Котоприворот

Пролог

— Вы приворожили моего кота! — Нахальная рыжая девушка из дома по соседству смотрела прямо в глаза открывшего дверь Зильбера Мерштейна. — Мне нужно отворотное зелье, и сделать его в ваших же интересах.

— Почему? — Будучи преподавателем растениеводства и зельеварения в местной академии, магистр уже давно привык к разным уловкам и странным штукам, придумываемым студентами, чтобы добиться своих целей. Обвинение посетительницы было в высшей степени необычным, а уж безапелляционное требование об индивидуальном отворотном зелье для упитанного полосатого питомца и вовсе граничило с наглостью.

Барышня, впрочем, была миленькая. Микстура для мадам Бишоп настаивалась, и корень крушнокаменника в нее следовало добавить лишь через пять часов. «Отчего бы и не выяснить, что за ерунда тут происходит?» — решил мужчина и предложил посетительнице войти.

Не дававшие холостому профессору прохода студентки, желающие завести с ним более близкое знакомство, уже рванулись бы в его святая святых. Однако в отличие от них рыжая лишь покачала головой, строго напомнив:

— Варите зелье! Или вас ждут большие неприятности.

— Вы мне угрожаете? — Зильбер давно так не удивлялся. — Что такого вы мне можете сделать?

— Предупреждаю по-соседски, — нахмурилась до сих пор так и не представившаяся барышня, — и я-то вам ничего не сделаю, а вот он…

Продемонстрированный во всей красе меховой пузан дернул хвостом и пристально уставился куда-то на плечо магистру Мерштейну.

— У вас мало времени. — С этими словами рыжеволосая развернулась и пошла по выложенной камешками дорожке мимо любовно высаженных, безупречно ровных грядочек с сортовой карликовой марилафелией. Идеальным цветком для бутоньерок молодых господ, желающих привлекать дам. Зильбер поливал их специальным раствором начиная с рассады, и, расцветая, они испускали крайне чарующий аромат.

Когда за посетительницей захлопнулась калитка, он еще какое-то время озадаченно смотрел в ту сторону. Сидящий у него на плече рогатенький белоснежный зверек, напоминающий пушистую помесь мыши и шиншиллы, презрительно сморщил нос, недовольно буркнув:

— И на что надеется, дура? Ни ума, ни фантазии.

О том, что у него поселилось неведомое существо, Зильбер понятия не имел, поскольку магом-заклинателем не был и приятелей среди тех у него не водилось.

Не знал он и того, что, вернувшись к себе, странная соседка начнет втолковывать флегматичному полосатому коту:

— Валера, ты понял? Теперь твоя задача — поймать эту мелкую рогатую сволочь и притащить домой. У нас еще одно желание осталось. Ясно? А этот красавчик пусть думает, что ты от него без ума и потому к нему на двор ползешь.

— Поль, а может, ну его? — Коту было лень гоняться за мелким пронырливым существом. — Тем более это сейчас мужик протупил, а потом сообразит. Как он мог меня приворожить-то? А?

— Валера, я что в голову пришло, то и брякнула, — демонстрируя огненный темперамент, вспылила рыжеволосая. — Ты у него на участке мог что-то сожрать. Травку или еще чего, и все. Приворожился. Если бы я про себя сказала — выгнал бы нас и даже разговаривать не стал. А может, и стражу бы вызвал. Кот, шастающий по чужой территории, — это одно, а человек — совсем другое. И к тому же это ты Михрясика упустил. Так что лови!

— Ох, Полька, дура ты. Наплачемся мы еще с этим фальшивым приворотом, — словно вторя упомянутому Михрясику, назвавшему так хозяйку кота, вздохнул Валера.

Надо ли упоминать, что кот словно в воду глядел?

А началась эта необычная история еще в нашем мире. На Земле. С загадочного объявления о наследстве.

Глава 1. Сыр в мышеловке

— Смотри, Валера, — хмыкнула Полинка Шульгина, тыча пальцем в экран старенького смартфона, лежа в гамаке.

Обращалась она совсем не к парню, поскольку таковым до сих пор не обзавелась, будучи хоть и симпатичной девушкой, но слишком переборчивой и несклонной к легкомысленному флирту. Валера был упитанный полосатый кот, составляющий ей компанию летом на даче.

Это обстоятельство — отсутствие ухажеров — и радовало, и не радовало ее мачеху, Ираиду Александровну. Радовало, потому как «в подоле не притащит и не беспутная, как ее покойная мамаша-шалава, прости господи», а не радовало, поскольку отсутствие хоть какого-то кавалера в качестве потенциального жениха не давало женщине повода выставить падчерицу из дома.

Муж Ираиды и отец Полины, Макар Петрович Шульгин, работал дальнобойщиком. Дома бывал от случая к случаю, дочерью, как и двумя младшими сыновьями от самой Ираиды Александровны, интересовался мало, предпочитая в короткие паузы между рейсами лежание с пивом перед телевизором. А еще он очень не любил, когда ему мешали отдыхать, и потому в присутствии папаши Шульгина дома царили мир и покой.

Сейчас стояло лето, и Полька съехала на дачу подальше от мачехи и братьев. Подростков за город на участок, к ее счастью, было не заманить ничем, а Ираида, работая с одним выходным, тоже не жаждала проводить время торча на грядках.

Полине ключи женщина выдавала с условием, что падчерица займется всеми посадками, прополками, а впоследствии также сбором урожая с закрутками оного. К тому же это было последнее лето, которое Полька могла пожить так вольготно. В этот раз с закрытием сезона ей надлежало выйти на работу и приносить в семью, кормившую ее, пока она училась в техникуме, всю зарплату до копеечки.

— Или съезжай. Сними где-нибудь комнатушку в коммуналке с алкашами и живи самостоятельно, — фыркнула мачеха на слова Полины, что все деньги она отдавать не намерена. — В моем доме или так, или катись, раз такая самостоятельная. И кстати, дачу мы продаем. Макар ремонт там делать не хочет, а я не желаю ждать, когда дом развалится и эта халупа станет стоить гроши. Поняла?

Так что Шульгина на данный момент считала, что жизнь тлен, и предавалась меланхолии, скролля в интернете всякую ерунду, ища работу получше, жилье подешевле, куда бы ее пустили с котом, и разглядывая красочные картинки с модными самодостаточными девицами, одной из которых когда-нибудь мечтала стать.

— Валер? Ты бы хоть глаз приоткрыл для приличия. Смотри, фигня какая. Пранк ведь сто процентов. — Она сунула под нос коту яркий снимок симпатичного, как игрушечка, домика среди зеленеющих клумб и грядок, и зачитала объявление: — «Ищем наследника, готового переехать в пригород. Наследство — дом с участком и лавка. Продать полученное нельзя. За участком и домом требуется специальный уход. Подробности при личной встрече». И ведь телефон есть. Дом и лавка. Хи-хи. Видимо, там очень крутая скамеечка. Не иначе раритет, раз ее отдельно приписали. Да?

Кот, развалившийся кверху пузом поперек ее живота, даже ухом не повел на ее рассуждения. А Полине неожиданно стало любопытно.

— Валера, я звоню. Вдруг оттуда можно нормально до города добираться или там какая работа есть поблизости? Ну или поржем, если пранк, а? Прикинусь лохушкой. Обидно ведь будет, если и правда какой-то чокнутый решил отдать такой чудесный домик первому встречному, а я все профукаю.

Надо сказать, что в характере рыжей, как лиса, девушки сочеталось все, казалось бы, несочетаемое. Хозяйственность и домовитость с безалаберностью в какие-то моменты, взрывной темперамент с расчетливостью и продуманностью, влюбчивость с целомудренностью и так далее по длинному-длинному списку.

Сейчас в Полине боролись вера в чудо и практичность со скептицизмом и осторожностью.

— На что меня могут развести? У меня ничего нет, — совещалась она с котом, почесывая ему пушистое пузо.

Валера уркнул, приоткрыл один глаз и что-то мяукнул. Решив считать это одобрением и согласием, Шульгина торопливо, боясь передумать, набрала номер из объявления.

— Алло, я вас слушаю. — Женский голос, ответивший ей на том конце, придал Полине уверенности.

— Алло. Тут в объявлении в интернете про дом. Вы писали о нас... — начала она говорить в трубку, но дама, немного шепелявя, тут же ее прервала:

— Все при личной встрече. Я выезжаю, деточка.

Из динамика послышались гудки, и Полина озадаченно посмотрела на экран.

— Куда выезжает? Она даже адреса не спросила. Может, еще позвонить?

Однако в истории звонков набранного недавно номера не оказалось, будто Шульгина никому не звонила, да и страница в интернете, обновившись сама собой, ничего про наследства и дома не показывала. На экране висела новость про очередное замужество популярной инстадивы с богатеньким мачо и реклама сотовой связи.

— Чудеса какие-то. Валер?

До сей поры мирно дремавший кот вдруг оживился и, резко развернувшись, одним прыжком сиганул в разросшуюся смородину, сильно раскачав гамак.

— Валера, какого х...

Рифмованный конец Полинка в сердцах выпалить не успела, поскольку от калитки раздался недавно уже слышанный голос:

— Добрый день, деточка. Если ты все еще желаешь стать наследницей, то, наверное, тебе стоит вылезти из этой штуки и впустить меня.

За калиткой Шульгина рассмотрела женский силуэт в шляпке и, загоревшись любопытством и, казалось бы, необоснованной надеждой, поторопилась покинуть гамак.

Незнакомая пожилая дама выглядела весьма занятно для разгуливания по дачному поселку.

Жакет, блузка с жабо и брошью под воротом, элегантная коричневая юбка в клетку. Как потом удалось Полине рассмотреть, когда она впустила посетительницу, на той были еще умопомрачительные туфли с блестящими пряжками. Венцом же костюма мадам являлась шляпка с перьями, кружевные перчатки и сумочка-ридикюль.

Оказавшись на участке, старушка внимательно осмотрела дом, саму немного растерявшуюся Шульгину, а потом, хмыкнув, строго попеняла:

— Все же ты очень неосторожна, милая. Не стоит вот так запросто давать разрешение на вход кому попало.

— Так мы, кажется, договорились по телефону, да и калитка не заперта была, — пожала плечами Полинка, раздумывая, как бы потактичнее спросить у гостьи, откуда та узнала адрес.

