к этому, засыпать землей сверху. Я думаю, что это устранит проблему.

– Ну, давай попробуем. Ложись, – сказал я.

– Ладно, – она направилась к указанному месту.

Я же вновь взял лопату и ткань. Накрыл Анну и вновь принялся за дело. На сей раз, подпираемая с хотя бы одного края, земля не стала сползать или уходить. Половина дела была решена. Вопрос стоял в маскировке лиц. А они были открыты.

– Есть идеи? – кажется, я начинаю повторяться.

– Если попробовать закрыть тканью голову полностью?

– А воздух где брать?

– Ну да, ладно. Тогда идей нет.

– В таком случае пошли в дом, сейчас уже скоро начнется ночь. Не хотелось бы стоять в это время среди Пустоши.

– Согласна.

Мы вернулись в дом, принявшись обсуждать всевозможные варианты маскировки лица. Пока что самым простым и действенным была грязь. Что может быть проще, чем обмазать лицо землей? Но вот что насчет эффективности? Была ли она в должной мере высока? Или же этот метод лишен смысла? А будет ли пропускать воздух в достаточном объеме земля и ткань?

– Утро вечера мудренее, давай уже спать! – сказала Анна.

– Ты устала за день? – удивился я, растягивая руки, которые сводило от боли.

– Можно и так сказать, – кивнула она и протяжно, заразительно зевнула.

Я зевнул вслед.

– Ладно, пожалуй, ты права. Можно и прилечь, – я лег на топчан со стороны стены.

Несмотря на то, что, казалось, сна не было ни в одном глазу, уснул я быстро. Быстро и плавно. А как не уснуть в таком расслабленном состоянии? Тем более, когда мне под ухо сопит грязная и вонючая, но такая милая Аня. Впрочем, сейчас не об этом.

Вскоре меня разбудил свет. Тонкий его лучик, пробившись через щель в потолке, падал мне на лицо. Проснулся я из-за этого с такой же плавностью, как и уснул. Щеку припекало, и я, наконец проснувшись, сел, выпутавшись из объятий подруги.

На часах было всего три часа ночи. Чудной мир с чудными законами. Я хлебнул воды, благо, что были у источника и могли с ней не экономить. Вернулся и попробовал доспать свой сон, сместившись от света.

Утром же меня все так же никто не будил. Мое настроение было благостно-доброжелательное. Хотелось придушить кого-нибудь, что бы сделать это утро еще чудеснее.

День прошел в никуда. Не было ни тренировок, ни важных рассуждений, ни интригующих событий. Просто солнечный день.

Единственной здравой мыслью, что все же пришла в мою изрядно отбитую голову, оказалась про маскировку. На кой черт что-то изобретать? Просто ямку сделать в рост! И сверху ткань с землей! Чисто теоретически у разрыхленного слоя земли и тонкой ткани достаточно низкая плотность и воздух будет проходить. Об этом я думал еще вчерашним днем, но все же.

– Надо будет проверить, – флегматично пожала плечами подруга на мою, воистину, гениальную идею.

Я же притворно обиделся, но не на долго. Вскоре разговор свернул в иное русло.

Следующий день прошел так же. Пришлось, разве что, утерпеть некоторые биологические неудобства. Порой не самые приятные звуки из Пустоши частично заглушали наш разговор. Да и плевать. Пустой день это пустой день.

В общем, это были два бесполезных дня, что прошли незаметно. Чую, что редко когда мне в ближайшем будущем выдастся возможность спокойно отдыхать целых два дня к ряду, ни о чем не думая и не напрягая тело. Но закончились они столь же быстро и легко, как и начались. Было немного жаль. В столь тесном и беззаботном месте, в компании, я чувствовал себя прекрасно, словно меня отпускали все тревоги, печали и боль, что терзали ранее душу и тело.

Но, проснувшись этим чудесным утром, я неожиданно даже для себя осознал, что мои уши не терзают мерзкие звуки с улицы. Я знал, что так будет, но как же это приятно!

А дальше все по списку: завтрак, гигиена, закапывание в землю, жесткая тренировка с отработкой боя на именном оружии…

Да, я решил, что именное оружие – нечто невероятное. Я только начал над этим задумываться, но ведь действительно! Оно неубиваемое, неотбираемое и со смертью владельца исчезает. Да что там, оно влияет на психику! И влияет сильно. Я теряю себя в бою. Но только в бою. Анна же… Ее тянуло к крови. По ее же словам. Тянуло сильно. Но не к своей. Она хотела вскрыть кого-нибудь временами. А потом наоборот, залечить. М-да.

И во время сегодняшней тренировки я заметил еще одну интересную особенность. Стиль боя. Я никогда не обучался бою на ножах или чему-то подобному. Но даже в тренировке я действовал интуитивно. Я стремился наносить мощные рубящие удары, реже колющие. Про Анну не скажу. В бою она не тестировалась, если не учитывать черепашку, но и там ее вклад был сомнителен, ведь не помню тот бой.

На окапывании (да-да, путаю порядок, но да и без разницы) моя идея окрасилась новыми цветами. Да, воистину можно дышать. Маскировка на приемлемом уровне. И что самое главное, на выкапывание достаточной ямы тратиться чуть меньше часа. Плюс некоторое время на остальную маскировочную деятельность. То на то и выходит, что час.

Большая же часть тренировки в закапывании и состояла. Сантиметров сорок в глубину и достаточной в ширину для двух человек яму вырыть с относительно быстрой скоростью тоже нагрузка. А ведь нагрузка очень даже уверенная, не из легких! Практиковались в этом, кстати, мы вдвоем. Одну яму я выкопаю, одну Аня. А пока один копает, второй человек бегает или отрабатывает удары. Справедливо? Я считаю, вполне.

День, как по мне, удался. Я напрягал и мышцы и мозги. Хотя последние, разумеется, в меньшей степени. Анна тоже. Но нам было хорошо.

Следующий день прошел в таком же формате. И еще один. И еще. Еще. Девять гребаных дней суммарно! Под конец припасы еды начали показывать дно. А мы ели экономно! – Ну нахер! – сказал я. – Нет мОчи это терпеть! Обещали, что край – неделя. А уже на два дня больше! Что же такое то, а?

– Ну а от меня ты что хочешь? – устало вздохнула Аня, забавно при этом поморщив носик.

– Пошли к ним! – предложил я.

– Зачем? Подождем еще лучше, – ответила Аня.

– Да я уже устал ждать. Не, серьезно, лучше бы в филиале сидели.

– А вода? Сколько воды мы утащим?

– Без воды, иначе нграк. Задолбаемся мы воду тащить в таких количествах. Зачем вообще филиалу столько воды? Она ж пропадет, – возмутился я.

– А им мы что тогда скажем? – сопротивлялась Аня.

– Не, ладно, давай серьезно, Ань, – сказал я, посмотрев ей в глаза и сменив тон на серьезный. – Основную базу разнесли к херам. Выжили мы по воле случая, – сказав это я вспомнил свою галлюцинацию с посланником. – А если с филиалом то же самое случилось? А мы тут сидим, ждем. Без поставок припасов. У нас только вода, но на ней одной долго не протянуть. Нужна еда. Наши запасы тают быстрее льда в аду!

– Ладно, может ты и прав. Но может выждем еще день? – она состроила глазки.

И я едва не согласился на этот аргумент! Весомый, однако, аргумент. Но все же я не поддался искушению. Коих было целых два. Но об этом как-нибудь потом.

– Нет, – я нахмурился и покачал головой. – Надо идти. Сейчас. Не спорь! Я ведь могу и поддаться! А мне этого не надо.

– Ла-а-адно, – протянула подруга с тоской. – Собирайся тогда уж.

– Ты тоже, – хмыкнул я, с болезненным хрипом поднимаясь с топчана.

– Ага, – она до противного легко и свежо встала.

– Что ты такая бодрая? – я уже раскладывал в рюкзаке разложенные ранее вещи.

– Секрет, – засмеялась она, потягиваясь.

Сборы долго не продлились. Мы вышли достаточно рано, рассвело не так уж давно. Путь же оказался монотонным. Нам с Аней было все меньше и меньше тем на разговоры. Сколько дней мы проводили ничем, по сути, не занимаясь? Не знаю, но что много – это точно. И разговаривать было уже почти не о чем. К тому же вскоре мы вошли в город, где действовал режим тишины. Шли молча.

На подходе к филиалу я заметил странность. Я не увидел стражников на улице, не было отряда строителей, как не было и кого бы то ни было. Но я не придавал этому значения. А потом из филиала вышел человек. С белым флагом. Он озирался и махал этим флагом из стороны в сторону.

– Э, – протянул я.

– Что происходит? – удивилась Аня.

– В дом, – я поволок ее за собой в ближайшее сооружение.

Мы быстро взобрались на крышу. И, будто только этого ожидая, раздался топот множества конечностей по твердой поверхности улицы. Моему взору предстала многочисленная стая мутов. Миниатюрные носороги. Они выбегали из целой части домов по другую сторону к филиалу от нас. Флагоносец уже успел уйти достаточно далеко от входа. Буду краток. Его снесло и поглотило.

Носороги были гораздо меньше своих собратьев из нашего мира. Внешнюю часть их тел полностью покрывали шипы. Головы были раздвоены. Ну и куда же без беспорядочно торчащих в теле конечностей?

– Дерьмо! – прошипела Анна. – Жалко Игоря.

– Ага, – меланхолично кивнул я, а потом ткнул пальцем в заинтересовавшие меня строения. – Смотри, а носороги-то возвращаются! Это уже что-то слишком странное.

– И что будем делать? Какой радиус обнаружения у этих тварей? Как попасть в филиал, а потом покинуть его?

– Так спрашиваешь, будто я знаю ответ, – пожимаю плечами. – Ладно, сейчас придумаем, – я сменил тон, видя отчаяние в ее глазах. Хотя не совсем отчаяние. Скорее жажда.

Пока мы старательно думали, ситуация снова изменилась. В одном из строений я увидел человека. И знаете, я ведь даже узнал его. Один из серых, что не так давно попали в основную базу. Это отродье смотрело прямо на меня. Не отрывая взгляд. Я и заметил его именно из-за столь пристального внимания.

Но не успел я это осмыслить, как из еще одного дома вышли новые твари. Те самые лужицы, про которые мне некогда говорила подруга. Они больше напоминали желе, чем лужу, особенно когда перекатывались. Однако мне было не до шуток. Муты передвигались к дому, где мы заняли крышу.

Мелькнула мысль бежать, но я ее отбросил – носороги догонят. Следующей же было запереться на крыше. Ее я и осуществил, не обращая внимание на удивление Анны.

– Все потом! – сказал я на ходу.

Добежал, вжал кнопку и стены сомкнулись. На всякий случай я проверил и выходы с остальных секторов, но все они оказались закрыты. Пока я это делал, успел объяснить свои действия Ане, которая подорвалась вслед за мной.

– И что теперь делать? – спросила она. – Мы заперты на крыше! Долго в таком положении мы не протянем.

– Знаю. Но и выбора у нас не было. Это все лишь стечение обстоятельств, – я сел на краю крыши, уперев взор туда, где видел недавно человека.

Однако долго говорить и думать нам не дали. Я услышал характерный звук вскрытия стены. Вскочили на ноги мы практически одновременно. Но я с копьем, а подруга без. В стороне дальнего от нас входа на крышу я увидел тех самых существ. Слизь, желе или что-то в этом же духе. Сложно описать детально.

– Дерьмо! – кажется, словарный запас Ани несколько ограничен.

– А как? – спросил я, оглядывая крышу.

Я судорожно пытался найти выход из ситуации. И ведь нашел. Хотя и очень сомнительный. До соседней крыши не больше трех метров. Даже меньше, сильно меньше. Я не стал озвучивать свои мысли, на обдумывание которых ушло не больше секунды.

Срываюсь с места. Почти добегаю до середины доступной площадки.

– На другую крышу, – выдыхаю я подруге, которая тоже что-то говорила и делала, но я не обращал на это внимание.

Разбегаюсь, во время бега же закидываю на соседнюю крышу копье, а на самом краю этой делаю толчок ногами, дополнительно махнув руками. Видел, как это делали профессиональные спортсмены, да и сам пробовал подобные упражнения, поэтому попытался сделать все правильно. Приземление было не из лучших. Я добрался до соседнего здания, этого не отнять. Однако то ли я ноги не так поставил при приземлении, то ли еще что-то, но стоило мне подняться с корточек, как левое колено свело от боли. Я осел обратно, матерясь сквозь зубы.

И увидел Анну. На другой крыше. С отчаянием.

– Страшно! – крикнула она, не знаю зачем, расстояние было мизерным и я бы услышал обычный голос. – Мне страшно, – добавила она уже тихо.

– Аргх! Прыгай, а не то сдохнешь! – рыкнул я, держась за колено.

Боль была зверской. На глаза аж слезы выступили. Но я поднялся, с некоторой отрешенностью замечая невозможность разогнуть ногу полностью. Только частично я разгибал колено и то с болью. Стоило упереться и боль усилила свое давление на разум, а само колено подкосилось.

– С-сука! – зашипел я.

А Анна тем временем все же решила побороть страх. Вижу ее разбег, прыжок и приземление. Насквозь неправильное, она упала и перекатилась, отбивая себе некоторые части тела. Но поднялась бодрой и целой.

– А с тобой что? – она ошарашено смотрела на мои корчи.

– Хер знает. Время пока есть, давай думать че делать.

– Ой, – воскликнула она, глядя на покинутую нами крышу.

– Что? – спрашиваю я и перевожу взгляд туда же. – Ну что ж с тобой не так-то? Ты как копье забыть додумалась?

Ответа не последовало. Зато вот муты уже покидали то здание, входя в это.

– Ахринеть, – сказал я, видя, как муты заходят во все дома вокруг.

– А вот теперь нам жопа, – Аня обреченно села на пол.

– Нихера, прорвемся! – рыкнул я.

Я вспомнил про зелья. Зелья лечения! Но пить целое жаба душит. Оно мертвого воскрешает, ну почти, а тут просто коленка подгибается. Но хороший глоток жидкости я сделал. Эффект был… слабый. Боль притупилась, что-то там зашевелилось, но как такового исцеления не последовало.

– За мной. Нам надо только перебежать улицу, – говорю это, а сам уже понимаю всю глупость своих слов.

– А смысл? Все равно помрем. Вот прям тут или на улице.

Так печально это было сказано, что я удивился перепаду настроения спутницы. Но не обратил внимание. Я пнул ее в бок здоровой ногой. Не сильно, но ощутимо.

– Вставай!

Она с тяжелым вздохом посмотрела на меня. И все же встала.

Пока я думал, пока переубеждал Аню, пока пил зелье, муты уже поднялись. Благо что вышли они снова с дальнего выхода, будто давая нам шанс на бегство.

Могу лишь сказать, что так быстро я еще не бегал. Хромая и запинаясь я пробежал до выхода, вскрыл проход и начал спуск. Сектора сетчатые, но время до того, как нас настигнут муты, было.

Но мы не успели. Анна так и вовсе будто не пыталась. Мир для меня словно сереет, хотя куда уж больше? Я увидел мутов. Это желе перекрыло проход. Мы уже на первом этаже, почти у выхода. Но проход загражден.

Я вспомнил одну из мыслей про свое состояние в бою. Решил ее реализовать или хотя бы проверить. Выхода то все равно уже нет.

– Беги, – сказал я подруге, отдавая копье.

Она кивнула, принимая дар. Я же выхватил Берсерк. Начал загонять себя эмоционально, я распылял в себе ярость и гнев, зажигая желание к бою. Лицо расплылось в предвкушении. Скинул рюкзак.

– Ярость битвы! – рыкнул я.

И о чудо, сработало! Хотя стоит ли прибегать к этой возможности в следующий раз – большой вопрос. Изначально я хотел добежать до базы. Но вышло вовсе по-другому, вышло вовсе и не так.

Кадры. Снова я видел лишь статичные изображения. Первый кадр. Я рублю желе, что, почему-то прямо перед моим лицом. В ушах звон и чавканье. Запахов нет. Второй кадр. Мою ногу облепило желе. Больную ногу. Твари. А я бегу по улице. На заднем плане кто-то визжит. Мерзко так визжит, аж хочется вбить нож в громкую глотку. Еще кадр. Я провожу колющую атаку в горло серого ублюдка, которого я не так давно видел через окно. Его лицо искажено в гримасе удивления и снисходительной насмешки. Но уже сейчас осознаю, что атака идет мимо, а он успеет уклониться. Слышу хрип слева. А в нос бьет стойкий запах человеческих отходов, что так любит упоминать Аня. Еще кадр. Осознаю, что мы на крыше. Позади моего оппонента носорог, а от мута убегает Аня. Серокожий теперь вооружен двуручным топором, невесть откуда взявшимся. Этот же топор и летит мне в голову по горизонтальной траектории. Слышу треск рвущейся ткани, а нос наполняет запах жженого пластика. Вижу справа и источник аромата. Те самые желе оказались выжжены.

Последний кадр. Я лежу где-то на полу пыльной крыши. Вижу вывернутый наизнанку труп носорога. А еще вижу Аню. Тоже на полу. Она выставила руку в защитном жесте. А над нею серокожий. Секунда и я осознаю, что это не кадр, а снова реальность. Противная и мерзкая реальность. Удар топором. Рука покатилась по пыльному полу. Визг Ани длился буквально секунду, а потом ей в лицо прилетел ботинок и она замолчала.

Пытаюсь подняться, внутри все кипит от ярости и боли. Но та же самая боль не дает. Перевожу взгляд на грудь и вижу просто лужу крови, весь мой костюм окрасился в красный. Барсетка держится на паре ниток. Силы вдохнуть нет, не то что рвануть куда-то. Отчаяние накрывает мое сознание.

Громкий хлопок оборвал мое отчаяние. Выстрел. Мой взгляд мгновенно переместился на серого. Его голова мотнулась вперед, брызнуло мерзкой кашицей, залившей участок крыши. Тело сволочи упало и задергалось в предсмертных конвульсиях, согнувшись в омерзительно неестественной позе. Меня продрала дрожь, а к горлу подкатил ком.

Топор, что ранее держал ублюдок, воткнулся Ане в бедро, от чего ее тело содрогнулось. Но стоило мертвецу таки сдохнуть, как смертоносное оружие рассыпалось.

И тут вся полнота ощущений вернулась ко мне в самой ее худшей форме. Мне сильно не хватало воздуха. Вонь стояла невыносимая. Боль стискивала и распирала почти каждую часть меня. И колено уже казалось самой меньшей из бед. Зрение помутнело, а один глаз залила смесь пота, крови и грязи. Тело было ватным и непослушным, на любую попытку пошевелится откликаясь лишь острой болью.

Внизу же я слышал звуки боя мутов. Серый ублюдок, очевидно, контролировал отродья хаоса. Но с его смертью спал и поводок. А что делают муты? Жрут друг друга. Так случилось и сейчас. Хотя, это только если судить по звукам.

«Плевать» – выдохнул я. – «Аня…»

Я пополз к Ане. Где-то я просрал рюкзак. Зато барсетка с зельями осталась у меня, хотя ее изрядно потрепало. Сил придавало отчаяние. Казалось, что добирался я вечность. На деле наверняка гораздо меньше.

Бедняжка сжалась в комок. Она прижимала культю к животу. Я мог различить только хриплое бормотание. Ее тело было изранено, казалось, не меньше моего. Лицо, ее раньше милое лицо, превратилось в кашу. Будто кто-то, взяв ее за волосы, нещадно бил лицом об пол. Острый и аккуратный нос оказался сломан и вмят в поверхность остального лица. Кровь была везде. Кровь, рвота, моча и грязь создавали непередаваемый вид и запах.

Относительно целой рукой с неестественно вывернутыми пальцами я нащупал в сумке зелье. То самое, что лишь частично было мною выпито. Зубами, которые теперь были не везде, я открыл крышку. Насильно залил жидкость в рот подруги. Нащупал у нее в кармане изорванных штанов еще зелье. Повторил свои действия и остался бессилен. Больше зелий нет.

Я попытался сесть. Уже стало очевидно, кто нам помог. Наши же из филиала. Уроды, похоже, ждали самого последнего момента, что бы все-таки сделать выстрел. Из-за чего мы, конечно, не сдохли, но сейчас очень близки.

Я посмотрел в направлении оплота людей. На крыше обнаружился стрелок, что сейчас махал мне рукой. Я показал большой палец вниз. Не знаю зачем, это вышло неосознанно.

Больше смотреть не стал. Не смог. Моя голова упала на пол, больно ударившись об узор очередной звездочки. Но боли я не ощутил на фоне всего остального. Мое сознание меркло. На глаза опускалась тьма. В ушах нарастал звон. Лишь на краю сознания я различил кашель.

«Жива, дурашка, жива!» – подумал я, окончательно прекращая поддержку себя в сознании.

Все, занавес.

Глоток, другой. Еще глоток. Странная жидкость. Почти безвкусная, неописуемая. Вкусовые сосочки негодуют! А где я, кстати? Пытаюсь открыть глаза. Безуспешно. Меня тащат. Кто? Куда? А кто я, кстати? Имя? Не совсем помню, может Егор? Хотя вроде бы нет. Как же звенит голова, добейте меня уже! Стоп, добейте? А кто сказал, что я ранен? И кто та тварь, что посмела меня ранить? Снова тьма окутывает мое дурное сознание.

Не знаю сколько я провел в таком состоянии. Помню еще два пробуждения как минимум, но без деталей в них.

Но вот я открыл глаза. Ран не было, я чувствовал себя в отличном состоянии. Очевидно, что на меня не пожалели зелья.

«Интересно, что с Аней? А с рукой ее что?» – подумал я. – «Надеюсь, жива. Хотя еще бы она была не жива, от двух то зелий к ряду. Хотя там и травмы были посолиднее тех, что лечились у меня».

Я сел на своем лежбище, ощущая сильную жажду и голод. Эти чувства раздирали меня изнутри. А подогревал их запах жаренного мяса. Осмотрев помещение, я понял, что нахожусь в своей же комнате в филиале. Одет я был в белый халат и исподнее. И где такой только взяли? У входа стояли резиновые тапочки, а рядом с ними Берсерк в ножнах и наручные часы. Я заметил, что мое оружие немного изменилось. Стало будто бы больше и длиннее.

Поднялся и покинул помещение. Звуков не было, стояла тишина, прерываемая только моими шагами и скрипом двери. Я постучал в соседнюю дверь, где раньше была Анна. Вошел. Пусто. Покинул комнату.

– И где все? – спросил я воздух. – Ладно, пойду к Виктору.

Так я и поступил. Но и в кабинете командира общины я никого не увидел.

– Что же такое-то, а? – удивленно спросил я.

Но стоило мне подойти к выходу из дома, как все сразу встало на свои места. Привычная двойка дежурных пояснила.

– Дак все разгребают кучу мяса с мутов, – ответил мне один из них.

– А Виктор на крыше всем заправляет. Там трупы разделывают и мясо раскладывают на сушку. Скоро же уже солнце выйдет, – добавил второй.

– Я понял, спасибо, – поблагодарил я.

– А ты как? Видели мы часть твоего боя с тем мужиком. Необычный стиль. Но о защите не думаешь, вот и расплатился, – произнес первый.

– Да вроде нормально у меня самочувствие. А про защиту знаю, – ничего я не знал про защиту, не помню я ни хрена. – Скажите, а моя подруга, Анна, с ней как? Что с рукой?

– Жить будет она. Сейчас тоже на крыше помогает в разделке туш, – первый охранник заулыбался.

– Я понял, спасибо. Пойду я тогда.

Попрощался и легким бегом поднялся на крышу. Тут царила суета. Кто-то куда-то бежал, удерживая тесак, что мог поспорить в размерах с Берсерком; в углу жарилось мясо на огне; но по большей части крыши были раскиданы тела мутов, которых разделывали люди; а командовал всем этим бедламом Виктор, его высокая фигура как бы возвышалась над всем этим, он ходил от одного человека к другому, давая ценные наставления. Я направился прямиком к командиру общины.

– О, ты в себя пришел? – повернулся он ко мне.

– Ага, – кивнул я. – Спасибо за помощь!

– Всего один выстрел стоил двух жизней и окончания осады. Кстати, именно ваши с Анной действия помогли его завершить. Так что мы в расчете.

Я не знал как отреагировать. Странные слова в странной ситуации от странного человека.

– А что мне сейчас делать? Где взять нормальный комплект одежды и где мои вещи? – спросил я.

– Сходи на склад сначала. Потом присоединяйся к разделке туш, – произнес Виктор.

– Понял, – кивнул я, разворачиваясь.

Благодаря прошлому опыту нахождения тут я знал, где находится склад. Если его, конечно, не перенесли. Но это вряд ли, я сам там столько стен дробил, что уже и не упомнить. Сомнительно, что кто-то захочет выполнять двойную работу ради неизвестно чего.

На складе стоял молодой парнишка. Странно, что на основной базе я с ним почти не пересекался. Он был от силы на два года старше меня.

– Говорю тебе уже в сотый раз, – он преувеличивал, – нет у меня твоего рюкзака! И зелья я тебе не дам! Виктор только про одежду предупреждал, так что не дам!

– Ладно, – сдался я через еще один заход про рюкзак и возмещение утраты зельями.

Не вышло надурить молодежь. Ну и ладно. Больно надо.

– А где тогда рюкзак то мне искать? – спросил я.

– Откуда мне знать? У Виктора спроси. Или ищи где потерял, – ответил казначей. – Все, нет сил у меня больше с тобой говорить. Иди отсюда.

Я хмыкнул. Но ушел. Казначей, говорите? А ведь им мог быть я. Но только зачем прозябать на пыльном складе, когда зовет Пустошь? Я решил двигаться к Виктору. Он же подтвердил слова казначея, чье имя я не узнал, что лучше поискать на улице. Он даже освободил меня от работы. Но на поиски я пошел один, с Анной я лишь поздоровался. Рука была на месте, а я словно камень с плеч сбросил. Даже если она не захочет больше идти со мной в путь, то пусть. Ее можно понять. Я лишь рад, что с ней все нормально.

Зато на складе я таки взял одежду. Костюм, отдаленно напоминающий мой прошлый. По сути он таким же и был. Только зеленый, что однозначно плохо для маскировки в пути. Зато мне от старого владельца достался шеврон. Квадратной формы он был закреплен на левом плече. Изображался на нем мужик в броне и подпись: «Нет моральных ограничений». Я только хмыкнул на эту надпись. Но шеврон оставил. А барсетку обещали зашить, сделать лямки и вернуть мне со всем ее содержимым. Отличия были и обуви. Ранее это были берцы, теперь кроссовки.

Первым делом я пошел за копьем Анны. Свое она потеряла еще на самой первой крыше, дальше воюя ножичком и моим копьем. Оружие оказалось на месте, я с радостью его перепрятал получше, решив оставить вне филиала. На всякий случай. Паранойя взыграла.

Я не знал в точности, что происходило в бою, но точно помнил три дома, которые фигурировали все время битвы. В первом мы оказались заперты на крыше. Из второго прорывались с боем. А в третьем был серый, против которого и шел основной бой.

Поэтому я пошел по этим домам. И каково же было мое удивление, когда в первом же доме (я шел в дом, откуда прорывались) я увидел два рюкзака. Мой и Ани. Будто бы перед боем мы аккуратно их положили около стены. И рюкзаки оказались не тронуты. Даже внутри все осталось так же, как и было изначально, по крайней мере в моем.

Делать больше на улице было нечего, а я вернулся на крышу. По пути скинул вещи в комнате, выделенной мне еще до осады. Но на крыше Виктор оказался в дальней ее части. Я подошел к Анне.

– Как ты? – спросил я.

Она повернулась и улыбнулась мне.

– Жива, что странно. А с тобой что?

– Как видишь, тоже цел. Как рука?

– А что с ней? Вроде на месте, как и всегда.

Я удивленно вскинул брови.

– Что последнее ты помнишь из произошедшего в том бою на крыше? – спросил я.

– Ну, помню, как носорога вывернуло вместо тебя. Помню как после тебя топором рубили и ты остался на земле. А потом, – она замолчала, задумавшись. – А потом не помню. Только ощущения боли и безнадеги.

– Повезло. А я вот конец хорошо запомнил.

– Расскажешь?

– Не в этот раз. Ладно, ты тогда пока работай, а вечером поболтаем, – я кивнул Ане и повернулся в сторону Виктора, твердо решив уже наконец принести сегодня пользу социуму.

– Все нашлось, – сказал я, приблизившись к командующему филиалом.

– Ну и хорошо. Тогда можешь пойти и на улице помочь ребятам. Там Олег, он тебя проинструктирует, – ответил Виктор.

– Понял.

И опять спуск. Туда-сюда по филиалу.

Олег нашелся быстро. Да и искать было не нужно. Всем, что происходило на улице, управлял именно он.

– Короче, берешь и тащишь все трупы носорогов вон в ту кучу, – он махнул рукой на часть улицы, полностью заваленной носорогами. – Тараканов в другую кучу, – он перевел указатель в иное направление. – Понял?

– Да.

– Приступай.

Что могу сказать? Походу, я родился, что бы таскать вещи. Судьба у меня такая. А иначе не описать то, что я вечно должен именно тащить, катить и нести. Мне же Виктор говорил, что на крыше помогу. Но нет, я снова выполняю роль ишака.

Впрочем поток мыслей вскоре сменился. Нестерпимо захотелось мороженное. Но взять было неоткуда и я стерпел. Носороги оказались довольно массивными, несмотря на уменьшенные размеры. Благо что нести на руках их не требовалось, а катить помогали другие люди. Уже к двум часам дня мы управились.

Но потом наступила более тяжелая часть. Ранее на крышу попадали только некоторые муты, которых несли туда своевременно. Но сейчас нужно было их переместить сразу все. И не только на нашу крышу, ведь место там ограничено. Нести приходилось и на соседние, где уже ожидали люди. Виктор понатаскал их в деле разделке мутов. А как закончим, так и нас начнет.

Но до ужина мы успели едва-едва. Хватало еще минут десять до приема пищи. Всех рассадили в отведенном для этого помещении в филиале. Естественно, все ели мясо. Его теперь предостаточно.

– Нам предстоит многое сделать, что бы … – вещал Виктор.

Он говорил очень много, очень пафосно и невероятно скучно. Благо что Аня сидела рядом и было не слишком тоскливо. Если обобщить всю его речь, то выходило следующее. Мяса много, охоту можно отложить, но нужно его разделать как можно быстрее. Уже завтрашняя ночь будет солнечной и к этому времени трупы мутов должны быть разобраны, что бы мясо быстро высушилось на солнце. Но так как охота в ближайшие пару недель стоит не так остро, стоит направить много сил на мародерство основной, мертвой базы, а в особенности ее склада. Было много чего еще, он выразил нам всем благодарности и начал затирать уже про глобальные цели, по типу «выжить» и т д, но я окончательно потерял интерес.

Вопрос для меня стоял в другом. Когда и с кем уйти? Даст ли мне ресурсы Виктор, как обещал, или же зажмет?

– Ань, – я зашептал. – Ты же со мной?

– Что с тобой? – так же шепотом переспросила она.

– В Пустошь, – уточнил я, а внутренне сжался.

– Конечно же. Спрашиваешь еще, – ответила она возмущенно.

– Конечно да или конечно нет?

– Конечно да!

Мне стало намного спокойнее, настроение поднялось. Остальные вопросы стояли не так остро. Виктор не даст ресурсы? Украду! Не хочет отпускать? Сбегу! Убью и сбегу! Но главное, что не один, даже с учетом не лучшего опыта у Ани в пути со мной.

Но вскоре речь Виктора закончилась. Говорил он от силы минут пять, но мне этого хватило с лихвой. Не люблю такие мероприятия, уж слишком они пафосные и бесполезные по большей своей части. Хотя общий прием пищи и речь Виктора определенно несли в себе смысл. Но вот какой неизвестно.

Еда. Мясо мне уже надоело, как я и говорил ранее. Но это был особый случай. Мясо оказалось не сушеное или вяленное, а жареное. И суп. Я не знаю откуда, но на столе появились и овощи. Фруктов, увы, не было. Но да и не столь это печально, ведь им просто неоткуда было взяться, а значит и горевать не о чем.

После эдакого пира все разошлись. Я же, забрав рюкзаки из комнаты, пришел к Анне. Там же и остался спать.

– То есть ты снова впал в безумие?

– Ага. Это, судя по всему, особенность моего оружия. Но есть отличие от прошлых ситуаций. Если раньше это происходило спонтанно, то вот сейчас я сам это инициировал.

– Ты хочешь сказать, что у именных оружий есть как пассивные способности, так и активные?

– Да. И нет, – я задумался, как сформулировать свою мысль. – Возможно это зависит от самого оружия. У кого-то оружие влияет постоянно, меняя психику – это пассивное. А у меня оно наоборот, влияет очень мощно, но кратковременно – это активное. А я только научился его включать, – в конце я пожал плечами.

– Может и так. Как думаешь, а Кровяш – пассивный или активный?

Я вновь пожал плечами.

– А в бою ты что-то чувствовала? Что ты мыслила?

– В бою хм-м-м, – она замолчала. – Жажда крови. Это единственное, как можно охарактеризовать мое ментальное состояние в бою. Все мои удары не были критическими или сильными, я именно что хотела пустить как можно больше крови.

– И все? – я уточнил.

– Ну да. А еще Кровяш изменился, – она протянула мне кинжал.

Ранее серая рукоять преобразовалась. Она пятнами окрасилась в едва заметный алый цвет. А клинок же немного удлинился.

– Значит мне не показалось, – я хмыкнул, возвращая Кровяш.

– Что именно не показалось?

– Что оружие меняется. Глядя на Берсерк, – я похлопал себя по бедру, где были ножны с упомянутым объектом, – каждый раз после боя мне кажется, что он изменился. Немного, неуловимо, но изменился.

– И это только после боёв?

– Да.

– Так а что по активности Кровяша?

– Я предполагаю, что по моей теории он бы был пассивным. Но только это всего лишь теория. Без доказательной базы.

– Справедливо.

– Ты мне лучше другое скажи. Я бы хотел уйти в самое ближайшее время. Как думаешь, когда лучше?

– Я теперь с тобой тоже согласна. Уйти лучше раньше. За все время моего пребывания в городе, такого, - она обвела рукой помещение, – ни разу не происходило. Ни осад, ни штурмов. С городом что-то не так.

– Так а на вопрос ты ответишь?

– Либо завтра, либо послезавтра.

– Смешно. Только что же Виктор говорил, мол, послезавтра солнечная ночь.

– А-а-а-а, блин, точно. А я и забыла. Тогда сразу после всего этого.

– А если Виктор будет против?

– Ты же сам говорил, что пойдем на склад и заберем ресурсы. «Делов то», – она исказила голос, цитируя меня.

– Ладно, ты, наверное, права, – зевнув, сказал я. – Давай уже спать ляжем? Завтра дел много и подъем ранний.

– Давай. Спокойной ночи, – она кивнула, укладываясь на свою лежанку.

– Доброй, – поправил я, тоже ложась неподалеку. Ну как неподалеку? В одной десятой метра.

Следующий день прошел по плану. Что я могу сказать про потрошение и разделку мутов? Долго, не особо интересно, но однозначно полезно. Кстати, вопросы только увеличились в своем количестве. Если есть так много кожи с мутов, рогов и шипов, то почему бы не делать из этого броню и инструменты? В ответ на вопросы Аня лишь пожимала плечиками. А остальные реагировал кто как, но внятный ответ я так и не получил, кроме того, что, возможно, необходимо специальное оборудование. У Виктора и иных управленцев не спрашивал.

