Котик

1. Взгляд из-под коврика

О том, что в его квартире обитает домовой, Анатолий Петрович Котик начал подозревать уже несколько лет назад. Чем ещё объяснить назойливый стук, который раздавался практически каждую ночь в стенах, причём именно в межкомнатных – так что соседей винить в этом было бы бесполезно. Иногда же, во времена особенно мрачных загулов, в итоге которых тратились все последние силы, под утро завершающего дня оказывалась вымытой вся посуда и вычищены самые неприятные последствия. Кто мог творить такое? Несомненно завелась тут сила нечистая, но в меру заботливая. А однажды приключилась и вовсе удивительная вещь: Анатолий как-то прилёг поспать в родную койку на удивление в благоприятном расположении духа, и вдруг на самой грани между миром реальным и царством Морфея почувствовал, как нечто мягкое, тёплое и пушистое прикладывается на подушку рядом с его собственной головой, очень мило и нежно мурлыча при этом. «Кошка», – в полусне подумал Толя, да вдруг и резко проснулся, с внезапно отрезвляющим пониманием того, что никакой кошки у него нет и никогда не было. В тот самый момент пушистое существо на подушке звонко и возмущённо мякнуло и резко испарилось. Если честно, Котик даже немного сожалел о таком исходе, ибо уже успел ощутить некую приятность от соседства с мягкой мурлыкой.

По странному совпадению с тех самых пор прекратились и всяческие намёки на существование заботливой нечисти в Толиной квартире. В стенах никто не постукивал по ночам, посуду никто не мыл, да и кошки более не посещали спальное ложе. Анатолий даже поймал себя на мысли о том, что соскучился по этим безобидным проявлениям домовых шалостей.

И вот однажды – примерно месяц тому назад – перед дверью своего жилища, прямо возле лохматого коврика, о поверхность которого следовали бы вытирать запачканную уличной грязью обувь, Котик вдруг обнаружил вполне внушительную кучку пыли. Он вполне справедливо возмутился, ведь на дежурная уборщица совсем недавно подметала лестничную площадку – это было заметно невооружённым глазом, но грязюку, видимо, почему-то решила свалить именно возле квартиры безответного соседа.

«Ну смотрите…, ну я…, ну вы у меня», – только и смог подумать Котик, не представляя, впрочем, каким образом он осмелиться что-либо предъявить обнаглевшей соседке. Сам же, недолго думая, он приподнял край собственного коврика и уже собрался смахнуть ботинком туда кучку пресловутой пыли, как вдруг услышал явно угрожающий шёпот: «Только попробуй». Сказать о том, что Толик испугался – было бы сказать ни о чём. У Толика сразу же душа переместилась в область пяток…, особенно после того, как в кромешном мраке, странным образом сгустившимся под пресловутым входным ковриком, чётко и ярко засветились жёлтым светом два зловещих глаза.

«Простите, – испуганно промямлил Котик и, чувствуя, что убежать уже не успеет, ибо рискует в эту самую минуту потерять сознание, выдавил из себя, – можно я войду».

Обладатель зловещих глаз под ковриком сперва недовольно прошипел, после чего добавил «А куда ты денешься, входи» и скрылся во мраке.

Вероятно, в этот самый момент произошло некое недопонимание между обитателями разных миров. Потому, отворив, казалось бы, дверь в собственное жилище, попал Котик вовсе не в свою квартиру.

* * *

Наверное, стоило бы сперва оглядеться. Однако понял это Анатолий слишком поздно – уже после того, как тяжёлая дубовая дверь с жутким грохотом захлопнулась за его спиной.

А прямо перед ним предстала совершенно незнакомая картина.

Вместо уютного тесного помещения родной квартирки, взору Котика открылась просторная сумрачная зала, заставленная всяческим раритетным хламом. И не успел Анатолий как следует оглядеться (а рассматривать тут было что – от средневековых гобеленов до кривоногих больничных тумбочек), как навстречу ему из-за какого-то потрёпанного дивана вышла огромная чёрная кошка. Да что там кошка? Это была самая настоящая пантера. И взгляд… этот хищный и голодный взгляд… Толя сразу же узнал эти глаза, ещё несколько минут назад взиравшие на него из-под коврика перед входом в его квартиру.

Квартиру! А где же он сейчас?!

Толян почувствовал как холодеет его спина. Он резко развернулся чтобы дать дёру, да не тут-то было. Той тяжёлой двери, через которую он провалился в это безвкусное помещение, попросту не было. Более того, не было вовсе никакой двери. Как и стен. Позади Анатолия, как и спереди, как и со всех остальных сторон простиралась вся та же сумрачная зала. Убегать было некуда, однако это не значило того, что и пробовать нельзя.

Котик сорвался было с места, да только вот неожиданно споткнулся о невесть откуда появившиеся под ногами серебряные гантели и шумно растянулся на полу.

«Ах ты чёрт!», — завопил Анатолий, понимая, что теперь то ему точно предстоит стать обедом голодного хищника. Вскочить и вновь попытаться удрать он уже не успеет, но вот если попытаться вступить в поединок со зверем…

- Уймись, бедолага, — вдруг нежным девичьим голосом произнесла пантера, — я сегодня сытая.

После чего зверюга медленно подошла поближе, улеглась рядом с распростёртым на полу телом несчастного Котика, и нежно замурлыкала.

Толику ничего не оставалось кроме как беспомощно ахнуть и потерять сознание.

