Князь Генри

Глава 1

Это случилось во время семейной поездки. Нет, я, разумеется, люблю свою семью (и даже, возможно, больше всего на свете), да и для меня не было секретом, что я склонна к интроверсии, однако, факт, что я больше не подхожу для нормальной семейной жизни, меня несколько потряс. Раньше уживались в двух смежных комнатах и были счастливы, а последние полтора года собственной квартиры меня совершенно разбаловали и, несмотря на многочисленные приятные моменты и невероятные красоты, посещенные нашей дружной четверкой, я была абсолютно измучена человеческим обществом и абсолютной невозможностью урвать кусочек личного пространства.

Вероятно, именно поэтому, когда родители счастливо отправились осматривать роскошный замок Ксёнж, в котором я побывала полгода назад, а старший брат остался работать в машине в компании Великого и Незаменимого макбука, я, должная делать то же самое и всего на минуту отлучившаяся в дорогой дворцовый туалет, вдруг решила прогуляться, наплевав на небесную морось и больной позвоночник.

Я об этом никогда не пожалею.

Моим планом был призамковый бесплатный парк, но вдруг ноги сами повернули к мокрой неприметной тропинке. Она так замечательно укрывала от взглядов других ходящих (когда я избавлюсь от этой паранойи из-за непрестанной усталости и ощущений усталости из-за непрестанной паранойи?..), что я быстренько шмыгнула в сень экзотических (несмотря на май) зарослей, убегающих под склон. И вскоре оказалась одна среди свободного счастьем щебета лесных птах, дрожащей молодой листвы с каплями бесплатного хрусталя на острых мохнатых кончиках. Застывая на старых, еле заметных ступенях, чередующихся с паутиной корней вековых сосен, над склоном, поросшим древним лесом в юном оперении мая, а где-то там внизу шумел мятежными водами поток. Тропа, по которой, судя по надписи у поворота, в свое время любила гулять княжеская семья, жалась на самом краю обрыва то к скальным глыбам, то к павшим от непогоды и времени дряхлым стволам, покрытым мхом и влагой.

«Если кто захотел бы угрохать молодых наследников князя — лучше места не найти», — подумалось мне.

Моя мама совершенно точно заключила бы, что и меня тут убьют, или что я сама убьюсь, или что здесь со мной произойдет несчастный случай. Но сейчас она была в замке, и я обо всем ей расскажу (если и расскажу) только постфактум, и ничего не случится.

У меня есть пара бездонных часов. Я просто растворилась в счастье.

Вдыхала пьяный воздух свободы, боясь лишним словом или звуком нарушить тишину, не принадлежавшую мне. Только тихо запечатлевала свой путь на видео, чтобы добыть чего-нибудь интересненького на статус вотсапа — я готовилась к великому переезду в новые края, так что пора было создавать себе репутацию.

Замок виднелся сквозь редкую листву где-то напротив, на вершине пропасти.

И тогда случилось оно. Приключение.

— Что ты делаешь здесь? — звенящий напряжением голос (разумеется, приятный мужской баритон) раздался позади, прямо когда я сидела верхом на мокром бревне, преградившем мне дорогу. Бездарно пытаясь его перелезть.

Перелезла, разумеется. Ноги у меня длинные, пусть и заедают из-за каких-то защемлений в позвоночнике. И смогла взглянуть на случайного встречного.

Белые узкие брюки, словно для верховой езды — да он и держал коня в поводу -, светлый же… камзол?.. из той же ткани, но расшитый красным и золотыми нитями. Курчавые волосы, остриженные явно не по современной моде… Я сплю иль грежу?

— Кто ты? — спросил он вновь требовательно, с прищуром, в свою очередь, изучая меня взглядом.

И смятения, как он ни пытался, ему было не скрыть.

Я опустила глаза на свои потертые скинни из секонд-хенда и цветную непромокаемую куртку… Сделалось вдруг жарко, и я решила стащить ее. Невозмутимо. Первым с плеч отправился на землю рюкзак. А уж потом можно было и подвязать по талии рукавами оставшийся на мне свитер.

На глазах пораженного моим хамством принца. Или чем там еще.

Все равно у меня в голове сделалось пусто.