И еще пара дней. Солнце, а сразу следом и муты. За несколько месяцев я уже привык к этому. Да что уж там, все привыкают. Но было жутко от мысли того, какого будет в Пустоши пережидать эти два дня. И если от палящего солнца еще можно прикрыться, то вот уже от мутов, если и скрыться, то только в неподвижном состоянии. А целый день быть овощем не очень-то приятно.

Но время пролетело. Настал день икс. Я, несмотря на всю былую уверенность, едва скрывал обуявший меня мандраж. Аня же и не пыталась. Ей было стремно отправляться в это авантюрное путешествие. Я повернулся к подруге и подмигнул. Постучал и мы вошли в нужное нам помещение.

– Все же уходите? – спросил Виктор.

– Да, – я покосился на Аню.

– Подумайте еще. Хорошо подумайте. В Пустоши вас сожрут меньше, чем за неделю. А здесь, на базе, куда как безопаснее. Здесь социум, налажен быт и есть перспективы. А там ничего, – он отложил в сторону небольшой, исписанный загадочными символами шарик, над которым работал ранее.

– Здесь не безопаснее. Я тут не так долго, но на скопления людей уже было совершено два нападения. Да, раньше такого не было, но никто не обещает, что это не повторится. Да и быт уже не налажен. После недавнего происшествия быт полетел к чертям, как и большая часть социума. А перспективы… ну ты же и сам понимаешь их неоднозначность и сомнительность, – я хмуро посмотрел на визави.

Символы на необычном предмете начали сиять, а Виктор, увидев это, спрятал шарик в карман.

– Вы обещали нам припасы, если выждем два месяца. Да, время еще не прошло, но из-за случившегося пару дней назад, думаю, вы бы могли дать нам их уже сейчас, – произнесла Аня.

– Хм, – Виктор задумался.

Мы сидели молча. И вот сидим мы, а я думаю, что сейчас в мыслях у Виктора далеко не мы. По его лицу можно было сказать, что он уже определил нашу судьбу. Так и вышло.

– Ладно, – протянул он. – Я сегодня добрый. Идите на склад. Возьмите припасы. Но не наглейте! У вас ровно час. Если увижу после этого часа – пеняйте на себя. Оружие, кроме одного вашего копья, брать запрещаю.

– Спасибо большое!

– Благодарю!

Мы вылетели из кабинета. Не знаю как, но казначей был уже предупрежден и, бурча что-то под нос, следовал за нами, подмечая изменения.

Рюкзаки наши снова были набиты припасами, а на лицо наползала довольная улыбка.

– Пошли в схрон, – сказал я уже на улице.

– А? – удивленно вскинула брови спутница.

– За копьем твоим, – хмыкнул я.

Покинули людское поселение мы уже в восемь утра с копейками. По городу шли быстро. Вышли в девять пятьдесят три. И на этом я считаю одну их вех жизни после провала в Пустошь законченной.

Ежеглавная рубрика: факты.

Общество имеет всего четыре сферы: политическая, духовная, социальная и экономическая.

Я думаю, вы люди не глупые и по логике догадаетесь, что к чему. Вы же умные, да? Да? Вы же не будете относить этнос к духовной, а науку к социальной сфере. Это же тема примерно пятого класса, тут же даже думать особо не надо. Поэтому пояснять про сферы я не буду. Целых пять глав на это тратить не хочу.

Глава 11: Второй поход по Пустоши.

За первый день мы прошли ОЧЕНЬ много. Слишком много для таких как мы. Ноги поначалу гудели, потом болели, а после я перестал чувствовать что-либо кроме ярких вспышек боли в коленях и ступнях при каждом шаге. Анна стонала от боли, материлась и проклинала свое решение пойти со мной, но все же шла, чем безмерно меня радовала.

В чем же столь существенное отличие от прошлых заходов или переходов, которое и привело к текущему состоянию? Во-первых, мы не делали привалов, кроме как на пожрать, да посрать. Ну а во-вторых, шли мы достаточно быстро, что, определенно, так же сыграло роль.

Вначале мы шли по дну русла. В пвд у воды зашли, поздоровались и ушли дальше, после чего перебрались наверх, во вне русла. Хотя после снова спустились, ибо че нам там торчать?

Окапывание. Итак, объясняю, как мы это делали. Вырываем ямку глубиной сантиметров сорок, длинной с мой рост и шириной, что бы влезло два человека вплотную. Что бы даже пошевелится места не было, ибо экономия места равна экономии времени и сил, затраченных на создание такого укрытия. Дальше нужно, что бы эти два человека, не поругавшись, улеглись, накрылись тканью с головой, но при этом еще и сверху землю насыпать. Как же мы это сделали? Ложились постепенно. Сначала засыпались ноги, потом корпус, а вот с головой пришлось изрядно помучаться. Было крайне неудобно заземлять лица, даже с учетом ткани. Дело даже не в том, что ты сыпешь себе на лицо землю. А скорее в том, куда деть руки; как это сделать, когда почти ничего не видно; и как потом лечь в первоначальное положение, не рассыпав маскировку. В общем тяжело, муторно, неудобно, да еще и муты вот-вот появятся, а ноги отказали еще километров десять назад. Рюкзаки лежали рядом, засыпанные мусором со дна русла – его тут всегда хватало. Копья в свою очередь были в аналогичном положении.

Что же до комфорта в таком укрытии… Его не было. Мягкой подушки нет, лежишь на земле, а в спину впивается гребаный камешек (всегда разный). Само укрытие наполняет вонь немытых и грязных тел, которые находятся впритирку друг к другу. А вокруг шум. Громкий, мерзкий и не допускающий даже мысли о сне. Обобщая, всё для того, что бы я прочувствовал все минусы решения уйти из филиала.

Но, несмотря на все эти неудобства, я был счастлив. Это неуловимое чувство свободы, как когда гуляешь на природе в максимально мерзкую погоду один, наполняло и пьянило меня. А близость к девушке… ну, тут уж я промолчу. Хотя и знакомы мы недолго, но в последнее время постоянно вместе. А то, что мы еще и «повидали некоторое дерьмо» … ну, сами понимаете.

И весь этот вихрь эмоций быстро улегся, ибо их нечем было питать. К неудобствам же я привык, как привык бы висельник к петле. И уснул я быстро, лишь крепко сжав ладошку спутницы.

Следующий день начался с будильника в часах. А прошел день идентично предыдущему – в ходьбе. Утомление, как моральное, так и физическое, копилось. На разговоры уже к вечеру не осталось сил. Рыли маскировочное укрытие в два раза дольше. Спал как убитый. Единственное счастье, что уже две ночи к ряду нас не обнаруживали.

Третий день пропущу. Никого и ничего интересного. Никаких событий.

На третью ночь случился очень напрягающий случай. По нам прошелся мут. Я проснулся от того, что кто-то наступил мне на живот. Выпучив глаза, я с ужасом сквозь зазоры в земле разглядывал мута. Игольчатый кабан с длинным хвостом – краткое его описание. Он постоял на мне некоторое время, да ушел. Мут, быть может, даже и не заметил нас. Но лично у меня сердце было в районе пяток всю оставшуюся ночь. А утром Анна до-о-о-олго ругалась, едва не плача.

И еще день ходьбы. С каждым днем идти было все труднее. Усталость копилась и преумножалась. А прошедшие ночи, казалось, не прибавляли сил, а только выбивали остаток нервов. Мы уже ни о чем не говорили. Просто шли. Было тяжело. Но я терпел – не впервой. А вот Анне было действительно плохо. Я пытался ее подбодрить как только мог, но быстро перестал, ввиду безуспешности попыток.

Нам было плохо. Словно что-то высасывало из нас дух с каждым новым шагом. Весь апокалиптичный вид Пустоши успел набить оскомину еще в самом начале пребывания в этом мире, что уж про сейчас говорить. Ночь перестала вселять ужас, оставляя место усталости. И только сон уносил меня в далекие земли, где все хорошо и спокойно. Где нет нужды в изнуряющей ходьбе, где много людей и все счастливы.

– Слу-у-у-ушай, – протянул я как-то раз. – Вот убивают же мутов ночью, да?

– Ну и?

– А песок где?

– Ты дурачок? – устало выдохнула подруга. – Мутов же люди не трогают, вот и нет песка. При убийстве мута мутом песка нет.

– Жаль.

– Ага.

– А с Исполинов че вообще падает?

– Да если б я знала. Но, наверное, что-то очень и очень вкусное и полезное.

– Вот бы замочить одного, – мечтательно вздохнул я.

– Думаешь, осилишь?

– Не, – я рассмеялся. – Конечно нет.

– Не по Сеньке шапка тогда.

– А если попытаться подкараулить? Если приложить при убийстве минимальное усилие? Кинуть, например, камень, когда его уже будут грызть. Муты будут грызть дальше друг друга, а мы схоронимся неподалеку.

– Херня план. Слишком много переменных и высокий риск. Сдохнуть не хочется.

– Да, ты права. Это только сырая теория, но помечтать-то можно?

– Разрешаю.

Это был самый содержательный разговор с Аней за последние пять дней. Да, мы идем уже пять дней. Мучительно скучных пять дней. Но, к счастью, не одиноких.

К слову о припасах. Они кончались. Как бы я ни старался экономить, а они иссякали стремительными темпами. Я шел, мучаясь от жажды и голода, лишь немного утоляя их, что бы иметь минимальные силы на дальнейшее путешествие.

– У меня воды нет, – горестно протянула Аня.

– Держи, – я протянул ей бутыль, что была уже ополовинена.

Она благодарно кивнула, сделала аккуратных глотков и протянула обратно. Я отрицательно покачал головой, и передал ей еще одну бутыль. У меня осталось ровно два литра. И у нее полтора, что отдал я. А впереди ждут солнце и муты.

– Мы сдохнем, – сказал я.

Аня тяжело вздохнула. Хотя связанно ли с этим мое утверждение?

Мы шли дальше. Шли тяжко, но как можно быстрее. Впереди обязано быть хоть что-то!

– Солнечная ночь уже сегодня, – сказала она. – Что делать будем?

– Идти, – выдохнул я и постучал по грязному куску ткани, закрепленному на моем рюкзаке. – Накроемся, как зонтом, и будем топать. Другого выхода нет.

– Дерьмо, – ответила Аня.

Я посмотрел на нее. Не коротко, обрывисто, как обычно. А внимательно, изучая каждый сантиметр молодого личика. И знаете? Печаль, тоска, сожаление и решительность – все, что было в нем.

– Прости, – сказал я.

– А? – она удивленно покосилась на меня.

– Прости за то, что потянул за собой. Мы тут сдохнем. А так бы ты осталась среди людей, в уюте и безопасности. С ресурсами.

– Плевать, – она покачала головой и ухмыльнулась. – Это был мой выбор. Нам и терять то нечего. Максимум это наши взаимоотношения и жизнь. Остального у нас нет.

– Все равно прости, – повторил я, но зато успокоился.

Она лишь махнула рукой. Путь продолжился.

Все вышло так, как я и сказал. Нет, мы не умерли, ведь не только это я сказал. Когда явилось солнце; мы немного посидели, почти в обнимку под тканью; что была захвачена совершенно случайно на складе, а оказала огромную пользу. Да и пошли дальше.

Два гребаных дня почти без перерыва. Два дня и ночь ходьбы. Я, наверное, не забуду этого никогда. Было ОЧЕНЬ больно двигаться. Болели плечи, шея, спина, а про ноги я промолчу. Воды не осталось – последние глотки мы поделили с Аней, а горло теперь полностью пересохло. Из нас раздавались только хрипы и стоны. Перерывы, как бы я ни пытался не делать их, происходили все чаще и на все дольший срок.

Мы засыпали на ходу. Особенно Аня, которую приходилось постоянно тормошить. Вы когда-нибудь пытались в детстве не спать ночью? Вот это – ничто, но никак не желание поспать. Нас шатало, а перед глазами все плыло. Мы не единожды падали из-за того, что кто-то запинался об пол или мусор на дне. Мир перед глазами плыл. Знаете эту пафосную позу, когда несут раненого бойца в фильмах? Где еще руки закинуты за шею других людей. Мы шли так же. Меня трясло. А я чувствовал крупную дрожь Ани. Движения казались ватными, замедленными. Было невероятно тяжело даже думать.

Еще и копья. Их не выкинуть, не оставить. Нужно нести. Но как же они все-таки мешаются, вы б знали! Лучшей (и единственной) идеей было их привязать, но так как идея откровенный кал, пришлось нести вручную.

Но вот, когда до появления мутов оставалось три часа, я увидел его. Город. Мертвый город. Перед глазами флешбэком пронеслось, как я видел город Пустоши впервые. Когда я шел раненный и желающий пожрать, его дома внушали в меня интригу и трепет. Я надеялся увидеть там разумных и найти помощь, вернуться домой. Но нашел только общину. И Аню.

Я пихнул девочку в бок. Взгляд у нее был мутный, неосознанный. Она не понимала где она, кто она и куда идет. Плохо, в общем то, было не только мне. Но ведь она шла! Я хотел сдохнуть, а она шла! Но я понял, что даже словами я никак ей не помогу. Стиснув зубы, я продолжил идти. За три часа должны успеть. Обязаны.

Но только хрен там плакал. Когда до города оставалось всего метров двести, Аня упала. А я вслед за ней. Сил не было, что бы встать, веки смыкались с неумолимой силой. Но я смог подняться, хотя и далеко не сразу. Солнце опаляло, высушивая меня. Жажда даже потеснила сонливость на короткий отрезок времени.

Я попытался поднять Аню. Не вышло. Я накинул на нее ткань и потащил. Но не сумел протащить далеко. Всего пять, может, десять метров. И упал уже сам, больно отбив ребра.

Но перед долгожданным отрубом я увидел, как впереди мелькают гуманоидные тени. Секунда рассматривания теней, и жалкий проблеск сознания, благодаря которому я еще был на ногах, замигал и померк, увлекая меня в пучины тьмы. Пришло легчайшее, столь прекрасное расслабление, а с ним облегчение.

Ежеглавная рубрика: факты.

Глобализация – процесс усиления взаимосвязанности и взаимозависимости стран во всех сферах общества. Это если по-простому. А по нормальному объясняют в школе и интернете.

Глава 12: "Чистые"

«Чистые» – так именовали себя наши спасители. Прошло уже полдня с моего пробуждения. И я находился во всё возрастающем геометрической прогрессией шоке. У «чистых» была община. Но ни хрена не как у нас. Фанатики эти ваши чистые. Еще и с коровой. Но фанатики добрые.

А знаете во что они верили? В божественность и благость нахождения тут! Мол, каждый из них согрешил при жизни и это место – искупление грехов. Вдумайтесь! И они пили молоко, а в первой общине нет. Хотя у них и яблочек нет, так что один-один.

У чистых был командир. Самый главный и отмороженный фанатик. Измаил. Азиат. Широк и мускулист. Немногим меньше пятидесяти лет отроду. Но я так и не понял его религию. Только то, что она авраамическая, не более.

Именно Измаил, как я понял, вселил чистым большинство их идей. Самое смешное, что абсурдных. Они полностью отказывались от «даров дьявола», а так они называли лут из песка ночных мутов. Самих же мутов они прозвали бесами. А Исполина – герцогом зла.

Доходило до абсурда. «Чистые» убили мута, с него выпало зелье лечения, а один из их бойцов умирает. Вопрос-викторина: что они сделают? Не знаю, как вы ответили, но по-любому неверно. Они дадут помучаться бойцу, не добивая его и не давая «дар дьявола». «Что бы очистил душу и отбыл в рай» – так они это называют.

Но нас они все же спасли. Добрые и милосердные фанатики. Спасибо им, ага.

А лут они забирают, что бы «другие не использовали». И весь лут они или уничтожали, или использовали при торговле с другими общинами, или он просто копился. Другие общины?

Их в этом городе было три: «чистые», людоеды и нормальные люди. Первые понятно что из себя представляют. Вторые жрут людей и обретают силу магии, в их рядах царит анархия и культ силы. Эдакие антиподы «чистым». Ну, а третьи были как община в прошлом городе, но только послабже и просто пытаются выжить в этом хаосе.

Что же мы делали сейчас с Аней? Я сидел и кушал, слушая рассказ одного из «чистых». Всё то, что я описал выше, является вольным пересказом его слов. Про Аню я, увы, не знаю.

Стоило мне открыть глаза, удивляясь, что я не сдох и пытаясь вспомнить прошедшие сутки, я осознал себя в комнате. Комната, кстати, была очень даже ничего, в сравнении с тем, что было в прошлом городе. Но не суть. Обнаружил я себя чистым (в смысле без грязи и пота на теле, а не принадлежности к верованиям общины), в промытой одежде, и резиновыми тапочками перед кроватью. Я был цел и невредим. Берсерк лежал рядом с обувью.

Выйдя, я сразу же столкнулся с низким мужичком лет сорока. Он мне все услужливо и объяснил после. Самуил (так звали первого встреченного «чистого») же отвел меня и в столовую, где мне дали странноватую на вкус кашицу. Провожатый картавил, но едва заметно. Самуил рассказал мне в том числе и о том, что Анна еще не проснулась и все ждут её выхода в люди. Ждал же и я.

К слову о «чистых». Все были действительно чистыми, опрятными. Разговоры, что я слышал, велись крайне вежливо и культурно. Примерно так в моем понимании должен был выглядеть высший свет, если убрать из него всю грязь по типу интриг.

Однако же их фанатичность убивала во мне все желание остаться с ними. Да-да, несмотря на то, что мне как обычно было плохо в пути, я твердо намерен его продолжать. Но снова на повестке дня становился вопрос ресурсов и навыков. Мне стало очевидно, что с тем набором навыков, что у меня есть сейчас, быть мне смертником. Это было понятно и раньше, но не столь прозрачно. Хорошо, на сей раз я сумел дотянуть до города, где меня спасли. Но повезет ли так в следующий раз? В общем, нужно учиться и искать выходы.

Почему искать? Пока не знаю точно, но интуиция прям орет, что просто так нас не отпустят. Даже если начну затирать про явления бога во сне. Но это еще не факт, а мне надо дождаться всего двух вещей. Первая была упомянута ранее – Аня.

Но вторым пунктом в списке числится разговор с Измаилом. Самуил мне четко сказал, что лидера стоит ждать не раньше, чем после вечерней молитвы. Но так как время было уже близкое к ужину, ждать мне оставалось не долго.

Но с каждым десятком минут отсутствие Ани напрягало все больше. На мой справедливый вопрос про её состояние мною был получен удивленный ответ, что, мол, она в порядке и уже давно встала. Меня просто не сочли нужным об этом известить. Встретится позже нам так же не дали. В чем причина я понять не мог. А поэтому выкинул из головы, смиренно ожидая нужного часа.

Спустя пару часов я оказался перед увитой символами дверью. Массивной такой, металлической дверью. Ужина так и не произошло, как и вечерней молитвы. Внутри, как и сказал Самуил, меня уже ждали Анна и Измаил.

– Садись, – кивнул мне лидер «чистых» на стул перед собой.

Я сел, пожал руку Ане, улыбнувшись ей же. Она сидела немного позади и слева от меня. Я строго напротив Измаила. От последнего меня отделял массивный стол. Справа от стола был шкаф, заваленный различными частями мутов.

– Ну, – Измаил ущипнул себя за предплечье. – Мы уже поговорили с твоей подругой, – он кивнул на Аню. – Хотелось бы теперь услышать вашу историю и от тебя.

«Я не могу быть гарантированно уверен в том, что говорила Анна, поэтому остается быть полностью честным».

– А что именно вас интересует? – спросил я.

– От момента твоего попадания в Пустошь, – он облизнулся.

Я задумался, формулируя свою мысль.

– Шел я в школу, попал в Пустошь. Бродил пару дней в ней, наткнулся на русло, а через него вышел в город, где нашел общину. Сначала был чернорабочим, потом вырос до помощника казначея. После штурма базы и предательства подался с Анной, – я указал на подругу, – в филиал на другом конце города. Там мы дежурили у источника воды. После осады мутами…

– Бесами, – поправил меня Измаил, ткнув себя в глаз.

– Ага. Так вот, после осады бесами нашего филиала, который стал единственным поселением людей, мы взяли припасы со склада и ушли. Шли по Пустоши, маскируясь по ночам. Дошли почти до города, но… – я замолчал, ведь до этого момента моей истории не до придумывал.

– Но вы бы сдохли не дойдя, если бы не мы, да, это я знаю. Я видел вас в окно, – он качнул головой за спину.

Я только сейчас понял, что в комнате висели шторы. Зачем они, интересно?

– Мы прям у границы города? – удивился я.

– Да, но речь не об этом. Расскажи подробнее про штурм, – он постучал пальцами по столу.

– Даже не знаю, – задумался я. – Незадолго до него к нам пришли новые люди, сколько их было я уже не помню. Они были очень бледные, даже серые. И вели себя странно, часто…

– Ближе к делу, – перебил меня Измаил, поправляя вещи на столе.

– Короче, они оказались предателями. И мне показалось, что их возможности превышали человеческие. Возможно это связано с артефактами…

– Конкретнее.

– Магичили они! – я начал раздражаться тем, что меня сбивают с мысли.

– Например? – Измаил почесал нос.

– Пускали огонь в воздух, подчиняли волю мутов, – сказала Аня. – Я же говорила…

– Тихо. Я же сказал тебе молчать, – он повернулся к подруге.

– Я… – начала она, сжав мою ладонь.

– В общем то все так. Действительно огонь и подчинение. И некромантия. А еще они проводили какой-то ритуал, – вмешался я.

– Ритуал? – Измаил продолжил чесать нос.

– Да, ритуал. Выстроили трупы на земле в какую-то геометрическую фигуру и сожгли это все. Человек по центру после ритуала увеличился в размерах, расправил плечи, – я погладил Аню по руке, успокаивая. А сам вспомнил, что эта рука была отсечена.

– Хм-м, – протянул «чистый» и вытер рукавом щеку. – К этому еще вернемся. Подробнее про штурм еще раз.

– Я сам штурм и не помню. Помню, как уснул перед ним, как проснулся уже на начале, а потом часть здания со мной рухнула. Я же потерял сознание и очнулся только утром, посреди трупов и руин. Я тогда еще сломал но…

– То есть про штурм ничего не можешь сказать?

– Только то, что мне рассказала Аня, но, думаю, вы и…

– Тогда не надо. Подробнее про осаду, – он начал чесать место на предплечье, которое щипал недавно.

– Мы с Анной, дежуря у воды, удивились длительности дежурства. Вернулись к базе. А там муты убивают всех выходящих, сами маскируясь в здании. Мы скрылись на крыше, но один из видов бесов сумел вскрыть наше убежище. Мы бежали дальше, а потом приняли бой. А пока были на первой крыше я увидел одного из серых в окне соседнего дома. Я во время боя теряю самоконтроль. Поэтому помню уже конец. Как мы, израненные и подыхающие, лежали на крыше. А серого снял стрелок из…

– Стрелок? Подробнее про огнестрел, – потребовал Измаил, понюхав пальцы.

– По правде говоря, я не помню точно их количество, но помню, что БК было мало.

– То есть ты хочешь сказать, что работал помощником казначея и не помнишь количество важнейших вещей в общине? – он начал ковырять ногти.

– Ну-у… да…

– М-да. Херовый ты казначей, Вова. Что ты вообще делал на той должности? – он укусил указательный палец.

– Тяжести таскал, ревизии проводил, полы подметал. Я только учился этому ремеслу.

– М-да, – повторил он. – Чем ты занимался до Пустоши?

– Ничем. Я школьник. И немного спортсмен. Да и все.

– Плохо, – покачал он головой, расчесывая ухо.

Я промолчал, посмотрев на Аню. Она в ответ пожала плечами.

– Итак, то есть полезных навыков у тебя нет? – Измаил начал чесать другое ухо.

– Можно и так сказать, – я нахмурился. Мне не понравилось, куда клонит Измаил.

– Расскажи об этом своем безумии в бою, – он продолжил чесать ухо.

– Во время боя я, когда нахожусь в предсмертной или патовой ситуации, теряю контроль и часть памяти. Мое тело движется само, а сам я вижу все урывками, покадрово. И по выходу из безумия все вроде как лучше и бой окончен.

– А сам можешь войти? – он ущипнул бицепс.

– Один раз, при срыве осады, я попытался и это было успешно, – я кивнул.

– Дай свое оружие, – он требовательно протянул руку.

Я смирено последовал указу. Достал из ножен Берсерк и передал Измаилу. Он взял его, повертел в руках, понюхал его, облизнул лезвие, уколол палец.

– Берсерк, – протянул он, снова укалывая палец. – А что за изображение? Дай угадаю, это твой первый успешный бой с бесом ночи?

– Да.

– Хе-хе, – он вернул мне оружие. – А в том бою в безумие ты впадал?

– Нет. Наверное нет. Не помню точно, – ответил я чистую правду.

– Что ж, – он постучал ногой по полу. – Тогда отправлю тебя к инквизиторам. Завтра тебя проводит Самуил до твоего нового командира. Рекомендую его слушать и не перечить, – он продолжал стучать ногой, но перевел взгляд на Аню. – А ты, как я и сказал, пойдешь на кухню, раз уж была там и в прошлом городе. Посмотрим на твои умения. Если будешь плохо справляться, то перейдешь в уборщики. Всё, свободны.

– А можно мне тоже к инквизиторам? – попросилась Аня.

– Не перечь, – он кинул на неё тяжелый взгляд и погладил себя по шее.

– Ладно, – Аня опустила голову.

– Идите по своим комнатам. Самуил вас проводит, – эту фразу он не сопровождал никакими жестами, что меня удивило.

Мы вышли, но я вгляделся в лицо Ани. Вроде бы всё как всегда, но что-то не то. Спросить её или понять самостоятельно не хватило времени.

– Сначала на вечегхнюю молитву, – степенно произнес Самуил.

Я пожал плечами. Анна закатила глаза.

– А разве она уже не была? – спросил я.

– Нет, что ты. Мы не начинаем молитву без кого-либо. Только если он не может пгхисоединится, – возмутился Самуил.

– А Измаил… – я пытался подобрать слова. – Он всегда такой?

– О чем ты? – уточнил «чистый».

В ответ я ущипнул себя за предплечье и почесал ухо.

– А-а-а. Да. Это наказание от Бога за его гьехи в пгхошлой жизни.

– Эм, ладно.

Я посмотрел на Аню. Я хотел поговорить, спросить, как она себя чувствует, что с ней происходило и не нужна ли ей какая-либо помощь. Но, честно говоря, мне было неловко это делать в компании с Самуилом. Поэтому я твердо решил после вечерней молитвы и ужина поговорить с ней, уединившись в комнате.

К слову о молитвах. Их делали четыре раза в сутки. На завтрак, обед, ужин. И посреди ночи. Молитва длилась примерно пятнадцать минут. И нужна она была типо для избавления от грехов людских. Но на деле херня полная, как по мне. Они вставали в круг, держались за руки и, закрыв глаза, просто молчали. Якобы каждый молится в мыслях. Все это время на фоне сыпались песочные часы. Когда шуршание песка о стекло затихало, кончалась и молитва. А после все или шли спать, или кушать, или по иным делам.

Когда начиналась вторая для меня молитва, я взял Аню за руку, вставая в круг. Но между нами бесцеремонно вклинился Самуил, разъединяя наш хват. Я поморщился, но промолчал.

– Начнем, дгхузья, – произнес Самуил всем остальным.

Однако Измаила на молитве не было, что странно.

Я деланно закрыл глаза. Но через десяток другой секунд открыл обратно. Осмотрев помещение, я поймал взгляд Ани. Хотелось поговорить с ней всё больше. Но устная речь заблокирована, жесты тоже. Остается только мимика.

Я улыбнулся ей. Качнул головой, мол, ну как оно? Она поняла мою мысль. Наверное. Отрицательно покачала головой, глазами обвела зал, челюстью совершив подобный оборот. Посмотрела на окно. Два раза моргнула. Кивок. Вопросительный взгляд на меня. А вот я задумался. Может я её не так понял? Но нет, вроде так. Я посмотрел на окно. Тоже кивнул. Обвел «чистых» глазами. Отрицательно помотал головой. Она закивала. Я улыбнулся. Аня тоже улыбнулась. И зачем-то поцеловала воздух в моем направлении. В груди приятно ёкнуло. Улыбка расцвела еще шире, впрочем, как и неё. Я зажмурился, выдохнул и повторил её жест.

Снова посмотрел на окно. Темно там. Но надо бежать. Тут творится что-то странное. «Чистые», Измаил, и все бы хорошо. Я готов быть в инквизиторах – местных воинах – даже с радостью. Я готов молится по четыре раза в сутки, хоть и со скрипом здравого смысла. Но «чистые» разлучают меня и Аню. А меня это не устраивает. Вот вообще не устраивает. К тому же не забываем про моё изначальное желание идти вперед. Сдохнуть, но сделать и дойти куда-нибудь в адекватные условия, а еще лучше домой.

В переглядываниях и диалоге мимикой уходит больше времени, чем просто словами. И речь сильно ограничена. Еще и непонятно ничего практически. Но мне понравилось. Минусов почти не было. В определенный момент я понял, что песок больше не сыпется. Пришлось, разрывая сердце, притворится, что я тоже молился и только что открыл глаза.

На ужин была каша. Как и на обед. Мяса было маловато, на мой взгляд. Но грех жаловаться. Грех… да-а-а…. Я заражаюсь местной терминологией? И-хи-хи-хи, походу да.

После ужина Самуил повел нас по комнатам. С удивлением я обнаружил, что Аня по соседству со мной. Мы делим одну стену. Это дает возможность говорить через Азбуку Морзе. Правда, я её не знаю, но разберемся. Наверное.

– А можно нам посидеть и поговорить у неё? – спросил я у Самуила, кивнув на дверь Ани.

– Нет. Лучше уже завтха, сегодня час поздний. Ложитесь погханьше, – улыбнулся Самуил.

– Ладно, – вздохнула Аня. – Доброй ночи! – она кивнула мне и зашла в свою комнату.

«Переняла-таки мой лексикон» – улыбнулся я мысленно.

– Доброй, – сказал я в закрытую дверь.

– Тебе того же, – Самуил хмыкнул.

«Ну ты тут вот вообще лишний» – подумал я, входя в комнату. Странно, но день пустого ожидания и короткий разговор с лидером «чистых» отняли очень много сил и уснул я почти мгновенно.

Мой сон был нарушен аккуратным, но настойчивым стуком.

– Да? – я посмотрел на Самуила в дверях.

– Молитва, – ответил он.

«Ы-а! Вот вообще вам делать нечего? Мне завтра инквизитором становится, а вы тут со своими молитвами!» – я был немного раздражен, но терпеливо и спокойно последовал за «чистым».

Повторилось всё, кроме приема пищи. И если бы не переглядывания с Аней, я бы, наверное, уснул прям там, стоя. А стоя я засыпать умею, уж поверьте. Проснулся бы почти сразу же, но тем не менее.

– Доброй ночи! – на сей раз я успел раньше ухода подруги.

– Спокойной, – повернулась она на мгновение, но тут же ушла.

– И вам того же, – кивнул Самуил.

«Р-р-р, ну ты же понимаешь, что это не тебе вообще говорилось? Ну ладно, все же ты добрый и хороший человек. Доброй те ночи» – подумал я, уже лежа на кровати. Сон некоторое время не шел, но, покачавшись с одного бока на другой, я все же нашел удобную позу и сумел уснуть. Снов не было.

Ежеглавная рубрика: факты.

Санкция, если упрощать и описывать это на понятном языке, является реакцией на твои действия. Можно сказать последствия. А по нормальному, санкция – мера воздействия, применяемая к субъекту, нарушившему свои обязательства или нормы права (это измененный термин из международного права, но смысл он имеет и вне него при такой формулировке, просто остальные термины я считаю недостаточными или слишком заумными).

Глава 13: Инквизитор

Новый день, другой расклад. Я ни в чём не виноват. Я теперь ИНКВИЗИТОР, пхах. И расклад теперь такой.

Командира моего нового отряда звали Кристофер. Но все его называли Ламой, потому что так было прозвано его именное оружие – палица с металлическими кольцами в верхней части. Седоватый мужичок лет тридцати пяти. Лама настаивал на физической подготовке его бойцов, развивал нужные инквизиторам навыки и оттачивал командную работу всегда, когда выпадало время для подобной деятельности

Всего в отряде было пять человек, но плюсом к этому ещё и я. Все они имели именное оружие, но не использовали его, предпочитая всё те же копья, что и в первом городе. Мне показалось очень странным, что однотипные копья есть везде, где я был. Однако мне вернули мое копье, а я остался этому только рад. А ещё мне вручили позывной – Берс. Судя по всему, в честь именного оружия.

Меня переодели. Коричневый костюм с веревочным поясом. Но не ряса, как ожидалось от фанатиков. Больше похоже на туристический костюм. На мою ногу обуви не нашлось и мне выдали кое-как заделанную старую. Не знаю, почему они оказались повреждены, но тем не менее факт есть факт. И их починили.

В городе было всего три типа мутов. Во-первых, пауки. Это просто пауки с крыльями, но при этом больших размеров. Имеют парализующий яд. В своих логовах вьют коконы. Во-вторых, слепые псы. По названию понятно, что это мутировавшие собачки, потерявшие зрение. Имеют клешни. Ориентируются по звуку. В-третьих, невидимки. Почти вымирающий вид одиночных мутов. Они имеют особенность сливаться с местностью, обретая невидимость. А ещё их укусы отравляют. Ты теряешь сознание при воздействии их яда. Немного больше мотоцикла. Больше всего напоминают сороконожек с огромным костяным рогом из жопы. Тоже, кстати, ядовитым.

Мясо пауков, что логично, было немного ядовито, но не смертельно, надо просто готовить тщательно и идёт в пищу не все мясо. Зато вот слепые псы, хоть и были стайными, но представляли идеальную цель для инквизиторов. Вкусные, большое количество, слепые, ещё и глупенькие.

На каждого из этих мутов была своя тактика охоты и методы их убийства. Кроме невидимок, от них остается только бежать. Оборонятся в кольце и отступать. Со слепыми псами, например, работать было нужно осторожно, бесшумно в начале. Даже обувь обматывали тряпками. Всегда работали в несколько отрядов, минимум два. Одина половина создавала шум и вытерпливала первый натиск мутов, а дальше уже подключалась вторая, атакуя мутов в спину. Бежать собакам оказывалось некуда и их истребляли.

В отряде работали двойками. Один с копьем, а у второго щит. Что-то мне это напоминало, но что именно я так и не понял. То ли римлян, то ли персов, то ли и вовсе греков. Но не суть. Благодаря такой тактике в каждом отряде было шесть человек. В моем отряде боец недавно погиб, а я встал на его место. В напарники мне упал почти что мой ровесник, только на шесть лет старше. Звали его Маркиз, но я сокращал до Марка.

Маркиз рассказывал мне обо всех тонкостях охоты. Как идти, что делать, как отвечать командиру и так далее. Но не рассказывал он о боях с людьми, что странно, ведь у «чистых» едва ли не неприкрытая война с каннибалами, а значит должны вестись боевые действия, а значит нас должны обучать бить людей, а значит скоро я буду убивать.

Что я буду чувствовать при убийстве людей? Да хрен его знает, одного недавно завалил и ничего не чувствую. Надеюсь, что плакать мне не захочется после очередного боя, но на сей раз с людьми.

