Кот, Зыбкий Двор и Чертов Вздор

Глава 1

Если ты попал во Вздор…

— Волшебный день! – напевал Линч в микрофон. – Волшебный! Осень золотит деревья! Город пахнет свежестью и праздником! На каждом углу – счастливые лица!

Линч сделал паузу, позволяя слушателям насладиться его словами.

— Почему счастливые – спросите вы? Потому что именно сегодня наш замечательный город празднует день рождения! Вам этого мало? Тогда еще новость! Утром после долгого ремонта открылся новый рынок! Если верить нашему мэру, теперь там можно будет купить все! Абсолютно все! Что? Вам и этого мало? Тогда слушайте, что скажу. Только по секрету…

Линч понизил голос, выдержав еще одну эффектную паузу.

— Сегодня, на главной сцене, да, там, где рабочие натягивают бархатный занавес, сегодня вечером там выступит сам Мар-тин Ко-ро-лев! Да-да! Вы не ослышались! Король эстрады в нашей уральской дыре! Уверен, мэр выложил огромные денежки за его приезд! Не видать нам новой дороги, ха-ха! Ну да ладно! Вы ждёте Мартина? Я да! И предлагаю прямо сейчас подогреть интерес его песней! «Окутан день вчера огнем»! Для всех жителей города Дубровска!

Линч переключился на песню и откинулся на стуле. Потом посмотрел на телефон, и настроение резко ухудшилось. Словно кто-то невидимый перевел тумблер настроения на самый минимум.

«Сегодня в пять – приём у врача».

Да чтоб её! Сегодня, в День города? Когда он поведет Веронику на главный концерт в его жизни! Красавицу Ви с вишневыми губами и глазами цвета июльского неба! Именно в тот день, когда он решил признаться Веронике в любви, его сестра записалась на прием к врачу. Ни на завтра, ни на вчера! Нет, черт дери всех котов! На сегодня! И надо обязательно отвезти сестру, сама она добраться не может! Дудки! Никуда он её не повезет!

Линч взял телефон, и уже принялся набирать ответ сестре, когда солнце за окном быстро моргнуло, словно старая лампочка совкового подъезда. И тут же мир вокруг изменился.

Линч выронил телефон, тот задорно отскочил от кафельного пола и исчез под столом.

— Да чтоб тебя, - Линч снял наушники и полез за телефоном. – Чтоб тебя!

Под столом он нашел гору фантиков из-под конфет, мёртвого шмеля, сушёную ягоду и визитку психиатра. А телефон – нет. Что за магия?

— Никакой магии, - сказал кто-то в углу, и Линч ударился головой о столешницу.

— Кто здесь, черт побери! – ведущий, похожий на крота в оранжевых очках, выглянул на свет. – И кто вас пустил?

В углу, подпирая стену, стоял незнакомец. Невероятно худой и бледный, с двумя черными кругами на щеках. Выглядел он уставшим и больным.

— Мне не надо разрешения, чтобы войти к вам или в любой другой дом в этом городе, - тяжело, со свистом прохрипел незнакомец. – Я охотник, и у меня есть ручка ото всех дверей.

— Ну да, - улыбнулся Линч, сделав шаг к телефону, судорожно вспоминая номер охраны, - А я – Линч Ветров, лучший радиоведущий в городе. И у меня сегодня будет секс с лучшей девушкой в городе! А тебе – самое место в дурке.

— Это вряд ли, - ответил незнакомец, качаясь туда-сюда, словно маятник. – Ведущий ты так себе, и имя у тебя дурацкое. И насчёт, как там его, секса, сильно сомневаюсь. И телефон тебе не поможет, он здесь не работает.

— Здесь? – по спине Линча пробежал холодок, зачесалось в горле. – Ты о чем, приятель?

— Ты еще не понял, - появившись в студии, незнакомец не переставал держаться за левый бок. – Это плохо.

Он что, истекает кровью? Еще чего не хватало!

— Как тебя зовут, приятель? – Линч гадал, чем же можно ударить этого чудака.

— Полдень, - незнакомец осмотрелся. – И они уже здесь. Прекрати искать, чем меня ударить. Я уйду сам, через минуту. Но в начале – держи.

В воздухе что-то блеснуло, и в руках у Линча появилась маленькая дверная ручка, какие бывают в дверях старых комнат, где хранится всеми забытое барахло.

— Она спасет тебе жизнь, - Полдень отнял руку от левого бока, и Линч увидел, что он и вправду ранен. – Откроет любые двери.

— Спасёт жизнь от чего?

— От кого, - поправил Полдень, открывая окно. – От тех, кто преследует меня.

— Они… они тебя ранили?

— Ага, - Полдень выглянул на улицу. – Цепкие ребята! Если тебе повезёт, то они намотают твои кишки на шпиль городской администрации, а тебя оставят висеть на потеху воронам.

Линч испустил тяжелый вздох, чувствуя, как в низу живота просыпается переваривающийся вулкан.

— Что… кто они? И что хотят?

Полдень забрался на подоконник и теперь задумчиво теребил края своего плаща.

— Мозгодеры. Слуги Мертвого Короля. Мешают мне выполнить свой долг, не дать подлецу выбраться из Вчерась.

— Вчерась? – спросил, было, Линч, но его голос заглушил порыв ледяного ветра.

На стенах появились тени. Черные, как уголь. И клыкастые, как пираньи.

— Привет, Полдень! – подобно старому приятелю, прохрипела одна из теней. – Уже уходишь?

— Ага, - Полдень занес ногу в воздухе. – Знакомься, Линч, это мозгодеры! Мозгодеры – это Линч, и у него сегодня будет секс с лучшей девушкой на свете! Пока тебе, Линч! И берегись Трухоборов, если хочешь вернуться назад!

Сказав, Полдень выпрыгнул из окна третьего этажа, и больше в жизни Линча уже не появлялся.

Ищи скорее Зыбкий Двор!

Солнце, похожее на блестящую монету, освещало городской рынок. В рядах-лабиринтах суетились торговцы и по-утреннему сонные покупатели. Тёплый ветер разносил запахи сигарет и жареного мяса по всем лоткам.

В центре рынка бетонным дворцом возвышался продуктовый павильон. Внутри стучали топоры, скрипели весы, без конца задавали вопросы покупатели, а им в такт отвечали продавцы.

Тоня сидела между овощным прилавком и киоском со сладостями.

— Бабушка, почём морковка корейская?

— Бабушка у входа, - крякнула Тоня. – Газетами торгует! А я дама, этого…

— Бальзаковского, - подсказали с других прилавков.

— Вот да, этого самого возраста! А морковка – по двести за порцию.

Сказала пустому месту. Покупатель, нарвавшись на грубость, поспешил затеряться среди моря бесцветных курток и сумок. А Тоня так и осталась, в синем фартуке, с волосами пепельного цвета и кислым запахом корейских салатов.

