Клятва

Глава 1

В подземном коридоре было тепло, но сыро. Камень стен сочился влагой и время от времени раздавался громкий плеск упавшей капли. По обеим сторонам коридора шли запертые решетками камеры, и если коридор еще освещался неверным дробящимся светом факелов, то провалы камер казались заполненными непроницаемой чернотой. Впрочем, все они были пусты. Заканчивался коридор крохотным продолговатым залом, в торце которого была одна дверь. Широкая, из потемневших от времени досок, окованная железными полосами, с буграми гвоздей и массивными петлями, она внушала уважение одним своим видом. Казалось, что открываться она должна медленно, с протяжным, изматывающим душу скрипом. Но нет: она распахнулась легко и в зальчик шагнул рыжий парень, с перепачканным сажей лицом, в широком кожаном фартуке и закатанными рукавами рубахи, обнажающими поросшие рыжим же густым волосом могучие предплечья.

Он захлопнул за собой дверь и тут же склонился в поклоне перед теми, кто только что подошел по подземному коридору.

- Ваша Светлость…

Тот, к кому он обращался, высокий человек в красной куртке украшенной желтой шнуровкой и неуместно выглядевшим здесь кружевным воротником, коротко кивнул в ответ.

- Ну?

Второй, сухой старик с редкой бородой, неестественно прямой спиной и лицом, словно вырезанным из твердого дерева, воткнул факел в держатель рядом с дверью, повернулся и наставительно добавил:

- Докладывай все по порядку, четко и ничего не упуская, а не так, как на своей бумаге!

- Докладываю! – бодро начал рыжий, но споткнулся после первого слова и замолчал.

Высокий чуть наклонил голову и вопросительно поднял бровь.

- Видно, со словами у тебя так же плохо, как и с письмом, – заметил старик.

- Не, – отмахнулся рыжий. – Вот перышком скрипеть мы и правда не приучены, а словами-то я завсегда сказать могу, вот. Значится, Ваша Светлость, все мы сделали в точности как вы сказали. Едва Солнце клониться начало, как отправили с кузни вашу карету с четырьмя верховыми. А сами, крадучись следом, верхним путем. Там, где дорога от пруда отклоняется и в лес уходит, они, значится, и напали. Спереди повалили деревья и с двух сторон выскочили. Было их с дюжину, наверное. Возницу сразу стрелой в горло, двоих верховых на землю стащили, Ваца прикончили, а Шумана тюкнули по голове, но шлем спас, и он сумел как-то уползти. Верховодила ими баба, точно, как вы и говорили. Дьявол, а не баба! Ваца она как раз и срубила, вскочила на подножку, дверцу распахнула и ткнула Ровега дагой. Ровег надел под кафтан стеганку, а под стеганку нацепил кольчужный нагрудник. В общем в грудь она его не пробила, и только после этого увидела, что это не Ваша Светлость. И тут же закричала, мол отходим. Тут-то мы на них и кинулись. Ровег бабу ухватил и к себе прижал, а только она его еще раз дагой ткнула, да в шею. За малым горло не порезала и выживет ли – непонятно. Но бежать ей было поздно, и она с еще двумя разбойниками осталась прикрывать отход. Ух и намаялись мы с ней! Здорова мечем махать, такие финты выделывала! Но тех двоих мы порешили и ее повязали. Из остальных троих посекли еще в лесу, а остальные разбежались. Из пятерых убитых трое опознаны ­– крестьяне из Мокрого Лога, давно пора гнездо это огнем выжечь! Бабу же я доставил сюда, после чего написал вам донесение и провел опрос…

- Опрос! – хмыкнул старик. – И что говорит?

- А ничего не говорит, – пожал плечами рыжий. – Ругается только, как наемник с Черноградья. Будь моя воля, я б ей по спине плеточкой прошелся и все, а так Ваша Светлость запретила мне ее трогать, я и не трогал. Привязал к ведьмину трону ее и больше не трогал. А ты, Кева, думаешь, что сумеешь разговорить ее?

- Все говорят, – пожал плечами старик и показал глазами на дверь. – Кто с ней сейчас?

- Панка бдит, – хмыкнул рыжий. – Он против нее хлипковат, конечно, но я-то ее крепко привязал.

- Панка, – недовольно проворчал старик. – Ее ведь развязать придется, а в присутствии Его Светлости я бы предпочел иметь в допросной кого-нибудь поздоровее. На всякий случай.

- Развязать? – удивился рыжий. – Зачем развязать?

- Она должна раздеться, – проворчал старик. – Голых-то завсегда допрашивать легче. Голые – они мягчеют.

- Ну, а развязывать зачем? – рыжий размотал ремешок, который делал невозможным быстрое выхватывание оружия (не лишняя при допросе предосторожность), и извлек из ножен лезвие кривого кинжала. – Я с нее и так всю одёжу срежу, не развязывая.

- Когда допрашиваешь мужика, – наставительно сказал старик, – то с него одежду можно сорвать. Или срезать. Но если речь о бабе, то лучше ее сперва припугнуть и заставить раздеться самой. Тогда оно дальше легче идет. Тут наука!

- Не будет она раздеваться, – пожал плечами рыжий. – Упорная, чертовка!

- Пока ни развязывать, ни раздевать не станем, – веско произнес высокий. – Сначала я просто с ней переговорю, задам пару вопросов. А там посмотрим.

Он толкнул дверь и чуть пригнув голову, чтобы не стукнуться о притолоку, шагнул внутрь. Старик и рыжий двинулись за ним.