— Я тут гуляю, — пожала я плечами наконец. — Нельзя?

— Это мой парк, — возразил тип в белом.

С высокомерием аристократа, как же.

— Вы — принц? — съязвила я и подняла бровь.

Когда у меня едва наступает умиротворение в паранойе, когда я его едва начинаю ловить за хвост, а кто-то грозиться его развеять, я становлюсь по-настоящему опасна.

— Князь, — невозмутимо поправили меня.

Я хмыкнула и надела рюкзак. Значки привычно клацнули друг о друга.

— Значит, это — ваше? — обвела я рукой чудные сосны над захламленным растительностью обрывом.

Князь кивнул. Довольно хмуро. Правда, с некоторым интересом.

— Ну, в любом случае, — я и так собиралась повернуть в обратную сторону, ибо данная часть развилки явно грозилась вернуть меня к людям, — мне потребуется время, чтобы дотопать до границы ваших владений, — я кивнула на тропу. — Разве что вы планировали решить эту проблему быстро и сбросить меня в обрыв?

В ответ на мою иронию княжич ничего не сказал — то ли переваривая информацию, то ли соглашаясь.

Я кивнула (скорее, своим мыслям) и отправилась восвояси.

А себе думала — меня совершенно не удивляет факт существования в моем фантасмагорическом путешествии князя в белом.

Я знала, что он идет следом вдоль пропасти — больше, собственно, ему идти-то было и некуда.

— А «принц» звучит куда лучше «князя», — заметила я с ехидцей.

И явственно услышала хмык.

— Жаль, но уж что есть.

— Угу, — согласилась я.

Всем нам жаль. И все мы — те, кто есть.

— Не переживайте, я не пришла вас убивать, — заверила я на всякий случай, шагая по камням. — Хотя место подходящее. И не боитесь тут гулять?

Мне, собственно говоря, ответ-то и не был нужен… Когда человек ищет спокойствия, он довольно непривередлив.

— Как тебя-то звать?

— Кейт. Кати, Ека — как хочешь, так и называй.

Я сама не знала, кем я была сейчас. И мне это не было нужно знать в этом дивном лесу не тропе Хольбергов.

— А ты?

— Генри.

— Князь Генри, — хмыкнула я. С долей насмешки.

Мы добрались до развилки и я свернула вправо — явно продолжая свой путь по парку Генри Хольберга. Но он никак этого не прокомментировал. Только цокал слегка своим конем сзади.

А у меня на рюкзаке совершенно точно болтался брелоком старый добрый песик Лестрейд. Когда мы пробирались сквозь горную щель, покрытую льдом и мхом, папа грозился, что я его испачкаю. А я не испачкала. А теперь поди ж честь — пялится на доисторического князя. Здесь, на этой тропе, время смешалось.

— Здесь можно забыть о времени, — не преминула сообщить я. — Словно все века соединились в одно. И кто может подтвердить, что мы с вами встретились, кроме птиц? Я даже не вижу вас.

Места на узкой тропе над обрывом хватало только на одного, а постоянно оборачиваться не имело смысла.

В историях о попаданцах не советуется раскрывать тайны времен. Но это не всерьез, к тому же, еще неизвестно, кто из нас двоих тут попаданец.

— Зато я вижу вас, — ухмыльнулись позади.

— Весьма впечатляющее зрелище, — фыркнула я.

— Согласен, — не стал спорить князь.

Я остановилась и таки обернулась, хмуря брови. Аристократ был чист, как безоблачное небо.

— Вот подлизываться не стоит, — подняла я палец. — Я прекрасно знаю свою фигуру.

Раз ненавижу, раз почти люблю, раз — махаю рукой и принимаю. Нет, то, последнее — в пропорциях не «раз», а 90% времени. Потому что это зрело и по-взрослому.

— Я говорил об одежде, — пожал князь Генри плечами и пожрал мое убранство еще одним взглядом.

Я вздохнула. Таки да — между нами столетия.

— Вполне обычная для моих мест, — кивнула я и продолжила путь, с наслаждением вслушиваясь в далекий грохот горного потока. — Даже бедная. Разве вот куртка богатая — от мамы.

— Твои родители богаты?

