Кеша. Больница вечной жизни и портал времени

Глава 1 Между жизнями

Ощущения были не такие, как в прошлый раз.

После смерти под тапкой Артёма темнота была тёплой, знакомой, почти уютной. Как будто я просто заснул и проснулся в том же месте, только годы спустя.

Сейчас она была другой. Холодной. Чужой. И полной странных звуков — гудение, писк, как фальшивое музыкальное произведение.

«Что происходит? — думал я в этой темноте. — Где я? Это снова реинкарнация? Но почему всё так странно?»

Вдруг появился свет. Яркий, режущий, непохожий на лампы моей родной больницы.

Я очнулся, посмотрел во все глазные фасетки и ахнул.

Передо мной был коридор. Но какой!

Стены переливались изнутри мягким голубым светом. По идеально чистому полу скользили странные платформы без колёс. В воздухе парили светящиеся экраны с непонятными символами. А люди... люди были одеты в белые костюмы, но не такие, как в моей больнице. Удивительные одежды облегали фигуры, переливались, и на груди у каждого светился значок с какими-то цифрами.

«Где я? — растерянно подумал я. — Точно не моя больница. Это вообще не похоже ни капельки на то, что я видел».

Я осмотрелся. Пол был настолько чистым, что я разглядел своё отражение. Ни единой крошки. Ни одной пылинки. Ни тонюсенькой щели!

«Как тараканам здесь вообще выжить?»

Вдруг мимо меня пронеслась платформа, едва не задев. Я шарахнулся в сторону и увидел на стене надпись светящимися буквами:

«Клиника Вечной Жизни. Реабилитация душ. Этаж 247»

«Сколько этажей! — у меня подкосились лапки. — Вечной жизни не бывает! Что за бред?»

Но самое страшное было не это. Ужасное ощущение — я не чувствовал здесь жизни. В моей старой больнице всегда было шумно: плач детей, крики медсестёр, стук каталок, смех врачей. Здесь была тишина. Идеальная, стерильная, которую нарушало только тихое гудение техники.

«Надо разобраться, что происходит», — решил я и пополз вдоль стены, ища укрытие.

Я передвигался быстро, опасливо прижимался к стенке, пытаясь найти хоть какую-то щель, небольшой уголок, где можно спрятаться. Но стены были идеально гладкими. Пол — безупречным. Ни одного плинтуса!

«Как же здесь тараканы живут? — паниковал я. — Или их в этом здании вообще нет?»

Внезапно стена передо мной раздвинулась сама собой, и я едва успел отскочить. Из открывшегося прохода вышли двое в белых костюмах. Мужчина и женщина. На груди яркие таблички:

«Д-р Вейн Корус. Отдел Коррекции»

«М-с Лира Нокс. Психологическая Адаптация»

— Сегодня поступает новая партия, — говорила женщина, глядя в парящий перед ней прозрачный экран. — Двадцать три души. Все они категория Б.

— Ничего нового, — усмехнулся мужчина. — Опять неудачники и лентяи?

— Протокол так определил, — пожала плечами Лира. — Не нашли себя в прошлой жизни, не создали ничего значимого. Вселенная даёт им второй шанс.

— Очередную возможность стать удобрением для наших амбиций, — хмыкнул Вейн. — Главное, чтобы директор был доволен.

Они прошли мимо меня не заметив. Я остался сидеть, переваривая услышанное.

«Шанс для неудачников? — крутилось в голове. — О чём они говорят?»

Я решил следовать за ними. Стена снова раздвинулась, и я проскользнул, прежде чем она закрылась.

Оказался в огромном зале. Посредине стояли ряды прозрачных капсул, внутри которых что-то светилось. Вокруг стеклянных кроватей сновали люди в белых костюмах, проверяли экраны, нажимали на яркие кнопки.

— Пациент 10457-Б, — объявлял компьютерный голос. — Прошлая жизнь: Маркус Грей, программист. Причина реинкарнации: не реализовал потенциал, бросил три перспективных проекта, умер в 34 года от переутомления и депрессии.

— Стандартный случай, — кивнула Лира. — Начинаем адаптацию.

Я подполз ближе к одной из капсул. Внутри лежал человек с закрытыми глазами. Молодой, лет двадцати с небольшим. Над его головой парил экран с множеством данных.

И вдруг я увидел строчку, от которой у меня мороз пошёл по крыльям:

«Статус: Коррекция личности активирована. Амбиции подавлены на 67%. Мотивация снижена до уровня 12%. Прогноз: пациент готов к программе "Вечная Жизнь"».

«Что за?.. — я не мог поверить своим глазам. — Они что, специально делают людей безвольными?»

— Отличные показатели, — удовлетворённо сказал Вейн, проверяя данные. — Через неделю выпишем. Пойдёт работать на нижних уровнях. Будет счастлив и благодарен.

— А его идеи? — спросила Лира.

— Все три проекта уже переданы в Отдел Разработки. Директор лично курирует внедрение. Грей даже не вспомнит, что это были его идеи.

Они рассмеялись и прошли дальше.

Я сидел под капсулой, и внутри меня всё кипело.

«Значит, вот оно что, — думал я. — Вот она, клиника Вечной Жизни. Врачи берут талантливых людей, которые не успели реализоваться, говорят несчастным про второй шанс, а на самом деле превращают в безвольных овощей и крадут их идеи!»

«И всё это прикрывают красивой теорией про реинкарнацию! — продолжал я возмущаться. — Мол, Вселенная даёт шанс только неудачникам. А на самом деле просто уничтожают конкурентов!»

Мне захотелось узнать больше. Подсмотреть, кто стоит за этим. И главное — есть ли способ это остановить.

«Но сначала, — решил я, — нужно найти других тараканов... Если они есть. Одному мне не справиться».

Раньше, после смерти под тапком Артёма, темнота была тёплой, знакомой, почти уютной. Как будто я просто заснул и проснулся в том же месте, только годы спустя.

