Истинная. Талисман генерала драконов

Глава 1

Любовь Оболенская

Истинная. Талисман генерала драконов

«Ну всё, мне конец!» — пронеслась в голове паническая мысль.

Моё богатое воображение живо нарисовало унылые картины: камера со стальной дверью, металлическая койка с тощим матрацем на ней, и маленькое окошко, в которое солнце, перечеркнутое решеткой, заглядывает только один раз в день, причем очень ненадолго...

А всё потому, что мой ученик, на которого я угробила кучу времени и сил, вдалбливая в него тонкости балансирного управления дельтапланом, только что гробанулся на взлете, и его оторванная голова в заметном желтом шлеме сейчас катилась по траве, словно мяч, получивший хорошего пинка от разыгравшегося ребенка...

Правда, через несколько секунд я с облегчением выдохнула...

Незадачливый ученик поднялся на ноги и, улыбнувшись, помахал мне рукой. Оказывается, это не его голова катилась по земле, а шлем, у которого от удара лопнул подбородочный ремень.

— Маму его за заднюю лапу! — простонала я. — Он еще скалится... Десять лет жизни отнял у меня, паразит косорукий!

Надо отметить, что отнял ученик у меня не только теоретические годы жизни, но и вполне себе ощутимый репутационно-финансовый бонус. Это был его первый самостоятельный полет после сдачи экзаменов и получения лицензии — и такое фиаско! Причем произошло оно не на его «крыле», а на арендованном в моей школе дельтапланеризма.

То есть, у меня.

Да, согласно договору, повреждения дельтаплана должен оплачивать ученик, если они совершены по его вине — но, согласно моему опыту, сейчас должно было начаться «вы знаете, такой суммы у меня в данный момент нет», «я обязательно оплачу попозже» — ну и всё в том же духе. Не будешь же в самом деле при прокате «крыльев» включать в страховку всю их сумму. А та куча хлама, что осталась сегодня от моего дельтаплана, восстановлению не подлежала. Эти руины сойдут только на запчасти, и то не факт. Ну и, как следствие, слухи пойдут, что инструктор из меня никакой, если мои ученики падают при первом же самостоятельном полете.

«Главное, что не в тюрьму, остальное приложится», — мысленно успокоила я себя.

И направилась к горе-пилоту исполнять свои прямые обязанности хозяйки прям офигеть насколько крутого бизнеса, прибыль от которого в этом месяце уже стопроцентно приказала долго жить...

А потом вечером я сидела в своем любимом дартс-баре, потягивая успокоительное из высокого бокала, и своим мрачным видом отравляла жизнь присутствующим. Ну а чего они? Смеются, отдыхают, дротиками в мишени пытаются попасть... Причем подавляющее большинство не имеет ни малейшего понятия о правилах, просто швыряют дротики «по приколу», пытаясь поразить «бычий глаз», красный центр мишени.

Правда, за ту четверть часа, что я тут просидела, никому это не удалось. Ну и ладно. Каждый развлекается как умеет. Или не умеет. Как я со своим бизнесом, например. Пора б уже признать, что коммерсант из меня никакой. Но я ж по жизни упертая! Мне ж всё бросить и уйти — как серпом по шее! Пока вообще без копейки не останусь, никогда не призна̀ю, что проиграла очередной раунд битвы с собственной судьбой.

...Как назло, неподалеку от моего столика висело зеркало, которого я раньше не замечала. Недавно что ли повесили, дабы стеснительные посетители заведения могли беспалевно наблюдать за юными посетительницами?

К категории которых я, увы, уже давно не принадлежала...

Из зеркала на меня смотрела суровая дама возрастом уверенно за сорок, которую судьба неслабо так потаскала за волосы, получив за это суровых ответных трендюлей. Ибо на удары фортуны я всегда старалась реагировать соответствующе, адекватно, без паники, по принципу «закрылась одна дверь — пинком открою другую».

Но, судя по отражению в зеркале, сегодняшняя неудача меня крепко так подломила. Ученик ожидаемо попросил отсрочку оплаты и свалил в туман, ну а я... Я притащилась в этот бар, надеясь подпитаться флюидами чужого позитива, и вместо этого еще сильнее испортила себе настроение.