— Нет… скорее, просто хорошо начали зарабатывать… Что ты думаешь о времени, Генри? Некоторые говорят, что время — очередное пространство, которое существует и живет само по себе, в котором можно перемещаться. Какое твое мнение?

— А твое?

Не князь, а попугай, в самом деле.

— Я спросила тебя, — с укором обернулась я.

Но почему-то не злым укором, а даже немного ласковым.

Курчавый князь вернул мне улыбку. Такую же хорошую и открытую.

— Ты сказала о «некоторых» как о себе.

Я пожала плечами, внутренне посмеиваясь.

— Я думаю, во времени я некомпетентна: оно слишком непредсказуемо, чтобы дать точный ответ.

Мы обошли очередной камень, выдавшийся вперед. Тропа князей безмятежно бежала вдоль лесистого ущелья по краю, уводя нас все дальше от замка.

Пахло свободой, и мелкий недавний дождь, покоившийся на листве, срывался от каждого дуновения нам на лица.

— Совершенно согласен с тобой, — брякнул князь.

И я знала — не в угоду мне согласен, а просто мы поняли друг друга. Когда люди понимают друг друга, им много говорить не нужно.

Мы просто встретились сквозь века в этот день, случайно, и больше никогда не увидимся. Но это было так необходимо нам обоим.

— Впервые буду благодарен упрямству сестры, выгнавшей меня на прогулку в этот ненастный день.

— У тебя есть сестра?

— Да, младшая.

— А у меня старший брат.

Мы рассмеялись одновременно. И продолжили путь в молчании. О, это великое единение потерянных незнакомцев.

Мой взгляд зацепился за чудесное девственно-белое березовое полено, утонувшее во мху. Рука сама по себе потянулась к заднему карману джинс за телефоном.

— Прости, просто не могу пройти мимо, — повинилась я поспешно перед князем и присела на одно колено рядом с поленом, чтобы поймать ракурс.

И тут дошло — он ведь совершенно не в курсе, что я делаю!

Хитрая физиономия старательно пыталась замаскировать свое любопытство за равнодушным взглядом, и даже стандартный гнедой конь за его спиной казался куда более заинтересованным.

Я поднялась, машинально пряча телефон на место.

— Мгновенная картина, — пояснила я. — В моем времени это возможно, понимаешь.

— О, — только и вымолвил мошенник Генри, словно все ему было понятно.

— Любопытно, мы в твоем времени, в моем или где-то между, — я снова пошла дальше по тропке.

Идти и разговаривать, и чтобы дорога и темы были вечны — вот все, что нужно людям. Ну, и поесть иногда.

Кто-то сказал, что главное — чтоб было к кому вернуться. А кто-то — чтоб было с кем идти. Я же думаю, что, если есть с кем идти, то незачем и возвращаться… Наверное. Но иногда от того, с кем идешь, просто жизненно важно сбежать, а потом обязательно надо, чтобы к нему можно было вернуться… Или — в идеале — чтоб он сам разыскал.

Ну я и капризный карапуз.

На дереве мелькнула зеленая отметка краской. Я поспешно обернулась, вдоль позвонка метнулась липкая мурашка паники, но мой князь Генри был на месте с гнедым в поводу. Какое облегчение.

— Но вот это, — поэтому с веселым ехидством ткнула я в знак тропы на стволе, — говорит в пользу моего времени.

— Не вижу ничего, — лукаво улыбнулся Генрик.

То ли врет, то ли мы растворены в своих мечтах настолько, что видим только собственные деревья.

И мы пошли дальше, каждый в своей Вселенной, что просто сошлись в этот день в небе и коснулись друг друга.

— Не припомню о тебе ничего, — от тихого удовольствия, растекшегося по венам, я язвила на каждом шагу, — из экскурсии. Я была полгода назад.

— Экскурсии?

Может, он и не спросил, но вопрос я услышала.

— Ну да, это раньше ты жил в Ксёнже. Теперь там обитает только пара служащих. Может быть… А может, и нет. На то, как вам жилось, приходят посмотреть тысячи туристов. И их водят на экскурсии по залам. Жилось вам красиво, конечно, но… — я задумалась всего на миг, — но не слишком люблю я по этим комнатам бродить — теперь, когда вас там нет, они лишены жизни… И кровати у вас были короткие!

