Королева Мэлли

Глава 1. Измена

Королева Мэлли

Тяжело шатаясь, я поднимаюсь к двери квартиры.

Шестой этаж и, как назло, не работает лифт. Дышу с придыханием, на каждой лестнице по два раза останавливаюсь, чтобы отдохнуть и набраться сил. Хорошо, что никого из соседей не встретила, так надоели за последний год эти жалостливые взгляды.

Да, я знаю, что после операции и начавшейся химиотерапии выгляжу ужасно. Худющая, еще и лысая стала, и лицо все в рытвинах каких-то, и сил нет совсем никаких.

Но муж приехать за мной не смог, в последнее время сильно занят по работе, мама занята моей дочкой, а подруга по редакции, единственная сохранившаяся за это время, тоже не смогла сопроводить меня.

Сегодня мне наконец-то разрешили съездить домой, но я не дозвонилась ни до мужа, ни до подруги. Пришлось вызвать такси и добираться самой.

Доползаю на свою площадку, не звоню, какой смысл? Муж должен быть на работе, дочь в детсаду, и он её должен забрать, или моя мама. Дрожащими руками вставляю ключ в замок и открываю дверь квартиры.

В квартире слышна тихая музыка и какие-то звуки. Значит, мои близкие дома, муж и дочка. Иду на шум в спальню. С трудом открываю дверь… и …что это?

В глазах прямо темнеет.

В комнате небрежно разбросаны вещи, и они не мои. Прямо от двери идут рубашка, лифчик, юбка, пиджак, брюки, туфли, колготки… С этой последовательности вещей поднимаю непонимающий взгляд на спинку кровати. На ней и в глубине вижу… часть спины и качающийся голый зад мужчины.

Боже...

Я узнаю, кому этот зад принадлежит… Антону, моему любимому мужу.

В нашей постели клубок из двух тел, и мой муж, да, это мой муж, вбивается в тело хрипло стонущей женщины. Её тело в плотном захвате сильных мужских рук, он вцепился ей в талию и грудь, женщина на четвереньках, и он сзади… Лица ее толком не видно, одна грива черных волос мотается - туда-сюда, туда-сюда...

И снова, туда-сюда… На моих глазах, в супружеской спальне, в моем доме!

Мне становится дурно, я сползаю вдоль стены, задевая рукой вазу с сухими цветами.

Хорошая ваза, старокитайская, от бабушки ещё осталась. Я всегда ставила в неё свежие цветы, я вообще обожаю цветы. А сейчас они сухие, увядшие, как моя жизнь.

Некому за всем этим смотреть.

На звук разбитого стекла оглядывается муж. И все дальнейшее я вижу и ощущаю как в замедленной съёмке. Торможение движения тел, медленное. Трудно, наверное, столь активный процесс сразу прекратить. Сдавленную хриплую ругань Тоши, примитивный мат.

По краю сознания пробегает: он ещё и ругается? Это я ругаться должна!

- Ты зачем здесь? Почему ты не в больнице? - хрипло спрашивает меня Антон, давя голосом.

Он не расстроен, не смущён даже…

Где взять силы ругаться, когда их вообще нет? Что я ему должна сказать?

Что-то типа, как он посмел привести в наш дом… А кого я должна словами обозначить? Шалаву, шлюху? Да у меня и слов-то таких в лексиконе нет, не сталкивалась до этого.

Чёрная грива поднимает голову, и на меня смотрит - о, только не она, не она! - да, моя приятельница по редакции Валя Ермолина. Последняя уцелевшая за этот трудный год подруга, как я считала. Валентина, собственной персоной.

- Что она здесь делает, ты же сказал, что это мой дом теперь? - гневно зашипела Валентина. - Ты зачем ей ключи оставил? Ты же сказал что она умрет там, в больнице!

А я-то думала, что мы подруги.

Измена мужа с подругой жены, какая банальность! Да ещё и под предлогом, что я должна умереть в больнице.

Дальнейшее я просто не слышу, провалившись в беспамятство. Благословенное в моем случае беспамятство…

…

Мне снится настоящий кошмар.

Зарево, черно-красное небо во вспышках, по которому летают гигантские создания - то ли птицы, то ли ящеры. С одной стороны идёт чёрный жуткий мрак, с другой стороны - люди, тянущие вверх голубые руки. Красивые светловолосые женщины. Словно я одна из них, я там!

А потом - завеса из стрел. Крики, стоны! Страшно...

Я чувствую, чувствую эту невыносимую, жуткую боль, когда тело пронзает стрелами, когда оно словно разрывается!

За что, за что! И откуда эта страшная, щемящая боль утраты? Словно я потеряла самых близких...

Очнулась я взмокшая и словно посеревшая от страха и слез.

- Мне приснился кошмар… Это всего лишь кошмар. Это всего лишь сон, - утешаю я себя вслух.

- Ну, очнулась, наконец-то, - говорит пожилая санитарка тётя Нюра, прервавшись от мытья пола в палате. - Долго ты чего-то спала.

Она опирается на швабру и смотрит на меня. Жалостливо так, как на брошенного котёнка.

- А ты что, Мария, совсем не помнишь, как тебя привезли? - участливо спрашивает тетя Нюра. - Ты домой поехала без сопровождения, а так нельзя. Дома тебе плохо стало, обратно привезли вот на скорой.

Да, очнулась я снова в больнице. Там же, откуда ушла, ненадолго отпросившись домой. Это наша республиканская больница, специализирующаяся на онкологических заболеваниях.

Я лежу в реабилитационном отделении, где меня оставили на продолжение лечения химиотерапией после сложной операции на желудочно-кишечный тракт. В результате которой я похудела до неузнаваемости, остались, как говорится, кожа да кости.

Результаты операции и лечения знает только мой муж Антон, ему сообщают. А мне только улыбаются или смотрят задумчиво, и просят не думать ни о чем плохом. В медкарте все зашифровано, я смотрела. Во время обходов используются также шифры, чтобы больные ни о чем не догадывались.

Но я догадываюсь, конечно. Куда деваться, высшее образование все же, работа в редакции, широкий спектр знаний. “Гугл вам в помощь”, как говорится. И какая стадия, и какое состояние...

За окном уже вечер, видно, как раскачиваются высокие деревья прилегающего леса. На дворе осень, листва местами ещё зелёная, но большей частью краснеющая и желтеющая. И у меня на душе …такая же осень.

Меня даже не ругают за то, что я ушла без сопровождения. Ведь строго-настрого было сказано, что уйти можно только с мужем, ненадолго, или уж совсем выписаться. Получается, что я обманула, ушла самовольно. А вот обратно меня привезли на скорой.

Глава 2. Моя жизнь до...

Эх, мама, мама… Скажешь тоже. Где мне силы такие

Но сил за этот год не осталось.

Я, Мария Круглова, журналист, работала в редакции городской газете как сатирик и юморист. И сейчас там числюсь, раз на больничном. Но только числюсь, потому что живу в больнице и работать не в состоянии.

Работа сделала мой характер ярким, я так считаю. Мне приходилось говорить об очень сложных вещах с юмором, весело, или саркастически, язвительно. И это порой сильно обескураживало, но помогало в решении многих вопросов. И ставило людей на место.

Ведь зарвавшийся человек нередко думает, что ему все можно, что его боятся. Теряет ориентиры, как говорят у нас, “путает берега”. А тут комментарий, тонкий и язвительный. Или в лоб, не злобно, но смешно. А многие не любят быть смешными. Я потому и держусь столько лет в редакции, что умею так писать и так разговаривать. Проблема тонко поднята, и не придерешься.

Мой начальник Иван Петрович, с прозаической фамилией Иванов, невысокий, худощавый и среднего возраста, как мне казалось, даже побаивался меня. Точнее, моего языка. В разговоре со мной он чётко научился выверять слова.

Но я не злая, просто хамство и жлобство во всех вариантах не терплю. И пишу об этом, только с юмором, весело или язвительно, тонко и не “в лоб”. Многие выражения беру в кавычки. А не каждый захочет быть героем фельетона. Узнаваемого, тем более.

Я пришла сюда сразу после окончания факультета журналистики нашего университета, в двадцать два года. И работаю здесь более десяти лет, не меняя работу и не бегая по всем редакция города. Хотя предлагали, и не раз.

Только в декрет уходила с Дашей, и то только на год. Потом маму попросила помогать, два года работала на лёгком графике, больше из дома, потом снова окунулась с головой в работу.

Я очень люблю свою работу. Когда из-под пера выходит новое творение, яркое, лёгкое, изящное, в моем собственном стиле. Я потом могу его несколько раз еще перечитать, и добавить в него новых изящных словесных “кружавчиков”. Хотя, как известно, “совершенству нет предела”, а “лучшее - враг хорошего”.

За эти годы я получила свое имя. Журналист Мария Круглова - это стало именем. Ко мне обращались жители, на разные темы. Но ко мне обращались самые разные люди - и бизнесмены, и политики, и даже правоохранительные органы.

Я шучу, что работаю со всеми - от преступников до президентов.

Популярность - дело трудное и нелёгкое. Ещё и зависть вызывающая у коллег. У нас неплохая редакция, но люди есть люди, иногда и завидуют. Что мне чаще дают темы, что побольше зарабатываю, что чаще приглашают на мероприятия.

Иван Петрович, несмотря на некоторые опасения, любил приглашать именно меня на встречи. Прикрываясь моим характером, именем и даже внешностью. До болезни я выглядела неплохо. Как говорила мама, эффектно.

Не знаю как, даже не сознательно, но это у меня получалось. Укладывала длинные светло-русые волосы в прическу. Старалась одеваться не разномастно, а в строгие, чаще светлые костюмы. Украшений и косметики немного, но все в стиль.

Из зависти или из-за стиля одежды, но в редакции стали за глаза называть меня “королевой”. Чаще так:

- Опять свою королеву на фуршет в администрацию возьмет”.

Или позлее:

- Тему опять королевне отдаст.

Так и прижилось за последние годы. “Королева”, “королевна”...

На одном из фуршетов, ещё шесть лет назад я встретила начинающего бизнесмена Антона Чадова. Устраивали встречу с перспективными строительными организациями, пригласили журналистов. Чадов был лишь одним из претендентов.

Но тот вечер стал для него решающим. Мэр города попросил “нашу любимую всеми Марию” давать комментарии по презентациям гостей. Знал, что я никого не обижу, но что-нибудь яркое скажу.

Удачнее всего комментарии и обсуждения получились у меня именно по работе Чадова. Зацепилась за его слова, и заставила полнее раскрыть презентацию. И неожиданное даже для него чудо случилось. Город обратил внимание именно на его проект строительства.

Еще в тот вечер на фуршете Антон пригласил меня на танец. Высокий, темноволосый, с тёмными глазами, внимательный, живой в общении, он вполне соответствовал типу людей, которые были мне приятны.

Он умел быть благодарным. Цветы, ненавязчивые знаки внимания. Мы стали встречаться. Внимание Антона и, как мне показалось, взаимное чувство, закружили меня, и имеено он стал первым моим мужчиной. До него я не торопилась с выбором партнёра.

Я помогала Антону в работе, как могла. Проверяла тексты его презентаций, способствовала рекламе, была с ним рядом на всех нужных совещаниях и встречах. Антон получил хорошие заказы и не без моей помощи неплохо поднялся в строительном городском бизнесе.

Но я все ещё раздумывала, выходить ли за него замуж. Антон в начале наших встреч активно подчёркивал мою роль в становлении его бизнеса. Это было и приятно, и настораживало. Что если это только использование моего журналистского влияния, а не настоящая любовь?

Но случившаяся беременность, которую я заметила слишком поздно со своей ненормированной работой, лишила меня сомнений. Ребёнку лучше быть рожденным в браке, это мы оба понимали. Тем более, что Антон хотел быть женатым и именно на мне. Прошедший год мы были так часто вдвоем, что и на светские мероприятия нас уже приглашали вместе.

В общем, как там у Софико Чиаурели: ”При хорошей женщине и мужчина может стать человеком”¹. Антон, благодаря мне, не только в бизнесе удачно поднялся, но стал ещё и мужем, и отцом. И все, казалось бы, было хорошо.

Родилась Даша, Дарья Чадова. А я свою фамилию не стала менять, нам нельзя, так и осталась Круглова. Потому что все статьи шли под этой фамилией. Но ещё были статьи под псевдонимом.

И даже не я первый раз поставила это новое имя под статьёй, а Иван Петрович. Подписал мой саркастический опус по другому - “Королева М”. Типа, пусть думают. То ли это ник такой, то ли фамилия.

Глава 3. Похищение

Ни вечером, ни ночью я ответа от Антона не получила. На звонки он по-прежнему не отвечал, словно телефон был на беззвучке, или где-то лежал отдельно от хозяина.

И то, и другое вполне могло быть. Но могло быть и третье, к чему я все более склонялась - что Антон сознательно не отвечает мне.

Ночью я долго не могла уснуть, переживала случившееся. Забылась тревожным сном

Я снова видела красивых длинноволосых светлых девушек, которые казались мне близкими и родными. Даже подумалось, может быть я уже ангелов вижу. Но у них были голубые ладони. Девушки сидели на земле, подняв руки ладонями вверх. И от них с ладоней уходили в синий купол тёплые нити. В руках было тепло. И я тоже словно бы была там, среди них.

А потом светловолосый мужчина, крепкий, как кряжистый дуб, потряс меня за плечо и позвал:

- Дара, Дара! Тебе пора.

Куда пора? О чем он? И кто он?

Меня ощутимо трясли за плечо. Я открыла глаза и увидела маму с заплаканным лицом:

- Маша, Маша, очнись!

- Что, мама? - не понимаю я.

- Я так за тебя испугалась, Маша, у тебя руки были совсем холодные, я тебе их растирала. И ты посерела вся…

Я смотрела с удивлением на маму. Ладони мои были тёплыми. Значит, мама мне их растирала, вот мне во сне и приснились голубые тёплые ладони.

А что означает “Дара”? И кто этот мужчина и эти красивые девушки? Сон, всего лишь сон. Но они были мне приятны, эти люди из сновидений.

Новый день стучался в окно проливным осенним дождем. Мама, тем не менее, приехала ко мне, с утра, несмотря на непогоду. А от Антона вестей все не было. И телефон Даши был отключён. Хотя Антон часто был против телефона у дочери.

Но увиденный сон как-то настроил меня на спокойствие. Расстраиваться было нельзя, надо было думать, что делать дальше. Что я сама-то подразумевал под своими “решительными мерами”, о которых написала Антону? Я задумалась об этом, что я могу сделать, в этих условиях.

В полдень на телефон пришло наконец-то, сообщение, Антон написал, что скоро приедет. Мама очень обрадовалась:

- Маша, вот видишь, он настроен мириться, будет извиняться, не ругай его сильно. Знаю, совсем не ругать у тебя не получится.

Антон действительно приехал, внешне спокойный и словно далёкий от меня и моих забот. Приехал ненадолго, чтобы успеть забрать Дашу из детсада. Так по крайней мере он мне сказал. И что телефон был на беззвучном режиме, тоже сказал. Он работал, не слышал.

Антон не просил прощения, не каялся и не винился. О всем происшедшем сказал коротко, словно заученно, без эмоций:

- Маша, ты можешь сердиться, но случившегося не исправить. Ты давно болеешь, а я мужчина, и у меня, как ты знаешь, есть мужские потребности. Вот я и сорвался. Тем более, ты сама ко мне свою подругу отправила.

В общем, как в дурном анекдоте, я ещё и сама виновата.

- Но мы семья, у нас есть дочь. И ради дочери я предлагаю забыть об этом случае. Тебе нельзя волноваться. Я со своей стороны обещаю, что такого больше не повторится.

И вроде бы как с заботой обо мне даже...

- Антон, эта Валентина…, - с трудом произношу имя “подруги” - должна убраться из моего дома.

- Из нашего, Маша, из нашего! - несколько жестко поправляет меня Антон.

Потом продолжает:

- Не переживай, её там больше нет и не будет.

- Откуда я это узнаю? Мне домой надо приехать?

- Тебе надо лечиться, нет смысла домой ездить.

И после паузы:

- Вот, можешь фото посмотреть, убедиться, что её вещей в доме нет.

Он сбрасывает мне на телефон фотографию спальни, где накануне кругом были разбросаны вещи Валентины Ермолиной.

Я внимательно смотрю. Фото по дате сегодняшнего дня. Чистая комната, кровать с покрывалом. Никаких вещей нет, прямо до стерильности все убрано, не похоже даже на Антона. Но не придерешься, вещей Ермолиной нет. И так быстро все убрал. Правда, и моих вещей совсем не видно. Видимо, все по шкафам запихал.

- Не смей никого чужих в наш дом приводить, - жёстко говорю ему, - и Дашу завтра приведи ко мне, я соскучилась по дочке.

- Не буду никого приводить в дом, не волнуйся, - говорит мой муж, - тебе нельзя волноваться.

И вот не поспоришь даже. Обо мне же заботится.

- Но у меня в эти дни много работы будет, поэтому, скорее всего, с Дашей приду позднее. Я тебе позвоню, когда смогу прийти. И имей в виду, у неё сломался телефон, скоро куплю ей другой.

Я соглашаюсь. Антон протягивает мне пакет с фруктами, говорит, что нужно ехать в детсад за Дашей, прощается и уходит. В дверь палаты заглядывает мама, ожидавшая в коридоре, проходит ко мне.

- Ну что, дочка, помирились?

- Не знаю, мама. Мы не ругались. Но он какой-то чужой, как-будто. Меня даже не обнял, не повинился, не извинился, здоровьем не интересовался.

- Маша, мужчины иногда бывают совсем бесчувственными. Особенно если его застукали. Ему прощение тут непросто получить. Мне он здесь тоже только кивнул. Неудобно ему, я думаю, перед женой и тёщей.

…

Следующие три дня идут похожие один на другой. Процедуры, лечение, небольшие прогулки с мамой. От Антона я получаю раз в день сообщение, очень напоминающее дежурное послание. Что он пока занят на работе, чтобы я лечилась, и что с Дашей все хорошо.

Маму Антон тоже ни о чем не просил. Да и мама практически все время со мной. Как он там справляется с Дашей, если много работы, было не очень понятно. Наверное из детсада забирает последней.

Не выдержав, на следующий день я набираю номер воспитательницы Даши:

- Анна Петровна, это мама Даши Чадовой.

- Здравствуйте, Мария, рада вас слышать. Как ваше здоровье? Даша так за вас переживала.

- А могу я с ней поговорить? Муж сказал, что у нее телефон сломался.

- Так Даши нет здесь. Ваш супруг сказал, что Даша будет ходить в другой детский сад. Жаль, конечно, она ко всем здесь привыкла, и группа у нас хорошая.

Глава 4. Борьба за дочь

Но моя мама неожиданно проявляет твёрдость.

- Маша, милая, послушай, пожалуйста, меня! Обратиться в полицию, сделать заявление ты можешь и из больницы. А если будешь сидеть сейчас в полиции, то сил у тебя не останется совсем.

Новая хозяйка квартиры тоже смотрит на меня сочувствующе и кивает на рассуждения мамы.

- Да и заведующий может рассердиться, что надолго уходишь. Если вовремя не

Я понимаю, что мама права. У меня даже нет теперь своего дома. Куда идти, если не в больницу или к маме. И сил у меня совсем немного. Их нужно поддерживать. А сделать это можно только в больнице.

Поэтому вызываем такси и прощаемся с потрясенной всей этой историей женщиной. Её тоже можно понять. Купила наконец-то квартиру для своей семьи, в связи со скидками и срочностью продажи не насторожилась, а тут … премерзкая, уголовная явно история.

Продажа с нарушением прав собственника, похищение малолетнего ребёнка, и все это в отношении больного человека, матери, лежащей в больнице после операции…

Возвращаемся с мамой в больницу, в свою палату. Лечащему врачу говорю, что все очень плохо, квартиру мою муж срочно продал, а ребёнка вывез без моего ведома и разрешения. И что мне придется обратиться в полицию, из больницы.

Конечно, врач этому не слишком рад, да и удивлён, что мой муж, с которым он не раз беседовал о моем состоянии, так поступил. Но отнесся к этому с пониманием. Наверное, врачи многое что здесь видели. Надо, значит надо.

Звоню в полицию по поводу похищения дочери. Меня долго и словно нехотя расспрашивают, а точно ли это похищение, раз ребёнок с отцом, может быть они на море поехали.

- Послушайте, какая поездка на море! Я лежу в больнице, после операции. За мной смотреть надо, ухаживать, а он увозит дочь. Неизвестно куда, не сказав ни слова.

- Но он же её отец, гражданочка, - отвечают мне, - и у вас равные права на дочь. Если вы болели тяжело, то могли и забыть, к примеру, что он говорил вам про поездку.

Равнодушие полицейского на проводе просто убивает. Я прошу дать трубку не мужчине, а женщине в полиции, мне отказывают. Заявления все принимает дежурный, кто сейчас в дежурной части.

- Мы не можем выполнять ваши пожелания. Нам нужны факты.

- Хорошо, ещё раз говорю: я ничего не знала, что он уедет с дочкой. Муж ничего мне про это не говорил. Обещал ещё пять дней назад привести ко мне дочь в больницу, и не привёл.

- А откуда вы узнали, что он её увёз?

- Сегодня я от воспитательницы в детсаду узнала, что муж больше не водит Дашу в детсад, отказался от него. А в нашей квартире теперь живут чужие люди, и они сказали, что муж торопился в аэропорт.

От расстройства и волнения я даже забываю сказать, что Антон и квартиру продал. И тоже без моего разрешения. Все мои мысли только о дочери, о Дашеньке.

И только пояснения, что я, как мать, полностью была не в курсе, где моя дочь, разрешения не давала и лежу после операции в онкологической больнице, заставляют дежурную часть полиции города обратить внимание на мой звонок. В больницу приезжает дежурная по городу группа полицейских.

Маховик правосудия начинает медленно-медленно на мой взгляд работать.

После моих объяснений, написания заявления и показаний мамы как свидетеля дежурные передают сведения в районный отдел полиции.

Оттуда также приезжает следователь, уточняя сведения по моему мужу и его месту жительства. Тут уже всплывает вся мерзкая история с продажей квартиры, и я по совету следователя пишу объяснения и заявление и по этому поводу.

Уже очень поздний вечер, все недовольны, конечно, этим в больнице, но не ругаются. А я сильно устала.

- Машенька, поешь, ты совсем зелёная у меня стала.

- Не хочу я, мама.

- Надо, Маша, надо. Силы тебе нужны. Вся извелась ведь уже.

Помолчав, мама добавляет:

- Сволочь этот Антон, всегда мне не нравился, чувствовала, что использует тебя, твоё имя.

Мама неожиданно разоткровенничалась, раньше она мне это не говорила, поддерживая в решении родить ребёнка. Все-таки мне уже было за тридцать, и ей очень хотелось счастья дочери.

- Давай чай пить, мама, - говорю ей, глотая слезы.

Надо, наверное, было рожать без мужа, и молчать про дочь.

Вся эта работа с полицией сильно выматывает и меня и маму, которая осталась на ночь у меня дежурить в палате. И это хорошо, потому что ночью были звонки из полиции.

Уточняли данные по Даше. Мне сообщили, что из нашего аэропорта вчера был вылет в столицу несовершеннолетней Дарьи Чадовой вместе с отцом Антоном Чадовым. На ребёнка была доверенность от мамы.

Значит, Антон подсунул мне перед операцией на подпись доверенность по дочери. Значит, он все решил заранее.

В голосе полицейского было сомнение, а стоит ли тогда искать, раз ребенок находится с законным отцом. Я настаивала, что доверенности не давала, о вылете не была в курсе. Снова напомнила, что от меня есть и второе заявление, о продаже квартиры без моего ведома. Что и я, и дочь в результате действий Антона Чадова остались без жилья.

Хорошо, что мой журналистский мозг быстро все еще анализировал и находил слова убеждения. Хотя мне порой было трудно говорить. Вкупе с ситуацией по квартире это подействовало. Полицейские более не сомневались и принимали необходимые меры по розыску.

Я пояснила, что Антон Чадов, вероятно, в похищении участвовал не один. С ним могла быть женщина, сообщница, Валентина Ермолина.

К утру мне снова позвонили и сообщили, что мой муж был задержан в аэропорту столицы, где он в компании с женщиной, по паспорту Валентиной Ермолиной, собирался вылететь и вывезти несовершеннолетнего ребёнка в соседнюю южную страну. К моему счастью, по погодным условиям рейс был задержан.

Я разрыдалась от сообщения. Напряжение последнего дня, бесконечные объяснения, убеждения, эмоции и переживания словно вытянули из меня все последние силы. С другой стороны, это того стоило.

Глава 5. Дара, пора...

Я вся внутренне словно в комок сжимаюсь. Появляется нехорошее предчувствие, что звонок не по Даше.

- Маша, - раздается на том конце провода встревоженный голос Антона, - дорогая, ты как себя чувствуешь?

У меня даже горло перехватывает от неожиданности всей ситуации. Мой муж, увезший без разрешения Дашу, сбежавший от полицейских при аресте, как ни в чем не бывало звонит и спрашивает, как у меня дела.

- Как ты мог, Антон, как ты мог увезти нашу дочь без моего разрешения!

Я не спрашиваю его, нет, я возмущаюсь, насколько могу в силу своего состояния.

- Маша, - взволнованно говорит Антон, - ты должна знать, что произошла чудовищная ошибка. Я должен тебе объяснить всё. Я не

- Не ври мне, Антон, - злюсь я, - ты продал квартиру и отказался от детсада, увез Дашу из страны.

- Маша, послушай, ты сама мне разрешила её взять на море. Ты просто очень плохо себя чувствовала перед операцией, настолько, видимо, плохо, что сейчас ничего не помнишь. А детсад этот мне не нравится, Даша часто болеет. Решил, пока осень, пусть немного отдохнёт, подышит морским воздухом.