Вот не хотела же сегодня идти торговать, с сыном хотела побыть. У него в такие дни как назло обострение. А он её отправил на рынок, костылём еще выталкивал, чтобы от него, инвалида отдохнула. И денег заработала, коммуналку же платить, а ему пособие два месяца не выдавали.

Плохие мысли липли, как мухи на паутину. Тогда Тоня попыталась отвлечься, улыбаясь покупателям. Получалось не очень, прилавок с салатами сегодня, словно кто-то заколдовал. Его и Тоню в упор не замечали.

— Вздор, вздор! – мимо, размахивая руками, пробежал необыкновенного вида мужчина, в плаще, черном как ночь, с двумя кругами на щеках.

Но не его одеяние казалось странным. Мужчина был весь в крови, она текла из раны в левом боку. Руки незнакомца были красными, а за его плащом оставалась дорожка из крупных капель.

Почему на него никто не обращает внимания?

— Потому что это Вздор! – мужчина будто услышал ее мысли. – Ты попала в Чертов Вздор! Здесь все не так. Здесь один не воин, двое – герои, а третий - изгой!

С этими словам незнакомец затерялся в толпе, а внимание Тони привлек кот. Большой и чрезвычайно хмурый, со странными узорами-закорючками на шкуре. Тоня могла бы поклясться, что этот кот наверняка знаком со странным мужчиной.

— И да, и нет, - раздался бархатистый голос.

Кот тоже читает мысли? И говорить умеет?

Вдруг стало невыносимо душно, по шее Тони скатились две капли пота. Павильон начал расплываться, превращаясь в размазанную акварель. Узорчатый кот запрыгнул на прилавок с мясом, пушистой лапой подхватил батон докторской колбасы и принялся его грызть. При этом пристально смотрел на Тоню, словно ожидая от нее ответного хода.

Тяжесть скопилась в груди и грозила разорвать легкие. Тоня с трудом выдохнула и начала отступать, к дверям. Схватилась за край мясницкого стола и чуть не осталась без пальцев. Извинилась и тут же снесла таз с бараньими костями.

Давление, это все давление! Скорее на улицу, там аптека, за углом, рядом с торговкой шапками и шарфами!

Тоня выскочила наружу, совершенно забыв про корейскую морковку и долги за коммуналку, оставив паутину плохих мыслей внутри. Изо всех сил толкнула дверь и очутилась в очень странном месте.

Блестящая монета солнца будто покрылась ржавчиной, сквозь которую с трудом пробивались желтые лучи. По небу плыли не облака, а белёсые клочья, похожие на привидения. И рынок, он тоже изменился. Стояли лотки, улыбались продавцы, но вместо разноцветных одежд на вешалках покачивались человеческие тела.

— Кожа, первосортная кожа! – кричал торговец, похожий на мохнатую гусеницу. – Турецкая, китайская, унисекс для мозгодеров!

Мимо Тони сновали тени, черные, будто перемазанные углём. Улыбались, сверкая острыми, как бритва клыками. А Тоня стояла и понимала, что сейчас, еще секунда, и она рухнет прямо на пыльный асфальт.

Аптека, аптека. Там таблетки, там тихо и спокойно! Направо, за угол! Вот лоток с шапками и шарфами, где в три ряда стоят пластиковые головы с горящими глазами…

— Добрый день, заблудший странник…

— Из Сегодня ты – изгнанник.

Тоня не сразу сообразила, что с ней разговаривают пластиковые головы. А когда поняла, рухнула в лужу, издав жалобный стон.

— Если ты попал во Вздор, - молвила голова в кандибобере, - ищи скорее Зыбкий Двор!

— Что? – сомнений не было, головы обращались к Тоне.

— Ты провалилась во Вчерась! – гаркнула синяя голова, во рту которой копошились то ли черви, то ли пчёлы. – Ну-ка, старуха, собралась!

— Женщина бальзаковского возраста, - машинально поправила Тоня.

— Охотник Полдень умирает, - слово взяла крайняя голова в цветастом берете. – Себе замену подбирает!

— Ребёнок, тётка, неудачник! Говорящий кот в придачу! – голова в кудрявом парике открыла и закрыла осоловевшие глаза.

Тоня сидела, открыв рот, а вокруг нее сновали бесплотные тени с полными мешками человеческих останков.

— Чтобы день свой получить, надо Короля убить! – заключила голова, увенчанная короной из костей.

Закончив, пластиковые головы дружно плюнули Тоне в лице.

Она истошно завопила и, расталкивая клыкастые тени, устремилась к зеленой вывеске аптеки.

Хлопнув дверью, ввалилась в темный коридор, где пузатая белая лампочка зажигалась, реагируя на движение. Но сейчас почему-то не зажигалась, позволяя затапливать узкое помещение угольным теням.

— Лекарства, - прошептала Тоня. – Я за лекарствами. От давления. У меня сын. Инвалид. Он меня ждет. Он без меня не сможет.

Тени шумно вздохнули и подступили ближе, блеснув белоснежными клыками.

— Он вас дождётся, - раздался из угла бархатистый голос. – Не бойтесь. С нашими пластиковыми прорицательницами вы уже познакомились?

От щербатой стены отделилась тень, которая покрылась шерстью и узорами-закорючками. Следом появилась голова, хмурые глаза и длинные, как уральская осень, усы.

— Позвольте отрекомендоваться, - обратился узорчатый кот к перепуганной Тоне. – Я – Фарс. Нам с вами по пути. И нас, должен сказать, ждут великие дела.

Узорчатый кот припал на передние лапы, а Тоня только смущённо кивнула.

И только тогда в коридоре зажегся свет.

Охотник-Полдень умирает, себе замену подбирает!

Посреди площади возвышалась деревянная сцена. На сцене висел бархатный занавес. Перед занавесом стоял Валька, рыжий паренек в клетчатой олимпийке. За занавесом смеялись мальчишки, дымили сигаретами и целовались с подружками. Они только что натянули занавес и теперь развлекались.

А Валька стоял на «шухере». От скуки перечислял в уме задания, которые получил на этот день. Взять в аптеке лекарство для бабушки. У бабушки больной желудок. Еще надо купить молока, два литра, нежирного. И забрать на почте журналы про здоровье. Валька сообразительный и умный, вот только другие этого не замечают.

— Эй, рыжий! – высунулась из-под занавеса патлатая голова Кольки Петрова. – Метнись нам за пивом!

— Мне не продадут!

— Придумай, чтобы продали! – и голова Кольки исчезла.

— Вот блин, - тихо выругался Валька. - Блин!

Он сделал было шаг в сторону кирпичного гастронома, когда небо вдруг заволокло свинцово-красными облаками, а воздух стал густым и тяжелым.

Перед Валькой пронесся призрачный вихрь, оставив после себя странного вида мужчину, с двумя кругами на щеках, да еще в плаще, черном как ночь.

— Вот что, малец, - мужчина едва держался на ногах. – Ты из всех самый смышленый. Я по глазам вижу!