— Не все незапертое вход. Не все слова договор, — хитро прищурилась странная пенсионерка. — Дом-то понравился? Примешь?

Полина ушам своим не поверила.

«Неужели такие чудеса и правда случаются?» — подумала она. Но, вспомнив про кота, работу и прочие житейские трудности, включая какие-то условия ухода за желанной недвижимостью из объявления, решила уточнить все детали. Разумеется, для начала поинтересовавшись, не розыгрыш ли все это.

Из кустов дурниной зловеще взвыл Валера, а бабуся хихикнула.

— Нет, дорогуша. Не розыгрыш. И работы у тебя будет полно. И деньги на первое время, чтобы порядок навести. Инструкция-то в доме будет, на столе в кухне увидишь. Только есть несколько условий.

— Да, условия, я поняла. А документы на дом тоже прямо настоящие? — Полинка все еще не верила, но сердце билось с надеждой так, что готово было выпрыгнуть из груди.

— Конечно. — Тоненько выщипанные бровки на напудренном морщинистом личике чуть приподнялись в недоумении. — Все будет оформлено должным образом, и никто не усомнится в том, что ты владелец. Кстати, твой зверь, как я понимаю, едет вместе с тобой?

Палец в кружевной перчатке ткнул в направлении верещащего куста смородины.

— Это прекрасно. Значит, есть шанс не упустить его.

— Кого? — тут же полюбопытствовала Полинка.

— Узнаешь. Так принимаешь наследство? — Вытащенные из старомодной сумочки бумаги выглядели солидно и очень правдоподобно. — Естественно, ты должна помнить, что продать его ты не сможешь, а еще что все вернуть не получится. Решать надо сейчас, прямо сию секунду. И оформить все надо срочно.

— Да, беру! — решилась Шульгина, подумав, что, даже если это розыгрыш, она ничего не теряет. — Я на все ваши условия согласна и ничего возвращать не собираюсь, как и продавать.

— Замечательно! — воодушевилась пожилая леди. — Кис-кис, пушистик. Иди уже сюда. Подними его, душечка, и дай мне руку. Надо скорее оформить договор.

Даже не задумываясь, зачем нужен кот у нотариуса, Полинка словно под гипнозом подхватила выползшего из кустов на пузе Валеру, трясущегося, как желе, и вложила ладонь в неожиданно цепкие пальцы старушки.

В голове Шульгиной зашумело, перед глазами поплыло, и она бы точно упала, если бы не сильная на удивление бабуля, подхватившая ее.

— Ну вот мы и на месте! — Куда исчез дребезжащий старческий голосок и легкая шепелявость? Над ухом Полины прозвучал все тот же женский голос, но уже четкий и уверенный. — Поздравляю. Теперь ты владелец этого и тебе все тут разгребать. Вернуться даже не надейся, и это желание загадать не выйдет. Учти: у тебя три месяца на три желания. Если не выполнишь условия, сгинешь, как и предыдущие наследницы.

Руку Шульгиной отпустили, она потрясла головой, в глазах прояснилось, но все, что она успела увидеть, — это тающий, как дымка, женский силуэт в шляпке с перьями.

Вокруг тянулась незнакомая улица с низенькими коваными оградками, за которыми стояли утопающие в зелени дома. Прямо перед Полинкой, сжимающей в одной руке осипшего кота, а в другой папку с документами, стоял тот самый дом с фотографии из интернета.

И что еще более странно — одежда на Шульгиной была не ее. Никаких шорт и растянутой линялой футболки. Их заменило какое-то старинное бежевое платье из тонкой, кажется, льняной ткани, с декольте и шнуровкой, и кожаные туфельки на деревянных каблучках с завязками вокруг лодыжек.

Откуда-то из боковой улочки вынырнула парочка мужчин в форме.

Косплееры, что ли? Полька, еще не пришедшая в себя и мало что сейчас соображающая, разглядывала их во все глаза. Нарядные мундиры, белые штаны, высокие сапоги, начищенные металлические каски с плюмажами из перьев, какие-то значки, блестящие на груди.

— Мадемуазель? С вами все в порядке? — поинтересовался старший с лихо подкрученными седыми усами.

— Я? Мне вот. Дом. — Шульгина ткнула в здание папкой с документами. — Наследство.

— Позвольте взглянуть, — вежливо попросил второй, аккуратно забирая у нее папку. — Все верно. Полина Макаровна Шульгина. Хм. Ну что ж. Сочувствую, но вы сами виноваты, Полина Макаровна. Надеюсь, вам повезет больше остальных. Если что, обращайтесь. Пост стражи в конце улицы, за поворотом направо.

Вернув документы, мужчины отдали честь и отправились дальше.

— Жаль, хорошенькая такая. Тоже не знала про бесплатный сыр... — услышала Полина голос того, кто смотрел документы.

— Да всё они знают, — отбрил его усатый. — Сами виноваты. Поживем — увидим, как дело сложится.

Глава 2. Третий лишний или нет?

Наверное, так бы и стояла Полина, озадаченная и напуганная всеми этими непонятными событиями, но внезапно очухался Валера, ранее заторможенный и висящий полудохлой тушкой. Вывернувшись из рук девушки, котище целенаправленно и решительно потрусил к дому. С трудом протиснул под калиткой свое упитанное полосатое тельце и, шмыгнув на крыльцо, боднул головой дверь.

Створка, покрашенная в светло-серый цвет, легко отворилась. Не было никаких спецэффектов вроде зловещего скрипа или каркнувшей вороны. Солнышко, зелень и котище, нырнувший в темное нутро коридора как к себе домой.

Шульгина посмотрела вслед обнаглевшему и внезапно расхрабрившемуся толстопузу и пробормотала сакраментальное:

— В новый дом первой должна войти кошка.

А затем открыла незапертую кованую калиточку.

— Документы у меня есть. Дядечки в форме сказали, что они настоящие, — медленно, нога за ногу идя по мощенной камнем дорожке к крылечку, бубнила она себе под нос, осматриваясь по сторонам.

Посмотреть, конечно, тут было на что. Буйство красок и растений восхищало. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что работы здесь, как и обещала Полине коварная старушка, непочатый край.

В дом сразу Шульгина сунуться не рискнула. Покыскыскала у двери и села на крылечко, достав смартфон. Связь ожидаемо не ловила, а вот фотокамера в телефончике работала. Полинка даже сделала пару селфи на память, но они получились какие-то мутные, словно в камере стоял сероватый фильтр с эффектом вуали. А еще вместо обозначения заряда батареи внезапно нарисовалось аж две шкалы.

— Хм... Эта винтажная мадам мне, что ли, телефон испортила? Или наоборот? — Поля покопалась в настройках. — Магический заряд. Счетчик до перехода. Ничего не понимаю. Перехода куда? Кого? Валера! Кис-киса, где ты там? Кормить не буду, наглая твоя морда! Или он там еду учуял, уже что-то нашел и ест?

Загадки множились, а ответов у свежеиспеченной владелицы этой недвижимости Полины Макаровны Шульгиной так и не находилось.

Вечно сидеть на крыльце, являясь как бы хозяйкой дома, было глупо. Придя к такому выводу, Полинка встала со ступенек и рискнула заглянуть в полутемную прихожую.

— Ау-у-у... — прозвучал в тишине ее слегка дрожащий голос. — Есть тут кто-нибудь? Мне этот дом в наследство отдали. Я теперь здесь жить буду.

На миг ей показалось, что на нее кто-то смотрит, и даже послышался шорох и чей-то хмык. Но сколько она ни прислушивалась, замерев на месте испуганным сусликом, больше ничего не услышала, хотя ощущение чужого пристального взгляда не проходило.

— Вале-е-ера... — снова позвала она кота. — Ты где? Может, здесь есть домовой? Раз магия и все такое.

Разговаривать вслух с самой собой было гораздо лучше, чем выносить пугающую тишину пустого дома, и Полина, крадучись как вор, на цыпочках двинулась к следующей полуприкрытой двери, за которой виднелся свет.

— Если я здесь хозяйка, то все будет хорошо, — успокаивая себя, рассуждала Полина. — Ну, три-то месяца точно. Какие-то желания еще надо, но время пока есть. Найду инструкции и Валеру, тогда придумаю, что делать дальше.

Дверь, которая манила ее светом, оказалась как раз в нужное помещение — кухню. Свет лился из огромного окна с фигурной кованой решеткой переплета, которое выходило на другую сторону дома. За окном находилась терраса, а дальше раскинулся сад, в глубине которого стояло еще одно темно-коричневое приземистое строение.

Но главное — Шульгина увидела наконец на столе ту самую обещанную книгу: темную, потрепанную, очень толстую тетрадь в кожаном переплете, перевязанную шнурком, на котором багровым глазом блестел плоский прозрачный камень.

Здесь же нашелся и пропавший полосатый пузан. Кот забрался на стол и как загипнотизированный пялился на закрытый фолиант.

— Валера, — укоризненно попеняла Полинка любимцу, подхватив его и прижав к себе, — ты меня напугал. Не отзывался. С тобой не так страшно. Если бы ты еще разговаривал… Кстати, мне какие-то желания обещали...

Она задрала голову к потолку из узких светлых досочек и насмешливо сообщила сидевшему там на паутине мелкому паучку:

— Эй, кто там желаниями заведует? Можно, чтобы мой кот стал говорящим? Я бы очень хотела его понимать.

Где-то наверху что-то стукнуло. Кто-то тоненько заверещал, в потолке на месте паутины образовалось темное пятно и выплюнуло Шульгиной под ноги жирную пушистую помесь мыши и шиншиллы. Белоснежный рогатый зверек размером с белку рявкнул, сверкнув бусинками глаз:

— Ваше желание исполнено! — Потом он зашелся в чихе, рассыпая вокруг искры, словно неисправная электропроводка.

— Уау? — удивился Валера, собираясь в комок и готовясь спрыгнуть с рук Полины, чтобы поймать добычу.

— Эй, эй! Я тебе не еда, бурдюк ты шерстяной, — тут же ощетинилась неведома зверушка. — Вы, барышня, держите его крепче и учтите: разговаривать-то он будет, а вот мозги у него так и работают на уровне примитивных инстинктов. Лучше надо желания формулировать. Хорошо хоть сразу с запретных, как некоторые дуры, не начали. Может, что и выйдет у вас, хотя... пчхи...