Допросная была довольно просторным помещением с громадным закопченным камином в нише одной из стен, сейчас вычищенным и холодным. Возле ниши пустовала дыба, а с другой стороны торчали козлы «осла» с окованной металлом острой верхней гранью. Под козлами валялись гири с кандалами, которые положено было привешивать к ногам допрашиваемого. Прочий пыточный инструмент вроде клещей, шипов, дубинок и оков самого зловещего вида, висел на вбитых в стену железных крюках.

Панка, неестественно худой черноволосый юноша, пользуясь тем, что остался в одиночестве только успел присесть на скамью, но, когда дверь открылась тут же вскочил, и запалил еще один факел, добавив в допросной света. Но вошедшие его проигнорировали. Высокий шагнул вперед и остановился перед массивным креслом с высокой и узкой спинкой, на котором сидела молодая женщина. Ее голени и предплечья удерживали массивные металлические браслеты, широкая кожаная лента шла поперек плеч и груди, удерживая торс, а другая, поуже, притягивала голову к массивному подголовнику. Спутанные черные волосы закрывали половину лица, но одним глазом она зорко уставилась на вошедших. На ней был кожаный камзол с суконными зелеными рукавами, сейчас, впрочем, правый рукав отсутствовал, а от доброй половины пуговиц осталось одно воспоминание. Из-под распахнутого ворота виднелась рубашка.

- Кляп! – прошипел старик.

Рыжий шагнул за кресло, завозился там и скоро извлек изо рта женщины насквозь пропитавшийся слюной войлочный шар на завязках, дополнительно фиксировавший голову.

- Я – Алон ду Нитах, владетель Вевира и Околта, – представился высокий. – Ты хотела меня убить. Я хочу знать почему.

Женщина еще раз внимательно оглядела высокого. Облизнула пересохшие губы.

- Разве мало людей хотят тебя убить? – спросила она глуховатым осипшим голосом.

- Немало. Но я их знаю, а тебя вижу впервые. Тебя кто-то нанял. Скажи кто и покончим с этим.

- Никто. Меня. Не нанимал, – отчеканила женщина. – У меня есть свои причины тебя убить. Если в твоих жилах течет благородная кровь, прикажи меня освободить и дать мне меч. Сойдемся в поединке, и пусть судят праотцы.

Старик, стоявший за плечом высокого, хмыкнул.

- Поединком праотцы судят благородных господ, – сказал он. – А разбойнице много чести будет.

- Благородных? – усмехнулась женщина. – Я читала Солнцекруг. Там говорится, что далеко на западе, за лесами, пустошами, за столицей, за горами на самом берегу океана лежит город Завилах. Жители там ловят рыбу и бьют морского зверя, а за Завилахом нет ничего, только море, откуда течение приносит ледяные острова. Только Джема писал Солнцекруг триста лет назад и не знал, что за Завилахом есть еще одно крошечное княжество – Нитах. Точнее – было. Пока праотцы не излили на него свой гнев. Тогда земля разверзлась и Нитах сначала засыпало горячим пеплом, а потом нахлынуло море и поглотило землю. Не знаю, что ты наплел в столице, Алон, что имперские чиновники согласились считать тебя ду Нитахом.

- Как смеешь ты обвинять нашего господина! – Рыжий размахнулся, но занесенная для удара рука так и застыла в воздухе.

Глаза высокого сузились, но не от гнева. Он словно, пытался что-то припомнить.

- Лампу!

Панка подскочил сзади, передал стоявший до этого на столе лампион, предназначенный для писца. Высокий поднес дрожащий на конце длинного носика язычок пламени к лицу женщины. Протянул руку и убрал волосы с ее лица. Стала видна ободранная щека и то, что женщина была еще совсем молода.

- Я видел тебя раньше, – задумчиво произнес он. – Где?

- Ты меня видел. Раньше. Давно. Ты держал имперский флаг и на тебе был дурацкий красный сюрко поверх доспеха.

Высокий задумался лишь на мгновение.

- Тарват?

- Да, Тарват, Белый замок. – Был белый, пока не почернел от пожара. И Вевир и Околт и Тура и Фахан и Гелт и Бурмия ­­– все это Тарватские владения. Мы смотрели на вас со стен и не открыли ворота. Ну, что, Алон, дашь мне меч?

Высокий хотел что-то ответить, но его неожиданно перебил Кева.

- Ты тогда соплячкой была, разбойница. Мало ли как на стену проскользнула. Тарватских, говорят, перерезали всех, до последнего человека, но так барды поют, а на самом деле наемники Куруса вполне могли служаночку посмазливее припрятать для собственного использования.

Узница попыталась гордо вскинуть голову.

- Я Тэсса ду Тарват, родная дочь Сесиля ду Тарвата, единственного господина земель от Тараги до Вевира! – выкрикнула она.

- Врешь, – заметил высокий. – Кина ду Тарвата убили во дворе. Сираха на лестнице в донжоне. Старого Сесиля и Квирана у дверей соляра. Остальные были внутри, а там никто не уцелел.

- Мы открыли тайный ход и начали спускаться, – перебила его узница. – Лестница была очень узкой идти можно было только по одному. Я не хотела уходить, меня втащила туда последней, поэтому, когда в тайном ходе появились огонь и дым я и уцелела. Несколько слуг успели выскочить и погибли, когда наемники ворвались в соляр. Но меня перед этим вытолкнули в окно, там вокруг донжона под крышей торчали такие толстые балки. На них можно лечь и тогда снизу не видно. Но слышно. Там все было слышно… Я лежала там, пока псы Куруса добивали всех, кто еще подавал признаки жизни. Лежала, когда наемники выбросили вниз тело моего отца. Лежала, когда Курус прямо там начал делить наши земли: Бумии – Гиру, Авлану ­­– Кист и Туру. Болесу ­­– Околт, а этому недоноску Алону ­– Вевир, и пусть подавится!