— Ага, - кивнул Валька. – С-мыш-ле-ный. Таблетки от желудка, молоко нежирное.

— Ты попал во Вчерась, Вздорный мир, по-другому, - затараторил незнакомец, и Валька увидел, что он сильно ранен. – Я – Полдень. Охотник. Могу проникать в любой мир.

— В любой мир, - повторил Валька, прогоняя в уме заученные строчки – молоко нежирное, лекарство молодильное, журналы о здоровье, Вздорный Мир и Полдень.

— Я охотился, за Мёртвым и Королем, - продолжал мужчина по имени Полдень, а вокруг сгущались тени. – Они, - он указал на тени, - набрались сил и попытаются проникнуть в ваш мир, в Сегодня. Если проникнут, всем конец.

Подул ветер, принес запахи крови и страха.

— Они будут искать Зыбкий Двор, что открывается раз в сто лет, на рубеже девятого и десятого месяца, - Полдень закрыл глаза, поморщился и выпалил, как из пушки. – Ваша задача, убить злодеев раньше, чем они найдут этот двор. Сделаете это – сможете попасть обратно в свой мир!

— Как это сделать? - не понял Валька.

— Вас трое, - прошептал Полдень, наклонившись к мальчику. – Втроем вы сможете остановить Мертвого и Короля. Вот тебе компас с тысячей стрелок, поможет найти Зыбкий Двор. И еще, один здесь – не воин, двое –герои, третий – изгой!

Мужчина положил в ладонь Вальке холодный компас, запачканный кровью. И правда, столько внутри него было стрелок, разноцветных, коротких и длинных, тонких и толстых, глаза разбегались.

Не успел мальчик спросить, что да как, Полдень оттолкнул его, выпалив:

— Найдешь остальных, вместе разберетесь!

А потом охотник начал прыгать и извиваться. Валька не сразу понял, что это тени угольного цвета поднимают его над площадью, выжимают как полотенце и растягивают во все стороны…

Р-раз, и нет охотника! Остались только кровавые ошметки, которые забрызгали красным урны и лотки с пряниками. Но даже кровь и ошметки исчезли за пару секунд, тени их проглотили и вылизали, подобно голодным псам. После тени повернулись к Вальке и оскалились:

— О, рыжий! Сгоняй нам за пивом!

Не успел Валька ответить, как ему шепнули:

— Доверься мне и не бойся!

Мальчик выкатил глаза, поняв, что с ним говорит собственная тень, длинная, похожая на гнутый гвоздь. Она протянула мохнатые лапы, крепко его обняла и увлекла за собой, в темноту, где пахло потом и шерстью.

Валька услышал возмущенные вопли других теней, услышал яростный стук собственного сердца, а сам продолжал повторять про себя: журналы от желудка, лекарство нежирное, таблетки от почты.

Прежде, чем темнота поглотила мир, Валька увидел человека с дверной ручкой, который появился прямиком из воздуха.

Ребенок, тетка, неудачник!

С самого детства Линчу было интересно, что же остается во вчерашнем дне, когда он догорает яркой спичкой, оставляет темноту, а мир уже готовится к новому дню. Линч думал, что во вчерашнем дне остаются несбывшиеся мечты, невыполненные дела и еще много разной чепухи, от которой люди стараются избавиться.

Каково же было удивление Линча, когда он узнал, что где-то на задворках человеческого мира существует целый мир под названием Вчера, а точнее Вчерась. И наполнен он не пустыми заботами и даже не забытыми обещаниями. А наполнен он страхами, разными фобиями и всевозможными монстрами, которых люди пытаются выкинуть из своей головы. Только вот монстры, вопреки всему, не исчезают, а остаются во вчерашнем дне, во Вчерась, или Вздорном мире, как некоторые его называют.

Монстры эти жили здесь своей, вчерашней жизнью, чем-то занимались, кем-то питались, и были не прочь, как заметил новый друг Линча, попасть обратно в мир людей. Только вот сдерживали монстров защитные чары Сегодня, да еще горстка охотников, таких как Полдень. Всю дорогу новый друг Линча только и делал, что пересказывал свою встречу с Полднем.

— А потом он сказал, что с помощью компаса мы отыщем Зыбкий Двор, и попадем обратно! – рассказывал Валька, а Линч открывал двери. – А как ты находишь их? Двери?

Словно мим, Линч Ветров нащупывал в воздухе невидимый стержень, ловким движением накручивал на него ручку. Вдыхал осенний воздух и отпирал невидимую дверь.

— Все дело в воздухе. Он не такой, как везде. Твердый. И горячий.

Валька юркнул в невидимую дверь, следом вошел Линч. В этот раз они оказались в пустой комнате с цветастыми обоями и кактусом на окне.

— Одна беда, - вздохнул Линч, - двери у меня закрывать не получается.

Двери Линч Ветров и, правда, закрывал очень скверно. Вроде, и хлопал ими изо всех сил, и бумажку подкладывал, и стулом подпирал. А они все равно открывались. А так нельзя, сказала Валькина тень, когда он лежал и пережидал, пока мозгодеры уйдут с площади. Тень оказалась болтливой (звали её Пыш, и она тоже помогала охотнику) и рассказала, что компас поможет выследить им Короля. А еще строго-настрого велела закрывать за собой двери.

— Они вас по открытым дверям выследят, и пройдут через них, моргнуть не успеете, - шептала тень мальчику в ухо. – И еще, всегда держись близко к этому чудику. Во Вчерась только вдвоем можно выжить, одного тебя быстро найдут и порвут, как флаг британский.

Жалко, что Линч не умел закрывать двери. В спину им дул осенний ветер, и казалось, что кто-то незримый следует по пятам. Дышит в затылок, изредка пыхтит и вздыхает.

— Может быть, - сказал Вальке Линч три двери назад. – А, может, это у тебя просто разыгралась паранойя.

У Валькиной бабушки тоже была паранойя. Ей день и ночь чудились невидимые люди, которых она тщилась прогнать метлой. Как же она их называла? Фашисты?

— Третья – кто, говоришь? – Линч искал в воздухе очередную дверь.

— Тетка. С ней будет кот.

— Говорящий?

— Ага, не знаю, наверное. Зачем тебе?

— Будет очень кстати, глядишь, кот объяснит нам, что к чему! Я-то совсем, ни-че-го-шень-ки не понимаю. Залетай.

Линч посторонился и пропустил Вальку в кухню, где что-то шипело и бурлило.

— А нам обязательно идти к твоей подруге? Ви… Ве…

— Веронике, обязательно, - Линч попытался подпереть дверь бочонком с водой, но дверь с шумом распахнулась, и вода из бочонка разлилась по кухне.

Валька принюхался, и в животе его заурчало. На кухонной плите жарилась картошка с грибами, поодаль, на столе трещало радио:

— Десять жестоких убийств за день! Пожары, разрушения, драки! Обычный для Дубровска День города? Но нет! Только за это утро пропали десятки жителей! Ушли из дома и не вернулись! Полиция бьет тревогу!