Он говорит это настолько убедительно, что я начинаю сомневаться, вдруг я действительно не помню. Я настолько плохо себя чувствовала перед операцией, что часто плохо помнила, что происходило.

- Допустим, - говорю я, - что ты Дашу повёз отдохнуть на море. А почему ты продал квартиру? Как ты мог оставить нас без жилья?

- Маша, я продал эту, чтобы купить новую, в другом районе. Я уже присмотрел, где. Там и детсад получше, и школа приличнее. Маше же через два года в школу, ты забыла?

- Я не давала тебе доверенность на продажу квартиры и не разрешала это делать, - твёржу я.

- Ты просто опять все забыла из-за всей проклятой болезни, Маша! Мы говорили с тобой об этом. Как жаль, что ты не помнишь!

Голос Антона звучит настолько убедительно, что я начинаю сомневаться. Он приносил мне много бумаг на подписание перед операцией. А что, если я действительно просто не помню, что подписывала эти доверенности?

Мама напряженно вслушивается в наш разговор. И она тоже в сомнениях. А Антон продолжает рассказывать.

- Маша, меня задержали в аэропорту, прямо на глазах Даши. Это очень жестоко по отношению к ребёнку. Я её отец, а меня на её глазах задерживают, как какого-то преступника. И нас повели в разные комнаты, представляешь, как она испугалась!

Вот это я как раз очень хорошо представляю. Даша наверняка очень сильно испугалась, недаром там позвали детского психолога. Что если я действительно ошибаюсь по отношению к Антону?

Но тут я вспоминаю, что Антон изменил мне, а в аэропорту с ним вместе задержали Валентину.

- Антон, ты изменил мне с моей коллегой, с этой Валей Ермолиной. И обещал мне, что это больше не повторится, что она уберется из нашего дома. А в аэропорту тебя задержали с ней! Ты обманываешь меня, Антон, - срываюсь на крик.

В трубке ощутимое молчание. Потом мой муж все-таки начинает говорить.

- Маша, я перед тобой виноват только в том, что не нашёл сразу сил разорвать связь с твоей подругой. Ты пойми, тебя нет, мне было очень трудно, столько всего навалилось. И на работе завал, и за Дашей надо смотреть, и с детсадом решать, и квартиру новую искать. А Валя… она помогала мне в этом.

- И поэтому ты потащил любовницу отдыхать с собой, когда жена в больнице?

Я язвлю, но на душе противно и тошно. Антон поступил гадко и подло, но в одном он, несомненно, прав. Его задержали на глазах у Даши, и дочери от этого, конечно же, страшно и плохо. Антон отвратительный муж, но он по своему любит Дашу, и не сделает плохо ребёнку. По крайней мере я так ещё считаю.

- Я бы все равно вернулся, Маша, через неделю мы бы обратно приехали. А Даша бы только отдохнула за это время, перед переездом и новым детсадом. А Валентину наша дочь знает, она хорошо к ней относится. И можно было не боятся оставлять Дашу с ней. Ну, посуди сама, не твою же мать мне приглашать смотреть за Дашей на море.

Как не горько признавать, но в словах Тоши есть логика. Вывернутая, связанная с изменой, но есть. За Дашей надо смотреть, она шустрый и подвижный ребёнок, а одному в чужом месте это сделать довольно трудно, даже на отдыхе. И от этого становится тяжело и противно.

Я часто слышала от знакомых, что стоит одному в паре изменить, как отношения меняются настолько, что их невозможно понять. Словно сразу с чужим человеком имеешь дело. Вот Антон вроде бы беспокоится о Даше, но не посчитал нужным ничего сообщать мне. И мне этого не понять.

- Зачем ты звонишь мне, Антон? Ты все решил без меня. Так что же ты сейчас от меня хочешь?

- Маша, все это началось с твоего заявления. И это сказывается на Даше. Если любишь дочь, забери заявление, я прошу тебя! Или просто скажи следователю, что ты ошиблась. Ты больная же, все в полиции поймут, что ты могла забыть, что ты все разрешила и все подписала.

Я молчу, не зная, что сказать и как поступить.

- Маша, ты же не хочешь нашу дочь оставить без отца, так ведь?

Я невольно киваю в ответ на его слова, даже не понимая, в этот момент, что он не видит этого моего кивка. Но я действительно не хочу, чтобы у Даши не было родителей.

А вот выкарабкаюсь ли я после операции и химиотерапии - большой вопрос. Врачи лишь успокаивают и ничего не говорят. И мне с каждым разом тяжелее видеть, как они уходят от ответа.

- Я подумаю об этом, - говорю я, - мне нужно время. А где ты сейчас ? Я знаю, что ты сбежал от полиции.

- У знакомого. От него звоню. Моим телефоном нельзя сейчас пользоваться, я думаю. Пожалуйста, сообщи в полицию, что ты ошиблась. А я постараюсь к тебе приехать. Мы все решим.

И напоследок снова словно давит на меня:

- Это все ради нашей дочери. Ради Даши. Сделай все ради дочери!

В трубке гудки, а я в раздумье. Боже, что мне делать? Поверить человеку, изменившему мне во время болезни, когда мне нужна была опора и поддержка? Или думать только о малолетней дочери, помнить, что ей нужны родители?

Глава 6. Перемещение

…Хлопок, будто разряд в воздухе. Вокруг меня словно бешено крутится какой-то вихрь, закручиваясь в спираль, в воронку, и я в этой спирали как в невесомости… Но падаю, падаю в эту воронку, находясь при этом на месте, теряя себя, ничего уже не ощущая...

Это невероятно странное ощущение, оно когда-то возникало, когда я была под общим наркозом… Там тоже была спираль и спутанность сознания, и словно ты на месте и в тоже время летишь куда-то вниз, в разноцветную воронку… Неизвестно куда. Сознание вроде бы ещё есть, а вот пространство все

Наверное, я умираю?

- Посторонись, посторонись, прочь с дороги!

Я вдруг слышу очень громкие крики и, ничего не понимая, открываю глаза…

Вместо палаты и подлеца мужа - резкое, очень яркое солнце, так что сразу жмурюсь. Какая-то площадь со старинными домами, с башенками, странно одетыми людьми и… На меня несутся кони со всадниками.

Мне же это не снится? И это они так громко кричат, неужели мне?

- Посторонись!

Крик совсем рядом. Оказывается, я стою на дороге, прямо перед несущейся толпой всадников. Меня же сейчас затопчут! Так вот как я погибну? Не под подушкой от рук мужа, а под копытами коней? Ужас делает меня просто деревянной, я цепенею и ничего не успеваю сделать...

Огромный серый конь резко останавливается, управляемый всадником, хрипит, роняя пену с гигантской морды, и поднимается на дыбы, точно надо мной. Мамочки, как страшно-то! Прямо гигантский лошадиный торс, а меня лишь чуточку задевает.

Но мне и этого хватило. От неожиданности и удара я падаю в пыль и грязь дороги, которая немощеная, без асфальта, да ещё и загрязнена лошадиным навозом. Да, грязно и пахнет.

Дорога очень пыльная, прямо слой пыли стоит, и мне до ужаса противно оказаться там. Пыль проникает в полурасстегнутый больничный халат, у него верхние пуговицы от удара оторвались, видимо, на честном слове держались. Халат и так от многих стирок в больнице далеко не белый был, а тут враз стал грязно-серый, противно-то как.

Огромный всадник на коне что-то кричит, резко и отрывисто, а я его не понимаю, язык совсем незнакомый. Или это он на меня так орёт? Не понимаю, не понимаю… И вдруг словно в голове щёлкает переключатель, и я наконец-то начинаю различать незнакомые слова.

Вокруг меня, кроме группы всадников, собралась толпа людей, непонятно как одетых. Одежды словно из старинных фильмов про средневековье. Широкие штаны и юбки, кофты и рубашки навыпуск, женщины в палатках, мужчины в каких-то картузах.

И все говорят наперебой, кто зло, кто подобострастно перед этим всадником. И я теперь все слышу.

- Вот же, дура старая, под лошадь кинулась! Жить совсем надоело, что-ли?

- Она как из воздуха появилась, прямо на пути у господина…

- Фу, а грязная-то какая! Ещё и лысая! Баба лысая, фуууу!

- Бродяжка, не иначе. Не всех попрошаек ещё из города убрали…

- Откуда взялась-то, совсем непонятно...

- Господин, вы не виноваты, она сама, сама под лошадь кинулась! Мы это видели!

Это гул обвинительных возгласов. Но есть и жалостливые.

- Ой, худая-то какая, кожа да кости… Несчастная женщина…

- Да кто же тебе волосья-то так состриг? Или ты болеешь?

- И ведь лошадь её задела, ей же больно, наверное, под копытами-то… Вот носятся они, ни о чем не думают…

Их немного, этих жалостливых возгласов, но они все же есть, и я их тоже слышу.

Я нелепо барахтаюсь в пыли и грязи, пытаясь встать. Но подняться мне ощутимо трудно. Меня действительно задели лошадью, и я ещё упала. Это к моему общему состоянию после операции.

Всадник наконец-то успокоил своего огромного серого коня, и слегка наклонился, рассматривая меня, барахтающуюся все ещё в пыли. Вот как букашку какую-то, появившуюся у него на пути. Остальные такие же мощные всадники столпились рядом.

- Арчи, брось, поехали дальше! Жива старушка, и ладно!

- Ты не задел её, Арчи, я сам видел, не задерживайся! Опоздаем на турнир! Все собрались уже. Нас ждут, без нас не начинают.

Арчи, значит, мелькает в моем сознании. Какой-то Арчи, сбивший меня в этом непонятном мире. Арчи…

Я наконец-то встала коленки, и, тяжело опираясь на землю, пытаюсь приподняться. Встать не могу. И не смогу без помощи, наверное. Вижу огромную протянутую руку всадника в перчатке. Он наклонился через шею коня для этого. Слава Богу, догадался!

Вкладываю свою изможденную, прямо-таки старушечью лапку в эту огромную длань. Ну, а как по-другому скажешь, длань, конечно. Архаизмы из меня полезли, а куда деваться, если я в каком-то средневековье очутилась, явно.

Рука всадника по имени Арчи ощутимо дёргает меня вверх, и я наконец-то встаю. Прямо перед его конём. Пыль с моей одежды сыпется при этом, словно струйками. Отряхиваю себя руками, насколько это возможно. Потому как выгляжу ужасно нелепо перед группой молодых и красивых, надо сказать, мужчин на этих прекрасных конях.

А я словно вижу себя в этот момент со стороны. Нелепая, тощая фигура, с лысой головой. Старый больничный халат наполовину расстегнут, пуговицы отлетели, видно тело, но груди у меня словно совсем нет. И все это в глазах всадников ещё и грязное, с хлопьями дорожной серой въедливой пыли, которую я ощущаю даже на лице. Представляю, каким нелепым чучелом я выгляжу.

Поднимаю глаза, придерживая рукой ворот распахивающегося халата, и сталкиваюсь с прищуренным взглядом огромного мужчины на сером коне. В нем все огромное, я просто тростинка перед ним, хотя по жизни высокая. Мужчина неожиданно белокурый, с вьющимися очень светлыми волосами. И глаза такие яркие, синие-синие.

Наши взгляды встречаются, перекрещиваются, словно вражеские клинки. Взгляд раздраженный, гневный. Надо же, синь какая…

- Ты кто? - резко спрашивает меня мужчина. - Откуда выскочила? Тебя не было на дороге.

Я молчу, потому что у меня в глотке стоит пыль. И если мне говорить, то я сначала хотя бы прокашляться должна. Подумает ещё, что заразная...

Глава 7. Чулан под лестницей

Если бы я сидела за своим столом в нашей редакции, то начала бы свой юмористический рассказ следующим образом:

“Я свалилась неизвестно в каком мире прямо в пыль, и предстала огородным пугалом перед высокородным господином на коне-исполине.

- Кто ты? - вскричал господин, обалдев от моей наглости, - как смела появиться на моем пути ?

- Я несчастная больная женщина, - промолвила я, - и мне очень нужна ваша рыцарская помощь.

- Доставить ко мне в замок, вымыть, одеть в костюм одалиски и привести ко мне вечером!

Да, сидела бы и весело щелкала по клаве старенького компа, а тут…

Пришлось пойти с воинами по приказу умчавшегося на “коне-исполине” этого “высокородного господина”.

Они шли впереди и недовольно оглядывались, что иду медленно. А я, наступая в придорожный слой пыли в больничных разношенных шлепках, думала, что такую грязь из-под ногтей мне теперь век не убрать. Мне так сколько ещё топать?

К моему счастью, мы подошли к старой повозке с лошадью около одноэтажного здания, от которого

Скамеек не было, пришлось сесть на досчатое дно этой колымаги. Когда лошадь тронулась, повозку стало мотать во все стороны, и я думала уже только о том, чтобы не получить занозу в свою “филейную” часть.

К счастью, долго ехать не пришлось. Повозка остановилась около кованых ворот, нам нехотя открыли, и я увидела большую площадку, покрытую брусчаткой, перед высоким замком. Очень красивым, многоэтажным, с башенками, разноуровневой крышей с черепицей, балконами и террасами.

Но красоту здания сильно портила какая-то неухоженность: краска во многих местах слезла, некоторые рамы красивых готических окон были распахнуты и просели, в некоторых окнах даже не было стёкол. Словно здесь не было хозяйской руки и должного пригляда.

Мои спутники, или конвоиры, это как посмотреть, повели меня не к центральному входу, около которого толпились слуги, а к заднему, с внутреннего двора, видимо, к чёрному.

По дороге я обратила внимание, что вокруг замка разбит большой, как-бы я сказала, ландшафтный парк, но он тоже выглядел весьма заброшенным. Кое-где работы проводились, но общей картины не было. Да, что же неухоженно-то все так?

Мы прошли в замок по коридору, мимо кухонь, подсобок, каких-то складов, и меня направили в общую комнату, где было несколько постелей, на которых сидели женщины. Видимо, какая-то общая спальня для слуг.

- Ты кого к нам привел, служивый? - закричала одна.

- Хозяин велел привести, помыть, осмотреть лекарю и одеть, - пробурчал один из конвоиров.

- Боги, уже бродяжку привели, да она же заразная, наверное, - вскричала другая.

Женщины столпились группой и весьма неприязненно смотрели на меня.

Я слегка прокашлялась и наконец-то заговорила, стараясь попасть в стиль жизни, в которой неожиданно для себя оказалась:

- Приветствую вас, милые женщины, я болела долго, но не заразная, уверяю вас. Просто упала в пыль на дороге, и мне бы помыться.

Они смотрели на меня недоверчиво.

- Кажись, из благородных. Ну, их много в замок сейчас привозят. Но лысая же.

- Я остриглась, чтобы волосы не мешали, - вежливо пояснила я.

- А, надо лекаря тогда позвать... - сообразила одна из женщин. - И все же пусть пока поживёт отдельно. Вон чуланчик есть под господской лестницей. Давай, туда веди, а мы лекаря найдём сейчас.

- И одежду найди, - строго сказал один из служивых.

- Счас, с себя снимем, - съехидничала одна.

- Поговори ещё! - разозлился пожилой вояка. - Вообще в деревню свою отправят, навоз мести. Тут-то ты при работе, при еде и постели.

- И экономку нам пришлите! - прикрикнул другой. - Определить её надо, что да как, чем заниматься будет.

Женщины примолкли, а одна пошла показывать комнату под лестницей.

Ну, комнату, это слишком громко сказано. В центре когда-то безумно красивого, а сейчас грязноватого холла возвышалась мраморная, как мне показалось, лестница. Очень красивая и изящная. Когда-то…

Под лестницей, в самом конце, у несущей стены была небольшая и узкая комната, в которой хранились швабры, ведра и прочее, видимо, для уборки той самой лестницы. В конце комнаты был диванчик, стол, и, главное, небольшое пыльное окошко с выходом во двор.

Впрочем, пыльное здесь было все, включая меня. Но главное - здесь была вода, слив и небольшой санузел, которым наверняка пользовались слуги. Видимо, когда-то здесь если не жил, то работал, ответственный за чистоту лестницы.

Честно говоря, я обрадовалась, хотя воины смотрели на чулан со старыми швабрами с явным подозрением.

- Тут у нас раньше две женщины работали, убирали лестницу, - сказала пришедшая с нами женщина, - но потом драконы к ним повадились, их и отослали. Сами понимаете, последствия…

Она замолчала, а я озадаченно воззрилась на неё. Какие ещё драконы? Может, тараканы, наверное, оговорилась? Их травили и женщины отравились?

- Ну, тебе не грозит, - продолжила она, - не польстятся.

Мужчины непонятно чему засмеялись, но добродушно, не зло.

- Оставайся пока, помойся, а мы лекаря найдём и экономку. Их ещё найти надо, да чтобы у них время было.

- Одежду ещё! - напомнил воин.

- Вот тут в шкафчике что-то есть, потом ещё подберём.

На том мы и расстались. И я шагнула в новый дом - чулан, и в новую жизнь.

…

Через два часа чувствовала я себя намного лучше, чем по прибытии в этот странный мир. Странно, что не болело во всех местах тело, как в больнице, где порой руку поднять было жизненным подвигом.

И пока я отмывалась от коварной, въевшейся под халат грязи, стряхивала прямо в окно постельные тряпки, стирала их, сушила, повесив на том же окне и всех поверхностях, мыла пол, окошко, санузел и протирала повсеместно пыль, я размышляла.

Глава 8. Жизнь на лестнице

И вот мы сошлись на пороге чуланчика. Я - в ночнушке с глубоким вырезом, худая как доска, абсолютно лысая, с малоприятным от пятен и шишек лицом, зато чистая и трезвая.

И он - огромный, пышущий здоровьем, белокудрый и синеглазый хозяин замка. Красавец хоть куда, прямо мечта, вот только сильно пьяный, потасканный и в дорогом камзоле, утратившем лоск из-за заляпанности едой и выпивкой.

“Фу, ну ты и нажрался, - подумала несчастная одалиска о султане, перед которым надо было танцевать. - Ты хоть наутро вспомнишь, что забрал мою невинность?” Это опять сами собой стали складываться строчки юморески.

- Ты кто? - спросил заплетающимся языком хмельной блондин. - Что ты делаешь…

Он немного замялся, характерно переминаясь с ноги на ногу, но потом договорил:

- …в моей уборной?

- Живу я здесь, - рискнула сказать от неожиданности и внутренней обиды, что моя комнатенка воспринимается им как некое специфичное общественное место.

Видимо, сил дойти до настоящих туалетов в коридоре у хозяина замка не было.

- Не может быть! - слегка ошалело сказал он.

А потом, посмотрев на меня попристальнее, наклонился ко мне, растягивая слова, словно с размышлениями:

- А впрочем… так удобнее… женщина…все в одном месте...

Это чего ему удобнее-то?

Рука мужчины тянется к вырезу моего простенького серого платья, принесённого Ани. Чего это он удумал?!

Я отшатываюсь и мёртвой хваткой вцепляюсь в чугунную сковороду, висящую на стене. Глаза мужчины с интересом уставляются на меня, и я готова поклясться: зрачки этого громилы мгновенно сужаются в вертикальные щёлочки!

Рептилия? Рептилоид?!

Размышлять об

Ужас! Я, кажется, убила хозяина замка!

С визгом перепрыгнув через тушу, выскакиваю в холл к слугам.

- Чё, опять пристаёт? - почти по-свойски спросили меня слуги при входе, обслуживающие гостей.

- Он там... уснул, кажется, - дрожащим голосом выдавила я из себя.

Правильно, Маша, ни в чем не признавайся. Дело было в чулане, никто ничего не видел.

Мужчина, в котором я заподозрила управляющего, сразу дал команду отнести хозяина в его спальню. Четверо самых крепких слуг, к которым потом пришли помогать ещё двое, подошли к блондину, валявшемуся при входе в комнату, с трудом подняли его и понесли, чертыхаясь, по лестнице.

- И его женщину туда же отнесите, - добавил управляющий.

Это, надеюсь, не в отношении меня?

Ещё двое слуг подошли к уснувшей на ступеньках спутнице блондина, аккуратно подняли пьяную женщину на руки и понесли следом за первой процессией.

- Ты, что ли, новенькая? - спросил управляющий. - Слышал, что новую служанку привели сегодня. Благодарность тебе, заметила, что хозяин упал. А то всем бы завтра досталось, что уснул в уборной.

- Да, я новенькая, - прошептала я, полуживая от переживаний.

Какое счастье, что я его не пришибла, а просто оглушила! Блондин совершенно точно жив, потому что храпит на весь коридор.

- Ну, ты пока тут поживи, в чулане, - распорядился управляющий. - А то выглядишь страшно, лысая совсем. Платок носи, так получше будет, будешь смотреть за этой лестницей. Гости к ночи уйдут, тут мусора будет много, ну, и другого всякого…

Он ощутимо замялся, не зная, как сказать, но я догадалась. Столько пьяных гостей на пирушке, что последствия, без сомнения, будут.

- Вот, все надо будет убрать, помыть. К утру, как хозяин проснётся, все чисто должно быть. Пока эта тебе работа. Там посмотрим.

- А мне с экономкой надо встретиться? Мужчины, что меня привезли, сказали, что с экономкой надо говорить.

- С Надин? Зачем, я же тебе все сказал. Да она к тебе сюда и не придёт, не жди. Спит давно.

Управляющий был средних лет мужчиной, явно уставшим от количества гостей и необходимых забот на сегодня. И он, по моим ощущениям, что-то не договаривал в отношении экономки.

- А можно мне запор на дверь поставить, чтобы ко мне не рвались ночью? А то я не усну.

- Ну, спать тебе и не придётся сегодня, - ухмыльнулся он. - Работы конский объём!

Тем не менее он даёт отмашку слуге, и тот, сходив за инструментом, прибивает на мою дверь вполне внушительный засов, теперь дверь можно закрывать и я сразу же почувствовала себя намного спокойнее.

Впрочем, управляющий Дорн - а мужчину зовут именно так - оказывается прав, уснуть мне так и не удаётся. Гости ночью расходятся парами и компаниями, оставляя после себя горы мусора, огрызки еды, а некоторых выворачивает прямо на ступеньках.

Отвратительно!

Некоторые парочки уходили в комнаты дворца, их провожали, но некоторые пристраивались для любовных утех прямо на лестнице.

И тут перед ними вырастаю я, точно укор совести - в бесформенном халате, платке и со шваброй наперевес. Слуги внизу давятся от хохота, наблюдая, как лихо я выпроваживаю голубков на улицу. Чем-то я пьяным гостям категорически не нравлюсь.

Да уж, это вовсе не королевский бал, а настоящая дикая пьянка во всей её неприглядности. Всё, что лежит в чулане, идёт в ход - и швабры, и вёдра, и тряпки.

К утру у меня дико дрожат руки и совсем не держат ноги - до того я набегалась и наползалась по этой клятой лестнице. Зато кругом чистота, а я валюсь с ног от усталости и впервые за долгие месяцы засыпаю мёртвым сном.

…

Так начинается моя жизнь в замке. Я обосновываюсь под лестницей, и эта же лестница становится моим рабочим местом на ближайшие две недели. Драю ступени и парадный холл, попутно присматриваясь к гостям и распорядку замка.

Хозяина, Арчибальда Харлоу, я замечаю лишь в конце следующего дня, когда он наконец оклемался после гулянки.

Глава 9. Хозяйские люди

Мысль о необходимости найти путь домой, к дочери, из этого явно магического мира намертво засела в моей голове.

Что бы я ни делала, всё теперь рассматривается исключительно с одной позиции - как это может помочь моему возвращению.

Мне нужно начать действовать активнее, проявлять себя, чтобы узнавать как можно больше. А для этого требуются физические силы, которые постепенно и тихонько ко мне возвращаются, да хоть какие-то средства.

Почему никто мне не платит за мою работу?

Этот вопрос уже не раз приходил мне в голову и всерьёз беспокоил. В том, что любой испытательный срок я прошла на ура, в этом я ни капли не сомневаюсь.

Управляющий определил мне фронт работ на парадной лестнице и в холле - весьма обширных, надо сказать, по площади. И я честно драю их уже две с лишним недели. Эта зона замка просто сияет благодаря моим усилиям. Прежде замызганная лестница совершенно преобразилась, и я начинаю замечать, что управляющий с экономкой всё чаще предпочитают ходить именно здесь. Не говоря уже о многочисленных гостях.

Конечно, приятно жить и быть в чистоте, кто бы спорил.

Но ни управляющий, ни кто-либо другой не заключили со мной договор на работу, не определили, сколько я должна получать за свой труд. А мне отсюда не уйти без средств.

Первым делом я решила выяснить у Ани, как у неё здесь с оплатой труда. Эта служанка с первого дня мне понравилась, и, несмотря на её простоту и наивность, я постоянно с ней общалась. Ну, и наверное ещё потому, что другие женщины меня откровенно сторонились, кривились и даже вроде бы и сплевывали вслед. Или мне так казалось.

- Это потому, что они тебя заразной считают, - сообщила мне Ани, - я им говорю, что это не так, но они меня не слушают. Говорят, если с тобой водиться буду, то и меня избегать начнут.

- Не начнут, Ани, я выздоравливаю. Скоро без платка будут ходить.

- А ты незамужняя, значит, тебе можно без платка, а замужем без платка в

Я задумалась. Вообще-то я замужем, хочу развода, но не разведена, и у меня есть дочь. Но это все в том мире, в прежнем.

А теперь я нахожусь в Зазеркалье, как-бы я сказала, в другом мире, со своим сводом правил, своими законами, мой брак, скорее всего, даже не будет считаться законным. Здесь я не замужем, и никто не знает про мою дочь. А скажешь замужем, начнут мужа требовать, где и кто он.