Рыжий шумно втянул воздух, снова собравшись возмутиться умалением его господина, но высокий и старик остановили его почти одинаковыми жестами. А узница продолжала:

- …лежала, когда пришли Кироза и ты, Алон. Лежала, когда твои люди вытаскивали с лестницы спекшиеся трупы моей матери, сестер и слуг, жалуясь, что там внизу нечем дышать, а тела так спеклись, что даже непонятно сколько их тут было! Лежала, когда они хвалили хитроумие Алона ду Нитаха, который создал для Куруса колдовской огненный порошок! Лежала, когда вокруг горел замок! Лежала много дней пока… ­– она почти кричала, но вдруг осеклась и тихо добавила, – мне кажется, что я и сейчас там лежу.

- Как интересною, – мертвым голосом прокомментировал высокий, и обернулся к рыжему. – Ну ка, Фест, отрежь ей и второй рукав. Я хочу посмотреть на ее плечо.

Рыжий достал кинжал и скоро обрывки распоротого рукава упали на пол. Высокий наклонился и осветил кожу на руке узницы лампионом.

- Татуировку со змеей женщинам семьи Тарват делали в четырнадцать лет, – усмехнулась узница. – У меня ее нет, мне было меньше.

Но высокий, видимо увидел, все что хотел и с удовлетворением выпрямился.

- Панка! – прикрикнул старик, – кресло Его Светлости! А сам снаружи подожди.

Юноша подтащил тяжелое кресло и проворно выскочил за дверь. Владетель Вевира и Околта отставил лампу и сел.

- Я думаю, здесь может прозвучать что-то, что не предназначено для чужих ушей, – пояснил старик. – Мне можно верить. Фест хоть и раздолбай, но верен вам всей душой. А соплякам, не доверяю я. Нет в них твердости еще.

Высокий кивнул и посмотрел на узницу.

- Порох был нужен Курусу, чтобы взорвать внутренние ворота, – сказал он. – Я и представить не мог, что он решит сжечь всех, кто убегал из донжона. Я с моими людьми караулил у выхода, возле реки и должен был всех вас взять тепленькими на выходе из подземелья. Там же были и люди Кирозы.

- А потом, ты бы всех нас убил, – узница попыталась кивнуть и поморщилась. – Или доставил бы Курусу, а уж он бы убил. Пока живы наследники семьи Тарват он не смог бы спокойно сидеть на нашей земле.

- Что было дальше?

- Дальше? Я очень хорошо слышала. И очень хорошо запоминала. Курус ду Молс. Бумия ду Харин. Алван из Барии. Темис ду Куир. Болес вешатель. Кироза из Тинта. Алон ду Нитах. Семеро негодяев которые убили мою семью. Я поклялась, что отомщу. Каждому из вас. Я месяц рыдала, когда ты с Кирозой убил Болеса и поделил его земли. Тебе достался Околт, а Кирозе серебряные рудники у северных гор. Я плакала, что не смогу ему отомстить.

Высокий уселся поудобнее, положил ногу на ногу и скрестил пальцы на колене.

- А Кирозу убила уже ты. И Темиса тоже. Так?

- Так. Вы все должны умереть. Я поклялась страшной клятвой, что отомщу.

- Все, – хохотнул рыжий. – Кончилась твоя мстя. Не выйдешь ты из этого подвала!

- Все в руках праотцов.

- А почему ты не сбежала там, в лесу? Даже не попыталась убежать?

Узница довольно долго молчала. Потом неожиданно сплюнула на каменный пол.

- Мои люди. Я их привела, я должна была дать им уйти.

Высокий вздохнул и уставился в закопченный потолок.

- И что же мне делать то с этой заразой? – спросил он.

- Осмелюсь доложить, Ваша Светлость – встрял рыжий. – В живых ее оставлять нельзя. Сиятельный Курус на вас давно зуб точит, а если узнает, что у вас в руках наследница Тарвата, то кинется сразу, не раздумывая. У нас эти ваши громовые пуушки и огненного порошка запасено в достатке, только ведь Курус не один пойдет. И Алвана возьмет, и Бумию, и еще наемников в Черноградье прикупит. Он же знает, что еще пару лет и с нами ему уже не справится будет. Так что я предлагаю эту сучку тут же и удавить. За Ваца, Ровега и возницу. За всех тех, кого разбойники из Мокрого лога прикончили. А еще можно взять, да и Курусу сиятельному ее и отправить. Вроде как мы верные вассалы и вот это всё.

- Любопытное предложение, – кивнул высокий. – Растешь, рыжий! А ты, Кева, что скажешь?

- В пузе он растет, да в плечах, – проворчал старик. – Сиятельному Курусу эту девку отдавать нельзя. Он же сразу подумает, что раз мы ему ее отдаем то у нас чуть ли не вся остальная семья Тарват по подвалам сидит. Удавить ее мы всегда успеем, но сначала она должна рассказать все, что знает. Кто помогал, кто деньги давал, где ее люди прятались, где собираются, сколько их. У меня расскажет, не сомневайтесь.

- Понятно твое предложение, – кивнул высокий и посмотрел на узницу. – Ну, а ты что скажешь?

- Я… – она шумно задышала и наконец, выдавила, – а ты готов слушать мои слова?