– Марк, а почему меня учат только бою с бесами, но не с людьми? – спросил я во время первого своего выхода.

– Рано тебе ещё. К тому же у грязных есть дары дьявола, они используют магию. Мы себе такого позволить не можем, из-за чего убивать их очень трудно, – ответил щитовик. – А не с грязными у нас нет конфликтов.

– Ясно. А сколько ещё идти до хоть чего-то?

– Как получится.

Разговор затих от хмурого взгляда Ламы.

Я же продолжил размышлять. Раз всё-таки у нас во врагах маги, то как воевать? Я видел столб пламени, да нас таким за пару секунд сожгут. А потом и сожрут шашлык из меня. В лобовом столкновении у нас нет шансов. Партизанское движение? Скрытные нападения на базу врага? Массовое применение огнестрельного оружия для снятия главарей? Ой, не знаю, не знаю, все это звучит очень сомнительно. А если, например, будут штурмовать поселение «чистых»? Что сделают святоши? Или у них тоже есть какой-нибудь козырь?

– Приготовится, впереди возможно нахождение псов, – сказал Кристофер.

Отряд воспринял новость молча. Все начали наматывать на ноги тряпки. Но у меня то их не было, и я вперил взгляд в Маркиза.

– На, – он протянул мне два длинных мотка какой-то синтетической ткани, потерявших свой цвет от слоев грязи и пыли на них.

Движение продолжилось в тишине. Но мои обмотки так и норовили развязаться, а отряд останавливаться каждые пять метров не спешил, от чего перевязывать их приходилось на ходу. Думаю, случись скоро бой, то они размотаются и я споткнусь об них. Я постарался зафиксировать их максимально качественно, но вышло как обычно посредственно.

Так вот, возможно, что в прямом столкновении «чистые» постараются задавить противника массой. Но мне неизвестно количество магов и их иерархия, их мощь. Как вообще они получают свою силу? А вдруг они просто толпой съедают одного человека и каждый из этой толпы способен на фокусы, что демонстрировались при сожжении тел в тот раз. Тогда никакая толпа не поможет, будь «чистых» хоть десять тысяч. Если вдруг каннибалы могут делать огненные штормы без остановок и перерывов на протяжении долго времени, а то и вечности?

«Чистым» однозначно конец и вопрос только в том, почему он ещё не произошел. Их жизнь свидетельствует о том, что, возможно, маги противника не так сильны, а те, что я видел возле первой общины, являются гениями и перекаченными сволочами. Либо же у «чистых» нейтралитет или даже мир с каннибалами, во что верится с большим трудом. Но эту вероятность так же не стоит исключать.

– Нет тут псов. Снять ткань, – скомандовал Лама спустя где-то полчаса пути.

Я с облегчением снял ткань, возвращая её Маркизу.

– Оставь себе, – качнул тот головой.

– Благодарю, – кивнул я.

Путь продолжился.

Как я понял, группы инквизиторов не то что бы охотились. Они скорее делали обход территории, с выверенными для каждой группы маршрутами и временем пути. Не зря же Лама постоянно поглядывает на часы?

В этот день не было охоты или иных интересных событий. В общину мы вернулись как раз к вечерней молитве, что частично подтверждало мою теорию про выверенное время пути.

Я снова пересекся глазами с Аней. Она выглядела уставшей и недовольной. Как и я, наверное. Переглядывания не увенчались успехом, ведь поговорить таким способом было не о чем.

– Как твой пегхвый день в инквизитогхах? – спросил Самуил, когда молитва кончилась.

– Нормально. Целый день шли по одному маршруту. Даже молитва была короткой и полевой, – сказал я.

Мы уже подошли к комнатам. Я начал заходить к Ане, как и собирался ещё вчера, а Аня, если верить моей интерпретации её жестов на молитве, была только за.

– Куда? – одернул меня Самуил.

– Поболтать. Вы же вчера дали добро, – посмотрел я на «чистого» с осуждением.

Целый день я шёл именно с мыслью о предстоящей беседе. Так много новых тем и важных вопросов.

– Давай уж лучше завтгха. Сегодня Анна устала, тяжелый габочий день на кухне как никак, – сказал Самуил.

– Но…

– Топай спать! – рявкнул он.

– Доброй ночи, – бросил я и как обидевшаяся девочка хлопнул дверью уже своей комнаты.

– А вот хер вам, – прошептал я, прислушиваясь к шагам за дверью.

Я выждал ещё некоторое время, вслушиваясь в тишину вечерне-ночного коридора. Вдалеке слышались переговоры «чистых», они болтали и веселились. Я так же услышал знакомый голос Марка, но слов разобрать не смог. Я аккуратно покинул комнату, огляделся. Тьма позднего времени надежно скрывала от меня отдаленные части коридора. Но вроде бы как никого. Я подошел к двери Ани. Дважды коротко выдохнул. Тихо постучал, что бы услышать можно было максимум в её комнате. Тишина. Шаги. Дверь открывается.

– Ну что ещ… Вова! – я увидел девичью мордашку.

– Т-с-с, – я пропихнулся к ней в комнату.

По размерам, как и по содержанию, комната Ани ничем от моей не отличалась. Разве что окно было занавешено шторами.

– Привет, – прошептал я и улыбнулся. – Поговорим?

– Конечно же! – воскликнула она, но шепотом.

А потом я не сдержался и обнял её. Теплое и всеобъемлющее, не забыли?

Следующие часа, наверное, три, мы болтали. Сначала мы сидели на полу, но говорить, глядя на кишащих мутов на улице оказалось намного интереснее. Муты, кстати, сильно отличались от червяков прошлого города, но речь не о том.

– Надо валить, – в один момент серьезно сказала Аня.

– Я согласен. Но почему свалить хочешь ты? – спросил я, сжав её руку.

– Фанатизм и конченые ритуалы, это во-первых.

– А во-вторых?

– Я краем уха слышала, что Измаил… ну того…

– Че?

– По маленьким…

– Че?

– Измаил сраный педофил, вот че! – выдохнула она.

– Дерьмо.

– А ещё, ты случаем не забыл, что я обещала идти с тобой?

– Это в-третьих?

– Ага. И поэтому надо валить.

– Куда-то или кого-то?

– Ты дурак? – фыркнула Аня.

– Есть немного, – хмыкнул я. – А если серьезно, то валить прям щас не вариант. Меня, как инквизитора, должны будут обучить полезным навыкам. Как, например, отточить мое владение копьем, передвигаться скрытно и тихо, работать в паре со щитовиком. Разделка туш некоторых бесов, тьфу ты, мутов, тоже на нас. А ещё убийство людей. В особенности магов. Потому что у «чистых» вряд ли может быть мир с каннибалами, как мы уже и говорили ранее.

– Обучить то они обучат, а дальше? – сказала подруга. – Я не хочу оказаться в одиночку в кабинете у Измаила. Я не хочу молиться и готовить в этой общине. Я бы предпочла повторить недавний поход по Пустоши, пусть я и не помню последний день почти полностью. Но у нас встает ещё одна проблема – ресурсы. Пусть даже выждать, когда ты научишься своим навыкам, а меня к этому времени чудом не трахнет Измаил, то это не отменит вопрос ресурсов. Тут не как у Виктора, тут с нами ничем не поделятся за просто так. А сами мы выхода к воде или даже тем же мутам не имеем. Как жить в городе и Пустоши без еды и воды?

– Да-а-а, тяжуло, – погрустнел я. – Ладно, все херня, прорвемся. Все будет четко!

– Надеюсь.

– Но знаешь, что мне больше всего у «чистых» не нравится? – спросил я

– И что же?

– То, что я даже поговорить с тобой нормально не могу. Нас словно нарочно разлучают. Хотя почему словно? Так и есть, нарочно. Я бы, возможно, перетерпел фанатизм и даже молился бы с «чистыми», но под таким углом нет, я тоже хочу уйти. Что же до Измаила… пошел он нахер, педофил дерганный. К тому же не зря же я бежал из прошлого города?

– Эм-м-м, блин, даже не знаю, что сказать, – призналась Аня.

А я в ответ лишь промолчал. Хотелось сделать немного большее, но я сдержался. Не время и не место для романтики. Наверное.

– А что за веревочная конструкция на крышах этого и соседних домов? Ты что-то про неё знаешь? – спросил я заинтересовавший меня вопрос.

– Черный выход. Нужен если, например, «чистых» будут осаждать.

– Ясно.

Помолчали, посидели ещё некоторое время.

– Ладно, – вздохнула Аня. – Уже скоро будут звать на ночную молитву. Не хотелось бы, что бы Самуил узрел нарушение своего ограничения.

– Ты права. Как бы ни было прискорбно, но до завтра. Добрых снов.

– Добрых, Вов.

Я прислушался к коридору за дверью. Тишина. Вышел и зашел уже к себе. Лёг и ещё некоторое время не мог уснуть. Предательская ухмылка так и лезла на лицо, даже несмотря на дикую усталость за день ходьбы.

Ночная молитва вышла без происшествий.

А вот утром меня ждал сюрприз. Отряд ушел без меня и Маркиза. Лама приказал щитовику поднатаскать меня «во всем, что нужно». И день прошел в теоретических рассказах Маркиза и отработке необходимых вещей. Но про борьбу с магами не было ни слова, что странно. Зато я узнал, что делать при определенных командах Кристофера или как правильно бить из спины щитовика. В общем и целом, продуктивный день. Вечером же я снова сбежал к Ане и мы снова болтали несколько часов к ряду.

Новый день. Кристофер сообщил, что сумел отпросить весь отряд из ежедневного обхода территорий и посвятить этот день отработке взаимодействия и тому, что бы продолжить мое обучение, но уже под руководством самого Ламы. Отклонений от намеченного плана не возникло, день прошел штатно. Отработка и тренировка по большей части происходили вне базы, а в соседних зданиях и на улицах. Но так же проработали перемещение по навесным веревочным мостикам, что лабиринтом уводили на соседние здания и дальше от поселения «чистых». Выход к этим мостам был на крыше. Зато у меня начал созревать план ухода.

Вечером, сразу после молитвы, отряд Кристофера, а значит и я в том числе, узнали про то, что было обнаружено логово пауков недалеко от границы территории «чистых». Несмотря на то, что их мясо было не самым пригодным в пищу, стоило зачистить логово, дабы не дать им размножится и начать представлять угрозу «чистым». К тому же, их составные части можно было использовать с пользой. Например, паутина была бы хороша для создания ткани или иных материалов, а яд можно впоследствии использовать против магов.

После длительного совещания, которое длилось весь ужин, было решено начать зачистку уже через день. Решение принял Измаил, который всё время ужина молча слушал перепалку собственных подчиненных.

Ещё один день прошел так же в отработке. На сей раз было уделено особое внимание тому, что можно противопоставить паукам и как лучше их убивать. Так же в отработке были особые команды именно для времени зачистки. Плюсом ко всему во время рейда на пауков нужно учитывать работу других команд инквизиторов, но эта задача ложилась на плечи Ламы, поэтому для меня особой роли данный расклад не сыграл.

Вечером мы обсуждали предстоящую очистку пауков.

– Очень сомнительное мероприятие, – сказала Аня.

– Я с тобой согласен. Но все же есть у него и плюсы, – ответил я.

Мы расположились как и обычно – у окна, наблюдая за ночной движухой внизу улицы. Хоть и без особого успеха, ведь большую часть видимости скрывала темнота.

– Например? Помимо не очень ценного лута, что есть ещё?

– Ну, наверное, угроза от логова для базы «чистых». Вполне возможно, что паучки плодовиты и в будущем будут представлять для нас опасность.

– «Нас»? Ты причисляешь себя к «чистым»? – Анна удивленно вскинула брови.

– Оговорился, – я отмахнулся.

– А вообще, разве потенциальная и чисто теоретическая вероятность опасности в будущем является достаточной причиной к опасному штурму мутов, который гарантированно будет сопровождаться жертвами? – Аня покачала головой.

– Я не знаю, – пожал плечами. – Но суть в том, что не будь это выгодно «чистым», а значит и Измаилу, то зачистки бы не было.

– Логично, – кивнула она. – А вообще… береги себя, окей?

– Окей, – я хмыкнул, мол, что со мной станется. – Ладно, час уже поздний. Ещё эта ночная молитва, будь она неладна. А отправление уже с утра. Поэтому пойду я, пожалуй.

– Спокойной ночи!

– Доброй.

Я ушел, а на душе осталось некое приторное опустошение. Мандраж. Признаюсь честно, сколько я боев провел за свою жизнь, а по большей части мандража никогда не было. А вот сейчас накатило. Страх липким потоком опутывал внутренности, но я выжигал его как мог. Уснул я сразу. А вот после молитвы повторить этот подвиг у меня не вышло. Глаза открывались, ноги подрагивали, в груди кололо и тянуло. Я пролежал, наверное, до четырех часов утра, после чего все же уснул беспокойным сном.

Громкий стук разбудил меня этим утром. Глаза открылись с трудом, ведь спал я гораздо меньше нормы для организма.

– Привет! Я зашла ещё раз пожелать удачи, – противно бодрая Аня появилась в комнате, после моего позволительного отклика.

– Доброе. Спасибо, а сколько время? – спросил я.

– Если бы знала, часов-то у меня нет, – она улыбнулась.

Я встал, глянул на часы, собрал свои немногочисленные пожитки к походному состоянию. Пока это делал, мы разговаривали.

– А почему ты зашла так рано?

– Святоши же не дадут поговорить. А я встала рано и смотрю, никого нет. Думаю, дай зайду, удачи пожелаю, а ты ещё спишь.

– Ясно, – я застегнул рюкзак, тем самым завершая сборы. Остальное выдадут на складе перед выходом. – Что делать будем ещё полчаса?

– Ну, можем походить по усадьбе…

– Усадьбе?

– Базе, жилищу «чистых».

– Понял.

– Так вот, можем погулять, можем просто поболтать, а можем полежать, выжидая нужного времени.

И тут раздался стук в дверь. В комнату без разрешения вошел Самуил.

– Анна? – удивился он. – Иди к себе. Вова, за мной. Ваш выход пегхенесли, утгхенняя молитва у вас пгхоизойдет в пути.

– Ладно, – Аня юркнула в дверь, покидая помещение.

– Ладно, – повторил я за подругой и направился за Самуилом.

«Отменяются планы утренней прогулки по усадьбе, как назвала это место Аня» – меланхолично подумал я.

– И давно вы так делаете? – спросил Самуил в пути.

– Что именно?

– Ты и сам понимаешь.

– Понимаю. Но не понимаю какое вам дело.

– Пгхямое. Я должен был исполнять указ Измаила… а вы его нагхушли.

– Какой приказ? – я спросил, но мы уже дошли до склада.

– Берс, наконец-таки, – произнес Лама, обращаясь ко мне.

Я кивнул, не зная как отреагировать.

– Вон та кучка, – он махнул рукой. – Твоё имущество на рейд. Запихни в рюкзак, перед штурмом будет дальнейшая инструкция.

– Понял, – я снова кивнул, как болванчик.

Кучка имела странное содержимое. Какие-то металлические трубки, глиняные вазы, скляночки, пара маленьких камушков, моток паутинной веревки, просто паутина в формате пуха (особое свойство паутины местных пауков-мутов), чей-то клык, еда и вода. Кое-как рассовал это по карманам рюкзака, после чего получил копье.

– Всё, на выход, – произнес Лама.

Мы вышли на улицу, где уже ожидал весь наш отряд и ещё два таких же.

– Группа Евгения вышла вперед. Кроме отряда Али, все здесь, – доложил Кристоферу один из командиров.

– Принято. Ждем.

Я отошел к своим, где просто сел на землю. Я ещё сегодня даже не умылся, а уже куда-то идти. Что за жизнь-то такая?

Ожидание долго не продлилось. Ещё десяток минут и вышел очередной отряд, командиром которого оказался грустный жирдяй. Я даже немного удивился такой комплекции, но не придал особого значения.

– Все на месте? – крикнул, спрашивая, Кристофер. Он получил подтверждения. – Выдвигаемся! Порядок вы знаете.

Суть порядка была в распределении групп инквизиторов по улице. Надо было выдерживать достаточную дистанцию, согласованно перемещаясь. Моя же задача была в простом переставлении ног.

Мысли плавно скатывались в бред, а мандраж вернулся, с каждой минутой все усиливаясь. Дошло до абсурда – у меня дрожали ноги. Но я старался не обращать внимание. Хотя ожидание выматывало.

Первый перерыв долго не продлился. Все, кроме группы некого Евгения, засели в одном доме, даже не проверяя его, быстро поели и вышли дальше.

До цели дошли часам к трем дня. Расположились неподалеку от нужного здания, слушая приказы и описание задачи от Кристофера.

По всему выходило, что быть мне снова грузчиком. Когда я услышал свою роль меня начал пробирать истеричный смех. Сначала таскал стройматериал, потом вещи по складу, а теперь некие дымари. Знать бы ещё что это. Но теперь мне предстоит не только носить, но и использовать.

Когда кончился инструктаж, меня в сторону отвел Марк.

– Вот это, – он ткнул пальцем в глиняный кувшин без отверстия сверху. – Надо поджигать и закидывать в помещение по команде Ламы.

– Понял, – кивнул я, задумчиво осматривая предмет.

– А вот это, – Маркиз протянул мне металлическую трубу. – И есть дымарь. Его ставят в ключевой точке, где он окажет важную роль.

– Понял. А первое зачем закидывают? – уточнил я, задумчиво оглядывая трубку.

– Первое зовут цилиндром. Работает недолго, одноразовое, но хорошо подходит для выкуривания бесов, – пояснил товарищ.

– Понятно.

– И самое важное – дыхание. Дыши через выданную тебе тряпку. Смочи перед входом.

– Лама говорил, да, я пока что помню.

– Тогда это все, что я хотел сказать.

Маркиз ушел, а я остался рядом с дымарями и цилиндрами в задумчивости. Странно, но чем ближе была зачистка, тем меньше я переживал. Тем более задача у меня была особо не пыльная. От меня требовалось только лишь носить эти странные орудия, использовать их по команде Кристофера и дышать через тряпочку, которая завязывалась за шеей.

– Выход! – скомандовал Лама.

Я подхватил рюкзак с дымарями, сумочку с цилиндрами, два факела и пошел к выходу.

– Обход завершен, дыры не найдены, – доложил Ламе Али.

– Принято. Твой отряд у входа.

– Да, лид.

– Все готовы? – спросил Лама, когда мы уже подошли ко входу в нужное здание.

Я встряхнулся. Послышались подтверждающие голоса.

– Щиты, вперед! Берс, за ними. Копья, пошли! – между каждой фразой Лама делал задержку в пару секунд, что бы отряд успевал выполнять указы.

Едва услышав свое прозвище, я двинулся вперед, заскочив в помещение. В одной руке у меня был зажженный факел, вторая пуста и готова вытащить цилиндр либо дымарь, копье закреплено на рюкзаке и частично ноге.

Передо мной были спины двух наших щитовиков. Рядом со мной шли два копейщика. Лама был позади, контролируя обстановку. [Х1]

– Дымарь!

Я за пару секунд вытащил и зажег дымарь, фиксируя на лице мокрую тряпку. Из трубки пошел дым, в глазах защипало, а нос уловил едкий запах, от которого я закашлялся.

– Идём! Левый коридор!

Мы свернули, а позади нас уже заходил второй отряд инквизиторов. До сих я не видел отличий от обычного дома. Ни паутины, ни самих пауков, ничего. Только костей немного больше, чем обычно. Но раз уж сказали, что тут логово, то буду верить.

– Цилиндр!

Я закинул упомянутое в секцию, в которую мы должны были сейчас войти. *БУХ* – раздалось там, а изнутри повалили подавляющие объёмы дыма. Глаза заслезились, я стал гораздо хуже видеть окружающий мир. Вонь ударила в лицо. Пахло, будто жгли старые покрышки, гниющее тело и чье-то дерьмо, а сверху засыпали перцем. Запах оседал на коже, он чувствовался даже сквозь слои ткани на лице. Но в помещении не было пауков, как не было и даже намёка на паутину.

– Идём дальше! Берс, кидай цилиндры в каждую вторую комнату!

– Хорошо, – прошептал я в тряпку, борясь с желанием сбежать от сюда.

Мы двинулись дальше. Однообразные помещения замелькали перед глазами. Уже через пять минут я перестал ориентироваться в узких коридорах и видеть хоть что-то, что могло бы помочь в этом деле. Да и сам мир плыл перед глазами. Дым, резь в глазах и слёзы сделали своё дело – я с трудом видел дальше пары метров.

Первая стычка произошла ещё через пару минут от того, как я перестал понимать собственное местоположение. В противниках оказались три паука, каких я видел впервые. Когда я закинул цилиндр в очередную комнату, они выскочили на нас. Один пролетел, второй пробежал, а третий решил спрятаться. Однако первые два отскочили от пламени факелов. Отскочили и были пронзены нашими копейщиками. А последнего обнаружил копейщик слева от меня, ткнув схоронившуюся между стыками стен тварь острым металлом в морду.

Движение продолжилось. Было удивительно много мутов. Они пикировали сверху, летели по прямой или безумно-хаотичной траектории в дыму, прятались в щелях и выступах стен или пола. Но как таковой опасности для слаженной группы они не представляли.

Я шел. Не видел почти ничего, постоянно протирая глаза рукавом, ведь они чесались и болели одновременно. Из глаз текли слезы, впитываясь в тряпку у носа. Из-за стен доносились визги, вопли, влажные стуки. Грудь горела, требуя сделать полноценный вдох, но я понимал, что ни к чему хорошему такой шаг не приведет. В тусклом свете факелов, сквозь дымовую завесу, едва заметно проглядывались очертания пауков, норовящих забрать с собой меня или кого-нибудь другого из отряда. Мою жизнь спасали только слаженные действия группы. Но тем не менее я шел.

К моему удивлению, коконы, которые периодически попадались, мы не трогали. Не сжигали, не протыкали копьями, мы никак с ними не взаимодействовали. Я считал это странным, но игнорировал. Не до того.

Оказалось, что пауки те ещё твари. Они делали ловушки. И я был очень рад тому, что один из щитовиков, Халид, умел их определять заранее, предупреждая всю группу об их существовании.

В один момент я оскользнулся на натекшей жиже с одного из трупов и упал на пол. Успел откинуть факел, но из-за резкого падения в похожую лужу он зашипел и потух. С этого момента я шёл с факелом Маркиза и хромал на одну ногу. Не знаю точно, что с ней сейчас, но болела она ощутимо. Хотя мне не привыкать.

Время слилось в один непрерывный кисель. Я уже не понимал, где верх, а где низ. Я двигался и действовал на автомате, выполняя приказы Ламы. Хотя слышал я их всё реже и глуше, мир вокруг заменял звон. Звонким же эхом отдавались слова каждого члена группы в моей ватной голове.

На меня полилось нечто вязкое. Я поднял взгляд и с трудом разглядел морду полудохлой твари, которая, казалось, застряла в дыре на потолке. Проходит секунда, и я понимаю, что тварь падает прямо на меня. Значит, не застряла. Я понимал, что уклониться уже не смогу, но все же попытался. Безуспешно, упал сначала сам, а потом на меня рухнула тяжелая туша пушистого мута.

Укол в спину оказался почти незаметным. В отличие от последствий оного в виде противного, сосущего холодка, распространившегося от подлопаточной зоны сначала в лопатку, потом в поясницу и дальше во все стороны. Я терял чувствительность в пораженной холодом зоне. Или мне так только казалось. Я не знаю. Я слишком устал от этого дня и дерьма, что в нем происходило.

Я ощутил, что тяжесть паука исчезла. Сразу после чего меня подняли.

– Работать можешь? Не ранен? – спросил, прорычав, Лама.

– Д-да, могу, – запнувшись, кивнул я и тут же прижал к носу и рту высохшую тряпку, которая, впрочем, по ощущениям, уже не помогала. Её сорвал паук одной из своих лап при падении на меня.

– Тогда продолжаем!

Но я обманул. Я понимал, что должен делать дело. И я старался его делать. А вот противный холодок был со мной не согласен. Он быстро распространился на все тело, после чего меня начала бить мелкая дрожь, мне с каждой секундой становилось всё хуже. Сознание и так было мутным, а теперь оно и вовсе поплыло. На краю зрения появилась темная хрень, что быстро сужалась. Мой радиус зрения уменьшался всё сильнее. Холодок распространился на всё тело, я перестал ощущать конечности, будто тело онемело. Пройдя картонной походкой пьяной деревяшки ещё пару метров, я просто упал, не сумев даже выставить руки при падении. Я упал и больше не поднялся. Нос остался все так же зажат. Я постарался пошевелиться, встать, продолжить путь и делать всё, что от меня потребуется и поскорее убраться из этого ада, но я не смог. Тело отказалось слушаться.

– Твою мать! Таки отравили, – услышал я где-то вдалеке голос Ламы. – Тащ…

Я уже не слышал. А если и слышал, то не слушал. Я не уверен, но одно из двух. Вряд ли что-то третье. Я действительно вымотался. За этот день мне было слишком плохо и страшно. Даже сейчас я дышу каким-то липким дымом от подожженных цилиндров и дымарей, который едва ли способна очистить до приемлемого состояния грязная тряпка, прижатая к моему лицу. Тело отказалось подчиняться мозгу, но у меня не было сил на панику или страх. Они закончились вместе с контролем.

Сознание замигало и яркой точкой унеслось в космическую пустоту небытия. В который раз. Я приобрёл дурную привычку отключатся в ненужный момент.

– Очнись! – кто-то тряс меня за плечо. – Мы дали тебе противоядие, вставай! Всё уже кончилось! Почти…

Я открыл глаза. Мир плыл, не в силах сформироваться в более или менее пригодную для понимания картинку. Он был словно мозаика, части которой перемешали в хаотичном порядке, а потом раздробили на ещё более мелкие изображения и на рандом выкинули нахрен половину. Секунд пять я пытался проморгаться и сфокусировать взгляд. Лишь на шестую я сумел это сделать. Я сосредоточился на человеке передо мной, которым оказался Халид.

– Очнулся? Как самочувствие?

– Хреново, – честно признался я.

Он дал мне выпить подозрительную жидкость.

– А теперь?

– Получше, – сказал я, чувствуя, как боль в голове проходит, словно от зелья. Вкус, кстати, был похожий в своей неописуемости. – А что это было?

– Святая вода, – хмыкнул Халид. – Только тс-с-с.

Я кивнул, ещё не до конца понимая происходящее вокруг.

– Всё, вставай.

Я поднялся. Был я, оказывается, на улице перед зданием, которое ещё недавно было в дыму.

– Пошли, поможешь там.

От меня потребовалось приносить на улицу коконы, что я найду в здании. Вещи мне мои вернули, но я оставил всё на улице. Работал я в паре с Марком, ведь была вероятность, что мы не до конца зачистили. Марк соизволил рассказать мне про штурм.

– Ну и тут ты падаешь, – говорит Маркиз, поднимая кокон. – Мы поняли, что бес отравил тебя. Вытащили на улицу, зачистив ещё пару комнат. Там тебя и начали лечить. Пока лечили, мы продолжили зачистку. Твою роль взял на себя сам Лама, тем не менее продолжая командовать. Ну и закончили мы тоже без тебя.

– Понятно, а коконы мы зачем таскаем?

– Вскроем их. Там или что-то ценное, или бесы или люди. Но все дохлые скорее всего. А вообще таскать велел Лама.

– А что может быть ценного?

– Не знаю.

– А зачем тогда вскрывать, если все дохлое и ценности сомнительные?

– Так сказал Кристофер, – ответил Маркиз в момент, когда мы вышли на улицу.

– Что сказал? – спросил мужичок из другого отряда.

– Не столь важно, – отмахнулся Марк.

Через полчаса мы завершили сбор коконов. Неожиданностей не происходило, а я был в некоем удивлении от резкой смены обстановки. Задымленное и душное помещение с паучьим риском для жизни сначала сменилось на парализованное беспамятство, а сразу после на мирное и неспешное перетаскивание липких коконов.

– Вроде всё, да? – спросил Кристофер.

– Да, – подтвердил Марк.

– Тогда аккуратно вскрывайте их.

Я оказался не при делах, потому что оказывается вскрывать коконы надо по-особому. Правда почему и как я так и не понял.

Я заметил, что местные коконы бывают двух типов. Небольшие и шарообразные, либо крупные и разных форм, более хаотичные.

В первом коконе лежало тело неопознового существа, впрочем уже мертвого. Это был крупный кокон. Во втором оказалось тело слепой собаки, тоже мута. Третий содержал кашу, четвертый тоже. Так и пошло, они вскрывали, я смотрел.

– Наконец-то! – воскликнул кто-то.

Я повернулся и с удивлением увидел, как из кокона в пяти метрах от меня выходит человек. Высокий и худой. С длинными пепельными волосами.

– Какие же вы медленные ублюдки, – он расхохотался.

Я обнаружил, что его кожа начала приобретать сероватый оттенок. Но я просто стоял в стороне.

– А ты е… – начал было Лама, но его оборвали.

– Молчать! Всем, повиноваться мне! – мужик из кокона продолжил смеяться. – Как же хорошо на воле!

Я почувствовал, как мое сознание начало накрывать, хотелось подчиняться неизвестному.

– Сели все!

Мои ноги стали подгибаться, а я будто бы и против не был. Я сопротивлялся этому как мог. В сознании раздался щелчок, а вся моя воля была словно подавлена. Я сам хотел ему подчиниться. Движение рукой и Берсерк оказывается крепко зажат в цепких пальцах. Безумие.

Первый кадр, я бегу к мужичку, перехватывая оружие. Второй кадр, я бью в живот противника, а его глаза широко распахнуты в удивлении. Третий кадр, я повторяю удар, но противник уже в двух метрах от меня. Четвертый кадр, я вижу паутину, опутавшую мои руки. Пятый кадр, я вижу, как мне что-то говорит мужик, склонившийся надо мной и держит меня за плечо.

Я осознал себя уже без паутины, на том месте, где впадал в безумие. Все вокруг потирали голову, но по разговорам я понял – они старательно игнорируют всё, что происходило ещё минуту назад. Моя же голова просто раскалывалась, я ничего не понимал. Гребаный сумбур. К удивлению, никто не обращал внимание на коконы, все лишь молча собрались и ушли. Остался один отряд, что не принимали участия в зачистке. Они будут потихоньку разделывать трупы, ждать прихода ремесленников, а после сопроводят их обратно, присоединившись к ещё нескольким отрядам инквизиции.

Дорога до базы оказалась достаточно быстрой, весь путь я был как в тумане. Мою голову терзали воспоминания. Раз за разом я прокручивал каждое мгновение штурма. Сколько он длился? Час, два, пять, а может несколько минут? Я не уверен.

Странным, а точнее очень странным мне показалось всё, что происходило после штурма. Мы собирали не пауков, как должны были по идее, а коконы. Собирали, якобы для их обыска, но на деле… На деле мы выпустили какого-то шизанутого мужика, одно слово которого ломает всю волю к сопротивлению. А потом все как-то разом забыли про коконы. Нет сомнений, что это маг. Такой же маг, как и те, что были в прошлой общине. А именно во время её смерти.

Сила этого каннибала была странной. За все разы, что я обсуждал магию каннибалов, я ни разу не слышал про ментальную. А это была именно она, опыт чтения сотен фантастических книжек не даст соврать. Теперь для меня жизнь общины «чистых» становилась всё более загадочной. Если у каннибалов есть не только обычные фаерболы, но и ТАКОЕ, то как вообще выживают «чистые»? А может у них тайный союз с магами? Потому что я уверен, даже если у фанатиков есть в закромах пара сотен пулеметов с почти неограниченным боезапасом, то они даже так не выстоят ни в одной битве с каннибалами. А раз они такая доступная цель для людей, которые буквально станут сильнее от победы над фанатиками, то почему они этого ещё не сделали? Всё очень странно.

Но эти размышления у меня промелькнули уже на подходе к базе. А почти весь путь, в особенности его первую половину, меня терзала память о штурме. Как я там себя вёл, что делал, как делал и так далее. Казалось, вонючий дым до сих пор витает вокруг, впитывается в каждую клетку моего тела.

По приходу нас радушно встретили. Встретили, как победителей. Все были радостные и счастливые, вышел даже сам Измаил, поздравив с: «очередной победой сил света и добра в темном мире» – так он выразился. Но Ани не было. Я загрустил. Даже после пережитого мне не дают с ней видится по-человечески.

Всех инквизиторов, а меня в том числе, отправили в помывочные. Я старательно сдирал с себя слои пота, грязи, дыма и копоти. Самому было мерзко и тошно от этого слоя. Но, выйдя, я почувствовал себя намного лучше и легче. Штурм медленно покидал голову.

После шёл прием пищи. Безусловно с молитвой. И было на столе жаренное мясо хрен пойми кого (откуда огонь, фанатики?), суп, дефицитный рис, и нечто сладкое и склизкое. От последнего я отказался. Сладкое я не ел давно, но эти шарики вызвали во мне слишком много подозрений. Да и люблю я из прям сладкого мало чего. Так что обойдусь.

Следующий день Измаил назначил свободным для всех участников сегодняшнего события. Ну как свободным? Лама заявил, что завтра будет отработка совместных действий плюс тренировка. Я был против и хотел отдохнуть, но промолчал. Хоть сегодняшний вечер будет пуст и свободен.

Делать было решительно нечего, к Анне не пустят, ничего важного и полезного для моего побега не покажут, а потому я просто завалился в комнату. И там меня накрыло. Я вновь прокручивал сегодняшний день, с каждым разом находя всё больше ошибок в собственных действиях. Я начал испытывать вину. Перед Ламой, Марком и вообще всем отрядом за то, что подставил их, когда упал, не уклонился от паука. Перед Халидом за то, что тот потратил на меня драгоценное зелье, которое к тому же под запретом среди «чистых». Перед самим собой в конце концов.

Но я уснул. Мне уже было плохо не физически, а психически. Разум, что раньше был словно монолит, потрескался и начал рушиться, с падением каждого камушка возвращаясь к травмирующему его событию – штурму пауков. Почему меня пустили туда? Я ж совсем зеленый! Ничего почти не знаю и не умею…

Меня разбудил Самуил. Безбожно картавя он, тем не менее, отвел меня и Аню на ночную молитву. Я же даже не смог переглядываться с подругой. Я был опустошен и сломлен. Да и во время самой молитвы меня неумолимо тянуло в сон, я клевал носом. Аня, видя моё состояние, решила не настаивать на разговоре. Хотя взгляд у неё был очень выразительный. Такой счастливо-озабочено-сочувствующий. Однако я не обратил на неё и её взгляд особого внимания. Я устал и просто хотел уйти. Один, уйти туда, где не был никто, в… да в никуда, я был просто опустошен и надломлен.

Я не стал идти к Анне после молитвы, закрывшись у себя и снова провалившись в сон.

Весь следующий день я провел в тренировке. Я делал указы Кристофера нехотя, переступая через себя. Апатия погрузила меня в своё царство. Даже когда я бил воображаемого противника копьем или отжимался, меня не покидали воспоминания о штурме. О том, как я шёл по дымному коридору, дыша через едва влажную тряпку, как махал факелом и закидывал цилиндры.

– Тебя зовёт Измаил, – сказал Лама, когда вернулся от разговора с лидером фанатиков. Эта же фраза ненадолго вырвала меня из пучины бед с башкой. – Но не сейчас. Всё вечером, после молитвы и ужина.