- Я не замужем, Ани, - отвечаю я, понимая, что молчу уже слишком долго.

- Но ты вроде не старая ещё, выйдешь замуж, подберёт тебе хозяин мужа, - машет рукой девушка.

Ничего себе! Ну и порядки. Я, похоже, ничего не знаю ни про эту страну, ни про это место. Надо узнавать, раз силенки появились, а то подберут мужа, не спрашивая.

Тем более, что я чувствовала себя все лучше и лучше. Несмотря на довольно тяжёлый физический труд. Магические камни лекаря творили просто чудеса.

Рубцы на животе на ощупь разгладились, и остались на коже только в виде узора, словно красивая вязь шла по животу. Вместо прошлого телесного уродства. И, самое главное, я не чувствовала пустоты и боли внутри. Словно все органы тихонько восстанавливались.

И хотя я каждый вечер валилась с ног, усталая, после довольно тяжёлой и грязной физической работы, но я крепко спала, без кошмаров и болей, без мыслей о печальном будущем. И просыпалась отдохнувшая.

Я была по-прежнему страшная, без волос и невероятно худая, но чувствовала я себя с каждым днем лучше. И лекарь Лари Корд меня успокаивал и говорил, что все у меня в теле наладиться.

- Ани, скажи, а как ты получаешь плату за свой труд?

- Чего, чего? - изумилась Ани.

- Как тебе платит хозяин?

- А чего это он мне должен платить? Я же не сплю с ним. Это вон девушек привозят специально, для этого самого.

- Подожди, я не об этом. Ты работаешь здесь служанкой?

- Да. Мою и убираю комнаты гостей, в комнаты хозяина меня Надин не пускает. Там только женщины постарше убираются.

- А чего так?

- А чтобы не зарился. Надин крепко за этим смотрит.

Так, видимо я чего-то не знаю в отношениях молодой экономки и хозяина. Зайдём с другой стороны.

- Ну тебе же платят за работу, что ты здесь делаешь?

- Зачем это? Я же хозяйская. От прежнего хозяина новому досталась.

Тут я с изумлением узнала, что “крепостное право” здесь есть и прекрасно процветает, его никто не отменял. Ани, как и большинство служащих, работали бесплатно, без договоров и обязательств. Хозяин предоставлял им кров, еду и одежду. И работники были переданы вместе с замком Арчибальду Харлоу.

- А что, денег совсем не дают?

- Дают. По праздникам, в подарок. И когда девушку замуж выдают, или парня женят, расходы все хозяин на себя берет. По свадьбе, по дому для молодых. Ещё денег на хозяйство даёт. И при рождении ребёнка. Так принято.

- А когда ближайший праздник?

- Не скоро ещё.

Да, ну и дела. Денег мне не видать, если я только чудесным образом не напомню хозяину, что появилась не от прежнего хозяина. Материализовалась к нему под копыта прямо из воздуха. И он меня взял в замок, но не купил с замком. Следовательно, я наёмный сотрудник.

“- Хозяин, я хочу получать деньги за свою работу.

- А кто меня сковородой чугунной треснул? До сих пор рога не растут. И чего же ты тогда хочешь, одалиска?

- Но шишки же нет, хозяин.

- Но за удар ты должна отработать.

- Так я работаю же.

- Но я не это имею в виду. Место женщины в постели. Или у ног. И эту работу я ещё не видел”.

Так почему-то представила я наш с ним разговор. Словно я все ещё работаю в своей редакции, сочиняю и сочиняю.

После разговора с Ани я отправилась к управляющему Дорну.

- Что ты хочешь мне сказать, женщина? Как тебя там? Ты же лестницу моешь?

- Меня зовут Мэлли Круг, господин управляющий. И я хочу попросить оплату за свою работу

Глава 10. Разговор с хозяином замка

Арчибальд Харлоу требовательно смотрит на меня, буравя взглядом:

- Ещё раз спрашиваю. Ты кто? И зачем пришла?

Надин вообще скучающе смотрит мимо меня, будто я не существую. За две недели она не подошла ко мне ни разу, и не позвала к себе. Видела я её редко и издали.

Картина выходит малоприятная. Арчибальд Харлоу меня не узнаёт, а эта так называемая экономка Надин, похоже, не знает. Значит, надо проявляться. От этого первого разговора зависело слишком многое, чтобы я могла позволить себе робеть.

- Меня зовут Мэлли Круг, господин. Вы распорядились отвести меня в замок прямо с городской улицы две с половиной недели назад. Я так напугала вашу лошадь, когда вы скакали на турнир, что та встала на дыбы.

Не могла же я сказать ему, что в той ситуации он сам едва не затоптал меня насмерть. Или могла?

Что-то вроде узнаваемости всё-таки промелькнуло в синих глазах Арчи, он явно пытался что-то вспомнить. И даже слегка улыбнулся - хочется надеяться, именно от мысли, как нелепо я напугала его ретивого коня.

- Перед турниром? Разве там не старушка в грязь упала?

- К счастью, не старушка. Это была я, - ответила я спокойно.

Узнавание наконец-то произошло, и Арчибальд Харлоу с искренним изумлением воззрился на меня. Его тяжелый взгляд мельком прошёлся по мне - от обритой, едва начинающей обрастать макушки до талии и дальше, оглядывая всю мою фигуру. Весьма худую, утопающую в незрачном сером платье, в воротнике которого виделись тонкие сероватые ключицы. Зацепиться взгляду было решительно не за что, отчего он снова предпочёл уставиться мне прямо в глаза.

- Ну, надеюсь, в замке тебе не плохо? Тебя подлечили? Мой приказ был выполнен?

Последнее прозвучало уже с некоторой строгостью и было обращено к стоящему подле управляющему Дорну.

- Да, совершенно точно, все было выполнено, господин. Лекарь приходил к ней и лечил её камнями.

- Тогда зачем вы ко мне пришли, если помощь была оказана? Женщину же не бросили на дороге. Никто в здравом уме не сможет упрекнуть меня в этом.

Его рука словно бы нечаянно опустилась на плечо сидящей на

Я быстро поняла, что нужно как можно быстрее и чётче озвучить причину своего появления. Пока хозяин замка прямо на моих глазах не переключился на что-то другое. Да и женщина на скамеечке уже смерила меня едва скрываемой, открытой неприязнью.

- Господин Харлоу, - прочистив горло, сказала я, постаравшись, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и твёрдо, - я все эти дни честно работаю у вас и хотела бы решить вопрос об оплате своего труда.

Изумление на лице хозяина замка я прочла по сдвинувшимся и мигом дёрнувшимся вверх тёмным бровям. Синий прямой взгляд уставился на меня, глаза в глаза, словно два острых клинка скрестились.

А красивый какой все-таки мужчина.

Белокурые, живописно растрепанные вьющиеся волосы, глубокий взгляд синих-пресиних глаз, тёмные выразительные брови с густыми ресницами, чистая смуглая кожа…

О, чёрт, о чем я думаю в этот момент. Хотя бы глаза не отвела - сейчас это было намного важнее, нельзя тушеваться.

- Ты хочешь оплату за свою работу? - в конце концов спросил он. - Тебе недостаточно, что ты здесь живёшь, ешь, тебе дают одежду и тебя лечат?

- Да, - сказала я, стараясь придать твёрдости голосу, который все время подводил. - Я считаю, что хорошо работаю, и, как вольнонаемная, хочу получать оплату за свой труд.

- Как вольнонаемная, значит? - процедил дракон. - Хозяйской, значит, быть не хочешь?

- Я свободный человек, - решилась сказать я, так как энергетика этого человека явно подавляла меня. - И хотела бы работать, твёрдо зная, что я работаю по договору и получаю оплату.

Хозяин замка снова уставился на меня синими глазищами, вселяя в меня сомнения и непонятно откуда взявшееся желание подчинения.

“О, султан моего сердца! - воскликнула, не ожидая от себя, несчастная одалиска. - Я готова выполнить все твои условия, сделать все, что ты прикажешь. Я буду полом, по которому ты ступаешь, водой, которую ты пьёшь…”.

Я встряхнула своей полулысой головой, прогоняя нечаянное наваждение. Мне показалось, или против меня сейчас был применён какой-то приём? И почему мне кажется, что мне залезли на секунду в голову?

И мне же не показалось, что Арчибальд Харлоу чему-то довольно усмехнулся?

- А что ты умеешь делать? - в итоге спросил он после странной паузы в разговоре.

- Все эти дни я работала по уборке парадной лестницы и холла, - сказала я, - но в реальности я умею делать многое другое.

Женщина в ногах хозяина замка потянулась лениво, как кошка, и почти промурлыкала:

- Я не видела её на уборке, ни разу. Парадную лестницу убирают другие женщины, и, благодаря моему постоянному контролю, убирают очень хорошо. Я внимательно слежу за этим.

- И я благодарен тебе за это, Надин, - ласково сказал Арчибальд Харлоу.

Управляющий словно дёрнулся в ответ на ложь со стороны Надин, но в итоге заступиться за меня не решился.

И вот как мне защищаться от этого? Попробую зайти с другой стороны.

- Скажите, а женщины, которые убирают, они как выглядят?

- Они старше тебя и замужние, - усмехнулась нагловато Надин, желая показать перед хозяином знание ситуации, - особенно старается по моей просьбе одна, она ходит всегда в платке и даже живёт в чулане под лестницей, чтобы быть ближе к месту работы.

- Это я живу в комнатке под лестницей. И это я хожу постоянно в платке, так у меня ещё не отросли волосы после болезни.

Надин от неожиданности моего заявления, вскрывшего её ложь и незнание, даже закашлялась.

- В чулане? - озадачился хозяин замка. - Это где мне…

Глава 11. Псарня

Я развернулась, посмотрела на ухмыляющегося Арчибальда Харлоу. Он ведь специально спросил, давая понять, что может прочитать мысли? Или ему стало любопытно?

Но то, что он может залезть ко мне в голову, я поняла. А к другим, интересно, тоже может?

- Не знаю, о чем вы спрашиваете, господин, - нашлась я. Он думает, что считал мои мысли, а я включаю непонимание, о чем он. - Я даже слова такого никогда не слышала.

Хозяин замка изумленно прищурил глаза. Так тебе!

Дорн предпочёл сразу исполнить поручение хозяина, и мы отправились на псарню. Я только платье успела сменить в чуланчике на рабочую одежду. Спросила разрешения у Дорна забрать вещи позднее, он согласился.

Псарня располагалась не во дворе замка, а на расстоянии от него, за садом и конюшнями. Прикинув расстояние, я поняла, что лишний раз в замок не пойдешь, далековато. Интересно тогда, а как здесь работников кормят?

Мы прошли к очень длинному каменному строению, откуда слышался многоголосый лай. Вокруг на огороженной территории были огромные кучи отходов, которые зловонно пахли. Почему их не убирают, не вывозят?

Почва между кучами была мягкой, с отпечатками собачьих лап. Видимо, выгул для собак был тут же.

Странно, что не было дрессировочной площадки. Со своим Рексом я занималась в юные годы именно на специальной площадке, со снарядами для дрессировки собак.

Мы зашли в одноэтажное длинное здание, так напоминающее барак. Дорн позвал работников, оказывается, здесь работало двое мужчин.

Они подошли - оба в грязной одежде, с вилами в руках и усталыми лицами. От обоих сильно пахло тяжелым гнилостным запахом.

В этот момент я отчетливо поняла, на какую работу меня отправила экономка. Я-то думала, что на уход за щенками и дрессировку собак, а тут были совсем другие реалии.

- Вот вам ещё одна работница, - очень просто представил меня управляющий, - она не хозяйская, а вольнонаемная. Будет смотреть за щенками.

Подумав, что ещё обо мне надо сказать, добавил:

- Зовут Мэлли, жить будет при псарне, не обижайте её.

И, повернувшись ко мне, представил двоих мужичков:

- Мэлли, это наши псари Дик и Фил. Убирают, кормят, выгуливают, готовят к охоте собак. А теперь пойдём, покажу, где жить будешь.

Сразу за псарней стояло несколько сарайчиков для проживания псарей. Около одного, с заколоченной дверью, он остановился и сорвал доску с двери.

- Вот жить здесь будешь, - сказал он.

- Хорошо, что не в конуре, - сорвалось у меня.

- Да, это не в замке, - согласился со мной Дорн, -

Я заглянула в сарайчик. Помещение было ещё меньше, чем моя комнатушка под лестницей. Три на два метра, небольшое окно и дверь. Из мебели топчан с грязным матрасом и тряпками. И крохотный узкий столик у окна.

Внешне как временная бытовка для рабочих, чтобы спрятаться от дождя и прилечь. Но как здесь жить женщине?

В чулане под лестницей я уже жила, но, оказывается, можно упасть и ниже. С другой стороны, это не конура.

Дорн, понимая, что я вижу, решил объяснить мне плюсы такого проживания.

- Зато еда хозяйская. В замок ходите один раз в день, на ужин. И вам там дают с собой еду, чтобы здесь утром и днём могли поесть на рабочем месте.

- А греть на чем, посуду где брать?

Дорн почесал в затылке, а подошедшие мужики посмотрели на меня с интересом. Видимо, они таким вопросом не задавались.

- Давай, ты скажи, что надо, привезу.

- Да много, что нужно. Условия жизни должны быть нормальные. Чтобы спать, нужны чистые матрас, одеяло, подушка и простыни. Полотенце, мыло. Вы лучше запишите.

- Тебе тут не хозяйские покои, - запротестовал Дорн, - так не положено.

- А как положено? Отправить женщину жить на улицу, что ли?

Управляющий, ворча, вытащил карандаш и листок бумаги, стал записывать.

- Кастрюли, котелок, чтобы мы могли принесенную еду подогреть, - начала перечислять я. - Тарелки, миски, кружки, ложки, бидоны, ведра, таз…

- Одежду рабочую для неё, - добавил Фил, и решился вспомнить и о своих проблемах, - да и нам бы на смену.

- Так, хватит, разошлись тут в желаниях, - строго сказал Дорн. За собаками лучше смотрите, скоро охота.

- Дорн, а почему отходы отсюда не вывозятся? - спросила я.

Управляющий опять почесал в затылке.

- Да, надо, наверное. А то пахнет уж очень сильно. Раньше здесь шесть псарей работало, возчики ещё были, лекарь для собак приезжал.

- Вы хотите сказать, что здесь отходы уже год гниют и не вывозятся?

Дик и Фил посмотрели на меня даже с мелькнувшим уважением и подтвердили:

- Да, почитай так, уже год. Уже не знаем, куда складывать, и собакам из-за этого выгуливаться негде. На охоте только…

Я внутренне ужаснулась. Хозяйство, ранее, несомненно, хорошо налаженное, пришло в полный упадок. Видимо, по причине долгого отсутствия хозяина, контроля со стороны и невнимания.

- Сегодня я просто все посмотрю, - сказала я, - а завтра нам или возчика с телегой дайте, либо просто телегу, начнём вывозить. Тут же дышать нечем.

Дорн все записал, хотя и нехотя, и, попрощавшись до ужина, ушёл.

Сказал напоследок, что требуху для корма собак привозят днем, один раз день.

А я пошла смотреть фронт работы.

Внутри помещение псарни представляло собой длинные ряды клеток-вольеров, справа и слева, с металлическими сетками, чтобы собаки не выскочили. Всего было около сотни вольеров, по два метра в ширину и столько же вглубь, где были деревянные конуры. Некоторые вольеры были пустыми, но в большинстве сидели по одной, реже больше, собаке.

И почти все были породистые. В этом мире были, разумеется, свои охотничьи породы. Но мне они напомнили наших легавых, борзых, пойнтеров, лаек и прочие породы.

В пяти вольерах были щенные суки, охотничьи, разных пород, но они были худые и неухоженные. И именно они должны были стать главным предметом моего внимания. Но во внимании здесь, увы, нуждалось все.

Глава 12. Хозяин - дракон

Это было невероятно обидно. После дня тяжёлой работы не иметь возможности ни помыться, ни прилечь в тепле.

В моем мире я бы сказала, что бесчеловечно. Но это другой мир. В котором я попаданка, появившаяся чуть ли не из воздуха. В котором у хозяина замка вертикальные зрачки, а ещё он иногда может проникнуть в мои мысли.

Я всего на миг представила ночную дорогу, как плетусь по ней с двумя узлами, вхожу в холодный и грязный сарай около псарни и куч отходов…

И острое отчаяние настолько овладело мной, что я решилась бросить равнодушно наблюдающему за нами сверху красавчику жёсткие слова обвинения:

- С начала едва лошадью не затоптали, теперь гоните на холод, ночевать на улице!

Я хотела продолжить, мне очень многое захотелось сказать. Но Надин подняла руку, подзывая слуг:

- Выставьте эту женщину, больше не пускайте!

- Нет, - сказал Арчибальд Харлоу, и помедлив, продолжил, с объяснением, до которого он снизошел, - каждый господин отвечает за своих слуг. Уже поздно, пусть переночует в общей комнате для горничных.

Видимо, мнение о нем, как о хозяине, для него все же было важно. И он меня услышал. А если снова мысли смог прочитать?

Экономка Надин, не получившая поддержки от хозяина, свернула на меня злобно глазами. Но, повернувшись к нему, сладко пропела:

- Всем известно, господин, насколько вы добры и заботитесь о слугах!

И процедила сквозь зубы мне:

- Помойся, милочка, в общей ванной, как следует, и ступай к горничным. И рано утром на псарню, там твоё место!

С этими словами она поднялась на лестницу и взяла хозяина под руку, не скрываясь от слуг. Оба направились наверх, на второй этаж.

А я с узлами - в общую ванну. К счастью, там никого уже не было. С удовольствием отмылась от грязи, постирала все грязное и переоделась в одежду, небрежно засунутую кем-то в узел.

Горничные встретили мое появление с плохо скрываемым ужасом.

- Лысая, зачем ты пришла?

- Фу, пахнет чем-то, противно!

- Уходи, ты должна жить на псарне, мы знаем!

Вот какой мне быть с этими людьми? Доброй? Злобной? Равнодушной? Разве я потерпела бы такое отношение у себя в редакции?

- Вы все здесь слуги, - чётко начала я, - хозяйские, и слово хозяина для вас - закон. Он меня сюда отправил. Не нравится - идите к нему и говорите, что против.

- Она ещё и разговаривает! - прошипела самая высокая из них, остальные звали её Миленой. - Старая, лысая, заразная …

- Вонючая! - добавила другая.

Так, слово хозяина для них здесь не слишком значимо, сделала я вывод. Значит, зайдём с другой стороны.

- Будете ругаться, завтра попрошу вас направить помощницами на псарню, - пригрозила им. - Клетки собакам сами будете чистить, мыть собак, дерьмо убирать…

Женщины задохнулись в злости, но постепенно до них дошло, что и они могут оказаться

- Тебе хоть заплатят за это? - спросила самая любопытная. - Говорят, ты вольнонаемная.

- Обещали, - твёрдо сказала я, - а хозяин слово свое держит.

Обсуждать действия хозяина никто не стал, распри прекратились, женщины занялись своими делами. Я смогла расположиться на свободной кровати и наконец-то лечь, в тепле и удобстве.

Но сон не шёл. Я думала о своей жизни, как мне вернуться домой из этого, несомненно, магического мира. Очень тосковала по дочери и беспокоилась о ней. И мне очень хотелось быть сейчас с Дашенькой и со своей мамой. Мы бы все выдержали, вместе.

Где сейчас мой муж, готовый пойти на убийство ради своих целей? Ищут ли Антона? Дашеньку должны были привезти с полицией, но ведь её же не отдадут Антону? Только моей маме, как родной бабушке. Я же не забрала свое заявление. Следовательно, Антон по-прежнему подозреваемый. Тем более, что я исчезла, вместе со своим телом…

С другой стороны, “нет тела, нет дела”...

Отпустила ли полиция охочую до моего мужа Валентину? Надо же мне так было ошибиться в ней…

С этими мыслями я уснула, и во сне увидела Дашеньку с мамой. Они пили чай на кухне, и Дашуня перемазалась клубничным вареньем. И мама словно говорила мне: “Не переживай, дочка, не переживай”.

Мама, мамочка моя…

…

Через неделю работы на псарне я с некоторым удовлетворением разглядывала результаты нашей деятельности. Было относительно чисто, в каждом отсеке у собак было сено, и убираться стало намного легче.

Нам дали телегу, и мы три дня вывозили сами отходы на дальние пустыри поместья.

Как я помнила из интервью с поклонником культуры органического земледелия, если отходы жизнедеятельности животных вперемешку с сеном и компостом оставить на пару лет, то получится органическое удобрение. Или на этом месте можно будет посадить деревья, будущий лес.

В вольерах ощутимо меньше стало запахов. Даже стены удалось почистить, помыть. Собак начали чистить и выгуливать группами в освобожденном от отходов дворе.

Управляющий выполнил свои обещания, привез вещи, посуду, одежду. Стали привозить сено, крупы и овощи для собак. Мы ожидали от него еще двух псарей в помощь, чтобы готовить собак к охоте. Потому что с охотничьими собаками надо заниматься.

Щенные мамочки были основной моей заботой. Печку подмазали, она больше не дымила. Я готовила постоянно каши для собак на мясных обрезках, крупах и овощах, для малышей, но перепадало понемногу и всем взрослым собакам. И даже Фил и Дик не брезговали снять горячую пробу вкуснейшей каши.

Собаки лупили хвостами от радости при моем появлении. Ещё бы, кто кормит, тот и хозяин.

Закрыли дыры в окнах, в вольерах стало теплее. Тепло от печки, поглощение огнём запахов и регулярное проветривание сделало свое дело. Запахов стало намного меньше, на псарне стало заметно чище и уютнее.

После изгнания экономкой Надин меня из чулана и замка, надо было обосноваться здесь, и я серьёзно занялась своим новым жилищем.

Сарайчиков было несколько, и в одном мы с Филом и Диком организовали помывочную. Сюда мы таскали воду, организовали слив и сделали печку для нагрева. Баня не баня, но и помыться и постираться было можно.

Глава 13. Кража

- В чем вы меня обвиняете? - спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало от обвинения и несправедливости.

Только все более-менее наладишь, опять появляется эта Надин...

Стоять было неудобно и больно, руки, заломленные назад, неприятно болели. Суставы бы не вывернули только.

- В краже имущества твоего господина, - жестко сказала Надин.

Я посмотрела прямо в глаза красавчику Арчибальду. Зрачки у него опять были вертикальные. Значит, злится. На что вот только?

“Ну как же, дракон, как выяснилось, не просто так зрачки как спички” - так и стучало у меня в голове.

К этому надо было привыкнуть, что хозяин замка летает, что это говорящий и, вероятно, ещё и огнедышащий, ящеро-человек. И осознать, решить, что этому рептилоиду говорить.

- Что было украдено у вас, господин Харлоу? - спросила я как можно вежливее.

Неужели я случайно с тарелками с кухни унесла что-то серьёзное? Может быть нечаянно ложку фамильную, с которой кого-то в детстве кормили? А далее кухни в замке мы ведь с мужчинами-псарями не заходили.

- Стог сена! - жёстко заявила Надин и ткнула рукой в сторону подошедшего работника конюшни.

Мы видели издали конюхов и их помощников на конюшне, все время, но мало общались, слишком много было работы.

- Говори! - приказал ему хозяин-дракон.

- Нам сегодня не хватило корма для лошадей, - начал работник, - и главный конюший послал за стогом, который был недалеко от псарни. А стога-то и нет. А всем тут она распоряжается. Украла, значит. Продала сено, наверное.

И ткнул в мою сторону рукой.

О, Господи, стог сена! Спрессованную кучу сухой травы. В которой труда больше с покосом, чем с выращиванием. И взято не для себя, а для подстилок замерзающим щенкам.

- Не украла, - поморщилась я от глупости и надуманности обвинения, - а использовала для собак.

- Собаки сено не едят, всем известно, - ехидно заметила Надин, - значит, продала.

Как известно, надуманный посыл приводит к неправильным выводам.

- Здесь ваше сено, никуда оно не делось, - и обращаясь к хозяину-дракону, подергала сведенными плечами, - прикажите отпустить меня, и я покажу.

Фил и Дик стояли с бледными лицами, не зная, как оправдаться. Обвинение в краже, видимо, приводит к серьёзным наказаниям. Надин отрицательно мотала головой, демонстрируя, что не верит мне. Но Арчибальд Харлоу сделал почти царственный жест рукой, и меня, наконец-то, соизволили отпустить.

А то все это время я стояла в неудобной позе, с заломленными назад руками и сведенными плечами. Была бы грудь, торчала бы грудью вперёд. Но груди у меня после болезни практически не было.

Я почти демонстративно перед Харлоу растерла руки и локти, прошлась по плечам.

- С ума сошли, что ли, так женщину хватать! Больно же! - кинула в лицо охранникам.

Ну и хозяин-дракон пусть услышит. Пусть думает в следующий раз! С женщиной воевать, надо же!

И повела всех на псарню. Нам скрывать нечего.

…

На псарне было вполне прилично. На печке готовились котлы с кашей для сотни собак, и запах еды вкусно витал в воздухе, поглощая запахи животных.

Это было моё “ноу хау”. Как-то прежде брала интервью у одной женщины-риелтора. Запомнила её мнение:

-

Ну, а у нас пахло довольно вкусно кашей.

Я повела непрошенную толпу гостей - хозяина, экономку, охранников и конюха - по коридору, показывая собак и их условия. А главное - это проклятое сено, разбросанное по вольерам.

Первыми, ближе к теплу печки, шли вольеры мамочек с щенками. Я зашла в вольер, щенки радостно облепили меня, смешно тыкаясь тёплыми слюнявыми мордашками мне в ноги, старательно виляя хвостиками. Такие они трогательные...