- Я всегда слушал умных людей, – отрезал высокий. – И при императорском дворе и в Черноградье и здесь, в Вевире. Поэтому в ворота столицы я вошел босиком, а сейчас у меня пушки, порох и лучшая армия по эту сторону гор. А еще лучшая сталь в империи, и чугун у меня льют. Нигде больше не льют, только у меня. И книги у меня печатают, а не переписывают от руки. И еще много всего. Так что, если есть что сказать – говори. Я тебя выслушаю.

- Я поклялась страшной клятвой. Клятвой всем праотцам, со звезды пришедшим, горой рожденным, что буду мстить. Всем вам семерым, – сказала женщина. – Я не отступлюсь от этой клятвы.

- Дура, – отреагировал Алон. – Скажи хоть что-нибудь в свою пользу. Я, быть может, совсем не хочу тебя убивать, но ты не оставляешь мне выбора.

Узница промолчала.

- Ладно, – проворчал высокий. – Как ты убила Кирозу?

- Нанялась прачкой в его замок. Оттуда попала на кухню – помогала виночерпию. Кироза любил мульсум, вино с медом, для него специально держали кувшин. Подмешать в кувшин яд было просто.

- У Кирозы что, не было тех пробовал еду и вино перед подачей на стол? – спросил старик.

- Были. Не один человек, несколько. Но сушеные стручки дратового дерева сами по себе не ядовиты. Их даже специально принимают для увеличения мужской силы. Но если пить их регулярно пару месяцев, то вытяжка из желез лесного вепря убьет с одного глотка, хотя тому, кто не принимал стручки не повредит.

- Кироза что, пил эти самые стручки? – хохотнул рыжий.

- Сам не пил. Я добавляла. Три месяца. А в один день добавила вытяжку из желез.

- А нападение на его замок? – спросил высокий. – В тот день было нападение.

- Никто не нападал. Мои люди покрутились под стенами, попускали стрелы, повыли волками. Ворота закрыли, воины взошли на стены. Кироза руководил обороной, метался по стенам и башням в доспехе, а день был жаркий. Когда все закончилось он попросил пить и ему подали любимый мульсум. К утру он умер.

- Бинарный яд, – хмыкнул высокий. – Ловко придумано. Как был убит Темис?

Узница пожала плечами.

- Веревка с крюками и кинжал. Тура старый замок. Донжон там обновили, а отхожее место оставили старым, на галерее над рвом. Темис не доверял ночным вазам, всегда ходил в отхожее место сам. Хватило одного удара… Ну двух, еще на слугу с факелом.

- Ниндзя, – пробормотал высокий незнакомое другим слово. – А нападение той осенью на карету Куруса, это тоже ты?

- Да, я. Это было легко, но Куруса там не оказалось, ехали две его суки. Охрану мы перебили, девок оставили в живых.

- Ладно, а почему тогда я? Почему было не попробовать еще раз с Курусом?

- Он стал осторожен, – снова пожала плечами женщина. – Его я ненавижу больше всех, это правда, но мне все равно в каком порядке мстить. И если ты хочешь услышать от меня умные слова, вот они: освободи меня и дай мне меч.

- Нет, – ответил владетель Вевира и Околта. – Меч я тебе не дам. А не захочешь ли ты пойти ко мне на службу? Со своими людьми.

Старик у него за спиной изумленно икнул, но промолчал. Женщина не торопилась отвечать, поэтому молчание затягивалось.

- Нет, – наконец ответила она. – Я не могу служить тому, кому должна отомстить. И я – Тэсса ду Тарват, не могу служить авантюристу без рода-племени.

- Ты не оставляешь мне выбора, – покачал головой высокий. – Фест прав, после такого я должен тебя убить.

- Я не отступлюсь от клятвы, – высоким, но каким-то мертвым голосом прокомментировала узница. – Делай, что должен.

- Ладно. Попробуем еще раз. Самый последний раз. – Высокий кивнул, словно принял какое-то решение и обернувшись к своим людям указал на дверь. – Снаружи ждите.

- Господин, разумно ли… – начал, было, Фест, но старик вцепился ему в руку и вытащил в коридор.

Стук копыт по доскам подъемного моста прозвучал барабанной дробью. Тэсса еще с замкового двора пустила коня в галоп, словно опасалась, что ду Нитах передумает и прикажет закрыть перед ней ворота или стрелять ей в спину. В это время облака разошлись, и лунный свет на нескольких секунд контрастно подсветил силуэт всадницы – идеально для выстрела, но арбалетчики на башне никаких команд не получили и лишь проводили коня и всадницу взглядами.

- Удивлены? – спросил высокий.

- Вашей Светлости виднее, – дипломатично откликнулся рыжий, а старик вообще промолчал.

- Я уважаю тех, кто держит клятвы, – усмехнулся Алон. – Коль скоро даже угроза смерти не заставит ее отступить от нее, можно попробовать взять с нее еще одну. Она поклялась, что мстить мне будет последним: не раньше, чем умрут Курус, Бумия и Алван. Очень способная особа, очень надеюсь, что ей повезет хоть с одним из этой троицы…

- Лучше с Курусом! – хохотнул Фест.

- …но гораздо больше шансов, что она сломает себе шею, – словно не услышав его закончил высокий. – Но так хотя бы совесть моя будет чиста, а дел еще много… Как думаешь, Кева?

- Я бы ее не отпустил, – покачал головой старик. – Если из печи выпал уголек, его тушат.

- Посмотрим, – сухо заметил ду Нитах. – А ты, Фест своих людей придержи. К Мокрому логу пойдете через три дня. Все, что найдете – спалите. Всех, кого найдете… хотя думаю, что она никого там не оставит, уведет всех.