* * *

Очнулся Анатолий утром в своей постели. Зверски болела голова и ныло всё тело. В памяти тушканчиками прыгали странные догадки о вчерашнем происшествии. Однако здравый разум подсказывал Котику, что все нелепые воспоминания о говорящей пантере ничем иным, как странный сон, попросту являться не могут. Пусть даже он и казался слишком реальным. Но кошки ведь не разговаривают девичьими голосами — и это казалось весомым аргументом.

И все-таки тем же вечером, возвращаясь с работы, Толик заглянул под коврик возле входной двери в свою квартиру и не удивился, различив во мраке светящиеся глаза. Таинственным шёпотом запросив разрешение, Котик тут же проник в просторную сумрачную залу.

С тех пор Анатолий почти каждую неделю посещал таинственное убежище иного мира. Не без опаски, дрожа всем телом и с трудом собирая звуки в слова, решился он заговорить с местной пантерой. Впрочем она оказалась на удивление доброй и отзывчивой особой. Как ни странно, именно она и была конкретным домовым Толиной квартиры, обитая где-то в ее стенах. Именно она в прежние времена постукивала по ночам, мыла посуду после вечеринок и даже иногда проводила генеральную уборку.

Багира, а именно так Толик решил именовать свою домовую, ибо имени своего она просто-напросто не знала, рассказала новому приятелю и множество историй об ином мире. Оказалось, что там, прямо за домовитыми поселениями (которые кстати, вовсе не походили на наши многоквартирные дома, а как то очень удачно прятались в пространстве), начинался многовековой дремучий лес, кишмя кишащий невозможными существами. Пантера рассказывала, что самые жуткие среди них — это обратные оборотни, которые по сути своей являлись кровожадными зверями, способными оборачиваться в человека. И вот именно в образе людей эти твари были опаснее всего.

2. Чужими глазами

Вначале Толян не понял, что тут такого. Ну звери, ставшие людьми, вернее научившиеся перекидываться, и что дальше? Подумаешь, проблема. Тем более что он и сам любил смотреть в всемирной паутине разные истории, где именно у животных проявлялись те качества, которые считались человеческими. А вот сами люди ими часто не обладали. Нет, он не относился к тем, кого называли зоошизой, не собирался причинять тяжкие телесные за обиженную собачку, однако был бы не против наподдать «крашенной стерве» со второго этажа, постоянно гоняющая кошек, прикормленных сердобольными бабульками.

Непонятно как, но Багира прекрасно поняла его мысли. Неслышной тенью она скользнула к нему, так, что их глаза соединились. И наш герой мог бы поклясться, что эти глаза уж точно не разорвали взгляд первыми, как говорили про обычных зверей. И чёрные омуты затягивали, так что касание бархатной лапы он даже не почувствовал. Как и бритвенно-острые коготки, пустившие тоненькую струйку алой жидкости.

- Ты не понимаешь, что это такое, обратные оборотни. Думаешь, они сохранили благородство своих предков. Но нет, они впитали в себя то, что позволило им стать людьми, став средоточием худших качеств от всех. Позволь, я тебе покажу.

В чёрных омутах сверкнули вначале серебряные, а затем алые искры, вспыхнувшие каскадом сверхновых в многострадальной голове любителя вечеринок. Благо человеческая психика имела средство и на этот случай – сознание просто выключило. И тут же включило вновь, но на этот раз он уже не был собой. Кем – не ясно, не хватало понимания. Всё же мироощущение изменилось колоссально. Тускло-серая картинка, в которой было практически нереально опознать цвета, многоголосый шум, включающий и множество неслышимых ранее звуков, а главное запахи, тысячи их. Запах пролитого бензина, горелого машинного масла, детского подгузника в помойке и пьяного бомжа под скамейкой в соседнем дворе. Нет, конечно это было не всё – и канализация, и скошенная неделю назад, но неубранная трава, и краска на стене гаража прекрасно чувствовались, но важнее было другое – мускус, слабый металлический запах крови и пыль – всё это было своё, и нечто подобное чувствовалось от каждого члена стаи. Стаи? И вся эта стая шла на охоту. Желая утолить жажду крови. Только люди могут убивать ради удовольствия, да? Так вот оборотней это тоже касается, особенно обратных.

Из гаражей тянуло кучей химических запахов – резина, разной степени паршивости бензин, масло, автомобильная краска…дерьмовые дрова, подгорелые сосиски, по неизвестной ошибке считающиеся мясом, палёный алкоголь, сигареты, моча, человеческий пот. И тут вожак завыл. Стая мгновенно подхватила, превращая вой в рокочущий и несущий страх Вой.

И страх тоже пах. Пах неприятно, но не тогда, когда это страх жертвы. Рот наполнился слюной, а в следующие мгновения – кровью. Чужой. Она дурманила не хуже наркотика, которым так любили разрушать себя люди, но дарила не забытье, а лишь новые силы. Силы чтобы рвать, драть и жрать. Нет разницы кого – братка, пытающегося выстрелить, но поражённого ужасом и зелёным змием, размалёванную ночную бабочку, что могла лишь стонать по привычке, не обращая внимания, что её рвут на части или работягу, что лишь хотел заработать семье на поесть, а может и любовнице на шубу, но стае было всё равно, она хотела лишь одного – рвать, убивать, жрать!

Запахи почти перестали ощущаться – столько крови было разлито вокруг. Разве что пылал один гараж, куда случайно опрокинули мангал. Увы, продолжить кровавую баню не было возможности – вдалеке уже орала сирена, да и до рассвета было не так-то уж и много времени. Увы, гулять близко к логову инстинкты не позволяли, в отличие от некоторых представителей людей, что мусорили везде и всюду.