Посмотрела на реакцию зрителей.

Надин смотрела с вымученной гримаской, прикрывая носик, конюх и охранники весьма заинтересованно, а вот господин-дракон, как говорится, смотрел "во все глаза".

Слово “вольер” я решила не употреблять. Слово, обозначающее собачью маму, тоже. Вдруг в этом мире это тоже ругательство.

- В этом загоне у нас собака с семью щенками, - начала я в роли экскурсовода, - и, чтобы им было тепло, в будку постелено сено. Полы здесь каменные и холодные, собаки могут заболеть, поэтому здесь сено рассыпано по всему загону. Так теплее щенкам, и легче убирать собачьи отходы.

- Разумно, - сказал господин Харлоу.

Я вышла из закона и повела процессию дальше, по длинному коридору псарни, рассказывая про нехитрый быт нашего собачьего хозяйства.

- Всего у нас пять загонов для щенных собак, и в них используется больше сена, но и остальным собакам мы кладём сено в будки и немного на пол. Чтобы у них всегда было чисто. Так что все сено здесь, никуда не пропало.

Присутствующие внимательно слушали, не перебивая, и тогда я продолжила экскурсию по псарне:

- Охотничьи собаки должны содержаться в чистоте и разнообразно питаться. Поэтому мы даём им не только мясные обрезки, но и каши, приготовленные с крупами, жиром и овощами. Понемногу, чтобы не толстели. Но в итоге у них появляется хорошее качество шерсти, шкура лоснится. А охотничьи собака должна быть красивой на охоте, чтобы нравилась гостям.

Я шла и рассказывала. Вопросы задавал исключительно хозяин, но слушали все. Про то, что собаки были грязные и запущенные, но мы вывезли на пустыри отходы и стали стелить в загоны сено. Про то, что каждой собаке обновили таблички с кличкой, названием породы, полом и возрастом.

Про то, что надо делать записи в отношении родословных собак, потому что они породистые. И что очень ждём псарей для дрессировки, ведь говорят, что будет охота и много гостей.

Арчибальд Харлоу подтвердил, что да, будет. Ожидается приезд королевского двора, и к этому времени должны быть готовы гончие и борзые собаки.

Глава 14. Чума

От одного этого слова заводчиков трясёт...

Чума плотоядных, или чумка - острая вирусная болезнь, известная издавна, это я помнила. Проявляется лихорадкой, воспалением слизистых оболочек, кишечными расстройствами, поражением центральной нервной системы.

Ужас, в общем... Болезнь характеризуется высокой смертностью у молодых собак и тяжёлыми последствиями.

Я помню, что лечила своего Рекса в полуторамесячном возрасте от чумки. Потому что подобрала щенка на улице, прививку ещё рано было делать, и он заболел.

Часами сидела с ним под капельницами в ветклинике. Он еле выжил. И всегда знала, что у него после чумы остались тяжёлые последствия. Был нервный, со скованностью движений.

И вот сейчас у меня здесь не один Рекс… А пять породистых собак с чумными щенками…

- Надо немедленно изолировать их от других собак! - голос мой еле прорывается на фоне всеобщего переживания и возгласов Надин. - Фил, Дик, давайте стену сделаем, огородим загоны с щенками, чтобы других не заразить.

Мужчины пошли за досками к сараям, там были остатки строительных материалов.

Я смотрю умоляюще на расстроенного Арчибальда Харлоу, прижимающего к себе белый комочек.

- Господин, нам лекаря сюда надо, хотя бы Лари, если нет лекаря по животным. Щенков срочно лечить надо, снадобья нужны.

Хозяин кивает Дорну, и тот быстро уходит в замок.

- Всем надо выйти отсюда, - говорю я, - давайте мне вашего щеночка. А вы, господин, руки помойте как следует.

Я вижу, как он с трудом расстаётся с щенком...

- Ах, - стонет Надин, - здесь все заразное, мой господин, мы можем заболеть.

- Нет, - твёрдо говорю я, - только собаки. Этой болезнью болеют только собаки.

Я почти выставляю всех и остаюсь одна с щенными мамочками. Псари быстро начинают делать изолирующую стену для всех пяти загонов. Хозяин за стеной не уходит и ждёт лекаря. Надин стонет и без конца жалобно что-то говорит.

От ее бесконечного жужжания я никак не могу сосредоточиться, что надо ещё сделать, нервничаю и глажу белого щеночка, переданного мне хозяином. Он так не хотел с ним расставаться... Во мне нарастает какое-то напряжение, словно требует выхода. И вдруг…

Между пальцами у меня словно голубые искры начинают проскальзывать. Что это? Как-будто с рук разряды идут. А может быть это и есть магические проявления? Может быть и я в этом мире обладаю какой-то магией?

С замиранием сердца я вожу ладонями по безжизненному тельцу белого щеночка. Голубые искры чуть потрескивают и словно легким голубым дымком его окутывают. Я чувствую ладонями, как с тельца уходит жар, как нос перестаёт быть сухим и горячим, и даже начинают двигаться лапки.

Надо тогда скорее, скорее ко всем другим щенкам. Я должна успеть, иначе они умрут, даже до прихода лекаря. Мне надо успеть.

За стеной стоит гул расстроенных голосов, мне даже слышится плач Надин, она думает, что заболела. Арчибальд Харлоу утешает её.

А я двигаюсь от щенка к щенку, от вольера к вольеру, не забывая про мамочек. Чтобы для начала всем хотя бы немного моей поддержки досталось. Попытаться всех спасти...

Над каждым держу ладони, которые теперь отчетливо светятся сами голубым цветом и от них идёт голубой свет. Это какая-то неизвестная совершенно мне магия. Да здесь все магии мне неизвестны. Но я могу её точно назвать голубой. И она поддерживает щенков, не даёт им уйти.

"Уйти на Радугу"... Так говорят в моем мире, когда любимая собака уходит...

За стеной слышу голос лекаря Лари, он наконец-то пришёл, вдвоём мы, наверное, справимся.

И ещё отчаянный плач Надин, просящей в первую очередь осмотра её и господина, и лучше в замке, а не в этих ужасных условиях. Что она заразилась на этой псарне …

“Пусть пока её смотрит, а я пройдусь ещё по кругу по

Наконец-то плачущую и тяжело стонущую Надин уводят с псарни. Или, кажется, хозяин уносит ее на руках. А лекарь Лари проходит со своим саквояжем в вольер. Здоровается со мной, смотрит непонимающе на спящих под магией щенков.

- Мэлли, а я что с ними должен делать? - спрашивает обеспокоенно меня он. - Я ведь не собачий доктор. И лечу только зельями да мазями, магии у меня совсем нет.

Решаю про себя, что не буду ничего ему говорить про голубую магию. Пусть пока будет моей тайной.

- Я думаю, Лари, что нужны ваши восстанавливающие зелья и отвары. Чтобы желудочки прочистить и укрепить. Думаю, что надо разбавить ваши кишечные средства тёплой водой и влить всем в пасти. Они слабые, сопротивляться не будут.

Лекарь слушается меня, и мы вдвоем разбавляем его восстанавливающие смеси. Я беру на руки каждого щенка, Лари вливает смеси в крохотные щенячьи пасти. И так одного за другим, включая грустных и полуживых щенячьих мамочек.

Потом он уходит за новой порцией снадобий, а я по-прежнему остаюсь с щенками в загонах. И снова лечу их голубой магией. По кругу, от одного к другому, и снова по кругу.

Никто этого не видит. Фил и Дик занимаются другими собаками, работу никто ведь не отменял. Сообщают мне периодически, как состояние других собак. У них изменений в здоровье и поведении нет. А это значит, что, к нашему счастью, распространение чумы нам вовремя удалось остановить.

Лари не сразу возвращается, я поняла, что в замке он занимался здоровьем Надин. Неужели она действительно заразилась? Но ведь этот вирус поражает только собак. Может быть у неё развилось расстройство на фоне мнительности? Вот в это я как раз охотнее поверю.

Лекарь Лари, наконец-то, приходит и на этот раз с хозяином. Который, несмотря на возражения, проходит за стену и берет на руки приглянувшегося ему белого щеночка.

- Аксай, Аксай, ты как?

У меня аж в глазу предательски защипало. Хозяин, оказывается, и кличку щеночку своему уже придумал.

- Лучше, - говорю ему я, - снадобья лекаря Лари творят чудеса. Он будет жить.

- Спасибо, Лари, - растроганно говорит Арчибальд, - век не забуду.

Глава 15. Первая победа

После такого неприятного известия руки у меня опустились, конечно. Столько работать, почти тридцать щеночков лечить…

И мне не заплатят... Проклятая болезнь…

Все утро лечила и лечила своих подопечных. Этих маленьких, трогательных пушистиков. А некоторые на ощупь гладкие и бархатные. По кругу, от одного к другому. Пока не поняла, что справилась.

Болезнь полностью отступила. Дела шли, к счастью, на поправку. Но надо подумать о прививках для собак. Не всегда рядом буду я и моя голубая магия.

В обед меня позвали в замок. Я быстро переоделась, посмотрела на себя в небольшое зеркало. Волосы у меня отросли на пару сантиметров, я была похожа на парнишку. Но худющая, как жердь, круги под глазами, от усталости и ночного холода.

Управляющий Дорн уже ждал меня и провел к хозяину замка в его кабинет. Там был так же лекарь Лари, и на белом диванчике красиво сидела экономка Надин. И именно о состоянии её здоровья докладывал Лари, когда мы вошли в кабинет.

- Я дал госпоже Надин настойки для снятия головных болей, и для улучшения сна. Но в целом считаю, что серьёзных изменений нет, вы выздоровели, … госпожа.

Ему явно было непривычно произносить это слово в отношении Надин.

- Но я все еще плохо себя чувствую…, - слабо запротестовала она.

Арчибальд Харлоу, строго воззрившийся первоначально на нас, посмотрел в её сторону и тепло улыбнулся.

- Все будет хорошо, Надин, эта болезнь для людей незаразная, ты просто переволновалась. Но Лари всех спас, угрозы больше нет.

И, переключаясь на нас, спросил:

- Ты хочешь обсудить договор по оплате своей работы на псарне? Мне правильно доложили?

- Да, господин, я вольнонаемная. Отработала месяц на псарне, и до этого работала больше двух недель по уборке холла и лестницы в замке. Но мне ещё не платили.

Всегда надо давать информацию полностью.

- Да, испытательный срок прошёл, - напомнил управляющий.

Надин вопросительно посмотрела на него, словно требуя продолжения, но он замолчал. Тогда она продолжила сама:

- И она не справилась с порученной ей работой, господин. На псарне было так грязно, что ценные охотничьи собаки заболели. А они стоят больших денег, ведь так, Дорн?

Дорн был вынужден подтвердить:

- Да, собаки дорогие.

- Но ведь они все вылечены, - возразила я, - сейчас уже нет угрозы.

- Да, благодаря нашему дорогому Лари, - произнесла Надин, мило улыбнувшись лекарю, - и мы всегда будем помнить, кто именно спас нас от этой беды.

Лекарь смущённо улыбнулся, а Арчибальд Харлоу с благодарностью посмотрел на него.

- А раз ты не справилась, а допустила это, то виновата, и тебе не полагается оплата, - вроде бы мягким голосом сказала Надин. - И правильнее тебя уволить, или отправить отрабатывать нанесённый урон, скажем так, на срок в течение года. Без оплаты, разумеется.

“А интересно устроена жизнь в этом султанате - подумала несчастная одалиска. Работают одни, славу получают другие. Как там раньше метко говорили: “наказание невиновных, награждение непричастных”.

Да, опять ко мне вернулась моя способность писать юморески. Одалиска моя вернулась.

Мне показалось, или хозяин-дракон внимательно посмотрел на меня? И глаза у него такие … синие-синие.

- Справедливости ради надо сказать, - начал, откашлявшись, лекарь Лари, решившийся сказать правду, - что Мэлли все время помогала мне лечить этих драгоценных щенков. Я ведь не лекарь по животным, лечу господина и людей в замке. И без её помощи я бы не справился.

- Вот как, - задумчиво сказал господин, снова окатив меня синью взгляда, - помогала, значит, без неё бы не справился…

Экономка Надин попыталась что-то сказать, кажется, возразить. Но Арчибальд Харлоу остановил её предупреждающим движением руки.

- Я был в этот месяц на псарне не раз, и заметил перемены в лучшую сторону. Хозяйство там наладилось.

- Но болезнь, господин! - напомнила Надин.

- Причину болезни не знаю, но, оказывается, женщина Мэлли помогала лечить наших собак. И труд должен оплачиваться, раз она вольнонаемная.

- Но нанесённый ущерб.., - снова мягко напомнила экономка, - все эти снадобья, они же денег стоят. И собаки ослабели, охоту пришлось перенести, письма всем писать, сколько

Как это она про свое лечение еще ничего не сказала?

- И на меня сколько лекарств пришлось потратить, - тут же оправдала мои не лучшие ожидания Надин. - И замок два дня стоит без присмотра.

- Я присматривал, не беспокойтесь, - решился вставить управляющий.

Решил, похоже, напомнить о своей зоне ответственности.

- Тогда поступим так, - решительно сказал хозяин, обращаясь к управляющему, - с сегодняшнего дня заключи договор на работу с этой женщиной, с оплатой в соответствии с работой. И за время испытательного срока заплати, но половину месячной платы, раз была болезнь и траты.

И только после того, как он уже всем распорядился, Арчибальд обратился ко мне:

- Мэлли, тебя так устроит? Договорились?

- Договорились, - выдохнула я.

“Ну, что ещё сказать, если все в этом мире “через пень-колоду”, как говорится. С начала решение принимает, потом договаривается, а не наоборот. Дракон, что с него взять…”

И снова на меня внимательно уставились синие глаза. Мне точно не лезут в голову?

- Вы слишком добры, мой господин, - мягко сказала Надин.

Он оторвался от созерцания моей персоны, встряхнул своей львиной причёской.

- А теперь готовимся к охоте! - решительно сказал господин-дракон.

…

Я радовалась своей первой победе. Через час управляющий заключил от имени хозяина со мной письменный договор, из которого следовало, что я работаю в замке псарем или выполняю сходную работу. И эта бумага стала моим первым официальным документом здесь, с учётом легенды, что я потеряла ранее свои документы.

Ура, это была моя первая победа! На пути к поиску выхода из этого мира.

Глава 16. Королевская охота

У меня от услышанного невероятное потрясение. Получается, бесподобный красавчик, хозяин замка - синеглазый рослый блондин - сын короля? Принц?

И как тогда к нему обращаться?

- Ваше Высочество! - тут же услышала я от других обращение к господину замка, словно в ответ на свой вопрос.

Выходит, всё это время я разговаривала с Его Высочеством, принцем Арчибальдом Харлоу, королевским отпрыском? Именно его я сопровождала по псарне, лечила его щенка и остальных собак. Именно этот принц, как мне казалось, вторгался в мои мысли своей магией.

И именно его я когда-то даже огрела чугунной сковородкой на пороге своего чуланчика во времена его пьяного угара?

Это нужно было осмыслить, пережить - и как-то привыкнуть. Такое случается не каждый день.

Из карет с гербами медленно и с достоинством выходили гости. Арчибальд Харлоу первым подошёл к самой нарядной и представительной карете, из которой степенно вышел крупный, дородный мужчина. По такой же львиной причёске в нём легко можно было узнать отца Его Высочества.

Король Вольтерры тепло обнял сына, после чего оба обернулись и помогли выйти из кареты ещё трём персонам.

Все присутствующие увидели прибытие в замок королевы государства - благородной черноволосой дамы, сопровождаемой двумя младшими дочерьми. Красивые такие светловолосые барышни-блондинки.

А старшая дочь, как я понимаю, уже стояла рядом с Арчибальдом Харлоу.

Получается, все трое - принцессы? И если они дочери дракона, то, выходит, и они драконицы?

Это вся семья в сборе или кто-то ещё есть? Мне было невероятно любопытно, я вертелась, как юла, и разглядывала прибывающих.

“О, какая у тебя, оказывается большая семья, мой султан, - подумала одалиска. Благородный король и потрясающая королева с принцессами посетили твой город и твой дворец…”

И впервые, даже с лёгкой грустью, я заметила, что хозяин не повернул головы в мою сторону, занятый встречей своих родственников. Видимо, сейчас ему было не до мысленного вторжения в чужие головы.

- У него ещё брат есть, - рядом, почти в ухо мне проговорил Фил.

Будто по заказу, опережая выходы из следующих карет, у лестницы в замок остановился мощный всадник на огромном вороном коне. Высокий черноволосый мужчина спешился и также тепло обнял Арчибальда Харлоу.

“Один брат в отца, другой - в мать. Сестры же султана все в отца, такие же белокурые”, - машинально анализировала я новые реалии.

Сколько же теперь всем прибавится хлопот. И как спокойно мы жили раньше, оказывается...

Тем временем королевская семья дружно поднялась по парадной белой лестнице, украшенной львами в натуральную величину, и, сопровождаемая хозяином, вошла в замок.

Замок, как я поняла, перед приездом высочайших гостей, все две недели драили и чистили. И, судя по блестящей парадной лестнице, лоснящимся мордам львов, парадным ливреям на служащих, а также богатым бархатным шторам в высоких окнах, в замке наконец-то все было красиво и прилично.

Остальные гости прошли после королевской семьи, и нас после этого всех отправили по своим рабочим местам и зонам ответственности. Строго-настрого наказав соответствовать своим обязанностям и выполнять любую прихоть гостей.

Мы со всеми прочими псарями, соответственно, вернулись к своим собакам. Нам надо было готовить их к охоте.

- Охота через день, - напутствовал нас Дорн, - собаки должны быть готовы, гончих утром не кормить, чтобы злее были. Борзым всем шерсть начесать.

- Зачем? - простодушно спросил Дик.

- Дамочки больно любят красивых борзых. Они на кабанов не пойдут, зайцев будут гонять.

- А тебе тогда, Мэл, заниматься этими … самыми… как ты эти бумажки называешь… Ну, которые ты сказала, что специально надо закупить…

- Родословными для щенков, - подсказала ему я.

- Ага, вот этими самыми … и занимайся.

….

Вечером мы наблюдали из своих домиков праздничные салюты возле замка. Королевский двор веселился вовсю, а позднее, судя по доносящейся музыке, начался бал. Громкие звуки танцевальных мелодий наполняли воздух.

Мне было невероятно грустно. Очень хотелось танцевать. Я всегда любила танцы и в юности много занималась ими, поэтому просто слушать музыку и оставаться равнодушной было невозможно.

Лёжа в постели, я уже мысленно кружилась по залу. Ноги сами перебирали знакомые движения, ладонь ощущала уверенное прикосновение партнёра, и казалось, что я лечу, ведомая его сильной рукой. В воображении он взмахивал своей львиной гривой…

Очнулась от наваждения. Боже, о чем я только думаю!

…

Родословные - это была моя идея здесь, понравившиеся Дорну. Он передал эту идею хозяину замка, разумеется, как свою. Нам дали добро, и мы с Дорном придумали текст родословной.

Надо было отразить данные о породе, окрасе, поле, дате рождения и родителях каждого щенка. И у тех тоже надо было прописать такие же данные, если они были известны, и достижения каждого родителя. А если были сведения о предках этих собак,

Здесь невероятно пригодились старые тетрадки Фила, а он ранее, оказывается, старательно записывал количество пойманных собаками зайцев и птиц, а также особо отличившихся собак. А талант охотничьей собаки точно, по его глубокому убеждению, передаётся потомкам.

Для родословной ещё пригодились таблички на клетках и загонах. Там были старые записи о родителях каждой собаки, датах рождения.

Все это надо было красиво написать каллиграфическим почерком на блестящих листах, которые мы закупили во время последней поездки с Дорном. Такие листы обычно использовались для завещаний и бракосочетания, но мы попросили поставить на них иное название.

А ещё в качестве заводчика мы указали хозяина замка. Ну, а кого-то же ещё! И щенки у нас, оказывается, становились королевского завода.

Глава 17. Подвиг Надин

Арчи

Чувствую, что лежу не в лесу, а на простынях, в своей комнате. Но я не помню, как оказался в замке.

Последние воспоминания, как картинки, меняющиеся на рыночном калейдоскопе … Продаются такие детские ещё игрушки.

Вот несусь на Сером за здоровым кабаном, радуясь сердцем охотника, что попался настоящий, матёрый секач. Охотники и гончие повернули за группой кабанов, я один увязался за этим диким вепрем.

Вот словно из ниоткуда возникает стена из здоровенных поваленных стволов деревьев. Секач с хрюканьем и рыком резко тормозит. И Серый, чтобы не наткнуться, ни на бревна, ни на кабана, взвивается над этой стеной.

Я знаю, что он в состоянии перепрыгнуть, но торчащие сучья ему помешали. Вот конь, зацепившись, рухнул вниз, а я почувствовал, что лихо вылетел из седла.

Обернуться в дракона я не успел, и со всей дури в итоге врезался головой в бревно на траектории моего неудачного полёта…

Дальше…

Далее был только чёрный мрак и непрерывная тупая боль в теле. В какой-то момент она наконец-то прекратилась, я приоткрыл глаза и увидел ЕЕ.

Видение… Без лица… Полуденное солнце стояло очень высоко и било в лицо. Поэтому видение было как-будто искрящееся. Но я понял все-таки, что это была женщина. Сквозь венчик волос било солнце, и ЕЕ лицо было словно в ореоле солнечного пламени. И там что-то ещё было голубое, внизу.

Рассмотреть и додуматься, что-то осознать я не успел, отключился снова и надолго. Поэтому как оказался из леса в замке - не знаю. Хорошо ударился головой, все отбило.

Открываю глаза и сразу попадаю в нежные объятия Надин.

- Боги, спасибо, ты вернулся к нам! Вернулся! Сейчас лекарей позову.

Надин гладит меня по щеке, целует мокрыми губами. Около её губ влажная кожа. Она что, плакала?

- Лекарей сюда, скорее, - слышу я её голос уже у двери, - и сообщите королю, что наш господин очнулся.

Она возвращается ко мне, берет мою ладонь в свои ладошки и трогательно покрывает её поцелуями.

- Какое счастье, Арчибальд, ты очнулся. Я места себе от горя не находила…

В дверях слышится шум, Надин поспешно вскакивает с постели и приветствует входящих.

В комнате сразу становится многолюдно. Ко мне проходит Лари, а с ним ещё двое королевских лекарей. По краям постели выстраивается вся моя семья - “король-отец”, “королева-мать”, так я их обычно шутливо величаю, и все мои сестры.

Нет только брата Джеральда. Зато в дверях застыли друзья.

- Ну, напугал ты нас, - гудит мой отец.

Мой отец - дракон Эрнст Харлоу правит Вольтеррой все годы моей жизни, что я помню. Величественный такой, седовласый, с гордой волнистой причёской льва и ярко-синими глазами. Он всегда спокоен и величав. Я словно его копия в молодые годы. У нас обоих золотистый драконы - наши вторые ипостаси. И у моих сестёр, дракониц, то же.

Моя мать - драконица Элоиза Харлоу из древнего драконьего рода Стар - его полная противоположность. Она темноволосая, яркая брюнетка, и, сколько я себя помню, всегда была очень подвижной, быстрой в реакциях, действиях и решениях. Мой младший брат Джеральд очень походит на неё.

Но вот драконы у них отличаются. У мамы он по цвету вообще словно черно-угольный, а у Джера - серебристый. Сказалось смешение кровей.

Сейчас мои близкие наперебой переспрашивают меня и лекарей о моем состоянии, как я себя чувствую. Пытаюсь сказать, что терпимо, хотя голова болит от малейшего движения.

Лекарь Лари водит надо моей головой камнями, произносит свое заключение:

- Тяжелое сотрясение головы. Три дня минимально надо лежать, не вставая. Ни в коем случае не вставать и не летать.

Последнее Лари добавляет, зная мой характер. У меня от всех проблем один ответ - обернулся в дракона и все проблемы отступают.

Это наша знаменитая драконья регенерация! Полетал - и снова как новенький. Правда, с годами шрамы накапливаются. Я ведь в прошлом боевой дракон, и сейчас не запускаю тренировки.

Наверное, мне надо обернуться как можно скорее.

- Ни в коем случае, нельзя оборачиваться, так как уже было воздействие магии, - говорит королевский лекарь Дени, осматривающий внимательно моё тело, пока Лари занимался головой, - довольно неумелое, скажу я вам, но в данном случае эффективное. Видите, шрамы на груди не до конца еще затянулись...

- Хорошо, что зверь до сердца вашего не добрался… - произносит третий лекарь, - кто-то его спугнул.

- Это Надин нашла моего сына! - произносит с надрывом моя мама. - Это мы ей обязаны, что мой сын живой.

И моя “королева-мать” заплакала.

Все оборачиваются к Надин и наперебой благодарят её. Очень искренно. И Надин трогательно смущается этим вниманием.

Понимаю теперь, что это она меня нашла в лесу. Надо же, а мне вроде бы другая женщина в золотом венчике волос привиделась.

Значит, все-таки Надин. Моя любовница, которую я привез с собой в замок год назад, по временной прихоти.

Надин была из обедневшей семьи, ранее её отец занимался бакалейной торговлей, но в итоге разорился. Дочь бакалейщика хотела жить в достатке, и предложила нанять её в вольнонаемные, на службу, когда я получил замок. Ну, как уж предложила… Через постель, разумеется.

Я все-таки не решился привезти её именно в качестве любовницы, да и не хотел её на постоянное времяпровождение. Развлечения должны быть разные, а постоянство пока не для меня.