Полина покрепче сжала в объятиях недовольного кота.

— Валер, ты теперь правда говорить можешь? — недоверчиво поинтересовалась она у него.

— Дура ты, Шульгина. Мы, коты, по-вашему не разговариваем, — фыркнул хвостатый в ответ, все еще не сводя хищных глаз с мыши, и замер, сообразив, что сказал.

— Валера! — Полинка обрадованно закружилась по кухне, тиская ошалевшего от такого поворота кота. — Ты говоришь! И я буду наконец-то тебя понимать! И...

— Барышня, — недовольный голос магического зверька, уже забравшегося на стол, прервал ее ликование и спас кота от головокружения и подступившей к его горлу тошноты, — я не понимаю, чему вы так радуетесь. Умного он ничего не скажет, а вы потратили одно из трех желаний на глупый комок шерсти. Лучше бы озаботились собственным удобством и безопасностью. К тому же манер вам явно недостает, как и остальным. Хоть представилась бы для начала. А то «я желаю», «я желаю», — передразнил ее, кривляясь, рогатый грызун, манерно морща нос и тряся хвостом.

— Ой!

Полинка смутилась, не зная, как вести себя с магическим существом.

Камень на завязках книги запульсировал сильнее, словно собирался взорваться.

— Ну я...

Мягкая лапа кота хлопнула ее по губам.

— Помнишь, что говорила та тетка? — зашипел он. — Надо быть осторожнее. Пусть этот сам представится. Здесь ты хозяйка.

У шиншилломыша красными бусинками сверкнули глаза. Словно дымка, от него отделилась тень и исчезла в углу, заставив Шульгину сжаться от страха.

— Я Михсияр Юшамыш Пикшаписк, великий мыджишь, восьмой столп нижнего поверха самого Халисфуша Двести Тридцать Пятого! — встопорщив белоснежный мех на хвосте, важно заявил рогатый зверек. — А извиняться не буду.

Он показал Шульгиной язык и надулся.

— Должен же я был попытаться. Все равно ведь толку из тебя не будет. Возможно, ты лучше тех, других, потому что не стала визжать и кидать в меня вещи, но сгинешь, как и они. Не справишься. ОН всегда выигрывает. Миров все меньше, и Шафахатти все труднее искать таких, как ты.

— Каких? И кто это — Шафахатти? — поинтересовалась Полина.

— Дурочек наивных. — Грызун опять чихнул искрами. — А она моя хозяйка. Если мы не выиграем, то все станем ЕГО. И вообще, я ничего тебе больше не скажу. Грамотная — так вон читай.

— А имя-то мое ты зачем узнать хотел? — Полину не отпускало ощущение, что она чудом избежала беды.

— Точно дурочка. Имя — источник силы. Сам его кому назвал — значит дал власть. Имя узнают от других. Тогда знание его над тобой власти не имеет. Вот зверя ты Валерой зовешь. Я знаю и могу позвать, но подчинить и навредить не смогу. Имя слышал, но не твой зверь мне его сказал. Пустое знание. — Зверек с видимым сожалением покосился на полосатого хищника.

— Но сам-то ты представился, — почти ничего не поняла из туманных объяснений мыша Шульгина.

— Во-первых, ты не маг, во-вторых, хозяйка трех желаний, в-третьих, если меня надо будет представить, то сама это и сделаешь, — отмахнулся тот и поторопил: — Лучше открой книгу и читай. Да и загадывай уже еще что-нибудь.

Что-что, а открывать тетрадку с кровавым светящимся камешком Полька почему-то не очень хотела. Странно эта штука выглядела, словно очередная ловушка или проверка.

— Знаешь, э-э-э... Михрясь, или как там тебя… Не помню я, очень сложное ты что-то говорил. Может, лучше пока дом посмотрим? Как тут все устроено. Еще бы с едой разобраться и остальным. Нам же здесь жить. Да ведь, Валера? — Полька погладила любимца. — У нас целых три месяца. Одно желание ты выполнил. И вообще, подумать надо.

— Значит, не будешь читать? Самая умная, да? — Шипение, казалось, шло отовсюду. Окно словно затянуло паутиной, по стенам дома поползла плесень, пахнуло гнилью.

— Нет, — испугавшись до дрожи в коленках, едва слышно пискнула Полинка. Она уткнулась лицом в шерсть кота, словно в спасательный круг, и сжалась, будто в ожидании удара.

Только никто ничего ей не сделал, просто книга рассыпалась, а запирающий ее камень растекся зловонной лужицей.

— Вот так домик. — Валера, сидя на руках хозяйки, брезгливо сморщился, как будто сжевал лимон. — И кто это был? И что нам теперь делать? Фу, ну и запашок.

На фоне запустения и жути поведение волшебного мыша выглядело более чем чудным. Его не волновал запах и отстающие от стен плесневелые обои. Зверек хихикал, потирал лапки и плясал вокруг лужи на столе чуть ли не вприсядку.

— Три месяца! Три месяца свободы и надежды. Эх, хорошо! Он ушел и не сможет прийти в этот раз. Свобода! Эй, чего не радуетесь? У вас получилось. Пошли на крыльцо, что ли. Расскажу, что смогу, и кое-что отдам. Оно в саду, а мне туда ходу до сей поры не было.

Много чего Михрясь нашей парочке поведать не мог. Но и того, что смог, хватило с лихвой.

Плохо, когда две могучие магические сущности затевают ссору, но хуже всего, когда они бьются об заклад, кто кого поглотит в магическом плане.

— Они до магии знаешь какие жадные. Особенно до чужой, — печально объяснял шиншилломыш. — А уж от сородичей силушку присвоить — это и вовсе лакомство, да только взять не так просто. Но вот иногда так спорят, а я, видите, страдаю почем зря.

Хозяйка рогатого почти проиграла. Она верила, что можно найти человека, чьи желания не будут запретными, и чистая душа угадает последнее, самое главное. Ее противник же, наоборот, считал, что стоит посулить, только пообещать, намекнуть на неограниченные возможности — и самый честный и бескорыстный почернеет в один миг.

— Все чистые, пока шанса запачкаться нет, — вздыхал мышонок. — Кто-то просто глуп, кого-то позже жадность одолевает, а кто-то так лукавит, пытаясь вывернуться, что сам себя и перехитрит потом. Так что от Шафахатти осталась одна тень, и ОН даже смог здесь поселиться, расставив ловушки, что, конечно, еще усугубило ситуацию.

— А теперь? — Полинке вдруг стало жаль магического зверька, и она, протянув руку, аккуратно погладила его меж черных рожек.

Тот замер от неожиданной ласки, а потом, мотнув головой, сбросил ладонь.

— Ты прошла ловушки, и теперь он не будет мешать и торчать тут. Только если и второе желание правильно загадаешь, то третье все равно не сможешь, потому как оно не...

Больше сказать Михрясь ничего не смог, покрывшись тонкой каменной коркой. Только крошечная лапка успела дернуться и ткнула куда-то пальцем, с которого сорвалась маленькая искорка. Она улетела под куст и впиталась в каменную фигурку спящей лягушки.

— Что это было? — Шульгина погладила холодную мраморную головенку еще недавно живого и теплого зверька, а теперь небольшой статуэтки.

— Хм... Видимо, попытался сказать что-то запрещенное, — философски заключил Валера, уставившись на декоративное земноводное среди цветов. — Но он обещал нечто спрятанное за то, что мы такие молодцы. Вон та штука, наверное, оно и есть.

Кот первым подкрался к лягушке, разглядывая ее с безопасного расстояния.

— Поль, как думаешь, что это? — почему-то шепотом поинтересовался он у хозяйки.

— Что, что? Каменная жаба вроде. Сад ими украшают. В принципе симпатичная, — так же шепотом ответила ему Полина и внезапно икнула.

На нее, приоткрывшись, уставился бледно-зеленый, крапчатый каменный глаз.

Глава 3. Как будем жить?

Каменная лягушка, к огромному облегчению нашей парочки, ожила не насовсем. Выпучив глаза, она раздулась в шар, открыла рот и неожиданно метко плюнула. Прямо перед Валерой, чуть не попав ему по носу, шлепнулась небольшая дамская сумочка с фермуаром. Расшитая когда-то бусинками, сейчас она была в довольно потрепанном и облезлом состоянии.

— Пф-ф! — Котище зашипел, распушившись не хуже жабы, но каменной статуэтке было все равно. Она вновь замерла неподвижно в траве, уменьшившись до прежних размеров.

Помня о прошлых подвохах, Полина осмотрелась по сторонам, разыскивая палочку или ветку. Девушка уже поняла, что доверие в этом мире — опасная штука.

— Валера, отойди. — С сухой веточкой, найденной у крыльца, она осторожно подошла к ридикюльчику.

— Больно надо! — Кот, до того обнюхивавший сомнительный презент, сел и с интересом посмотрел, как хозяйка тычет в сумочку веткой.

Несколько бусинок, державшихся на честном слове, не вынесли такого варварского обращения с антикварной вещицей, оторвались и сразу же затерялись в траве.

— Как думаешь, — поинтересовалась у пушистика Шульгина, — если я ее открою, ничего не случится?

Валера вздохнул и равнодушно зевнул, показав розовый язык и остренькие клычки.

— Еды там нет. Ничего живого тоже нет. Если тебе интересно, то открывай. Пахнет старьем, как из кладовки. — В голосе кота слышалось недовольство таким бестолковым, с его точки зрения, сувенирчиком.

Больше спросить было некого, а заглянуть и узнать, что за вещь им отдал закаменевший шиншилломыш, которого Полина окончательно окрестила про себя Михрясиком, очень хотелось. Ничего не светилось, не мигало, и вообще сиротливо лежащая сумочка вызывала желание привести ее в порядок. Рукодельничать Шульгина любила, и руки у нее были умелые.

— Надо бы остальные бусинки подобрать и пришить. — Полинка бережно подняла неожиданно увесистую вещицу и, встав на колени, принялась высматривать среди густой травы, не блеснут ли потеряшки. — Валера, помогай.