Постепенно всё это начало блекнуть, пока наконец наш герой не очнулся на полу. Его жутко тошнило от вкуса человечины и крови, но он боялся испачкать это место, не зная, как отреагирует хозяйка. Или тошнило потому, что таково было отношение того, кто поделился памятью? Ведь та ощущалась неполной, словно из неё вырезали часть…

- Успокойся, успокойся, ничего с тобой не будет, - промурлыкала большая кошка прямо над его ухом, - надеюсь теперь то ты понимаешь, почему их так не любят?

- Что…это было? – с трудом из себя выдавил наш герой. Пусть тошнота и прошла, но голова кружилась так, что он не то что встать – сесть не мог.

- Это память одного из таких обратных оборотней, - глубокий голос домовой словно раздавался прямо в голове, - возможно ты слышал, как в соседнем городе года два назад не могли поймать то ли волков, то ли собак?

Котик слышал – как тут не слышать, если для города это было новостью, а значит часть вечеринок были тематическими. Народ даже подумывал устроить маскарад под волков. Только вот такого он точно тогда не мог представить. Память услужливо напомнила ощущения той кровавой бани, притом полные – азарт, ноющую боль в лапах, вкус крови и запах страха. Толяна вновь замутило, но прошло это куда быстрее, чем в прошлый раз. Тем не менее, в себя он пришёл уже в своей постели, гадающий – а зачем ему всё это показали?

3. Любопытство — не порок

Вот так и прошел месяц. Анатолий раз в неделю, а то и два, посещал сумеречную залу с позволения пантеры. Напрашиваться в гости не было в правилах Котика, но он не мог сохранять спокойствие и обуздать любопытство, зная, что под порогом его квартиры обитает сущность, способная открыть дверь в другой мир. И совершенно незаметно для себя, Толик охладел к миру реальному. Вернее, к миру родному. Все меньше он думал о своей обычной жизни, все реже встречался с друзьями. Все больше насущные бытовые вопросы уступали место вопросам мистического и волшебного толка. С каждым посещением Толик дольше задерживался в сумеречной зале — обиталище Багиры — заинтересованно изучая экспонаты, как выяснилось, личной коллекции большой кошки. Пантера не только рассказывала, но и показывала свои и чужие воспоминания таким же образом, как тот жуткий отрывок из охоты оборотней. Да и про них она тоже не забывала, изредка возвращаясь к историям про дикое зверье. Разномастные «собачьи» и «кошачьи», а порой и жуткие гигантские грызуны проносились перед мысленным взором Толика сумасшедшим калейдоскопом. Кусочки, обрывки смрадных воспоминаний изредка складывались в одну цепочку событий. Но одно Анатолий уяснил точно — обычному человеку, вроде него, встречу с оборотнем не пережить. Еще жутче становилось от мысли, что эти твари редко, но метко, попадали в его родной мир ради охоты. А тут, в мире потустороннем, они вели себя будто хозяева всего того, до чего дотянется их лапа. Котик стал примечать, что Багира становилась особенно опечаленной, когда речь заходила об этих дикарях. А быть может это он ей надоедал своими вопросами. Но к концу пятой недели Толик и сам почувствовал огорчение, стоило завести ему разговор про одно любопытное обстоятельство.

— Слушай, Багира Пантеровна, ты все рассказываешь и рассказываешь. То про дремучий лес, то про всяких леших, кикимор, мавок, про разное зверье. А где это все? — Толик машинально окинул взглядом залу, которой конца и края не было. Ряды со всяким древним (и не очень) хламом тянулись бесконечно, упирались в сумрак и продолжались дальше.

Багира, беззаботно разлегшись на всегда теплом полу, резко приподняла голову. Шерсть ее, словно черная смола, переливалась в тусклых лучах подвешенных в воздухе огоньков, которые всегда тихо плыли за обитателями залы, куда бы те не шли. Смерив Котика холодным взглядом, пантера твердо произнесла:

— Рано тебе в лес.

Последний раз в свой адрес Котик слышал подобное дцать лет назад. Никогда ему не нравилась отмазка «Рано тебе еще! Вырастешь, сам узнаешь! Не забивай голову ерундой!», небрежно бросаемая родителями и прочими взрослыми в Толика в его нежном возрасте.

— В каком это смысле рано? — Недовольно скрипнул Анатолий Петрович, ибо мог себе позволить недовольно скрипеть. Чай не маленький уже.

Толика будто укололо неодобрительным взглядом домовой. Прямо в самый забытый вопрос. Зачем Багира показывает и рассказывает ему все то, что показывает и рассказывает? Не со скуки же. Им тут, домовым разным в потустороннем мире, явно, веселее живется, чем Толику в родном. А Багира, значит, готовит Толика к походу в этот самый потусторонний мир, в дремучий лес. Не торопясь, по своей особой программе. Возможно, за прилежные старания, познакомит с какой-нибудь симпатичной русалкой. Но подумав про глубокую воду, Толик мысленно вздрогнул — плавать он не любил и не умел. В каком порядке выражалась эта причинно-следственная связь он до сих пор не определился. И как-то кисло стало на душе. Здесь он пришелец, знающий о мире ровно то, что ему рассказала большая кошка. А по ту сторону тяжелой дубовой двери, которая испарялась столь же неожиданно как и появлялась, Толику становилось безрадостно. Если вообще когда-то было радостно.

Котик огорченно вздохнул.

Смерив колким взглядом в мгновение поникшего гостя, пантера поднялась и мягко зашагала в сумрак.