— Это из-за нас, из-за Полдня и Короля? – спросил Валька, переживая за бабушку и поглядывая на сковороду с картошкой.

— Ну а как же, - Линч, высунув язык, старательно шарил рукой в воздухе, - надо скорее найти Веронику, с нами она будет в безопасности. У нее, конечно, есть двоюродный брат Артур, но что он сможет?

– А что мы сможем? – Валька подцепил со сковороды горячую картофелину и отправил её в рот.

— А у нас есть ручка, компас, и эта, как ты сказал…

— Тетка с котом?

— Вот да. Целая команда! Милости просим!

Валька запрыгнул в девятую или десятую по счёту дверь, попутно вспоминая, что у него тоже был знакомый Артур, который Вальку постоянно обманывал и подставлял перед классом. И трудовика, который себе пальцы отрезал, тоже звали Артуром. Все Артуры такие – ненадежные.

— Вот и ее квартира! – обрадовался Линч, дверь закрыть он так и не смог, загородил проход старой вешалкой.

Они очутились в темной прихожей, с картин на стенах подозрительно щурились коровы и лошади, а из комнаты доносились стоны, похожие на звуки то ли мольбы, то ли удовольствия.

— Вероника! – закричал Линч и ринулся в комнату.

Валька остался в прихожей, не любил он знакомиться, и девушек красивых не любил. Достал компас, посмотрел на стрелки. Из тысячи ярче всего горела сейчас одна, золотисто-синяя, и указывала она в комнату.

— И как понять, где Зыбкий Двор? – расстроился Валька.

— Ты сам поймёшь, когда придет время, - шепнула тень под ногами мальчика.

Валька, в суматохе забывший про своего странного спасителя, нервно поежился.

— Пойму по стрелке? Или по каким другим подсказкам?

Ответить тень не успела. Валька вздрогнул, потому что в этот момент в комнате что-то разбилось.

— Паскуда, - кричал, надрываясь, Линч. – Друг? Брат? Защитник?

Валька заглянул в комнату и увидел злого Линча, а еще голую девушку, не очень-то и красивую. С толстыми бедрами, волосами мышиного цвета и маленькой грудью. А еще увидел голого мужчину с волосатой грудью. Наверняка, Артур.

— Любовью занимались, ага! – Кричал Линч Ветров, и Валька испугался, что его спутник сейчас заплачет и опозорится еще сильнее. – А от тебя Артур не ожидал!

Вот-вот, все Артуры – не-на-деж-ные.

В следующую секунду Артур расширил глаза, показывая куда-то на стену, по-рыбьи открыл рот и отступил к окну. От кремовых обоев, словно пиявка, отлепилась угольная тень. Мозгодер.

Валька сжался, как старое яблоко, но мозгодер на него не обратил внимания. Угольная тень порхнула к Артуру и крепко его обняла. Глаза Артура лопнули, а кости хрустнули. За секунду Артур посинел и стал сам похож на мозгодера.

Линч стоял, похожий на бледную статую. Ещё одна статуя, Вероника, сидела голая на белых простынях.

— Ку-ку, - произнесла тень над ухом Вероники.

И она тоже превратилась в мозгодера.

В прихожей хлопнула дверь, и заговорил бархатистый голос:

— Воточки они! Говорил же, что за барышней полезут, неучи!

Вальку схватили за плечи и рванули в темноту прихожей. В нос ударило кислое дыхание, а женский голос спросил:

— Ты, значит, хранитель Компаса с тысячей стрелок?

— Я. А вы кто? Фашист?

Говорящий Кот в придачу!

Самое главное, не останавливаться. На минуту забудешься, и рядом сгустятся тени, налипнут смертельной паутиной. Перекусят артерию – пиши, пропало. Ох и тяжело находиться во Вчерась.

Они уже час или два петляли узкими тропами, то скрываясь в тени домов, то выбегая под Вчерашнее небо. Впереди Фарс, узорчатый кот. За ним Тоня – запыхавшаяся дама бальзаковского возраста. Фарс объяснял, а Тоня слушала, изредка спрашивая и уточняя, что да как.

Отличий во Вчерась было немного. Солнце, покрытое ржавчиной, небо цвета разбавленного яблочного компота. И тени. Много теней. Вроде, обычные такие тени, но остановишься на чуть-чуть, дух перевести, как они оживают, причмокивают и желудками урчат. Если у них, конечно, есть желудки.

— Раз вас Полдень выбрал, значит, в вас что-то да есть, - наставлял Фарс своим бархатистым голосом. – Ты вот, Тоня, чем можешь похвастать?

— Салаты отличные готовлю, банки хорошо закатываю. Крышку как закрою, так вовек ее не откроешь!

— Это как? – Фарс резко остановился, и Тоня чуть не сбила его с ног.

— Так тут нет особого секрета, воздуху больше внутрь запускаешь и ка-ак захлопываешь!

— Ка-ак заглатывааешь! – вкрадчиво пропела над ухом угольная тень, и Тоня побежала.

— Интересно, интересно, - шерсть кота блестела под небом цвета яблочного компота.

Когда Тоня спросила про узоры, Фарс сказал, что они появляются после схваток, по одному за каждую.

— А знаешь, как понять, что человек – надежный, и тебя не предаст? – спросил Фарс, сворачивая во двор с костяными горками.

— Как?

— Оставь ему открытую дверь. Где угодно, не важно. Если он выйдет, и дверь за собой закроет, значит, надежный. Если же дверь оставит открытой, то с таким лучше на драку не идти.

— Ага, - Тоня постаралась запомнить. Все, сказанное котом, в голове постепенно превращалось в манную кашу с комочками. – Других двоих – ребенка и неудачника – ты чувствуешь? Или мы просто от мозгодеров бегаем?

— Сейчас узнаем, - Фарс махнул хвостом и исчез в чреве подъезда.

Тоня юркнула следом, но прикрыла за собой железную дверь. Мало ли.

Ступеньки лестницы казались клавишами пианино, каждый шаг отдавался в ушах противным скрипом, словно они играли на расстроенном инструменте. На третьем этаже кот остановился, злобно зашипев.

— Туточки?

Фарс не ответил, разбежался и ударился в металлическую дверь. Та рассыпалась, будто была сделана из тонкого стекла, явив гостям узкую прихожую, где с компасом в руках стоял перепуганный мальчишка.

— Воточки они! Говорил же, что за барышней полезут, неучи!

Фарс ринулся в комнату, а Тоня схватила мальчика за плечи и рванула вглубь прихожей.

— Ты, значит, хранитель Компаса с тысячей стрелок?

— Я. А вы кто? Фашист?

— Тоня я. Вместе будем Короля ловить. А неудачник наш где?

— Там, - показал на комнату мальчик. – Подругу спасать пришел. А меня Валька зовут. А кот – он…

— Разговаривает, ага, - Тоня прислушалась, в комнате шла ожесточенная борьба, рушилась мебель, мяукал кот. – Ох, зря вы сунулись сюда. Не сказали вам, разве, что нельзя к обитателям, оставшимся в Сегодня приходить, мозгодеры их в миг вскроют.