Поэтому определил ей место экономки. Вроде бы справляется. А я неплохо оплачиваю её услуги, оптом, все вместе. И подарки периодически дорогие дарю, не без этого.

Но теперь приехал двор, с моими прежними и новыми знакомыми,

А теперь, получается, я ей жизнью обязан?

Она в глазах родных, да и моих тоже, совершила подвиг, спасла мне жизнь…

Ну, дела…

И, судя по тому, как ласкова и признательна ей моя семья, как берет ее под опеку моя мать, ставки Надин на постоянное место около меня резко возросли.

Глава 18. Расследование

Арчи

- Расскажи, что помнишь, - предлагает Джеральд.

- Вот женщину какую-то помню, - говорю задумчиво, пытаясь вспомнить видение, - она наклонилась надо мной. У неё сквозь волосы сзади солнце било, все красным казалось и слепило.Не могу вспомнить ее лицо.

- А ещё хоть что-то припоминаешь?

- Было что-то еще голубое, словно в руках.

Этот голубой цвет странным образом запомнился.

Джеральд задумался, потом выдал:

- Тебя похоже, лечили магией, и она была голубой… Но как такое возможно?

Он некоторое время размышлял, потом спросил:

- Ты веришь в наши сказки, Арчи?

- Что имеешь в виду?

- Только то, что остается только один вариант. Это лесная ведьма была, вэлби.

Молчу, пытаясь осознать.

Джер даже засмеялся:

- Это хорошо, что тебя Надин нашла. Иначе утащила бы тебя лесная ведьма к себе. Ты же знаешь сказки про единственного.

Я что-то такое припоминаю. Что лесные ведьмы могут иметь в своей жизни только одного мужчину.

Бррр! Я точно не хочу прожить жизнь в лесу с ведьмой.

Что ж, Надин в таком случае имеет все шансы на мою признательность.

…

- Не обижай Надин, - говорит мне моя мать, и поясняет, - она тебе жизнь спасла. Береги девушку.

Помолчав, королева-мать поясняет:

- Люди недолговечны, в отличие от нас, драконов. Береги, что есть. И тех, кто тебе предан. Наиграешься ещё с драконицами… Жизнь у тебя долгая.

Это мама про рыжую драконицу Синтию, которая приехала с моими сёстрами. Они давно все дружат.

Синтия высокородная драконица, невероятно хороша, во всех отношениях. От бесовских глаз до драконьих страстей. Прекрасная любовница, и с видами на большее. Не зря она сюда приехала раньше всех. И я тоже рад ей, она умная, достойная и интересная.

Но… Очевидно, что королевская семья взяла Надин под защиту. А мы умеем быть благодарными.

И я благодарю Надин всеми способами, которыми умею. Вот как пришёл в себя, так и благодарю. Ночь была длинная и страстная. И Надин меня, как всегда, в постели не разочаровывает.

…

Мой брат Джеральд продолжает вести расследование происшествия на охоте. Характер у него такой, неуемный. Всегда до сути докопаться надо.

Опрашивает всех участников. От загонщиков до гостей. Кто где стоял, кто и что видел. И как, по их мнению, такое получилось. Рассматривает все варианты, вплоть до версии покушения на члена королевской семьи, претендента на трон и корону.

Смешно сказать, претендента. Да не хочу я никакой короны, отец и сам прекрасно справляется. И пусть Боги даруют ему ещё сотни лет здоровья и правления!

А мне и так хорошо, не надо мне этих забот целого королевства.

Джер выяснил, что кабанов во время охоты было добыто несколько. Самый здоровый был с прожженной дырой в боку. Такое нельзя было получить от обычного ружейного заряда.

Получается, что кто-то швырнул сильным зарядом в кабана. Была ли это магия? Или кабан появился в лесу уже где-то раненый?

Обсуждаем с ним такую возможность на второй день после охоты.

Мы в моей комнате. Я уже пришёл в себя. Раны ещё побаливают, но ночь благодарности с Надин способствует общему выздоровлению.

- Нет, Джеральд, я гонялся за огромным секачом. Без всякой дыры в боку. Там вообще все поднятые гончими кабаны хорошо бегали.

- Вот псари тоже так говорят. Но кто-то же выстрелил в кабана таким зарядом. А если это в тебя хотели выстрелить?

Версия покушения на меня на охоте по-прежнему не даёт Джеральду покоя. С другой стороны, очевидно, что раны на моем теле нанесены зверем. И кто-то его прогнал, возможно, что этим зарядом. Невероятной силы. И потом лечил меня магией.

Надин этими возможностями не обладает. Тут и проверять не надо. Но Джер все-таки через магические камни проверил её возможности. Никаких не было выявлено.

Тогда кто?

Неужели в моем лесу живёт ведьма вэлби? Из древней истории страны известно, что только вэлби обладают особой голубой магией. Были сильные маги, управляли страной, и она тогда называлась Вэлбитерра.

Считается, что из-за предательства вэлби в прошлом, тысячу лет назад, нашу страну едва не захватили враги. Правда, вэлби тогда тоже многие погибли. А оставшиеся разбрелись по лесам и прятались от драконов.

Неужели меня спасла голубая ведьма?

Версия настолько необычная, что пока считаем её маловероятной. Может же быть такое, что мне просто привиделась женщина? А в реальности это совсем неизвестно кто был.

Но я почему-то её вспоминаю. И именно с золотом волос. Словно короткие золотые волосы.

- Мы осмотрели уже весь лес, - говорит Джеральд, - никто там не живёт, только звери. И местные жители никогда о ведьмах в лесу ничего не слышали и не знают.

Да, загадка…

- С псарями общался, что были на охоте, - продолжает брат, - там даже женщина-псарь участвовала. Ну эта, которая за щенками смотрит, смешная такая, без волос которая. Мэл, кажется, зовут.

- Да, Мэлли, - говорю я, вспоминая свою вольнонаемную работницу псарни.

- Она как к тебе попала? Говорит, что вольнонаемная.

Я рассказываю брату историю, как мы от скуки помчались с друзьями на турнир в соседний город. Как мой Серый едва не затоптал в пыли дряхлую старушку, словно из воздуха появившуюся на дороге. Видимо, из-за клубов пыли было непонятно, как она там оказалась.

Она и сама не помнила ничего. Страшная такая была, лысая, в старой и грязной одежде. Видимо, больная была.

Отправил в замок, там её подлечил мой лекарь Лари. Оказалось, что она не совсем старуха. Но сумку с бумагами своими она где-то потеряла. Управляющий её определил лестницу и холл убирать.

А потом она попросила оплату за работу, как вольнонаемная. И её определили на уборку за собаками. И за щенками чтобы смотрела.

- Женщину - на псарню? Ты, брат, ничего не перепутал?

Глава 19. Аукцион

Мэлли

Мне нравится брат хозяина замка - весёлый и бесшабашный боевой дракон Джеральд. Всегда по жизни нравились

Вот он вроде бы смеётся, хохочет, словно с дурниной в голове. Но становится сразу жестким в деле, в расследовании происшествия с Арчибальдом. И взгляд чёрных сумасшедших глаз становится очень цепким. По его фразам я понимаю, что он никому не доверяет, копает и ищет.

- Ты вроде на парня похожа, в одежде псаря, - заявляет мне.

И со смехом дальше:

- А первый раз увидел, не понял даже, кто ты. Пугало пугалом.

Или:

- А ты не магичка случайно?

Не сомневаюсь, он чувствовал следы магического вмешательства в случае с братом.

Следак уж по жизни, одно слово. Не знаю, как здесь эта должность называется. Но, оказывается, он не раз участвовал в ловле попаданцев из других миров. То есть таких, как я. И выяснила я это совершенно случайно, через историю мамы Аксая.

…

Замок живёт своей жизнью в связи с приездом королевского двора - балы, выезды, карнавалы, званые ужины. Мы, псари, знаем, что хозяин замка почти поправился, и потому готовимся к продаже щенков.

На охоте все гончие собаки показали себя великолепно. Выглядели эти собаки тоже прекрасно - рыжие и коричневые по окрасу, с белой грудью и лапами, хвостами как хлысты, короткой плотной шерстью, длинными ушами и чутким чёрным носом. Они прекрасно слушались, не трусили идти на крупного зверя и дружно загоняли кабанов. Отличались великолепным голосом, бесстрашием, скоростью и отчаянной злостью.

А в охоте на зайцев блистали наши борзые. Придворные дамы, участвовавшие в охоте, были без ума от этих изумительных по красоте собак - белоснежных, бело-серых и бело-рыжих, со стройными, гибкими телами, длиннющими лапами и хвостами, с развевающейся шерстью. Все при них - грациозность, элегантность и удивительная скорость.

Понятно, что щенки должны были пойти, как говорят в моем мире, “на ура”. Их ждали, каждый день наведывались посмотреть, и из-за них откровенно ссорились. На каждого было несколько желающих.

У нас были готовы пять пометов, с двух-трехмесячными щенками: три от гончих, один - от белоснежной борзой и последний - помет с Аксаем.

От собаки Руны, похожей на самоедскую собаку в моем мире.

Но Джеральд сказал, что здесь никогда раньше не было таких собак. Вот гончие, борзые, легавые, сеттеры и прочие - были, а самоедов - не было.

В моем мире у соседа был потрясающий красоты самоед, и я многое знала об этой породе от него. Что это древнейшая аборигенная северная порода собак, с искрящейся шерстью, которая, оказывается, распушается на морозе. Вот чем сильнее мороз, тем пушистее шерсть. Я даже делала когда-то репортаж об этой породе.

Красивые, белые, очень пушистые, с длинной шерстью, гордой шеей, выразительной мордой, обведенными тёмными глазами и особой “дружелюбной” улыбкой. Мечта, а не собака.

И вот тут мы узнаем от Джеральда историю попадания к Арчибальду Харлоу самоедки Руны - мамы Аксая. Оказывается, она - тоже попаданка!

Джеральд рассказывает, что около года назад участвовал в этих краях со своим отрядом воинов в поимке попаданцев. У них был сигнал, что в этом районе материализовались, будто из воздуха, какие-то люди в шкурах, словно они с какой-то северной зимовки.

Попаданцы готовы были драться с отрядом, и один перед этим вынул из-за пазухи серый дрожащий комочек, положил за камень. Но когда северяне увидели, как воины Джеральда оборачиваются в драконов, они предпочли быстро убраться с земли Вольтерры. Просто исчезли в воздухе.

А щенка забыли! Джеральд отдал тогда щенка Арчибальду, зная, что при замке есть псарня. Помнил, что щенок хоть и был серый от грязи, но выделялся необычной шерстью и выразительной мордой.

И вот сейчас он смотрит на белоснежную Руну, маму Аксая, и вспоминает её историю попадания в этот мир.

А я понимаю, что он охотник, но не за кабанами. За попаданцами. Это его профессия здесь.

…

- Мэл, как будет называться эта порода в родословной, - спрашивает он меня.

- Вольтеррская самоедская собака, или вольтеррская самоедка, - говорю, не задумываясь.

- Вольтеррская королевская самоедка, - поправляет меня Джеральд.

Кто бы сомневался!

…

Ночь перед аукционом выдалась довольно холодная. Ночью во дворе уже сильно подмораживало, выглянув, я увидела белый туман и словно сетку льдинок на земле.

Интересно, в этом мире есть зима, настоящая, со снегом? И как мы её встретим в этих холодных сарайчиках?

За собак я не боялась. К аукциону там был наведен полный порядок: поменяли окна и двери, утеплили стены, отремонтировали печи.

А вот что будет с нами? В пору перебраться на зиму жить на саму псарню, там теплее. И из разговоров с Диком и Филом я поняла, что они так и поступили прошлой зимой.

Я лежала в своём крохотном дощатом домике, который жаровня уже не согревала, одетая и укрытая всем, что у меня было.

Вспоминала маму и дочь Дашеньку. Когда же я отсюда наконец вырвусь? Когда смогу увидеть своих родных? Очень хотелось расплакаться от бессилия и холода.

Во дворе я услышала какой-то шум, голоса. А потом раздался стук в дверь. Услышав голос Фила, я открыла. Но в дверях увидела … Арчибальда Харлоу. Самоличной персоной.

Что он здесь делает? Что-то забыл важное сказать к аукциону? И зачем Его Высочеству приходить лично? И как он себя чувствует? Он уже может спокойно ходить после ранения?

- Собираетесь, Мэлли, - просто сказал он, - вы все будете жить в замке, здесь жить нельзя, слишком холодно.

Фил и Дик уже стояли с мешками в руках. Я не заставила себя долго ждать. Быстро собрала самое нужное в сумку и вышла.

Глава 20. Шоу продолжается

Ах так? Красотка публично требует от Арчибальда избавить её от меня, как … видения? Почти привидение.

Я никогда не боялась быть в центре внимания. Ни тогда, когда наш главный редактор Иван Петрович настаивал, чтобы "наша всеми любимая Мария" участвовала в мероприятиях, где требовались дипломатичность и точность формулировок. Ни тогда, когда мне приходилось вместе с Валентиной, ставшей впоследствии любовницей моего мужа, вести светские встречи и улыбаться публике.

Работа сделала мой характер твердым, почти царственным.

Я привыкла говорить о сложных и спорных вещах с легким юмором, и это нередко ставило на место самых самоуверенных грубиянов. Один тонкий комментарий, вроде бы безобидный, но смешной, мог заставить

И вот теперь, среди высшего общества, я вновь сталкиваюсь с... почти открытым хамством.

На этот раз в лице высокой рыжеволосой красавицы, драконицы, как я понимаю, имеющей виды на хозяина замка. Она буквально вешается на него, не скрывая своего желания. Бедная Надин уже позеленела от злости.

А узнать о самоедках эта особа могла только от братьев Харлоу.

- Если кажется, значит, зрение проверять надо, - произношу я участливо, будто искренне заботясь о глазах рыжей красавицы.

Сказываются годы профессиональной привычки парировать мгновенно. Только вот сейчас я совсем не думаю о возможных последствиях.

Раздается громкий грохочущий смех Джеральда Харлоу. Я замечаю, как глаза драконицы медленно округляются, лицо заливает яркий румянец злости. Кажется, сейчас что-то начнется. А Арчибальд, напротив, едва удерживается, чтобы не рассмеяться.

Зрители, сначала замершие, один за другим начинают сдержанно посмеиваться, глядя на него. Возмущенный крик красавицы, в котором звучит угроза, обрывается на полуслове, когда Арчибальд резко перехватывает ее за руку, не позволяя устроить сцену.

- Да, наши вольтеррские королевские самоедки не продаются, - спокойно добавляет Джеральд Харлоу, приходя брату на помощь, - но на них можно полюбоваться и записаться на будущих щенков.

Он даёт сигнал псарям, они выводят мамочку Аксая - белоснежную Руну и приносят на руках шесть потрясающих белых щенков.

Арчибальд сразу берет на руки своего любимца Аксая. А остальных очень быстро разбирает по одному вся королевская семья. Похоже, все члены семьи были в курсе. Король и королева с удовольствием тискают малышей, принцессы тоже.

- Как видите, - заключает Джеральд, - все самоедки - собственность королевской семьи и …казны.

- Потрясающие красавцы! Какая порода! Какая красота! - раздается с разных мест.

- Мы хотели бы узнать, как эта порода появилась в Вольтерре, - заявляет один из друзей короля.

Арчибальд смотрит на Джеральда, а тот кивком головы указывает на меня. Хозяин замка вопросительно поднимает бровь - типа “Ты уверен?”- но Джеральд только утвердительно кивает. Значит, уверен.

Этот разговор на языке жестов заканчивается тем, что хозяин замка громко объявляет:

- О достоинствах новой для страны породы нам расскажет …

Тут он замедляется, явно не зная, как же меня представить перед гостями. Я же, видимо, “пугало” и “чучело” в его глазах.

А я тоже молчу. Хватит уже, навыступалась. Рыжая спутница Арчибальда Харлоу явно хотела меня стукнуть.

- … опытный собаковод Мэлли Круг! - приходит снова на помощь брату Джеральд.

Гости одобрительно шушукаются, для них шоу продолжается. На приобретенных щеночков надевают ошейники с именами и помещают в специальные закрытые корзины для взятия с собой. Сегодня-завтра они все разъедутся. Некоторых щенков возвращают мамочкам в вольеры, значит, заберут при отъезде позднее.

Слуги разливают горячие напитки, от бокалов идёт пар. Разносятся также шпажки с горячими кусочками мяса. Какой изумительный запах! Ни дать, ни взять, осенний пикник с шашлыками.

“Ну, что же, Королева М.! Сейчас твой выход!”

…

Устроители дают мне камень, усиливающий звук. И я начинаю этот рассказ. Свою историю, словно опять пишу.

- Когда-то, очень давно, в ином мире, люди, жившие на Севере, приручили древних собак, происходивших от волков. Этих аборигенных животных они использовали для охоты.

- Кто такие аборигены? - выкрик одного из гостей.

- Коренные жители этой земли, -объясняю я. - Самые первые, кто поселился в тех краях.

- И что дальше?

- Эти собаки были необыкновенно выносливы и сильны. У них была густая длинная шерсть, которая на морозе пушилась, не давая им мёрзнуть. Их брали в упряжки, использовали на охоте, для охраны жилищ. А ещё они не боялись волков, - сочиняю я.

А может быть и не сочиняю.

- А как они в Вольтерру попали? - доносится новый вопрос из толпы гостей.

Я смотрю на брата короля, он слегка кивает, позволяя мне говорить. Именно он когда-то нашёл ту самую «попаданку» Руну. Арчибальд наблюдает за нашим разговором с братом с каким-то непроницаемым выражением лица, а Синтия… чувствую, с этой дамой у меня могут быть неприятности. Я ей явно не по душе... одним лишь своим видом я оскорбляю её изысканное окружение?

- О, это удивительная история! - продолжаю я. - Примерно год назад в Вольтерре появились попаданцы с Севера, из иного мира, где царят лёд и снег. Это были огромные мужчины в звериных шкурах, вооружённые дубинками. Они с криками бросились в бой против наших воинов, которыми командовал…

Я смотрю на сына короля - Джеральда Харлоу, понимая, что не знаю, как его представить. Делаю жест рукой в его стороны и лёгкий реверанс.

И по выражениям лиц Арчибальда и Синтии я понимаю что кажется, перестаралась. Чучело с короткими волосами в спецкостюме псаря умеет делать реверансы? На лице Синтии это прямо написано, и переводчика не надо.

- Ну да, я ловил этих попаданцев, - смеётся Джеральд, - Но как только они увидели драконов, сразу же смылись обратно. А щенка своего забыли. Вот эту красавицу!

Глава 21. Купальня как западня

Разморенная тёплой водой, духотой и усталостью, я оказалась не в силах совершить хоть сколько-нибудь разумные действия. Не смогла ни вскрикнуть, ни вырваться из горячих рук незнакомца, ни бежать стремглав, теряя по пути тапки.

Вместо этого я, как-то совершенно позорно для себя, замираю, не дышу и… терплю чужие прикосновения.

А они… м-мм... невероятно откровенные.

Горячая мужская рука скользит с моей талии вверх и ложится на грудь широкой ладонью. Движется уверенно, опытно, легко очерчивая оба едва заметных полушария. Мужские губы начинают чувственное путешествие по моей шее, и поцелуи, сперва лёгкие и мягкие, незаметно становятся всё более страстными.

Я теперь просто вишу у него в руках, чуть приподнятая над водой, не доставая дна, зажмурив от неожиданности и страха глаза. Я ведь не маленькая, не глупая - прекрасно понимаю, к чему ведёт такая прелюдия.

И в тоже время чувственные поцелуи и поглаживания моей кожи, эти то нежные ласки, то настойчивые придавливания и сминания моей груди, невероятным образом отзываются во мне.

Тело начинает наливаться жаром, отзываться, и я прикусываю губу, сдерживая растерянный полувыдох - полустон.

Как давно у меня этого не было!

Я поняла, что невольно сравниваю мужчину в ванне с моим мужем, с Тошей. А у нас разве хоть раз такое было, в воде? Я не помню… Боже, я не помню.

Тело мужчины, в сравнении с воспоминаниями о

- Худенькая какая, совсем девочка, - шепчет мне на ухо незнакомец, прикусывая мочку.

От этого щекотно и волна мурашек по телу. Его руки, держащие меня, крепкие и очень нежные.

А я?

Просто таю в его откровенных объятиях и прикосновениях. Чувствую себя желанной, женщиной, которую пытаются уговорить на близость на чувственном уровне.

Он добирается губами до моего уха и начинает медленно двигаться к губам, не торопясь, словно приручая, разворачивая меня постепенно к себе.

Скоро мы столкнёмся взглядами, лицом к лицу, и я увижу, кто этот незнакомый ночной сердцеед и соблазнитель. А пока я не могу ни вырваться, ни повернуться, пленённая его крепкими и ласковыми руками.

Крупные чувственные губы мужчины добираются до моих губ и накрывают их, сначала нежно-нежно, но постепенно углубляя поцелуй. От мужчины пахнет крепким вином и древесными запахами, но они приятны. Мне страшно открыть глаза, да и не хочется - поцелуй кажется бесконечным, он длится и длится...

Наконец он поворачивает меня к себе полностью, и... мы одновременно открываем глаза.

Знакомое лицо в такой невероятной близости кажется совсем другим. Мокрые, чуть вьющиеся волосы, синие глаза, темнеющие, чем дольше он на меня смотрит.

Конечно, я сразу узнаю, кто он. Господи, за что? Это хозяин замка - Арчибальд Харлоу, собственной персоной, абсолютно обнажённый, явно возбуждённый и ошеломляюще красивый.

В его глазах я вижу удивление и непонятную растерянность, словно он всматривается в лицо и не узнает, кто я. Ещё бы - а кого он здесь желал увидеть и поймать для любовных игр? Надин, подруг сестёр?

Наступает мой момент, соответствующий ситуации. Сердце бешено колотится. Пора!

Я отчаянно взвизгиваю на всю купальню, отталкиваю Его Голое Высочество и рвусь выскочить из воды.

- Куда? - рычит Арчибальд.

Быстро перебираю по бортику руками, достигаю ступеней в ванну и вылетаю по ним вверх, уворачиваясь от рук Арчибальда. Кажется, он не понял, кто был с ним в этой большой ванне, и это прекрасно.

Проблема в том, что он тоже выскочил. Голый, возбужденный, и... несётся за мной.

Вот это я влипла!

- Стой, я приказываю тебе, - кричит Арчибальд.

- Ага, сейчас, Ваше не Ваше…

О, я ещё и бормочу на ходу. Понимаю, что не успею к основному входу и заскакиваю в небольшую узкую дверь, которая неожиданно открыта. И тут же закрываю её на щеколду, обнаруженную мной на другой стороне двери.

Не останавливаясь, несусь дальше по короткому коридорчику с лестницей на второй этаж и….вылетаю в чьи-то изумительные покои. Красивая комната, целый зал с деревянной резьбой, стрельчатыми окнами под потолок, расписным потолком, приглушённым освещением светильников.

Вот здесь замираю с бешено колотящимся сердцем.

Пытаюсь вспомнить план этажа и понимаю, что это личные покои хозяина замка. Вот она, огромная спальня с распахнутой постелью и примыкающими комнатами. Из ванной доносится шум воды и тихий женский голос, напевающий песню. Довольный, мурлыкающий...

Получается, у хозяина есть свой собственный выход в купальню, и он пошёл поплавать перед сном. И наткнулся на меня, в то время, как его подруга, знать бы ещё кто это, ждёт его в спальне.

Я стою посреди великолепия хозяйской спальни - тяжёлых портьер, шелковых покрывал, смятых простыней и разбросанных по спальне подушек... Кидались ими, что ли? Абсолютно голая и озадаченная, не зная, что мне делать дальше.

Ну, в первую очередь, нужно убраться отсюда немедленно, пока меня здесь не застукали и не обвинили в чем-нибудь. От кражи до покушения на жизнь хозяина.

Вижу на пуфике у двери, ведущей в сторону купальни, несколько полотенец и простыней. Беру темную простыню и, быстро завернувшись в неё, выскакиваю из покоев в общий коридор. Очень вовремя, так как слышу сзади женский голос:

- Арчи, дорогой, ты вернулся?

Нет, дорогой еще не вернулся, это я бегу со всех ног по коридорам второго этажа в свою дальнюю комнатку. Босиком и в простыне. Завтра надо будет как-то забрать свои вещи из купальни.

Какое счастье, что мне ночью навстречу никто не попался.

…

Всю ночь я беспокойно ворочаюсь, вспоминая этот случай. Прямо поминутно. И больше всего вспоминаются нежные прикосновения и долгий поцелуй обнаженного мужчины в ванне. Разбудили эти прикосновения во мне женщину.

За тяжёлые месяцы болезни я совсем забыла, что значит быть желанной. Пусть даже не любимой, а просто желанной.

Глава 22. Два в одном

Мы беседуем с Дорном. Он понимает, что уход за щенками в основном завершён, Фил и Дик с другими псарями вполне справятся и без меня.

Хотя я их буду навещать. Прямо привязалась к ним, они оба - мои первые друзья. Те, кто отнесся ко мне по-человечески. Кто ни разу не позволил себе ни плоской шутки, ни пошлости, ни скабрезности на мой внешний вид.

От Дорна узнаю, что хозяин замка, вроде бы после разговора со своим братом, распорядился переселить меня в замок и подобрать подходящую работу.

Правда, это было ещё до купальни. Вдруг возьмет теперь и передумает?

С другой стороны, с какой стати? Он же не помнит происшествия в купальне. Вон же, ни один мускул на лице не дрогнул.

- Ну, раз ты справилась с родословными, то, значит, грамотная, писать можешь, дела вести.

Я молчу, что уже предлагала ему ранее, до моего отправления на псарню, подобное. Что я вполне могу заниматься хозяйственными делами. Но мне тогда дали понять, что это дела управляющего и Надин.