– Ясно, – сказал я, возвращаясь мысленно к штурму.

Но вот сейчас настал вечер. Я и забыл о призыве Измаила. Мне напомнил Самуил, настойчиво потребовав следовать указам главы.

– С боевым крещением, – хмыкнул Измаил, почесав подушечку указательного пальца на левой руке.

– Спасибо? – я сел напротив.

– И как? Хочешь ещё остаться в инквизиторах? – спросил ехидно Измаил, почесав подушечку среднего пальца на левой руке.

– А у меня есть выбор? – спросил я, начиная раздражаться.

– Нет. Но всё же спросить стоило. Теперь ты понял, почему я не допустил Анну к инквизиции? – расспрашивал Измаил, почесывая подушечку безымянного пальца на левой руке.

– Да.

– А теперь к делу, – нынче у Измаила чесался мизинец на левой руке. – Что расскажешь про штурм? А то ты кроме обучения ничего и не видел. Новый опыт, в общем-то.

– А можно ничего не рассказать? Дым, вонь, гребаные пауки на… на… да вообще везде, огонь, ни хрена не видно! Вот всё, что было на штурме!

– А после? Что-то было странное или интересное? – уточнил Измаил, почесав подушечку указательного пальца на правой руке.

– Было.

– И что же? Не заставляй вытаскивать из тебя информацию раскаленными клешнями, – молвил Измаил, почесывая подушечку среднего пальца на правой руке.

– Гребаные коконы. На кой-то хер мы их собирали, что бы вскрыть и выпустить сраного мага, который трахнул там всех в мозг, – моё терпение абсолютно кончилось. Тактика? Логика? Обдуманность слов? Нахрен это. По крайней мере, я так считал в тот момент.

– Интересно, а конкретнее? Что за маг и почему про него никто не помнит? – любопытство в глазах Измаила было хоть лопатой отбавляй, а он почесал подушечку безымянного пальца правой руки.

– Мне сказали, мол, таскай коконы, там ценная добыча. Я и таскал. Их начали вскрывать. Из одного вылез странный мужик, чьим словам хотелось подчиняться. Я впал в безумие, дальше ничего не помню. Как очнулся, он уже ушел, а все спешно собирались в обратный путь, – я успокоился. Эмоциональные качели.

– И сам бой ты не помнишь, – цокнул языком Измаил, почесав подушечку мизинца на правой руке. – Ладно, свободен. Иди на боковую. Завтра ваш отряд снова уходит на работу. Доброй ночи.

– Доброй, спасибо.

Я ушел. И пришел к себе. Посидел немного. Плюнул мысленно и покинул комнату, постучав Анне. Она открыла. Единственное, что я хотел сделать – увидеть её. Поговорить о пустяках, помолчать.

– Привет, как ты? Не ранен? Как на зачистке было?

– Привет. Я херово, но без ранений. Давай упустим эту тему?

– Ладно, проходи.

Вечер прошел гораздо лучше последних двух дней. Мы сидели, тихо разговаривая о последних событиях и многом другом. И всё было хорошо, но…

– И всё же, что там было? – спросила Аня.

– Я бы не хотел об этом говорить. Посмотри вон лучше, какие муты тут интересные по ночам.

– Рассказывай давай, – она настаивала.

В сознании замелькал огонёк раздражения, обиды и гнева.

– Я прошел через гребаный ад. Всюду дым, вонь, ничего не понятно, мне плохо, глаза режет и колет, ничего не видно, стоны и крики за каждой стеной, слабый свет факела не разгоняет тьму. И пауки. Твари летают, прыгают, ползут и прячутся в каждой гребаной щели. Сука! – я с яростью произнес эти слова. Аня молчала. – Поэтому, пожалуйста, оставь меня с этой темой. И я, наверное, пойду уже.

Я хотел лишь поговорить. Отвлечься от воспоминаний, что терзали меня. Но Анна раз за разом тыкала меня в них, прося рассказать. Поэтому я решил, что лучше уйти и просто лечь спать. Обидно.

– Прости, – прошептала она.

Я был уже возле выхода. Но меня кто-то обнял со спины. Я хотел было вырваться и уйти к себе, но передумал. Я обернулся и приобнял Аню в ответ. Сердце защемило.

Не знаю как, но вскоре мы лежали. Молча. Я смотрел в потолок. Естественно, прижав к себе подругу. Я чувствовал, что такое сообщество меня словно исцеляет. Аня, наверное, поняла, что касаться той темы было ошибкой. И теперь мы просто лежали в объятьях. Травмирующие воспоминания, что так упорно занимали мой разум эти полтора дня с момента их получения, постепенно покидали разум. Их медленно вымывало прочь.

– Мне, наверное, пора, – скрипя сердце, я попытался уйти. – Завтра снова куда-то идти и кого-то бить.

– Лежи. Плевать.

Я не стал противиться и остался тут. Я уснул.

– И что вы там делали? – спросил Самуил утром.

– Неважно, – отмахнулся я.

Ко мне вернулась некая веселость. Воспоминания периодически ещё пытались о себе напомнить, но теперь моих сил хватало, что бы задушить их в зародыше.

– Важно! Ещё одна такая выходка и последуют санкции! – Самуил настаивал на своём.

– Оке, – согласилась Аня.

Самуил поморщился.

– Так. Ты, на кухню, – он ткнул рукой в Аню. – А ты на улицу, скоро подойдет твой отряд. Без завтгака ты сегодня, – рука, как не трудно понять, уткнулась в меня.

– Ладно, – я хмыкнул.

«Всё равно, думать над моим состоянием будет Лама. Самуил сейчас просто подговнил моему командиру и сегодняшнему выходу» – подумал я.

– Пгхохладно! Я же еще в пгхошлый гхаз сказал, что не стоит так поступать! Мне же отчитываться пегхед Измаилом, а не вам! – Самуил сегодня не в духе.

Мы с Аней промолчали, переглянулись, а я ей подмигнул.

В целом за весь сегодняшний день не произошло больше ничего. Вот вообще. Ходили мы по мертвому городу и всё. Костей на улице разве что было меньше привычного, но на это уже никто не обращал внимания. Да и вечером мы не так уж и много разговаривали с Аней. Больше обнимались, чем говорили, но я тут уж лучше промолчу.

А вот за ужином выяснилось, что инквизиторами-разведчиками была обнаружена большая стая собак, которые направлялись примерно в наш район. Было решено, что если завтра они появятся, то их нужно истребить. Благо, ничего особенного не должно было случиться и подобное происходит часто.

Анна попереживала, пожелала мне удачи в бою, если тот случится и мы разошлись.

А я тоже переживал. Штурма мне хватило, что бы понять всю шаткость своих навыков и разума. Я слабый и неумелый, я по сути ребенок с охерено большим самомнением и амбициями. Прошлые мои бои, конечно, были шокирующие, болезненные и подобное, но к чистому бою я привык. Чистому бою, а не удушливому дыму и страху от каждого жужжания летающего, мать его, паука! А что ждёт меня завтра? Что будет в охоте на псов? Тактику я знаю, да, теперь всё не как со штурмом. Но пойдет ли всё по плану? По технике, по тактике, по всей этой херне. Я не знаю. И поэтому мне стремно до усрачки.

Новый день. Утром известия про песиков подтвердились, а значит мне предстоит резать и терзать мутов.

Кристофер, который снова оказался главнокомандующим в эдаком взводе инквизиторов, с утра в очередной раз напомнил всем участникам охоты правила проведения этой самой охоты и то, что же нужно делать в той или иной ситуации. Напомнил про беспрекословное исполнение указов. Зачем он это делал? Я не знаю сам. Вроде бы все всё и так знают, я тут один впервые участвую в охоте, но даже мне говорили эти правила за последние дни под сотню раз. И я запомнил, я же не совсем дурачок.

– Всё, выдвигаемся. Псы в районе номер три, движутся к пятому. На пересечении тридцатого и третьего мы их и поймаем, – произнес Лама.

– А что за районы и номера? – шепотом спросил я у напарника.

– Всю территорию, что мы контролируем, условно поделили на районы. И вместо нормальных названий им выдали номера, – так же шепотом ответил Маркиз.

– А-а, понял, – кивнул я. – А есть ещё что-то по этим районам, что мне стоит знать?

– Нет, не думаю.

– А как Лама местоположение пёсиков узнал?

– В душе не чаю, спроси у него.

– Ясно, спасибо.

Разговор затих и путь продолжился в тишине. Полной тишине, что непривычно, ведь обычно мы старались наоборот выманивать любую тварь. Но оно и немудрено, мы ведь идём на задачу, а не патрулирование.

Однако и путь долгим не был. Час, может, два. Вряд ли дольше.

– Отряды Али и Евгения, выманиваете на себя! Отряд Дола и мой, будете бить в тыл бесов! – крикнул Кристофер. – Всем всё ясно?

– Ага, – закивали командиры инквизиции.

Я же лишь обреченно вздохнул. Вот и всё. Нет дороги назад. Хотя и раньше её не было. Я лишился этой дороги в тот момент, как попал сюда. Ну и ладно.

– Пшли!

И… мы остались на месте. Мой отряд и отряд некоего Дола. Вместе мы вполне в силах перекрыть улицу и даже место останется. И как же, блин, хорошо, что всё происходит на открытом воздухе, а не в задымлённом помещении с узкими коридорами и однотипными залами. Вскоре мимо нас пробежит стая, а мы перекроем им путь назад. Отряд Евгения уже занял позиции неподалёку. Али выманивает собак.

Интересно, а как толстячок Али будет убегать? Они же по плану именно бежать будут. А он жирный. Прямо-таки очень жирный. Ему же жопа. И Лама это знает. Внутренние интриги? Ой, не знаю, не знаю.

Ан нет, я ошибся. Лишний вес вовсе не помешал Али быстро, с чувством, толком и расстановкой, удирать от стаи псов. Бежал он причём во главе всего отряда.

Отряд жирдяя встал на заготовленные позиции буквально за пару секунд до того, как их бы загребла волна псов. А их было прям много. Но все они уткнулись в щиты, а сразу после и копья. Раздался визг, вой, псы наваливались друг на друга, загребая самих себя и тем самым усугубляя ситуацию. Слепые не значит безмозглые, они попытались бежать. Точнее попытались лишь те, кого уже задело и кто уже понял, что мяса им сегодня не отведать. Но вот только задние ряды об этом не знали с уверенностью горного козла на вершине пёрли вперед, наталкивая своих товарищей на острые копья.

Всё это я наблюдал не в праздном бездействии. Я, как и все остальные в двух отрядах, спешно, но собранно, приближался к месту боя. И двигались мы в боевом построении, по сути. Щитовики, а потом мы, копейщики.

Я внимательно наблюдал за разворачивающейся сценой бойни перед нами. Вот до неё тридцать метров. Двадцать пять. Двадцать один. Тринадцать. Четырнадцать. Пять. Мы в гуще событий. Шесть. Тридцать. Двадцать пять. Двадцать один. Тринадцать. Пять.

Ы-э?

Я снова, как при дежавю, переживаю этот момент. Сближение и начало боя. Марк передо мной вскидывает щит, принимая атаку развернувшегося на звук пса. Остальные щитовики в строю поступают аналогичным способом. Я резко укалываю мута куда-то в область шеи. Повторяю удар. Мут падает. Строй делает шаг.

Атака, атака, шаг вперед и снова. Я не уверен в длительности этого цикла. Раз за разом это происходило вновь и вновь. Оно слилось в один непрерывный поток действий. Вот вроде бы мы и не сдвинулись, а вроде уже шагаю по трупам.

И снова Марк вскидывает щит. Что за нахер? Только что же это было! А, не, мне кажется, я уже вижу лица людей из отряда Евгения.

Удар, удар, удар, удар, удар… раз, сука, за разом один-единственный удар в прямо в сочленение пуза и шестой левой лапы очередного мута.

Удар, шаг, шаг, шаг… и снова цикл…

Удар, удар, шаг, удар, удар, шаг… вроде норм.

Мыслей почти не было. Сил, кстати, тоже. Я запыхался еще вначале, что уж про сейчас говорить.

В один момент я понял, что бить больше некого. Всё затихло, замерло.

– Победа! – рыкнул кто-то басовито.

Все вокруг закричали. Я тоже. Вроде вс такие профессионалы, инквизиторы, а сами кричат при победе.

– Всё, амба, – произнёс один из командиров отрядов.

Все затихли.

– Отряды Дола и Али, остаётесь тут, защищаете ценные трофеи. А мы уходим. Всё как обычно, короче, – произнёс Кристофер.

Все беспрекословно послушались.

А я… посмотрел в окно одного из домов. В сердце ёкнуло. По коже пробежали мурашки. В окне стояла маленькая девочка с синим шариком и махала мне рукой. Лет, может, шесть на вид. Я аж вздрогнул. Проморгался, а девочки-то и нет. Зато есть подозрительно знакомый мужик, в белом, словно из паутины костюме и с пепельными волосами. Хотя и этот махал рукой.

– Э… – я хотел сообщить об этом, но горло сдавило.

– Тихо… – услышал я знакомый голос и мне уже перехотелось кому-то что-то говорить. Разом.

– Всё, уходим, – рыкнул Лама.

И мы ушли.

Нас всех похвалили, но на выходной Измаил не расщедрился. Кстати, меня он снова позвал. Я хотел рассказать о мужике, но не смог. Просто не смог. Рот не раскрылся.

Зато смог Анне.

– И Измаилу ты не признался?

– Не могу. Словно в мозгах что-то сидит и не даёт…

– Жопа, – говорит Аня.

Уже вечер, точнее ночь. Мы лежим, обнявшись, в её комнате. Я расслабляюсь после сумбурного дня, а она слушает мой рассказ. Ну как слушает? Уже дослушала, хех.

– Давай я ему расскажу? – спросила она.

– Ты забываешь, что педофил запрещает нам видеться. Возможно, доброе дело ты сделаешь. Но навлечешь на нас излишнее внимание. Это ни к чему.

– Ладно, – легко согласилась подруга. – Слушай, так а кого он тебе напоминал?

– Хз.

– Ясненько.

Мы молчали.

На сей раз психика не давала мне никаких выкрутасов, битва прошла всё же вполне спокойно. Да, я был весь в крови, а на плече каким-то чудом оказались чьи-то кишки. Да, меня чуть не стошнило. Но после паучков… меня такое не беспокоит.

– А что дальше? Есть какие-то сподвижки в побеге? – спросила Аня.

– Увы, нет, – я чуть крепче прижал её мягкое тельце к себе.

– Это плохо. Навыки ты, по идее, получаешь. Но выхода к ресурсам у нас нет.

– Пока плывём по течению, – я печально хмыкнул.

– Иного выхода и я не вижу, – согласилась подруга.

Хотя подруга ли? Вроде и да, мы друзья. Но лежат ли друзья в темной комнате вдвоём обнявшись? Еще это теплое и всеобъемлющее…

Весь следующий день не было ничего интересного. И еще один. И еще. Дни сливались в беспрерывную череду. Были новые охоты на стаи псов, но без игр с восприятием реальности и без страшных девочек в окнах. К моему неимоверному счастью, пауков на горизонте не было. Но ничего странного или интересного не происходило.

Правда было и но. Мы с Аней постепенно отдалялись. Я приходил с охоты под вечер, уставший как после изнурительной тренировки. Разговоры себя исчерпывали. А что ещё делать? Не знаю.

Навыков я не получал больше никаких. Разве что меня обучали и работе в роли щитовика. Зачем это нужно я не понимал, но старался исполнять всё как от меня того требовали.

Прошло где-то две или три недели с момента первой моей охоты на стаю псов. Следующий разговор происходил во время очередного патруля.

– Так а что на счёт грязных, Марк? – спросил я.

– А?

– Как-то раз, ещё когда я только присоединился к вам, ты сказал, что мне еще рано обучаться бою с грязными. А сейчас? А когда будет не рано?

– Всё зависит от Ламы и Измаила. Как они скажут – так и будет. Я тут особо ничего не решаю, – он хмыкнул.

– А вот если говорить примерно хотя бы?

– Та я хз, у них спроси.

– Ясно, ладно.

В тот же день, уже под вечер, я спросил у Кристофера примерно то же самое. На что получил ответ, мол, он забыл об этом и уже завтра начнёт готовить меня и к бою с людоедами. Я был доволен, но осадочек, так сказать, остался.

Но Кристофер завтра перенёс обучение на следующий день. А приступить к обучению он так и не успел.

Невидимки. Раньше я упоминал их лишь вскользь. А зря. Хотя мне почти ничего про них и не рассказывали. А зря.

– Короче, сегодня идём на осмотр одного странного здания. Мне сказали, что там вчера видели какую-то хтонь во время охоты, но осмотреть забыли. И так уж вышло, что здание на нашем сегодняшнем пути, – сказал Лама.

– А есть какая-то инфа, лид? – спросил Халид.

– Нет. Говорят, помелькало что-то, да пара туш псов пропало. Скорее всего какой-то грязный неуч, который даже с дарами дьявола совладать не может. Сомнительно, что он остался на прежнем месте, но проверить стоит.

– Да и приказ это от Измаила, – кивнул Марк. – Кстати, Вова, как раз посмотришь в деле на убийство грязных.

– Угу, – я был угрюм этим днём. Жопа прям кричала, что дело воняет чьими-то трупами.

– Веселее, Берс, – хмыкнул Николай, который был одним из копейщиков в отряде, и хлопнул меня по плечу.

– Угу, – повторил я, скорчив веселую гримасу на пару секунд. Настрой мой, естественно, не поменялся.

Кто же мог бы подумать, что интуиция, прятавшаяся в моей жопе, меня не подведёт.

– Работаем по стандартной тактике, – сказал Лама, когда мы добрались до искомого дома. – Всё, заходим.

Я зашел четвертым. Сначала зашел Халид с Николаем, а сразу после Марк и я. С порога в нос ударила вонь. Помните труп таракана, где я потерял стальной шест? Так вот, примерно то же самое, но сильно меньше было и сейчас. Запах ностальгии, ха.

А прямо по центру комнаты было два разорванных трупа слепых псов. Какой-то длинный и тонкий орган был прицеплен к потолку, а по нему стекала жидкость. Хребет одного из мутов был вырван с мясом и с удобством расположился в углу. Одна из «лишних» лап была разрублена на множество кубиков, после чего её погрызли и кинули к лестнице. Или сначала погрызли?

Я поскользнулся и едва не упал, с трудом удержав равновесие. Опустив глаза, я понял, что наступил на лужицу крови с чем-то желтым и с куском пожеванного мяса.

Я едва сдержал рвотный рефлекс. Ох, не к добру эти песики тут расположились. Ох, не к добру.

– Шеф, сомневаюсь, что это дело рук грязного. Это больше похоже на…

*Буньк-с* что-то с жидким шлепком падает позади группы, а свет с улицы иссякает.

Я обернулся. Но ничего не увидел, кроме закрытой двери, из щелей которой бил свет, а так же других участников отряда.

По коже побежали мурашки. Сердце замерло на секунду, а сразу после застучало, как бешенное, словно пытаясь выскочить из грудной клетки. Повисла напряженная тишина. Я даже слышал своё сердцебиение, которое глухими ударами отдавалось в ушах. Все смотрели на дверь.

*ЧАВК* – раздалось за нашими спинами.

Я оцепенел. Стремно, что писец, аж колени трясутся. Но я обернулся. На все переживания ушло меньше мгновения. Труп Марка, с наполовину откушенным черепом упал прямо на меня. Я не успел отреагировать и упал под своего мертвого товарища. На моё лицо потекло нечто вязкое, словно желе с ошметками острых костей. К непередаваемому трупному амбре прибавился и приторно сладкий запах ванили. Нос и рот начали забиваться мерзкой консистенцией. Я не попытался даже встать. Страшно, тяжело и эти крики…

– Невидимка! В строй! Круг! Пробиваемся к вых... ААААААААА…

Это кричал, очевидно, Лама.

– Быстро ВАЛИМ НАХЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ… – крик сорвался в визг и очень внезапно затих.

– ИХ ДВОЕ, ДВОЕ СУКА ИУИИУИУИУИУИИ…

– Твою мать, твою мать!

И тишина. Омерзительная, давящая тишина.

*ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП-ХЛЮП* – что-то происходило чуть левее от моего уха.

Чавкнуло, брызнуло. Вся моя одежда уже пропиталась потом, кровью, мочой и пылью. Я обоссался от ужаса. Но на последних каплях рассудка я понимал, что шевелится не стоит. Вот вообще не стоит.

Я пережидал весь этот ужас молча и не смея даже дрогнуть. Я ничего не видел. Помещение само по себе было не из светлых, а с трупом на лице особо не посмотришь по сторонам.

Я почувствовал, что вес, давящий на меня, неожиданно увеличился. Какая-то тварь шла по мне. А я ничего не мог с этим сделать. Оставалось бы только молится, да только я атеист.

Плечо пронзила боль. Меня швырнули в неизвестном направлении. Я с размахом вдолбился о стену. Я хотел закричать, но сознание померкло. Сон. Гребаные яды.

Пришел в себя я в углу помещения. Вся спина болела, мне было тяжело и больно дышать. Плечо я чувствовал лишь как один большой источник боли. Шея… её лучше не вспоминать. В общем, всё как обычно хреново. Иного, полагаю, и быть не могло.

Я огляделся. В центре комнаты лежали трупы моих товарищей. Точнее изуродованные трупы моих товарищей. У кого-то не хватало части головы; у кого-то вспорото брюхо, а органы разбросаны вокруг в хаотичном рисунке; кто-то оказался вздёрнут на чьих-то кишках, которые почему-то выдерживали нагрузку, что мне показалось странным; кто-то просто лишился всех своих конечностей и лежал сейчас обрубком, как червь, но с человеческим лицом. Разнообразные в общем-то жмурики.

Меня замутило. Снова. Но я сдержался. С трудом. Снова. Как же это всё циклично. И как же я устал. Снова.

Продолжая осмотр помещения, я не увидел ничего нового, ценного или важного. Кроме, разве что, открытой двери на улицу. Из которой бил свет. Солнечный, сука, свет. Ка-а-а-ак же оно меня бесит… Но никого живого, помимо меня, в помещении я не увидел. Впрочем оно и не важно, при заходе сюда я тоже никого не видел. А оно вон как обернулось.

Что же делать? Что же делать? Да не знаю я что делать! А хотя… у меня много травм, даже если сумею выбраться, то далеко не уйду. Зелий нет, ничего нет. Даже костюм мой и тот весь ободран и разорван.

Хотя есть идея! Марк… не, не он. Халид, вон он лежит. И именно он в тот раз дал мне некое «противоядие», которое было подозрительно похоже вкусом на зелье. И это шанс. Вполне вероятно, что у Халида были с собой сегодня зелья. А я могу их поискать. И если найду, то можно считать, что жив. Но если нет, то ничего не меняется.

Остаётся только вопрос присутствия невидимок. А это именно они, если вспомнить крики Ламы и кого-то там ещё. И даже один невидимка – грозный противник для группы. А тут их целых два. А я далеко не отряд. Вот прямо-таки далеко не отряд и даже не отдельная боевая единица. Я мясо, если учитывать моё состояние. Просто мясо. И различать невидимок, увы, пока не научился. Если это вообще возможно без магии.

Только сейчас я осознал, что в бок, на котором я лежал, впивается нечто острое. Опустив взгляд я понял, что это тот самый хребет.

Захрипев, я перекатился на другой бок, став чуть ближе к цели. Из моей глотки вырвался крик. Больно, сволочи, больно. Особенно в плече.

Не-е-е, так дело не пойдёт. Я не докачусь. Меня раньше заметят и закончат.

Не спрашивайте как, но я поднялся. Сделал около пяти шагов и упал. Упал, правда, на трупы, что несколько смягчило падение. Но отнюдь не прибавило морали и благостного настроения.

При вялом обыске Халида, я нашел бутылочку с зельем. Она оказалась повреждена и часть зелья вылилось. Хотелось плакать, но я выпил оставшуюся жидкость. Сказать, что мне полегчало – ничего не сказать. Но я и не исцелен. В районе груди что-то хрустнуло, ёкнуло и стало немного ныть, вместо острой боли при каждом вдохе.

Плечо почти не тронуло. Шея стала лучше, но поворачивать до сих пор было невыносимо больно.

Встал. Шаг, другой, до базы далеко. Но я вышел. И, опаляемый нещадным солнцем, зашел в одно из соседних зданий, забрел в один из закутков и там же упал.

Сознание покидало меня. На это влияли скорее всего остаток яда и усталость после исцеления неполным зельем. Боль не утихала, но я уснул.

Проснулся уже в период ночной дискотеки мутов. Со стонами и ахами я поднялся на второй этаж и занял позицию у окна, где мог разглядывать огромную часть улицы. Особое внимание я уделял дому с невидимками.

Жрать хотелось неимоверно. Благо, пошарив в карманах, я нашел курут, который изготавливался «чистыми». Счастливые фанатики с коровой не только само молоко пили из молочных продуктов. Были так же и сыр и творог. Ну и наконец моё счастье на сегодня – курут. Соли было мало, поэтому вкус несколько отличался от того, к которому я привык до попадания в Пустоши.

После курута кушать захотелось лишь немногим меньше. Зато пересохло горло, слюна стала противной и вязкой. Мне было плохо. Раны болели, хотелось пить и есть. Но не было возможности избавится от естественных нужд.

Я был весь грязный и вонючий. Отросшие волосы слиплись, превратившись в сплошной комок вонючей хтони. А ведь я любил короткие стрижки. Но тут как-то не до парикмахерских, знаете ли.

Я снова уснул. Лежал и мучался не очень долго, но всё же уснул.

Я провёл в этом убежище ещё сутки. Я дождался, когда поток мутов схлынет и можно будет идти в сторону усадьбы. И лишь после этого я двинулся с места.

Идти было тяжело. Действительно тяжело, даже несмотря на опыт первых дней в Пустоши.

К тому же то, что я пережил вот только что, буквально пару дней назад, не могло не повлиять на меня. Всё время нахождения в том доме я прокручивал свои воспоминания об этом событии. Как на меня упал Марк, как кричал Лама и визжали остальные. Я чувствовал некую вину, что все погибли, а я выжил. Их ведь там, в усадьбе «чистых», ждут намного больше, чем меня. У них семьи, товарищи и долг перед Измаилом. А меня кто ждёт? Может быть Анна, да и всё на этом. В общем это намного более пугающий и мерзкий опыт, чем та же самая зачистка логова от паучков.

А я шёл и шёл вперед. Старательно выжимал из себя силы. Я знал, что там, впереди, скоро обязан показаться патруль инквизиции. И они мне помогут, они спасут меня, сопроводят до усадьбы.

И тут я услышал звуки, отдалённо напоминающие лай. Дурак бы понял, что это стая слепых псов. Что они тут забыли – неясно. Зато было кристально понятно, что муты приближаются ко мне. Судя по направлению, откуда я слышал лай, псины движутся параллельно мне. И на ближайшем перекрестке, который уже в пятидесяти метрах, они могут свернуть на мою улицу. А это будет прямо-таки печально.

Я поспешил скрыться в ближайшем доме.

Наблюдая за происходящим с окна второго этажа, я замер. Всё бы ничего, да только сначала на мою улицу попали муты, а буквально через десяток секунд из воздуха материализовался человек. Высокий, статный, чернокожий. С толстым посохом в руке. Он принюхался. Посмотрел на собак. Вскинул посох, пробормотал что-то себе под нос. И заморозил их нахрен! Он посмотрел на меня. Я стоял в глубине комнаты, с улицы меня практически не видно. Но он увидел. Козырнул посохом и развоплотился. А прямо перед моим лицом показалось зелье. Всё такая же небольшая бутылочка, с наклеенной бумажкой и подписью: «Жизнь».

– Че за херня тут происходит? – спросил я в пустоту, но выпил предложенное.

Посмотрев еще некоторое время на собак, я заметил, как те стали оттаивать. Но уже оттаявшие падали на землю, больше не подавая признаков жизни.

Я пошел по своему прежнему пути.

В голове не укладывается. Получается, если ты просто жрешь людей, то обретаешь такую силу? Тип одним взмахом посоха убил целую стаю мутов, на которую «чистые» в несколько отрядов устраивают охоту с заумными тактиками. А еще непонятно, это невидимость или телепортация? Оба варианта мне одинаково не нравятся.

На последней мысли я огляделся. Никого. Иду дальше. Хотя стоит ли его боятся? Он же зелье мне дал…

Придёт один такой ночью к «чистым», заморозит их нахрен всех и поужинает вдоволь. А если это невидимость, то он даже следов не оставит, кроме трупов! Кости же он не будет кушать… а может и будет, кто таких монстров знает. Но что напрягает больше всего, так это что негр может спокойно идти сейчас за мной, а я об этом даже не подозреваю.

А если вспомнить человека, которого мой мертвый отряд вытащил из кокона, то всё становится ещё хуже. Он может без проблем прийти к «чистым», а те и сами будут рады сдохнуть в его зубах. Он же приказами швырялся, а «чистые» их исполняли. Только Берсерк меня и спас, по сути.

М-да-а, ситуация – дерьмо. И моя текущая ситуация и вообще вся у «чистых». Как они будут вылезать из этого дерьма я не знаю. Но ясно одно. Я сваливаю. Надо только взять достаточно ресурсов и правильно свалить. Насчёт ресурсов и метода их добычи, кстати, должна была озаботиться Аня. Интересно, как она там? Что делает сейчас, о чём думает, как чувствует себя и нашла ли способ стырить всё нужное со склада?

Я устал и зашел в один из домов. Примерно час я просидел, бездумно глядя в открытую дверь. Пока не услышал крики одной из групп инквизиторов.

– Инквизиторы! – крикнул я, не покидая строения. – Я Берс! Из группы Ламы!

– Я Павел, командир отряда, расскажи, что случилось.

– Я выйду?

– Выходи.

И я вышел.

– Невидимки. В здании, куда нас отправили, были невидимки. Я выжил чудом.

– А подробнее? – подозрительный взгляд лысоватого мужичка уперся в меня.

– А можно уже в усадьбе это обсудить? Я устал, хочу пить и есть, – ответил я.

Со мной поделились частью ресурсов, после чего отправили со мной в усадьбу двойку бойцов. Остальная часть группы Павла продолжила путь.

Уже на базе я всё рассказал Измаилу. Он задумчиво покивал, похмыкал, почесал локти и покусал деревяшку, после чего сказал, что у меня два выходных. Я был рад. Он сказал, что назначит мне новый отряд. Я был не рад.

Я снова поел. Завалился в помывочную. Вышел чистым, свежим и пришибленным. Всё казалось каким-то тусклым, ненатуральным. Мне выдали новый костюм, а старый… не знаю что с ним сделают, я его просто отдал.

После этого я пошел в свою комнату. Измаил оказался добрым и щедрым, а потому освободил меня на сегодня от молитв. Я уснул. Я наслаждался мнимой безопасностью стен «чистых», а потому печальные мысли накатили с новой силой.

Но ночью, после ночной молитвы, на которой меня не было, ко мне постучали. Я моментально проснулся, вложив в руку Берсерк.

– Вова! – пискнула Аня, едва стоило ей зайти.

Я мгновенно расслабился.

– Ты жив! – она крепко обняла меня. – Я переживала за тебя…

Я посмотрел в её глаза. Такие широкие, милые глазки. Улыбка сама собой начала расцветать на моём уставшем лице. Я чмокнул её в щёчку. Не всё же мне мозги чужие на лице ощущать, да на хребте чужом лежать.

– Ты вообще как? Не ранен? – спросила она.

– Я… да хреново мне, Ань. Но бывало мне и хуже. Хотя …

– Хотя?

– На мне ещё не лежал труп человека, чьи мозги вытекают мне на лицо. Меня ещё не швыряли в стену, словно куклу, какая-то невидимая тварь. И я ещё не слышал столько криков…

Я излил ей душу. Я рассказал о том, как же мне было, сука, страшно. Как кто-то хлюпал надо мной. И про стаю рассказал. А потом и про то, что происходило во время штурма пауков. Я рассказал всё.

– И я выжил, а они нет. Ты понимаешь, они нет!

– Помнишь первую общину?

– Да.

– Ты же там не долго жил. А я год, наверное. И ведь я тогда тебе говорила то же самое. И масштаб там был больший. Вспомни, что ты мне ответил.

– Хм, да, наверное, ты права.

– Ну вот и всё. Не кори себя и не раскисай.

Я обнял её. Так и лежали.

– Слушай, а что насчет припасов? Ты придумала как их добыть? – спросил я через некоторое время.

– Есть, конечно, пара идей, но все они – херня, – покачала спутница головой.

– Например?

– Вообще нам не доставляют продукты со склада. У «чистых», как и в первой моей общине, повара сами идут на склад, берут то, что им нужно, да и уходят обратно на кухню.

– Так, и?

– Ну и можно было бы просто взять не только продукты. А потом быстро свалить через мосты.

– Ясно. А в каком составе забирают продукты?

– Всегда три человека. Обычно в их числе и я. А остальные когда как, они не постоянные.

– Ясно, – повторился я и задумался над предложенным планом.

– Кстати, я знаю, куда «чистые» складывают добычу с ночных мутов, – сказала Аня. – И там реально до хрена всего. Даже броню видела! От количества зелий ломятся полки, а сундуки не закрываются!

– Это… интересно, – я задумался ещё сильнее. – Хорошо, предположим, что ты сумеешь добыть всё, что нам надо, а как в этот план вхожу я?

– Вот тут то я хз.

– Ясно… А второй план?

– Вломится туда вдвоём, всех убить, всё отнять, да и убежать быстренько.

– Ясно…

– Да ты задолбал, че те ясно?

– Всё ясно, – я улыбнулся.

Она фыркнула.

– Ладно, думаю, пора расходится. Черт ещё знает, кого мне там назначит Измаил и не превратиться ли завтрашний день в сплошную тренировку…

– Да, я пойду.

– Пока.

– Пока, – сказала она, поцеловала меня в лоб и сбежала.

Я не долго смог сопротивляться чарам бога снов. Вскоре я провалился в царство Морфея.

Утром же Самуил меня «гхадостно» известил, что мне назначили отряд, командиром которого является Али. Но сегодня я всё так же свободен, тут мои выходные не пошатнули. Зато завтра мне предстоит вливаться в коллектив, Измаил даже выделил на это сутки без выхода. Я был не очень доволен.

– Пу-пу-пу, – пробормотал я под нос, сидя у себя в комнате. – Что же делать, что же делать? Та фиг его знает, что же делать.

На несколько секунд повисла тишина.

– Ладно, пойду по усадьбе пошатаюсь.

Так я и сделал. Но долго шататься мне не дали. Молитва и обед прервали мою бесцельную ходьбу, в ходе которой я узнал не так уж мало, но и не так уж много. Посмотрел хоть наконец, чем занимается почти вся община, когда инквизиторы и я в их числе ходят по городу.

После молитвы я решил навестить Аню, забив огромный болт на все навязанные ограничения со стороны Самуила и Измаила. Но долго поболтать нам не дали, она всё-таки была занята, а на кухне посторонним делать нечего. Меня тупо выгнала дородная тетка, а по совместительству главный на кухне человек.

Я продолжил прогулку по усадьбе, но так ничего интересного и не встретив, я вернулся к себе в опочивальни.

– Травмирующие воспоминания, травмирующие воспоминания, тьфу ты! – пробормотал я. – Ну и ладно, я просто посижу тут.

До вечера я занимался праздным бездействием. Потом молитва, еда, сон, молитва, сон, утро. Всё происходило именно в таком порядке.