— Не сказали, - насупился Валька. – Только Компас втюхали и пинка дали.

— Плохо, что так. Хорошо, что вы живы. Это что?

Под ногами гостей, подобно мягкому ковру, стелилась тень и что-то тихо мурлыкала.

— Это со мной, - улыбнулся Валька. – Помощник Полдня, тоже помогает. Если чего, спрячет нас.

В комнате воцарилась тишина. Через секунду в прихожую выглянул Фарс, невредимый и довольный. Только узоров-закорючек на спине добавилось.

— Две новости, - доложил он. – Хорошая – мозгодеры уничтожены.

— А плохая? – спросил Валька. – Где Линч?

— Неудачник ваш удрал. Есть идеи, куда?

Валька покрутил Компас. Все стрелки дружно указывали на Запад.

— У него сестра, он говорил. Подружку не спас, может, сестру побежал спасать?

— Ну что за народ? – вздохнул Фарс и прыгнул к двери. – Бежим скорее, пока неудачника вместо занавеса над сценой городской не натянули. О, Пыш!

От неожиданности Валька с Тоней подпрыгнули.

— Ты еще жив, Пыш?

— А то, - проурчала тень под ногами. – Я тоже пару фокусов умею. Хочу лично посмотреть, как вы Мертвого Короля отделаете!

— Это можно, - Фарс нырнул на лестницу.

Следом отправилась Тоня.

— Валек, - прищурилась она. – А ты что умеешь лучше всего?

— Находить, - ответил мальчик, спрятав компас. – И запоминать.

Тоня кивнула и шагнула на лестницу.

На улице их ждало все то же ржавое солнце и небо цвета разбавленного компота. Фарс и Тоня переглянулись и проследили за Валькой. Из подъезда он вышел последним. Постоял секунду, о чем-то думая. Аккуратно закрыл за собой дверь.

И улыбнулся.

Чтобы день свой получить…

Линч сбился со счета дверей пять назад. Теперь он просто нащупывал стержень, прикручивал ручку и выскальзывал в очередную комнату или коридор. Он шел по запаху, старых книг и жареных котлет. Запах детства, который настолько въелся в стены их с сестрой квартиры, что Линч чувствовал его за километры.

Он бежал и боялся, что не успеет. Двери за собой даже не закрывал, а в спину ему дул осенний ветер. В комнатах, куда он попадал, обитали не то люди, не то звери. На кухне, освещенной синей лампой, двое в балахонах то ли занимались сексом, то ли изображали фигуры из тетриса. В кладовке, заваленной кусками кожи, на него с любопытством смотрела мохнатая гусеница в очках.

— Здрасьти, - бросил ей Линч и шмыгнул в очередную дверь.

Кого там велел остерегаться Полдень? Трухожоров? Трухоморов? Не важно! Попасть к сестре – вот что важно! Спасти единственного родного человечка, что связывал его с прежней жизнью.

А в спину кто-то тяжело дышал, будто не поспевал за ним. Или это он сам пыхтел, уставший от нескончаемого бега?

Щелкнув ручкой, Линч распахнул дверь и ударился лбом о коричневое трюмо. От запахов котлет и книг закружилась голова, и Чертов Вздор принялся вращаться со скоростью света.

— Никита? – спросил голос из-за стены.

— Я, - ответил Линч, услышав свое настоящее имя. – Ты как?

— Я нормально. А вот трюмо нет.

Трюмо выглядело скверно, Линч умудрился разбить зеркало, по которому теперь во все края расходилась паутина трещин. А в один из осколков испуганно смотрела сестра.

— Я за тобой. Тут такое творится!

— Ну да, День города же. К врачу бы не опоздать, а потом сразу на концерт! Ты через окно, что ли, зашел?

Сестра говорила с ним, не прекращая одеваться, порхала по комнате, подбирая и роняя свои цветастые платья.

— Не, я коротким путем, срезал через кладовку с гусеницей. Мы, вроде как, в другой мир попали, и надо отсюда выбираться!

— Тогда надо надеть платье полегче, - она улыбнулась Мартину Королеву, который в этой комнате был расклеен по всем стенам.

— Давай в темпе, - Линч чувствовал, как в квартире сгущаются тени, заполняя пустоту, словно черничное варенье. – За мной охотятся. И за тобой теперь тоже.

— Будем убегать? – сестра надела фиалковое платье до колен, с блестящими пуговицами и неприличным вырезом. – Как в песне Мартина! «За тобой, в темноту, на крыльях любви…»

— «Там, где Вчера, там, где сожжем мосты», - подхватила тень в дверях комнаты.

— Вот черт, - выругался Линч и попытался нащупать стержень.

— Не черт, а Вздор, - сказала сестра, и голос её почему-то изменился. – Давно мы тебя ждали, неудачник, устали уже.

Линч хотел вставить ручку, но промахнулся, и та, ударившись об паркет, закатилась под диван.

— Ну вот, - улыбнулась сестра, показав ряд острых клыков. – Больше и не убежишь.

Она протянула к нему свои тонкие руки, а изо рта её посыпалась гнилая труха, похожая на жеваные опилки.

— Ох, мляха, - прошептал Линч и сжался, закрыв голову руками.

И очень вовремя. Стекла в квартире со звоном рассыпались, и в комнату ворвался бешеный вихрь. Он закружил, сминая голодных теней, как комбайн спелую пшеницу, оставляя после себя только шерсть и запах гари.

— Ручку! - крикнуло нечто из сердца вихря. – Хватай ручку и деру отсюда!

На секунду Линчу показалось, что он увидел кота, чрезвычайно хмурого и умного. Ручка лежала под диваном, рядом с дохлой крысой и компакт-дисками с песнями Мартина Королева.

— Проваливай, пока не сцапали! – крикнуло нечто из сердца вихря, и Линч повиновался, в спешке стукнувшись коленом о дверной косяк.

Мир превратился в череду ярких вспышек, Линч вслепую шагнул вперед, угодил в тазик с чем-то холодным и липким, споткнулся обо что-то тяжелое и приложился головой о полку, которая отозвалась недовольным звоном.

— Неудачник, - представили его, тогда Линч ответил:

— Здрасьти, - и тут же вспышки прекратились.

Перед ним стоял счастливый Валька и тетка в синем халате.

— Один – не воин, - сказал тетка. – Двое – герои, а третий – изгой. Мда.

Мальчик шагнул было к Линчу, но лицо Валькино вдруг побелело, и он застыл каменной статуей посреди комнаты.

— Чой там? – Линч понял, что мальчишку напугало что-то за его спиной.

Но стоило повернуться, как нога в тазике поехала и Линч упал. В следующую секунду над его головой пролетела серая тень и сбила с ног застывшего Вальку.