Сейчас темнота была другой. Холодной. Чужой. И полной странных звуков — гудение, писк, что-то вроде музыки, но не музыки.

«Что происходит? — думал я в этой темноте. — Где я? Это снова реинкарнация? Но почему всё так странно?»

Вдруг появился свет. Яркий, режущий глаза, совсем не похожий на лампы моей родной больницы.

Я открыл глаза (вернее, то, что у тараканов заменяет глаза) и ахнул.

Передо мной был коридор. Но какой коридор!

Стены светились изнутри мягким голубым светом. По полу, идеально чистому, скользили какие-то платформы без колёс. В воздухе парили светящиеся экраны с непонятными символами. А люди... люди были одеты в белые костюмы, но не такие, как в моей больнице. Эти костюмы облегали фигуры, переливались, и на груди у каждого светился значок с какими-то цифрами.

«Где я? —Подумал в растерянности. — Это же не моя больница. Это вообще не похоже ни на что, что я видел».

Пол был настолько чистым, что я видел своё отражение. Ни единой крошки. Ни единой пылинки. Ни единой щели!

«Как тараканам здесь вообще выжить?»

Вдруг мимо меня пронеслась платформа, едва не задев. Я шарахнулся в сторону и увидел на стене надпись светящимися буквами:

«Клиника Вечной Жизни. Реабилитация душ. Этаж 247»

«Этаж 247?! — у меня подкосились лапки. — Клиника Вечной Жизни?Что за бред?»

Но самое страшное было не это. Самое страшное — я не чувствовал здесь жизни. В моей старой больнице всегда было шумно: плач детей, крики медсестёр, стук каталок, смех врачей. Здесь была тишина. Идеальная, стерильная тишина, которую нарушало только тихое гудение техники.

«Надо разобраться, что здесь происходит», — решил я и пополз вдоль стены, ища укрытие.

Я полз вдоль стены, пытаясь найти хоть какую-то щель, хоть какой-то угол, где можно спрятаться. Но стены были идеально гладкими. Пол — безупречным. Даже плинтусов не было!

«Как же здесь тараканы живут? — паниковал я. — Или их здесь вообще нет?»

Внезапно стена передо мной раздвинулась сама собой, и я едва успел отскочить. Из открывшегося прохода вышли двое в белых костюмах. Мужчина и женщина. На их груди светились значки с надписями:

«Д-р Вэйн Корус. Отдел Коррекции»

«М-с Лира Нокс. Психологическая Адаптация»

— Сегодня поступает новая партия, — говорила женщина, глядя в парящий перед ней прозрачный экран. — Двадцать три души. Все категория Б.

— Категория Б? — усмехнулся мужчина. — Опять неудачники и лентяи?

— Протокол так определил, — пожала плечами Лира. — Не нашли себя в прошлой жизни, не создали ничего значимого. Вселенная даёт им второй шанс.

— Очередной шанс стать удобрением для наших амбиций, — хмыкнул Вэйн. — Главное, чтобы Директор был доволен.

Они прошли мимо меня, не заметив. Я остался сидеть, переваривая услышанное.

«Категория Б? Неудачники? Второй шанс? — крутилось в голове. — О чём они говорят?»

Я решил следовать за ними. Стена раздвинулась, и я проскользнул следом, прежде чем она закрылась.

Оказался в огромном зале. Посередине стояли ряды прозрачных капсул, внутри которых что-то светилось. Вокруг капсул сновали люди в белых костюмах, проверяли экраны, нажимали на светящиеся кнопки.

— Пациент 10457-Б, — объявлял компьютерный голос. — Прошлая жизнь: Маркус Грей, программист. Причина реинкарнации: не реализовал потенциал, бросил три перспективных проекта, умер в 34 года от переутомления и депрессии.

— Стандартный случай, — кивнула Лира. — Начинаем адаптацию.

Я подполз ближе к одной из капсул. Внутри лежал человек с закрытыми глазами. Молодой, лет двадцати с небольшим. Над его головой парил экран с множеством данных.

И вдруг на экране вспыхнула строчка, от которой у меня мороз пошёл по крыльям:

«Статус: Коррекция личности активирована. Амбиции подавлены на 67%. Мотивация снижена до уровня 12%. Прогноз: пациент готов к программе "Вечная Жизнь"»

«Что за..? — я не мог поверить своим глазам. — Они что, специально делают людей безвольными?»

— Отличные показатели, — удовлетворённо сказал Вэйн, проверяя данные. — Через неделю выпишем. Пойдёт работать на нижних уровнях. Будет счастлив и благодарен.

— А его идеи? — спросила Лира.

— Все три проекта уже переданы в Отдел Разработки. Директор лично курирует внедрение. Грей даже не вспомнит, что это были его идеи.

Они рассмеялись и прошли дальше.

Место под капсулой казалось безопасным. Внутри меня всё кипело.

«Значит, вот оно что, — думал я. — Вот она, Клиника Вечной Жизни. Они берут талантливых людей, которые не успели реализоваться, говорят им про второй шанс, а сами превращают в безвольных овощей и крадут их идеи!»

«И всё это прикрыто красивой теорией про реинкарнацию! — продолжал я возмущаться. — Мол, Вселенная даёт шанс только неудачникам. А на самом деле просто уничтожают конкурентов!»

Мне захотелось узнать больше. Подсмотреть, как тут всё устроено.

«Но сначала, — решил я, — нужно найти других тараканов... Если они есть. Одному мне здесь не выжить».

Глава 2 Подполье

В здании не было окон, и время шло для меня непонятно. Следующие несколько часов или дней я обшаривал клинику в поисках укрытия и, конечно, еды.

Оказалось, что даже в идеальной больнице будущего есть места, куда не добраться уборочным роботам.

Технические шахты и вентиляция отличались от тех по которым мне доводилось путешествовать в родной больнице. Благодаря им я понял, как попасть на подвальные уровни – по воздуховоду.