Князь молчал, но гнедой мерно постукивал подковами вслед за моими белыми адидасами (адидасы, разумеется, не цокали вовсе).

— Так что родители пошли, а я вот… гуляю, пока никто не заметил моего отсу…

Что-то хрустнуло над нашими головами. Памятуя о предполагаемых покушениях, я пригнулась и припустила вперед, к маленькому пятачку без деревьев. И только после оглянулась, пытаясь выявить причину камнепада / рухнувшей ветки / вражеской пули.

Вредина Генри коротко расхохотался, и я поняла, какая я неисправимая воображала. В очередной раз поняла и забыла опять.

— Так вот, больше половины экскурсии — про мятежную княжну, а о всяким там Генриках не упоминают, — скривила я мстительную гримасу и затопала дальше.

Кому надо убивать законченную идиотку и призрака неизвестного князя?.. Пусть он и с конем.

Как же ее звали, эту княжну?

— Ну, конечно! — наконец всплыло в памяти слово с «постера» где-то перед тропой. — Дейзи ее звали.

— Кого?

Я даже расстроилась, что не смогла задеть наглеца.

— Кого-кого, княжну. Интересно, она была до тебя или после? Ой, Генри, посмотри!

Очередной поворот вывел нас / меня к маленькой террасе над пропастью, с нее открывался вид на противоположную сторону покрытого нежно зеленеющими буками и суровыми соснами ущелья. Все тот же бурый поток внизу — и разглядеть-то с трудом.

— А твоя тропка спустится к реке? — спросила я, погребенная под восторгом от вольного неба над собою.

— Не скажу, — с улыбкой покачал головой мой невольный спутник.

Впрочем, он давно уже забыл о неприязни и подозрениях и остановился у самого края — между террасой моего времени и «своими владениями».

— Вредина, — беззлобно прокомментировала я.

Князь Генри, видимо, был согласен. Да и его младшая сестра — не сомневаюсь — была того же мнения. Он все стоял и смотрел на свой замок задумчиво.

Каждому было о чем подумать.

— Мои родители там, — пробормотала я без всякой на то причины.

Сколько времени у меня осталось, чтобы шататься по этому невероятной вечности?

— И какой была Дейзи? — так же невпопад спросил князь.

— Думаю, она бы тебе понравилась, — пожала я плечами, выбираясь с террасы обратно на тропу. — Кто знает, может, это ты на ней и женишься?

— Отчего же она понравилась бы мне? — заинтересовался Генрикус, цокая на коня, чтобы шел вслед за нами.

Я снова передернула плечами, и значок вместе с Лестрейдом звякнули досадливо.

— Безумные женщины ведь нравятся мужчинам? Такие, себе на уме, дерзкие и свободные.

— Ты про себя?

Вот так шут гороховый! Я даже запнулась, и проклятый нерв выстрелил ржавчиной в поясницу. Я врезалась плечом в камень, и мой призрачный князь дернулся на помощь, но опоздал.

— Ты в порядке?

— Конечно, — закивала я, проглатывая боль и махая рукой, — ничего такого, позвоночник пошаливает. Дойду. Я ведь безумная женщина.

И мой фирменный нервный смешок, за который ругает папа. Но дожила до тридцати, а сдерживать его не научилась до сих пор — да и тогда всегда можно прикинуться, что я это не всерьез, что это шутка такая.

Генри промолчал, но мне ожидаемо захотелось развить эту тему.

— Конечно, безумная… Лезу в лес на обрыв вместо того, чтобы рассылать резюме с макбука за чашкой кофе… Какая нормальная женщина станет делать так?.. Но… когда ты с кем-то, прелесть прогулки теряется за приоритетом беседы и комфорта спутников, не так ли?

Я загляделась в грязные от дождя воды потока там, внизу, под очередным мостиком с выкрашенными в красный перилами.

— Должно быть, у вас не было мостиков, — подумала я вслух.

— У нас были необвалившиеся тропы, — совершенно спокойно отвечал Генри. — Но ведь сейчас ты не одна.

— О да, я встретила тебя, — согласилась я, — но ведь, будь я не одна, этого бы не случилось. Когда ты один, ты открыт встречам и приключениям, но если нет… то тебе они и не нужны.