— Вот делать мне нечего. — Кота это занятие не интересовало. Привыкший к сытости и комфорту толстяк был раздосадован и принялся ворчать, отвлекая хозяйку от поисков. — Вот о чем ты, Полька, думаешь? Пока-то день, конечно, но потом нам все равно надо где-то спать, а тут вместо дома помесь старого погреба со склепом. И еды нет. И платье свое, кстати на этот момент единственное, ты все в траве и земле извозюкала. Даже на люди нормально не выйти. Хотя если милостыню просить собралась, то тогда плохо стараешься. Вид у тебя сейчас как у озабоченной землеройки и жалости не вызывает.

О том, что платье и правда ее единственная одежда, Полина, разумеется, не подумала, так что в чем-то ей пришлось с котом согласиться. Хотя что уж тут говорить, Валера был прав почти во всем.

Что толку искать бусинки в траве, если ты даже не имеешь иголки и ниток. Шульгина оглянулась, пытаясь найти хоть что-то позитивное. Участок земли, по контрасту с заброшенным домом, по-прежнему буйно цвел, радуя глаз. И по мнению Поли, там могло расти что-нибудь ценное или съедобное.

Кряхтя, она поднялась, сжимая в кулачке найденное и держа под мышкой ридикюль. Кармашек платья еще оттягивал увесистый каменный Михрясик. Оставлять магического мыша без присмотра Полинка опасалась. Мало ли что, ей еще ему желания загадывать.

— Ладно, Валера, не гунди. Пошли на крылечке посмотрим. Вдруг найдем полезное что в сумке. Платье отстирается... наверное… — На светло-бежевом полотне подола буро-зеленые пятна выглядели отвратительно, и Шульгина сейчас очень жалела о своих дачных шортиках. — И вообще, мы еще в доме ничего не искали.

— А ты там магазин думаешь обнаружить с нарядами? — съехидничал кот, но за хозяйкой пошел. Валере, хоть он и не признавался, тоже было любопытно.

Крыльцо у доставшегося им жилья по-прежнему выглядело неплохо, только из открытой в дом двери тянуло плесенью и затхлой гнилью.

Усевшись на ступеньки, нагретые солнышком, новоселы магического мира наконец смогли рассмотреть свою первую добычу.

Содержимое когда-то расшитого мешочка из линялого бархата, после того как Полина его расстегнула, оказалось довольно любопытным. Пухлый конверт с несколькими исписанными от руки бумажными листками, потертый кожаный кисет на завязках с неизвестным черным порошком, который Поля не дала коту понюхать, сразу затянув тесемки обратно, и нанизанные на веревочку металлические кругляшки с дырочками.

— Ого, какие бусики! Правда, странно набраны и тяжелые какие-то. Застежки нет, и нитка короткая. Может, это браслет? — Шульгина попыталась примерить украшение, но с руки штуковина спадала, а на шею надеваться не хотела.

Решив пошутить, Поля натянула иномирную бижутерию на шею кота, которому та оказалась как раз впору.

Валера тут же изобразил издыхающего под тяжестью несчастного удавленника. Украшение было увесистым, неудобным, и вообще коты не собаки, чтоб на них такое напяливали.

Испугавшись, что вещица и впрямь может быть для кота небезопасной — притворялся этот прохиндей мастерски, — Полинка ее сдернула. Веревочка, выглядевшая вполне крепкой, на деле оказалась как сумка и лопнула, размахрившись под тяжестью нанизанных кусочков металла. Блестящие кружочки, звеня, ссыпались кучкой, заиграв в солнечных лучах вязью буковок и цифр. Что-то они Шульгиной напомнили, и она попыталась озвучить пришедшую догадку:

— Ой, Валер! А может, это...

Кот тут же прикрыл рассыпавшуюся кучку, навалившись на нее пузом, и заозирался по сторонам.

На улице послышался шум. Из-за низенького, как и у всех домов в округе, заборчика был прекрасно виден проехавший мимо экипаж, запряженный парой коней. Лошадки, на взгляд Полины, были миленькие. Она бы не отказалась на таких покататься.

Остановилась эта повозка со смешной, складной, как на старинных картинках, крышей-ракушкой рядом с соседним домом.

Тощий, как спица, кучер соскочил со своего места, сложил верх экипажа и открыл дверь.

Пассажир оказался симпатичным молодым мужчиной. Полинка украдкой разглядывала его, делая вид, что занята котиком. Умный Валера подгреб под пузо все, включая веревочку и конверт, и лапой пихнул Шульгиной за спину раскрытую сумочку, после чего притворился спящим.

По мощеной улице прогрохотал еще один экипаж. Точнее, телега, на которой были уложены узлы, какая-то мебель, чемоданы. Сидящие на ней два крепких мужика, следуя распоряжениям мужчины из экипажа, принялись таскать привезенный груз к соседскому дому.

Молодой человек же, помахивая небольшим саквояжем, в сопровождении возницы, несущего пару чемоданов, вошел на соседний участок и исчез внутри дома.

— Похоже, у нас появился сосед. Тоже, видимо, переехал, — шепотом поделилась с котом Полина.

— И что? Он-то из этого мира, и дом у него нормальный, — буркнул Валера, не разделяя ее интереса к окружающим. — Не то что у нас.

— И ничего. Просто симпатичный. И мы все купим и дом отмоем, чего ты все ворчишь? — Шульгина для острастки чуть-чуть дернула кота за кончик нервно дергающегося хвоста. — С соседями надо дружить.

— Ну-ну, — насмешливо хмыкнул тот. — Тебе бы сначала себя отмыть. Ты на руки свои посмотри.

Пока они препирались, у соседского дома все успокоилось. Вещи занесли внутрь, повозки уехали, улица снова стала тихой.

— Давай сгребай эти штуковины в сумку и пошли в доме разбираться, — раскомандовался Валера. Коту, в отличие от Полинки, сосед не понравился. Легкий ветерок донес до него запах масел, трав и чего-то дымного. По мнению полосатого любителя покушать, пах мужчина отвратно, чем-то похожим на то заведение, куда Валеру как-то носили на уколы в переноске и куда он не горел желанием попасть вновь.

Спорить Полина не стала, поскольку, как и питомец, считала найденные кружочки монетами, а значит, светить доставшимся богатством на улице не следовало. К тому же еще оставался конверт и осмотр самого дома.

— Только давай в кухню не пойдем, — упихав все обратно в ридикюльчик, решила она. — Может, в других комнатах получше?

Котище ничего не ответил, но, войдя в прихожую, повернул куда-то в сторону.

— Тут лестница. С перилами, и там вроде светло, — заметил он.

Полина и сама увидела смутные очертания и пятно света наверху, означавшее, что там как минимум есть окно.

— Еще бы найти, где здесь свет включается, — вслух размышляла она. — Должен же быть. Неужели вечером впотьмах тут ходят? Хорошо тебе, ты небось видишь.

Нащупывать ногами крутые ступени, приподнимая длинный подол платья, зажимая под мышкой норовящую выскользнуть тяжелую сумочку и держась за перила, было ужасно неудобно.

— Давай уже быстрее! — Валера, легко преодолевший лестницу, чему-то обрадовался и сейчас вопил дурниной, требуя у хозяйки поторопиться. — Полька, ты копуша и улитка. Чего там канителишься? Тут такое...

Шульгина ускорилась и чуть не упала, запутавшись в непривычной юбке.

Комната, в которой обосновался кот, ничем примечательным не отличалась. То же запустение, пыль, мебель, которая, казалось, развалится от первого чиха.

Валера же сидел на окне и пялился на улицу.

— Смотри, чего творится. А ты еще что-то там говорила про соседа. Только осторожно, чтоб они тебя не увидели.

— Кто «они»? — Шульгина, раздосадованная, что вместо поисков чего-нибудь полезного кот развлекается, осторожно выглянула сквозь грязное, в разводах стекло, и настроение ее упало еще ниже.

На улице, до сих пор пустынной, парочками и троицами прогуливались расфуфыренные молодые девицы, старательно не замечая друг друга, хихикая и посматривая в сторону дома, куда недавно заселился тот самый тип из экипажа.

— И вон туда посмотри еще, — мотнул головой кот.

Дома в этом месте выходили окнами на две улицы. Из бокового окошка было хорошо видно, как у соседнего здания на крышу соединенной с домом пристройки мастеровые собираются устанавливать вывеску, ранее лежавшую на земле.

«Зеленая лавка. Сырье и готовые зелья» — гласила крупная надпись, а ниже, буквами поменьше, что-то еще, что Полина не смогла разобрать.

— Лавка! Так это типа магазина! — осенило ее. — Помнишь, в объявлении? Значит, и у нас есть такое.

— А толку-то? — Валера обернулся и снова ткнул лапой в дом соседа. — Торговать-то чем? Ботвой с грядок вон он первый начал. Там написано, что этот тип — магистр чего-то. И покупателей он из этих наберет. — Еще одного жеста удостоились фланирующие мамзели. — Хватит мечтать, Полинка. Читай давай бумажки, и надо хоть где-то обосноваться. Порядок навести.

— Можно подумать, ты наводить будешь. — Настроение Шульгиной окончательно упало и скатилось к отметке «все плохо», тем более одна из парочек нарядных барышень как раз лакомилась чем-то похожим на мороженое в рожках, что не прибавляло оптимизма.

Валера оправдываться не стал. Он просто сиганул на стену, выпустив когти, и огромный пласт ободранных им обоев шмякнулся на пол.

Вид у кота был до того гордый и решительный, что Полина невольно улыбнулась.

— Ты мой помощник. — Она нагнулась, взяла любимца на руки и чмокнула в розовую пуговку носа. — Никто нам не нужен, мы сами со всем справимся. И все у нас будет хорошо!

Стук где-то внизу застал их врасплох. Похоже, кто-то колотил во входную дверь.

Глава 4. Гости с огоньком

Открывать тому, кто с таким энтузиазмом барабанит в дверь, не хотелось, но пришлось. От мощной дроби, казалось, сотрясалось все здание.

Причем, как убедились, спустившись, наши новоселы, колотили со стороны другой улицы. Оттуда, где Полина с Валерой еще не были.

— Полька, ты входить не разрешай, — шепотом напомнил девушке кот. — Помни: чуть что — и влипнешь! Тут, может, и вампиры есть...

Полосатый толстяк обожал смотреть с хозяйкой кино и, как оказалось, нахватался оттуда достаточно, чтоб чувствовать себя экспертом.