Я не прогадал и моим новым командиром оказался тот самый толстяк, который сначала опоздал на штурм паучков, а потом убегал от собачек.

– Чему тебя обучал покойный Кристофер? – спросил меня жирдяй.

– Всему, что связанно с охотой на бесов, – ответил я.

– А конкретнее?

– Работа в двойке, где я копейщик, все действия в охоте на псов, примерный порядок действия, если группа встретит невидимку, штурм паучьих логов и так далее.

– Гыхы, от невидимок ничего ему не помогло, гыхы, – ухмыльнулся Али, но, увидев мой хмурый взгляд, заткнулся. – Так, ладно, про принцип работы против грязных знаешь?

– Нет.

– Почему?

– Лама не обучал.

– Плохо. Херней страдал этот твой Лама.

– Не мне судить, – я зло сжал кулаки.

Всё же Кристофера я уважал как командира и человека. К тому же о мертвых либо хорошо, либо никак. А тут такое о моём дохлом командире в устах жирдяя… немудрено, почему я начал злится.

– Да, не тебе. Ладно, тогда твоим обучением займусь я, – хмыкнул Али.

– Принято.

Если обобщать то, что происходило весь сегодняшний день, то у «чистых» тупо нет шансов. Зиро, ноль, жопа им короче.

Вся тактика их заключалась в крысовстве, ловушках и убегании. Ловушкам меня обучали особенно плотно. Как сделать, где лучше ставить, как заманить и как не спалится. Это что касается короткосрочных и неожиданных стычек с каннибалами. А случись штурм, то вся их надежда ложилась на жалкие остатки огнестрела. Но зная силы каннибалов, которых я встречал в городе, я уверен, что «чистые» не справятся даже с одним. Да даже будь у них гребаный танк, то они бы сдохли все. А тут пара пистолетов… это какой-то жалкий уровень.

Сейчас мне стало прямо очевидно, что надо свалить из общины. И чем быстрее мы с Аней свалим, тем будет лучше. Как никак маги люди конченые, могут напасть вообще в любой момент. А мне оно не надо, подыхать не хочу.

Вечером мы с Аней болтали не долго. Она была очень удивлена такой защитой усадьбы от грязных. Точнее практически полным её отсутствием. Решили бежать через неделю. Точный план побега обговорим позже, но за основу взяли то, что описывала мне Аня не так давно. Но мы не только ограбим склад, мы сначала объединимся, а только после проникнем и будем грабить. Уйдем, наверное, через веревочную систему, ведь там почти нет охраны.

Ещё один день. На охоте на стаю псов я вливался в отряд. Группа Али как обычно выманивала мутов на себя, что для меня было непривычным делом. Но ничего сложного в этом не было. Выманить, добежать до позиции, сдерживать первый натиск, постепенно отступая назад. А дальше уже присоединялись другие отряды, уничтожая собачек.

На самом деле это было немного труднее, чем просто атаковать противника в спину, но всё же не так трудно. Основную сложность для копейщика составляло правильное передвижение совместно со щитовиком. Отойдешь слишком быстро – щитовик потеряет опору и ты не убьешь очередного мута. Отойдешь слишком медленно – щитовик наступит на тебя и вы упадете нахрен! Ещё одной проблемой считалась грамотная атака. Надо было бить так, что бы не задеть щит товарища, не перекрывать ему обзор, не дать копью застрять в теле очередного противника, не коим образом не задеть и самого щитовика и так далее.

Но я не косячил, ведь это же отрабатывалось ещё вчера, а запомнить такие мелочи, как темп ходьбы и корректная атака было не сложно. Последней я и не переучивался, ведь знал как действовать ещё со времён работы в отряде Ламы. Земля ему чем-то.

– Разделывай давай! Вот так, как я учил, ага, – стоял надо мной Али.

Группа Кристофера никогда не занималась разделкой туш поверженных бесов. А вот отряд Али был всегда первым в этом. И, соответственно, обучал меня разделке именно жирдяй.

Ещё несколько дней я провёл в группе Али. Произошла ещё одна охота на псов, их было очень много по всему городу и они не редко забредали на территорию «чистых». Я уже привык к грубости жирдяя, пообвыкся и с группой. Но не могло же всё пройти по плану, да? Всегда же обязана вылезти какая-то хтонь!

Этой хтонью оказалось ещё одно паучье логово. Я очень хотел отказаться от зачистки, не учувствовать в ней и вообще я в тот раз чуть не сдох. Но моего мнения никто не спрашивал. Зачистка должна была произойти за два дня до назначенного часа ИКС, когда мы с Аней героически бы сбегали. Сбежать раньше не получится, мы ещё не готовы. Анна не до конца изучила то, что можно стырить. А я же… ну вообще короче иду на штурм, хе-хе.

– Что ты делал во время прошлой зачистки? – спросил Али.

– Дымари и цилиндры кидал, – хмуро ответил я.

– Переучивать тебя нет смысла, так и продолжишь, – толстяк кивнул своим мыслям. – Короче, три щитовика впереди, Вова в центре, два копейщика по бокам. Я позади, контролирую обстановку. [Х2]

Этот разговор произошел ещё даже до выхода к логову. Вместо Кристофера отрядами теперь руководил Ар. Раньше я его не видел. Широкоплечий и низкорослый командир одной из групп. Сильный, выносливый, прям боец. Но раньше я его не видел. Прозвище он получил, как и Лама, из-за оружия. Короткий, плоский нож, с мозаичными узорами. На рукояти, обмотанной верёвкой, было выгравировано слово: «Аргумент». Вот и всё. Самого же Ара звали Аргус, потому позывной был подстать и оружию и имени.

– Выходим! – скомандовал Ар.

И мы вышли. Новое логово паучков расположилось от усадьбы «чистых» довольно-таки близко. Внутри подконтрольной фанатикам территории. Идти буквально полтора часа. Меня же охватывала тревога. Даже не связанная со страхом замкнутых пространств, дыма или самих летающих пауков. Вовсе нет. Скорее я чувствовал, что при штурме всё пройдет не по плану. Жопная интуиция прям визжала, что что-то не так.

– Мы первые, остальные за нами, всё как обычно! – произнёс Ар.

Я наблюдал, как один за одним члены отряда Ара заходят в дом, как скрылся за стенами и сам Ар.

– Наш черед, – сказал Али и хлопнул меня по плечу.

– Ага, – я поморщился.

Щитовики, я, копейщики, сам жирдяй, все зашли. На лице у меня уже красовалась тряпочка, но в нос всё равно ударил аромат дыма. Сжигались старые покрышки, гниющее тело и чье-то дерьмо, засыпанное перцем. А я и забыл этот запах…

*БАХ* – группа Ара уже использует цилиндры… замечательно!

Мы ушли вправо по коридору. Цилиндры, дымари, факел, ДЫМ, вонь, всё как в прошлый раз. Мы зашли на второй этаж. Повернули в одну из комнат дальней секции. Заходим в тупиковое помещение сразу после цилиндра.

– Фарш, – произнёс некто в глубине комнаты.

Меня окатывает кровью. Кусочек мяса ударился об щеку. Нечто разрывает штанину под коленом. Всюду боль. Кости, выворачиваясь и разрываясь на множество маленьких осколков, резали мою кожу. Я с визгом боли падаю на пол. Берсерк сам оказывается в моей руке.

Ежеглавная рубрика: факты.

Ранее я упомянул санкции. Поговорим об их видах. Санкции бывают: негативные и позитивные. А ещё они бывают: официальные и неофициальные.

Примеры санкций. Официально негативная санкция: ты убил человека, тебя арестовали и после суда посадили. Неофициально негативная санкция: та же ситуация, но ты умудрился избежать законного наказания. Однако социум, узнав об этом, объявил тебе бойкот. Официально позитивная санкция: ты упорно работал на заводе, перевыполнил план, а начальник выписал тебе премию. Неофициально позитивная санкция: всё то же самое, но вместо премии короткое «молодец» от начальника.

[Х1]Тут стоит пояснить. Обычно роль щитовика так же выполняет один из текущих копейщиков, а командир берёт в руки копьё.

[Х2]Хочу пояснить. Отряд Али и до смерти группы Ламы был полным. А запихнув туда еще и ГГ, Измаил сделал отряд из семи человек. Потому и в построении человечков больше, чем у покойного Кристофера.

Глава 14: Смерть педофила.

Кадр первый. Я срываюсь с земли. Рывок к человеку в центре комнаты. Вторым кадром я ещё на пути к нему. И слышу хрипловатый голос.

– Паралич, – лениво бросает он.

Боевое безумие исчезает, а я, не добежав до противника метр, падаю на пол, не в силах пошевелится.

– Подчи… кха-кха-кха, – он раскашлялся. – Пятый уровень, че за нахрен?

Я лежу. Молчу. Смотрю на ноги ублюдка. А ещё я ничего не понимаю, но это мелочи. Меня переворачивает ещё один человек, подошедший из-за спины. Перевернувшим меня оказался… мужичок, с пепельными волосами. Высокий, худой. Подозрительно знакомый.

– Итак, берсерк доморощенный, до тебя мне дела нет. Ты теперь посыльный, понял? – говорит мне пепельный.

Я молча смотрю. Я дышу-то с трудом, какой там говорить?

– Ну? – пепельный ткнул в меня пальцем.

– … – я молчу, логично, да?

– Отмена паралича, – произносит третий человек в комнате, мерзко захихикав.

– Тихо! – рыкнул пепельный.

Наступила тишина.

А ещё я наконец чувствую себя посвободнее. Рыпаться смысла нет, свой единственный шанс на хоть что-то я просрал.

– Так ты понял?! – повторяет пепельный.

– Да, – выдохнул я, поморщившись от головной боли.

– Итак, слушай меня внимательно. Мои товарищи хотят напасть на вас, фанатиков. А мне это не нравится, ведь именно я заключил контракт с Измаилом. И нарушу его именно я, если они нападут прямо сейчас так, как они планируют это сделать. Буквально через двадцать минут произойдет уничтожение фанатиков. Я не хочу что бы мои товарищи проиграли, но и нарушать контракт – гиблое дело.

– И-и? – я не понимал что от меня требуется.

– И ты, как хороший пёсик, все расскажешь Измаилу. Ты же не хочешь подвести старого педофила? – он заулыбался.

– Н-нет, – я был в растерянности. Гребаный сумбур выбил из меня любые длинные мысли.

– А теперь беги. Расскажи всё Измаилу, передай каждое моё слово.

Глаза затмило тьмой. Секунда и я осознаю себя в десятке метров от усадьбы.

Я сел на землю, сдвинув костяной слой. Тупо смотрел в одну точку. Мыслей было так много, что я не мог осмыслить ни одну из них. Едва одна заполняла разум, как её с ноги вышибал десяток других. Они летали, прыгали по моему разуму. А потом я вспомнил слова пепельного. Подскочил и сломя ноги ринулся к усадьбе. Двадцать минут, говорите? Ничего, я постараюсь успеть.

План в моей голове со звонким щелчком выправился и стал более продуманным и единым.

– Нападение! – кричал я. – Нападение!

– Что случилось, Берс? – спросил инквизитор на входе.

– Мне надо срочно к Измаилу! Контракт! Нападение! – я был больше похож на безумца, чем вменяемого бойца.

Но тем не менее…

– Проходи.

Я забежал в помещение. Стремглав я мчался к кабинету, расталкивая вообще всех на пути и не обращая ни капли внимания на крики. Все дымари и цилиндры остались в логове пауков, если пауки вообще там были. Копьё там же, щита и не было.

Я пробегал мимо кабинета Измаила. О нет, я не хотел туда зайти. Зачем? Примерно в это же время, если верить часам, Аня идёт к складу, туда я и бегу.

Изнутри раздался вскрик. Знакомый голос. Я остановился. Даже замер, как вкопанный в шаге от двери.

– Ну-ну, не бойся. Всего разок, Вова не узнает, – говорил Измаил в помещении.

Я слышал его голос тихо и глухо, приходилось прислушиваться.

– Нет! Нет! И ещё раз нет! – а вот Аню я слышал четко, её звонкий голос эхом отражался в моей черепушке.

– А если так? – я услышал металлический щелчок.

Ярость начинала во мне закипать. Не знаю что он делал, но догадываюсь. И мне это очень не нравится. Очень, сука, не нравится.

Открываю дверь. Смелый шаг вперёд.

– Че у вас тут? – спрашиваю я.

– Свали нахер, – отвечает мне Измаил, направляя на меня ствол ржавого пистолета, отдаленно напомнившего мне ТТ.

– Урод, – скривилась Аня и, схватив какую-то железку на столе, долбанула по руке Измаила.

*БАХ* – в стене теперь дырочка.

Я в тот же миг выхватываю Берсерк. В Безумие не впадаю, но подскакиваю к педофилу. Удар! И он проходит мимо, встретившись с синей пленкой у горла. Я лишь вскользь задеваю плечо.

– Малолетние ублюдки! – рычит он.

*БАХ* – пуля прошивает мою ляжку, с мясом выходя из неё.

Анна наносит колющий улар по руке с оружием противника, но там снова проявляется пленка. Моя ярость нарастает. На лице образуется бешеный оскал. Удар кулаком в пах твари отводится пленкой, а вот удар Берсерком в руку – нет. Я срубаю нахрен кисть противника!

Револьвер падает на пол. Я спотыкаюсь об него и падаю на Измаила. Аня отскакивает.

Мне в бок уперся ножик, но он не полностью пробивает складку инквизиторского костюма, а лишь царапает меня. Я пытаюсь сесть на противника, но Измаил сбрасывает меня, резво подскакивая на ноги.

Анна же всё это время безуспешно проводила серию атак.

– Свали! – визжит «чистый», здоровой рукой выхватывает странный куб со стола и, махнув рукой, впечатывает Аню в стену!

Я успеваю воспользоваться этим и, не поднимаясь, провожу три удара по ноге ублюдка.

– Свали!

На сей раз меня вбивает в стену, ровно напротив подруги.

– Как же вы меня бесите! Малолетние твари!

Берсерк отлетел еще при полёте к стене, спину отбило, а в груди что-то хрустнуло.

– Ты же был на зачистке, сука! – Измаил медленно приближался ко мне. – Боль! – кубик в руке крутнулся.

Я лежал на полу, выхаркивая кровь.

Надо встать. Просто встать и вбить морду этой твари в стену. Но… нет сил. Рваное и хриплое дыхание прерывается на всплески боли во всем теле, что парализуют меня, я не могу даже пальцем пошевелить без боли.

– Ты зря запятисотил, зря пришел сюда. Ты сдохнешь, сука! А потом я трахну твою подружку! Я сломаю нахрен всю её волю! Сделаю шлюхой! А ты просто сдохнешь и даже не увидишь этого! – он был в шаге от меня. – А всё потому что сбежал с поля боя. А мог бы остаться жив.

Цепкой хваткой тяжелых пальцев меня поднимают. Позади противника я вижу Аню, которая, шатаясь, брела к пистолету. Это меня обрадовало, но я постарался не выдать эмоций.

– Боль! Боль! Боль! – он крутил куб, а моё тело превращалось в сплошной комок боли.

Мои ногти вырвали, а в открывшееся мясо вбили гвозди. Кожу снимали вообще со всех мест. Руки и ноги отпиливали полутупыми инструментами. Голову сотрясал град ударов, как дубиной. Пальцы выворачивало и ломало. Внутренние органы горели, их сжигали! Жгли не только их, да и всего меня! Всё моё голое мясо жарилось в огромном, всепожирающем огне! Кто-то непрерывно визжал в уши. Глаза вытекли и я не видел ничего, кроме алых пульсирующих кубов.

*БАХ* – первое, что я на самом деле услышал, после слов Измаила.

Я падаю на пол. Боли… не было. Но я закричал. Меня стошнило. Завтрак и ужин оказались передо мной. Ран, что терзали меня, больше не было. Подозреваю, что их и раньше не было, а представляли они из себя не более чем иллюзию.

– Вставай, вставай! – меня потянули наверх.

Я встал. Тяжело дыша. Передо мной была Аня. Всё лицо в крови, но не её. Источник крови лежал перед нами. Труп педофила.

– Дерьмо-о-о-о-о-о-о, – протянул я. – Ты как?

– Норм. Ты?

– Тоже.

– Валим?

– Да!

И тут дверь открывается.

– Господин, гхязные идут, надо бежать, они нагхушают кон… – Самуил увидел нас, обнявшихся на трупе гребаного педофила. – Тгхакт…

– Молчи! – я подскакиваю к нему, закрывая рот и затаскивая в помещение.

Аня закрыла за нами дверь.

– В-вы что наделали?! – крикнул пораженный Самуил, не сводя глаз с отрубленной кисти своего командира, что одиноко лежала в луже натекшей из себя крови.

– Вопросы – моя прерогатива, – я уже унял своё дыхание, приводя сознание в порядок.

– Э-э-э

Я долбанул его по голове. Не сильно, но ощутимо.

– Короче, ведёшь нас на склад. Мы берем припасы и уходим! Слышишь, мы уйдем, оставив вас в покое! – сказал я.

Анна, поглядывая на запертую дверь, деловито обыскивала кабинет Измаила. Она скидывала в центр всё, что посчитает ценным. Как пример: куб, пистолет, запасной магазин, россыпь патронов. Моя же умница!

– П-понял, – кивнул Самуил.

– Ведёшь нас на склад и без фокусов! Измаил сдох, а сюда идут грязные. Буквально пара минут и будет нападение!

– Д-да, все уже извещены, тут тгхевога, все взбудоажены, суета…

– Тогда веди, никто и не заметит! – рыкнул я, поднимая пленника. – Аня, ты всё?

– Да! – она торопливо рассовывала патроны по карманам.

– Пистолет?

– На.

Я взял смертельное оружие смертельного смертоубийства в смертные руки, несмертельно ткнув смертоносным стволом в лоб смертного Самуила.

Он сглотнул. А на моём лице снова разрастался оскал. Но глянув на деловитую Аню, на ржавый пистолет в руке, да на самого старого Самуила, я резко успокоился. Стало как-то не по себе. От слов, которые я произнёс, от власти над стариком, от ситуации в целом. И оскал исчез.

– Пошли! – рявкнул я.

Мы вышли. Как и сказал картавый, вне кабинета дохлого педофила царила суета. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то нёс, кто-то о чем-то кричал. А ещё мне показалось, что вооружены были вообще все! А может и не показалось.

Первым шел Самуил. Я двигался вплотную к нему, стволом пистолета уперевшись старику куда-то в спину. Выстрел не убьёт и даже не сделает старика трехсотым, но расчет на это и не шел. Позади нас, где-то метрах в трёх, передвигалась Аня.

Весь путь меня не покидало ощущение, что нас вот-вот остановят и… а я не знаю, что «и». Схватят? Допросят? Убьют? Отправят встречать грязных, что равносильно прошлому варианту? Не знаю, но было всё равно стремно.

Но это чувство меня подвело. Весь путь до склада нас не трогали. Да даже не смотрели в нашу сторону! Был ли тому причиной Самуил, либо сказалась общая паника и напряженность – неизвестно. Но тем не менее нас не трогали.

А вот на складе всё было по-другому. Здесь уже откуда-то появился Ар, да ещё и парнишка-казначей оказался уж больно подозрительный. Благо, Самуил, который, оказывается, был заместителем Измаила по внутренним делам, очень внимательно меня слушал и исполнял мои приказы.

– Берс, а как ты тут? Думал, твою группу убило что-то… – заговорил Ар.

– Личное дело Измаила, – покачал головой Самуил, которому я тихо шептал на ухо.

– А-а-а, ну тогда ладно, – Ар ехидно заулыбался, окатив мерзким, оценивающим взглядом меня и Аню позади.

«Вот ублюдок. Наверняка в курсе всех дел Измаила. Убить бы его, да только как?» – промелькнуло в голове.

– Что нужно на складе, Самуил? – спросил парнишка-казначей. – И зачем тащишь этих? – он дополнительно махнул рукой в мою с Аней сторону.

– Приказ Измаила. Всё конфиденциально, – Самуил уверенно, словно обосравшийся секунду назад ёж, покачал головой.

– Ладно, проходите! – фыркнул парнишка.

Всё как-то слишком гладко. Вот прям слишком. Неужто власть Измаила была настолько широкой и беспрекословной? Или сам Самуил тут важная шишка? Я же его только как провожатого и запомнил. Встаёт другой вопрос. Почему гребаным посыльным-провожатым назначили именно Самуила, если он настолько важная шишка? Так много вопросов и так мало времени для ответов.

– Ань, веди!

Она молча вырвалась вперед, сразу же свернув налево. Тут я обнаружил рюкзаки. Сразу же подхватил один. Мой-то остался ещё в псевдо-логове. А может там всё же были пауки? Не знаю. Аня тоже схватила приглянувшийся ей вариант. Самуила никто и не спрашивал, потому мы рванули в следующее место. Тут Аня выбрала себе комплект одежды, запихнув в рюкзак. Я последовал её примеру, выбрав один из инквизиторских.

– Зелья, Ань, зелья важнее! Веди туда! – прорычал я.

Она поёжилась, кивнула и повела в другом направлении.

И тут меня уже пробрало. Лута было не то что бы много, нет, его было ДОХРЕНА. Когда Анна говорила, что от зелий ломятся полки и не закрываются сундуки, я посчитал, что она преувеличивает, но нет, так оно и было. А ещё кожаная броня. Вот буквально. Сапоги, штаны, наколенники, ремень со стальной бляшкой, стёганка, наплечники, налокотники, наручи, перчатки, шлем, в общем вообще весь комплект. И комплект не один. На, ну ничего себе, манекенах одето было восемь комплектов кожаной брони с кольчужными вставками! А зелья… тут были не только простые зелья исцеления. Были и какие-то зелёные в количестве трёх штук, было одно красное. Но вот обычных было жопой жуй.

Моя жадность не знала границ. Я набивал и набивал отсеки рюкзака полезными припасами. Я забрал все странные зелья и порядка тридцати зелий сверху, как понял, что половина рюкзака уже заполнена. Косой взгляд на Аню показал, что она занята тем же самым.

А вот Самуил, гад такой, потихоньку пытался сбежать, мелкими шажками отходя вглубь складского помещения. Вскинутые брови, направленный на него пистолет и удивленное – Ты куда собрался? – быстро его переубедили от попытки побега.

Я запихнул ещё столько, сколько смог бы без особого ущерба еде и воде. Всего пару штук. И перекинул алчный взгляд на кожаную броню. Как же она манит…

Посмотрев на перчатки, я понял, что те слишком малы мне. Шили на первоклашку, если в отношении кожаной одежды корректно говорить «шили». Однако стоило мне лишь попробовать одеть, как перчатка подстроилась под мою ладонь. Я застегнул её.

– Картавый, ты знаешь как одеть это? – посмотрел я на старика.

– Д-да.

– Поможешь. Да и сам одень, – план в голове выстраивался в причудливую цепочку.

– Д-да, – повторил Самуил.

Я одел всё, что мог сам, а дальше принял помощь Самуила. Те же наплечники крепились вот вообще не интуитивно. После этого помог Ане. Старика к ней подпускать я не решился.

– Веди дальше! – скомандовал я Ане.

Та снова кивнула. И ни слова с начала происшествия, после «на» я не услышал. Странно. Но не до этого.

До еды мы добрались меньше, чем за минуту. Мы начали было распихивать то, что было, но громкий взрыв где-то на улице заставил нас закончить с этим.

– Знаешь, где община нормальных людей? – спросил я.

– Приблизительно. Смогу указать на карте, она у меня с собой…

– Не надо. Пошли быстрее от сюда!

И мы ринулись к выходу. Без еды, с мизерными запасами воды, зато в броне и с кучей зелий. А вот оружие оставляло желать большего. Я уже привык работать с копьем, да и щит бы не помешал, не зря же меня учили с ним работать? Но ни того, ни другого не было. Только Берсерк и Кровяш.

На выходе состав не изменился. Ар и казначей. А у Ара копьё и щит.

– Дай! – рявкнул я, указав на нужные мне вещи.

Интересно. На улице что-то взрывается, внизу я слышу крики, а Ар, командир целого отряда, просто стоит и базарит с казначеем. Что-то тут не чисто.

– Как на счёт пойти нахрен? – деликатно уточнил Ар.

– Дай, воля Измаила, – покивал Самуил, без моей команды, кстати.

– Черт бы его побрал. И где он? – несмотря на возмущение, нужные мне вещи оказались у меня.

Копьё и щит я скинул на Аню. Та недоуменно посмотрела на меня, на что я лишь отмахнулся.

– Где-то в кабинете, собигхается, настгхаивает куб, – ответил Самуил.

– Жертвы? – Ар махнул на нас.

– Угу.

– Хе-хе-хе, – Ар ещё более мерзко заулыбался.

– Пшли! – прошептал я картавому, надавливая стволом в дублет.

И мы пошли дальше, на верх, на крышу. К веревочной системе побега.

– Я останусь? Помогу нашим… – начал было Самуил.

– Веди к общине нормальных! – я крикнул на него.

Одновременно с моими словами здание зашаталось.

– Быстрее! – злобно рявкнула Аня.

– Вашу мать! – Самуил побежал по конструкции.

Жаль, что я не снарядил его рюкзаком. Больше бы припасов нам нёс. Но когда я придумал этот план, мы уже миновали рюкзаки. К тому же кто мог подумать, что мы не возьмём еду и воду?

Я помчался следом. Аня за мной. Бросив взгляд на усадьбу, я увидел, как что-то внутри горит. Чей-то яростный визг на секунду затмил мои мысли. Я видел, как кусок стены на предпоследнем этаже вырвало нахрен! Обломок, пролетев несколько метров, пробил ещё одну стену соседнего здания! Мы бежали прямо над входом в здание и я видел, как в него заходят десятки посеревших человек. Хотя некоторые имели вполне человеческий оттенок кожи. Чей-то воздушный вихрь пролетел мимо нас, но не задел, лишь пошатнув мостик.

– Ань, ты как? – тихо спросил я, принимая копьё.

– Жива. Но мне плохо, – Аня выглядела подстать своим словам.

Я бы не сказал, что она ранена. Когда я надевал поверх одежды броню, я не заметил на девушке травм. Но лицо у неё хмурое, сама она угрюма и неразговорчива. Всё время нервно оглядывается.

– Терпи. Как уйдём подальше, осядем на привал. Если хочешь, могу понести твой рюкзак? – моё дыхание сбилось от разговора.

– Нет нужды, – она мотнула щекой.

В груди больно закололо. Что-то с Аней не так, но что? Может, всё же ранена? Может ей плохо после неудачной попытки изнасилования? Может ещё что-то? А может я делаю что-то не так? Как мне ей помочь, как облегчить груз плохого состояния? Я не знаю!

Самуил уже вырвался вперёд, хотя, казалось бы, старик стариком. Но нет, хоть что-то да могёт.

Думаю, стоило бы описать саму конструкцию этих веревочных мостиков. Целым лабиринтом из сеток она распространялась во все стороны на десятки домов. Каждый мостик был… ну просто мостиком. Веревки состояли из наслоенной паутины, перил не было. А вот каждая ступенька, кои были расположены достаточно далеко друг от друга, состояла из связанных друг с другом двух или трёх костей. Органические мосты. Это казалось мне жутким ещё в первый раз, как я увидел эту конструкцию, но сейчас мне стало ещё хуже.

А мы всё бежали и бежали. Сначала выдохся Самуил. А потом уже и не важно, скорость отряда измеряется скоростью самого медленного в отряде. Слыхали такое? А и теперь я убедился в этом. По виду устала и Аня. Да и я бы был не прочь передохнуть.

До конца веревочной конструкции оставалось ещё где-то два мостика. Которые мы прошли уже пешком. Дальше я повёл группу до ближайшего перекрёстка, свернул направо, дошел где-то до центра, зашел в хаотично выбранный дом, где мы всей гурьбой засели на третьем этаже.

– Ань? – я нежно посмотрел на неё.

– Лучше.

– Отлично! А что всё-таки с тобой?

– Потом расскажу. Без… этого, – она покосилась на Самуила, который тихо покашлял, привлекая к себе внимание.

– Справедливо, – я хмыкнул.

Пощупав пистолет, который лежал в кармане рюкзака, убедился в его присутствии. Это придало мне спокойствия.

– Итак, Самуил, как ты думаешь, что тебя ждёт? – я задал этот вопрос из чистого любопытства.

– Убьёшь меня, что ещё может быть? А может отпустишь на волю, как ни в чём не бывало. Но это сомнительно, – ответил Самуил.

Казалось, что тот смирился с любой судьбой и его дальнейшая жизнь ему безразлична. Он выглядел, как человек на пожизненном заключении при праздновании шестидесятого дня рождения.

– Ну не-е-е-ет, не так всё легко. Подумай ещё.

– Вов, давай просто расскажешь, что ты от него хочешь, – подала голос спутница.

– Окей, – кивнул я ей. – Ты мясо, Самуил. Дорогое, элитное мясо в редкой броне. Ещё и с ценными данными в башке. Догадываешься, куда я клоню?

Он потряс ладонью, мол, более-менее.

– А ещё мы, можно сказать, на мели. Думаю, многие бы хотели купить такое мясо. И вряд ли в той же общине нормальных людей откажутся от этого. К грязным я, так уж и быть, идти не буду.

– Вов…

Я посмотрел на Аню. Она скривилась, показывая, что я слишком растянул свой монолог. С горестным вздохом я принял истину.

– Короче ты сначала ответишь на наши вопросы, потом отведёшь нас в общину, а после послужишь предметом торга. А что с тобой будут делать там, я не знаю. Вот и вся твоя ближайшая судьба, Самуил. Скажи, она нравится тебе?

– Нет, – серьезно ответил он.

Я засмеялся.

– Конечно же. Конечно же! А как ты думаешь, нам нравилось в общине?

– Да?

– Балда, – я дотянулся и дал щелбан старику.

И снова хохотнул.

– Ты считаешь, что нам нравился дамоклов меч педофила Измаила? Нам нравилось то, что нас разлучают? То, что меня, гребаного подростка, кидают в мясорубки? А как ты думаешь, после всех инквизиторских похождений ЧТО С МОЕЙ ПСИХИКОЙ, СУКА? – я сорвался на крик.

Аня положила ладонь мне на плечо. Я повернулся. Она покачала головой. Кинув взгляд на Самуила, я заметил, как тот сжался, задрожал и закачался на месте, обхватив колени руками. Я протяжно выдохнул. Гребаные твари, а не фанатики.

– Н-но мы же вас…

– Спасли? Да, спасибо за это! Но я думаю, мы бы могли отработать долг перед вами, а после уйти! Спокойно уйти, а не задыхаться от горящей смеси говна и трупов в тесном помещении!

Самуил сжался ещё сильнее. Хотя казалось, куда уж больше?

– Тварь ты, Самуил. Скажи, что бы ждало Аню после сегодняшнего посещения Измаила? – я постепенно успокаивался.

– Я не знаю.

– Всё-то ты знаешь, ублюдок, всё-то ты знаешь. Знаешь, но не хочешь говорить.

– Честно не знаю. Богом клянусь.

– Тварь. Ладно, ладно. Всем и так понятно, что бы ждало её и меня. Ответишь сейчас на несколько других вопросов. Но ответишь честно и нормально, а не как сейчас, понял?

– Да, – Самуилу становилось всё хуже, он дрожал ещё сильнее. И я не знаю с чем это может быть связанно. Странная реакция. Сомнительно, что за все его годы на него впервые кто-то кричит.

– Куб Измаила. Что это за хрень и как он работает? – я уже окончательно успокоился. Наверное.

– Какой-то гешный агхтефакт, котогый выпал с одного Ерцога зла. Измаил наловчился им упгхавлять, но пинцип действия он не гассказывал никому, даже мне. Хотя мы даже попали сюда вместе.

– То есть как управлять им ты не знаешь?

– Нет. Увы, нет.

– Хорошо. Почему тебя назначили нашим проводником, если ты так важен? Почему именно ты нас контролировал?

– Это обычная пгхактика для Измаила. Если он видит интегесное для себя, пгошу пгощения, мясо, то на уководство им назначает меня. Навегное, тут была Анна в оли мяса. Но я не увеген.

– Вова, я бы и сама тебе это сказала… Пойдём от сюда, пожалуйста. Что-то мне не спокойно, – вмешалась Аня.

– Не, Ань, мы уже вышли за пределы квартала «чистых», тут могут быть муты. Говорить по пути не получится. А вопросов у меня не так много.

– Ладно. Как скажешь, Вов, – она терпеливо согласилась.

– Что там делал Ар? – я махнул вверх и в сторону разрушенной усадьбы.

Разрушенной? Ага, последний раз, как я посмотрел на неё, здание снесло к чертям собачьим. Вряд ли там кто-то выжил. Да и плевать. Уже плевать.

– Ждал меня и Измаила. Его отхяд должен бы был задежать любых нападающих, а мы бы покинули вместе с Агом и ещё одним его бойцом усадьбу.

– Ясно. Он был посвящен во все дела Измаила больше тебя?

– Нет, так же. Мы сюда все одномоментно и попали. Только вот Измаил оказался стагшим.

– Ясно. А куда бы вы должны были отступить?

– Чегез несколько домов от одного из входов с мостов было надежное убежище.

– Ясно. И наконец, почему на вас не нападали грязные раньше?

– Конгхакт.

– Что за контракт? Говори подробнее!

И тут… взгляд Самуила остекленел. Тело фанатика упало на пол, он забился в конвульсиях. Аня уже было рыпнулась помочь ему, но я остановил её. Она кивком спросила почему. На что я так же жестом головы ответил, что оно того не стоит.

Фанатик встал за одно движение. Его взгляд приобрел осмысленность, а мимика восстановила работу.

Моё тело начало коченеть от ужаса. Я подскочил, направив на ублюдка копьё.

– Хуяк, – сказал Самуил. – Ой, да не шугайся, мелкий. Хер ли ты мне этой палкой сделаешь? Убери её нахрен.

– Э-э-э-э, – протянула Аня, вооруженная Кровяшом, стоя в шаге за моей спиной и немного слева.

– А ты...? – произнёс я.

– Ты меня ещё не знаешь. А когда узнаешь, то тебя забуду я. Тут всё сложно, не капай на мозг, мелкая версия Берса. Короче, не буду тянуть, тащи сюда куб и не выпендривайся, как обычно ты делал это… э-э-э-э… в будущем, да, – бывший Самуил начал разминать конечности.

– Бежим? – прошептала Аня мне на ухо.

– О-о-о, молодая госпожа, которую так искал твой спутник лет через пятьдесят, не стоит этого делать! Чревато! Я ж догоню! Просто отдайте куб и никто-о-о-о-о не пострадает.

– Ты же каннибал? – подал я голос.

– Угу.

– Много сожрал?

– Больше, чем ты видел разом за жизнь, малой.

– Похер, забирай. Но только ответь на пару вопросов! – я начал торг.

– Оки-доки, – хмыкнул бывший Самуил. – Но сначала кубик!

– Ань, отдай ему куб.

Пять секунд, куб у визави.

– Пакеда, лошары! – произнёс бывший Самуил и свернулся в точку.

Я не знал, что и сказать. Вырвался истеричный смешок. И ещё один. Я сел, не переставая смеяться. Аня… стояла в шоке. Не смеялась, просто стояла и смотрела в пустоту.

– Тебя кинули. Солгали. Напиздюнькали. Облапошили. Лапши на уши навешали, понимаешь? – всё же моё веселье передалось и ей.

– Та и похер.

– Ещё и про контракт не узнал.