Теперь Дорн явно дозрел, что мои возможности можно использовать на его благо. Ведь не зря он брал меня с собой в поездки при подготовке охоты.

- Давай так, Мэл. Ты для всех будешь работать как бы в библиотеке. Тут у хозяина много книг, от прежних владельцев остались. Разобраться надо, что и как лежать должно. Чтобы грызуны не поели, не пылились, моль не заводилась. Порядок чтобы был с книгами.

- А почему “как бы”? - спрашивая я управляющего, чувствуя какой-то подвох. Вряд ли он видит меня сидящей за стойкой библиотеки, в библиотекарской форме и огромных очках от близорукости.

Ну, правильно чувствую. Дорн что-то хочет от меня. Уж не следить ли за служащими, надеюсь? С него станется.

- Мне помощник нужен по делам служащих. Записи надо вести, кто когда поступил работать, что делает, чем занимается. Тут у нас и вольнонаемные есть, и хозяйские. За всеми не уследить.

Так, не слишком

- А кто-то вёл уже эти записи по служащим?

- Да вот думал, что экономка будет вести. Мне то вот надо договора на поставки составлять, замок всем обеспечивать, за работой в целом по замку смотреть, хозяину помогать. Дел очень много.

- Так экономка не вела?

В моем представлении обязанности экономки в частном владении включают организацию и контроль над домашним персоналом, ведение отчетности и бухгалтерии, закупки продуктов, ведение счетов, обеспечение порядка и исправности домашнего хозяйства.

А обязанности управляющего включают в себя организацию работы, управление персоналом и финансами.

А вот как здесь?

Дорн скривился так, что и без слов было все понятно. Но он все же соизволил мне сказать:

- Ну, ты же знаешь, Надин у нас не совсем экономка.

- А раньше как было?

Дорн вздохнул.

- Раньше здесь этими вопросами несколько человек занимались. И писари были, по разным делам записи вели, и секретарь при хозяине, и настоящая экономка была.

Так, понятно. Хозяйство большое, многое запустилось. Управление явно хромает. Экономка вообще не настоящая.

- Ну, я же все эти дела на себя взять не смогу. Только какую-то часть.

- Ну, так я про то и говорю. Записи надо вести по служащим, для контроля, для порядка.

То есть он хочет частично функции экономки мне поручить? Да ещё и тайком от неё.

- Дорн, давайте так. Я начну работать с записями, по работникам, посмотрю старые записи, продолжу, сделаю новые. Но смотреть за работой служащих я не успею. Это другая работа. Тем более, если мне ещё и библиотеку вести. А там ещё и уборки полно. Сами говорите, грызуны, пыль…

Не могу удержаться, чтобы слегка не подколоть.

Дорн соглашается.

- Ну да, оно, конечно, так. Ты грамотная, давай начнём с записей. Сидеть будешь в библиотеке. Женщин на уборку туда каждый день буду присылать.

- Лучше постоянных, а не каждый раз разных, - вношу свои предложения.

Мы какое-то время ещё обсуждаем детали, как лучше совместить две рабочих функции - библиотекаря и работника отделов кадров, говоря языком моего мира. Потому что Дорну явно надо личное дело на каждого.

Хорошо, что не досье, со всей информацией на человека. Хотя кто его знает, во что это дальше выльется.

- Дорн, - говорю ему потом, - работы много, и библиотечной, и по учёту служащих. Как оплачивать будете?

- Ну, давай буду платить в два раза больше, чем было до этого.

- В четыре раза, - говорю я.

- В три, - не соглашается Дорн, - я тебя в этой работе ещё не видел, там посмотрим.

Ну, торг уместен.

- И все по договору учтем?

- Да. Но для всех ты будешь просто библиотекарь.

…

Просто библиотекарь.

“Просто Мария” - фильм был когда-то с таким названием в моём мире¹. Фильм давний, а сочетание слов использовалось часто.

Просто Мария. Мария Круглова.

Как давно уже это было. Сколько я уже здесь?

Вроде бы уже более трех месяцев. Как идёт время в моем мире и здесь? Явно не одинаково.

Как там моя мама, как Дашенька? Когда же я смогу их увидеть? И вообще увижу ли?

Был ли наказан Антон за злодеяние надо мной? И что там с его любовницей Валей?

Я не могу уснуть ночью, устав после первого рабочего дня в библиотеке, вспоминая этот первый день.

…

Да, работы там было очень много. Библиотека замка располагалась в трех больших комнатах. В самой первой было рабочее место библиотекарей, которых здесь раньше работало трое.

А мне придется работать одной, да ещё и по учёту персонала, не только книг.

С другой стороны, это же только все по замку, а не по целому городу, к примеру.

Пока мы ещё сегодня с присланными на подмогу женщинами возились только с уборкой.

И только в первом зале. Здесь были собраны книги большей частью по хозяйству и управлению. Как ремонтировать крышу? Как сделать, чтобы крысы не добрались до зимних запасов? Поваренные книги. Книги по домоводству, кройке, шитью. Как содержать конюшни? Как воспитывать собак для охоты?

Глава 23. Королевская семья

Открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Это моя комната - не ванна, где, как мне казалось, я только что была… и не одна. Всё казалось настолько реальным, что я машинально оглядываюсь по сторонам. Где тот мужчина, обнимавший меня горячими руками?

И ведь мне снился Арчибальд? Господи, только этого не хватало! Вчера я от него сбежала, а теперь он является ко мне во сне.

Трясу головой, прогоняя остатки столь реалистичного сна.

Почему-то мне действительно хотелось знать, как он себя чувствует, пришёл ли в себя после того, как на охоте на него набросился кабан. Я ведь его лечила… своей неожиданно проснувшейся магией. А он даже не узнал меня. И теперь, к своему удивлению, я понимаю, что беспокоюсь о нём.

Хотя, если вспомнить, как накануне он несся за мной в купальне, было очевидно, что хозяин уже в полном порядке. Да что там, здоров как бык.

Тем более, для любовных утех у него в комнате уже нашлась женщина. Я слышала её голос, тихое напевание, как она звала его по имени. Только вот чей это был голос так и не разобрала.

Интересно, это Надин или Синтия? Или кто-то ещё? О Господи, зачем мне вообще это знать? Совершенно не важно.

Поскольку мне предстояло работать в библиотеке, я решила не облачаться в специальные костюмы псарей. Я могу работать в платье.

Просмотрела одежду, купленную на свою первую ещё зарплату. Выбрала самое красивое платье. Оно же пока и единственное, голубое. Оно, конечно, не скроет сильную худобу и почти полное отсутствие груди, но очень уж хочется выглядеть женщиной.

Так надоело ходить всегда в рабочей одежде, пусть даже последние и были весьма приличными. Особенно те, что нам выдавали для аукциона.

Но платье ничто не заменит. И я верчусь перед зеркалом, оглядывая себя с разных сторон. Кажется мне, или фигура немного подобралась?

Вглядываюсь в отражение своего лица в небольшом старинном зеркале. Мешки под глазами сильно уменьшились, нет уже ощущения, что я намного старше своего возраста. Всё-таки выглядеть “за шестьдесят”, когда тебе “за тридцать”, очень обидно. А в первые дни меня вообще за старуху приняли.

Кожа лица

Я пригладила щёткой отросшие русые волосы. Теперь у меня уже образовалось подобие короткой мальчиковой причёски - слегка волнистой, с чёлкой, падающей на глаза. Можно, наконец, выходить без этого дурацкого платка на голове.

Здесь, в сельской местности, без платка ходят только молодые и незамужние женщины. А я носила его вынужденно, когда осталась без волос. Теперь же меня можно принять не за лысую, а за коротко подстриженную. Значит, пора избавиться от платка.

И к тому же, в этом мире я действительно могу считаться незамужней. Здесь ведь нет Антона. В моих мыслях есть только моя дочь, моя Дашенька.

Так что я - незамужняя женщина.

Ловлю себя на мысли, что хочу выглядеть красивой женщиной. Да, пора разобраться в местных средствах красоты и ухода, чтобы вновь почувствовать себя живой.

…

День, начавшийся так неожиданно, набирает обороты. Прямо с утра я забрала у Дорна списки сотрудников, старые рабочие записи, валявшиеся у него в комнате по разным углам. И завела папочки наподобие тех, что видела у себя в редакции в отделе кадров.

Ну, как завела. Папок здесь, подобных тому, что производят в моем мире, не было. Зато были плотные листы, наподобие картонных, на которых на кухню поставлялся хлеб. Большинство листов оставались чистыми, и потом использовались в хозяйстве для разных целей.

Я конфисковала на кухне все, что было, здесь мы уже давно были своими. Женщины, “положившие глаз” на моих друзей-псарей, ко мне благоволили, и тихо подкармливали, сетуя на мою невероятную худобу.

Так что я забрала все запасы листов. Пригодятся мне в библиотеке. Придумала форму со сгибами, чтобы получались твёрдые папки.

Уборку второго и третьего залов отложила до будущих времен. Женщин, присланных мне в помощь, на сегодня освободила от тряпок и ведер, и посадила резать и собирать папки.

Сама за центральным столом библиотекаря села выводить красивым каллиграфическим почерком фамилии и имена служащих в замке, следуя точно по списку Дорна.

Везде должен быть порядок. Не только с родословными.

Именно при подготовке родословных я столкнулась с проблемой письменного языка. Одно дело, когда я в новом мире умею говорить и понимаю всех вокруг. Хотя я помню свой первый день в пыли под копытами коня, я ведь не сразу начала слышать местную речь и заговорила далеко не сразу.

Совсем другое дело - писать. Меня здешнему алфавиту никто не обучал. Но когда мне в руки попала ручка, не гусиное перо, а именно настоящая ручка с наполнителем наподобие чернил, я поняла, что трудностей с чистописанием не будет.

Буквы сами ложились на бумагу, словно скользили, и, вероятно, это происходило магическим образом, иначе объяснить я не могла. Ведь я каким-то образом знала их звучание и значение. Мир Вольтерры, как называлась эта новая страна, позаботился обо мне.

Магия, что тут скажешь!

Я с удовольствием красиво подписывала папки, не доверяя эту работу никому. Все, что удалось понять из записей управляющего, я сразу раскладывала по людям. В дальнейшем предстояло наполнять эти папочки сведениями о работающих здесь людях.

Подготовленные папки раскладывали по шкафам. Можно было следовать разным вариантам - разложить по алфавиту, или разложить по службам в замке. Я выбрала комбинированный - раскладывали по службам, а там, внутри, по алфавиту.

….

Замок между тем жил своей жизнью. Большинство гостей, приехавших на охоту и проживших здесь пару недель, уже благополучно уехало. В ближайшие дни, как мне было известно, собиралась уехать и королевская семья.

Глава 24. Драконица Синтия

Синтия

Да что же это такое? Я помню запах этой пеструшки. Да, именно его я ощутила на своём мужчине, и теперь понимаю, кому он принадлежит - вот этому жалкому недоразумению.

Но не может быть, чтобы мой Арчи... с ней? Это же пугало, а не женщина! И всё же именно её запах витал в комнате Арчи вчера. Я не могла ошибиться: у дракониц безупречный нюх, и я своему всегда доверяла - не раз он спасал меня от неприятностей.

И я помню, что когда Арчи вернулся из купальни, на нем был её запах. Он был в состоянии возбуждения. Слегка пьян и очень раздосадован.

В итоге вместо страстной ночи с возлюбленным вышло боги знает что. Вспоминать неудобно. Любовь пришлось почти выпрашивать, словно быть со мной ему не хотелось. Но ведь мы всё спланировали, я даже на Надин шикнула, чтобы не мешала, а он... не захотел. Потом и вовсе уснул.

А я ведь готовилась. Хотела отпраздновать его выздоровление, мягко подвести к решительным действиям, к предложению руки и сердца, к будущему. С перспективой трона в будущем. И моего места рядом, соседним троном.

Но... Пока придётся притормозить. Разобраться, что происходит.

Я пристально разглядываю эту девицу, то ли стриженную, то ли полулысую, склонившуюся перед королем. Да, это она. Та самая, что на аукционе осмелилась возразить мне, а потом ещё и рассказывала свои нелепые истории, будто родом из иного мира.

Взгляд мгновенно охватывает все - тощую фигуру в простеньком платье, короткие светлые волосы, морщины на шее, порченное лицо, словно рябая была…

Старая и блеклая. Наверное, мне все-таки показалось, с запахом.

Арчи даже пьяный на неё не позарится.

Ранее я на нем только запах Надин улавливала, но он дракон, не может без женщины. Пусть уж лучше Надин удовлетворяет его страсти, чем полкоролевства свободных дракониц заявится в замок.

Арчибальд Харлоу остаётся самым завидным женихом в королевстве, первым наследником, претендентом на трон. Каждая семья, где есть дочери-драконицы или хотя бы полукровки, мечтает о нём. Не зря же я прибыла на эту охоту.

Арчи принадлежит мне!

…

Я - высокородная драконица Синтия Дакли. Мой род древний и уходит своими корнями к самым высшим родам королевства Вольтерры, не раз переплетавшимся с королевскими семьями драконов.

Да, в разные эпохи в Вольтерре правили монархи из различных кланов и династий, но уже двести лет власть принадлежит роду Харлоу.

Мы, высшие магические драконы, способны жить очень долго - сотни лет, - однако и среди нас есть естественные ограничения, сокращающие число древних и могущественных особей. Войны, проклятия, гибель истинных... Всё это оставляет след.

Род Дакли был одним из самых известных и сильных ещё сто лет назад, именно тогда я появилась на свет, обласканная и любима родителями. У меня есть

Мой отец, Чарльз Дакли, долгие годы служил королевским прокурором при короле Эрнсте Харлоу. Недавно он был вынужден уйти в отставку после нескольких громких дел, связанных с попаданцами. Ну, как в отставку. Пришлось уйти.

Ему поставили в вину то, что он действовал слишком строго и не учитывал возможную пользу от попаданцев. Закон определяет их как врагов государства, и отец исходил из этого, без смягчающих обстоятельств. Как сказал король, у некоторых попаданцев были интересные, новые для страны знания, потерянные навсегда для страны после прокурорских указаний.

После ухода отца из службы мы стали жить намного скромнее. Он тяжело переживал своё падение, часто прибегая к бутылке, и в такие дни я старалась не попадаться ему на глаза. Несколько раз мне уже доставалось, и этого было достаточно, чтобы научиться осторожности. При дворе нас стали видеть всё реже, приглашения почти прекратились. Отец находился в опале, а я остро чувствовала нехватку ярких дворцовых впечатлений, интриг и страстей.

Ещё до его отставки в нашем доме состоялся долгий и серьёзный разговор о моей судьбе.

- Ты слишком долго выбираешь, дочь, - произнёс отец жёстким прокурорским тоном.

- Не обижай нашу девочку, никуда от неё женихи не денутся, - тут же возразила мать, Марго Дакли.

- А нам не нужны какие-либо, - возразил отец, - пусть присмотрится к братьям Харлоу. Вот где королевские наследники, по мужской линии тут все в порядке.

Так он всегда поддевал матушку. Она происходила из одного из прежних королевских родов, где династия прервалась из-за отсутствия наследников-мужчин, и именно тогда власть перешла к роду Харлоу. Отец время от времени напоминал ей об этом, чтобы, по его словам, "не зазнавалась".

Теперь, когда отец в отставке, а по сути - в опале, семья снова дала мне понять, насколько серьёзно на меня рассчитывает. От меня ожидали, что я помогу вернуть род в королевскую милость, исправлю положение, решу финансовые трудности и вытяну нас из кризиса, если потребуется — собственной судьбой.

- Ты же дружишь с Алисой, их старшей дочерью, - напомнила мама, - вот и с остальными сёстрами подружись, стань своей, стань близкой для них.

Этот разговор состоялся пару лет назад, и я выполнила семейное поручение. Мы с Алисой действительно когда-то учились вместе в Центральной женской академии. Я возобновила нашу дружбу и постепенно вошла в круг её сестёр.

Очень милые барышни. Мы нашли множество общих занятий и развлечений, доступных обеспеченным и родовитым.

Но главным, конечно, были не они, а братья. Чёрного Джеральда я отмела почти сразу - точнее, после нескольких попыток, не слишком удачных, хоть и изящно задуманных. Внешне он был воплощением обаяния, красивый, весёлый, дерзкий, с лихими чёрными глазами настоящего разбойника. Но за этой улыбкой скрывался стальной характер. Он насквозь видел людей, и от его взгляда становилось не по себе. Сказывалась работа законника и карателя.

Глава 25. Все не так, как кажется

Когда хозяин замка Арчибальд Харлоу попросил меня рассказать, что уже делается в библиотеке, я на мгновение растерялась. Нельзя же сообщать, что накануне мы всего лишь отмыли первый зал с хозяйственными книгами, а сегодня весь день клеили папки для учёта служащих. Это явно не то, что он хотел бы услышать.

Значит, придётся импровизировать.

Тем более что яркая и невероятно красивая гостья Синтия наблюдала за мной с тонкой насмешкой, слегка раздувая породистые ноздри. Настоящая драконица, их всегда видно сразу. Ой, чую, в спальне хозяина именно она была.

- Ваше Величество, - я обратилась к отцу Арчибальда Харлоу как к наиболее старшему и высокопоставленному, раз уж мне позволили говорить в присутствии короля и членов его семьи.

Я понятия не имею, как себя вести в присутствии таких особ. Все мои знания основываются на просмотре нескольких исторических фильмов и чтении книг в моём мире. Но ничего специального по этикету я не помню. А, значит, просто буду вести себя уважительно.

- В замке имеется обширная библиотека с книгами, собранными здесь за несколько веков. Они располагаются в трех залах. Вы сейчас находитесь в первом зале, где собраны книги по ведению хозяйства и экономическим вопросам. Здесь можно найти ответы на очень многие вопросы. Это важно, потому что грамотное применение знаний в управлении хозяйством всегда выгодно.

Королева Элоиза Харлоу отвела взгляд от созерцания дочерей, которыми она явно любовалась как мать. На такую красоту, как три блистательные принцессы, действительно можно смотреть бесконечно.

- На все вопросы? А как искать книги в этом зале?

- Долгое время эти книги были в запустении, - говорю я, - и мудрость веков, накопленная в них, пока не используется. Нам со служащими библиотеки, - киваю я на своих помощниц, уже мысленно определяя их в штат библиотеки, - предстоит подписать все полки по разделам хозяйства и распределить все книги по их содержанию по данным разделам. Чтобы была определённая структура использования.

- Разумно, - кивает головой королева.

Сразу видно, что её интересуют вопросы хозяйства и управления. Но принцессам откровенно скучно, и они переглядываются с Синтией, явно стремясь сбежать отсюда.

- Я могу показать вам несколько книг, которые могут быть интересны, - говорю снова, обращаясь к королеве и лихорадочно вспоминая, какие наиболее интересные книги видела здесь накануне, и какая может подойти для каждого гостя, - вот вам могу предложить книгу по обзору всех помещений замка. Она была написана при последней реконструкции замка, около ста лет назад. По сути это проект замка, но в виде красочного альбома.

С этими комментариями передаю в руки королевы отложенный вчера большой красивый альбом, явно подготовленный архитекторами, которые проводили реконструкцию помещений здесь. Вчера при уборке обнаружила его и планировала изучить все помещения, указанные в альбоме.

Королева с любопытством смотрит, но над альбомом склоняются также головы короля и хозяина замка.

- А я и не знал, что здесь есть сохранившийся проект замка, - задумчиво говорит Арчибальд Харлоу.

- Это не совсем проект, - решаюсь аккуратно пояснить я, - замок старинный, и первичный проект, возможно, не сохранился, либо храниться в другом месте. В данном случае это просто альбом с видами комнат после реконструкции, но не с чертежами.

В этот момент я отчетливо вижу два удивлённых взгляда, направленных на меня. Король Эрнст Харлоу, который

- Ты разбираешься в проектах строительства замков, ты, женщина? - спросил король.

- Нет, Ваше Величество, совсем немного.

Не могу же сказать ему, сколько мне пришлось пересмотреть проектов строительства в своём мире. Мне ведь часто приходилось помогать своему мужу Антону по делам строительства, и я не раз смотрела проекты.

Бывшему мужу, Мария, бывшему.

- Хорошо бы найти чертежи замка, правда, сын? - говорит король Арчибальду.

- Несомненно, отец.

- А для нас тут что-то тоже есть интересное? - цедит принцесса Алиса, кажется, старшая из них.

Я не знаю их вкусы и пытаюсь исходить из более привычных для девушек интересов.

Протягиваю им несколько красиво оформленных пособий по уходу за человеческими ногтями и драконьими когтями, оформлению причёсок и анализу допустимых на балах размеров декольте. Над последним альбомом девушки весело фыркают.

Ну, там альбом такой, с рисунками, весёлый.

А вот Синтия наблюдает за мной, я это чувствую, и мне немного не по себе под её взглядом.

Снова обращаюсь к королеве:

- Тут очень много разных книг на все случаи жизни, но все это надо разобрать по полкам и разделам.

- Справишься? Тут работы много, - говорит королева, окидывая внимательным и опытным взглядом первый очищенный нами от пыли зал.

- Да, мы постараемся, - говорю я, - чтобы библиотекой можно было пользоваться, надо не только книги расставить по полкам, нет. Надо каждой дать инвентарный номер и завести картотеку для книг.

- А ты откуда это знаешь…

- Мэлли, - подсказывает матери Арчибальд, с веселым изумлением воззрившись на меня, - эту девушку зовут Мэлли.

Синтия посмотрела на меня нечитаемым взглядом. Надин, стоящая около двери библиотеки и не вымолвившая ещё ни слова, наградила меня откровенно тяжелым взглядом.

Мерси за девушку, Арчибальд.

- Да, Мэлли, откуда? - следует вопрос от королевы.

- Я много читаю, читала раньше об этом, - выкручиваюсь, но это недалеко от истины.

- Похвально, - говорит король, - а что в других залах?

Они проходит по коридору, ведомые Арчибальдом, к двум другим залам. Там пока полное запустение, пыль и разномастные стопки книг по всем полкам, шкафам и углам.

- Во втором зале собраны, насколько я успела понять, книги по военной тематике. Здесь и описания исторических сражений, и сведения о видах вооружений, и трактаты о боевых возможностях драконов.

Глава 26. Что это было?

На следующий день королевская семья отбывала в полном составе, пообещав приехать зимой, и вместе с ними собрались уезжать и некоторые оставшиеся гости.

Мы, служащие, молча провожали высокородных гостей, стоя в парадном строю перед лестницей, меня впервые поставили в первый ряд, вместе с управляющим и экономкой. Надин выглядела довольной и даже счастливой.

Арчибальд Харлоу, бесподобный в мужской красоте, тепло обнимался с королевской четой и сёстрами, все выглядели потрясающе эффектными. Похоже, им явно понравилось быть здесь в гостях, семья тепло прощалась, рассаживаясь по каретам.

Вместе с ними уезжала и подруга принцесс, леди Синтия. Накануне вечером в зале замка раздавалось прекрасное оперное пение. Говорили, что так поёт именно Синтия Дакли. Голос звучал мощно и чувственно, я слышала и мне очень понравилось.

Арчибальд тепло прощался с ней, поддерживая за талию и целуя руку, и я поймала себя на том, что внимательно слежу за ними. Он не ограничился одним поцелуем, нет, медленно и с нежностью покрыл ее руку цепочкой лёгких касаний губами. За что получил укоризненный хлопок изящным веером и довольный смешок Синтии.

Не смотри, Мэлли, не смотри!

Красавчик Чёрный Джеральд, в отличие от всей семьи, гарцевал на коне. Я стояла в первом ряду с краю, и отбывая, он задержал коня около моей персоны. Неожиданно для меня и окружающих прозвучали его слова:

- До встречи, Мэлли. Береги себя!

И через паузу:

- И Арчибальда!

Вот к чему это, к чему?

…

С их отъездом прекратились балы и бесконечные праздничные мероприятия, замок перестал сверкать огнями и греметь музыкой.

Потянулись рабочие дни.

Целыми днями мы с тремя женщинами, которых я попросила закрепить пока постоянно за библиотекой, наводили там порядок. Чистим, драим, моем. Пока речь идёт лишь о том, чтобы избавиться от накопившейся грязи, но впереди предстоит серьёзная работа по систематизации всех книг.

Одна из женщин, к счастью, имела первичное образование, и я рассчитывала именно на неё в раскладке книг по полкам, особенно по части хозяйства. Ну а почему нет? Главное - правильно распределить силы.

Вот на псарне теперь ведь всё в порядке. Старшим там назначен Фил, а под его началом работает ещё несколько псарей. И там действительно всё выглядело прилично. Даже можно сказать, блестело.

Ну, это не потому, что я иногда наведываюсь туда, советую. Нет, конечно же, не проверяю, не контролирую. Хотя мужчины чуть ли не по струнке в эти моменты ходят. Нет, я просто навещаю друзей и советую. Ну, что уж там, внимательно советую.

А так мы приводим в порядок библиотеку. Женщины убираются, я советую и говорю, где и что надо сделать. В любом случае моим помощницам эта работа интереснее, чем мыть лестницы, огромные замковые коридоры, кухню и туалеты. Можно картинки из книг посмотреть, можно поговорить, посплетничать, пообщаться, чай вместе попить. Хорошо же, и над душой никто не стоит! Человеческий фактор никто не отменял.

Параллельно я раскладываю по папкам сведения о служащих, что периодически подкидывает Дорн. Ему понравилась идея папок с “личными делами служащих”, как я называю этот блок работы. Хозяин Арчибальд Харлоу об этом ещё даже и не знает, это была личная просьба управляющего.