— Как сказать…

Мы снова ударились в молчание. Камешки скрипели под ногами моих белых кроссовок, а сзади сопел гнедой. Полагаю, что он — не князь же.

Князьям не положено. Я вздохнула.

— Вот ведь завидую я вашему времени… Еще не утратились понятия чести, благородства, доблести, достоинства. Вас этому учат с детства. Конечно, не все в этом пример, но… У нас у мужчин ничего из перечисленного не осталось.

— Говоришь, словно у тебя был печальный опыт.

— Да какой там опыт, — махнула я рукой, — все так грустно, что ни до какого опыта и не доходило.

— Что ж, могу тебя поцеловать, — предложили сзади то ли с ехидцей, то ли с надеждой.

Я как раз засмотрелась на мох на очередных уложенными ступеньками плоских камнях на убегающем вверх склоне, потому и не возмутилась особо.

Достала телефон и присела, намечая перспективу фотографии.

— Отойди-ка, — попросила я и с запозданием поняла скабрезную суть предложения. — А, нет, спасибо. Конечно, наверняка, это честь — быть поцелованной принцем, да, даже князем — тоже ничего, но… меня это не интересует вовсе.

Я щелкнула свою фотку и выпрямилась. Снова прострелило, и я скривилась. Вытянула руку в предупреждающем жесте — спаситель снова был готов броситься на помощь:

— Я же безумная женщина. Как Дейзи. Ты встретишь ее, влюбишься, может, вспомнишь меня и женишься. Наша встреча все равно не имеет будущего, она только на сейчас.

— Ты это мне говоришь или себе?

— Обоим.

Я отчего-то разозлилась. То ли от того, что фотка не удалась, то ли из-за прилипшего, как банный лист, князя.

То ли от того, что я не хотела, чтобы он отлипал.

Мы шли и шли — а много ли людям надо, ну да? Идти и разговаривать.

Я думала, что мне пора искать дорогу назад. Но я же не вернусь тем самым путем? Князю по голове?.. Тропка должна где-то найти свой конец. Просто обязана.

А что князь думал — не знаю. По ходе, его мысли уже пару веков назад перестали существовать. А я имею честь лицезреть не то призрака, не то плод моего больного воображения, не то попаданца, ничуть не удивившегося своей судьбе… Если, впрочем, попаданец тут он.

Я достала телефон снова, чтобы заснять чудесную тропу с осыпающимся гравием и заметила сообщение вотсапа.

— Что там? — вытянул курчавый Генри шею.

Она оказалась довольно длинной.

— Ответ на статус… — я разулыбалась, читая восторги знакомых по поводу моих репортажей с нашей поездки.

Разумеется, древнему князю это ничего не сказало.

— Понимаешь, это… как ловля воспоминаний, жизненных моментов. И потом я могу кликнуть сюда, — показала я ему треугольную кнопку, — и все мои знакомые увидят их.

— Невероятно, — восхитился князь. — Ты можешь поймать воспоминание в эту коробочку?

— Не обольщайся, — махнула я рукой снисходительно, — все не так радужно. Да, он снимает движущуюся картинку и сохраняет звук щебета птиц. Но он не в силах увидеть мир, как видим мы с тобой, поймать этот цветущий запах мокрого леса, услышать дыхание грустной весны, прочувствовать шорох камней под подошвами и влагу на перилах. Настроение человека, шагающего рядом… — я покосилась на Генри и умолкла.

Что я знаю о настроении человека, шагающего рядом?..

— Но хоть что-то ты можешь сохранить, — заключил мой спутник с некой мечтательной ноткой.

Мечтатели… как они прекрасны и опасны одновременно. Для себя и общества. Мы сейчас — в мире друг друга. В месте, недоступном нормальным смертным, только мы и могли оказаться здесь и сегодня.

— Да, что-то могу, — кивнула я ему.

Но не его. И даже не его гнедого. Камера выхватит пустоту, если я попробую это сделать, и мое сердце разобьется о реальность.