– Вдвойне похер.

– Ещё и Самуила ты не до конца допросил.

– Троепохер.

– Самое главное куб забрали.

– Квадропохер.

– Как скажешь. Но мне кажется, что твой похеризм иллюзорен.

– Не-е-е-е, – протянул я, уже ложась на пол. – Че там с чуйкой твоей? Ещё играет?

– Нет.

– Значит на ублюдка реагировал. Ну либо это всё дичь и тебе показалось до этого. Что вообще думаешь? – я перешел на деловой тон.

– Да ниче…

– О, чуть не забыл, – пространство зарябило, из точки появился Самуил. Помолодевший лет на 5 Самуил. И настолько серый, что на фоне Пустоши мог бы оказаться невидим. – Вот карта, компас. Всё что нужно уже на ней, – он бросил к ногам Ани упомянутые вещи. – Теперь точно пакеда, – он повторил трюк с исчезновением.

Знаете, уже как-то побоку на все эти выкрутасы, нет? Даже реагировать не хочу. Фу на него и всё на этом.

– Глянь, че там? – попросил я.

– Ща, – подруга углубилась в изучение. – Короче, тут карта, отметки общин, сторон света и нашего местоположения. И просто компас. Что будем делать, Вов?

– Планы не поменялись. Но теперь торговать придётся пистолетом и зельями. Вряд ли от них откажутся. А жаль, могли бы себе оставить, – я покачал головой. – Раз карта и компас у тебя, то и вести будешь ты. Кстати, как самочувствие? Сейчас хоть расскажешь?

– Нормально всё уже. А раз нормально, то и говорить нет смысла. Веду я так веду я, ладно. А потом-то какие планы? – она внимательно на меня посмотрела.

– Хочу, что бы ты умела работать со щитом или копьём. В случае боя будем работать двойкой, как инквизиторы.

– А потом?

– Валим от сюда. Дальше в Пустошь вдоль русла.

– А куда именно? Пока я жила у «чистых», выяснила, что есть ещё несколько городов. Наш первый, этот и ещё два по направлению нашего движения. Большего никто не знал. Говорят, что отправляли дальше отряды, но никто не пришел.

– Значит мы идём туда.

– Ты дурной? Наоборот же, обратно надо, раз никто не возвращался.

– Ой, та может отправляли полудохлых. А может они не захотели вернуться. В любом случае в тех городах будет побольше инфы.

– Ну да, ну да. Логично.

– Что ж, ещё вопросы?

– Не-а.

– Тогда погнали, – я хлопнул себя по коленям.

Не могу сказать, что было тяжело или непривычно идти не по маршрутам инквизиции. Не в отряде. Просто прогулка по городу. Даже собачек не встретили. Но всё же было немного жутенько. Я помнил, что паучьи логова выглядят так же, как то, где мы встречали невидимок. То есть никак. Простые дома, никак не выделяющиеся из ряда прочих. Поэтому мы не устраивали привалов. Ещё я помнил про бродящих каннибалов, которые уж слишком сильны и неадекватны.

***

– Стой! Кто идёт? – крикнул мне человечек с автоматом.

Я вскинул руки. Прямо перед нами была стена. Высокая стена с воротами, башенками, амбразурами и, ну ничего себе, целым автоматчиком. Я не видел, но знал, что несколько человек находятся в ближайших зданиях. Это община нормальных людей. Кто-то всё же воплотил идею Игоря-Рюрика.

Не успел я что-то сказать, как солдатик тут же продолжил.

– А-а-а, от «чистых» что ль? По броне вижу, что да. Че надо? Как там Измаил? И че лица мне ваши не знакомы? Новые послы что ль?

– Мы к вашему главе! – выпалил я. – Торговаться хотим! Зелья и информация на еду, воду и информацию!

Аня просто молча стояла. Устало так стояла.

– Я передал. Ждите! – сказал он, даже не опуская оружие, чей ствол смотрел на нас.

И стоит он. С улыбочкой. Мерзенькой такой. Аж размазать радость по лицу захотелось. Болью.

– Может хоть присядем? – спросил я.

– Присаживайтесь, не могу запретить! – улыбочка всё цвела.

Я начал злится. Вот вроде ничего и не произошло, а я злюсь. Нехорошо это, нехорошо. А впрочем? Неважно! Я сел. Аня удивилась и тоже села. Прям на пол, че бы нет?

– Кхм, – услышал я из-за бойницы.

Посидели ещё минуты три. А потом…

– Твою мать, Бат! Как ты додумался до этой херни! – кричали явно за стеной. Кричали громко, но стена заглушала. – Впускать в карантин можно, сколько раз я тебе говорил!

Мужчинка у бойницы сменился новым, на сей раз без грозного оружия с неизвестным БК.

– Проходите, «чистые». Всегда рады вас видеть. Вам сейчас откроют, – произнёс новый голос.

Открылись не ворота, а маленькая и незаметная дверка рядом. Я поднялся, отряхнулся, кивнул Ане. Она бы могла ждать моего возвращения тут, случись что. Но только что она сделает? Ничего. Так что идём вместе.

– Не особо заметно ваше гостеприимство, – хмыкнул я, заходя внутрь.

Тут оказалась комната. Простая комната с окошком и дверью. Двумя, точнее, дверьми. Одна на улицу, а вторая вглубь территории. Дверь за спиной захлопнулась.

– А теперь говорите, кто вы и откуда? – голос снова изменился, став более жестким и властным.

– А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-х, – я не сдержался. – Так и знал!

– Отвечай четко и внятно, а не то пустим газ. Пока что запущены только антимагические руны, ваша магия вам не поможет. А вот газ убьет. Говори, – в голосе прибавилось металлических ноток.

Аня обеспокоенно схватила меня за руку. И такими щенячьими глазками посмотрела, что я аж засомневался в своей уверенности. Но, показав ей пальцами «ок», вроде удалось успокоить.

– Мы «чистые» … – начал было я.

– Не ври! Встреча с ними через три дня!

– Были «чистыми» … – я кивнул.

– Зачем ушли? Почему пошли сюда? – меня снова перебили.

– ЗАТКНИСЬ НАХЕР! – я рыкнул. – Дай сказать нормально! – выждав секунду, я продолжил. – Мы были «чистыми». Я инквизитор. Она, – я сжал плечо подруги, – повар. Усадьбу фанатиков уничтожили, а нам удалось сбежать. У нас есть вещи и информация на обмен, всё как я и сказал ранее!

– Имена?

– Анна и Владимир, – сказал я.

– Доказать свои слова сможешь?

– А как? – я действительно не знал, чем подкрепить свои слова.

– Ну, расскажи что-нибудь про «чистых». Раз ты инквизитором был, то расскажи про их методы охоты. Назови имена главных инквизиторов.

– Вообще главного как такого не было. – я проигнорировал вопрос про методы охоты. – Но было несколько человек, которые бы могли на это претендовать. Лама, он же Кристофер, который был главой моего отряда, а потом умер. После смерти Ламы его место занял Али, он же Ашер. Ещё был Ар, он же Аргус или Аргумент. Ещё был…

– Достаточно. От чего умер отряд Ламы?

– Засада двух невидимок.

– Говоришь, что ты Вова из отряда Ламы?

– Да, – мне начал надоедать этот допрос.

– Я знаю о тебе. А ещё больше знаю о твоей подруге. Пусть покажется в окне.

Я кивнул спутнице. Что ещё делать?

Она подошла вплотную к окну.

Дверь щелкнула и открылась.

– Выходите.

Знаете, а упущу все подробности торгов. Просто возьму и не расскажу вам такую важную вещь. Да, это интересно и вообще, но… фиг там. Ничего там такого. Я расскажу лишь итоги. Вне процесса.

Мы сторговались так, что наши рюкзаки были забиты едой, водой и зельями. На почти всё это мы отдали лишь два обычных зелья и одно зелёное. Итого три зелья, револьвер и весь БК к нему на лопату, а так же много еды и воды. Звучит выгодно. А вот информация…

Мы сидели втроём. Я, Аня и командир местных – Мандла. Он был немного темнокожим, но больше шоколадным. Именно он нас, кстати, и расспрашивал.

– То есть ты хочешь сказать, что усадьбу «чистых» раздолбили, даже не смотря на контракт? – Спросил Мандла.

– Ага. Кстати, а что за контракт? – спросил я. В душе теплилась надежда узнать подробности.

– Не знаю. Измаил и его послы часто хвастались невозможностью нападения на них грязными, называя это контрактом. Но подробности мне неизвестны.

– Ясно.

– И ты же хочешь сказать, что тело Самуила, одного из выживших фанатиков, взял под контроль какой-то мощный каннибал? – Он достал из кармана пачку сигарет.

– Ага.

– А ещё хочешь сказать, что Измаил был педофилом, а в его дела были посвящены почти все жители общины?

– Угу, – теперь кивнула Аня.

– Забавно, – сказал Мандла, подкуривая единственную оставшуюся в пачке «Мальборо» от пальца.

Я шарахнулся в сторону, хватаясь за Берсерк.

– Успокойся, ни на что большее я не способен. Да и об этом все знают. Когда-то жрать было вообще нечего.

Я недоверчиво сел обратно, отпуская Берсерк.

– И еще ты же хочешь мне сказать, что вы пришли из другого города? И что мой друг Рюрик наверняка умер?

– Вы его знали?

– Ага. Вместе попали сюда. Вместе попали в эту общину. А потом он решил уйти. И, очевидно, остался в том городе, где и решил построить подобие нашей стены, – сигарета таяла на глазах. – Плохие новости вы принесли, плохие. Если «чистых» больше нет, то маги обратят своё внимание на нас.

– Печально.

– Мы рассказали всё, что вы хотели. Теперь ваш черед, – проронила Аня. – Что, например, делают те зелья?

– Про красное не знаю. А зелёные делают испившего сильнее и быстрее. Как каннибалы, только без чистой магии и пожирания людей, – ответил он. – Вспоминая остальные ваши вопросы, могу сказать, что в городе, куда вы пойдете, есть небольшой филиал «чистых». Теперь и единственный, – он хохотнул. – Про общины адекватных людей я там не слышал. Но вот каннибалы… их там очень много. Даже слишком. Слышал, что топ-10 их маг за пазуху заткнёт едва ли не весь топ-10 местных. Что уж про сильнейшего говорить. Я бы рекомендовал вам быть максимально аккуратными. «Чистых» там мало, а учитывая вашу экипировку, вы можете принести им фейковых новостей, забрать достаточно припасов и уйти спокойно дальше. Про город ещё дальше я почти ничего не слышал. А из этого города вы можете выйти от нас, пройти по Пустоши и выйти к руслу с нужной вам стороны.

– Ясно. Что на счёт обитающих в соседнем городе мутов? – спросил я.

– Я дам вам бумажку. Там всё написано. И тактика охоты, и повадки, и как их избегать. Всё будет там. Сегодня час уже поздний, можете переночевать у нас, – всё это Мандла говорил, прерываясь на затяжки.

– Спасибо за гостеприимство, но мы пойдем, – я отказался.

– Ваша воля, – он хмыкнул. – Я скажу, что бы вас проводили. Удачи, ребята.

– Спасибо. И вам всего доброго.

– До свидания!

Мы ушли. Нас сопроводили до выхода. Мандла предлагал изначально, что бы нас сопроводили до Пустоши, но я отказался. Карта есть, а на остальное пофиг.

К слову о карте. Знаете, какой формы был город? Круг с углом. На углу расположились грязные. Около входа (одного из) через русло были «чистые». Ну и где-то возле центра, но немного смещенно вправо была крепость Мандлы.

Мы остановились прямо на границе. Последний дом городской застройки. С прекрасным видом на Пустошь. Там… было пусто, ничего и никого. Когда мы остановились, уже темнело. Поэтому до ночного бедлама оставалось не так много времени.

– Как думаешь, на сколько хватит провизии? – спросил я.

– Ну, не знаю. На недельку так точно. А дальше только если экономить, – подруга покивала в такт своим мыслям.

– Как нам говорили, идти в тот город ровно полтора дня.

– И? Ты хочешь задержаться здесь?

– В точку, Ань. Обучу тебя щиту. Выпьем те зелья. А дальше как получится.

– Так тоже можно. Думаю, это даже лучше, чем в Пустоши их пить.

– Поохотимся потом немного.

– Зачем?

– Отработаем совместную работу.

– Оки. Что сейчас делаем?

– Предлагаю начать с зелий. Они самые вкусные.

– Ну ладно. Доставай тогда.

И я достал все три особенных зелья. Одно из них красное, его я отложил в сторонку. Оставшиеся поделил так: одно в себя, второе Ане.

– Что-то чувствуешь? – спросила она, осматривая жидкость.

– Пока ничего. Сильнее вроде не стал, ничего такого.

– Берсерк. Снова привет. Давно не слышались! Поздравляю с переходом на новый уровень. Как поспишь, так и почувствуешь изменения. Теперь у тебя чуть больше шансов не сдохнуть и выбраться из Края Забытых, – зашептал мне сквозняк.

Моё лицо перекосилось.

– Что с тобой? Плохо? – спросила Аня.

– Ты не слышала?

– Что именно?

– Значит нет. Был эм-м-м, голос, он сказал…

– Убить меня? Убить себя? Что?

– Он сказал поспать.

– А-ха-ха-ха-ха, хороший совет. Кроме голосов в голове больше ничего не чувствуешь? – Аня.

– Не-а.

– Тогда и я хлебну.

Против я не был. Сдохнем так вместе, ага.

– А-а-а-а, ты об этом…

– Тоже услышала?

– Ага. Только почему я Кровяш? Не понятно.

– Ну я Берсерк, с кем не бывает?

– Вот-вот, у каждого свои недостатки, Берсерк, – она заулыбалась.

– Ты вообще Кровяш, че те там судить?

– Ой, фсё.

– Осталось только красное. Что делать будем?

– Хз.

– Тогда я выпью, – мои слова с делом не разнились и я выпил.

– Опять ты, Берсерк? Поздравляю, теперь ты имеешь право на второю прогулку. Это, правда, не поможет выбраться из Края Забытых, – снова сквозняк.

Гря-я-я, да что за нафиг?

– Че там? – спросила Аня.

– Какое-то право на вторую прогулку… хз.

– Как всегда ничего не ясно.

– Ага. Давай лучше ляжем спать, а?

– Угу.

Легли. Дверь баррикадировать не стали, ибо местные муты не имеют привычки ходить по домам. Лишь при поиске логова. Да и то это без учета песиков, те лишь на ночь заходят на первый этаж здания.

И вот лежим. И не знаю, как-то хорошо что ли? Я задумался над прошедшим днём. По порядку. Али сдох, отряд сдох, Измаил сдох, все «чистые» сдохли, Самуил то ли сдох то ли одержим непонятной хтонью. Но мы с Анечкой живы и сбежали из этой катавасии. Ошибся ли я за сегодня? Да. Мог бы сделать лучше? Да. Стоит ли дальше об этом думать? Однозначно нет.

Я лёг прям вплотную к подруге. Обнял её. И крепко прижал к себе. Она против не была, а потому мы так и лежали. Сон пришел сам собой.

Ночью я не просыпался. Но было очень больно. Будто бы я съел что-то не то, и это «не то» теперь рьяно разрасталось в моем организме, переполняя и разрывая грудь и кровеносные сосуды. Но от жуткой, омерзительной, сотрясающей тело боли я не просыпался. Я был как в тумане, лишь рассеяно подмечая каждую разрывающуюся частичку организма.

Утром же меня ждал целый новый мир.

Но сначала про Берсерк. Он вытянулся, расширился и заметно потяжелел. Но и я окреп, поэтому разница в усилиях свелась к нулю. Ножны так же деформировались. За рукоять теперь можно было держаться полутора руками.

Представьте себе бассейн. В этот бассейн потихоньку капает вода. Можно сказать, что даже из шлага течет, бассейн быстро наполняется. Но никогда вода из бассейна не вытекает. Я могу делать действие с обычным усилием, на это я трачу только собственные силы. А могу добавить сверху, тем самым увеличивая усилие в действии, но на это уйдет вода из бассейна. Я могу бежать с собственной скоростью. А могу ускориться. Тоже, естественно, за счёт воды. Я могу устать, мои силы иссякнут. А могу продолжить действовать даже в таком состоянии, но и на это тратится вода. Короче всё, что выходит за рамки моих возможностей, расходует воду из бассейна. Хотя по ощущениям это не столько бассейн, сколько объемная бутыль. Литров, может, на двадцать.

На все тесты и осознание наших возможностей ушло всё утро. А потом… наступил кач. Я качал Аню, она качала навыки, а вместе мы качали возможности обращения с резервуаром. Да, бассейн мы обозвали резервуаром.

Потом прошел ещё один день тренировок. И ещё.

Мы переждали солнечный день, день мутов, да и пошли себе спокойно в путь. Решили без охоты. Да, без практики худо, но лучше уже выдвинуться в путь.

Что я могу сказать про Пустошь? Она никак не изменилась. Исполины дохли, муты призывались, а мы окапывались. Вышли утром одного дня.

Ежеглавная рубрика: факты.

Стратификация – система иерархического расслоения общества на слои (страты), основанная на различиях в доступе людей к социально значимым благам.

По каким критериям выделяют страты? Доход и богатство. Приближенность к власти. Престиж работы. Образование. Всё!

Глава 15: Соломон.

А пришли к вечеру другого дня. Но в город не заходили, заночевав в Пустоши. Лишь к утру решили туда зайти. Мы были готовы ко многому. Ко всему, что могло бы произойти. Готовы ко всему, кроме каннибалов. Но к ним и невозможно подготовиться, о чем гласит община «чистых» на своём примере. Но сначала немного о путешествии.

Идти оказалось легче, чем обычно. Если по чуть-чуть расходовать воду из резервуара, то это очень хорошо питает выносливость. По ощущениям, нам даже кушать хотелось меньше привычного при равном расходе калорий. И это было прекрасно! Идём больше, жрём меньше, чего ещё желать?

Копать мини могилки на ночь тоже было легче. С резервуаром это превращалось в легкую задачку на несколько минут. Но, увы, сам резервуар от этого иссякал, если использовать его возможности по максимуму. А восстанавливать его ресурсы приходилось достаточно долго.

– Заходим? – спросила меня улыбчивая Аня.

С того момента, как она опробовала возможности резервуара, улыбка не сходила с её лица. А это радовало и меня. Нам было плевать на ночные потасовки, и все те звуки, что сопровождают их; на все опасности, число которых резко уменьшилось; вообще на всё! Аня была рада новой силе и спокойствию от подушки безопасности, что дарила сила. А я был счастлив видеть Аню в таком состоянии. И просто видеть её не только по ночам, да и то тайком.

– Да, Ань. Однозначно заходим, – я подтвердил.

Та самая жопная интуиция, что вопила в день смерти Кристофера, нынче молчала. Наверное, всё будет хорошо. Ведь так? Так ведь, да?

– Всё как отрабатывали?

Аня имела в виду, идём ли мы в боевом порядке и готовить ли ей щит.

– Угу-м.

Ну конечно же идём так. Новый, неизведанный город, ё-моё!

– Принято, – она сняла щит с удобного крепления на ноге, аккуратно примеряясь. Не привыкла ещё в достаточной степени.

Шаг, другой, вот мы и вошли в город. Костей тут не было. Почему? Не знаю. И вот идём тут, как-то даже спокойно. Прошли уже минут десять. Ничего странного или подозрительного. Ни единого признака тех самых мутов.

– Вов, – нервно прошептала Аня.

– А? – спросил я, слегка сжав её плечо.

– Смотри, крайнее окно третьего этажа через три дома, от нас справа, – для верности она ещё и рукой махнула в предполагаемом направлении.

– Где?.. А, вот, вижу. Давай-ка обойдем это место. Жутко, ну его нахрен.

В упомянутом Аней месте стоял и лыбился мужик. Просто мужик в алой мантии. Вот прям мантии! Ещё и лысый. А, поминая слова Мандлы, можно заметить, что город кишит сильными каннибалами. И если в прошлом городе, по мнению африканца, они были слабые, то что творится тут, я даже не представляю. Наверное, по щелчку пальца рушатся скалы? Хотя наличие в Пустоши скал стоит под огромным вопросом.

– Да, лучше обойдем. Пошли обратно, – покивала Аня.

И тут мужик помахал рукой. Он разбил нахрен окно рукой, словно молотком, и крикнул:

– Эй, ну что стоите? Проходите давайте, я вас не трону! – голос его был свежий и приятный.

– Ну тя нахер, – прошептал я. – Валим, Аня, валим быстрее!

И мы рванули в обратном направлении до ближайшего перекрестка.

– Ой, да что вы? Куда вы? Ну как хотите! Я бы еды вам дал!

На чистого он не похож. На простого путешественника тоже. Тогда шел бы он нахрен!

На перекрестке свернули, пробежали ещё пару улиц и снова свернули, сбавив темп до нормального. Для ровности бега я использовал немного воды из резервуара, но она должна будет быстро восполниться.

Но на этой улице нас уже ждали. Точнее, ждал. Мишка. Маленький, конечно. Поменьше невидимок из прошлого города. Знаете, такой, с будку размером, может чуть больше. Насквозь серый, с кучей ран и кровоподтеков. Хотя текла из него черная жидкость, похожая на нефть. Из него уже, наверное, по традиции торчало ровно шестнадцать с половиной лап, три щупальца и одно крыло. При желании этот мишка мог бы катиться, словно шарик. Всё благодаря лапам.

Я знал этот вид. Обычно стайные, что делает ещё более страшным противником, теперь он был один. В методичке было сказано не убегать, но мы попробуем!

– Ух, ёп! – воскликнул я.

Аня встала. Вот просто встала передо мной.

– Валим нахер! – я рыкнул, дёрнул Аню за плечи назад, развернув к себе. – Беги!

– Ну твою же душу! – просипела она.

И мы снова побежали. Обратно на перекрёсток, снова налево, снова налево, а дальше по прямой. Мы бежали быстро, используя ресурсы из резервуара. Напор в нём, кстати, неожиданно увеличился. Но не сильно.

Я оглянулся.

– Мать твою! – невольно воскликнув, я упал и перекатами погасил ущерб.

Я отбил руку, в которой что-то щелкнуло, полспины и часть груди. Не менее болезнетворно ударился головой. Копьё отлетело в сторону.

Почему же я так резко отреагировал? Гребаный мишка был в двух метрах от меня.

А сейчас ещё ближе.

Мать твою, он склонился надо мной!

Ловкий (нет) перекат в сторону, я вскакиваю на ноги, выхватываю Берсерк и всё для того что бы…

– Да бля, – выдохнул я.

Мишка бежал к Ане. А Аня бежала ко мне. Ну на хрена ты это делаешь? Беги дальше, спасай себя!

Я подхватил копьё, убрав Берсерк. Неумелый бросок и копье лишь отскакивает от одного из щупалец врага. Тем не менее мишка развернулся.

– Ну, давай, давай, нападай! – усмехнулся я.

Неразумно кидать своё оружие? Подписываюсь под каждым словом!

Мишка бодро бежал ко мне. Аня бодро бежала ко мне. За что мне такая популярность?

Рывок к мишке. Бегать уже не выйдет. Я слишком обосрался со своим падением.

Берсерк вонзается в раскрытую пасть, вставая там поперек. Но я успел вытащить руку, по инерции падая и проскальзывая рядом с мишкой.

Тот взревел. Пока, Берсерк! Зато я был уже возле копья. А копьё рядом с Аней.

– Мяу, ёпта, ты зачем сюда бежала?

– Надо так!

А дальше было не до разговоров. Удар лапой сносит ко всем чертям маленькую Аню, а щит вылетает из её рук.

Из меня исчезает последняя капля позитива.

Хочу убивать.

Копьё с хлюпаньем входит в пасть заревевшего мишки. А где Берс?..

Ах, вот же он, в ножнах!

Берсерк входит в глаз, а мою ногу ломает щупальце. Пока меня приподнимало за пострадавшую конечность и мне прилетело ещё больше урона от лап, я успел выколоть и второй глаз.

– И-у-у-у-у-у, – с выкриком меня отшвыривает в стену.

Берсерк выпал по пути.

– Ух, – я застонал, лежа под стеной.

Зелье из быстрого доступа в кармашке на броне было спешно мною поглощено. Берсерк вновь лежал в руке.

А мишка же, кажется, уже потерял жажду к бою. Он сидел и щупальцем осторожно доставал из пасти копье. Как только он не сдох от такого?

А вот я наоборот, не утолил жажду убийства. Хотя и Аня уже поднялась, поглядев на меня. Её пошатывало, а из носа тёк кровавый ручеёк. В груди неприятно закололо. Странно, зелье же уже должно было подействовать, нет? Или это не физическая боль…

Шаг и я вплотную к жопе медведя. Р-раз, два, три, четыре удара ножом по лапе! Я не действовал наверняка.

– Ай-яй-яй, – послышался голос из-за моей спины. – Кто же так моего Мишеньку довел? И как не стыдно?

Лысый в алой мантии. Урод с перекошенным носом. Даже левый глаз где-то на сантиметр ниже правого.

– О-о-о, мессия! – он посмотрел на утирающуюся Аню, что постепенно подходила ко мне.

Мишка тем временем отошел куда-то нам за спину.

Только сейчас я обнаружил, что все открытые части тела мужика имеют серый оттенок. Причем ощутимый такой серый, прям ярко выраженный.

– Госпожа, о вас предупреждал сам Сальвадор! Вы, как и Соломон, обязаны быть за стенами! – он аж лучился от счастья. – Пройдёмте со мной!

Я молчал. Психопат, как и все серокожие, по любому так. Но… почему бы не подыграть?

– Я, то бишь Соломон, да? – уточил я.

– Пшел вон, дворняга, – произнёс лысик. – С тобой я не разговаривал, – он вытер лысину. – Пройдете ли вы со мной, прелестная?

И тишина. Я молчал, молчал лысый. Молчала и Анна, напряженно что-то обдумывая. Секунда, две, три, десять. Я уже начал было переживать. Но Аня взяла Кровяш за рукоять.

– Нет…

– Зря, – хмыкнул, перебивая, лысик. – Моё дело – предложить, а твоё – подчиниться! Зверь: Фас!

В следующую секунду мишка за моей спиной взревел. Благо, мут успел уйти достаточно далеко, и я мог пронаблюдать за отходом, точнее побегом каннибала. А посмотреть было на что! Каждый его шаг менял пространство. Земля сжималась и разжималась в такт шагам. Буквально за три секунды он преодолел всё расстояние до перекрестка.

– Сгорите! – он закричал, посылая на нас целую стену огня!

Я потянул за собой подругу, которая и сама уже бежала в выбранном мною направлении. Плевать на щит и копьё! Мы забегаем в дом за пару секунд до того, как ревущая стена огня поглощает вход.

Но на этом маг не успокоился. Пламя последовало за нами! Нас загоняли, как слепых псов. Мы рванули прочь от огня, наверх, на крышу.

– Гребаные маги! – рыкнул я, выбегая на открытое пространство.

А тут уже была целая делегация по встрече. Лысик в красном и полудохлый мишка с подпалинами на шерсти.

– Ну ты подумай, госпожа, подумай! – захохотал каннибал.

– Пошел нахер! – рявкнула Аня, срываясь вперед, но я её удержал.

– Что ты хочешь? – задал я, наверное, самый тупой вопрос.

– Закройся, – вяло процедил маг. – Фас, Мишенька!

И это полудохлое чудо побежало на нас. Я рванул к краю крыши.

– Как от слизней, – прошипел я подруге.

Она кивнула.

И мы прыгнули с крыши…

На соседнюю, конечно же.

Ну, точнее хотели прыгнуть.

– Заебло, – бросил лысик. – Заморозка! – я застыл на краю, не в силах сделать хоть шаг. И по инерции меня не отнесло, я просто заморозился. – Щит: Одеяло! – краем глаза вижу, как Аню, которая сумела-таки перепрыгнуть на другую крышу, заволакивает в серый непроглядный купол.

– Я тебя не б… – крикнула Аня, глядя на меня, но что она «не б» я не услышал.

Моё сознание захватило безумие. Боевое безумие. Вся сила резервуара уходила на одно – рывок к ублюдку, который плавно шел по воздуху к заточенной Ане.

И у меня получилось! Я был уже в метре, а мой клинок в паре дециметров от противника!

– Заморозка! – он увидел мой выход, моё перекошенное лицо и бросил эту фразу вновь. И вновь меня вморозило в место. – Мишенька, грызи!

И ублюдок ушел по воздуху, поддерживая шар с Аней. Моей Аней. А меня сейчас будут убивать.

Заморозка исчезла. На последних каплях резервуара я перепрыгнул на соседнюю крышу, избегая встречи с мутом.

Я лёг. Просто лёг. Во мне не осталось ничего. Силы иссякли, как и энергия в резервуаре. А ментальная сторона подводила ещё больше. Где-то там, внизу, ревел спустившийся Мишутка, а я просто лежал. Практически с самого начала своих злоключений я был с Аней. Я всегда с ней встречался так или иначе и она оказывала на меня невероятный эффект.

А сейчас её нет. Я понимаю, что пытаться догнать смысла нет. Резервуар пуст, сам я вымотан и устал, на глаза наворачиваются слёзы, а внизу ревёт Мишутка, ожидая моего выхода. Меня били. Меня грызли. Меня душили дымом. Меня и мою команду едва не убили. Но Аню-то не трогали! И всё это время она была со мной. Я к ней изрядно привязался. А внизу ревёт Мишутка, зазывая меня к себе.

Я не знаю, сколько так пролежал, обуреваемый цунами гнетущих мыслей. Но один из ревов Мишутки меня взбесил. Я встал и с кривой ухмылкой пошел вниз.

– Хочешь крови, тварь? Я тебе её дам! – процедил я на выходе.

Мишутка бросился на меня.

Всё время, что я лежал на крыше, у меня восстанавливался резервуар. И сейчас я вложил ВЕСЬ его объем в одну атаку. Раньше я так не делал. А сейчас сделаю.

Мой удар оказался незаметен даже для меня. Вот я делаю шаг, взмахиваю рукой, а в следующую секунду рука уже внизу, Берсерк застрял в трупе, а сам труп ополовинен. Ну, почти. Раздвоился только толстый череп вместе с шеей и частью груди.

Руку разрывало от боли. Снял броню на ней. Она вся покраснела, местами приобретая желтоватый оттенок. Но зелье исправило всё. От сломанной ноги, которая, падла, болела всё сильнее, до той же самой руки.

Я вытащил Берсерк, закинул в ножны. И ушел обратно в дом.

Тут я просидел до вечера. И всю ночь провел там же. Мне было плохо. Меня словно опустошили. Есть не хотелось от слова совсем. И я бы рад затолкать насильно, но припасы-то ограничены. И поэтому есть не буду. Не хочу и не надо.

Меня шатало. Пил я через силу.

Вот казалось бы, забрали. Иди и ищи! Но смысл? Я убьюсь об очередного мага. А если и найду Аню, то наверняка мертвой. Карты города нет, я не знаю где я и где тот самый Сальвадор. Если найду их, не сдохнув по пути, то приду как раз к окончанию пирушки, где главным блюдом была бы моя Аня.

От этих мыслей снова накатили слёзы. Я понимал, что буду действовать по задуманному плану. Скоро. Но не сейчас. Сейчас я просто хочу быть в спокойствии. Хоть немного.

Но немного не получилось. Сны нынче странные у меня.

Открыл глаза посреди тьмы. Посмотрел в пол, обнаружив черную плитку. Небеса заменяла тьма. По всем сторонам были лишь клубы тьмы. По всем сторонам, кроме одной. В этой стороне я увидел человека. Резной деревянный стол, удобное кресло, табуретка и человек. Всё как в тот раз.

Хотя существо тяжело было назвать человеком. Я уже видел его раньше, сейчас лишь вспомнив снова его облик. Тело полностью серое, даже пепельное, из глаз струится тьма. Хвост едва выпирает из-под лямки гавайских шорт. Ноги были скрыты за пеленой тьмы. Голова тоже деформирована, более вытянута, напоминая горгулью с алыми рогами. Меня передернуло от этого вида. Снова.

– Подходи, присаживайся, – произнес знакомый мутант. – Ностальгия, да?

– Угу, – я хмуро кивнул, утирая остатки слёз.

Я напрягся. В резервуар словно кран открыли. В него заливалась вода раз в сто быстрее обычного, если не больше! Я сел напротив.

– Итак, куб… – произнесло существо. – Что расскажешь про куб.

– Ничего. Иди нахрен.

– Как грубо. Давай так, я тебе расскажу про твою подружку, даже немного помогу тебе. А ты расскажешь про кубик. Неравноценный обмен, да. Я могу просто вытянуть из тебя всю информацию, да. Но не зря же я посланник порядка, да? – он усмехнулся.

– Что ты мне расскажешь? Кто и где её ел? Или почему её ели? Или как мне прийти туда, что бы там сожрали и меня?! – я перешел на крик. – Она мертва. По-любому мертва. А ты… не порядочный ты, раз давишь на это…

К горлу подступил ком. Противный такой ком, едкий.

– О-о-о-о-о, а тут ты ошибаешься. Она жива и жить будет ещё долго! Так что, ты согласен на сделку?

– Да.

– Тогда рассказывай про куб. Что это, где взял, куда отдал и как использовал?

– Что это – я не знаю. Взял у педофила Измаила, что командовал общиной «чистых», а нынче дохлый. Отдал, а точнее у меня забрал, какой-то псих-каннибал, вселившийся в помощника Измаила Самуила. Использовать как не знаю, но взмахи и команды Измаила воплощались в жизнь.

– А псих именно вселился? Не временно взял под контроль, а прям вселился?

Я молча пожал плечами.

– А он говорил что-то про время? – спросил визави.

– Вроде да. Назвал меня «молодой версией Берса», сказал, что буду искать Аню через много лет.

– А-а-а-а, это этот. Тогда неинтересно.

– А теперь ты расскажешь про то, что нужно мне?

– Ага. Короче подружку твою держат в плену у каннибалов. Главарь их, Сальвадор, пришибленный на голову и откармливает двух человек. До этого откармливал Соломона, а теперь ещё и Аню. Они будут быстро расти в уровнях магии, но зачем – знает только шиза Сальвадора. Скорее всего, он их либо сожрет впоследствии, либо заставит воевать под своими знамёнами. Я не знаю, да и плевать мне.

– Это всё?

– Не. Ты проснёшься, будешь ходить по городу. А там тебя найдут и помогут.

– Ясно. Слушай, а расскажешь про куб? Что это вообще?

– Ладно, так уж и быть. Всё равно ничего не запомнишь.

– Это как?

– Увидишь. Итак, было семь кубов. Конкретно этот – отражение гордыни, но владельцем конкретно её силы является другой человек, а потому их силы конфликтуют. То же самое и со всеми остальными кубами, что лень, что жадность – всё едино. И есть начинающий посланник хаоса. Он должен собрать эти кубы и силу их владельца. А потом оставить в одном месте. И этот посланник оказался немного глупым, а потому зациклил себя в обратном порядке. И делает он это под моей, увы, опекой.

– А-а-а, ничего не понял. Но очень интересно!

– Та и плевать. Но главное – не жги дом, нюня! А теперь, – он сделал паузу, вдыхая сухой воздух. – Очнись и забудь! – в последние слова было вложено столько силы, что меня выкинуло из этого плана бытия.

«Ух» – прогудело в голове на предпоследнем слове.

«Пока» – помахали мне ручкой все воспоминания, что были об этой встрече.