Пушки гремели половину ночи и целый день. Наполненные нитроцеллюлозой толстостенные чугунные бомбы начали рваться по всему выросшему вокруг рвов и стен Гиры палаточному лагерю, наполненному войсками, которые привел сюда Бич Востока Курус ду Молс, вскоре после полуночи. Зазубренные осколки рубили полотно и растяжки шатров и палаток, сокрушали повозки и коновязи, калечили и убивали людей. Поднялась небывалая паника, которую усугубляли сорвавшиеся кони ударной силы Куруса – тяжелой кавалерии. Кто-то кричал, что лагерь атакуют войска ду Нитаха и когда офицерам и десятникам удалось навести хоть какой-то порядок, масса войск начала вытекать из огражденного невысокими валами лагеря наружу, строясь в боевой порядок и готовясь принять удар. Но врага не было. Под звездами лежали пустые поля, низины, начинающие заполняться белым туманом и лишь вдалеке чуть выделялся подсвеченный кострами гребень холма, на обратном скате которого располагался вражеский лагерь. Атаковать самим среди ночи Бич Востока и Бумия ду Харин, владетель Гиры, сочли невозможным.

- Пехота не сохранит строй, кавалеристы могут заплутать в темноте, – сказал Бумия, твердой рукой успокаивая пляшущего под ним скакуна. – Вернемся в замок. Шуму от его железок много, но уверен, что мы больше потеряли затоптанными, чем убитыми его огнем. А утром подойдет Алван с его барийцами и мы раздавим этого выскочку как орех в щипцах. У нас и сейчас больше почти вдвое, а завтра будет больше чем у него в два с половиной раза. Готов признать, что его пуушки хорошо дробят камень стен, но в полевом сражении ему уже ничего не поможет.

- Я опасаюсь подвоха с его стороны, – прорычал Курус. – Этот недоносок всегда был чертовски хитер. Вспомни, как он прикончил Болеса, отдав рудники Кирозе, а потом подмяв под себя и их. Уверен, что и Темис, и нападение на мою карету – это все сделали его люди. И та девка, которая ткнула тебя кинжалом – тоже.

Бумия, скривившись, потер шрам под правой рукой. Длинный и тонкий граненый стилет, ударивший его в пройму кирасы и впрямь держала женская рука. Злодейке в суматохе удалось скрыться, а оставшийся в ране кинжал и правда был выкован на одной из мануфактур ду Нитаха, но это еще ничего не значило: все знали, что производимое в старом Вевире оружие лучшее к востоку от пустошей.

Простояв в темноте два с лишним часа, войска начали снова втягиваться в лагерь. Теперь никто уже не снимал доспехов: спать ложились прямо в них. Но выспаться воинам было не суждено, скоро на лагерь снова обрушился артналет. Взрывов на этот раз было меньше чем в первый раз, зато одна из бомб попала в надвратную башню Гиры, обрушив зубец. Когда все снова затихло, офицеры, собрав свои подразделения, начали выводить их из лагеря, уже не для боя, а устраиваясь на ночлег прямо в поле, но мало кому до утра удалось снова сомкнуть глаза.

Когда восток начал заниматься зарей, произошел третий артналет, так что выспаться не удалось даже самым стойким.

В лагере ду Нитаха многие, особенно новобранцы, этой ночью тоже не спали. Осадных бомбард у владетеля Вевира и Околта было всего девять, но грохотали они при выстреле так, что никакие затычки для ушей не помогали, а из выкопанных рвов, в которых для гашения отдачи утопала казенная часть орудий, при выстреле фонтаном летел песок. Вся остальная артиллерия была куда меньших размеров, установлена на колесных лафетах и по поры молчала. Ей свое слово предстояло сказать на следующий день.

Сражение началось утром и проходило довольно однообразно. Батальоны линией четких квадратов двигались по слабо всхолмленной равнине, а как только впереди показывался противник, останавливались и опускали пики. В промежутки между построениями выкатывалась артиллерия и открывала огонь. Сначала ядрами и гранатами, метко, но не слишком часто. А как только враг решался атаковать, развивала максимальную скорострельность и переходила на секретную новинку ду Нитиха – картечь. Сто двадцать картечных пуль в каждом выстреле одинаково хорошо сметали и замковых латников, и черноградских наемников и даже закованных в доспехи с головы до ног гвардейцев Куруса – его казавшихся несокрушимыми всадников. Как только враг отступал, квадраты батальонов по флажным и трубным сигналам поднимали вверх пики и под барабанный бой снова шли вперед. Своей кавалерии у ду Нитаха было мало, он предпочитал всех доступных лошадей превращать в тягловую силу – таскать пушки.

К вечеру все было кончено. Батальоны пикинеров под черными значками Вевира и бело-золотыми Околта дошли до вала, ограждавшего вражеский лагерь, и остановились. В самом лагере никто не пытался укрепиться, немногие сохранившие боеспособность отряды отступили в замок, а остальные обтекали его каменную громаду с обеих сторон и уходили на юг, в холмы. Двое конных разведчиков в заляпанной жирной грязью зленой униформе, подскакав, подтащили и бросили перед конем ду Нитаха изломанное картечным залпом чуть ли не в упор тело в дорогой броне. Шлема на трупе не было, седые волосы смешались с кровью и грязью. Конь попятился, приседая на задние ноги, но всадник твердой рукой вернул его на место.

- Бумия это, – Кева тяжело с слез с коня и попинал труп ногой. – точно он.

- А где Курус?