Только перед тем, кто пожаловал к ним в гости, меркли все его познания.

За дверью стоял гном. Да-да, тот самый коротышка с бородой, носом картошкой и топором за поясом. Жесткие, как проволока, каштановые волосы прижимал к голове старый, в патине, бронзовый обруч, а количеству тонких косичек на бороде позавидовали бы все девочки-узбечки из советского стишка.

— Я Гоги, сын Но́ги, — даже не поздоровавшись, начал он и ужом проскользнул в дверной проем мимо растерявшейся Шульгиной, чуть не наступив на хвост Валере.

Правда, надо признать, что дальше прихожей не пошел. Видимо, его нахальство не граничило с вопиющей бесцеремонностью. Принюхался, осмотрелся, причмокнул губами и что-то начал ковырять в самом темном углу.

— Эй, я вас не звала. Вы вообще кто? Как смогли войти? — Полина озадаченно рассматривала деловитого коротышку, даже не успев всерьез напугаться.

Гном оглянулся. При этом глаза у него в темноте мерцали не хуже, чем у Валеры.

— Я же сказал. Гоги я. Меня звать не надо, я сам прихожу. Дверь открыла, я вошел, — пояснил он для несообразительной хозяйки очевидные, как ему казалось, вещи. — Вот теперь работает.

Загоревшийся свет и обрадовал, и огорчил одновременно. Стало не так жутко находиться в доме, но кошмарное состояние жилья высветилось во всей красе.

Бородатый покрутил головой, присвистнул, шлепнул себя по губам, поплевав через плечо, и поскреб макушку, сразу превратившуюся от этих действий в воронье гнездо.

— М-да-а-а... задачка. Ты это... в порядок-то все приводить планируешь? А то у меня у всего семейства аллергия начнется, — сурово нахмурившись, пробубнил он. — Мы вон там по соседству живем. Всегда был порядок и тихо. А сегодня бардак у тебя, хозяйка, внезапный. Как так? За один день так все испохабить, это же уметь надо.

— Эй ты, — тут же зашипел Валера, — отстань от Полинки. Ишь приперся, разбубнился. Тут все так и было, ясно? Живете рядом и не знаете, что дом проклятый.

— Пф-ф-ф... — пренебрежительно фыркнул незваный гость. — Проклятый, не проклятый, а нам жить не мешал. А сегодня что-то вы испортили, и нам теперича всем хоть съезжай. Возвращайте все взад как было или чините. Апчхи-пчхи.

Бородатый расчихался. Клетчатый платок, что он достал из кармана, был размером, наверное, с банное полотенце. Прочихавшись в него, коротышка утер бисеринки выступившего на красном лице пота и слезы, набежавшие на глаза. Затем, решив, что главный здесь кот, наклонился, обратившись к нему:

— Ты, мохнатый, учти: у меня дети. Квартиру новую так быстро найти непросто. Проще вас отсюда выжить. Тем более у нас все права, а у вас антисанитария и сплошной вред для окружающих. Так что давай...

— Послушайте, Гоги, — торопливо перебила его Полина, — спасибо, что вы нам свет починили. Мы очень хотим все отремонтировать. Жить здесь сейчас и правда совершенно невозможно. Спать не на чем, и есть нечего. Мы только сегодня переехали и пока не знаем даже, за что хвататься. Дом-то нормальный вроде был сначала, а теперь вот.

Гном задумался и еще раз принюхался.

— Документ есть? Покажи, — протягивая широкую, как лопата, жесткую ладонь, потребовал он.

Шульгиной скрывать было нечего, и она, пожав плечами, торопливо пошла к лестнице в комнату, где оставила все свое имущество. Кот неодобрительно посмотрел хозяйке вслед, но ничего при посторонних выговаривать не стал, оставшись приглядывать за подозрительным, с его точки зрения, типом.

Поскольку светло стало везде, то сходила Полинка быстро. И вернулась не только с документами. Сам ридикюль она, конечно, вниз не потащила, а вот конверт и монетки сунула в карман, как раз уравновесив ими другой, с закаменевшим мышом.

— Вот. И еще вот, большое спасибо за свет. — Вместе с документами она протянула мужчине серебристую монетку.

Бородач уставился на кружочек с дырочкой так, что Поля уже испугалась, не ошиблись ли они с Валерой, приняв эти металлические штучки за деньги. Однако потом гном расплылся в улыбке и хохотнул:

— Ну вы, барышня, даете. Кто ж за такой пустяк столько платит? Хорошо, что я честный малый, а то разорились бы. Серебряный виль — большая монета. Да и свет я вам поправил, чтоб мое семейство хоть немного выдохнуло и чихать прекратило, а то супруга моя Лилипамила в таком состоянии сильно не в духе. А когда она не в духе, еда в доме, откровенно говоря, если и готовится, то пресная, как эльфячья каша из зелени. Тьфу, да и только. А попробуй от себя хоть перчика сыпануть — враз ложкой по лбу огребешь да на скандал нарвешься. Мол, зажрался ты, Гоги, и не ценишь ее труды.

В глазах гнома, когда он говорил о жене, светилась такая теплота и любовь, что Шульгина невольно позавидовала незнакомой женщине.

— У вас хоть какая-то еда есть, — не разделяя умиления Полины, буркнул Валера. — И сколько на такую монету можно купить чего-нибудь и где? С утра ничего не ели, почитай, а еще работы вон сколько предстоит.

— Это да, — согласился с котом Гоги. — На пустой желудок работа в тягость. Но вот что я скажу!

Он вернул Шульгиной документы и важно приосанился.

— Раз серебро в руках держала, значит, не ведьма. Документы в порядке. Соседка опять же, стало быть, и не кривишься на честного гнома, как всякие там человечки да эльфы. Значит, давай-ка собирайся в гости. Моя Лимпочка обрадуется, что все сама узнать сможет, из первых, так сказать, уст. Значит, обед будет — пальчики оближешь. И дочки будут рады, и сын. Зверь вон какой говорящий да важный. Пошли, в общем. Там и ремонт ваш обсудим, и про все, что знаю, обскажу как есть.

Может быть, Полинка и засомневалась бы, уж больно все гладко складывалось. Так гладко, что подозрительно, на фоне недавних событий. Но к счастью, мимо как раз шли стражи, те самые, которых она сегодня встретила.

— Здорово, Гоги! — усмехаясь, махнул их новому знакомому рукой усач постарше. — Вот жена тебе задаст, ишь, побежал по молоденьким. Смотри, проклянет девка. Дом-то у нее непростой, и сама вон рыжая.

— Тьфу на тебя, Мунра, — отмахнулся от него бородач. — Язык без костей. Моя велела соседку в гости звать. Все новости узнает первая. Твоя Киледа обзавидуется потом.

— Да уж переживу. Бывай, — хмыкнул усатый, и стражи пошли дальше.

— Поль, так это... мы в гости-то идем? Нам можно? — воодушевившись обещанием халявной кормежки, озаботился кот.

— Я не знаю. Наверное, можно. Покупать-то, если что, мы бы все равно из дома ушли, — подумав, решила Полина. — Так что и в гости ненадолго тоже, думаю, можем сходить. Заодно узнаем, как тут все и что. Только...

Она вспомнила о плачевном виде своего единственного наряда.

К ее удивлению, Гоги сразу догадался, что ее беспокоит.

— Эх, барышня...

— Ее Полина зовут, — вмешался кот, помня, что самой Шульгиной представляться нельзя.

— Так я прочел в бумагах. Грамотный, — улыбнулся бородач. — Держи, Полина, вот.

Маленький флакончик, удививший девушку распылителем, хоть и старомодным, с резиновой грушей в сеточке, перекочевал из кармана гнома в ее руки.

— У меня пятеро детей. Все пачкаются как хрюшки, стоит выйти на двор. Аккуратно прыскай, а потом потряси ткань, — выдал Гоги инструкцию по очистке. — Руки в рукомойнике отмоешь. Видать, огородом уже занялась, это правильно. Значит, работящая. Может, и гномы в роду имелись.

Судя по виду сына Ноги, комплимент был знатный.

А уж средство оказалось и вовсе волшебное. Распыленное, оно превращало пятна на подоле в пыль, которая просто осыпалась, стоило пару раз резко дернуть ткань.

Валера в предвкушении кормежки уже топал, задрав хвост, к калитке, а Полина с гномом задержались у небольшого сарайчика с покосившейся выцветшей вывеской. Передняя застекленная стенка и крыльцо коричневого здания выходили на улицу, а на участке у дома в лопухах и крапиве пряталась, так сказать, филейная часть с неприметной, но толстой дверью с коваными петлями, запертой на навесной замок.

— Хорошая лавка. Жаль, пропадает без дела, — покачал головой хозяйственный коротышка. — Может, сдашь в аренду? А?

— Так я пока даже не знаю, что мне можно, а что нет. Думала, вдруг что с огорода продавать смогу, так вон. — Полина кивнула на соседский дом, где стоял магазинчик, пристроенный к главному зданию, сияя намытыми витринами и новехонькой вывеской.

— Магистр Мерштейн, значит. Ого, — оценил конкурента Гоги. — Тут, конечно, трава и овощи у тебя не пойдут. Зельевар — это серьезно. С ними шутки плохи. Говорят, и приворожить может, голову потеряешь, и все. Докажи потом. Ты подумай. Моя Лимпочка знаешь как печет? А тебе свежее все будет, а? В счет аренды, скажем, ну... или части? — не желая лишаться заманчивой перспективы бизнеса для супруги по соседству, уговаривал Шульгину гном.

— Да я бы с радостью. — Полина уже проголодалась, и всплывающие в голове образы батонов с поджаристой корочкой и пушистым мякишем, румяных пирожков и плюшек, посыпанных подтаявшим сахаром, давали понять, что это отличный выход. — Только мне пока непонятны условия наследства, а еще что нужно делать, что нельзя и как все обустроить.

— Так это… Если сюда совсем никого нельзя, тогда с нас аренда и товар, а тебе — работа продавца и зарплата, ну и часть товара за аренду, — не сдавался коротышка. Они уже почти дошли по улице до соседнего участка, занимаемого гномьей четой.