Я очнулся убитый горем. Но… во мне горела жажда мести. Я должен отомстить за Аню! А вдруг она сумела выбраться и сейчас идёт по городу? Совсем одна, почти безоружная и беззащитная! С твердым намерением я поднялся.

Аппетит ко мне так и не пришел. Я ушел с тяжелым рюкзаком, подхватив копьё и щит. Я шел по улицам города.

Взор мой плыл. Мне становилось всё хуже с каждым шагом. Я подпитывал себя из резервуара, но вскоре это перестало работать. Сил было всё меньше и меньше, голова кружилась, а тело вело куда-то не туда. Но кушать я не хотел всё равно. И не ел.

Я шел дальше. Часто плакал и шел. Я падал на пол, чистый от костей, поднимался и шел дальше. Я устал в край и всё одно шел дальше.

Я поел, но немного. Совсем чуть-чуть, просто чтобы прийти в себя.

И продолжил путь. Я всё равно потерял себя и перестал понимать даже цель своего существования. Я просто шел по городу. Шел, может, день, а может и два. А может всего несколько часов… Всё как в тумане. В голове ни одной мысли.

И тут, как ушат холодной воды на голову вылили. Люди. Впереди были люди. Если уточнять, то на улице, которая на ближайшем перекрестке соединилась бы с моей. Я слышал их голоса. Мы должны будем встретиться на перекрестке.

Я внутренне собрался, вытер нос и просто пошел дальше. Меня не перестало шатать, я всё ещё был никакой. Но я решил не избегать встречи.

Спустя минуту ходьбы я дошел до перекрестка. Поворот направо и передо мной стоит группа инквизиторов. Как я понял? По коричневым костюмам, специальному боевому построению и общему виду.

– Стой! Представься немедленно! – крикнул мне их командир.

Я знал, что нужно им ответить. Но стоит ли? Или лучше продолжить поиски самостоятельно? Ну конечно стоит, спрашиваю ещё!

– Я «чистый», послан Измаилом! – отвечаю я ему.

– А где отряд?

– Отправили только двоих, – я вспомнил милую улыбку Ани, от чего на душе стало ещё хуже.

– Странно. Где тогда твой товарищ?

– Потом расскажу. Это долгая история. Ведите меня на базу, мне есть что рассказать, – от последнего вопроса к горлу подкатил ком.

– А доказать что «чистый» сможешь? – командир, видимо, мне верил.

И как же, интересно? Хм-м-м-м.

– Ваш филиал основали пять лет назад. На тот момент командиром назначили Аргуса, который впоследствии стал командиром одного из отрядов в основной общине. Тут же управлять начал Василий, – вспомнил я слова Мандлы и часть разговоров в общине «чистых».

– Ладно, следуй с нами. Но не в группе, а чуть спереди. Как раз расскажешь по пути все новости.

– Расскажу только командиру. Мне так приказал Измаил.

– Ясно. Топай.

Мне не предложили поесть, не предложили ничего. Что странно, они и экипировкой моей не заинтересовались. Им было плевать. Ранее, до моего прихода, в отряде не прекращались разговоры, но теперь все молчали. Даже их командир не спешил меня расспрашивать.

Благо до филиала мы дошли без приключений. Хочу лишь отметить, что «чистые» выгоняли мирняк на работы вне их филиала. Они совмещали стену Рюрика-Игоря и веревочную конструкцию основной усадьбы. Правда, ничего ещё не было сделанно, что странно. За столько-то лет работы не преуспеть в этих проектах это странно.

Сейчас я сидел перед местным командиром. В кабинете, точь-в-точь повторяющем кабинет Измаила. Но вот собеседник отличался. Это был китаец, которого все называли Чжан Хао. Лет тридцать на вид, мускулистый и длинноволосый.

– Какие сверхсекретные новости передавал Измаил? – спросил Хао.

– Вообще ничего такого, но потребуется помощь филиала. Меня с моей боевой подругой отправили в дальний путь, снарядив даже грешной экипировкой, – я ткнул в свой доспех. – По плану мы должны были взять у вас немного припасов и отправиться дальше.

– Куда отправили конкретно? – уточнил Хао.

– Нам приказали разведать обстановку в городе, что лежит дальше по течению высохшей реки.

– Почему отправили только вас двоих? Где твоя подруга сейчас? Почему снарядили этой гадостью? – под конец он взглядом обвел контуры доспеха.

– Почему отправили только двоих я не знаю. Так решили Измаил совместно с Аргусом. Снарядили для большей безопасности и надежности нашей миссии.

– Так а подруга?

– В плену у грязных, – ответил я, начиная раздражаться. – Либо мертва…

– И как так?

– На входе в город мы наткнулись на каннибала в красной накидке. Он говорил, что кто-то там важный предупреждал о ней. Парализовав меня своими дарами дьявола, он пленил её и ушел по воздуху, – вспоминая это, мне стало чуть хуже.

– Кого, говоришь, он упоминал? Не Сальвадора случаем?

– Да, именно его.

– Могу поздравить. Твоя подруга однозначно жива. Сальвадор – главарь грязных в этом городе. Он помешан на взращивании детей-убийц. Сейчас попытка номер два. Бедный мальчик Соломон, которого мы не сумели спасти, и, очевидно, твоя подруга. На сколько я знаю, их откармливают человечиной и…

Разговор шел ещё долго. Хао рассказывал ужасы про общину грязных, переубеждал меня идти туда. Он предлагал дать мне полноценный отряд, в составе которого я и продолжу свою задачу. Но потом незнакомый «чистый» пришел в кабинет, что-то прошептал Хао и тот резко поменял настрой, заодно уточнив про кучу зелий в моей сумке. Я ответил, что это, мол, для торговли и выменивания на еду. Он покивал и сказал, что даст ещё «даров дьявола» для той же цели. Мы вместе подумали над тем как освободить Аню и Соломона, если последний ещё не умер и не сошел с ума. Мы решили, что лучше будет использовать зелья в обмен на людей. В конце концов у «чистых» тут на складе имелось сразу два зеленых и три красных зелья! Обычных, правда, было почему-то даже меньше…

– Но сначала ты отдохнёшь. Полежишь, поспишь, поешь. По тебе видно, что долго не ел, хотя в рюкзаке достаточно провизии. С ней что-то не так? – под конец разговора произнёс Хао.

– Всё хорошо с едой просто я…

– Тогда иди, – он перебил меня.

Я ушел. На поясе Берсерк, на душе раздрай.

Меня накормили. Напоили. Помыли (точнее сказали где это сделать, а дальше как-то сам). Уложили спать.

Но сон, несмотря на усталость, не шел. Аня жива и это хорошо. Её насильно кормят людьми и это плохо. Вскоре мне предстоит идти на торг и это сомнительно. Меня скорее сожрут и самого, чем выполнят условия сделки. А ещё меня напрягает факт существования некоего Соломона, но, возможно, он может оказать пользу? Его же усиливают… как и Аню. М-да, интересная ситуация. Но просто так я на предполагаемый торг всё же не пойду. Надо предложить что-то более равноценное, чем просто зелья. Но что? Ой, кажется мне, что это дорого мне обойдется. А может даже и не совсем мне.

Утром меня повели сначала в столовую, где я, скрипя зубами, помолился со всеми и поел. Пока я кушал, ко мне пристал мелкий пацан.

– А что это за доспехи? Никогда таких не видел!

– Дары дьявола. Не рекомендую такие носить, – я цокнул языком, увидев неодобрительный взгляд какой-то толстой тетки.

– А нож-то какой! А дай посмотреть? – продолжал допытываться мелкий.

Доспехи, кстати, я так и не снимал на ночь. Честно говоря, они практически не сковывали движений и были прямо-таки очень удобными. Я лишь помыл их вчера, но не более.

– Не дам. Он острый и опасный, ты можешь пораниться, – я старался спокойно кушать, не раздражаясь при этом.

– Ну да-а-а-а-а-ай! – он потряс меня за руку.

– Нет. Иди у других инквизиторов проси.

– Сыночка, отойди от него. Не мешай человеку кушать, – вмешалась та самая тетка.

– Ну ма-а-а-а-а-ма-а-а-а-а-а-а, – затянул тот.

– Кому говорю! Сюда иди! – она прикрикнула на него.

Что странно, окружающие никак не реагировали на это. Лишь с любопытством поглядывали на разворачивающуюся сцену.

– Ладно… – выдохнул пацан, выхватил у меня пустую и смятую бутылочку от зелья из кармана и побежал к тетке.

– Мам, а что это? – спросил он.

Во мне вспыхнуло раздражение, начав обращаться в ярость. Но я его подавил.

– Верни, – я сказал это вроде тихо, но вышло довольно громко.

– Дары дьявола… Зачем инквизитору хранить остаток от использованного дара дьявола!? – воскликнула тетка.

А вот тут я уже не смог подавить раздражение.

– Захлопнись! – рыкнул я. – Кто ты такая, что бы подрывать мой авторитет и выражать сомнения в правильности выданной мне Измаилом задачи?

– Но дар…

– Я вылил зелье, а бутылку взял для воды! Ещё вопросы?

– Нет вопросов.

Тетка успокоилась. Да и я тоже, понимая, что конфликт возник на ровном месте и ни к чему хорошему его экскалация не приведет.

– Верни ему, – тетка протянула бутыль из-под зелья.

Пацан вернулся и с виноватыми глазами протянул мне искомое. Я злобно зыркнул на него, но взял своё имущество назад.

Пацан выглядел неудовлетворено и явно хотел ещё к кому-то поприставать, но тетка ему не дала и шанса, насильно усадив рядом.

Потом я прошел на склад, где с удивлением обнаружил ещё один неполный комплект кожаной брони. С жадностью я поцокал, но сделать ничего не смог. Не тащить же с собой? Два зеленых и три красных зелья я, не думая, закинул в свой рюкзак. Закинул туда и четыре обычных зелья. Потом на складе же я взял две веревки, провожатому объяснив, что на всякий случай. А на деле… мне было мерзко от той цели, для которых я брал веревки. Хотя ещё посмотрим как я буду их использовать. Взял я ещё немного еды. Так, что бы забить рюкзак. И немного мелочевки в виде маленького ножа, компаса и других полезных вещей. А потом я подумал, плюнул и взял ещё один рюкзак. Заполнил и тот едой, да мелочевкой. Ещё распределил по рюкзакам имеющиеся зелья. Провожатому и казначею объяснил, что отдам это спутнице. Примерно так же я и планировал.

На этом я покинул филиал «чистых», которые даже не догадываются о судьбе основной усадьбы.

Я вышел за территорию, которую условно закрепили за собой фанатики, остановившись неподалеку от местного места проведения работ. Но меня никто не видел. Я поставил на часах будильник. Открыл и выпил оба зелья зеленого цвета.

– Берсерк. Снова привет. Поздравляю с переходом сразу на два уровня вверх. Правила ты знаешь. Теперь у тебя кратно больше шансов не сдохнуть и выбраться из Края Забытых, – прошелестел привычно ветер.

Я выпил одно красное зелье.

– Бесполезно, Берсерк, – зашептал ветер.

Я кивнул и закинул зелья в рюкзак. Бесполезно так бесполезно. Я поставил будильник на наручных часах, которые уже давно почивали в рюкзаке – длины лямок не хватало для того, что бы закрепить на руке, покрытой броней, – и лишь ждали своего часа. Даже не знаю, каким чудом они выжили и дошли до этого времени. Даже моя цепочка, которая всегда была на мне, осталась где-то в прошлом, потерянная в одной из передряг.

Часы прозвенят через два часа. За это время группа рабочих не уйдет, а я посмотрю на эффект сразу двух зелий. Да, время дорого, но это даст мне силу. А без силы со мной никто не будет разговаривать, тем более каннибалы.

Уснуть получилось легко. Вполне возможно виной тому было то, что я долго не мог уснуть вчера и поэтому не выспался. А может просто совпало. Не уверен.

Знаете, в прошлый раз улучшение можно было сравнить с постепенным и неспешным, хоть и болезненным врастанием новой системы в организм. Теперь же… это превратилось в пытку. Все прошлые ощущения усилились раз в тридцать, а то и больше. Я уверен, что кричал от боли. Представьте, что по вашим венам течет кефир. Думаю, это неприятно. А теперь представьте, что кефир застыл, обратившись бетоном. И процесс этот был медленный, болезненный. Клеткам организма отчаянно не хватало ресурсов, но кефир всё крепчал. Клетки, конечно, снабжались необходимыми веществами, но, по ощущениям, в гораздо меньшем объеме, чем нужно. Ещё и то, что должно было быть жидким и подвижным, внезапно стало твердым, а каждая острая грань этого твердого, коих были тысячи, разрывает вашу плоть, оставляя в ней десятки тысяч мелких крошек. Но это ещё не всё. Бетон разрастается, количество острых граней растёт. А крошки, которые опадали от граней, застревая в мягком мясе, тоже растут, раздирая плоть ещё больше и тем самым доставляя всё больше и больше боли. На этих кусочках, которые уже солидные куски, так же разрастаются острые грани и от них отделяются крошки, что вскоре пройдут по этому пути. Пути боли. Но вы думаете это всё? О-о-о-о, не-е-е-ет! Вы, видимо, забыли про резервуар! А эта ёмкость тоже причиняла всё больше и больше неудобств! Было ощущение, что вода в нём уплотняется, обращаясь ртутью. Стенки расширяются, кристаллизуются и так же отбрасывают множество острых крошек! А крошки растут, порождая боль, боль и ещё раз боль!

*Пилик-пилик*, *Пилик-пилик*, *Пилик-пилик*, *Пилик-пилик*, *Пилик-пилик*, *Пилик-пилик* – где-то вдалеке, словно за толщей воды звучал будильник. Сначала глухой и тихий, он с каждой секундой набирал обороты громкости, под конец звонким эхом отдаваясь в моей черепушке. Каждый его отзвук, казалось, разрывал мозг. Но я не мог открыть глаза. Когда будильник уже причинял вред, а мне казалось, что вот-вот и из ушей пойдет кровь, он неожиданно заткнулся. Я снова провалился в сон.

Но и сон не принёс мне спокойствия. Пытка продолжилась. А чуть позже снова прозвучал будильник. Казалось, что спустя вечность боли, но на деле всего через несколько минут. И я вновь не смог его выключить, вынужденно провалившись в сон. Этот цикл шел по кругу снова и снова. Всё усугублялось ещё тем, что я не был бодр, но и спящем моё сознание назвать было нельзя.

Но всё имеет свойство кончаться. В том числе кончился и сон. Меня выдернуло из него даже без давления со стороны безжалостного будильника. Боли не было. Будто бы и не проживал я эти ужасные часы. Сколько там, кстати, прошло времени? Глянув на часы, я ужаснулся. Пять часов! Прошло уже пять часов, заместо запланированных двух! «Чистые» наверняка уже в усадьбе на перерыве. Кушают, черти.

«Не усадьба. В филиале» – поправил я себя.

Тем не менее я решил осмотреться. Авось повезет? Но сначала я посмотрел как бы вглубь себя, наблюдая за резервуаром. Я обнаружил интересную вещь. Точнее сразу несколько.

Во-первых, энергоканалы. Именно так я их назвал. Раньше они были крошечные и почти незаметные, а я их и не замечал. Сейчас же они представляли из себя достаточно толстые прутики внутри меня. Они словно повторяли кровеносную систему, но всё же немного отличалось. Более симметричные, что ли? И все шли из резервуара. Но направление было односторонним. По каналам почти не текла жидкость, они были пусты, кроме двух случаев. В первом случае по ним перемещалась вода из резервуара, стоило мне задействовать его энергию. Впрочем, возвращаться ей не требовалось. Она растворялась в организме, подпитывая его.

Во-вторых, это сам резервуар. Ночью мне казалось, что он стал больше. Так и есть! Раньше я сравнивал его с десяти или двадцатилитровой ёмкостью. Сейчас он был в два раза больше! Но это не всё. Стенки уплотнились и словно кристаллизировались, напоминая мне больше дорогой камень, чем что-то органическое. Раньше его стенки как бы пропускали часть воды через себя, если он наполнялся и был в таком состоянии слишком долго. Сейчас же он даже заполниться не мог. Не достигая до полного заполнения где-то литров трёх, он быстрыми импульсами посылал жидкость частично в энергоканалы, а частично она всё так же уходила через стенки. Это дополнительно питало и усиливало меня. И это же было вторым вариантом наполненности энергоканалов.

В-третьих, жидкость. Ранее я сравнивал её с водой, да и обладала она примерно похожими физическими свойствами. За исключением подпитки организма энергией. Сейчас она стала гораздо плотнее, инертнее. Она давала гораздо больше энергии, чем раньше! Но и управлять стало немного тяжелее. Мне было сложнее рассчитать нужную для того или иного действия дозу жидкости, сложнее направлять её по каналам в больших объёмах.

Но я однозначно стал сильнее. А Берсерк… я не сразу его узнал. Лезвие стало более выгнутым, больше напоминая помесь алебарды, ножа, топора и томагавка. Рукоять удлинилась ещё сильнее, чем было раньше. Тем не менее, управлялся я всё так же легко. Мой стиль боя, дарованный самим оружием, словно подстроился под изменения.

Разобравшись с изменениями организма и оружия, я решил, что пока рано решать стоило ли сонное приключение этого.

*Пилик-пилик* – зазвенел будильник.

Я незамедлительно выключил эту насколько бесящую, настолько и бесполезную в этот раз хрень.

За всеми этими делами мысли об Ане плавно ушли сначала на второй план, а после и вовсе исчезли. Но я это не замечал.

– Время быть мудаком, – сказал я.

Всё хорошее настроение как рукой сняло. Ой, не хочу я это делать. Но надо. Тут выбор встаёт между этим и Аней. А забыть о ней, даже не попытавшись спасти… это ещё хуже. Поэтому надо.

Я вышел на крышу. Внизу, где и должны были, сейчас находились «чистые». Я оскалился. А потом снова загрустил, снимая оскал.

В данный момент «чистые» кушали, как я и думал. Мне показалось странным, что их не загнали в усад… филиал. Судя по всему, они уже заканчивали. Моё неожиданно улучшившееся зрение удивительно четко показало наполненность тарелок. Ели какую-то кашу. Я заметил ребенка. Того самого, что доставал меня утром. Он тянул свою мать подальше от основной группы.

Это был слишком хороший вариант. Ещё более мерзкий, но гораздо лучший, чем мои другие наметки.

Я проследил за направлением движения двойки. Плавно прошел по крышам до предполагаемого пункта назначения, спустился на первый этаж и, кое-как замаскировавшись, принялся ждать, глядя в окно.

Ожидание долго не продлилось. Совсем вскоре перед моим окном прошло три фигуры. Маленькая пацана, побольше его матери. И совершенно неожиданно для меня, вместе с ними отправили инквизитора. Он был вооружен копьем и мог представлять для меня опасность, хоть и не был улучшен зельями.

Рюкзаки я благоразумно оставил в стороне. Как и щит. Копьё лежало рядом, но я решил его не использовать. В конце концов инквизитор наверняка профессиональнее меня в бою на копьях. А значит мой выбор автоматически падал на Берсерк.

Я бесшумно поднялся, пропустив фигуры мимо дома, где располагалось укрытие. Ноги мои были обмотаны какими-то тряпками. А для верности я ещё и разулся. Спасибо Ламе за науку.

Шаг. Шаг. Шаг. Я вне дома. До стоянки «чистых» достаточно далеко. Услышат только громкие крики. Реально громкие, что бы аж горло сорвать. Но к моменту их подхода я либо сбегу, либо сбегу с добычей. Тройка человек впереди не обращали на меня внимания.

– Ма-а-а-ма, дальше! – канючил мелкий.

– Нет смысла, дальше идти будет опаснее. Уже тут есть риск наткнуться на что-то… – говорил инквизитор.

Мне было плевать. Он шел замыкающим. Ещё не до конца осознавая свои действия, я со спины схватил его за волосы, отогнул голову, и с усилием провел Берсерком по горлу. Интуитивно я направил в Берсерк немного «ртути» из резервуара. Прорезал в обратную сторону. Раз-раз. Воздух с хрипящим присвистом вышел из уже мертвого тела. Руки, что уже тянулись к моим, опадают без дальнейшего сигнала на движение. Ещё одно движение. Не знаю что, но я что-то задел, от чего струйка крови брызнула вперед, обливая мою и так уже грязную руку ещё сильнее. Тело задергалось в конвульсиях, но я его отпустил, а оно со шлепком упало, дергаясь уже на полу.

С широко раскрытыми от ужаса глазами на меня смотрела женщина. Я был выше неё, всё-таки я довольно высокий, а потому она смотрела куда-то мне в грудь. Её рот уже открылся и создавалось ощущение, что пройдёт ещё секунда и раздастся оглушающий визг, на который практически моментально сбегутся даже с другого конца города. Мелкий пацан не обращал ни на что внимание и лишь дальше тянул свою мать.

– Крикнешь – убью. Крикнет мелкий – убью, – произнёс я с металлом в голосе, хотя сам ещё не понимал произошедшее.

«Я убил человека?» – пронеслось в голове.

Тетка мелко и быстро закивала.

«Гыхы, прикол» – мысли были странные.

Мелкий, поняв что его удерживают на месте, с обидчивой мордой обернулся и с ужасом замер. Я видел, как он вот-вот закричит.

Рывок с подпиткой из резервуара. Он вышел так же интуитивно. Я словно оттолкнул жидкость от себя, дополнительно создав энергетическое усилие в ногах. Там, где я бежал бы несколько секунд, сейчас я пролетел за мгновение.

Тряпка оказалась во рту пацана до начала вопля.

Тетка начала было оборачиваться, но всё такой же интуитивный поток воды в голову словно замедлил её. Я, будто в замедленном действии, плавным движением переместил тряпку из кармана в горло толстушки.

Берсерк падает на пол, а я, дав подножку, так же толкаю тетку вперед и она падает, нелепо махнув левой рукой.

Беглый взгляд вглубь показал, что я израсходовал уже чуть больше половины резервуара.

Я уронил пацана на пол, но уже гораздо более аккуратно.

Я прижал обоих пленников к полу, оказавшись между ними. Берсерк лежал перед левым коленом.

– Повторяю условия. Если кто-то из вас закричит, то я убью. Убью быстро, но болезненно. Как вон того инквизитора. Сейчас вы молчите. Отвечайте кивками. Вы поняли?

Тетка закивала, а мелкий потянулся свободной рукой к голове. Ударился, наверное. Я ударил его по руке.

– Понял, спрашиваю!? – рыкнул ему на ухо.

Тот закивал, замычал. Но последнее я проигнорировал.

– Кхе-кхе-кхе, – я раскашлялся, не зная откуда кашель. – С вами ничего плохого не случится, если вы будете следовать сказанными мною правилами. Я не собираюсь делать с вами ничего плохого, вскоре вы вернетесь в филиал «чистых». Но это только при условии соблюдения правил! Ясно?

Пленники закивали.

Да, я нагло врал. Но что поделать? Иначе меня не будут слушать. Кстати, мелкий был не такой уж и мелкий. Лет, может, девять-одиннадцать. Вряд ли двенадцать, но и сомнителен возраст в восемь лет.

– Отлично, – произнёс я. – Я медленно отойду от вас. Вы не дергаетесь, не рыпаетесь, вообще не двигаетесь. Молча лежите. Ясно?

Снова кивки.

Я выдохнул. Закинул Берсерк в изменившиеся за клинком ножны. Встал, медленно отошел назад на два шага. Посмотрел на пленников. Вроде лежат.

Я максимально быстро, но без использования резервуара, метнулся к инквизитору. Снял с него пояс. Бегом вернулся обратно. Пленники лежали, но мелкий почему-то дрожал. Плевать.

Я связал ноги тетке. Не сильно, но так, что бы бегать не смогла. Да и быстрый шаг теперь вне её возможностей.

– Подъем! – скомандовал я, помогая двойке в этом деле.

Я отвел их до своего укрытия. Связал как мог их уже нормальными веревками. Обулся.

«О-хре-неть» – это была единственная моя мысль.

Осмотрев доспехи я неожиданно обнаружил, что весь залит кровью. Шлем в крови, лицо в крови, на доспехе кровь, на руках она же. Откуда столько?! Не было в инквизиторе столько крови! Да и стекала она на его одежду, а никак не на меня!

Утёр рот от крови, чем, кажется, сделал только хуже – рука-то тоже в крови.

– С вами мне предстоит небольшое путешествие. Туда и обратно, – сказал я, только сейчас замечая, что мелкий беззвучно плачет. – Сейчас мы пройдём чуть-чуть дальше и остановимся. Там и поговорим. Но сначала я вас перевяжу.

Я привязал их друг к другу, связал им ноги для невозможности быстрого бега, одел на тетку рюкзак и связал руки вдоль туловища.

Какой же я мудак… а ведь они молчат. Наверное, всё понимают…

Через несколько перекрестков я остановился. Мы зашли в дом, там и остановившись. Я вытащил кляп изо рта тетки.

– Что!?.. – она начала было кричать, но мой резкий удар оборвал крик.

Ещё не хватало мутов на мою голову…

– Тихо. Всё говоришь тихо, – сказал я.

– Что ты сделал с моим мужем?! Почем…

Мне стало неинтересно слушать её вопросы после упоминания «мужа». Забавно. Целая семья в этом месте.

– Слушай, а ребенка ты где родила? Там или тут?

– Что? – удивилась тетка.

– Ну, этого ты где родила?

– Там…

– Ясно.

– Ты не ответил на мои вопросы!

– Знала бы ты, как мне похер… – я замолчал, растирая лоб. – Как зовут? Тебя и мелкого.

– Василиса и Вова, – ответила она.

Забавно. Имя тетки сразу навеяло ассоциации с первой общиной. Там тоже была Василиса. Мелкая, правда. Да и умерла она… Эту Василису ждёт судьба похуже.

– Будем тезками, – я ухмыльнулся, глядя на мелкого.

– Куда ты нас ведешь? Зачем ты…

И снова град вопросов. Я терпеливо молчал, давая задать их по второму кругу.

– Слушай, а вы сюда как попали? Прям вот разом и всей семьей?

– Да.

– Ясно…

Я ещё поспрашивал Василису, отчаянно игнорируя её вопросы.

– А шли вы куда и зачем?

– Вова нашел что-то вчера вечером, хотел мне показать, но…

Я вытащил кляп у мелкого. Тот сразу начал хныкать.

– Успокой, – бросил это и поднялся наверх.

Я сел. Просто сел, слушая тихое хныканье подо мной и успокаивающие фразы по типу: «Всё будет хорошо». Я плеснул на ещё одну тряпку немного воды. Кое-как вымыл лицо от крови. Попытался очистить доспехи, но по большей части безуспешно.

Всё. Нет дороги назад. Я уже сделал слишком многое, что бы возвращаться.

Я убил человека. Что я чувствую? Горечь? Вину? Сожаление? Отчаяние? Суицидальный порыв? Я прислушался к себе. Вроде нет ничего из перечисленного. Вину я испытываю только перед Василисой и Вовчиком. Но… оно того стоит. Цель оправдывает средства.

– Сдохни, но сделай, – прошептал я и тихо засмеялся.

Эта фразочка из прочтённой мною, казалось, сотни лет назад книги повысила настроение.

– Что, Вова, теперь твоё кредо: «Сдохни, но сделай»? – всё так же тихо спросил я себя. – Забавно…

Тишина. Я не слышал больше плача.

Что я сделаю? Это вообще можно рассматривать, как не аморальный поступок? Будь на моём месте кто-то другой, то как бы он поступил? Тот же Ба-ар, из цикла, который я только что вспомнил. Не, этот бы выжег нахрен все препятствия на пути, пройдя как выстрел иглы сквозь жопу, даже не заморачиваясь о морали и этике… Будь как гоблин, Вова!

– Будь как гоблин… – пробормотал я вслух. [Х1]

Похлопал себя по щекам, как бы прибавляя бодрости. Встал и спустился на первый этаж. Паренёк при моём виде хотел было снова захныкать, но тетка успокоила.

– Кушать хотите? – спросил я.

– Нет, мы же…

– Ясно, – выдыхаю, достаю из рюкзака часть своих припасов.

Я ел молча. Пленники тоже молчали. Всё было в напряженной, душной тишине, которая давила на плечи и разум.

На момент во мне взыграло любопытство.

– А что ты нашел в тот раз? – спросил я у пацана.

– Кубик…

Кубик… они сдохнут из-за кубика.

– Что за куб? Опиши, – интересно же узнать, какой кубик их погубил.

Он показал руками размер, в точности повторяющий куб Измаила.

– Вот такой примерно. Синий, с красными прожилками и письменами на нём. Я не смог их прочитать, но…

А вот это неожиданно и очень интересно!

– А где нашел? – я перебил мелкого. – Указать сможешь?

– Да…

– Это что-то важное? – спросила тетка.

– Возможно, – я хмыкнул. – А может быть просто подделкой.

– Я проведу! – вмешался мелкий.

– Один пойдешь? Без мамы.

– Ну… да, – произнёс он.

– Тогда пошли! – я закончил с порцией мяса.

Отвязал пленников друг от друга, под возмущение тетки связав её ещё сильнее и надежнее. Мелкий тоже возник со своим невероятно важным мнением, но мне было плевать.

Две минуты шли в одном направлении. Пацан уверенно зашел в один из домов. Уверенно вышел и так же без капли сомнений на лице зашел в ещё один дом. Потом снова.

– Не можешь найти? – спросил я после пятого посещенного дома.

– Да, но он был где-то тут! – уверенно сказал мелкий.

– А может вон там? – спросил я, указывая пальцем на дом из окна которого бил синий свет.

– О, а может там.

Ещё один заход.

– Да, тут!

И мы заходим. Я прошел в указанное мелким помещение.

Прямо посреди комнаты висел куб. Практически у потолка. Синий, с неровными записями на гранях, красными прожилками. Всё как мелкий и описывал. А ещё он светился.

– Оно?

– Да.

Я копьём сбил куб. Поднял, осмотрел, да закинул в рюкзак.

– Пошли обратно.

Я обдумывал ситуацию. Если за кубом Измаила пришел тот каннибал, то что можно сторговать этим? Какие у него вообще свойства?

Его мать вся извелась. Она нервно пыталась развязаться, переживая за своего отпрыска. А может просто хотела сбежать, кто знает? Благо хоть молчала. С кляпом-то особо не поговоришь.

– Нашли? – спросила она.

– Да, но это не то, что было нужно, – фыркнул я.

– Жаль…

– Да и плевать.

Я перевязал пленников на старый лад, и мы пошли дальше.

Весь путь я корил себя за этот поступок. А потом корил за то, что я корю себя. Мы остановились в трёх перекрестках от базы каннибалов. Благо, что добрались мы быстро. До темноты оставалось ещё часов пять, может, даже семь.

Тут я спрятал всё имущество. Щит, копьё, оба рюкзака. С собой я взял только пленников, да немного зелий. И куб. Естественно не обошлось без Берсерка. Я долго изучал куб, вертел и так и эдак, но результата не добился. Я даже пытался отдавать команды, как Измаил. Но безуспешно.

– Ну, Ань, я иду, – прошептал я, а потом повысил голос. – Всё, выходим! Вас ждёт почти свобода!

– Мы далеко ушли от филиала…

Тетка начала что-то там говорить, но я привычно игнорировал её. Мне было погано. От ситуации, от своих действий в ней. От того, что будет после. Если кто-то до сих пор не догадался, то я веду пленников на торги. Вряд ли мне отдадут человека за пару зелий. Зато человека на двух – звучит гораздо лучше! Едва ли в сделку войдёт Соломон, но будем честны он мне незнаком и вообще левый человек. Мне должно быть плевать, как плевать на двух человек, что ровной походкой вышагивают чуть впереди.

Настроение падало всё ниже. Хотелось развернуться или отпустить пленников. К чему идти в пасть дракона? Но нет. Нет дороги назад, как я уже говорил.

Мы приблизились к посту. Община каннибалов представляла из себя сплетенные в сеть здания. По сути крепость. Они ещё и наверх что-то строили. А ещё была стена. И внутренний дворик. Но это я узнал от Хао, а откуда у него информация – неясно.

– Мясо! – крикнул кто-то на стене, спрыгивая на землю. Несмотря на высоту стены в примерно три этажа, каннибал не получил ранений.

– Нет! – ответил я. – Я пришел торговаться!

Собеседник представлял из себя молодого паренька. Он был старше меня лишь на пару лет. Цвет кожи едва серый. Помнится, костюм, который я нашел на поломанном складе первого города и тот был серее.

– О-хо-хо-хо-хо-хо, смешной! И что же ты можешь нам предложить? – спросил он. – Хотя не, стой! Что ты хочешь взамен? – он вытащил из кармана целую пачку сигарет.

– Я хочу назад подругу, которую пленил один из ваших. Лысый мужик в алой мантии! – пока я это говорил, визави уже успел прикурить. Как и Мандла от огня в пальце.

– Ха! – воскликнул он. – Забавно. А что дашь ты?

– Зелья!

– Пошел нахер!

– Вот этих двух! – я ткнул пальцем в обреченных пленников, которые уже давно были связаны гораздо больше, и чьи рты были закрыты кляпами, а сами они были надежно привязаны друг к другу, а веревка, словно поводок, отходила в мою сторону.

– Интересно, но мало!

– Я могу дать тебе это… – я достал куб из кармана.

– Куб силы?.. – спросил он, завороженно глядя на товар.

– Я принимаю твою сделку! – крикнул кто-то со стены.

Секунда и по воздуху сюда приходит… лысик в мантии.

«Убей его!» – эта мысль была не моя. Казалось, что она прилетела из куба.

– Что ты там хотел взамен? Свою подругу? Договорились! – кричал лысик.

«УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!» – убедительно шептал куб, но я сдерживал его желания. Я пришел не за дракой.

И тут лысик подошел вплотную ко мне.

Мир поплыл, окрасившись в алый. Куб яростно запульсировал. И я перестал отдавать отчет своим действиям.

Берсерк сам оказался в руке. Безумие застило глаза. Удар! Лысик ополовинен. Просто разделен надвое. Берсерк в руке заурчал. Заурчал… и подернулся пеленой изменений. Прямо в моих руках он деформировался, приобретая всё больше черт от топора.

Новый кадр. Я подлетел ко второму. «Убей» – зашептал куб. Я не контролировал себя. Куб был в левой руке, а Берсерк в правой. Противник, казалось, меня даже не видит. Удар, во время которого никто не пошевелился.

Новый кадр. Голова молодого отлетает в сторону. Берсерк вновь меняется!

А я прихожу в себя.

– Твою мать! – прокричал я, но куб перестал пульсировать или транслировать желания.

И тут на забор заходит ОН. Настолько серый, что было бы не видно на фоне неба. Но вот только огромная черная аура, буквально окружавшая его со всех сторон, выдавала в нём что-то большее, чем просто пятнышко на фоне неба.

– Тень: Фас, – говорит он.

Тени, сгустившиеся над округой, зашевелились, мгновенно срываясь ко мне.

В глазах поселилась тьма. Я ослеп в прямом смысле. А потом меня кто-то уронил на пол. Я лежал, а меня плотно утягивали к земле.

– Тень: Сон, – бросил он.

«Гребаный куб» – успел подумать я.

И моё сознание удалилось.

Меня пробудили словно по команде. Помещение, залитое светом. На стенах висели странные приборы, чем-то похожие на пыточные. За окном смеркается.

– Берсерк, да? – спросил человек передо мной.