Он далеко не глуп, наш Дорн. Хитрован немного, но в целом все правильно, на мой взгляд, делает. И Надин он вынужденно терпит, я это вижу.

Дорн каждый день направляет с утра ко мне одного-двух служащих, по очереди, по списку в своём блокноте. И я с их слов записываю личные биографии, максимально полно, задаю вопросы.

Управляющий периодически приходит и смотрит эти дела. Видимо, ему важно, кто и что умеет делать, и у кого из служащих какие возможности.

А я считаю, что он правильно поступает. И, используя опыт из своего мира, пытаюсь в меру сил наладить подобие отдела кадров здесь. Слова ввожу немного новые, но понятные: “служащие” - вместо слуг, “личные дела” - вместо папок

…

Но библиотека мне интереснее. И больше всего меня интересует ее третий зал.

Именно в магическом зале я рассчитываю найти ответы на возвращение в свой мир. Я должна вернуться. Мне надо знать, как там моя дочь Даша и моя далеко немолодая уже мама.

Надо быть уверенной, что Антон понёс наказание, и Дашенька не с ним, и не с его любовницей Валентиной. Прошло уже четыре месяца, как я здесь, и все это время мои близкие без меня и нуждаются во мне.

А для того, чтобы вернуться, я должна узнать или найти какой-то магический ритуал. И в данном случае я могу узнать это только из книг.

Поэтому взяла за правило каждый день проглядывать бегло хотя бы одну книгу и только после этого определять ей место на полке. Этим я занимаюсь лично.

Очень надеюсь, что освою мудрость веков и таинства магии. Буду, так сказать, на самостоятельном обучении. Это будут “мои университеты”¹, моя академия. И тогда сбудется то, что я хочу сделать больше всего на свете. Вернуться домой…

…

Ближе к вечеру я стараюсь заглянуть на псарню, навестить друзей и приласкать собак. Многие меня радостно ждут, особенно Руна. Все собачьи мамочки ко мне привязались, но Руна особенно.

Может быть она чувствует, что мы с ней обе иномирянки?

Я не ежедневно, но регулярно навещаю семью Руны и Белого волка. Им сделали большой вольер внутри здания псарни, и волк живёт в нем вместе с Руной, а рядом примыкает вольер для подрастающего Аксая. Остальных щенков забрала с собой королевская семья, как это и было продемонстрировано ими на аукционе перед гостями.

Сегодня я хочу немного погулять с Руной. Не все же ей только с волком общаться. Белый волк, кстати, не выглядит уже так злобно и затравленно, как в день аукциона. Он, конечно, матёрый хищник, но присутствие любимой самки сильно его смягчает. И меня он, похоже, просто терпит, раз меня любит Руна.

Глава 27. Зима запаздывает

Зима в этой местности все никак не начнётся. На улице подмороженная земля, и я давно жду, что выпадет первый снежок, но его все нет и нет.

Так хочется уже белого пушистого снега. Чтобы скрипел под ногами. Чтобы почву покрыл и было ощущение чистоты кругом.

Но в окне по-прежнему серые горизонты с облетевшими голыми лесами.

С момента, как я свалилась в этот мир в пыль и грязь на дорогу перед мощным серым конём Арчибальда, в старом халате с отодранными пуговицами прошло уже четыре месяца, тогда был конец лета или начало осени.

Но зима всё не наступает. Может быть здесь не бывает снега?

Мысли плавно возвращались к вчерашнему происшествию, когда я снова умудрилась попасть под коня хозяина замка. Дежавю какое-то, второй раз такое.

Арчибальд буквально слетел с седла, рухнул на колени передо мной и широкими ручищами проверил целостность моих ног. Потом так же стремительно поднял меня, словно пушинку, и усадил перед собой на коня.

Воспоминание об этом я прокручивала с преступным удовольствием, почти по минутам… Особенно с того момента.

Волнительно так, что зажмуриться хочется.

Я ведь не ошиблась, не могла ошибиться. Ни одна женщина такое не перепутает... Арчибальд Харлоу, как только взял меня на руки и сел на коня, повел себя не как заботливый хозяин, беспокоящийся о своем пострадавшем служащем. Этот момент, конечно, тоже присутствовал, и кто нас видел, вряд ли бы усомнился.

Но я помнила его большую ладонь, мягко поглаживавшую меня… Тёплое дыхание в затылок. Шепчущие губы, волнительно щекочущие ухо. Огромное горячее тело за спиной.

Мурашки бежали по коже от одних воспоминаний. И ведь он тогда был не пьян, не так, как в купальне.

Неужели он действительно так реагировал на меня? Он даже перепутал, куда меня нести, и поволок к себе в покои, как дракон свою добычу в пещеру. Теперь я уже многое знала о драконах этого мира.

В приятные размышления вторгалась острая неприятная мысль. А что, если Арчибальд просто бабник, "охоч до баб", как говорят в моём мире? Я ведь помнила его в свой первый же день здесь, как он спускался по лестнице с девицей явно лёгкого поведения. Как, уже изрядно пьяный, потянулся ко мне в чулане и получил от меня сковородкой по голове. Хорошо, что он не помнил.

Но я-то помнила.

И когда возле него всё время крутилась Надин, раскрасневшаяся, млеющая, висящая на нём. Когда всем было понятно, что главная её роль в замке - совсем не экономки.

И экономка она, мягко говоря, никакая. Такое запустение и неряшливость были в замке, пока его не вычистили перед приездом королевской семьи. Для этого столько служащих новых нагнали в замок! Хотя, по моему мнению, при хорошей хозяйке с уборкой в замке вполне можно справляться теми силами, какие есть.

Просто порядок должен быть во всем. Как в моем мире говорили: “чисто не там, где убирают, а где не сорят”.

И дальше мои мысли от приятных чувственных воспоминаний опять переходят к делам.

Надо сказать женщинам в библиотеке, как расставлять книги. В первых двух залах. Дорну надо сказать о новых обновлениях в папках. Надо попросить Ани взять в библиотеку, на постоянку, нечего ей в горничных ходить, смышленная она.

Надо Филу посоветовать сделать длинный крытый загон во дворе для волка. Чтобы прямо из псарни туда мог выйти. Он же хищник, ему много двигаться надо.

И посоветовать Руну кормить по-другому. Может быть она уже опять беременна от Белого волка. Но часто беременеть собаке нельзя. А щенки же ценнейшие. На Аксая смотреть одно удовольствие. Он сейчас уже мать по размерам догоняет, а что будет потом.

Надо Дорну сказать, что.. Тут я себя поймала на мыслях о том, что в мыслях я гуляю по всему замку и думаю, что и где надо улучшить.

В последние дни план замка, тот самый замечательный красочный альбом реставраторов, лежал у меня на рабочем столе постоянно. Я внимательно его разглядывала, изучала, делала выписки и схемы из него, в основном пока по второму этажу, а замок длинный и трехэтажный. Как жаль, что я не могла его скопировать хоть каким-то образом. Ходила ещё по замку, сравнивала комнаты и план.

Куда пропали основные рабочие чертежи, совсем не понятно. Это же должны быть гигантские тома рабочей документации.

…

В размышлениях о вчерашнем и замковой жизни начинается новый день. Нога правая в лодыжке болит, покрасневшая и немного опухшая. Но, к счастью, не распухла и не разнесло. Значит, у меня нет ни перелома, ни трещины. Ушиб или растяжение сильное, скорее второе.

Но сказали лежать - лежу. Или прыгаю на одной ноге вдоль постели.

С утра меня уже навещают. С начала прибежала с подносом с завтраком Ани, мы с ней утренний чай попили вместе. Заодно последние новости по замку узнала, словно радио послушала. Друга моего Дика, сына Фила, оказывается, с молоденькой поварихой застукали, в подсобке кухонной.

- За этим делом, за самым… Ругался он потом очень. Сказал, что по согласию, и что жениться хочет.

- Ну, значит, мужчиной стал, - размышляю я вслух.

Помню, как Фил все переживал, что сын девушек боится. Тут, глядишь, сейчас и до свадьбы недалеко.

- Ага, хозяин такого не потерпит, враз поженит, - подтверждает мои мысли Ани.

Ну и правильно. Нечего хорошим генофондом разбрасываться. А Фил и его сын Дик хорошие мужики, работящие и правильные. Надёжные. И, кроме как на молоденькую кухарочку Ами, Дик более ни на кого внимания не обращал. Значит, быть свадьбе.

Потом заглянул Дорн. Вежливо поинтересовался здоровьем. Но не это для него было главное. Сказал, что собирается съездить в город и поинтересовался, что надо заказать для помещений. В последние дни мы с ним несколько раз беседовали по плану замка.

- Дорн, зима уже во дворе, а окна на третьем этаже многие сломанные. Они не такие большие, как на втором этаже, но тоже должны быть в порядке.

Глава 28. Опись замка

Печально, конечно, сознавать, что Арчибальд ничего не помнит. И даже неприятно как-то. Все эти обнимашки от Арчибальда стали пробуждать во мне понемногу женщину. И ни одной женщине не будет приятно, если её после объятий не помнят.

Или делают вид, что не помнят. Это совсем обидно.

Арчибальд поднимается со стула, на который он присел во время разговора со мной. Ещё раз сдержанно, словно ему неловко за вчерашнее, смотрит на меня и желает выздоровления.

Отходит к двери, хочет что-то ещё сказать. Но тут рядом сразу появляется Надин, словно она его искала по всему этажу, со странно напряженным лицом. Наверное, злится, что простой библиотекарше оказывают внимание.

Арчибальд тепло улыбнулся ей, и они уходят. Надин не посчитала нужным даже ничего сказать мне.

Так, думаю, хватит мне валяться, надо выздоравливать.

Взяла зеркало, рассматриваю свое лицо. Волосы отросли на полладони, с челочкой и волнятся немного. Это хорошо. А вот страшные мешки под глазами, отечность и нездоровость кожи ещё есть, хотя и сильно меньше, чем в первый месяц моего пребывания здесь. Если уж я в магическом мире, что же я до сих пор такая страшная и неинтересная-то?

Швы от операции остались узорами на коже, на ощупь они не прощупываются. Это хорошо. Но я худая до безобразия, кожа да кости, и груди совсем нет, прямо, мальчиковая фигура.

К вечеру первого дня я вспомнила про свою голубую магию. Как же я забыла! Щенков лечила, Арчи лечила, а себя-то почему забыла?

Начинаю гладить щиколотки, внутренне настраиваясь, представляя голубые искорки на пальцах. И радуюсь, когда они появляются. Такой “голубой массаж” ног. Через четверть часа такого лечения замечаю, что боль проходит, и лодыжка не красная.

Значит, действует! Я могу и себя лечить! И что я раньше не догадалась! Может быть и недостатки груди так подправить, лицо, длину волос? Надо все попробовать. В любом случае, сейчас я понимаю, что хоть постепенно, но я смогу это сделать.

…

Ночью я долго размышляла о своей семье, как они там. Как Дашенька, как мама? И под утро они мне приснились.

Дашенька сидела за столом и старательно выводила на листе тетрадки буквы. А бабушка Даши, моя мама, сидела рядом и наблюдала, советовала. Будто Даша к школе готовилась.

Может быть в детсаду они это сейчас делают? А может быть у неё какая-то подготовительная группа из дошкольников в начальной школе?

Мне показалось, что Даша стала чуть постарше. Словно я её в реальном режиме времени вижу, а не в воспоминаниях.

А может быть действительно вижу? Что, если вижу?

Я проснулась и долго смотрела в потолок. Тоска меня накрыла глухая, неподъемная. Я так хочу домой, к своей доченьке, своей маме.

Что я тут делаю? Я не хочу здесь быть, да пропади все пропадом!

Понимаю, что этот мир мне достался альтернативой вместо ужасной смерти под подушкой. Но как мне тут все надоело!

И осень эта бесконечная, затянувшаяся! И грязь эта в замке! И усмешки этой насквозь лживой Надин! Как же, она Арчибальда на охоте спасла!

И псарня, и Арчибальд! Впрочем, сами по себе собаки замечательные. А Арчибальд? Арчи? Надо подумать.

Я встала, выглянула в окно. И увидела выпавший первый снег. На душе тоже как-то сразу посветлело. Хватит болеть, пора писать, как говорили у меня в редакции.

…

Я иду на завтрак со всеми служащими, на радость Рине и Ани. Все, я снова в строю.

Надо работать.

Все утро я провозилась в библиотеке, контролируя раскладку книг в залах. Каждая полка подписывалась под тематику книг. В полке выделялись ещё отсеки под разные темы.

После обеда я планировала заняться работой с планом замка. Нужно было доделать многочисленные выписки из него по комнатам и их размерам. Я эту работу периодически делала уже несколько дней.

На основе красочного плана с картинками комнат я делала опись всех помещений, по этажам и блокам замка. Что-то в виде реестра помещений, или технического паспорта замка. С указанием номера и размеров комнаты, названия, площади и каких-то особенностей.

Потому что в самом плане этих данных и описаний не было, только картинки. Но все дано было в определенном масштабе, соответственно, при измерении и расчете можно было получить размеры комнат.

Я работала плотно до вечера, выписывая данные по каждой комнате, измеряя линейкой и записывая размеры помещений.

Не знаю даже, почему я решила, что это важно. Раз были утеряны все чертежи по замку. Возможно, сказалось, что я многие годы помогала Антону в его строительном бизнесе и неплохо разбиралась в строительной документации.

Эти данные

К вечеру я убрала свои записи и выписки из плана в шкаф. А затем, взяв план в руки, решила пройтись по первому этажу, сличая схемы и картинки с реальностью.

Большей частью все совпадало. На первом этаже в самом центре здания были холл и центральная лестница на второй этаж, а дальше в обе стороны расходились многочисленные служебные помещения.

Коридоры с комнатами, в которых жили служащие. Мужские и женские. Общие и одиночные. Многочисленные подсобные помещения и склады. Купальня с ванными и термами. Туалеты и душевые. Кухня, мойки, столовые комнаты. Зимний сад и оранжерея, к сожалению, в запущенном состоянии.

Реальность более менее совпадала с планами, пока я не дошла до конца первого этажа, где уперлась в запертые засовами и замками глухие двери. Возможно, это были выходы в подвал или на улицу. Примечательно было то, что эти помещения не были обозначены в плане. Так же как не было обозначения и самого подвала или подземного этажа. А он, несомненно, должен был быть, судя по толщине и мощности фундамента всего здания.

Воображение тут же мне подкинуло катакомбы в подвалах, подземные ходы, подвальные тюрьмы и пыточные. Ну, чем не замок Синей Бороды, или замок времен инквизиции.

Глава 29. Где план?

Если у нас в редакции что-то ценное пропадало, из документов, или из фотоматериалов, это было ЧП. В том смысле, что чрезвычайное происшествие. Всех сотрудников вызывали и опрашивали, беспокоясь, не была ли слита информация конкурентам. Например, соседнему, более крупному издательству.

Если ничего не находили, то дело не ограничивалось опросами. К поиску подключилась служба безопасности, она начинала проверять камеры, компьютеры, телефоны, переписку.

Ужасные тогда наставали времена, когда друг на друга косились. Дважды находили виновных, для них это заканчивалось с увольнением “с треском”.

Судебные дела не заводили, заботясь о репутации издания, но вот славу такую обеспечивали, что без работы оставляли надолго и надежно.

Памятуя об этом, я беспокоюсь, как будет воспринята пропажа плана замка. Который от уровня пыльного альбома, валявшегося забытым на полке библиотеки, перешёл в категорию единственного эскизного проекта огромного замка.

Понуро иду без плана. Да куда же он запропал?

В кабинете хозяина замка находятся еще двое - управляющий Дорн и экономка Надин. Я столкнулась с ними прямо при входе. Арчибальд Харлоу сидит за своим огромным столом и предлагает войти. Видит, что я без альбома в руках.

- Мэлли, я просил план замка принести, обсудить ремонтные работы с Дорном хотели.

Вдыхаю в грудь побольше воздуха, выпаливаю:

- Господин Харлоу, к сожалению, я его не принесла.

- Почему? - ровно спрашивает хозяин.

Ему никто никогда же не перечит. Из той серии, что скажет “прыгать”, уточнят лишь только “как высоко”.

- Потому что он куда-то запропастился.

Арчибальд поднял свою породистую голову и с изумлением воззрился на меня:

- Куда это он мог исчезнуть? Он же все время у тебя на столе лежал.

- Вот со стола и исчез, как-будто его забрал кто-то.

- А кто?

- Да я, честно говоря, очень надеялась, что это вы забрали.

- Ты что такое говоришь? Ты кому это говоришь, забываешь свое место? - тут же услышала я гневное возражение от Надин.

Ну да, тут же одернули.

Арчибальд посмотрел с удивлением на меня, покосился на свою так называемую экономку и сказал после этого просто:

- Нет, я не брал. И надо как можно быстрее выяснить, кто его взял. А ты везде хорошо все посмотрела?

- Да, очень внимательно. Вчера ещё смотрела его и оставила на столе.

Арчибальд Харлоу суровеет:

- Дорн, разберись с этим. План для нас ценен. Если сам не сможешь, пригласи кого-нибудь из сыскарей, пусть опросят всех.

Я внутренне похолодела. Ну, вот, начинается, как у нас в редакции при приглашении службы безопасности.

Посмотрела на всех присутствующих. Хозяин явно был расстроен и раздражен вследствие пропажи нужной вещи. Дорн расстроен. А вот Надин с озабоченным взглядом на красивом холеном личике…

- Ах, как жаль, господин, как жаль, такая ценная вещь…, - пропела она.

…

Дальнейшие события развивались стремительно и крайне неприятно для меня. Дорн поверхностно осмотрел помещения, убедился, что плана нет. Дал команду женщинам пересмотреть все книги. Сам расположился за моим центральным столом и по очереди опрашивал их.

Все женщины говорили, что видели план вчера. И все, как один, подтвердили, что я полдня его смотрела. Но ведь так и было на самом деле, и я не могла на них обижаться за это.

Далее все развивалось, как распорядился хозяин. На место Дорна пришли неизвестные мне люди из сыскной столичной службы. Трое мужчин неприятного вида, они не были сотрудниками замка. Один из низ казался самым старшим, и в нем угадывалась драконья кровь.

Нанятые сыскари взялись за дело очень резво. Для начала подробно выяснили у меня, как выглядел этот альбом с планом замка, его размеры, в потом снова опросили наших женщин, насмерть перепугав их.

Боюсь, теперь никто не пойдёт работать в библиотеку.

Закончив с нами, они устроили настоящий обыск во всех трех залах, в результате которого все книги оказались на полу, кучей. Многие старые книги при таком бешеном поиске и швырянии на пол сильно пострадали, особенно жалко было магические книги.

Но я даже возразить не могла.

Надин, неожиданно руководившая сыскарями, приказала мне сидеть на стуле в первом зале и никуда не уходить, остальных женщин отпустили.

На ужин этого дня мне разрешили пойти, но только с сыскарями. Их кормили вкусно и обильно. А я сидела за отдельным столом, и ко мне боялись подойти даже мои друзья.

После ужина мы снова вернулись в библиотеку, и по дороге я видела, как от меня в присутствии сыскарей буквально шарахаются служащие замка. Сыскари относились ко мне, как к подозреваемой, а не как к библиотекарю.

Но ведь именно я сообщила о пропаже!

Нервозность и подозрения передавались на окружающих. На меня косились, как на воровку.

Ужасное чувство.

С таким трудом наработанное за эти месяцы уважение развеивалось как дым. Если раньше обо мне судачили, как больной и лысой, то теперь к этому добавилось подозрение в хищении.

Надин ходила с ними и смотрела на меня только как на подозреваемую.

Обыск снова продолжился, теперь проверяли уже не не только книги, но и заботливо сделанные

Интересовались, зачем были сделаны эти папки, почему собиралась личная информация по служащим. Выяснили, что сведения собирала по служащим именно я. При этом я не скрывала, что делала это по распоряжению управляющего Дорна. Не дай Бог, ещё и его обвинят в шпионаже.

Но Дорн уехал на два дня по плановым закупкам, и подтвердить этого не мог.

На меня стали смотреть ещё жёстче и неприятнее. Мракобесие какое-то. Ведь видно же, что эти папки - это не альбом. Надин про эти папки вообще ничего не знала, и смотрела на них с явным отвращением, а на меня с плохо скрываемым злорадством.

- Я не знаю, для каких целей библиотекарка Мэлли собирала сведения, которые не касаются библиотеки, - постоянно повторяла она.

Глава 30. Мракобесие

Лучше бы я лежала у себя в комнате, подвернув ногу, и продолжала болеть, чем проходить через унижение обыска.

Об этом я думала в ту минуту, когда раздался возглас одного из сыскарей:

- Нашёл! Нашёл доказательства вины и умысла!

Что он там мог ещё найти?

Старший в этой сыскной группе смотрит, что нашёл кричащий сотрудник. Вижу, что он берет в руки толстую папку с названием “Опись”.

И вот тут я начинаю понимать, как в свете всех случившихся сегодня событий можно трактовать эту находку. Меня, как минимум, обвинят в шпионаже. И мерзкое предчувствие меня не обмануло! Ни на грамм.

- Тэээк, что это тут у нас? - тянет фразу старший сыскарь, разглядывая мои записи.

А их полная папка. Выписки, схемы, рисунки, расчёты. И цифры, цифры, цифры…

- Что это такое… как тебя там зовут, Мэлли вроде?

- Да, Мэлли, уважаемый, - говорю ему я.

Имени я его не знаю, не представлялся, поэтому пусть пока будет так обтекаемо - “уважаемый”.

- Господин Альфред Броу. Обращаться ко мне будешь так.

- Хорошо, господин Броу, а меня зовут Мэлли Круг. И я отвечаю за библиотеку.

Понимаю, что мне не следует его злить. Надо пытаться договориться.

- Вот именно, что за библиотеку, - гундосит он, - а эти записи, милочка, - трясёт он папкой “Опись”, - какое отношение имеют к библиотеке?

- Это выписки из библиотечной книги, которая называется “План замка”, - говорю я, - книга является особо ценной, поэтому я из неё сделала выписки.

Лучше с ним держаться именно этой версии.

- Ты сделала выписки, а потом план замка исчез? - спрашивает он.

- Получается, что так, господин Броу, - вынуждена согласиться я.

Альфред Броу вплотную подходит ко мне и наклоняется к моей голове. От него ощутимо и неприятно пахнет потом не слишком опрятного мужчины, табаком и чесноком.

- Тебе, милочка, лучше сейчас сразу признаться, чем из тебя признание выбивать будут.

Надо же, мне уже угрожают. За всем происходящим внимательно наблюдает Надин, сидящая в единственном кресле в первом зале.

- В чем признаваться, господин Броу, если я не виновата ни в чем?

Броу поворачивается к Надин и спрашивает ее:

- Скажите, уважаемая Надин, а вот этой служащей, Мэлли, поручалось делать выписки и расчёты из плана замка.

- Что вы, господин Броу. Её дело было пыль протирать и книги по полкам расставлять. Ещё женщин ей в помощь дали, сама не справлялась. И никто ей это не поручал.

Подумав, добавляет:

- Она у нас пришлая, чужая. До этого она лестницу мыла, и на псарне у собак дерьмо убирала.

Ну, Надин, а ты, оказывается, гадюка!

Броу задумчиво смотрит на меня, снова цедит:

- То есть ты, милочка, была нанята на работу в замок как уборщица и полотерка. И вдруг выясняется, что умеешь читать и писать. И тайком делаешь выписки из хозяйских документов? Шпионажем попахивает, милочка.

Как он надоел мне со своей “милочкой”.

- Скажи, милочка, с какой целью ты делала эти записи, если тебе это никто не поручал?

Я прокашливаюсь. Надо в конце концов остановить этот дурацкий цирк, объяснить этому сыскарю, для чего это нужно.

- План был в замке в единственном экземпляре, а проекта с чертежами нет. Раз нет проекта, его можно частично восстановить по плану, на основе размеров. Вот я для этого рисовала схемы и считала размеры.

Броу смотрит на меня с удивлением.

- Ещё раз спрашиваю: кто тебе это в замке поручил?

- Никто. Я сама догадалась, что так надо сделать.

Цедит снова:

- Сама? Хочешь сказать, что умная такая?

От него снова разит чесноком и потом. Потому что опять навис надо мной.

- Кто тебе это поручил вне замка? На кого ты работаешь, Мэлли?

- Я ни на кого вне замка не работаю, господин Броу.

- А для кого ты собирала сведения по служащим замка?

- Делала это по просьбе управляющего.

- Не ври, - вмешивается Надин, внимательно наблюдающая за всем происходящим, - он не мог тебе это поручить. Он сам в тетради своей записи делает.

- Да, и мне эти записи показывал, - утверждаю я.

- Этого не может быть, господин Броу. Если бы надо было это делать, личные дела заводить, без меня бы это не обошлось.

“Да потому что ты грелка постельная, а не экономка”, - очень хочется сказать мне.

- А откуда ты вообще в замке оказалась? - спросил Броу. Где работала раньше?

“А вот это провал”, - подумал Штирлиц¹.

…

Дальнейшие события развивались просто по кошмарному сценарию. Мне был устроен форменный допрос. Трое сыскарей наперебой задавали мне вопросы. Ещё один записывал показания.

- Где родилась?

- Не помню.

- Дата рождения.

- Не помню.

- Где жила раньше?

- Не помню.

- Почему не помнишь? Скрываешь?

- Потому что стукнулась головой, когда упала.

Ещё хуже было с вопросами, где я работала раньше, и откуда я приехала в замок.

Время от времени в допрос вмешивалась Надин, со своими пояснениями:

- Эта женщина появилась в замке как бездомная старуха, лысая и грязная. А потом поменяла внешность.

- Поменяла внешность, маскируется, - записывал показания сыскарь.