Ограда встретила их серебристым металлом, а вензеля калитки были начищены так, что слепили глаза. Кусты вдоль дорожки оказались идеально постриженными, а разбитые под ними клумбы с маргаритками — ровнехонькими, словно их чертили по линеечке.

Шульгина даже испугалась. Она уже начала сомневаться, стоило ли сюда идти. Мадам Лили, как она звала про себя супругу Гоги, сокращая ее имечко, чтобы не запутаться, теперь виделась ей жуткой перфекционисткой, и приходить сюда, да еще с Валерой, было, похоже, большой ошибкой.

Хорошо, что сам гном, не подозревая о ее смятении, парой предложений развеял эти страхи.

— Тут до нас эльф жил. Надо бы сходить к магистру тому поговорить, может, поможет. — Хозяин дома, отворив калитку, поморщился, глядя на маргаритки. — Задний-то двор еще ничего, а тут эта пакость растет, и ничего ей не сделать. Зачаровал гад, что ли. Ни камешка сдвинуть, ни куст пересадить. Хорошо хоть калитку с заборчиком серебром покрасить вышло, были зеленые, что огурец. Позор для нормального гнома. Я было медный хотел, но не вышло. Только серебро и перекрыло эту дрянь.

— Гоги! — Зычный, как труба, но приятный по тембру женский голос прервал его разглагольствования о том, как портят эльфы своими дизайнами приличное жилье. — Где ты ходишь? Кто там с тобой? Ты наконец нашел кого-то, кто исправит нам вид фасада на приличный? А? Я слыхала, что на нашей улице поселился магистр растениеводства и зельеварения из академии!

В окошко высунулась светловолосая голова с высокой прической из пышного пучка и задорно торчащей во все стороны челкой.

— О? — Рот дамочки округлился в изумлении, пока ее серые глаза изучали Полину. — Это не магистр.

Голова в окне исчезла, и буквально через минуту женщина уже стояла на крыльце, встречая мужа и гостей.

Правда, момент торжественного знакомства умудрился слегка подпортить Валера, захватив себе все внимание любопытной гномки.

— Мряу. Прекраснейшая мадам, ароматы в вашем доме кружат мою голову, — неожиданно заурчал этот бесцеремонный кошак, сверкнув глазами. — Ваш супруг так расхваливал ваш кулинарный гений и был так добр к несчастным нам, что пригласил на обед. Вы ведь не дадите нам помереть с голоду?

— Валера! — краснея за любимца, шикнула на кота девушка, но гномка только расхохоталась.

— В отличие от той худенькой рыжей девчушки, что притащил знакомиться мой муженек, выглядишь ты довольно сносно. И никто никогда не смел сказать, что вышел из дома семейства Бержельнов не наевшись досыта. Милости просим. С нас еда, с вас разговоры, — с этими словами невысокая, но массивная, как основательный комодик, дамочка посторонилась, приглашая их войти.

Котище, чуя запахи, нимало не сомневаясь, прошмыгнул внутрь, не обратив внимания на вопрос:

— Надеюсь, вы любите паприкаш?

Глава 5. Благие намерения

Поля благодаря интернету примерно знала, что это за блюдо, и сомневалась, что Валера сильно обрадуется.

Венгерское рагу, в котором основным овощем был сладкий перец, к тому же обильно приправленное специями и чесночком, в гномьем варианте было еще и достаточно острым. При этом первоначальная огненность коварно маскировалась сметаной.

Выпученные глаза кота после первой жадно-торопливой дегустации, казалось, еще больше порадовали семейство гномов.

— Ох, Лимпочка моя, твой паприкаш сегодня выше всяких похвал. Смотри, как полосатого разобрало с непривычки. — Гоги жестом отправил одну из дочек принести молока, и Валера жадно припал к налитой до краев миске.

Сама Полина пробовала аккуратно и в принципе признала, что хоть и остро, но очень-очень вкусно. Наваристый, с кусками курицы паприкаш, закусываемый толстыми ломтями свежего хлеба с маслом, для голодной девушки был просто амброзией.

Очухавшийся кот тем временем к своей оставшейся порции подошел с выдумкой и забрать недоеденное не позволил, попросив модернизировать угощение.

Утопленный примерно в пол-литре сметаны паприкаш Валера приговорил с аппетитом, но, наученный горьким опытом, на все остальные предложения интересовался, насколько они острые, и тщательно их обнюхивал.

Сидеть в уютной просторной столовой семейства уважаемого Гоги было прекрасно. Гномы оказались просто замечательными и искренне интересовались жизнью Полины, кота и их незадачливого переселения.

К тому же и сами порассказали много интересного и полезного.

Лилипамила искренне жалела Шульгину, причем от всей широты гномьей торговатой натуры одобрила ее желание обзавестись хоть и проклятой, но недвижимостью. Вообще, как оказалось, соседи проклятий не боялись. У семейства Бержельнов была аллергия на испорченное и сломанное, так что, как резюмировал Гоги, «остальное к нам не липнет».

Так же легко он пояснил, почему представился, придя к Полине в дом:

— Так это, девонька, не полное мое имя. Да и скажи я тебе полное, ты его не то что запомнить, а и повторить записанное на бумажке без запинки не сможешь. Мы, гномы, как соль земли, и потому колдунам всяким бесполезнее некуда.

— Но про то, что Полька не ведьма, ведь сказали тогда, — подозревая подвох и лукавство в словах Гоги, припомнил Валера.

— Так то, мохнатый, совсем другое. Дом-то у меня хороший. Привык я к нему, хоть палисадник эльфячьими художествами цветочными и испаскуден. В дом ведьму звать да приглашать — это, почитай, готовься к переезду. Нам оно такое не надо. Потому и рад был, что вы обычные. Ну... не магичите. Хотя и жаль, может, поправили бы мне те кустики или клумбы убрали.

— Пчих! — раздалось вдруг на всю столовую, и все присутствующие замерли. Казалось, будто чихнула Полина, но почему-то звук шел из-под стола.

Впрочем, почуяв шевеление в кармане, Шульгина быстро сообразила, что это отмер шиншилломыш. Радуясь возможности отплатить новым знакомым чем-то приятным, она тут же громко пожелала:

— Желаю, чтобы палисадник перед домом Гоги стал таким, каким хочет видеть его хозяин дома.

Валера, пожирающий кусок кулебяки с рыбой, поперхнулся и уставился на взвившегося из кармана в воздух Михрясика.

— Желание исполнено! — пискнул рогатый и, плюхнувшись рядом с тарелкой Шульгиной, выругался: — Идиотка! Осталось одно желание, одно! И не какое-нибудь, а конкретное. Ты уже в один день два загадала, и оба дурацкие. Хоть и безопасные. Все! Я сваливаю. Ну вас.

И зверек белоснежным меховым помпончиком соскочил со стола и метнулся к входной двери.

— Валера, лови его. Удерет, что мы делать будем? — испугалась Полинка.

Гномы смотрели на нее, ничего не понимая. Похоже, магического мыша они не видели и не слышали. Валера, стартовавший с места в карьер вдогонку, уже успел протаранить головой дверь, к его счастью открывающуюся наружу и незапертую. Михрясь, как магическое существо, просто проскочил сквозь преграду.

Изменения, произошедшие у парадного крыльца, смогли в тот момент разглядеть только хозяйка дома и сама Шульгина, поскольку место за столом, где они сидели, позволяло видеть прихожую и распахнутую на улицу дверь.

— Гоги, там нет цветов! — Хриплый шепот шокированной второй половины почтенный гном расслышал не сразу.

— Что? Что случилось? Кого лови? Кто удирает? — пытался выяснить он у Полины под любопытными взглядами ребятни.

— Гоги, ты слышишь? — наконец повысив голос, достучалась до его сознания супруга. — Я тебе говорю: нет больше тех кустов!

Лилипамила сползла со стула и шустро посеменила на выход, чтобы рассмотреть открывшееся ей великолепие, обрамлявшее теперь парадный вход в дом.

Конечно, загадывая, Полинка понятия не имела, о чем там мечтают гномы вместо традиционных клумб, а фантазия у хозяина дома, похоже, была богатая.

Между крыльцом и калиткой вдоль мощеной дорожки теперь с обеих сторон располагался сад камней. И все бы ничего, но песочек в нем таинственно серебрился, переливаясь в солнечных лучах, а камни, сверкая, были отнюдь не булыжниками.

На улицу вслед за матерью высыпало уже все семейство, и сейчас Гоги, сын Ноги, стоял, вцепившись в собственную бороду, и бормотал:

— Это же сколько охранок теперь понавесить надо, это ж сколько родни припрется посмотреть хоть глазком. Да у короля подгорного и то попроще. Это как же? Я же... Так ведь не ведьма же вовсе...

Друзы аметиста — это, пожалуй, все, что смогла опознать растерявшаяся Шульгина. Одни камешки блестели черным лаком, другие переливались мягким светом, меняя окраску, какие-то завораживали узором и, судя по беспокойству гномов, все имели немалую ценность.

Порывистость, как всегда, сыграла с Полькой злую шутку. Вроде и красиво, и хорошо, но вышла медвежья услуга. Такое богатство накиданным на виду у всех не держат.

А тут еще вернулся прижавший уши с виноватым видом Валера. Михрясика обожравшийся на дармовщинку кот упустил. Шиншилломыш, не будь дураком, удрал на соседский участок и спрятался в доме зельевара, куда коту доступа не было.

Правда, пытаясь хоть как-то оправдать свой провал в поимке магического грызуна, хвостатый толстяк, узнав об озабоченности семейства охраной неожиданно свалившегося богатства, вздохнул и выдал сакраментальное:

— Пф-ф-ф... Вот все же было сказано точнее некуда! Вы сами такое желали. Захотите другое — и все, скорее всего, изменится. Полинка же четко сформулировала, что палисадник будет выглядеть так, как хочет Гоги.

Бородатый хозяин всего этого великолепия, казалось, приободрился и забегал вдоль дорожки, но ничего не происходило. Его супруга, наблюдая за метаниями мужа, потеряла терпение и быстро привела того в чувство одним веским предложением.

— Я думаю, — медленно и с расстановкой четко заявила она, — моя мамочка очень захочет полюбоваться всем этим. Песочком и аметистами, бейшельскими агатами и корундами из Мейдигских гор.