Именно там был обнаружен совсем другой мир.

Если наверху всё было белым, стерильным и светящимся, то здесь — серым, ржавым и гудящим. Огромные трубы, кабели, какие-то машины размером с мою старую больницу. И, о чудо, — мусор! Настоящий, живой! Объедки, упаковки, крошки!

«Вот где жизнь!» — обрадовался я.

И тут раздался шорох.

Обернулся — и увидел её.

Огромную, почти в два раза больше меня, таракашу с металлическим отливом на панцире. Она сидела на трубе и смотрела на меня с подозрением.

— Ты кто такой? — спросила гигант резко. — Откуда взялся?

— Кеша, — представился я. — Я... э... реинкарнировал. Вроде бы.

— Как ты сказал? — она спустилась с трубы и подошла ближе. — Ты что, с верхних уровней? Из капсул?

— Нет! — поспешил я заверить. — Я таракан! Обычный! Ну, не совсем, если честно. Долгая история.

Она обошла меня кругом принюхиваясь.

— Странный ты какой-то. Не местный. Откуда вообще взялся?

— Похоже из другого времени, — честно ответил я. — Я жил в обычной больнице. В XXI веке. Потом умер. И вот проснулся здесь. А у вас какой год?

Таракаша присела на задние лапки.

— XXI век? — она покачала головой. — Ты серьёзно? Сейчас две тысячи восемьсот сорок седьмой. Ты, друг мой, пропустил восемьсот лет.

«Такое далёкое будущее?!» — у меня закружилась голова.

— Меня зовут Зета, — представилась таракаша. — Я здесь главная. Веду колонию. Нас тут около сотни живёт. Держимся на технических уровнях, наверх стараемся не соваться. Там роботы-убийцы.

— Такое бывает? — спросил я с удивлением.

— Ну да. Маленькие такие штуки, летают, сканируют всё вокруг. Как только таракана засекут — жжж, и готово. Лазером испаряют. Я троих потеряла за последний месяц.

Она провела меня в логово — большую нишу между трубами, где действительно копошилась целая колония тараканов. Разных размеров, но все с таким же металлическим отливом.

— Это от питания, — объяснила Зета, заметив мой взгляд. — Здесь всё синтетическое. Даже мусор. Не то что в ваши времена.

— Расскажи мне про эту больницу, — попросил я. — Что здесь происходит?

Зета уселась поудобнее.

— Клиника Вечной Жизни — это самый большой медицинский комплекс в этом секторе галактики. Да, да, галактики. У вас в XXI веке вроде только на Луну летали? Ну так вот, теперь у людей колонии на полусотне планет.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Клинику основал директор Элиас Морн лет двести назад. Гений, миллиардер, мечтатель. Он разработал технологию переноса сознания — душу можно записать на носитель и потом загрузить в новое тело. Клонированное или искусственное.

— Вечная жизнь, — прошептал я.

— Ага. Но проблема в том, что технология очень дорогая. И доступна только богатым. А всем остальным рассказывают небылицы про реинкарнацию душ неудачников.

— Значит, это ложь? — уточнил я.

— Конечно! — фыркнула Зета. — Никакая Вселенная не даёт вторые шансы. Это всё афера Морна. Он отлавливает талантливых людей, которые умерли молодыми или не успели реализоваться. Загружает их сознания в новые тела, но перед этим корректирует личность — подавляет амбиции, волю, креативность. Делает из них послушных работников.

— А их идеи? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Присваивает себе. Вернее, своей корпорации. За двести лет Морн стал самым могущественным в нашей галактике. И всё благодаря ворованным идеям.

Я слушал и чувствовал, как внутри меня растёт гнев.

— Зета, — сказал я. — А что, если я скажу тебе, что хочу разоблачить Морна?

Она посмотрела на меня с недоверием.

— Ты? Таракан из прошлого? Разоблачить известнейшего человека в галактике?

— Да, — твёрдо ответил я. — Именно так.

Глава 3 План

В нише между трубами собрался совет. Зета созвала всех старших тараканов колонии — их было семеро, не считая меня.

— Слушайте все, — начала Зета. — Это Кеша — из прошлого. Да, я знаю, звучит безумно. Но он утверждает, что может изменить нашу жизнь. Освободить от страха, большего, чем перед санэпиднадзором. От страха перед убийцами Морна.

Тараканы зашевелились. Один, особенно крупный со шрамом на панцире, спросил:

— И как ты, старичок из прошлого, собираешься это сделать?

Я вышел вперёд.

— В моём времени, — начал я, — у меня был большой опыт наблюдения за людьми. Живя в больнице, видел врачей, пациентов, руководство. Знаю, как они думают, как действуют, где совершают ошибки.

— И что? — не унимался Шрам.

— Надо разобраться, как работает система Морна, — продолжил я. — Он самоуверен. Он думает, что всё под контролем. Но у каждой системы есть уязвимое место. И я его найду.

— Каким образом, ты это сделаешь? Маленький хвастун. — Спросила Зета.

— Мне нужно попасть наверх. В отделения, где держат пациентов. Понаблюдать за процессом «коррекции». Найти доказательства. А потом...

Я сделал паузу для драматического эффекта.

— ...донести полученные доказательства до тех, кто может это остановить. До прессы. До правительства. До кого угодно, кто ещё не куплен Морном.

— Это самоубийство, — покачал головой Шрам. — Там роботы-убийцы. Датчики на каждом углу. Ты даже до первого этажа не доползёшь.

— Доползу, — уверенно сказал я. — У меня есть опыт. Я в своей больнице пробирался в места, где другие тараканы и не мечтали побывать. Операционные, реанимации, даже в кабинет главного врача залезал.

Зета задумчиво посмотрела на меня.

— Знаешь, Кеша из прошлого, — сказала она наконец. — Ты либо самый храбрый таракан, которого я встречала, либо самый безумный. Но мне нравится твой план. Хотя бы потому, что другого у нас нет. А сидеть без дела в подвале, боясь высунуться — скучно и страшно.