— Ты еще не все узнал. А если так и будешь пнем сидеть, то и не узнаешь, — приглушенный голос хозяйки залы всколыхнул тени и заставил Толика подпрыгнуть с места от неожиданности и доброго предчувствия, что не зря задал свой последний вопрос.

Попетляв между постаментами, тумбами и стеллажами, Котик отыскал Багиру. Та сидела напротив упирающегося в потолок тяжелого шкафа, резные дверцы которого были таинственно приоткрыты. Свет от огоньков, плавающих над головой пантеры, никак не помогал разглядеть, что было внутри шкафа. Тьма да и только. Получив немое одобрение, читавшееся в глазах Багиры, Толик потянул дверцы на себя.

Если бы Толик обладал, как говорится, рыбьей памятью, то его конечно бы удивило, что вместо стенки внутри шкафа оказался выход на лесную опушку, утопающую в лучах скрывающегося за верхушками деревьев солнца. Но такой путь наружу из жилища Багиры выглядел не столь экзотичным, как то и дело исчезающая дверь, ведущая в квартиру Котика. Распахнув шкаф, Котик вздохнул полной грудью. В сумеречную залу ворвался свежий ветер, принесший запах влажной земли, травы и шум леса.

«Красота-то какая!» — не успев оглядеться, Толик почувствовал, как мягкая теплая лапа пантеры настойчиво ткнула его руку.

— Ты спросил, где дремучий лес. Так вот он. Но не стоит туда ходить. Пока мы по эту сторону, нас никто не видит.

— А кому же нас тут видеть? Нет никого! — Толик попытался высунуться из шкафа, будто из форточки на своей кухне, когда не терпелось покурить, а морозиться на балконе не очень хотелось.

Домовая потянула его за рубаху, прикусив край зубами:

— Нажад! Куда ти палеж?

— Да погоди ты! Я осторожно же!

Отсутствие проблем со зрением у Котика с лихвой окупалось его любопытством. Он и под коврик-то заглянул из врожденной мании получше все рассмотреть и пощупать. А тут целый шкаф с волшебной лесной красотищей! Будучи жителем городским, Толик по редким поводам наведывался на природу. Тем более, дикую. И для этого надо было вставать пораньше, собирать с собой все, что могло пригодиться в столь серьезном предприятии, а потом еще трястись по несколько часов в автомобиле. Мгновенное путешествие через шкаф выглядело более привлекательным.

— Ух ты! Таких цветов я в жизни не видел! — Прокряхтел Толик, завидев в темно-зеленой траве фиолетовую мерцающую звездочку, — тут рукой достать можно.

И достал, окончательно вывалившись на поляну. Рядом с ним, выплюнув кусок рубахи, грациозно приземлилась пантера.

— Говорила же...

— Да ладно тебе. Не ворчи. Обратно залезем, делов-то, — поднявшись, Толик обернулся в ту сторону, откуда он вывалился. Но никаких шкафов, дверей, дыр и прочей магии не обнаружил. Их окружали все те же деревья, стрекотали вечерние насекомые, а по небу тихонько плыли розовые облака.

Багира с укором поглядела на Толика и направилась в заросли, поучающе бросив:

— Не всякая дверь в жилище домового — это вход и выход одновременно. Если не будешь отставать, то до входа доберемся...

Домовая не стала договаривать насколько быстрым или долгим мог оказаться их путь по дремучему лесу, готовящемуся к ночи. И Котик не обратил на это внимание, полностью поглощенный рассматриванием переливающейся всеми цветами радуги чащобы.

4. Ночью все волки серы

Трудно было описать, какие на самом деле чувства и эмоции испытывал Котик в тот момент, когда понял, что застрял в этом волшебном лесу, и никаких намёков на возможное возвращение в реальный мир пока что не находит. С одной стороны – именно о подобном приключении он давно уже мечтал и просил у хвостатой подруги. Но с другой – все эти жуткие рассказы о кровожадных оборотнях, которые вполне красочно подкреплялись трансляцией, внушённой ему пантерой, немного навевали тревожные мысли. По этой причине Анатолий тут же поспешил высказать свои сомнительные измышления взволнованной Багире.

— Ну так мы вроде бы и хотели в лес. Да и ты же у нас зверёк, тут для тебя дом родной…, наверняка верную дорогу мигом почуешь…

— Во-первых, это ты хотел, — не слишком-то дружелюбно прошипела пантера в ответ, — а во-вторых, родной дом для меня – это родной дом, а не какой-то глупый лес, потому что, если ты ещё не забыл, я всё-таки домовой в первую очередь, и лишь во вторую – кошка.

Толик хотел возразить о чём-то в ответ, и даже мысленно сформировал подобающую случаю фразку, да и откашлялся старательно, дабы придать голосу побольше бодрости и жизнеутверждения, однако не успел и слова вымолвить.

Где-то, совсем-совсем недалеко от друзей вдруг раздался настолько ужасающий вой, что Котик тут же лишился дара речи, да и все бодрые фразы мигом позабыл. Толя почувствовал, как подкашиваются его коленки, холодеет спина, а по всему телу нагло отплясывают табуны мурашек.

— Чего застыл? Бежим! — смог распознать помутнённым сознанием он призыв своей подруги, и даже слегка смог придти в себя.

— Кто это? — хрипло прошептал Анатолий. Да, он немного успокоился, ибо понял что рядом с ним находится существо, способное трезво действовать в экстренной ситуации, но всё же и страх никуда уходить не собирался.

Пантера ответила не сразу. Сперва она с круглыми от удивления глазами шарахнулась в сторону, приподняла чуть выше свою мордочку и застыла на одном месте, тщательно принюхиваясь. Затем Багира метнулась в другую сторону и один в один повторила процедуру. Котик же всё это время мог лишь недвижимо стоять на месте, опасаясь даже шелохнуться либо издать хоть какой-либо звук.