Очередной поворотик. Дорожка уже некоторое время забирала вверх, и самые последние сосны у неба становились все ближе. Вот уже и наши головы на уровне их корней. Сосновые иглы, как опилки, рассыпались между их причудливых горбов. И кривые сосенки выбиваются на самый край, как в том стихотворении Лермонтова: «На севере диком стоит одиноко…»

И вот — мы очутились на склоне, покрытом прошлогодними листьями. Для желающих продолжить прогулку между этого живописного компоста вдаль бежала широкая дорожка. А мои камушки под подошвами взбегали к просеке.

— Вот и все, — остановилась я, и в голове у меня уже играли нотки несчастных вальсов. — Мне пора в реальность. И вам.

— Брось, — разгадал мой упаднический тон Генри, а гнедой за его спиной фыркнул.

— Что бросить? — внутренне взвилась я. — Все когда-то кончается, все приятное. Правда пора… Вы мне нравитесь, правда. Несмотря на то, что готовы целоваться с первой встречной.

Князь хмыкнул.

— Не первой, а безумной женщиной.

Ах, флирт и флер.

— Вижу, очаровывание у князей тоже заложено в воспитание наряду с другими… гм… достоинствами.

— Князь — не князь, коли не умеет обходиться с дамами. — сообщили мне.

— Чудесно. Мораль ваша не на высшем уровне, как я и сказала. Кроме того, что у вас есть младшая сестра и что о времени вы думаете весьма туманно, я ничего не знаю о вас. Попрощаться легко.

Только отчего так щемит сердце?..

— Я не против всего этого ничего, кажется, не имею против. Кроме… времени, что лежит между нами.

Мне казалось, я сейчас разрыдаюсь. Но я ведь безумная сильная женщина, что не опирается на мужскую руку, даже когда сходит с ума седалищный нерв.

— Прощайте, — засим сказала я и резко зашагала на склон, не оборачиваясь.

Зеленая роща по бокам просеки приняла меня в свои объятия и песни дроздов. Тогда я не выдержала и обернулась.

На тропинке не было ничего, кроме легкого ветра.

— Я так и знала, — хмыкнула я самой себе, на столько насмешливо, на сколько могла.

Время вернуться в делам насущным. На носу переезд в Варшаву, куча мала незалатанных дыр, пугающих меня своей чернотой до коликов в желудке. Резюме, работа, квартира, новые друзья…

А князья… просто на дороге валяются. Перешагнул и пошел дальше.

Но даже порхающие в зеленой мураве дрозды своими трелями не могли стереть печаль с моей души.

Вдеь в мире все так неправильно. Иногда ощущение, будто от этой его кривизны ломит ноги. Ах, нет, это позвоночник с его сидячим образом жизни.

Широкая дорога сквозь буковый лес. Буки сегодня молодые, нежные в своей зелени, летящие и полные жизни. Вдалеке видны въездные ворота на замковую территорию.

Я никак не могла вернуться к реальности. Ну почему, почему я не смогла потеряться в княжьих вратах времени? И застрять где-то между.

Как же я обрадовалась стуку копыт позади! И тут же рассердилась на это чувство.

Генрик держался ровно, как струна, с таким же натянутым видом оскорбленного достоинства. Я подняла брови.

— Кто сказал, что так можно прощаться? — чуть ли не капризным тоном бросили в меня обвинение.

— А почему нет? — поспешила ощетиниться я. — Кто мы друг другу, чтобы прощаться иначе, чем сказал обычное «прощай»?

С этим князем я и выражаться витиевато начала… Что за претензии, в самом деле.

— Вечно с вами, мужчинами, одни и те же проблемы, — проворчала я.

— Это с вами, женщинами, — возразили мне тут же, волочась за мной все так же верхом на гнедом. — Подают надежды, а потом «обычное „прощай“.

Я скривилась возмущенно и воззрилась на курчавого. Надежды? Это я-то?.. Я резко перешла ему дорогу, заставляя гнедого дернуться, а всадника — процедить нечто сквозь зубы, вряд ли для меня лестное, и свернула на тропку в кусты.

— Тут тебе не проехать, — заявила я.

Что за капризный князь. И что за капризная я, что не хочет, где-то в самой глубине сердца, чтобы он от нее уезжал.

И гордая тем, что он таки продрал бока коня, влезая на тропку к той самой одинокой сосне «на севере диком».