Было непонятно кто это. Мужчина точно, а возраст и внешность были скрыты балаклавой.

– Впрочем, неважно. Ты знаешь, ты бы оказался здесь неминуемо. Здесь ты и умрёшь. Умер бы в любом случае. Только если бы бежал из города, то выжил. Но… ты не такой человек. А зря. И теперь ты умрёшь, – он говорил каждую фразу, делая небольшие паузы. Говорил неспешно, не торопясь, спокойно и размеренно, как бы смакуя все слова. – Даже если бы ты не убил Фредерика и Олега, то тебя бы принесли сюда, – он ненадолго замолчал. Я попытался пошевелиться, но понял, что скован. А в рот надежно вбит кляп, прямо по горло. – Но убив их, ты подписал себе пыточный приговор. Знаешь, а ведь наверняка, моя балаклава – последнее, что ты увидишь в жизни.

Тишина. Я всмотрелся в эту балаклаву. Узор челюсти черепа единственное, что отличало её от простой ткани. А глаза, что смотрели из открытого овала, признаться честно, немного пугали. Радужку окутывал серебристый туман.

– А знаешь, что самое смешное?

Я заглянул в резервуар. Пуст – обреченно понял я. Я снова попытался встать или освободить хоть одну конечность, но безуспешно. Балаклава – как я мысленно окрестил собеседника, – поняв мои действия как призыв к дальнейшему разговору, продолжил свою речь.

– То, что тебя кинули. Твоя подружка, за которой ты сюда пришел, сбежала сама. Ну, почти сама. С Соломоном, как же ещё?

Я посмотрел в его глаза. Увы, не встроен в меня детектор лжи, но, похоже на то, что он не врёт.

– Прикинь, тебя просто кинули. Они сбежали всего пару часов назад. Ещё и в пользу другого типа. М-да, мне тебя даже в чем-то жаль. Хотя не, мне плевать…

Я уже не слушал. Аня сбежала. Всё, что я сделал – было зря. Все мои старания. Недобровольная жертва целой семьи. Я сам пришел в пасть дракона в надежде разменять новую пищу на старую, но старая была выблевана, а меня съели вместе с товаром. Хочется смеяться и плакать одновременно.

Теперь Аня и Соломон будут где-то там. Без меня. Может быть, конечно, поищут в городе, придут к Хао, но, убедившись в том, что меня нет, уйдут. Наверняка они продолжат тот путь, по которому шел я. А сам же я останусь тут. Меня сожрут.

– Пха-ха-ха-ха-ха, – даже сквозь кляп я умудрился посмеяться.

– Эм, заткнись-ка, – сказал он и мой смех оборвало. – Так вот, а после мы отправимся на поиски. Далеко они не уйдут. Мы снова вернём сюда. Но уже не как почетную элиту Сальвадора. А как мясо. Их сожрут, как и тебя. Ты послужишь той ступенькой, которая позволит с наибольшей легкостью пленить и сожрать твою же возлюбленную. Забавно, правда?..

Я снова не слушал. Новости огорошили и разочаровали. Даже без учета сказанного только что – может это блеф, – всё равно ситуация говно. На мне даже доспехов нет, а это я приметил только что.

Аня, наверное, даже и не узнает о том, что я что-то делал для её спасения. Хотя… раз безуспешно, то и смысла нет это расценивать как жертву или подвиг. А сейчас моё именное оружие висит напротив меня. Смотрит так, осуждающе, что ли?

Я убил себя же. Я не справился с одним каннибалом, даже имея загадочный куб. Так какие у меня шансы против целой общины таких? Никаких.

Сдохни, но сделай? Так получается и вышло. Я сдохну. Цель достигнута, но не моими силами. Смешно и грустно. Зато пришел красиво. С пленными, кубом и убийством двух серокожих. А уйду я некрасиво. Кто-то высрет меня. Меня не сожгут, как я бы хотел. И даже не закопают. Сожрут и высрут.

Собеседник закурил. С удивлением, я отметил, что пачка точь-в-точь как у молодого паренька, что встретил меня у стены.

– Ну а сейчас, ты, мясо, должен настояться. Спи, скоро будет тяжелый час. Для тебя, а мне похер.

Он докурил сигарету, глядя на мои безуспешные попытки выбраться. А я пытался. Весь его монолог я пытался. И всё время размышлений, я дергался, как сумасшедший.

Балаклава вытащил кляп. Но говорить я все равно не мог. Я попытался укусить ублюдка, но безуспешно.

– Пей, – сказал он, насильно заливая жидкость мне в рот.

Я попытался выплюнуть, но безуспешно.

Сон пришел сам. Меня просто выключило.

Я проснулся от громкого щелчка пальцами.

– Знаешь, я бы мог оставить тебя во сне. И умер бы ты во сне. Но… я хочу, что б ты помучался, – произнёс ОН.

Я сразу узнал этого человека. Хотя человека ли? А ещё сейчас его фигура не источала ту ауру. Точнее источала, но в гораздо меньших масштабах. Было ощущение, словно от его кожи сходит черный туман. А из глаз его тьма прямо-таки струилась, извиваясь и опадая к плечам. Именно он пленил меня. Кстати, а чем пленил? Реально тенями что ли…

Помимо него в помещении был ещё Балаклава. Но этого я проигнорировал. А ещё был незнакомый мне парнишка, немногим старше незадачливого торгаша, который умер последним во время моего бешенства.

– Видишь это? – спросил меня повелитель теней, повертев в руках Берсерк. – О-о-о, да-а-а, узнаешь. Как не узнать собственное именное оружие? – он замолчал, но, впрочем, через секунд пять продолжил. – От него ты и сдохнешь.

Только сейчас я пристально вгляделся в Берсерк. Теперь он больше напоминал кухонный топорик для мяса, к концу лезвия приобретая шип. Причем удлинилась рукоять, сейчас её свободно можно было удерживать в двух руках.

Раздался треск ткани. Это обрезали штанину инквизиторского костюма, который использовался мною как поддоспешник.

Я задергался, силясь выбраться из креплений, но безуспешно. Я пытался воспользоваться резервуаром, но, видимо, прошло не так много времени, ведь он оказался пуст. Мои действия успех не сопровождал.

– Успокойся. Расслабься. Всё равно ты обречен, – произнёс Балаклава.

Его слова, конечно, ни на что не повлияли. Зато повлияло более тугое затягивание креплений. Мне оставалось лишь лежать и смотреть. Обезболивающего не предполагалось.

Ногу пронзила вспышка боли. Очень сильной боли. Я замычал.

С меня срезали кожу. С бедра правой ноги, если быть точным. Моим же ножом с меня сняли кожу. Этот небольшой кусочек, что раньше был мне верен и ни разу не отрывался, просто отбросили в сторону, как никому не нужный мусор.

Снова боль. Нож вошел не так глубоко, как могло бы быть. В того же инквизитора, которого я прирезал, он вошел глубже ещё при первом ударе. Но ублюдок, очевидно, не спешил. Он аккуратно срезал часть мяса с ноги.

– Кушать подано, – сказал он, бросая моё мясо в потолок.

С потолка сорвалась тень, сжирая поданное блюдо.

Я уже не мычал. Одно из слов-заклинаний Балаклавы запретило мне это делать. Возможно, я плакал. Но я не чувствовал слёз, всё моё внимание было отдано ноге.

Р-раз, и нет ещё одного кусочка. Длинного такого. Но на сей раз ублюдок не стал отдавать моё мясо теням. Он сожрал сам. Сырое человеческое мясо, полное крови. Сожрал на глазах у человека, с которого это мясо и было вырвано буквально пару секунд назад.

– О-о-о, тройной резерв. Херня эти зелья, лучше б ты людей жрал. Может, хоть подругу спас бы, – произнёс людоед.

Р-раз, и мою ногу покидает ОГРОМНЫЙ кусок мяса. Я почувствовал, как нож прошелся по кости.

Боль затмевала сознание. Я не мог даже кричать, не то что сопротивляться. Думаю, не смог бы закричать, даже если бы не было заклинания, настолько мне было больно. А оно – заклинание, – было.

Весь этот кусок серокожий ел неспеша. Он разрезал его на более маленькие, отдавая каждый третий тени. При этом вместо разделочной доски использовалась моя нога.

Балаклава что-то прошептал, если верить тряске ткани в районе его рта. Моё сознание перестало воспринимать боль. Видимо, что бы я подольше мучался.

Но сразу после я начал засыпать. В который раз я засыпаю там, где не надо. Хотя, наверное, тут это к лучшему. Меньше мучаться.

Конец.

Хахахахахахахаххаха, шутка. Че, купились? А вот хрен там. Привет, deus ex machina! (Хотя не уверен в правильности употребления этого выражения относительно этой ситуации…)

«Вот и всё» – подумал я, окончательно теряя сознание.

*БА-БАХ* – этот громкий взрыв сотряс помещение, вырывая меня из пучины сна.

Моя нога была объедена до кости. Вся голень с внешней стороны и часть голени. Аккуратными нитками висели некоторые сосуды, которые, каким-то чудом, не вырезал мучитель. Мне поплохело от этого вида. Но боли не было.

«Вряд ли этот взрыв мне чем-нибудь поможет» – меланхолично подумалось мне. Но я отметил, что тут только два человека, помимо меня.

Я уже не хотел сопротивляться. Лишь бы это поскорее закончилось. Сон был так хорош, а этот взрыв меня вырвал из пучины беспамятства. Зачем?

– Не беспокойтесь, Сальвадор. Я проверю. Можете продолжать пир, – произнёс Балаклава.

Значит, сдохну я в пасти местного топ-1. Местного главы и вообще лучшего. А хотя какая разница?

– Иди, – кивнул Сальвадор, втыкая нож во внутреннюю сторону бедра.

Но Балаклава не успел выйти.

*Чавк* – громкое чавканье раздаётся прямо рядом со мной!

Я вижу, как стену справа полностью скрывает всполох чего-то синего!

Стены не стало. Мне открылся некрасивый вид на вечернее серое небо Пустоши. Ну и немного на город, точнее его часть внутри общины каннибалов. Как оказалось, я был на первом этаже местного дворца.

Но не это главное. Рядом с уже несуществующей стеной стоял мальчишка. Низенький и худощавый, облаченный в гавайскую рубашку и коричневые шорты в клеточку. От него так же исходила аура. Синяя аура. Стоял он в окружении целого зверинца. Твари большие и маленькие. Ползающие, бегающие и летающие. Большие летающие могли вмещать на себе маленьких ползающих…

Эффектно…

– Запечатать! – парень выставляет руку в атакующем жесте, глядя в глаза Сальвадору.

Сальвадор не успел отреагировать. Или не захотел… Тем не менее его окутало синим куполом, вминая в землю.

– Владимир? – спросил подбежавший парень.

Я молча кивнул. Боли ещё не было.

– Ох, ёп, – он глянул на мою ногу. – Будет тяжело. Говорить можешь?

Я покачал головой.

–Зависть: «Антимагия: Отмена»!, – произносит он.

Я завизжал, как резаная свинка. Ну, я буквально резанный, так что просто как свинка. Неожиданно на меня обрушилась вообще вся боль, которую, похоже, сдерживало заклинание Балаклавы. Кстати, где он?..

Ах, вот же он, лежит дохлый. Тварь. Спасибо ему. Резервуар… пуст. Вот неудача-то какая!

– Извини, лечить не умею, – пожимает он плечами. – Щас, погоди.

Он подхватывает какой-то ножик, срезая все крепления, кои меня удерживали.

– Ко мне, – бросает спаситель и к нему подбегает какой-то мут.

Он помогает мне подняться, выполняя за меня практически всю работу. И закидывает на непонятного кабанчика.

– Помчали! – выкрикивает он, оседлывая ещё одного мута. – Вперед! – и все муты двинулись за нами.

Хотя как сказать «двинулись»? Мы побежали, словно в жопу воткнули отвертку! Точнее не мы, а мой ходячий стул…

Моё сознание снова начало заволакивать успокаивающей тьмой. Но боль не исчезала. Я лишь терпел, сжав зубы.

Очнулся я от того, что кто-то что-то лил мне в рот. Открыв глаза, я увидел Аню, которая поила меня зельем. Мы сидели в каком-то темном помещении.

Я подскакиваю. Падаю. И снова встаю. В глазах потемнело, что я исправил небольшим потоком из резервуара, который, о чудо, заработал!

– Т-с-с-с, потом поговорим, – прошептал спаситель.

Я кивнул. Перевел взгляд на Аню. Она в доспехах. Пацан во всё той же рубахе и шортах. А я в лохмотьях. Ладно.

Похоже, мой спаситель – Соломон. Вот уж не ожидал, что так выйдет. Я шел их спасать, но вызволять пришлось меня.

Я посмотрел на Аню. Она на меня. Я осел. Я протянул ей руку. Начал было говорить, но…

– ТВОЮ МАТЬ, ВАЛИМ НАХРЕН! – неожиданно закричал паренек.

Я подскочил. А пацан уже сиганул в разбитое им же окно. Я подбежал. Четвертый, сука, этаж.

– Прыгай! – рявкнула подруга.

Ай, да плевать. Я быстро последовал за пацаном.

«Суицидненько» – мелькнула мысль.

Мой полёт резко затормозился в метрах полутора от земли и я плавно опустился. Рядом так же упала Анна.

– Бежим! – крикнул Соломон, и в ту же секунду раздался взрыв в доме, из которого мы только выбрались.

Я побежал за ним. Благо, хоть обувь была на мне. В отличие от правой штанины…

– Призови мутов! – крикнул я на бегу.

– КД! – откликнулся Соломон.

Я кивнул. А что было бы, если бы я не играл в игрушки? Ох, беда, наверное.

Хоть один недостаток у магии. Это откаты. А я-то, грешным делом, думал, что они всесильны. Но не такая уж это и слабость.

– Соломон! – пророкотал голос за нами.

Я сразу узнал говорившего. Сальвадор. Ублюдок, что ломал психику двум моим нынешним товарищам, и который жрал меня.

– Стой или я применю тени! – продолжил он же.

– Пошел нахер, – тихо выдохнул Соломон.

Вряд ли его услышал хоть кто-то, кроме меня.

Мы продолжили бег. Я не оборачивался, памятуя о произошедшем с мишкой ещё в начале похода по этому городу. Но шагов за нами было много.

Удивительно, но Соломон бежал наравне со мной и Аней. Хотя мы пили зелья усиления, а он… а может он тоже пил, откуда мне знать?

– Последнее предупреждение! – произносит Сальвадор, а тени вокруг нас начали сгущаться.

Судя по освещению, ещё час и начнут появляться муты. Дерьмо.

– Куда бежим? – спросил я.

– Туда, – Аня махнула рукой.

Гыхы, смешно. Ага, прям очень. Бежим дальше, что?

– Тень: Стена, – произнес Сальвадор.

Тени перед нами резко собрались в кучу, вырастая в самую настоящую стену. Соломон резко остановился, удержав Аню, а я за ними.

– Я предупреждал, Соломон. Тебе не уйти. У тебя был шанс, но ты его просрал. Зря ты заигрался в спасителя ущербных, – Сальвадор спускался с неба, объятый черной аурой.

Я видел, как огромная армия темных, аляповатых фигур движется на нас.

– Твою же мать, – выдохнул Соломон. – Просто дай нам уйти! К чему этот бой?!

– Бой? Ха! Я убью тебя, убью Аню, а потом дожру Берсерка. И ты ничего не сделаешь мне. Сдайся, служить мне и дальше лучше, чем сдохнуть, – сказал Сальвадор.

Я судорожно искал хоть какое-то оружие. Но кроме Кровяша у Ани я ничего не видел. Дерьмо.

– Раз так… – произносит Соломон. – Зов:

– Не смей! – немного панически перебивает Соломона Сальвадор.

– Deus ex machina! – договорил Соломон.

Я моргнул.

А открыв глаза увидел, как мир разрезало на два неравных, подрагивающих куска. Мы трое и Сальвадор с одной стороны; вся армия теней, кроме стены за нами, с другой. Но их видно не было.

Зато было видно разрез. Огромный, алый, подрагивающий портал поделил улицу за спиной Сальвадора. Главарь каннибалов обреченно обернулся.

Из портала вышло нечто. Огромный жирдяй, закованный в истлевающие цепи. И когда я говорю огромный, я имею в виду реально огромный! Больше любого виденного мной Исполина! Он нёс в руке гиганский меч, с которого стекало пламя, словно оно было жидкостью.

– Он цель! – кричит Соломон, тыкая пальцем в Сальвадора.

Синекожий жирдяй хватает взлетевшего Сальвадора, который уже что-то кричал про тень, словно маленькую муху, и уносит обратно в портал.

Но перед его закрытием я вижу огромную Пустошь по другую сторону разлома. Красная, выжженная и полыхающая. Буквальное олицетворение ада. Хотя я бы назвал это Инферно…

Я услышал звук падающего тела. Соломон. Лежит на земле, из носа, глаз и ушей идут тонкие ручейки крови.

У меня даже мысли не возникло его кинуть. Долг. Да и полезен он. А разберемся потом…

Я подхватываю легкое тело.

– Бежим дальше?

– Да! – отвечает Аня. – За нами ещё гонятся.

– Принял.

И побежал вперед. Увы, но долго бег не продлился. На ближайшем перекрестке перед нами вышло два каннибала.

– Бежать некуда! Сдавайтесь! – крикнул первый из них.

А второй лишь облизнулся.

Я сбросил тело Соломона, отметив, что он поморщился. И вот стоим мы вчетвером. Я, Аня, два безымянных каннибала. И Соломон лежит. Благо, что расстояние до противников было плёвое – несколько метров.

– Вот, правильно, выкиньте оружие… если есть, – продолжил ближайший противник.

Я посмотрел на Аню. В её глазах я увидел лишь жажду.

– Бей их. Опутывание! – произнесла подруга.

Ноги дальнего противника стали врастать в пол!

«Побоксируем, ублюдки» – пронеслась мысль, на которую я даже не обратил внимание.

Пока мысль проносилась, я уже успел подскочить и одним ударом повалить первого противника! Удар вышел на диво удачный – в челюсть, да ещё и с резервуаром…

– Фаербол! – крикнул второй.

Кусок огня летел в моё лицо. Увернуться я не успевал.

– Антимагия: отмена!– вмешалась Аня, и огонь потух.

Рывок сокращает дистанцию до минимума! Провожу левый прямой куда-то в район лица, от чего противник ожидаемо отбивается. Заканчиваю движение уходом влево и мощным ударом правой в грудь. Хрустнуло, ведь не зря я столько вложил из резервуара?

– Добей! – указываю на первого, который уже начал подниматься.

«Как он встает? Прошло меньше пяти секунд, а от такого удара я б сознание потерял!» – мысли стали плавными, спокойными.

Я увидел, как Аня достает Кровяша. Как подходит и склоняется над каннибалом. Дальше смотреть не стал, развернувшись к упавшему противнику. Тот что-то прохрипел.

– Пад… – произнёс он, а мои ноги подкосились.

Я упал прямо на противника! Но я был не против. Я сел на него, и начал долбить его по голове. Не жалея сил и подпитывая свои удары из резервуара. Сам того не ожидая, я перевернул его, схватил за волосы и стал бить башкой об землю! Бам! Бам! Бам! С каждым ударом я чувствовал всё меньше сопротивления…

Кровяш вошел в горло трясущегося тела подо мной.

– А? – спросил я.

– Бежим! – рявкнула подруга.

Ах, да, точно. За нами же бегут… А я увлекся. Хотя, пусть бегут. Может хоть оружие принесут, а не только сдохнут, как мясо.

«Что-то ты много думаешь о себе и своих силах. Ещё недавно тебя жрали, а сейчас что? Так же сожрут и не заметят» – ехидно произнёс кто-то в моей голове. Впрочем, я даже знал кто. Я сам. – «А вообще, посрать» – заключил я же.

Пока все эти мысли бегали, как тараканы, в моей черепушке, я уже успел подхватить Соломона и побежать дальше. Увы, уже без поддержки резервуара – он кончался.

– Сюда! – указала Аня, через несколько минут и увела меня в один из домов.

Здесь, к моему вящему удивлению, оказался подвал. И судя по всему, подвал рукотворный, так как вместо твердых стен оказалась мягкая, осыпающаяся земля. Но подвал был довольно большим, захватывая зону сразу несколько комнат над собой. Было пять нормальных кроватей, пять сундуков. Как выяснилось, закрытых сундуков.

– Кого-то ждём? – спросил я подругу, указывая на ряд свободных кроватей.

Но неожиданно ответил Соломон.

– Нет, – прохрипел он.

– Ясно… – я положил Соломона на кровать. Сам сел на соседней. Аня села по другую сторону от Соломона.

Соломон был всё так же сер. Не, он реально серый тип. Аура, правда, ощутимо сжалась. Теперь она не разрасталась во все стороны, а лишь немного выпирала от кожи. А глаза остались как и прежде сияющие.

«Вот бы Берсерк, сразу бы спокойней было» – подумал я.

– Эм-м-м, – произнес я через минуты три напряженной тишины. – Итак?

– Ну-у-у, – протянула Аня.

И тишина. Все молчат. А что говорить-то? Я вот не знаю. А, не, знаю.

– Спасибо, – это было искренне.

– Угу, – кивнул Соломон.

– А за что? – спросила Аня.

Ох, вот и как бы тебе ответить? Как будто бы ЗА СПАСЕНИЕ, нет?

– За жизнь, – хмыкнул Соломон, опередив меня. – Ой, та что вы такие хмурые все? Веселитесь, не зря же я «Deus ex machina» использовал. Да и вообще, вы как не родные. Давайте, что ли, повеселее! Долгожданная встреча влюбленных свершилась, торжествуйте!

Я немножко опешил. Ну, а в принципе, почему бы и нет?

Странно, конечно. Я не уверен в Ане, после того, как не сберег её, а нас двоих спас малознакомый пацан…

– На счет: «за жизнь», мы теперь квиты, Вов, – Аня встала. – Расскажешь что было после того, как нас разъединили?

– Много чего, Ань. Давай лучше ты…

– Ой, задолбали. Расскажу я, а то с вас интересностей не дождешься! – Соломон перевернулся. – Итак, Вова. После того, как ты феерично просрал Аню, её, что логично, принесли в мою общину. Про то, откуда я там, расскажу позже. И вот, глядя на её милую мордашку, мне в голову пришел охеренный план! Я и раньше хотел сбежать, но не хватало духу. А тут такое искушение, да, Вова? Ну я и свалил оттуда, вызвав целое нашествие мутов. А пока сбегал, я увидел, что Салазар отвлекся на тебя. Дебил, ты зачем охранников убил? Так, не о том я. Так вот, после того, как Салазар пленил тебя, а мы успешным чудом сбежали, я смог нормально поговорить с Аней. И вот так совпадение, что это именно ты помог нам сбежать, взамен решив сдохнуть сам! Пришлось вызволять тебя, иначе Аня сожрала б меня живьем. Пока вызволяли тебя, умудрились ненадолго скрыться от погони, где тебя и подлечили. А дальше ты и сам в курсе. Есть что не понял?

– В твоем рассказе я всё понял, по сути. Мне другое интересно. Что Салазар хотел с вами сделать?

– Хз. Он всё твердил о неких избранных, обзывая таким и меня. Кормил меня людьми, давал изучать свитки одной определенной школы. Да и всё, по сути.

– И много ты съел людей? – спросил я из любопытства.

– А не похер ли? А так больше, чем ты знал за всю жизнь. А может даже и видел за жизнь.

– Ясно… А Салазар сейчас в каком состоянии? Что ты конкретно сделал тем заклинанием?

– Скорее всего сдох. Либо бродит по тому миру, откуда я призвал жирдяя.

– А Аня че молчит? Че такая напряженная?

– Хз.

– Нормальная я, слушаю просто! – ответила подруга.

– Тихо, – внезапно посерьезнел Соломон. – Что-то идёт. Жопой чую.

Мы замолчали, прислушавшись. Я ничего не слышал.

– Да вроде ниче…

– Вот они! – закричал кто-то, выбивая люк в подвал! – Жри мразей!

– Жопа, – произнёс Соломон. – Зов: кха-кха-кха-кха, – он сильно раскашлялся, не завершив заклинание.

Я уже был на ногах. Резервуар не успел восстановиться полностью, что очень сильно уменьшало мою опасность. Но я ещё повоюю, пусть меня и сожгут заживо магией…

– Антимагия: Зона запрета! – воскликнула Аня и АБСОЛЮТНО ничего не поменялось. – А вот теперь это будет более честно…

Первого противника, который, игнорируя лестницу, спрыгнул в подвал, я встретил ударом с колена по яйцам. Учитывая резервуар… бедный мужик. А вот второй, не успев спрыгнуть, уже кинул в меня нож. Благо, промахнулся. Но это заставило меня отступить, а это дало противнику зайти в подвал. Целых двое одновременно на, по сути, двух бойцов. Хотя что-то Аня не стримиться в бой, а значит на полтора бойца.

Первый удар застал меня врасплох. Я вот вообще не ожидал, что противник бросит нож в моё плечо посредством ноги!

– Ярость битвы! – рыкнул я, поморщившись от боли.

И на удивление, это сработало!

Сознание застилает гнев. Да как посмели эти твари нападать на нас?!

Кадр первый. Берсерк срубает голову первому противнику, приятно заурчав в руке. А откуда тут Берсерк? Неважно… Кадр второй. Я вижу, как отступает второй противник с перекошенным от ужаса лицом. И вижу, как сюда спускается ещё трое. Но Берсерк уже рубит ногу одному из новоприбывших, проходя сквозь кости, словно они из масла. Кадр третий, ещё два противника лежат истерзанные, в лужах крови. Осталось ещё два. Один пытается уйти, а второй атакует меня в голову! Ещё кадр. Я нахожусь на улице, Берсерк рубит руку оставшемуся противнику. Кадр. Тело оппонента оказалось ополовинено.

Последний кадр. Я уже просто стою над мертвым телом. Секунда и я понял, что это не кадр, а реальность. Оборачиваюсь. Позади, метрах в двадцати, стоит Аня.

– Охренеть, – сказала она.

Лишь сейчас, в сумраке, но при более-менее спокойной обстановке, я разглядел её посеревшую кожу. Ей, конечно, было далеко до того же Соломона или Салазара, но при этом она была гораздо более серой, чем первые встреченные мной тут каннибалы.

***

Спустя некоторое время мы наладили контакт. Получилась пока не сработавшаяся, но команда.

Соломон провел в плену у каннибалов несколько месяцев. Хотя назвать это пленом было тяжело. О нем максимально заботились. Из него пытались вырастить мощнейшего мага, скармливая практически всех неосторожных пленников, которые попадали во власть Салазара. Соломон не пытался сбежать, не зная реалий внешнего мира. Да и страшно ему было бежать. Он ещё помнил ужас первых дней попадания в Пустошь. А он, как и я, попал изначально в Пустошь, а не в город. Только у него не было никакого оружия и никаких навыков, которые могли хоть немного упростить выживание. И выход к каннибалом для него оказался спасением.

Аня же была бы посредственным магом. Её успели накормить всего одним человеком. Хотя это был довольно сильный маг, что резко увеличило кпд от его мяса. То есть можно было считать, что она съела человек эдак пятнадцать, не оставив от них и косточки. Если бы не качественно подобранные заклинания, то её бы заткнул за пояс каждый встреченный нами ранее каннибал. Но с её текущим набором она превращалась в универсального убийцу каннибалов.

Как подбирались заклинания? Всё очень просто! Они выпадают с ночных мутов в виде свитков. Да, да, тех самых свитков, про которые мне рассказывал доктор ещё в первом городе. Те самые, которые черные, исписаны рядами символов, не поддаются воздействию огня и воды. Эти символы понимали только каннибалы. Изучение свитка оканчивалось его аннигиляцией. Взамен же маг, изучивший свиток, получал возможность использовать описанное на свитке заклинание. Вообще количество изученных заклинаний было не ограничено. Но была ограничена возможность их прокачки. Я не стал углубляться в эту тему, но, как я понял, чем больше человечины ты скушаешь, тем сильнее ты сможешь развить определенное заклинание.

Вообще, когда я упомянул про запасы зелий и копье со щитом, меня попросили провести до того места. Я вкратце объяснил местоположение, на что Соломон покивал задумчиво и выдал:

– Ни хрена не понял. Веди, короче, сам.

– Я примерно поняла о чем ты, – вмешалась Аня. – Конечно, придется как-то миновать общину, делая крюк по территории города, но, думаю, больших сложностей не возникнет. Особенно, если учитывать однотипность городов.

– Тогда веди ты, – я передал ей эстафету.

Она неопределенно махнула рукой.

В общем, когда на улице рассвело, мы все вместе отправились в путь. Жрать хотелось зверски, но я терпел. Впрочем, недовольство выказывали и мои спутники. Каннибал ты или нет, а жрать захочешь в любом случае.

До моего схрона добрались за три часа. Пришлось изрядно попетлять по городу, в поисках обходного пути, но мы дошли. Схрон оказался в том же состоянии, в каком я его и оставил.

– Куда дальше? – спросил Соломон.

– Вообще, по идее, мы планировали двигаться в следующие города. Я хочу выбраться из Пустоши. Хочу домой, – ответил я немного рвано.

– В принципе я до сих пор согласна на это. Даже несмотря на всё, что происходило ранее, – кивнула Аня.

– А более конкретный план есть? Может, есть инфа по пути и опасностям на нём? – уточнил Соломон.

– Не. Ничего такого, – ответил я.

– Ну, других вариантов всё равно нет, так что я с вами, – хмыкнул Соломон. – А куда прямо сейчас? Я слышал про неких «чистых», можно попробовать взять у них немного припасов, а потом уже продолжить путь. Причем не просто ограбить, а поторговаться. Вряд ли они откажут в еде за зелья, всё же раны бывают у всех.

На последней фразе я хмыкнул, а Аня захихикала.

– Не-е, тут ты ошибаешься. Во-первых, «чистые» – фанатики и яро против использования любого лута из мутов. А во-вторых, я там уже был и уже немного пограбил склад. И не только склад… – я вспомнил про семью, которую принёс в жертву своих интересов.

– Странные они, – Соломон притопнул ногой.

– Кстати, ты так и не рассказал подробности своего путешествия, – вмешалась Аня.

– Да там и нечего особо рассказывать, – я покачал головой, вспоминая бездумные скитания по городу, Хао и филиал «чистых», пленение Василисы и своего тезки, куб почти как у Измаила, неудачный торг.

– А я настаиваю!

– А вообще, я вам рассказал свою историю. А вот про то, откуда вы тут я так и не услышал, – вмешался Соломон. – Поэтому давайте-ка сначала решим, куда мы пойдем, а по пути и поговорим. Надоело уже тут сидеть.

– Лучше по пути не разговаривать, – подметил я.

– С чего бы? – уточнил Соломон.

– Ну так, муты могут среагировать, – я удивленно посмотрел на него.

– Вов, мы теперь маги, – Аня постучала меня по плечу. – Вряд ли нам теперь представляют опасность какие-то залетные муты.

– А ведь действительно! – фыркнул я. – Тогда идём к руслу, а потом в Пустошь!

Мы выдвинулись в путь, а разговор продолжился.

– Сначала ты, Ань. Ты провела в Пустоши много больше меня. Расскажешь ты, потом я, а после про наше совместное путешествие, – предложил я.

– Окей. Всё началось с того, как мы с друзьями…

Разговор вышел долгий, но не утомительный. Несколько раз на нас вылетали муты, но подручные Соломона их быстро уничтожали.

– Зов: Кабби! – каждый раз из вспышки мини-портала выходил небольшой кабанчик.

Либо же:

– Зов: Яма! – на пути проявлялась яма с рандомными мутами разного количества, которые выскакивали из ямы за пару секунд.

Либо же:

– Зов: Кагги! – вспышка портала и вылетает феечка, которая взрывала внутренности противников.

А ещё:

– Воссоздание: Один!– в его руках, как на 3D-принтере, распечатывалась пачка сигарет. Подкуривал он синим огоньком из пальца…

И всё, муты как-то незаметно кончались, оставляя вместо себя лишь трупы. А мы шли дальше, продолжая неторопливый разговор. Точнее, монолог одного из участников группы.

К слову об ауре Соломона. Сейчас она была практически как у Салазара в момент, когда он меня ел. То есть немного выходящая вне тела, струящаяся и туманная.

Но вот когда рассказ дошел до куба Измаила, Соломон резко встрепенулся.

– Как вы могли упустить куб?! – воскликнул он.

– А как мы могли его не упустить? – спросил я в ответ. – Неизвестно как его использовать, а перед нами сущность, которая вселилась в бывшего Самуила и требует куб.

– Да там интуитивное управление!

– Да нифига подобного! – парировал я. – Нашел я недавно такой же, так непонятно как использовать. Ещё и разум затмевает…

– Ты нашел ещё один куб?! – Соломон аж закричал.

– Ну да, а что?

– Где он?

– Хз, – я пожал плечами. – Скорее всего где-то в закромах каннибалов. Я его потерял при неудачных торгах…

– Каких ещё торгах? Я ничего не понимаю. Соломон, объясни, в чем ценность этих кубов? Вова, где ты умудрился найти артефакт? – у Ани задергался глаз.

– Так, стоп, – сказал я. – Соломон, реально, в чем ценность кубов?

– Они дают силу. Неограниченную силу. У предшественника Салазара был куб, – Соломон выдохнул, явно смирившись с реальностью. – И этот куб давал силу, сравнимую с околобожественной в определенной сфере. Конкретно тот был отражением лени. Степпен, не съев ни грамма человечины, повелевал ленью вокруг себя.

– Степпен?

– Тот самый предшественник.

– И как его убили?

– Он ушел сам. А на своё место поставил Салазара. Так вот. Вова, помнишь, как я отменил воздействие неизвестного мне заклинания палача? Я же сделал это заклинанием Ани. А скопировал при помощи силы Зависти. Скорее всего, учитывая специфику названия школы, где-то есть куб, который позволяет это делать без отката и кд, да ещё и не каннибалу! И вот подобный куб вы и прокакали. А ты, Вова, целых два раза!

– О, а как ты думаешь, какие были это кубы? – уточнила Аня.

– Насчёт куба Вовы я не знаю, но вот куб Измаила больше всего был похож на силу Гордыни. А если ты, Вова, удосужишься мне рассказать про ещё один куб, то я и ему дам оценку.

– Понятненько, – сказала Аня.

И они уставились на меня.

– Давай сначала закончим историю нашего совместного путешествия…

До вечера мы не успели выбраться из города, остановившись в одном из домов.

– То есть ты убил инквизитора и привел его семью как оплату за меня? – уточнила Аня.

– Да, – глухо кивнул я.

– Прикольный ты тип, Вова, – рассмеялся Соломон.

– Я… я не знаю что сказать, – покачала головой Аня.

– Гнев. Это был Гнев, – твёрдо кивнул Соломон.

– Что? – мы с Аней синхронно повернулись на призывателя.

– Что? – он удивился. – Ещё днем вы меня спрашивали, что, мол, за куб достался Вове. Вот я и отвечаю – Гнев.

– Тц, – я цокнул языком.

И разговор затих. Но не на долго, вскоре он перешел на совершенно иные темы…

Ежеглавная рубрика: факты.

Разделение властей – принцип, согласно которому власть не должна быть сконцентрирована в одних руках, а распределена между тремя ветвями: судебной, законодательной и исполнительной. На практике свойственно демократичным странам.

[Х1]Я ссылаюсь на два цикла Дема Михайлова. А именно: «Низший» и «Инфериор».