— Не звери, — коротко резюмировала пантера, после чего добавила, раздражённо махнув длинным хвостом, — кровь…, злоба…, опасность…

И в тот самый момент где-то за дальними кустами что-то затрещало, как будто бы кто-то особенно старательно пытался прорваться к друзьям сквозь заросли. Одновременно со звуком ломающихся веток, можно было отчётливо услыхать какое-то слишком уж жуткое хрипение, хрюканье и чавканье. А через пару мгновений повторился ужасающий вой, один в один подобный тому, какой слышал Толик пару минут назад.

Котик не выдержал. Он рванул в другую сторону с такой прытью, какую сам от себя не мог ожидать. Ноги сами понесли Анатолия через дремучий лес, ловко перепрыгивая скользкие кочки и поваленные стволы. Уши закладывал встречный ветер, да и собственное сбивчивое дыхание напрочь лишало возможности прислушиваться к лесу. Толик никогда до этого так быстро не бегал, никогда так ловко не преодолевал препятствия – а ведь с такими способностями он бы запросто сдал нормативы по физподготовке, которые так упрямо не давались ему в почти уже забытой студенческой жизни.

Чуть позже Анатолий заметил, что какое-то существо всю дорогу скачет через заросли дремучего леса, ни на метр не отставая от него самого. И хотя мозг Котика вполне обоснованно затмил вполне обоснованный страх, он вскоре смог понять, что этим скачущим существом была никто иная, как его верная Багира. Этот факт немного успокоил Котика, он понял, что пантера не бросит его в этом незнакомом лесу, хотя именно он был виноват в том, что они очутились здесь.

Пантера бежала ровно и мягко, искоса поглядывая на человека, и сперва молча и почти беззвучно. Казалось, что все встречные препятствия и преграды для неё были более чем несерьёзны, а скорость, практически предельная и невозможная для человеческого существа и вовсе смешила пантеру. Конечно же, ведь она была всего лишь зверем – быстрым и ловким хищником, потому и удивляться не стоило.

— Тебе не кажется, что стоило бы притормозить и слегка обсудить ситуацию? — наконец-то заговорила с Анатолием Багира.

— Нель…зя… сож… рут… — задыхаясь на бегу, с трудом выплёвывал слова Толик.

Однако в тот самый миг он задел какую-то совсем уж тонкую и неприметную веточку, попытался перепрыгнуть её, ступивши при этом левой ногой на скользкую и бесформенную кочку, обречённо ахнул и наконец-то приостановил свой лесной марафон, грохнувшись прямо лицом во влажную и колючую траву.

— Ты прав, — где-то над самым его ухом раздавался нежный голос пантеры, — тебе необходим отдых.

Толик хотел было выругаться в ответ, однако не мог произнести ни слова, а лишь тяжело дышал и выразительно выпучивал глаза. Однако такие эмоции не были понятны пантере, потому она лишь спокойно огляделась и резюмировала:

— Ну, что, Котик, как выбраться будем? Как видишь, совсем уже стемнело, а мы удрали бес знает куда.

Анатолий наконец-то с трудом отдышался и, осмотревшись, был вынужден согласиться с Багирой. Вокруг стояла такая кромешная тьма, что невозможно было даже соседние деревья рассмотреть. На небе, конечно, ярким пятном зависала полная луна, однако мощные кроны исполинских деревьев старательно скрывали её свет, укрывая мрачной тенью своё подножье. Вокруг было слишком тихо. Слышно было лишь, как тревожно шумит листва и поскрипывают стволы лесных гигантов. Ну и собственное дыхание, стук собственного сердца – более никаких звуков, более никого.

И только было Толик успокоился и собрался с силами, как ветки соседних кустов с треском расступились и оттуда выскочил самый настоящий заяц. Котик хотел был заверещать от ужаса, однако вовремя рассмотрев «зверюгу», чуть было не расхохотался в голос. Ну, неужели он так панически стрекоча дал, убегая от подобного зверья? Заяц, конечно, был весьма крупным и упитанным, но, естественно никакой опасности не мог представлять.

А вот потенциального представителя самой реальной опасности Толик разглядел чуть позже. Из тех же самых кустов, откуда только что вывалился зайчик, в данный момент выглядывала, ярко сверкая зрачками любопытных глаз, голова гигантского волка.

5. Племя нудистов

Периферийное зрение лучше развито у женщин, у Толика же оно отсутствовало вовсе. Иначе невозможно объяснить, почему он залипал на бурундука (на самом деле бурундучиху, но зачем кошке сообщать об этом человеку?), не заметив огромного волка, уже долгое время наблюдающего за нашей компанией через кусты. Более того, пусть у кошек и в принципе не очень хорошее зрение, а серый пришёл с подветренной стороны, это не может объяснить, почему Багира заметила его только через четверть часа отдыха.

Наш герой всё также продолжал наблюдать за тем, как бурундучок таскает орехи в дупло, пока не услышал шипение – это домовая, помимо своей воли выгибалась дугой. Причина же такого поведения кошки чуть не заставила нашего попаданца бросится в очередной забег. Быть может на Земле и водились такие волки, но вряд ли – голова серого была на уровне груди, отнюдь не низкого человека.