На пару секунд в глазах сына Ноги мелькнула паника, а потом все, что говорила Лилипамила, начало исчезать, меняясь на обычный, хоть и красивый мелкий песочек с дробленым цветным кварцем; крупные угловатые булыжники с вкраплением слюдяных прожилок обрамились симпатичными перламутровыми ракушками причудливых форм, а между ними заняли свое место искусно вырезанные из золотистого песчаника фигурки лягушек, почти такие, как та, что хранила ридикюльчик в доставшемся Шульгиной доме.

— Ну вот, дорогая. — С гордым видом человека, уберегшего семью от нашествия родни, Гоги обвел рукой то, что вышло. — Обычный палисадник приличной гномьей семьи. Все как у всех. Смотреть не на что. Да и некогда нам принимать гостей. У нашей милой соседки простаивает без дела чудная лавка, а ты ведь как раз хотела...

Гном многозначительно подергал бровями.

— К тому же Полине надо помочь привести в порядок дом, пока нас не настиг очередной приступ аллергии на беспорядок. Там все разваливается и выглядит ужасно, совсем не похоже на жилье для молодой девушки. Я только свет починил, а хорошо бы хоть пару комнат для начала обустроить.

— Дети, достаем инструменты из сарайчика. Соседям надо помогать! — Зычный голос мадам Лили тут же организовал этот крошечный гномий табор в благотворительную ремонтно-строительную бригаду.

— Стойте, стойте! — Шульгина впала в панику не меньше, чем до того Гоги в окружении аметистов и серебра. — А если мне нельзя помогать или еще что-то делать? Я же так и не прочитала те бумажки и пока не поняла про деньги и странный порошок.

Валера закатил глаза, про себя ругая глупую хозяйку. Вот как можно практически незнакомым выдавать все свои секреты?

Но слово не воробей, и, торопясь разобраться с проблемой здесь и сейчас, семейка Бержельнов окружила девушку и кота и вернула их в столовую. Полинке ничего не оставалось, как достать из кармана монетки, конверт и кисет с порошком, который она тоже зачем-то прихватила.

— Вау! — Эмоциональный возглас Лилипамилы относился вовсе не к кучке монеток. — Гоги, милый. Это то, что я думаю?

Светловолосая гномка прикипела взглядом к мешочку.

— Судя по всему, да. И похоже, барышня даже без нас может решить все свои проблемы с жильем и обстановкой, — расцвел в улыбке почтенный отец семейства, подмигнув одной из дочурок, в руках которой заметил осколок аметиста. Та, видимо, успела украдкой его подобрать с бывшей клумбы до того, как драгоценности исчезли.

— Да? — Валера тут же протянул лапу, пытаясь подгрести к себе кисет. — Там же просто порошочек. Черненький.

— Просто?! — возмутился самый маленький гноменок. — Да каждый знает, что в таких мешках продается восстановительный порошок. Все возвращает к изначальному виду как будто новое, только что сделанное. Его еще и не купить просто так. Он лишь в лавке академии для магов-реставраторов продается.

Котище лапу отдернул, и они вместе с Полиной с подозрением посмотрели на старенький кисет. Магические штучки с недавних пор доверия им не внушали.

— А вы нам разрешите посмотреть, как вы все обновлять будете? — просительно глядя на Шульгину, защебетали все четыре девчушки. Гоги, конечно, представил детей, но если имя единственного мальчика, Рафи, Поля запомнила, то кто из сестричек кто — понятия не имела. Хотя запомнить имена было достаточно просто. Вики, Лики, Кики и Зики. Все четыре в мамулю, светлокосые и пухленькие, как сдобные булочки.

— Читай уже бумажки, Полька. Сколько можно тянуть. Так и не разберемся ни с чем, и спать негде будет, — потребовал Валера. — Ни про деньги не ясно, ни про порошок. Вдруг оживишь что-нибудь мерзкое или дом раньше не домом был? Может, там про лавку что есть? И правда сдадим в аренду и заживем припеваючи.

Не согласиться с ним было невозможно, и Шульгина принялась за чтение, с трудом разбирая написанные от руки витиеватые выцветшие каракули.

Гномье семейство замерло в ожидании, а кот благополучно вернулся к тому, чему помешал побег Михрясика: к поеданию кулебяки. Поскольку, с точки зрения Валеры, такая вкуснятина заслуживала его самого пристального внимания.

Изучая документы, Полина глазам своим не верила. Рафи был прав: в руки к ней попало самое настоящее чудо, а главное — она и правда могла им воспользоваться. Подробная инструкция к порошку тоже имелась среди бумаг. Как и перечень растений в саду, описание их свойств и прочих полезностей. Лавку, кстати, надлежало восстановить и обязательно открыть для торговли. Поскольку торговли чем — не было указано, Полина решила попробовать продавать там кулинарные шедевры мадам Бержельн.

Единственное, что ей не понравилось, так это финальные строки, проступившие на бумаге последнего листка.

«Ты тринадцатая. Осталась только ты. Время почти вышло. Тик-так...»

Глава 6. Новый дом и глупый план

Ничего про предостережение семейке гномов Шульгина, конечно, не сказала, но поскольку возвращаться в жутковатый дом одна опасалась, то с радостью позвала их помочь с обновлением жилья и посмотреть, как все это будет выглядеть.

Судя по исписанным бумажкам, водить гостей к себе девушке не запрещалось, а вот магичить без хорошей поддержки Полине казалось страшно. От Валеры же, как она считала, толку было немного. Полосатый толстяк налопался от щедрот добросердечной мадам Лили и сейчас присопелся на пушистом прикаминном коврике, умиротворяюще урча.

Оставалось ему только позавидовать. Мелькнула даже печальная мысль, что если с ней что-то случится, то о пушистике будет кому позаботиться.

— Ура! — Поняв, что их возьмут к соседям, крошечные девчушки развили бурную деятельность.

Рафи, в отличие от сестричек, вел себя не в пример солиднее. Малыш просто сходил куда-то и вернулся с заплечной котомкой и заткнутым за широкий кожаный пояс топором. На удивленный взгляд Шульгиной он, важно приосанившись, обронил:

— Там инструменты, да и вообще, мало ли что... Магия — штука ненадежная, так папа часто говорит, а хороший инструмент всегда пригодится.

— Мой мальчик! — Гоги, гордясь сыном, только что не прослезился.

Откровенно говоря, поначалу Полина думала, что девочки просто решили переодеться из домашних клетчатых платьев во что-нибудь понаряднее. Дети любят наряжаться, а поход в гости, где предстоит смотреть на чудеса, воспринимается как спектакль. Только вот плохо она знала о порядках в доме почтенного сына Ноги.

Лилипамила укладывала просто огромную корзину, набивая ее всякими полезностями и вкусностями, сказав:

— Стены и мебель — это хорошо, а вот кушать надо вовремя, особенно такой худышечке, и котика следует кормить.

Тем временем сестрички вернулись и правда переодевшись. Только на светловолосых крошках красовались отнюдь не наряды для гостей. Одинаковые серые платьица и такого же цвета большие фартучки, удобные ботиночки на толстой подошве, на головах косыночки, под которые тщательно убраны волосы, а в руках ведерки и тазики с комплектом тряпочек и баночек. Ни дать ни взять клининговая компания лилипутиков.

Отец семейства меж тем с разрешения Шульгиной уже пересчитал доставшееся ей богатство, а сейчас строчил на большом листке бумаги, описывая ценность монет и перечисляя лучшие магазины одежды, утвари и прочие полезные, с его точки зрения, вещи.

Его супруга через плечо мужа мельком глянула на его писанину, кивнула, но все же посоветовала Полине, когда та первый раз соберется за покупками, взять ее с собой.

— Магазины хорошие, но ты незнакомый человек. Обжулить попытаются как пить дать.

На предложение Шульгиной заплатить за продукты гномка не обиделась, только чуть задумалась.

— Хм. Давай так. Это будет в счет аренды лавки. Предоплата в знак того, что ты точно не уступишь ее больше никому. Могут, конечно, и больше предложить, чем мы. Чего уж там скрывать. Место уж больно хорошее, — честно заявила она Полине, — но мы вроде как соседи и не обманем при расчетах. Предложить ведь — не значит отдать.

Торговаться с семейством Бержельнов у Шульгиной и в мыслях не было. Алчной и расчетливой она никогда не была и потому согласилась, решив, что для жизни ей наверняка будет достаточно, а таких друзей, готовых прийти на выручку вот так запросто, еще поискать.

Договорившись, они, весьма довольные друг другом, разбудили сладко дрыхнущего кота и вернулись на участок, теперь принадлежащий Полине.

Надо ли говорить, что в такой компании все произошло буднично и без сучка без задоринки. Рассыпанный по инструкции из бумажек порошок закрутился по помещениям, впитываясь в пол, стены, мебель и потолок.

— Все наружу, — подхватив Валеру на руки, скомандовала Полинка, и они выскочили в сад, отойдя почти к калитке.

Дом скрипнул, дохнул, словно собирающаяся чихнуть диковинная зверушка, и, исторгнув из трубы несколько серо-дымных, плохо пахнущих клубов какой-то субстанции, замер.

Гуляющие по раньше тихой улочке перед домом магистра расфуфыренные барышни сморщились, подоставав из карманов надушенные платочки и с нескрываемым презрением косясь на рыжую Шульгину, окруженную семейством гномов.

Только их реакция и самой Полинке, и Бержельнам была не интересна. Убедившись, что больше спецэффектов не предвидится, все поспешили обратно в дом полюбоваться результатом.

Откровенно говоря, он вышел впечатляющим.

Шульгина словно попала в дом-музей. Особенно ее удивили стены, затянутые набивной тканью вместо обоев.

— Видимо, изначально при постройке их отделали именно так, — объяснил ей Гоги. — Мебель обновилась, какая была, а дом вернулся в самую первую форму. Если даже потом перестраивали, то все поменялось обратно.

Шульгина и компания обошли все помещения, не обойдя вниманием даже подвал с чердаком. Туда бы Полина одна ни в жизнь не рискнула сунуть нос.

Больше всего мадам Лили восхитила обнаруженная гардеробная. Уж чья там когда-то была одежда и в каком состоянии — об этом история умалчивает, но сейчас все когда-либо принесенные туда вещи имели новехонький вид, словно только из магазина. Совершенно потрясающие шляпки, огромное количество пар всякой разноразмерной обуви, плащи и манто, бесчисленные платья, юбки, блузки, чулочки, платочки, веерочки и перчаточки.