Казалось, от детского крика лопнут перепонки. Но не сразу Линч догадался, что кричит не Валька, а кричит то, что на него набросилось. То, что было его сестрой. А теперь…

— Трухобор! – это тень, следовавшая за Валькой, заключила бывшую сестру в объятия, а через мгновение засосала её, не оставив даже косточек, даже трухи.

— Атас, Валька, - тень, поглотив Трухобора, кружила вокруг мальчика. – Ты считай, отбегал свое. Трухоборы – они такие, если тебя укусили, считай, назад пути нет. Сгинешь за несколько часов, в тень превратишься.

Валька и в самом деле, бледнел на глазах, превращаясь в приведение, Линч сквозь него мог даже разглядеть Тоню, что вращала глазами да ртом хватала воздух.

— Беда, - раздался бархатистый голос, принадлежавший коту с узорами-закорючками. – Надо быстрее искать Короля. Глядишь, успеем до Зыбкого Двора добраться.

— И что? – спросил тихо Валька.

— И что-нибудь придумаем, - вздохнул кот и повернулся к Линчу.

Все молчали, только Линч открывал дверь. Пропустил всех внутрь, и они очутились к грязной каморке с коврами на стенах. Подсобка кирпичного гастронома, догадалась Тоня. Потом они вышли наружу, в сумерки осеннего Дубровска, чтобы найти Мертвого Короля и спасти Вальку.

Тоня, Фарс, тень по имени Пыш, Валька с Компасом.

Последним вышел Линч.

А дверь за собой он так и не закрыл.

…Нужно короля убить!

— Есть идеи? – спросил Фарс, когда за очередным поворотом открылась городская площадь.

— Чесгря, никаких, - ответил за всех Линч.

Сцена на площади утопала в свете белых огней, на бархатном занавесе выплясывали причудливые тени. Сумерки быстро пожирали осенний день, и площадь заполнял гул голосов. Аромат жареного мяса перемешался с запахом дешевого пива, и все вокруг казалось, вроде, знакомым, но каким-то обманчивым.

— А может Король прикинуться кем-то из обычных людей? – Линч нервничал, доставал и прятал ручку в карман пиджака.

— Ага, может, - ответил Фарс и нырнул в толпу.

— Может, это мэр? – спросила Тоня.

— Может, это наш трудовик? – вставил свои пять копеек Валька. – Который Артур, - зачем-то уточни он.

С каждой минутой мальчик становился все незаметнее, отчетливо виднелись только глаза и рыжие волосы. Парни в спортивных костюмах лениво поплевывали семечками, а шелуха пролетала сквозь Вальку, и совсем ничего Валька не чувствовал. Ничего, кроме досады.

— Король не стал бы вселяться в мелкую сошку, - задумчиво прошептала тень по имени Пыш. – Ему подавай знать, королевскую кровь!

Линч резко остановился и ударил себя по лбу.

— А что, - он закашлялся, и Тоня постучала его по спине. – Что, если наш Мертвый Король – это Мартин! Королев! Даже имена сходятся!

— Да вот счас! – фыркнула Тоня.

— А что? – обиделся Линч. - Все же сходится! Мартин – Мертвый! Король – Королев!

— И как же мы поймем, что это он? Что это Король? – недоверчиво спросила Тоня.

— Смотри на его тень, - ответил Фарс. У обычных людей она одна…

— У обитателей Вздора – их две! – подхватила тень по имени Пыш.

— А у Короля – три! – закончил Фарс и затерялся в толпе.

И снова они бежали, расталкивая горожан локтями, а те толкались в ответ. Но на странную свиту не обращали внимания, все смотрели на сцену, где в лучах прожекторов появился тот самый, ради которого все сюда пришли.

— Мартин! Мартин! – скандировала толпа, расплескивая пиво и отдавливая ноги соседей.

Мартин Королев, в блестящем пиджаке, лаковых туфлях, тряхнул пышной шевелюрой. И запел. Под фонограмму, разумеется.

— Сколько теней? – Тоня подпрыгивала, но Мартина разглядеть не получалось.

— Одна, - прищурился Линч. – Две! Две тени! Ой, не-не-не! Три!

— Тогда берем, пока тепленький, - махнул хвостом Фарс и ринулся на сцену.

Актер провинциального театра Виктор Щепоткин, очень похожий на Мартина Королева, с трудом попадал в фонограмму, а потому отступил вглубь сцены, откуда притворяться было проще. Прямо перед сценой стоял мэр, заплативший за концерт большие деньги, и подставляться перед ним было нельзя. Поэтому самозванец старательно открывал рот и размахивал руками. Не сразу он приметил, как на подмостках появилась сначала одна тень, потом другая, третья. Тени оформились в силуэты, исчезли по другую сторону занавеса.

Через секунду из-под занавеса выглянула кошачья мордочка. Принюхалась, словно учуяв аппетитную вырезку и что-то сказала, но фонограмма заглушила слова кота, а в следующую секунду все затихло.

Остановилась музыка, прекратила кричать толпа, и на голову Виктора Щепоткина рухнуло вечернее небо.

Хотя, на самом деле нет. Небо осталось на своем месте. Рухнул занавес, заключив самозванца в бархатную ловушку. Кот, Линч, Тоня и Валька встали в круг, чтобы не дать Мертвому Королю сбежать.

— Дальше что? – Линч переступал с ноги на ногу, опасаясь, что на помощь Королю могут прийти мозгодеры.

Но лишь ветер шуршал листвой могучих тополей да где-то за городом гудел далекий поезд.

— Сжечь надобно, и поскорее, - Фарс теребил когтями ткань занавеса. – У кого есть спички?

— Не у меня, - отозвался Валька, остальные повторили за ним.

— И что делать? – поинтересовалась тень по имени Пыш.

— Может, ногами его затопчем, - предложила вдруг Тоня и сама испугалась своей жестокости.

— Не успеем, уже мозгодеры сюда стягиваются, - тени и вправду сгущались вокруг сцены, сверкая клыками и что-то весело напевая. Под занавесом бесновался безумный певец.

— Компас! – воскликнул Фарс.

— Что Компас? – не понял Валька, но достал маленькое устройство.

— На нем стекло! А оно увеличительное!

Мальчик встряхнул Компас, и стекло осталось в его руке. Вчерашнее солнце, как по команде, сбросило ржавый наряд, чтобы в последний раз за этот долгий день осветить бетонные многоэтажки Дубровска.

Валька подставил стекло теплым лучам, и не успел сосчитать до трех, как от занавеса вверх потянулся серый дымок, такой же прозрачный, как и сам Валька.

А когда тени окружили занавес, на бархатной ткани расцвели огненные цветки. Затрещала ткань, а под ней закричал Мертвый Король. От крика по коже Валька побежали мурашки, и он выронил Компас, но тут же его подобрал.