— Тогда начнём, — сказал я. — С завтрашнего дня я начинаю разведку. Буду ходить по отделениям, слушать, наблюдать, собирать информацию. А вы пока подготовьте пути отхода и укрытия.

— А если тебя поймают? — спросил один из тараканов.

— Не смогут, — усмехнулся я. — Я Кеша. Я трижды умирал и столько же возвращался. Четвёртый раз — не страшно.

Старейшины зашумели.

Кто-то поддерживал, некоторые сомневались. Но Зета подняла лапку, и все замолчали.

— Решено, — объявила она. — Завтра Кеша начинает операцию. А мы все ему помогаем. Потому что если это сработает… и мы действительно сможем разоблачить Морна – то мир изменится. И, может быть, наши потомки будут жить в лучшем мире.

После совета Зета отвела меня в сторону.

— Ты уверен, что справишься? — спросила она тихо.

— Нет, — честно признался я. — Но должен попробовать. Понимаешь, Зета, у меня большая история. В прошлом, в больнице, у меня был друг — врач по имени Артём… это… не так важно… Потом случилась вторая, а затем и третья жизнь, любовь, Луна... И вот теперь новое существование. В будущем, где всё не так. И я чувствую, что меня сюда забросило не случайно. Что я должен что-то сделать — очень важное.

Зета кивнула.

— Понимаю. У каждого своя судьба. Даже у таракана.

Мы помолчали.

— Знаешь, — сказала она вдруг, — когда-то давно, лет сто назад, один смельчак из нашей колонии тоже пытался изменить мир. Его звали Макс. Он проник в кабинет Морна. Хотел перегрызть какие-то важные провода. Думал, что если система выйдет из строя, то всё раскроется.

— И что случилось?

— Его испарили охранные роботы. Но знаешь что? О нём до сих пор рассказывают легенды. Макс Храбрый, зовут его. Первый таракан, который попытался свергнуть Морна.

Она посмотрела на меня.

— Может, ты станешь вторым. Кеша Мудрый.

Я усмехнулся.

— Или Кеша Безумный. Как получится.

Глава 4 Первая разведка

Спустя время, которое путалось у меня в сознании из-за вечного искусственного света, я отправился на разведку.

Зета проводила меня до технической шахты, которая вела на уровень 180 — один из жилых этажей, где размещали пациентов после «коррекции».

— Будь осторожен, — сказала она на прощание. — Возвращайся живым.

— Постараюсь, — пообещал я.

Подъём занял около часа. Я полз по узким трубам, протискивался через вентиляционные решётки, несколько раз едва не свалился вниз. Но наконец добрался.

Уровень 180 выглядел... странно. С одной стороны, всё так же чисто и стерильно, как наверху. Но с другой — здесь была жизнь. Люди ходили по коридорам, сидели в комнатах отдыха, разговаривали друг с другом.

Только что-то в них было не так.

Они улыбались, безжизненно, пусто. Говорили о пустяках: погода – находилась точно не здесь, еда, с их же слов – была одинаковой каждый день, работа – сводилась к нажиманию кнопок на экранах.

Я притаился за колонной и наблюдал.

Мимо прошла группа из пяти человек. На костюмах светились бирки:

«Реабилитированный. Категория Б. Уровень мотивации: 8%»

Восемь процентов! Это же практически ноль!

— Как настроение, Маркус? — спросила женщина у парня.

— Отлично, Сара, — ответил он с той же пустой улыбкой. — Всё прекрасно. Я счастлив служить Корпорации.

— Я тоже рада, — кивнула женщина. — Директор Морн дал нам второй шанс. Мы должны быть благодарны.

— Конечно, — согласился Маркус.

Они прошли мимо, продолжая эту жуткую беседу.

«Боже, — думал я, — это же зомби. Живые зомби».

Я пополз дальше, изучая этаж. Комната отдыха, столовая, рабочие кабины, где люди сидели перед экранами и монотонно что-то делали.

И вдруг наткнулся на кабинет с табличкой:

«Отдел Психологической Адаптации. Вход только для персонала»

Заглянул в приоткрытую дверь.

За столом сидела та самая Лира Нокс, которую я видел в первый день. Перед ней на экране было досье очередного несчастного.

— Пациент 15673-Б, Алекс Коэн, — читала она вслух. — Прошлая жизнь: художник. Умер в двадцать восемь лет. Причина реинкарнации: не реализовал талант, бросил искусство ради заработка.

Психолог нажала несколько кнопок.

— Коррекция прошла успешно. Креативность подавлена на 89%. Артистические наклонности нейтрализованы. Пациент переведён на работу в Отдел Технического Обслуживания, уровень С.

Она оставила пометку и закрыла досье.

— Ещё один спасён от бесцельного существования, — пробормотала она себе под нос. — Директор будет доволен.

В этот момент в кабинет зашёл Вейн Корус.

— Лира, есть новости, — сказал он. — Директор приглашает нас на презентацию. Завтра, уровень 300. Он хочет представить перспективную разработку.

— Что за идея? — заинтересовалась Лира.

— Говорят, прорыв. Уникальный метод коррекции. Теперь можно не только подавлять личность, но и полностью перезаписывать память. Представляешь? Пациент даже не вспомнит, кем был в прошлой жизни.

— Интересно, — Лира присвистнула. — Это же...

— Именно, — кивнул Вейн. — Это сделает нас богами. Мы сможем создавать людей с нуля. С любой личностью, какую захотим.

Они ушли, продолжая обсуждать детали.

Я остался сидеть за шкафом, и у меня буквально кровь закипела в жилах. Не кровь, конечно – лимфа. Однако…

«Полная перезапись памяти, — думал я. — Это уже не коррекция. Это убийство личности. Уничтожение того, кем человек был».

Мне нужно было действовать быстро. Презентация завтра. Это шанс увидеть самого Морна. И, может быть, найти способ его остановить.