— И проеду, — заявил упрямец.

— Но зачем? — развернулась я в отчаянии. — Ведь ничего не может быть. Ты встретишь Дейзи в положенное время, а я уйду писать резюме.

Я вернулась на просеку, и он поехал за мной. Молча, как и тогда на тропке. Ворота. В саду — редкие люди.

— Мои люди тебя не видят. И сочтут за блаженную, если буду говорить вслух…

— Я в такой же ситуации.

Цок-цок-цок. И только я слышу, что «цок-цок-цок». Проклятый род мечтателей.

— Ты столько узнал обо мне, а я о тебе ничего.

Я явственно слышала дыхание Гнедого над ухом. Подумать только — а никто другой не мог его даже видеть.

— Таковы женщины, — пожал Генри плечами со смехом. — Им бы только ухо найти.

— Но-но! — засмеялась и я, грозя князю пальцем, но тут же спохватилась — еще не хватало, чтоб прохожие решили, что я шизофреник. — Я знаю немало болтливых мужчин. Ну, давай. Расскажи о себе что-нибудь?

Князь задумался, почесывая кучеряшки на затылке.

— Даже не знаю. Люблю ездить верхом.

— Большинство аристократов и мужчин любят.

— Уединение. Книги. А ты? — мотнул он подбородком.

— И я люблю книги. Еще бы!

Мы оба вздохнули.

— Но между нами века.

— Но между нами века, — согласилась я.

Цок-цок. Гравий. Дорожка. Цветущая ветка олеандра в лицо.

— Это странно, что мужчины и женщины всегда приходят к этой теме.

— Ну… — почесала я скулу, — ведь это то, что в них и есть общего… Хотя я люблю и… у меня кто-то идет.

Последнюю фразу я уже чревовещала. Двое парней в ярких куртках прошагали мимо, увлеченно пялясь в телефоны.

Между ними и мной — тоже века.

— Сестра дожидается тебя, — сказала я зачем-то.

— Не больно-то. Ей тоже хотелось одиночество. А твой брат?

— Он… без меня не заскучает тоже, — улыбнулась я.

— Теперь у меня садовник на пути, — сообщил князь, улыбаясь и кивая в пустоту.

Какие мы… двое странных. Но разве это чувство единения значит хоть что-то?.. Стоит пойти навстречу… оно рассеивается, как ночной кошмар от запаха кофе.

— Давай свернем, еще немного, — направилась я к круговой аллее.

— Я польщен.

— Да перестань… А скажи… Было у тебя, чтобы вот это…. такое странное понимание не развеивалось со временем? А только крепло?.. Впрочем, глупый вопрос. Тогда бы ты не бродил один по тропкам над обрывом.

Князь усмехнулся, придерживая поводья.

— Ты же понимаешь, при моем положении это не важно?

— И ты бы на такое пошел?! — выпучила я глаза. — Ты же мечтатель, иначе наши пути бы не пересеклись.

— Пошел бы, не пошел… Я бы предпочел вовсе не жениться после подобной встречи.

— Я тоже… Хотя любовью это назвать нельзя — на нее нужно слишком много времени и труда. Так, влюбленность…

Князь снова рассмеялся. Я уставилась на него.

— «Так, влюбленность», — спародировал он меня.

— Мы встретим кого-то и забудем.

— Встретим. Но забывать я не собираюсь. И ты — не смей.

Теперь рассмеялась я.

— Хорошо. Я напишу о тебе и… — я умолкла ненадолго, проходя в опасной близости от современной дамы-бегуньи с собачкой.

А с листа каштана на аллею сорвалась дождевая капля.

— Я буду вспоминать о тебе… — шепотом добавила я, — дай подумать… в каждом лесном дожде, князь Генри.

— А я… — подумал мой «принц», с тоской встречая взглядом выросший из-за поворота оранжевый фасад замка, — на каждой обрывистой тропе увижу тебя.

— Прощай, — успела я шепнуть и шагнула в мир парковок, касс и туристов в масках.

Но это «прощай» было совсем иным, чем-то, первое. Это «прощай» несло в себе обещание надежды.

И я с удовольствием расположилась на заднем сидении нашей Тойоты, чтобы выслать еще парочку резюме в будущее.