- Пленные говорят - в замке. – Разведчик устало снял шлем и провел рукой по светлым волосам. – Он до последнего ждал подмоги, а когда понял, что ее не будет, ему было уже поздно отступать.

Алон кивнул и оглянулся.

- Фест? Сколько мы потеряли?

- Я здесь, Ваша Светлость. – Рыжий на своем высоком буланом иноходце подъехал с другой стороны и полез в кожаную сумку с бумагами. – Точно сказать не могу, еще не все доложили о потерях, но уже понятно, что немного, не более двухсот. А вот с порохом плохо. Мы пожгли весь запас, бомбардам точно не хватит. И если барийцы подойдут этой ночью или завтра, нам придется удерживать их сталью, а не свинцом и чугуном.

- Не подойдут, – покачал головой Его Светлость. – Пока ты там на фланге бодался с наемниками мне донесли, что Алван из Барии мертв. Убит.

- Как убит? – ахнул Фест. – Нами? Или...

- Или, – хмыкнул ду Нитах. – Наши люди не смогли бы подобраться так близко. Кто его заместил мы пока не знаем, но думаю, что барийцы без него воевать не станут. А других солдат у него раз-два и обчелся. Из Киста тысячи полторы от силы и из Туры раза в два меньше. Так что единственная наша проблема – вот.

Он кивнул на замок. Кева рядом тяжело взобрался обратно в седло.

- Надо готовиться к осаде, – сказал он. – Пороха нет, а хотя бы и был: оттуда где установлены бомбарды в замок можно попасть лишь случайно. Бомб осталось всего дюжины четыре, может не хватить. И орудия надо тащить поближе, а это минимум на неделю.

- Зато через неделю и порох подвезут, – ухмыльнулся Фест. – И Курус это знает. Ему лучше сразу выходить с хомутом на шее, никаких шансов у него нет. А то похороним его под камушками.

- Устанавливайте караулы, кормите людей, – велел ду Нитах. – Завтра посмотрим кто на что надеется.

Двое сошлись на дороге в паре сотен метров от замковых ворот. Курус был тяжел и грузен словно медведь. В бороде блестели седые нити, один из наплечников дорогого вороненого доспеха был потерян и заменен другим. Шлема на нем не было. Видя это, ду Нитах тоже снял и отдал держащему коня оруженосцу свой шлем.

- Приветствую тебя, Курус ду Молс, Бич Востока, – первым сказал он. – Думаю, ты знаешь, что проиграл. Сдавайся.

- Приветствую тебя, Алон ду Нитах, владыка Вевира – в тон ему ответил второй. – Думаю, ты знаешь, что победил ты нечестно?

- Война это путь обмана, – сказал Алон. – За то время, какое мы друг друга знаем, мы вообще нечасто поступали честно. Вспомнить хотя бы Белый замок.

- Это так, – признал Курус. – Но твои пуушки это нечестность совсем другого сорта. Поэтому я предлагаю хоть раз нам обоим поступить честно и решить все раз и навсегда.

- Поединок? – бровь ду Нитаха вопросительно изогнулась. – Не думаю, что мне это интересно.

- Ты боишься! – взревел Курус. – Без своих пуушек ты никто!

- Не в этом дело, – отмахнулся ду Нитах. – Да, я привык воевать с артиллерией. Но кто тебе сказал, что ее и сейчас нет со мной? Поединок между нами будет таким же нечестным, как и вчерашняя битва. Поэтому просто сдавайся.

- Ты не мог притащить с собой пуушку!

Владыка Вевира и Околта не ответил. Его рука скользнула к поясу, откидывая крышку кобуры.

- Ты всегда прятался за свои изобретения, за огненный порошок, за пуушки, за мельницы, которые машут молотами вместо кузнецов, за наемных убийц! – лицо Куруса перекосилось, и он обманчиво медленно потащил из ножен меч. – Но теперь этому конец. Тебе не убежать.

Ду Нитах, отшатнулся и потянул из кобуры пистолет. Но выстрелить и даже прицелиться не успел. Тяжёлый арбалетный болт самым краем чиркнув по горжету вошел в толстую шею Куруса, пробив ее насквозь. Тот опустил меч, поднял левую руку к горлу, потом упал лицом вниз. Алон посмотрел направо. До кустов было метров полтораста и среди робкой весенней листвы там вроде бы мелькнула какая-то фигура. Атаковать? А если их там несколько? И есть еще один арбалет? Он поднял руку подзывая оруженосца с конем, вскочил в седло и умчался прочь.

К полудню Гира сдалась.

В Вевир Алон ду Нитах вернулся только к сбору урожая. Однажды вечером его конь прогрохотал подковами по подвесному мосту, он проехал ворота, вяло махнул рукой на салют капитана выстроившейся стражи и кинул поводья коноводу.

- Горячую ванну и спать, – приказал он дворецкому. – Я не голоден.

Тот был расторопен и уже через четверть часа владетель Вевира отмокал в горячей воде, покрытой тонким слоем ароматного масла. Жестом отослав слуг ду Нитах в дремоте прикидывал, стоит ли заняться горячим водоснабжением. Когда вода остыла, он вылез из каменной ванны, насухо растерся полотенцем, накинул на плечи рубаху и, шагнув в сторону своей опочивальни, открыл дверь.

- Ты боишься, Алон? – шепотом спросил его полумрак опочивальни.

Сердце замерло на полуударе. Гвардейцы за дверью, – мелькнуло в голове. – До перевязи с мечом пять шагов… Так же до кобуры с пистолетами... А заряжал ли я их этим утром? Черт, как же глупо… Но можно ведь захлопнуть дверь, она успеет выстрелить, но вдруг у нее только нож или меч…

Потом глаза привыкли к темноте и Алон ду Нитах усилием воли отпустил дверь и ответил:

- Не особенно, Тэсса. Вижу, ты держишь свои клятвы?