Я поспешил обратно в техническую шахту.

Глава 5 Совет войны

Я ворвался в логово колонии, не в силах отдышаться.

— Зета! Собирай всех! Срочно!

Через несколько минут из собравшихся сомкнулся круг: антенны усиков подрагивали, фасетки настороженно блестели.

— Что случилось? — расправила крылья Зета.

— Скоро, — начал я, переводя дыхание, — уже завтра на уровне 300 директор Морн проводит презентацию. Он разработал новую технологию — полную перезапись памяти. Это значит, что теперь директор сможет не просто подавлять личность, а навсегда стирать воспоминания и создавать нового человека.

По залу пробежал шёпот, антенны заметались, кто-то застучал лапками по полу.

— Это же конец, — прошептал кто-то.

— Нет! — я поднял лапку. — Это наш шанс! Если мы сможем сорвать эту презентацию, показать людям, что на самом деле делает Морн, то вся его империя рухнет!

— Как ты собираешься это сделать? — Шрам скрестил передние лапки, не сводя с меня недоверчивого взгляда.

— Мне необходимо попасть на эту презентацию, — я выпрямился, чувствуя, как вибрируют лапки. — Надо записать всё, что там будет происходить. Слова Морна, демонстрацию технологии, реакцию людей. А потом передать эту запись журналистам, правительству, кому угодно.

— Но как ты запишешь? — Зета подползла ко мне ближе. — У тебя же нет оборудования.

Я замер. Вопрос Зеты повис в воздухе, как пыль в луче света. Как?

Вперёд вышел небольшой таракан со странным наростом на спине.

— Я могу помочь, — сказал он тихо. — Меня зовут Байт. Я... э... немного необычный.

— Это как? — переспросил я.

— Я из лаборатории, — Байт повернулся, и металлическая пластина на спине тускло блеснула. — Морн хотел сделать из нас живые камеры. Но проект свернули. — Он помолчал. — Зета вытащила меня из мусорного шлюза.

Он пошевелил усиком, показывая на нарост на спине.

— Это не нарост. Это биочип. Он может записывать звук и изображение. Всё, что я вижу и слышу, сохраняется в памяти чипа. А потом можно вывести на любой экран.

Слова застряли в горле. Остолбенев, я еле выговорил:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Байт. — Но есть проблема. Радиус записи небольшой — метров пять максимум. И батарея держит всего два часа.

— Этого хватит, — решил я. — Презентация вряд ли будет длиться дольше.

— Значит, вы оба пойдёте? — уточнила Зета.

— Да, — кивнул я. — Байт будет записывать, я — прикрывать и следить за обстановкой.

— Ты подписываешь себе приговор, — покачал головой Шрам. — На уровне 300 даже тень не проскочит. Там охрана резиденции, роботы, датчики на каждом углу.

— Знаю, — я посмотрел на молчавших собратьев. — Но другого шанса не будет. Если Морн запустит эту технологию, мы проиграем. Он станет неуязвимым.

Зета обошла вокруг меня, сложив крылья.

— Хорошо. Мы поможем вам добраться до уровня 300. Проложим безопасный маршрут через технические шахты. Подготовим запасные пути отхода. И будем ждать вашего сигнала.

— Для чего? — не понял я.

— Если всё пойдёт не так, — объяснила она, — нам нужно будет вас вытаскивать. Быстро и любой ценой.

Остаток дня мы планировали операцию. Зета нарисовала на пыльном полу схему клиники — все этажи, все шахты, все вентиляционные ходы.

— Это зал для совещаний, — показывала она. — Большое помещение, круглое, с куполообразным потолком. Центр — сцена, вокруг — места для зрителей. Вентиляция проходит прямо над сценой. Вот здесь, — она ткнула лапкой в точку, — есть решётка, через которую можно наблюдать за всем, что происходит внизу.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, мы проползём по вентиляции, закрепимся у решётки, запишем всё и вернёмся.

— В теории звучит просто, — усмехнулась Зета. — На практике же...

— Я знаю, — перебил я. — На практике всё может пойти не так. Но у меня есть опыт. В моей старой больнице я побывал в местах похуже.

Зета посмотрела на меня с сомнением, но промолчала.

На этом мы закончили.

Глаза слипались, но лампы под потолком гудели неумолимо, не давая ни тени, ни покоя. Сидя в углу логова, у края шахты, я задумался о прошлом.

О своей старой больнице. Об Артёме. О Луне. О молодых тараканах, которым я рассказывал истории.

«Интересно, — думал я, — помнят ли они меня? Или я для них уже стал историей? Кеша, который жил, умер, вернулся и снова умер».

А теперь я здесь. В будущем. В месте, где технологии достигли невероятных высот, но человечность почти исчезла.

«Если я завтра не вернусь, — размышлял я, — хотя бы буду знать, что попытался. Не сдался. Шёл пока держали лапки».

— Не можешь уснуть? — Байт остановился рядом.

— Нет. Думаю о завтрашнем дне.

— Я тоже. — Он присел, антенны чуть дрогнули. — Знаешь, Кеша, я всю жизнь был изгоем. Экспериментальный таракан, ошибка природы. Но завтра я наконец смогу сделать что-то важное. Полезное для всех.

Я посмотрел на него.

— Ты храбрый, Байт. Намного храбрее, чем думаешь.

— А ты мудрый, — усмехнулся он. — Значительно мудрее, чем выглядишь.

Мы посидели в тишине, каждый думая о своём.

Байт ушёл спать. Я остался. Глядел в чёрное горло технической шахты — единственное место в этом здании, где свет не достигал дна.

Глава 6 Презентация

Подъём на уровень 300 занял три часа. Мы с Байтом ползли по узким техническим шахтам, продирались через сплетения жёстких, шершавых проводов, несколько раз едва не попались охранным роботам.

Но наконец добрались.