Даже у гномки глаза загорелись, что уж говорить о малышках и самой Полине.

Правда, имелась во всем этом и ложечка дегтя. Стекла, да и не только они. Если весь дом и мебель сияли чистотой, то все поверхности, способные что-либо отражать: окна, зеркала, стекла в буфете, полированный металл подносов в кухне и прочее — были покрыты жирноватым, сальным налетом, и тут ловкие ручки наших дам оказались как нельзя кстати.

Пока Шульгина и гномочки трудились, приводя в порядок то, что этого требовало, Гоги с сыном под бдительным присмотром Валеры проверили печи, водопровод, канализацию и свет. Где-то пришлось отрегулировать, где-то почистить. Рафи еще, взяв у Полины несколько монет, отправился за льдом для холодильного шкафа.

К себе соседи ушли, только убедившись, что жилье уже полностью пригодно для жизни и Полине будет удобно.

— И как нам теперь забрать обратно Михрясика? — поинтересовалась Поля у кота, расчесывая у зеркала волосы, перед тем как улечься в кровать.

— Так вон у этого зельевара сколько поклонниц. Можешь тоже такой притвориться. — Сытый Валера, разлегшийся на одеяле, потянулся и уютно свернулся клубком. — Завтра придумаем. Ладно? Там еще магазины, и одежку разбирать. У нас почти три месяца до третьего желания. Успеем. Может, магистр тебя приворожит. А? Гномы же говорили, что может. Давай спать.

— Приворожит. Хм... — Полинка задумчиво посмотрела на упитанного пушистого любимца. — Вряд ли это сработает. Тут нужен эффект неожиданности. Что-то странное и необычное, чтобы красавчик ничего не понял и опешил.

Кто же знал, что этот коротенький диалог будет иметь такие последствия?

Уж точно не бедный Валера, которого с утра, вместо того чтобы хорошенечко покормить, подхватили под мягкое пузико и поволокли в сторону соседского дома.

Точнее, не то чтобы с утра, практически перед обедом. Просто полосатый спал и был не очень доволен ранней, как он считал, побудкой. Как Полина собирается объяснить свой визит, девушка питомцу тоже говорить не стала, а кот и не интересовался, попытавшись додремать на ее руках.

— Вы приворожили моего кота! — услышал он и не поверил своим ушам, впрочем, как и собеседник Шульгиной. — Мне нужно отворотное зелье, и сделать его в ваших же интересах.

Недоумение соседа Валера разделил полностью, а когда совершенно, с его точки зрения, обнаглевшая Полинка еще и пригрозила невозмутимому мужчине его кошачьей персоной, обещая неприятности, то уже почти открыл рот, чтобы тоже вмешаться в диалог. Однако что-то пошло не так. И виновника кот опознал моментально. На плече абсолютно не ощущающего этого зельевара сидел их беглец с весьма ехидной мордой.

Шульгина, довольная поведением кота, гордо развернулась и пошла обратно к их жилью, а Валера, пока что лишенный дара человеческой речи, пытался сообразить, чем ему грозит очередная затея неугомонной хозяйки.

— Валера, ты понял? Теперь твоя задача — поймать эту мелкую рогатую сволочь и притащить домой. У нас еще одно желание осталось. Ясно? А этот красавчик пусть думает, что ты от него без ума и потому к нему на двор ползешь, — оказавшись уже на своем участке, начала втолковывать коту девушка.

— Поль, а может, ну его? — Речь к Валере вернулась, как только они вошли в дом. Пушистому толстяку было лень гоняться за мелким пронырливым существом, да и вообще какой-либо активности он не жаждал. — Тем более это сейчас мужик протупил, а потом сообразит. Как он мог меня приворожить-то? А?

— Валера, я что в голову пришло, то и брякнула, — тут же вспылила Шульгина. — Ты у него на участке мог что-то сожрать. Травку или еще что, и все. Приворожился. Если бы я про себя сказала — выгнал бы нас и даже разговаривать не стал. А может, и стражу бы вызвал. Кот, шастающий по чужой территории, — это одно, а человек — совсем другое. И к тому же это ты Михрясика упустил. Так что лови!

— Ох, Полька, дура ты. Наплачемся мы еще с этим фальшивым приворотом, — вздохнул Валера, понимая, что хозяйка от него не отстанет.

Он, конечно, соглашался, что вернуть магическую рогатую тварюшку надо, но делать это следовало, по мнению кота, не сейчас. И даже не завтра. Жить есть где, провизия имеется, так что толку в суете и бурной деятельности меховой философ не видел.

— Может, он бы сам вернулся через пару месяцев. Чего ловить-то сразу? — продолжал бурчать пушистик, пока Полина на кухне пыталась решить, что из собранного им вчера сердобольной мадам Лили станет их завтраком.

— А раньше ты это не мог сказать? Я там и так себя местной сумасшедшей почувствовала. — От возмущения рука Шульгиной дрогнула, и она выронила сырое яйцо, над которым размышляла, варить или жарить.

Валера хищно, как толстопузая пантера, немедленно метнулся к добыче и, весьма довольный собой, вылизал пол дочиста, оставив лишь пустые скорлупки.

— Ну, Поль, что сделано, то сделано. — Он умильно щурился на лежавший на краю стола шмат подкопченной грудинки в надежде, что порывистая Шульгина смахнет его тоже, а значит, завтрак у полосатого будет роскошным.

Но Полина взяла себя в руки, и мечты обжоры разбились о быт и разумную экономию. Грудинки ему отрезали один кусочек, сопровождая целой лекцией о том, как коту это вредно.

— И вообще, надо хоть сад обследовать получше, пока гномы не пришли. Лили и Гоги хотели посмотреть лавку и обговорить окончательные условия совместного бизнеса, — прихлебывая свежезаваренный ароматный чай, делилась с питомцем планами Полина. — И гардероб тоже. Как-то даже и не знаю, что из обновленного антиквариата можно будет носить, не рискуя, что в тебя будут тыкать пальцем.

С утра Шульгина надела все то же платье, решив, что после экспресс-чистки с Гоги оно еще вполне себе ничего.

Единственным, что она не удержалась и нацепила на себя, были тоненькие длинные серьги-цепочки с крошечным цветочком и крупный кулон, завороживший ее переливами глубокого изумрудного цвета. Украшения Полина любила, но в силу жизненных обстоятельств не имела даже простенькой дешевой бижутерии.

— Ты бы тогда поискала что-нибудь, в чем не жалко копаться в кустах. — Совет Валеры одновременно и был полезным, и скрывал тщательно завуалированный план мохнатого прохиндея отвлечь хозяйку от шастанья в саду. Одна же она не пойдет, а значит, вместо сладкого сна сытому коту придется шастать там вместе с ней. А так закопается в тряпках — и, глядишь, придут Бержельны.

Кот уже успел сообразить, что его побудка оказалась не спозаранку именно потому, что Полинка пыталась осмотреть гардероб и закопалась, примеряя блестящие цацки.

План, конечно, был хорош, и Шульгина даже купилась, но, как всегда бывает в таких случаях, в дверь постучали.

И на пороге стоял не Гоги с семейством, а тот самый сосед, у которого они требовали зелье от фальшивого приворота. На плече его, весьма ехидно шевеля усами, по-прежнему восседал шиншилломыш.

— Доброго вам дня, милая барышня. — Улыбочка на губах симпатяги соседа вызывала закономерные подозрения в том, что что-то тут не так. Тем более в чем подвох — было ясно как божий день. В руках мужчина держал пузырек с переливающимся содержимым.

— Вы просили отворотное зелье. Вот, пожалуйста, — вежливо произнес он, демонстрируя флакон. — Универсальное. Без побочных эффектов, если приворот действительно имелся.

Его улыбка стала шире. Полинка едва удержала вопрос, что за последствия их ждут, если приворота не было, а магистр, видимо, этого и ожидал. Шульгина вовремя прикусила язык, но тоже разулыбалась в ответ, демонстрируя радость от такого быстрого выполнения ее, скажем так, просьбы.

— Мое имя вы, наверное, видели на вывеске, обращайтесь, — продолжал меж тем расшаркиваться этот галантный и коварный кавалер. — Я надеюсь, что вас мне тоже кто-нибудь представит, а пока давайте полечим вашего зверя. Постарайтесь как-то удержать его от попыток проникновения к соседям на участки. Все может закончиться весьма небезобидно. У кого-то серьезная охрана, кто-то держит хищные растения или имеет питомца раза в четыре крупнее и совсем не травоядного по рациону.

Шульгина слушала мягкий вкрадчивый баритон соседа и уже не осознавала, что машинально кивает, соглашаясь. Михрясик на плече зельевара довольно потирал лапки.

— В дом я не напрашиваюсь, но, думаю, вот тут на крыльце напоить даже удобнее. Вдруг вашего симпатягу начнет тошнить?

— Его Валера зовут, — пробормотала Полинка, выходя на крыльцо с котом на руках и наблюдая, как магистр выливает содержимое флакона в непонятно откуда извлеченную маленькую серебряную плошку.

— Отлично! Валера, прошу, угощайся. Это вкусно, — ласково позвал он полосатого питомца Шульгиной, опять лишенного Михрясиком человеческой речи. — Привороженный из рук объекта при сильном привороте согласится выпить даже яд. Но здесь совершенно безобидные травы.

Магистр сказал это как-то вскользь, внимательно наблюдая за реакцией девушки и ее зверька. Ему было интересно посмотреть, как теперь выкрутится эта рыжая и что она станет потом объяснять.

К его удивлению, поставленный соседкой на доски крылечка Валера решительно протопал к миске, принюхался, а потом начал торопливо лакать, пока не вылизал все содержимое.

— Ик... — Над головой кота от икоты всплыло мыльным пузырем и лопнуло крошечное розовое сердечко. — Ик-ик... — Толстяк облизнулся, свел глаза в кучку, глядя на соседа, и внезапно басовито уркнул: — Валерьяна. — После чего вызвал очередной фонтан из лопающихся пузырьков в форме сердец и тихое злорадное хихиканье мыша на плече у зельевара.