Огонь отпугнул мозгодеров, и те спрятались в сумерках, откуда беспомощно наблюдали за пожаром, который целиком поглотил огромную сцену. Линч, Тоня и Валька стояли в стороне и зачарованно наблюдали, как языки пламени лижут деревянные подмостки, тонкие стены и украшенные цветами перекладины. Фарс убедился, что Мертвый Король сгорел в огне и только потом покинул сцену.

Толпа тоже смотрела на пожар и не могла ничего сделать, потому что огонь из Вчерась потушить в Сегодня невозможно. Он или потухнет сам или сожжет все дотла.

Этот потух через полчаса. И только тогда Тоня облегченно вздохнула, посмотрела на Вальку, от которого остались одни глаза да волосы.

— Теперь ищем Зыбкий Двор?

— Ищем Двор, - согласились оставшиеся от Валька глаза и волосы.

Линч ничего не сказал, только улыбнулся, обнажив белые зубы. И была эта улыбка похожа на ту, которой улыбались мозгодеры.

А когда убит Король, Линч сыграет свою роль.

Давайте ненадолго вернемся назад, оставим наших героев перевести дух и насладиться горящей сценой. А сами вспомним побег Линча, когда он распахивал двери и бежал, бежал, чтобы спасти сестру.

Сестру, как мы помним, он не спас. Зато, открывая одну за другой скрипучие двери, Линч пришел к поразительному выводу. Линч вдруг понял, что совсем не скучает по своему миру. И, что самое удивительное, нисколько не боится за свою жизнь.

Мысль эта пришла к Линчу, когда он угодил к громадной мохнатой гусенице в очках. Тогда-то он вспомнил свою маму, которая тоже носила очки, и была такой же громадной, как гусеница. В детстве (когда Линч еще был Никитой) мама часто запирала его в тесном чулане, где не было окон и света. Получал ли Никита двойку, терял ли свои вещи или просто делал ошибку в домашнем задании – наказание было одним – чулан.

«Заслуженная награда для заслуженного неудачника», говорила ему мама, поглаживая свои пышные усики над губой, и толкала Линча внутрь.

Иногда он сидел там весь вечер, иногда всю ночь, если мама забывала и засыпала на диване у телевизора. А мальчик сидел, поджав ноги, и мечтал, что вырастет и перестанет быть неудачником, и все будут его любить и уважать.

Что же, он вырос. Но так и остался неудачником. Окончательно в этом Линч убедился, когда застал Веронику с Артуром. А потом, пока искал и открывал «вчерашние» двери подумал, что, может, во Вчерась он избавиться от клейма, которое в родном мире преследовало его с детства.

Полдень, он будет таким, как Полдень. Охотником, стерегущим границы. Быстрым и неуловимым. И осторожным. Мозгодеры его в жизнь не сцапают.

Съедаемый этой мыслью, Линч даже смерть сестры воспринял как очередную (и последнюю) неудачу, которая знаменовала его прощание с родным миром. Даже дверь за собой Линч забыл закрыть, тем самым вызвав вполне заслуженное подозрение у Тони.

Что же, подозрение заслуженное, но, как вы поняли, напрасное.

Не Линча стоило бояться Тоне. И не мозгодеров. Угольные тени были всего лишь искусной обманкой, чтобы не дать нашим героям перевести дух и собраться с мыслями.

Тоне, да и Вальке и, чего уж там, Линчу стоило пристальнее наблюдать за узорчатым котом Фарсом и тенью по имени Пыш.

Потому что у одинокого охотника Полдня не было никаких помощников. Ни во Вчерась, ни в Сегодня.

9. Страхи спрячь за дверью все…

— Все очень просто, - бархатистый голос Фарса в ночи казался успокаивающей мелодией. – Представь себе этот Двор. Закрой глаза. И нарисуй в воображении. Скамейки, тропинки, сухие листья. Балконы и окна.

Если Валька и закрыл глаза, то остальные этого не увидели. От Вальки осталась тень, такая же, как Пыш, только меньше размером.

— Скамейки, тропинки, балконы и окна, - прошептал мальчик.

Почему-то он увидел свой двор-колодец. Ржавые урны, маслянистые лужи и щербатые стены домов, что зажимали уютный дворик. Из окон все так же лился яркий свет, а ветер доносил шум телевизоров, веселые крики и громкую брань.

И только из его окна, однушки на третьем этаже, ни слова, ни звука. Бабушка не спит, ждет его и переживает. Лекарство от желудка, журналы с почты…

Тысяча стрелок на Компасе превратилась в одну, большую и разноцветную. И показала на запад, далеко-далеко, за рынок и паутину дорог.

Валька побежал, другие побежали за ним. Сначала Фарс и Пыш, потом Тоня, последним Линч. Он все думал, как бы незаметно затеряться, скрыться от друзей, чтобы никто его не отговаривал и не тащил домой силой.

Вот и рынок, лабиринт лотков и киосков. Спящий под россыпью бриллиантовых звезд, он превратился в бал теней, пляшущих на костях бедняг, которым не повезло попасть во Вчерась.

Фарс остановился перед чугунными воротами, махнул лапой, и ворота исчезли. Тоня бежала за пушистым хвостом, А Линч за ее синим халатом. Вот, сейчас, сейчас, когда они скроются за поворотом…

Пластиковые головы, насаженные на высокие пики, беззвучно шевелили синими губами. Тоня, увидев их, вдруг вспомнила предсказание, что они нашептали ей днем. Оно же сбылось. А что, если сейчас, задать, спросить, они же ответят?

— Ку-ку? – сказала Тоня, и головы повернулись и повторили:

— Ку-ку.

— Вы были правы. Во всем. И теперь мы – домой.

— Вы были правы. Во всем. И теперь мы – домой.

— Что? – не поняла Тоня. – Ладно, скажите, если можно, что будет дальше?

— Что?

— Скажите, что будет дальше? – повторила женщина одновременно с головами.

И внутри у нее все похолодело.

— Ну? Чего встал? – недовольно мяукнул Фарс.

— Тоня. И Линч. Отстали! Надо подождать, - прошелестела тень Валькиным голосом.

— Догонят, - поторопил Пыш Вальку, толкнув в спину. – До полуночи надо успеть!

— А вдруг их этого, мозгодеры поймали?

— Тогда им уже не помочь! Идем!

— Нельзя так! – заупрямился Валька, всматриваясь в темноту, где плясали другие тени. – У Тони – сын, у Линча, эмм, радио!

— А у тебя бабушка! – мяукнул Фарс. – И надо ей помочь.

— А что у вас? – спросил голос в ночи. – Зачем вам в наш мир?

Фарс зашипел, распушив хвост, а тень по имени Пыш обнажила ряд острых клыков. Из-за угла вышел Линч, а за ним Тоня. И они явно никуда не спешили.

— Вот что, помощники дорогие, - начала Тоня, и голос ее был твердым, как камень. – Весь день вы носились с нами, рисковали своей шкурой…

Она запнулась, подбирая нужное слово.

— И тенью. И вот сейчас, когда Мертвый Король сожжен, вы вперед всех бежите в наш мир. Зачем?