Слова Надин оформляли как показания свидетеля. Хотя она таковой не являлась.

И я никак не могла справиться с этой абсурдной ситуацией. Это было просто мракобесие какое-то, другие сравнения мне на ум не шли.

Параллельно опрашивали служащих, видел ли кто меня вчера, когда и где.

Из их показаний следовало, что меня вчера видели на первом этаже с альбомом в руках.

- Ты хотела встретиться там с кем-то? У тебя есть сообщник? Зачем ты ходила в подвал? - сыпались на меня вопросы.

Я уже давно почти одурела от них, но снова и снова отвечала, что сравнивала план с реальной ситуацией.

Глава 31. Сквозь строй

Что-то мне это напомнило. Рассказ известного в моем мире писателя¹, когда провинившегося солдата вели с голой спиной через плац с выстроенными солдатами, и каждый должен был его ударить палкой или розгой.

У нас что, гадкий сыскарь Броу полный извращенец? Он хочет женщину так прогнать через строй?

Я внутренне вся похолодела. Это что, здесь такое практикуется? И хозяин замка такое разрешает?

Нас с Диком вели по второму этажу, и я видела, как на первом формировался строй служащих. Собрали всех. Поваров, кухарок, охранников, горничных, дворников и прочих. Мрачные сыскари выстраивали всех в широком коридоре в два ряда, почти как при приезде гостей.

Только в этот раз были совсем не гости. Вели нас с Диком. И у меня уже внутри сжималось сердце. Потому что если сейчас служащим раздадут палки или тухлые помидоры, все это полетит в нас. Просто толпу людей для этого надо было разогреть.

Мы спустились по боковой лестнице на первый этаж и увидели строй людей, вытянувшийся по коридору почти до закрытых дверей в конце. Тех самых, запертых и неизвестного предназначения. Мы должны были, по задумке Броу, шагнуть в этот строй и пройти мимо собравшихся, как презираемые и осуждённые. И по лицам многих в этом строю я увидела, насколько они уже относились к нам негативно. Поняла, что если даже чудесным образом не будет палок и побоев, нам все равно придется несладко - и морально, и физически.

Да и сыскари, что вели нас, с каждой минутой походили больше не на сыщиков, а на охранников тюрьмы. И им явно нравилось это действо. Как же, преступников нашли и теперь предъявляют на общее обсуждение и наказание.

Может быть, вообще самосуд хотят устроить? У меня закралось сильное подозрение на этот счёт. И я, кажется, была недалека от истины.

- Эти люди, - загремел в коридоре голос старшего сыскаря Альфреда Броу, - посмели покуситься на хозяйское добро! Они пренебрегли добрым отношением хозяина к себе и посмели украсть его вещь. А женщина по имени Мэлли вообще шпионка, собирала сведения о каждом служащем здесь, узнала про все ходы-выходы в замке! Каждый, кто связан с ней, будет выявлен и наказан.

Господи, какой бред несёт этот недоумок. Откуда он тут на мою голову свалился, кто его позвал? Господи, дай мне силы выдержать это!

- Воровка! Она, оказывается, воровка.

- И шпиенка ещё, шпиенка!

- Пришлая лысая, помним, помним!

С разных мест раздавались неприязненные выкрики. Да, со многими у меня ещё не было никаких отношений, либо им не нравился мой внешний вид. Но это же не повод поддаваться на провокации и унижать меня.

- Ну, че застыла? - глумливо заверещал один из охранников. - Пшла давай, пшла! - и толкнул меня сильно в спину.

Да что там, очень сильно. Охранники все более и более наглели. Я вылетела прямо в начало строя мрачных людей, смотрящих на меня неприязненным взглядом. У многих сжимались кулаки. И хотя в руках у них ничего не было, я понимала, что сыскари провоцировали самосуд в замке в отсутствие хозяина.

Вот что было делать? Только держаться. Держать спину, держать удар, держать осанку. Как ты умеешь, Королева М.

Когда-то по заданию редакции я оказалась в толпе возбужденных людей на одном из митингов. Где видела, что ситуация быстро накаляется и любое провокационное действие приведет к драке и избиению. Даже какой-нибудь пьяный выкрик в толпе. Эффект толпы никто не отменял.

Меня тогда спасла только холодная выдержка “Королевы М”, как меня порой звали в редакции. И то, что я была в изящном, длинном голубом платье. На меня смотрели, как на чужую. И бить не решались.

Хорошо, что вспомнила.

Я выпрямилась и медленно обвела взглядом собравшуюся недовольную толпу. Посмотрела холодно и строго прямо в глаза тем, кто уже был готов толкнуть или ударить кулаком. Я умела так смотреть. И ещё больше выпрямилась, высоко подняв голову.

И пошла. Спокойно. Достойно. Не торопясь. Как королева М. Как умела. Чужая и далёкая для них. Упреждая холодным оценивающим взглядом всех, кто хотел ударить нас.

…

Не знаю, как уж у меня так получилось, но никто меня не толкнул, не ударил, и даже слова грубого не сказал, пока я шла.

Лица были злобные, перекошенные. Но… я для них была чужая. Не решились, мало ли что.

А вот Дику, что шёл за мной в паре шагов, прикрывая мой тыл, несколько грубых тычков досталось.

Особенно от сыскарей-охранников, явно досадовавших, что самосуда не получилось.

Но… все могло ещё быть впереди. Я это хорошо понимала.

Одну их трех загадочных дверей в конце коридора Надин, не торопясь и даже с изяществом, открыла здоровенным ключом, неизвестно каким образом уместившимся у неё в кармане платья. И поплыла впереди, с осуждающей гримаской поглядывая на нас.

Мы попали в огромный подвал, внутри которого было сыро, очень холодно и грязно. Чувствовалось, что сюда очень давно не ступала ничья нога. В подвале вдоль одной стены шли ряды камер - клеток с железными решетками, довольно толстых.

Нас запихнули в камеры рядом друг с другом, что меня порадовало хоть чуть-чуть. Если бы мы оказались в разных концах подвала, морально было бы тяжелее.

Напоследок с нами совсем не церемонились, в камеры мы влетели под мощные тычки охранников.

- Ни воды, ни еды, ни света, ни встреч, - напоследок бросил Броу, - пока не захотят сами признаться в преступлении.

- Конечно, господин Броу, не сомневайтесь, - заверила его Надин с приятной улыбкой.

И они ушли, унося с собой светильники. В камерах вообще все словно почернело. Света не было никакого, от слова совсем. Мебели никакой. Сесть можно было только на голый пол. Не было даже каких либо тряпок или досок. И только в углу была дырка для физиологических нужд.

Да, вот это мы попали!

- Дик, - позвала я парня, и он тут же подошёл к стене камеры, разделяющей нас, - ты же не веришь,

- Не верю, - тут же отозвался голос из темноты.

Глава 32. Голубой шар

Задумалась, что сказать Дику. Да, у меня есть немного в этом мире способности лечить голубыми искорками с ладоней. Помогла этим щенкам от чумы, и спасла Арчибальда, когда его кабан затоптал.

Но сейчас вот у меня на ладонях не искорки, а светящийся небольшой голубой шар, ещё и тёплый.

- Дик, - говорю я парню, - я и сама точно не знаю, самой интересно, что это.

- Это голубая магия, Мэл, очень редкая. - неожиданно говорит мой друг. - Я слышал о ней от старой ведьмы в нашем лесу. Когда я сильно болел, чуть не умер, отец ходил к ней, просил вылечить. У неё на ладонях были слабые голубые искры. Я запомнил. А она просила никому не рассказывать про неё.

- Вот как... А я и не знала, что есть ведьмы с голубыми искрами.

- Мэлли, это сильная древняя магия. Она так говорила.

- Я не знаю, как ей управлять. Но щенков от чумы я именно ей лечила.

- Вот поэтому они и смогли быстро выздороветь. А болезнь-то ведь у них смертельная была. Ты, Мэл, смогла тогда почти невозможное сделать. И никто ведь не знал, думали, что лекарь их спас.

- Спасибо, что рассказал, Дик, - благодарю его я, - не знаю только, чем здесь мне моя голубая магия поможет.

- Хотя бы свет есть… Это уже помощь.

Потом мы каждый в своей камере пытаемся найти хоть что-то, на что можно сесть. Ничего, все голо. Решаем с ним сесть рядом, и хоть через стенку с решеткой между камерами, но рядом. Правда, прямо на холодный каменный пол.

Сидим, иногда говорим, иногда молчим. Если бы я была одна, было бы очень страшно. Думаю, что и Дику также. А вдвоем все-таки чуть легче.

Проходит много часов. Все та же темнота, прямо могильная. День или ночь - вообще не понять. И очень холодно.

На улице уже первый снег, подвал никак не отапливается. Холод просто невероятный. У меня уже зубы стучат. Мы то ходим по камерам, чтобы согреваться в движении, делаем всякие упражнения, чтобы не замерзнуть окончательно, то сидим, устав от движений.

Сколько там можно выдержать? Это же невозможно, до костей уже холод пробирает. Я вообще в платье. Дик в более тёплой одежде псарей. Он хотел передать мне куртку, но прутья у решётки частые и плотные, между ними одежду не протащить.

К утру здесь найдут просто два хладных тела, с трупным окоченением. Тяжёлое такое понимание.

- Мэл, - стуча зубами, говорит Дик, - попробуй думать про магию, может быть ты ещё что-то сможешь, кроме света?

Я уже так замёрзла, что плохо соображаю. Мне бы органы все не застудить внутренние. Но на остатках сознания понимаю, что ведь Дик прав. Надо пробовать. Как говорится, “методом тыка”. Что-то да может получиться.

Снова встряхиваю ладонями, вызывая крохотный светящийся голубой шар. Он согревает только ладони. Смотрю на него напряженно, представляю, что это шар увеличивается в размерах. Трясу ладони.

Стараюсь увидеть силой мысли увеличение шарика. И не сразу, но вижу, что он стал чуть-чуть расти, а ладони мои стали голубыми. Так невероятно это быть человеком с голубыми ладонями.

Дик смотрит на меня, вцепившись в решётку соседней камеры, подбадривает, что все получится. Он очень верит в меня.

Шарик разрастается, превращается уже в метровый шар. Но я тяну и тяну его края мысленно дальше, чтобы попасть внутрь него. Там, внутри, заметно теплее.

И вот я уже внутри него, все словно начинает оттаивать. Закоченевшие ноги начинают потихоньку и с болью двигаться. Какое счастье, что есть моя магия!

- А на меня хватит, Мэл? - с надеждой спрашивает хриплым голосом Дик. - До меня шар твой сможет дойти, через решётку? Она плотная такая.

Да, железа на камеры не пожалели, построено на века, добротно. Но у нас есть теперь надежда.

Я почти согрелась, и мыслю быстрее. Тяну края голубого шара дальше, растягиваю мысленно через решётку. Тяну и тяну, представляю себе, как голубой шар проходит решётку.

И он идёт туда. Дик с готовностью ныряет в шар, чтобы согреться. Я вижу его искаженное холодом лицо, словно постаревшее. Сама, наверное, выгляжу не лучше. Но теперь мы спасены от ужасного, насквозь пробирающего холода.

- Спа-а-си-ибо, Мэл, - говорит дрожащим голосом Дик, - думал, околеем тут, помрем. Какое счастье, что ты ведьма. Ты голубая ведьма, Мэл.

Надо же, голубая ведьма.

- Вот уж я не знала ничего про себя, Дик. Я же болела, память теряла…

Мы медленно согреваемся. Шар стоит в пространстве между нашими двумя камерами, согревая даже решётку и пол. Теперь можно спокойно сесть на него. Садимся с Диком с двух сторон решётки, прислонившись к теплому железу, как к батарее.

Теперь можно даже поспать, не боясь уснуть навеки. Или поговорить про голубых ведьм. Интересно, что ещё Дик про них знает.

- Дик, ничего про ведьм не знаю, я же память потеряла, - начинаю я.

- Мэл, с чего ты так считаешь? Все у тебя с головой в порядке. Ты же очень умная. Отец вон как тебя слушается.

- Ну, я не помню, Дик, где раньше жила и что делала, даже откуда я, не знаю. И ничего по голубых ведьм не помню. Расскажи мне про них, что знаешь, Дик.

- Да я тоже знаю немного, со слов той лесной ведьмы. Она очень старенькая уже была. Но народ её в селе знал и берег. Заботились о ней. Еду ей носили, помогали по очереди. И никому про неё пришлым или господам не рассказывали. И все в сёлах своих ведьм берегли.

- А почему ведьм скрывали, Дик?

- А потому что они из народа вэлби. Раньше в древности такие были. Их вэлби звали. С ними запрещали общаться, мне говорили про это. Говорили, что они предали страну, и из-за них Вольтерру чуть не захватили.

Вот как. Предатели, значит.

- Но народ простой в это не верил, Мэл. Каждая деревня старалась найти свою ведьму вэлби и беречь её. Это как священная тайна у простого люда была. Только под пытками могли проговориться.

Надо же, пытали даже из-за ведьм…

- А почему их берегли, ты знаешь?

- Потому что только они могли вылечить самые страшные, неизлечимые

Глава 33. Возвращение хозяина

Сколько мы здесь находимся, я не знаю. От голода я уже сильно ослабела, кружится голова, ощущение, что внутри уже все ссохлось. Спасает нас только голубой круг, дающий тепло и чувство защищённости.

Время от времени мы выходим из круга, разминаем конечности и идём к задней стене. Дик обнаружил что там, на границе холода и тепла собираются капли влаги, конденсат. Собрать их невозможно, приходится буквально лизать стену. Ну, что делать, мы подходим и лижем, как животные в период засухи. Нам надо выжить.

У животных в засуху даже “водяное перемирие” наступает. Я прочла как-то, что лев, к примеру, не трогает крошку-антилопу. Всем нужен глоток воды.

Нам достаются только капли, но это хоть что-то.

Сегодня, когда от голода я долго не могла проснуться, Дик предложил начать жевать его ремень от штанов. Пусть он кожаный и старый, но когда-то это была кожа животного. Не хочу даже думать, какого. И теперь мы время от времени жуем ремень, каждый со своей стороны.

Поделить его мы были не в состоянии, но передавать друг другу через решётку могли. И это жевание и капли воды давали небольшое ощущение наполнения нашим желудкам.

Дик, можно сказать, мастер по выживанию в экстремальных условиях. Чтобы я без него здесь делала! Экстрима у меня за последние полгода было хоть отбавляй, но вот так откровенно голодом меня ещё не морили.

Конечно, здесь были ещё крысы, но они к нам пока не подходили, но я всё равно держала их в уме, как возможный источник еды. Это если удастся поймать, конечно.

А пока крысы из углов смотрели на нас, как на источник пищи для себя. И только свет шара, похоже, их сдерживал.

…

- Мэлли, просыпайся, просыпайся, быстрее! - сквозь тягучий сон слышу я встревоженный голос Дика. - Быстрее, сюда идут, туши шар, быстрее!

Вскакиваю, лихорадочно трясу руками, шар остаётся. О, Господи, они сейчас зайдут! Я тоже слышу эти звучащие шаги в коридоре, что услышало чуткое ухо Дика. Сжимаю кулаки… скрежет отпираемой двери… шар наконец-то гаснет.

В дверях появляются два охранника с высоко поднятыми фонарями. Идут к нам, ругаясь по пути.

- Фу, воняет как здесь, запах крыс какой!

- И холод собачий! Арестанты, поди, сдохли уже в этом склепе. Три дня уже сидят. Сейчас трупы наверх потащим.

Три дня… Значит, мы здесь уже три дня…

Они медленно доходят до наших камер, задирают фонари ещё выше.

- Смотри там, шевелятся или нет?

- А, у неё глаза открыты. У мёртвой бабы открытые глаза!

Похоже, бойцы гадкого Броу перепугались отсвета и бликов фонарей в моих глазах.

Машу слабо рукой, один из охранников от неожиданности, что труп ожил, роняет фонарь.

Следует отборная и грязная ругань - это охранники таким образом компенсируют свой испуг. Ищут фонарь с такими грязными комментариями, что за них стыдно. Вот ругаются они, а стыдно за них мне.

Наконец дверь в камеру открывается, и охранники входят, подталкивая друг друга.

- Поднимайся, - говорит один мне, пиная мою ногу, - хозяин сказал бабу привести.

- Не бабу, а женщину, - поправляю его.

- Одно и то же, - заявляет он, - пошевеливайся, давай.

- Я без Дика не пойду, - говорю охраннику, - нас вдвоём привели, вдвоём и забирайте.

- Про него вообще речи не было, потому, пусть сидит, пока не вспомнят, - и ощутимо толкает меня кулаком под ребра, направляя к двери.

Мой друг смотрит на меня и просит не спорить с ними, жалеет меня.

- Я вытащу тебя, Дик, вытащу, - тихо говорю ему.

- Пшла давай, - орёт конвоир. Откуда таких только берут?

Я ухожу, оставляя бедного парня, который планировал в этом месяце пожениться с Ами, без света, без тёплого голубого шара, в темноте, в холоде, голоде и с крысами. Охранник захлопывает дверь и проворачивает огромный ключ.

У меня прямо все словно обрывается внутри. Долго там Дик не выдержит.

…

Мы выходим из подземелья, и только тут я понимаю, во что превратилась за три дня. Грязная, исхудавшая и очень страшная.

- Мне надо умыться, - говорю я охранникам.

- Обойдешься, - цедит один, - все равно обратно туда вернёшься, или в городскую тюрьму.

Да, обнадеживающе так…

Подходим к кабинету Арчибальда Харлоу, около которого нас ждёт сыскарь Броу. Тот самый, которого я прозвала про себя “гадкий Броу”. Охранники меняют наконец-то свое гнусное поведение на подобострастное, аккуратно стучат в дверь, спрашивают разрешения войти.

Получив разрешение, заходят. Сначала Броу и первый охранник, потом второй подталкивает меня, и заходит следом. Выстраиваемся у двери.

Я не сомневаюсь, что выгляжу как настоящий арестант, кандалов только нет.

В кабинете довольно много народу, помимо сыскарей, здесь находится расстроенный донельзя управляющий Дорн. И только потом я вижу хозяина замка Арчибальда Харлоу, уставившегося на меня как на привидение. Ну, так ведь и есть, наверное. Я, обычно аккуратная, вся в грязи и пыли. Его брат Джеральд Харлоу окатил меня чёрным пронзительным взглядом, который он потом с гневом перевёл на Броу.

А ещё в самом углу я вижу тихую и озабоченную Надин, такую уютную хозяюшку, рядом с Арчибальдом. Она скользнула по мне взглядом и скорбно поджала губки.

- Вот, Ваше Высочество, доставили преступницу, в отношении которой всё доказано, - и Броу подобострастно согнулся в поклоне.

Арчибальд смотрит на меня синим взглядом, который постепенно становится все темнее, мрачнее. Он встаёт и обращается ко мне:

- Мэлли, скажи, что произошло в замке, почему был украден альбом?

- Воды, - прохрипела я, - можно мне дать воды?

Арчибальд меняется в лице, смотрит неверяще на сыскарей. Те, как бравые вояки, успешно выполнившие свой долг, вытягиваются, стоят навытяжку.

- Обойдешься, - позволяет себе рявкнуть сыскарь Броу, - немедленно отвечай хозяину!

Джеральд Харлоу с шумом встаёт, отшвыривает стул прямо в Броу, забирает со стола сосуд с водой, подходит ко мне и даёт аккуратно мне воду.

Глава 34. Метка?

Следующая картинка для меня - это моя комната. Я лежу на постели, чистая и умытая, а Ани хлопочет около меня и поит отварами.

- Ани,

- Да, почитай, третий день без памяти лежишь, - ответствует она. - Всё маму и Дашу какую-то вспоминаешь, зовешь. У меня прямо сердце чуть не остановилось! До чего эти поганые ироды тебя довели. А ты же немолодая, и здоровьем слабая.

Не такая я уж и старая...

- А Дик как? - сиплю я. - Успели его из подвала вытащить?

- Ой, тоже вот беда, еле успели. Слабый он пока, в замке лежит. С ним Ами, невеста его, да отец, переживает очень.

Я тяжело вздыхаю. Какие же сволочи эти сыскари, Броу, да и Надин. Не сомневаюсь, что она активно во всём участвовала.

- Тебя сюда брат хозяина на руках сюда принёс, и ругался, что здесь такой погром.

Я обвожу взглядом комнату - действительно, такой же погром, как и в библиотеке. Явно был обыск.

- А хозяин?

- А он дважды заглядывал. Меня приставил здесь быть неотлучно, хотя Надин хотела меня в другое место направить. Сказал, чтобы ему сообщили, когда очнешься. Так что я сейчас скажу ему. Ещё на сыскарях этих сорвался. Так сорвался!

- Подожди говорить... - прошу её. - Дай хоть в порядок себя приведу.

- Ну, ты давай приводи себя в порядок, и поешь, еда на столе. А я пойду скажу и вернусь, немного приберусь тут. Не все ещё разобрала.

Я набрасываюсь на еду, потом с огромным усилием останавливаюсь - нельзя много, вырвет ещё. Правильно меня поили отварами.

Одеваю платье, ложусь в нем, потому что негоже перед хозяином ночнушкой сверкать. Вызываю огоньки в ладонях и провожу ладонями по лицу и волосам. Становится чуть легче, хотя магия после обморока слушается меня плохо.

Немолодая и нездоровая, говоришь?

Дверь распахивается, и в комнату быстрым шагом входит хозяин замка. Высокий, привлекательный, он сразу же заполняет комнату своим присутствием.

- Ну, вот опять ты заболела, - говорит он. - То нога болела, теперь вот ослабела …

Он явно замялся, как сказать.

- От холода и голода… - тихо продолжила я.

- Ужасное, страшное стечение обстоятельств, со страшными последствиями, - говорит он, не отрывая от меня взгляда. - Кто-то альбом при уборке нечаянно в мусор отправил, а мусор в печку. Он очень ценный, но для знающих.

Я только печально улыбаюсь. Какая интересная версия.

Спорить... сил нет.

- Меня же в шпионаже обвинили, - тихо напоминаю я.

Арчибальд морщится, словно уксуса хватанул нечаянно. Берет стул и садится прямо рядом с моей постелью, у головы, утещающе берет меня за руку. От его прикосновения мурашки, как тогда, в ванной…

- Какая уж ты шпионка, в самом деле. Работаешь столько, грамотная. Мне папку с твоими записями по замку показали, я так обрадовался, что ты это сделала. Молодец. По этим записям даже новый проект можно сделать.

Он очень воодушевлен, теребит мою руку.

- Там ещё личные дела на сотрудников на пол выбросили, вместе с книгами.

Он хмурится, ему что-то не нравится. Неужели идея личных дел?

- Да, ужас, что сыскари сотворили с книгами… И во что они превратили библиотеку. Теперь Джеральд с ними разбирается.

Он не замечает, что успокаивающе гладит мою руку. А у меня от этой невольной ласки и его участия наворачиваются слёзы.

- И с личными делами ты хорошо справилась. Надо же, додуматься до такого.

- Это Дорн попросил.

- Да-да, он сразу по возвращении сказал, что ты сделала это по его просьбе. Молодец, Мэлли.

Его пальцы проходят между моими пальцами, кисти переплетаются. Он не замечает этого, увлечён и озабочен. Ему очень хочется меня успокоить и поддержать.

- А кто вам сказал, что мы с Диком в подземелье? - решаюсь спросить я.

Кому, интересно, я обязана своим спасением?

- Я к брату ездил, вернулся через два дня. Сыскарей не сразу выслушал — дела были. Если бы не Надин, вы бы там и остались сидеть.

- Надин? - неверяще переспрашиваю я.

- Ну да, Надин, - говорит он. - Она - ваш добрый дух. В конце третьего дня подошла и напомнила, что вы не в своих комнатах, а в подземелье. А я, признаться, и не знал, что у нас вообще такое есть. Так что я очень благодарен Надин. Без неё мы и не догадались бы, что вы там.

Надин, значит, нас спасла?

Та, кто, как я подозревала, отправила нас туда? Та, что не сразу сообщила об этом возвратившемуся хозяину, а через сутки? Да нас бы с Диком уже крысы догладывали, не будь у меня голубой магии…

От сознания этой невероятной несправедливости у меня слезы полились ручьём.

Арчибальд смотрит на меня растерянно, прижимает мою руку к своей щеке, потом ладонями вытирает слёзы с глаз, стараясь меня успокоить.

— Ну, полно, полно... Всё же хорошо кончилось. Просто недоразумение, недопонимание, страшное…

Недоразумение, значит …

Не выдержав моего плача, он вдруг склоняется ближе, мягко дует мне в лицо, словно прогоняя слёзы. Пересаживается на кровать, осторожно поднимает меня за талию и прижимает к себе, качая, будто ребёнка. Шепчет ласковые слова, убаюкивает, обнимает всё крепче. Я чувствую лёгкие поцелуи - в волосы, в щёку…

Он действительно целует... Тянется к губам!

И шепчет:

- Хочешь, я с тобой пересплю? Неважно, что ты некрасивая… Ты настоящая. Живая. Хорошая. Давай, тебе понравится. Я обещаю. Никто не жаловался. Всё будет хорошо, тебе станет намного легче. Я же вижу как ты на меня смотришь.

И целует, целует меня, уже почти перебравшись ко мне в постель. Его объятия становятся всё более жаркими…

А я ничего даже сделать не могу, совсем без сил. И, несмотря на всю нелепость предложения, я почему-то не могу его прогнать, я не хочу его прогонять.

Да что такое?! Что со мной происходит?

В дверь стучатся, я слышу голос Ани.

Арчибальд отрывает от меня свою красивую породистую голову, смотрит на меня совершенно затуманенным взглядом.