В лесу всё также раздавалась какофония из пения птиц, жужжания и стрекотания насекомых, а также кваканья далёких лягушек и шелеста деревьев. Только вот непосредственно рядом с Толиком увлечённо шипела кошка и глухо порыкивал огромный санитар леса. Бледный как мел, забывший о том, что он умел дышать, человек начал приходить в себя. Только не успел он ещё почувствовать пустыню во рту, как появилось новое действующее лицо.

Серая молния вылетала из кустов и врезалась в другую, тоже серую фигуру. Спустя секунду стало ясно, что это тот самый заяц, что напугал почтенную публику третью часа назад. Только вот сейчас было совершенно непонятно, как пасть вроде-как травоядного зверька оказалась крупнее его самого. Не отличающийся острым зрением в прошлом, попаданец прекрасно различал три ряда бритвенно острых акульих зубов. Прочная даже на вид, наверное, способная выдержать мелкую дробь, шкура волка превратилась в лохмотья. Коричневая морда ушастого притворщика моментально стала красной. Только вот куском мясо дело не ограничилось. Адские челюсти страшного хищника, прикинувшегося безобидной милой зверушкой буквально перемололи того, кто выглядел охотником, а стал добычей. А наша компания, будучи парализованными ужасом, смотрела на это глазами размером с тарелку. И хорошо если не спутниковую.

Зайчик явно работал не на батарейках дюрасел или каком-то энерджайзере. Да и секрет кота Бориса его вряд ли интересовал, разве что вагонами. Не прошло и десяти ударов сердца, как от волка остались только клочки меха и небольшие лужи крови. И, что было куда важнее, ему не хватило.

Наглая, хотя какой там, вполне соразмерно своим силам, морда повернулась в сторону наших героев и облизнулась. Толик мог бы поклясться, что секунду назад у него была многорядная пасть, а не беспардонное копирование саблезубого тигра. Только вот клясться было малость поздно, зверёк готовился к прыжку. История близилась к завершению.

Лёгкий шелест веток, ничем не отличающийся от такого же минуту или час назад, стал предвестником появления нового действующего лица. Пятнистая шкура, даже в полёте, продолжала сливаться с окружающим фоном, так что рысь заметили только после того, как количество целых костей в кролике кардинально уменьшилось. Клыки большой кошки ничуть не уступали тем, что секунду назад продемонстрировал безвременно почивший ушастый. Впрочем, здесь они смотрелись куда органичнее, особенно когда рысь помотала добычу, а затем отпустила. Пудовая тушка неопределённого цвета влетела аккурат в бурундука, став с ним единым целым. Чтож, действующие лица сменились, но вот диспозиция – нет.

Толик сумел скосить глаза, сравнив двух кошек. Багира – была обычной, если так можно сказать, домашней кошкой, только очень крупной, почти как мейкун. Хотя, надо признать, настолько красивой чёрной глянцевой шерсти, что можно сравнить с углепластиковым обтекателем суперкара, у обычных кошек он не видел. В противовес этому носительница кисточек показывала, что она настоящая машина для убийств. Пятнистая шкура рыси буквально позволяла растворятся в лесу. Мускулы перекатывались под кожей, как у хвастающихся культуристов, только вот они не создавали такого впечатления. Ну и глаза – в отличие от спокойных, мудрых глаз домовой, в блюдцах хищнице плясали бесенята и маршировали легионы. И только в этот момент до попаданца дошло не только то, как он попал, но и то, что их спасительница слишком долго принюхивается.

Рассматривание друг друга кончилось – там, где только что стояла хищница теперь стояла молодая девушка. На лице можно было увидеть обильную россыпь веснушек, лишь украшающих естественную, не знавшую косметики красоту лица. Взгляду ниже немного мешали пряди волос, что с одной стороны доставали до лопаток, а с другой – прикрывали то, что притягивало к себе взгляд нашего героя, не давая ему увидеть остальное. Как и подсказывала логика, одежды, после обращения, на перевёртыше не было. А фигура могла бы стать эталоном красоты.

Впрочем, эстетические чувства быстро притушил инстинкт самосохранения, позволив услышать, что она говорит.

- Ты, - незнакомка ткнула пальцем в Толика, - идёшь со мной. А ты, хвостатая, можешь идти куда угодно, но не мешайся.

- Леди, - осторожно начал человек

- Ланая, - куда более дружелюбно, почти промурлыкала собеседница.

- Ланая, скажи пожалуйста, куда ты меня ведёшь?

- В Логово, к племени. Не пугайся так, быть может это не ваши уютны квортиры, но вполне сойдёт за то, как вы представляете Эльфов.

…

Несмотря на то, что их новая спутница шла босиком, было видно, что она может бежать по этому лесу ничуть не медленнее домовой. Да что там, Толик поддерживал темп только из-за постоянно открывающегося второго, если не десятого дыхания, при взгляде на восхищающий вид. И речь не только о провожатой, окружающий лес расцвёл новыми красками. Теперь он не казался таким пугающим, просто непонятным, мистическим. Да, где-то в отдаление порхала стая тех, кого иначе как феями назвать было нельзя. А в маленьком озерце водилась русалка, мгновенно отшитая обеими спутницами.

Обещанное логово было в развилке огромного дуба. Если бы не заботливо связанная кем-то лестница, он бы в жизни на него не залез. Но, так или иначе, он оказался наверху, где был костёр, а также небольшая толпа нудистов. Ну действительно, а зачем оборотням одежда?

Внимание попаданца привлёк единственный одетый человек во всём этом празднике эксгибиционизма. По крайней мере даже со спины было видно, что на нём есть что-то помимо плаща. Тот словно ощутил его внимание, оглянулся и поманил к себе. Девушка не дала ему подумать и потащила за руку.