И тень, и кот промолчали, а воздух словно стал вязким и липким, как паутина.

— А головы – зачем эти пластиковые головы? Для убедительности? Они же ничего не предсказывают, только повторяют, если их заставить, ага?

Ветер донес из глубины лабиринта «ку-ку», прозвучавшее жалобным криком.

— И Линч, - улыбнулась Тоня, а мужчина все это время держал руки за спиной, - сколько мы уже стоим на одном месте?

— Минут пять, может, чуточку больше.

— Целых пять! И, вот что странно, за это время на нас не напали мозгодеры! Хотя после смерти своего короля они, наверное, жутко взбесились.

— Очень странно, да, - Согласился Линч, держа руки за спиной. – Даже ни разу на нас не напали!

— Ну, это объяснить легко, - Тоня сделал шаг вперед. – Нет и не было никаких мозгодеров! Все потому, что верные помощники нас обманули. А можно было догадаться! Вдвоем-то во Вчерась проще ошиваться! Не удивлюсь, если Мертвый и Король – это два разных персонажа!

— О как! – притворно удивился Линч. – И зачем же это им?

— А вот на этот вопрос я ответа не знаю. Откроете нам свои имена? И цели? Настоящие имена и настоящие цели?

— Чтоб Сегодня навсегда превратилось во Вчера, - хором проговорили самозванцы.

Узорчатый кот вытянулся струной, а тень собралась в один большой комок, готовый выстрелить пушечным ядром.

— Ну что, Мертвый – прозвучал бархатистый голос. – Я беру неудачника, а ты старуху.

— Добро, - отозвалась тень по имени Пыш. – Готов, Король?

— Не старуху, - сквозь зубы процедила Тоня. – А даму бальзаковского возраста.

И в этот самый миг Фарс прыгнул, а тень выстрелила. Оба они нырнули в ночь, и спустя миг исчезли.

— Запирай! – крикнул Линч.

Тоня выждала секунду.

— Впустить больше воздуха, чтобы вовек не открыли! Вот в чем секрет фирмы!

И захлопнула дверь с такой силой, что в ближайших домах разбились окна.

— И где они сейчас? – спросила тень Валькиным голосом.

— Там, где я просидел все детство, - Линч покрутил в руках дверную ручку. – В темном чулане без окон и дверей.

— Они точно не выберутся? – прищурилась Тоня.

— Дак да, - улыбнулся Линч. – Я сам этот чулан пять лет как замуровал. Ни одному коту, даже тени не выбраться!

— А как ты его открыл? – спросил Валька, уже зная ответ.

Линч спрятал ручку в карман. Посмотрел на звезды, посмотрел на Тоню. Та кивнула.

— Я просто очень хорошо его себе представил.

10. …И ступай домой к себе.

И даже здесь была дверь, невидимая, но надежная. Линч с Тоней открыли ее вдвоем, в лицо им ударил ветер, который принес сотни звуков и запахов, знакомых и приятных.

— Валька, ты здесь еще?

Только тихий шелест, даже слов не разобрать.

— Жалко парня, - сказала Тоня, глядя, как сиротливо жмутся тени в глухих подворотнях.

— У него же там бабушка, - вспомнил Линч, - больная. Надо бы позаботиться о ней.

— Лекарство от желудка… - донесся до них детский голос. – И журналы. Про здоровье…

— Прощай, Валька, - ответила Тоня, и сердце ее болезненно сжалось, и к горлу подступил противный комок. – А ты точно не сможешь домой проскочить? Вдруг там снова станешь собой?

Ответом была тишина, украшенная звездным небом. Тогда Тоня взяла Линча за руку, и они вместе вступили во Двор.

— Почему Зыбкий? – спросила Тоня.

— Потому что непостоянный, - ответил Линч и показал вверх, туда, где каждую секунду в окнах домов то загорались, то гасли желтые и белые огни.

Окон становилось все больше, стены окруживших двор домов уходили вверх, верхушками теряясь в ночном небе. Двор наполнили голоса, звуки перестрелок и погонь, балконных споров и звонких поцелуев. У Тони закружилась голова, и она села на скамейку.

— Видишь свое окно?

— Никак нет, - ответил Линч, помедлив секунду, добавил:

— Насчет окон, я вот что подумал… Нечего мне ловить в прежней жизни. Сестры не осталось, Вероники тоже.

Тоня промолчала, ожидая, когда он закончит.

— Останусь, пожалуй, здесь. Буду таким, как Полдень. Думаю, привыкну. Стану грозой всех теней.

— И злостных Артуров, - улыбнулась Тоня.

— Можно и так, - засмеялся Линч, и в глазах его отразились огни бесчисленных окон. – Ну а ты? Видишь свое окно?

— Там вон, – показала Тоня вверх. – На пятом этаже, - зеленый огонек. Сына не спит, читает Жюль Верна под абажуром.

Линч потоптался на месте, не зная, что сказать на прощание.

— Ты, это… как попасть домой знаешь?

— Да уж догадываюсь, - фыркнула Тоня. – Иди уже, Гроза Теней, пока двери не закрылись.

— А ведь неплохое имя, - подмигнул Линч. – Грозотень! Удачи тебе, Тоня бальзаковского возраста! Может, еще увидимся. Через сто лет.

Сказал и растворился в ночи.

— Ну да, ну да, - повторила Тоня, поднимаясь с лавки. – Может и увидимся.

Зыбкий Двор – один большой квадрат, разделенный на маленькие квадраты-отражения разноцветных окон. Тоня отыскала тот, что был зеленый, встала прямо в центр его и закрыла глаза. Представила. Зеленый абажур, пятнистые занавески, мягкий ковер и стопку книг на журнальном столике.

— До свидания, Чертов Вздор, - сказала она на прощание и шагнула навстречу сыну.

Линч вернулся во вчерашнюю ночь, а вслед ему что-то шептал осенний ветер. Он не слушал, потому что все для себя решил. Осталось сделать последний шаг, и навсегда остаться на границе двух миров.

— Эй, Валек? – тихо позвал он. – Ты же никуда не делся, верно?

Одна из теней отделилась от серых стен, что сторожили осеннюю ночь.

— Ты же отлично меня слышишь и можешь разговаривать.

Тень остановилась рядом, на секунду Линчу показалось, что он увидел огонек мальчишеских глаз.

— Предлагаю стать напарниками, будем вместе ловить нарушителей, - Линч немного подумал. – У меня дверная ручка, у тебя Компас. Ты же теперь стал таким как Пыш, верно?

Тень не пошевелилась, но ветер донес слова:

— Верно, злым и смелым, как Пыш. Я согласен. Только чур не убегать.

— Это да, - согласился Линч. – Не убегать и в беде не бросать. Один – не воин…

— Двое – герои, - подхватила Валькина тень.

— А третий – изгой.

Сказал и шагнул в темноту, во Вчерашний Мир.

А потом улыбнулся и закрыл за собой дверь в Сегодня.

Для надежности.