Вентиляционная решётка находилась прямо над сценой, как и говорила Зета.

Мы закрепились. Сквозь ячейки дуло тёплым воздухом кондиционеров.

Внизу копошились люди. Для меня они были как гигантские белые жуки в костюмах. Человек пятьдесят, может, больше, все с важным видом. Руководство клиники, понял я. Врачи, администраторы, учёные.

— Байт, ты записываешь? — прошептал я.

— Да, — кивнул он. — Имплант активирован. Батарея полная.

Вдруг свет в зале погас, и на сцене появилась голограмма — огромная, во весь рост.

Мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и проницательными глазами. На его лице играла уверенная улыбка.

— Добрый день, коллеги, — сказал он, и его голос заполнил пространство. — Я рад приветствовать вас на презентации, которая изменит будущее человечества.

«Это он, — понял я. — Директор Элиас Морн».

— Двести лет назад, — продолжал докладчик, — я основал эту клинику с одной целью — победить смерть. Дать людям шанс на вечную жизнь. И мы добились многого. Технология переноса сознания работает. Тысячи людей уже получили второй шанс.

Зал зашумел одобрительно.

— Но, — Морн поднял руку, — у нашей технологии был недостаток. Мы могли переносить сознание, но не умели полностью контролировать. Некоторые пациенты сохраняли память о прошлой жизни. Это вызывало... осложнения.

На экране за его спиной появились изображения — люди с искажёнными от ужаса лицами, медицинские отчёты, графики.

— Пациенты впадали в депрессию, — объяснял Морн. — Не могли смириться с потерей прошлой жизни. Некоторые даже пытались покончить с собой. Снова.

Он сделал паузу.

— Поэтому мы разработали процедуру коррекции. Подавление нежелательных черт личности, снижение амбиций, стабилизация эмоционального фона. Это помогло. Но недостаточно.

Директор улыбнулся, и в этой мимике было что-то хищное.

— И вот сегодня я представляю вам наше главное достижение. Проект Tabula Rasa. Чистый лист.

На сцене материализовалась капсула — такая же, какие я видел в отделении реабилитации. Внутри лежал человек с закрытыми глазами.

— Познакомьтесь с пациентом 20891-А, — сказал Морн. — В прошлой жизни его звали Дэвид Чен. Гениальный программист, создатель революционного алгоритма искусственного интеллекта. Умер в 32 года в автокатастрофе.

Директор обошёл капсулу.

— Мы перенесли его сознание в новое тело. Но вместо обычной коррекции применили Tabula Rasa. Полная перезапись памяти и личности.

Он щёлкнул пальцами, и купол капсулы поднялся. Человек внутри открыл глаза и сел.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Морн.

— Отлично, директор, — пациент пошевелил рукой. Голос был ровным, без эмоций. — Я готов служить.

— Как тебя зовут?

— Юнит 20891-А.

— А кем ты был раньше?

Мужчина на мгновение задумался, потом покачал головой.

— Я не помню. Я существую только сейчас.

Морн повернулся к залу, широко улыбаясь.

— Вот оно, коллеги! Идеальный результат! Пациент не помнит прошлую жизнь. У него нет моральных травм, отсутствуют конфликты и любые сомнения. Он — чистый лист, на котором мы можем написать что угодно!

Зал ответил гулом одобрения.

Я смотрел на это и чувствовал, как мои усики прижались к голове. Хитин похолодел.

«Это же не человек больше, — думал я. — Это машина. Робот из плоти и крови».

Директор продолжал:

— А теперь самое интересное. Помните, я говорил про алгоритм искусственного интеллекта, который разработал Дэвид Чен? Так вот...

Он снова щёлкнул пальцами, и на экране появился код — строки символов, формулы, диаграммы.

— Перед перезаписью мы извлекли из его памяти все знания и наработки. Этот алгоритм теперь принадлежит Корпорации. Через месяц мы запустим его в производство. Доходы оцениваются в триллионы кредитов.

Ладони зрителей слились в единый грохот.

— И это только начало! — голос Морна звучал торжествующе. — Представьте — мы можем брать любого гения, или просто талантливого человека, извлекать его знания, а затем стирать личность и делать из него послушного работника! Никаких конкурентов! Полное отсутствие несогласных! Только прогресс и процветание Корпорации!

Аплодисменты стали ещё громче.

Я посмотрел на Байта. Его имплант мигал, записывая каждое слово.

— Это чудовищно, — прошептал он.

— Это даже больше, — ответил я. — Это конец человечества. Если Морн запустит эту программу в массы, то через несколько лет в мире не останется ни одного свободного гения. Всех переделают в рабов.

Внизу Морн продолжал говорить, но я уже не слушал. Мне надо было думать, что делать дальше.

«Записи достаточно, — решил я. — Нужно возвращаться и передавать её тем, кто может это остановить. Но кому? Правительство? Они наверняка куплены Морном. Пресса? Та же история».

Я увидел, как в зал вошла группа людей в тёмных костюмах. Не белых, как у всех остальных, а тёмно-синих. На их груди светились другие значки:

«Галактический Совет по Этике. Инспектор»

Морн тоже их заметил. На мгновение его улыбка дрогнула.

— О, — сказал он, быстро восстанавливая самообладание. — Какая неожиданность. Инспекторы Совета. Добро пожаловать.

Одна из вошедших, женщина с суровым лицом, сделала шаг вперёд.

— Директор Морн, — сказала она холодно. — Нами получено анонимное сообщение о нарушениях этических норм в вашей клинике. Мы здесь для проведения внеплановой проверки.

— Анонимное сообщение? – Уголки его губ дёрнулись, – Какая неожиданность! Конкуренты стараются, видимо. Но пожалуйста, инспектор, проверяйте. Нам нечего скрывать.

«Врёт, — подумал я. — Но, откуда пришло сообщение? Кто-то опередил нас? Или это Зета успела?».

Женщина-инспектор посмотрела на капсулу с Юнитом 20891-А.