Разум подсказывал ему, что нужно срочно броситься к оружию, быть может позвать на помощь, но глаза видели то, что видели: обнаженное женское тело на его кровати среди мехов и шелковых простыней. От такого странно было бежать. Тэсса спустила босые ноги на пол, на соломенную циновку и села.

- Я многое испытала, – сказала она, – не напомнишь мне, в чем я клялась?

- В том, что будешь мстить убийцам твоих родных, – сказал ду Нитах. – И в том, что я буду последним.

- Ты ведь последний, Алон. Не так ли?

Арбалета у нее нет. Да и меча, пожалуй, тоже. Нож? Или что-нибудь маленькое, но метательное?

- Пожалуй, что так. Хочешь меня убить? Как Куруса? Или Алвана?

Тэсса заложила руки за голову и с наслаждением потянулась.

- Это было бы легко. Очень легко. Но… что было бы дальше? Ду Тарваты владели востоком четыреста лет. В столице вряд ли понравилось, когда восток захватил Курус. Но он – ду Молс, а это тоже старая семья, ведущая свой род от праотцов. А вот потерпят ли там захватившего восток ду Нитаха? Который, к тому же, никакой не ду Нитах? А серьезно Алон, кто ты? Кто ты на самом деле? Некоторые даже говорят, что ты тоже один из праотцов.

Высокий несколько секунд молча смотрел на нее, потом неожиданно пересек комнату и сел на меха рядом.

- Откуда пришли праотцы, Тэсса? – спросил он.

- В Солнцекруге написано: «со звезды».

- Правильно. Со звезды. Точнее с планеты, которая вращается вокруг одной из звезд. С Земли. На корабле было двенадцать человек в анабиозе и сто тысяч оплодотворенных яйцеклеток. Только человеческих. А еще чертова пропасть всякой всячины для развертывания тут комплекса биоценозов, аналогичных земным. Двести лет полета, еще десяток лет на биодаптацию. Потом корабль должен был сесть, разбудить экипаж и начать выращивание первого поколения колонистов. На этом этапе что-то пошло не так. Экипаж… не проснулся. Вероятно какой-то сбой системы вывода из анабиоза. В результате управляющий кораблем искин взял руководство миссией на себя. Каждый год рождалось двадцать детей, а он пытался их выращивать и воспитывать. Ну, как мог. Не удивительно, что они почти все гибли. Наконец, кому-то удалось выжить, и он взял на себя заботу о своих братьях и сестрах. Так образовалось крошечное племя. Это и были праотцы. Они выжили, но ни о каком сохранении культурного и технического уровня речи не шло. Искин до своего выхода из строя пытался сообщать им какие-то знания, но без полноценного старшего поколения, которым должен был стать экипаж, обрывки этих сведений стали всего лишь частью корпуса мифов. А на Земле тем временем ждали сообщений о ходе миссии, но их не было. Прошло восемьдесят лет, а все, что мы знали, это то, что корабль сел. И земляне решили послать еще один корабль. Маленький и быстрый. С одним человеком. Девяносто лет полета и разведчик долен был выйти из анабиоза и понять, что тут твориться. А потом сообщить на Землю и действовать по обстоятельствам. Либо высадиться на планету, присоединиться к колонистам и попробовать им помочь, если им нужна помощь, либо отправиться обратно, если миссия провалилась и люди тут вымерли. – Алон надолго замолчал, потом добавил, –этот человек – я.

- И ты решил присоединиться, – сказала Тэсса.

Это звучало как констатация факта.

- Не все так просто, – усмехнулся Алон. – Во время моего полета тоже что-то пошло не так. Что именно – я не знаю. Но летел я до вас не девяносто, а больше тысячи двухсот лет. Любая информация, которую я мог сообщить, наверняка давно перестала быть актуальной. Но я все равно отправил сообщение на Землю. А потом… Болтался на орбите не отлипая от телескопа, пока на начала отказывать система жизнеобеспечения. Лезть в анабиоз, зная, что аппаратура десятикратно выработала ресурс, я не стал. Решил рискнуть и садиться. На посадке отказала система управления, и я промахнулся на две тысячи километров. Хотел сесть у Столицы, а упал в море возле Завилаха. Я-то выплыл, а вот корабль нет. Рыбаки подобрали меня в море, а дальше… До Столицы я добрался лет через пять. А там познакомился с ду Молсом и его бандой. У Куруса тогда были большие планы, а мне до смерти надоело прозябать в низах вашей пседвофеодальной пирамиды.

- Это очень интересно, – произнесла Тэсса. – Но поняла я немногое.

- Зачем я вообще это тебе говорю?

- Потому, что я спросила. И еще вот поэтому.

Она разжала руку. На ладони лежал продолговатый перекрученный плод какого-то растения. Сухой, коричневый, колючий, весь перекрученный и покрытый каким-то пухом. Это явно был эндемик, к биоценозам земного типа растение точно отношения не имело.

- Дратовый стручок? Хочешь отравить меня как Кирозу? Но вряд ли у тебя была возможность подсыпать это ко мне в еду.

- Если варить эти стручки в масле, яд переходит в него. И отлично впитывается через кожу.

Через оставшуюся открытой дверь Алон бросил взгляд на каменную ванну и пробормотал на незнакомом языке что-то энергичное.

- А эта… веприная желчь? Где она у тебя?