-Ланая, а кто это? – за время их похода они вполне успели наладить общение, так что спрашивал Толик непринуждённо.

- Кощей! – с нескрываемым глубоким уважением произнесла она.

Не успел наш герой испугаться, как из-под капюшона на него взглянуло лицо парня, пожалуй, даже моложе его.

- Не бойся, я, не кусаясь, - улыбаясь произнёс незнакомец, - и да, Кощей — это не имя, а должность. Слежу за этим вот перекрёстком. И когда вы появились – сразу услышал. Благо к тому моменту, когда к некоторым начали проявлять интерес, Ланая уже нашла тебя.

- Интерес?

- Ага, видишь ли, молодой человек, и не смотри на меня так, я старше тебя в несколько раз, просто хорошо сохранился, от тебя пахнет оборотнем. Тигриным оборотнем. А последним из таковых был твой отец.

6. Стая, Древо и тысяча дверей

— Да ну, бред какой-то, — удивленный Толя таращился на Кощея.

— Кровь не врёт. Ты один из нас.

«Один... Из нас...», — на разный лад запели шепотки, поднимаясь ввысь над перекрестком и путаясь в листве древнего дуба.

Толик обернулся к Багире. Домовая лишь покачала головой, не понимая о чем идет речь.

— Скоро охота, — из-за плеча выпорхнула Ланая, нежно прикоснувшись к гостю, — Ты можешь присоединиться к нам.

Толик словно язык проглотил, обронив взгляд на волнистые волосы девушки, которые скрывали оголенную грудь. Глаза Ланаи сверкали, будто те цветы-звезды с поляны за открытым шкафом. А голос обволакивал и уводил мысли прочь, в облака. Толик внезапно дрогнул, когда пантера, стоявшая по другую сторону, хватанула его за пальцы. Он быстро сообразил, что стоило бы сохранять бдительность в компании этих блаженных нудистов, а то и его без штанов оставят.

— Присоединиться, говорите. А я даже с удовольствием! — Толик сверкнул всеми тридцатью двумя, дабы сойти за своего в доску, и не теряя желание понравится первой же встречной в лесу девушке, — когда пойдём?

— Как только обратишься в свою истинную форму, — хмыкнул Кощей.

— А это как? Заклинание какое-то, да?

— Ты должен пройти обряд посвящения, — ласково произнесла Ланая, — Древо примет тебя, и тогда ты станешь нашим братом.

Котик задумчиво огляделся. Потенциальные братья и сестры непринужденно расхаживали вокруг исполинского дуба, занимались своими делами, говорили друг с другом и изредка поглядывали на парочку гостей. С виду обычные люди. Голые. И счастливые. «Хиппари какие-то», — подумал Толик. Из чисто человеческого любопытства, отказ от одежды уже не казался высокой платой за раскрытие генетического потенциала. Особенно, когда мысли то и дело возвращались к Ланае, которая тихонько ожидала решение от потомка тигриного рода.

— Хорошо. Я стану вашим братом. Что делать надо? — наконец выдал Толя.

Багира разочарованно покачала головой. Образовалась процессия, проводившая Толика и Багиру вниз к основанию дуба. Достигнув места, Ланая довольно хихикнула и с нечеловеческой ловкостью запрыгнула на ближайшую ветку дуба. Кощей распростер руки к кроне Древа и принялся говорить на непонятном Толику языке. И тут началось настоящее светопреставление. Обычный ветер стих, уступив место странному дрожанию воздуха. Листва дуба будто замерла на мгновение перед тем, как кряжистые ветви начали раскачиваться, словно дерево разминалось после долго сна. Толик готов был поклясться, что разглядел в мозаике листьев, теней и холодного света луны очертания глаз и кривого рта. Тем временем стая наперебой начала завывать и повторять за Кощеем отдельные слова. А Ланая, то теряясь в сумраке, то вновь появляясь среди листы, бледной кометой перескакивала с ветки на ветку, взбираясь всё выше. Её довольный смех развивался по перекрестку.

Земля под ногами тревожно загудела.

Котику стало не по себе. Он вопросительно глянул на Багиру. Но той рядом не было. «Неужели испугалась и бросила меня?» — простонал про себя Толя, силясь не рвануть с места в ближайшие кусты.

Раздался треск, раздирающий всю остальную какофонию звуков. Из-под земли на дюжину метров ввысь поднялись запутанные бесконечно длинные корни Древа. Рваный мох, камни, песок и почва потоком хлынули вниз. Дуб продолжал разворачиваться и гудеть. Пока не замер, вонзив ветви в небесную тьму. На «лице» Древа нарисовалось внимательное ожидание.

И только в этот момент Толик разглядел, как с вздыбившихся арок корней падают уже не куски земли, а что-то более жидкое и податливое. Бурая грязь сочилась из корневых узелков и стекала вниз, кое-где застывала и растягивалась пленками, надувалась противными пузырями. Треск почвы быстро сменился отвратным чавканьем.

— Древо даёт! Древо ведёт! Древо забирает! — будто в бреду, затараторил Кощей, продолжая безумно трястись под вой стаи.

«Точно хиппари! Сектанты! Укурки!» — Толик хотел было бросить эту мысль вслух, но неожиданно для себя обнаружил, как его правой ноге стало по-странному тепло. Тепло и мокро.

— Ох, ты ж, мама дорогая! — Котик подпрыгнул на месте, осознав, что его окатило зловонной жижей, льющейся с корней дуба. Не иначе эта была кровь!

Кощей подскочил к ошарашенному Толику, мотнул того на все триста шестьдесят, и толкнул к дубовому стволу.