— Это та самая технология Tabula Rasa, о которой мы слышали?

— Именно, — кивнул Морн. — Величайшее достижение медицины.

— Или огромное преступление против человечности, — возразила инспектор. — Полная перезапись памяти — это убийство. Этот человек, — она указала на Юнита, — больше не существует как личность. Он стёрт.

— Я дал ему второй шанс! — возмутился Морн.

— Нет, — покачала головой инспектор. — Вы убили Дэвида Чена и создали биологического робота. Это нарушает Первый Закон Галактического Кодекса: "Неприкосновенность личности".

Зал зашумел. Некоторые врачи переглядывались, явно не ожидав такого поворота.

Морн же побледнел.

— Вы не имеете права... — начал он.

— Отнюдь, — перебила инспектор. — По статье 47 Кодекса я официально открываю расследование в отношении клиники и лично вас, директор Морн. До окончания проверки все операции по переносу сознания приостанавливаются.

Она достала какой-то прибор и направила его на капсулу. Тот засветился красным.

— Этот пациент изымается в качестве вещественного доказательства.

Морн стоял с яростью на лице.

— Вы пожалеете об этом, — прошипел он.

— Возможно, — спокойно ответила инспектор. — Но закон есть закон.

Я посмотрел на Байта.

— Ты всё записал?

— Каждое слово, — кивнул он.

— Отлично. Тогда нам пора. У нас есть козырь, и теперь нужно его правильно разыграть.

Глава 7 Побег

Мы развернулись к шахте. И воздух взвыл. Сирена. Пронзительный визг, от которого завибрировали усики. — Внимание! Обнаружено несанкционированное присутствие... Я замер. Лапки сами вцепились в металл.

— Нас засекли!

— Бежим! — Байт помчался вперёд.

Мы рванули по вентиляционной трубе со всех лапок. Позади послышалось жужжание — охранные дроны влетели в систему и неслись за нами.

— Быстрее! Они нагоняют!

Воздух рядом вспыхнул озоном, усик опалило жаром.

— Сворачивай налево! — Байт нырнул в боковую трубу, я — следом.

Мы петляли. Вентиляция кончалась. Дронов становилось больше. Атака со всех сторон. Пути отхода перекрыты.

— Кеша, я не смогу! — задыхался Байт. — Имплант тяжёлый, я не так быстр!

— Сможешь! — я схватил его за лапку и потащил за собой.

Мы выскочили из трубы прямо в какой-то технический отсек. Огромное помещение, заваленное ящиками и оборудованием.

— Прячемся! — я нырнул за коробки, Байт — следом.

Дроны влетели в помещение и начали методично сканировать пространство. Красные лучи скользили по стенам и полу.

Я прижался к Байту, пытаясь дышать тише.

«Если они нас найдут, всё кончено, — думал я. — Запись пропадёт. И Морн победит».

Дрон приблизился к нашему укрытию. Луч прополз в сантиметре от моей лапки.

И вдруг свет в помещении погас.

— Что за?.. — раздался чей-то голос.

Включилось аварийное освещение — тусклое, красноватое. Дроны на мгновение зависли, дезориентированные.

— Бежим! Сейчас! — я толкнул Байта, и мы рванули к выходу.

Пролетели через дверь, вниз по коридору, свернули за угол — и уткнулись в ботинок. Тёмно-синий, гладкий. Я задрал голову вверх, потом ещё. Надо мной возвышалась женщина из зала.

Инспектор.

Она смотрела на нас с удивлением.

— Тараканы? — пробормотала она. — С биоимплантом?

Я замер, не зная, что делать. Убежать? Но она явно быстрее.

И здесь инспектор присела на корточки и протянула руку.

— Не бойтесь. Я не причиню вам вреда.

Я посмотрел на Байта. Тот пожал плечами.

«Выбора нет», — решил я и осторожно подполз к её руке.

Инспектор аккуратно взяла нас на ладонь и быстро пошла по коридору, пряча нас в кармане костюма.

— Тихо, — прошептала она. — Охрана рядом.

Действительно, мы услышали тяжёлые шаги и голоса:

— Найти этих тварей! Директор в ярости!

— Они убежали в четвёртый сектор!

— Блокируйте все выходы!

Инспектор свернула в какую-то дверь. Мы оказались в небольшой комнате — похоже, временный офис для гостей.

Спасительница вытащила нас из кармана и положила на стол.

— Итак, — сказала она, внимательно разглядывая нас. — Два таракана. Один с записывающим имплантом. Пробрались на закрытую презентацию директора Морна. Интересно.

Я решил рискнуть.

— Мы всё записали, — сказал я.

Инспектор ахнула.

— Ты... ты говоришь?!

— Об этом потом, — махнул я лапкой. — Суть в том, что у моего друга Байта в имплантате записано всё, о чём говорил Морн. Включая, признание в воровстве идей у талантливых людей, стирании памяти и превращении несчастных в рабов.

Женщина молча смотрела на нас несколько секунд. Потом медленно кивнула.

— Я инспектор Камилла Рейес, — представилась она. — Галактический Совет по Этике. Мы уже давно подозреваем Морна в незаконной деятельности, но не хватает доказательств. Этот злодей очень умело заметает следы.

— Теперь есть его слова, — сказал Байт. — В моём имплантате.

Камилла задумалась.

— Это меняет всё. С такой записью мы сможем арестовать Морна и закрыть его клинику. Но...

— Но? — насторожился я.

— Но Морн очень влиятелен. У него связи в правительстве, армии, корпорациях. Если мы не действуем быстро и решительно, он уничтожит доказательства и всех свидетелей. Включая вас.

Инспектор посмотрела на нас серьёзно.

— Мне нужно вывезти вас отсюда. У меня есть корабль на посадочной площадке, первый уровень. Но у меня здесь ещё дела. Сможете добраться туда сами?

— Сможем, — кивнул я. — У нас есть помощь.