- Она не нужна, – Тэсса сладко улыбнулась и снова потянулась всем телом. – У масла из драта есть еще один полезный эффект. Оно расслабляет и развязывает языки. Вот почему тебя шатает и ты сказал мне то, что не собирался говорить никому. Я, правда, думала услышать что-нибудь другое, но и это интересно. Так что ты будешь делать, когда войско против тебя пришлет император?

- Я разгромлю его.

- Может быть. После того, что я видела под Гирой – очень может быть. Но что потом? На этом пути нельзя останавливаться. Тебе придется самому через пустоши идти на столицу. А дальше? Знатные семьи не дадут императору договориться с тобой, тебе придется стать императором самому. А потом воевать с теми, кому это не понравится, а таких будет куда больше чем тех, кому не нравится, что какой то лже ду Нитах захватил восток… а ты ведь не любишь воевать, Алон. Я знаю. Курос любил. И Алван и остальные. А ты любишь спускать корабли, строить мосты, дороги и мельницы, открывать мануфактуры и собирать книги.

- Есть. Другие. Предложения? – Ду Нитах, теперь говорил медленно, взвешивая каждое слово.

- Конечно. Восток вернется Тарватам.

- А из Тарватов у нас осталась только ты… Думаешь, император будет в восторге, отдав восток семье, состоящей из одной женщины?

- Конечно, нет, – улыбнулась Тэсса. – Понадобятся и армия и пуушки и корабли. Все, что у тебя есть…

- А помнишь… там, в подвале… – вдруг сменил тему Ду Нитах, – я приказал отрезать тебе рукав?

- Ты искал змею Тарватов.

- Нет, – усмехнулся мужчина, ­­– я искал это.

Он пошевелил руками, позволяя прохладному шелку рубахи соскользнуть на пол и оставшись обнаженным, показал пальцем на небольшую круглую припухлость у себя на плече, словно под кожу зашили пуговицу.

- И что это? – женщина привстала, пытаясь разглядеть плечо получше.

- Это? Медицинский имплантат!

Быстро развернувшись, Ду Нитах неуловимо быстрым движением схватил Тэссу за горло правой рукой, приподнял и впечатал спиной в кровать. Сам навалился сверху.

- У тебя ведь нет оружия, сучка? – он чуть свел пальцы, чувствуя, как под ними в тонкой шее пульсирует артерия. – Ни кинжала, ни метательной звезды, ни закаленной спицы в прическе? Ты полагаешься только на яд! А на меня, представь, яд не действует! Антидота осталось мало, но на твой подарочек хватит! И раны на мне затягиваются куда быстрее! И не воспаляются!

Женщина кашлянула. Потом еще и еще раз. Ду Нитах не сразу понял, что придушенный смех и чуть ослабил руку. Она обвила его ногами, потом притянула его голову к своей и лизнула в нос.

- Ты трижды дурак, Алон, – весело сказала она. – Во-первых, потому, что думаешь, что я явилась бы мстить кому-то из вашей семерки, полагаясь на что-то одно. Я могу убить тебя прямо сейчас. В любую секунду. И не спрашивай как, тебе лучше не знать моих секретов. А во-вторых, потому, что с армией, мельницами, кораблями и литейными мастерскими мне не справится. Тут нужна мужская рука, пусть этим занимается мой муж. И ты же понимаешь, что им может быть только один человек?

Она сжала бедра и Ду Нитах почувствовал, как его вздыбившееся от слишком близкого контакта с женщиной естество преодолевает сопротивление и проникает куда-то в сладкие и жаркие глубины после чего задвигался в положенном природой темпе.

- Консуммация… прошла раньше… обряда, - выдохнула она ему в ухо в промежутках между счастливо всхлипывающих вздохов, - но так… тоже… бывает… Аах!

Еще минут через двадцать мужчина приподнялся на локтях и, перевернувшись, лег рядом. Тэсса хрипло и часто дышала, положив ему на грудь руку, но тот был сосредоточен.

- Ты сказала, что я дурак трижды, ­– наконец произнес он. – И что не так в третий раз?

- А вот это, милый, я скажу тебе после церемонии. Ну, знаешь, как там в храме? Ты дашь мне чашу с водой и факел, а я тебе три монеты. Две ты тут же пожертвуешь праотцам, одну оставишь себе и развяжешь на мне пояс, а жрец это подтвердит. Вот тогда и скажу. И будем мы жить долго и счастливо.

- И умрем в один день. Как же твоя клятва? Ты пообещала отомстить семерым. Я – седьмой. Так что там с местью?

Тэсса негромко засмеялась и сжала пальцы в горсть, захватив кучерявившиеся на груди мужчины волосы и заставив его вздрогнуть.

- Так и буду мстить, – сказала она. – Каждую ночь.

Жрец повернулся к гостям и поднял в обеих руках голубой витой шнур развязанного пояса. Храм огласили радостные возгласы, после чего гости начали выходить на площадь, выстраивая живой коридор с двух сторон от выхода.

- Ну, я пошел. Не задерживайся тут!

Ду Нитах подхватил под руку жреца и они пошли вслед за гостями. По древней традиции невеста становилась женой в тот момент, когда переступала порог храма, выходя наружу, где ее встречал муж.

Тэсса проводила его взглядом, привычно пересчитала шаги. От алтаря до дверей их было ровно пятьдесят восемь. На секунду замерла, машинально массируя ямку между ключицами.

- А в третий раз ты дурак, Алон, – беззвучно выдохнула она, ­– потому, что думаешь, что медицинский имплантат может быть вшит только в плечо.