— Кровь не врёт! Ты один из нас! Древо ждёт обмен!

Котик уже не слушал, что разгоряченно поговаривали Кощей и его стая. Он просто пытался побороть рвотный рефлекс, прижав ладони к носу и рту, и стараясь не всматриваться в мишуру из гнилого мяса и костей, оплетающих корни дуба.

— Обмен! Обмен! — выла стая.

Каким образом в его руке оказался серебряный кинжал, Толик не понял. Единственным, что вывело его из калейдоскопа зловещего обряда, оказался желанный силуэт Ланаи. Но девушка уже не выглядела столь загадочно и притягивающе, как несколько минут назад. Котика скривило от вида крови на ее губах, которую она небрежно размазала. Ланая хищно улыбнулась:

— Ты пойдёшь с нами на Охоту. Древо укажет путь в другие миры. Туда, где нам нет равных. Мы будем убивать и наслаждаться друг другом во имя Древа. Мы стая! Мы едины! Докажи и ты свою верность стае!

Хиппари-сектанты-укурки завыли громче прежнего. Толик даже заметил, как несколько особо активных участников сего рейва обратились в зверей. Видимо, чтобы убедительнее звучать. В этот же момент к месту, где стояли Толик и вещающий удивительные истины из жизни оборотней Кощей, притащили связанную Багиру. Пантера пыталась извиваться и крутиться, но путы не ослабевали, всё сильнее врезаясь в смоляную шерсть и кожу домовой.

Котик поднял взгляд на крону дуба. Оттуда всё также смотрели глаза из света и теней. И в этот раз очень недобро.

— Обитатели леса хороши лишь как подношение Древу, потому как слабы и никчемны, — злорадствовала Ланая, наблюдая за неуверенными движениями Толика.

Тот вовсе отказался понимать, что за цирк происходит. Просто стоял с кинжалом в руках над связанной Багирой, которую уложили на землю под Древом. Под корой что-то ухнуло. Утробный стук становился отчетливее с каждым ударом. Кора треснула ровно посередине ствола. В щели запульсировал красный свет и потекла кровавая струйка в поисках пути к будущей жертве.

— И... и... что дальше? — Затрясся Толик.

— Древо разбудит твою кровь в обмен на жизнь кошки! — Протянула Ланая.

— Вы, что, хотите чтобы я убил её?

— Все эти духи, домовые и лесные — ничто! У них даже имён нет!

— С чего это нет? — Заскрипел Толик. — Очень даже есть. Багира!

Ланая и стая ошарашенно умолкли. Воспользовавшись замешательством, Толик продолжил делать то, что у него лучше всего получалось — говорить чепуху:

— А можно я еще спрошу? Ты сказала что-то про наслаждаться друг другом. М-можно поподробнее, это как вообще? У вас, ребята, тут как заведено? Пары, семьи там... ну... вы поняли? Да? Нет. Я просто не очень впечатляюсь оргиями. Но... наверное, придется привыкнуть...

— Убей кошку! — Нетерпеливо рявкнула Ланая.

Котик замолчал. Развернулся к Багире.

— Не очень люблю таких нервных женщин, — пробурчал Толя и занес кинжал над головой.

Багира замерла. Как и все остальные вокруг.

— А я же тигром буду? — Вдруг отвлеченно спросил Толя.

— Да, это в твоей крови, — кивнул Кощей.

— Я тут подумал... а тигры вылизывают свои... ну эти?

Толик поморщился ибо ему действительно не казалось увлекательным в образе животного вылизывать не самые скромные места. Конечно, он допускал, что для зверья это в порядке вещей. Но он же будет человеком, который превращается в животного. От таких мыслей стало даже смешно, несмотря на то, что от вида крови и вони внутренностей уже довольно долго мутило.

Стая снова умолкла.

— Ты не станешь нашим братом! — Завопила Ланая, и стая подвыла ей.

Девушка ринулась к неудавшемуся оборотню.

Багира, пытаясь что-то сказать, задвигала челюстями, перетянутыми верёвкой. Котик наклонился над ее мордой. В мгновение он погрузился в хоровод воспоминаний. Чужих, своих и пантеры. Словно перед ним открыли сразу тысячу дверей, за каждой из которых прятались свои истории, текли свои жизни. Одна за одной, словно бусинки на нитке, они откладывались в его памяти, проживались день за днем, год за годом. Он наблюдал со стороны и участвовал одновременно. Он одобрял, осуждал, подталкивал и препятствовал. Он беззаботно блуждал и следовал к цели. Пока не встретил Древо. Хищное, жадное, проглотившее родной мир, блуждающее по междумирью, и проросшее в сумеречный лес. Оно знало как не умереть. Оно нашло способ как питаться с помощью Охоты. Оно приручило оборотней.

«Дерево!» — захрипела Багира, выдернув Толика из омута памяти.

Недолго думая, Котик воткнул кинжал в треснутую кору.

***

Тук-тук-тук...

Толик проснулся в своей кровати. Мысль о кровати, о квартире, о городе, о родном мире успокаивала. Но уже месяц он просыпался от отчётливо стука в стене. А быть может ему это всего лишь кажется? Сонный паралич, насколько Толик помнил терминологию, предполагал, что в момент пробуждения, человек способен услышать, увидеть и почувствовать то, чего на самом деле нет. Так что в необходимости списывать все на мистику просто не было смысла. Толику всего лишь плохо спится. Уже месяц. Ведь после укуса здоровенной рыси рана долго причиняет всяческие неудобства. Хорошо, что хоть дома всегда чисто и посуда вымыта.