Камилла достала какой-то прибор и нажала кнопку.

— Кеша, Байт, — сказала она, — я активирую временный сбой в системе безопасности. У вас будет ровно пятнадцать минут, чтобы спуститься на первый уровень. Мой корабль — «Этика-7», док номер двенадцать. Ждите меня там. Я скоро буду.

— Успеем, — пообещал я.

Она осторожно высадила нас на пол.

— Удачи, храбрые тараканы. От вас сейчас зависит судьба миллионов людей. И не задерживайтесь. Если не успеете... я не смогу больше помочь.

Глава 8 Пятнадцать минут

Мы неслись по техническим шахтам как угорелые. Байт, несмотря на тяжёлый имплант, не отставал ни на шаг.

— Уровень 280! — кричал я, пролетая мимо указателя. — Ещё 279 этажей!

— Мы не успеем! — задыхался Байт. — Это слишком далеко!

— Не раскисай! — я схватил его за лапку. — Зета говорила, что есть экспресс-шахта. Для аварийных ситуаций. Она идёт напрямую вниз, через все уровни!

— Где она?!

— Девятый сектор, блок С!

Мы свернули в боковой туннель и оказались перед огромной вертикальной трубой. Внизу зияла темнота.

— Это она? — Байт посмотрел в бездну и поёжился. — Мы же разобьёмся!

— Не разобьёмся! — я вспомнил один трюк из своей старой больницы. — Видишь эти провода на стенках? Цепляемся за них лапками и скользим вниз, контролируя скорость!

— Ты серьёзно?!

— У нас нет времени спорить!

Я прыгнул в шахту, вцепившись в провод. Скольжение было головокружительным — уровни мелькали со свистом. Байт сиганул следом, вопя от ужаса.

— Кешаааа! Я умруууу!

— Не умрёшь! Тормози лапками!

Мы летели вниз бесконечные секунды. Наконец забрезжил свет.

— Приземление! — крикнул я.

Первым на груду мягкого мусора в самом низу шахты плюхнулся Байт, следом я. Целые и невредимые.

— Мы... мы живы? — ошарашенно спросил Байт.

— А то! Вставай, бежим!

Первый уровень встретил нас гулом двигателей и вспышками света посадочных площадок. Огромное пространство, где стояли десятки космических кораблей.

— Док номер двенадцать! — я огляделся. — Вон там!

Мы помчались между гигантскими опорами космолётов. Механизмы гудели, люди в комбинезонах что-то делали, роботы-грузчики таскали ящики.

И вдруг прямо перед нами материализовалась голограмма — огромное лицо директора Морна.

— Внимание! — прогремел его голос. — На первом уровне обнаружены биологические террористы! Два модифицированных таракана с украденными данными! Любой, кто их задержит, получит миллион кредитов!

Вокруг нас всё замерло. Десятки глаз уставились на нас.

— О нет, — прошептал Байт.

— Бежим!

Мы метнулись в сторону, уворачиваясь от хватающих рук. Кто-то швырнул ящик — проскочили под ним. Робот-грузчик попытался нас раздавить — мы увернулись в последний момент.

— Док двенадцать! Вон там!

Впереди виднелся небольшой, обтекаемой формы корабль с надписью «Этика-7». Трап был опущен, в проёме стояла Камилла Рейес.

— Быстрее! — кричала она.

Мы были в пяти метрах от трапа, когда передо мной материализовался охранный дрон. Огромный, размером с меня самого, с вращающимися лазерными излучателями.

Робот навёл оружие прямо на меня.

— Стой, паразит!

Время замедлилось. Я видел, как заряжается лазер, сверкнув красной точкой прицела у меня между усов. Я чувствовал Байта позади меня, видел Камиллу наверху трапа, тянущую к нам руки.

Вдруг сбоку что-то тяжёлое врезалось в дрона. Металл лязгнул. Робота отшвырнуло в сторону. Я обернулся. Зета. А за ней — чёрная река. Вся колония. Сотни панцирей блестели в свете посадочных огней.

— Вперёд, Кеша! — кричала Зета, вцепляясь в лапки дрона. — Мы прикроем!

Я потянул Байта и рванул к трапу. Камилла подхватила нас и втащила внутрь корабля.

— Закрыть люк! Взлетаем! Немедленно!

Трап с шипением втянулся.

Через иллюминатор я видел, как колония отступает, уводя за собой охрану. Зета обернулась и помахала мне лапкой.

«Спасибо, что поверила в меня, — мысленно послал я ей. — Но, удивительно, как они успели?».

Корабль задрожал и оторвался от платформы. Мы взмыли вверх, прорвались сквозь купол клиники и вынеслись в открытый космос.

Я подполз к иллюминатору и посмотрел вниз. Клиника Вечной Жизни становилась всё меньше — гигантский комплекс из стекла и металла, парящий в пустоте космоса.

«Прощай, Морн, — подумал я. — Твоя империя лжи скоро рухнет».

Камилла присела рядом с нами.

— Вы молодцы, — сказала она. — Настоящие герои.

— Что будет дальше? — спросил я.

— Теперь мы летим на станцию Галактического Совета. Там я представлю вашу запись. Начнётся официальное расследование. Морна арестуют. Клинику закроют. Всех пациентов, чьи личности ещё можно восстановить, попытаются вылечить.

— А тех, кого уже стёрли? — тихо спросил Байт.

Камилла грустно посмотрела на него.

— Их... к сожалению, не спасти. Но благодаря вам мы не дадим Морну создать новых жертв.

Корабль мчался сквозь звёзды. Я сидел у иллюминатора и думал о многом.

О Зете и колонии, которая осталась там, в клинике.

О своей старой больнице, об Артёме, о Луне.

О том, как странно устроена судьба — закинула меня через восемьсот лет в будущее, чтобы я остановил безумца.

«Интересно, — думал я, — а что дальше? Вернусь ли я назад? Или останусь здесь, в будущем?».