— Хватит себя жалеть, тряпка, — пробормотала я, разглядывая в зеркале женщину, которую в молодости наверно можно было назвать привлекательной... Но вряд ли сейчас. Ибо в своей потертой куртке «милитари», с волосами, забранными в пучок, и взглядом затравленной волчицы я, наверно, скорее была похожа на ветераншу спецназа, чем на даму бальзаковского возраста, которая «еще очень даже ничего».

«Кем была, на того и похожа» — пришла философская мысль.

Ну да, было дело.

Отдав полжизни силовым структурам и выйдя на раннюю пенсию, сложно выглядеть феей-нетакусей с наивными глазами-блюдцами...

Да и наплевать.

Развеяться не получилось, так хоть разомнусь напоследок перед тем, как вернуться в свою малогабаритную «однушку» и провалиться в сон без снов, которые по званию и выслуге лет таким как я не положены. Ибо ну его нафиг по второму разу смотреть то, что очень хочется забыть...

Я встала из-за стола, подошла к барной стойке, и, положив на нее хрустящую синюю купюру, сказала:

— Вить, это за мои посиделки. А на сдачу дай три дротика.

— Тамар, тут всё равно прилично получается для чаевых, — усмехнулся Виктор. — Я со своих столько не беру.

— А я чужим столько и не отстегиваю, — проговорила я, забирая короткие оперенные стрѐлки. После чего направилась к мишеням, висящим на стене.

— Эй, молодежь! — заорал бармен. — Хватит терзать свои дротики! Смотрите что сейчас будет!

В этом баре были довольно свободные нравы, потому витькиному воплю посетители не удивились. При этом один из них, молодой высокий блондин со смазливой мордочкой, смерив меня взглядом, хмыкнул:

— А что сейчас будет? Финальная симфония перед пенсией?

Несколько юные нимф, стоящих неподалеку, захихикали, прикрывая насиликоненные губки наманикюренными пальчиками.

Но я на подколку отвечать не стала, лишь на ходу метнула все три дротика один за другим, подряд поразив в трех висящих рядом мишенях алые «бычьи глаза», и, не сбавляя хода, вышла из бара.

Вслед мне неслись восхищенные крики незадачливых дартсменов, и даже приглашения вернуться, вместе выпить, познакомиться...

Но зачем оно мне, когда не прав тот юноша лишь в одном. Вся моя жизнь теперь это завершающий аккорд не перед пенсией, которую я уже заработала, а перед логичным финалом. Который, к сожалению, не наступил во время моей службы, и теперь будет тянуться еще долгие годы, ибо от природы я здоровьем не обижена. Жаль только, что с судьбой мне повезло не так, как с ним...

Глава 2

Но изредка мне всё-таки снились

Просачивались сквозь защиту, тщательно выстроенную мной и военным психологом, как когда-то наша диверсионно-разведывательная проникала в тыл противника, выполняла задание, и возвращалась на базу.

Почти всегда без потерь.

Почти...

Вот и сейчас вышел из темноты Колян, труп которого мы не смогли вытащить тогда, так как после взрыва на двойной мине ничего не осталось от тела. Вышел, посмотрел на меня долгим взглядом, словно запомнить хотел навсегда, и тихо сказал:

— Ты погоди, Томка. Успеешь к нам. Ты живи. За всех нас, поняла? На всю катушку, чтоб всем врагам тошно стало. Такое вот тебе боевое задание.

А потом накинул на голову капюшон своей камуфлы, развернулся, и ушел неторопливо, обратно во тьму...

Ну а я проснулась, и долго лежала, глядя в потолок и не вытирая слез, которые текли по моим щекам, постепенно пропитывая насквозь наволочку подушки. На службе я никогда не плакала. Даже когда очень хотелось. Не положено реветь офицеру спецназа, ребята не поймут. А вот на пенсии — научилась... Снова что ли к психологу записаться, пока до психиатра дело не дошло?..

Я встала с кровати, пошла в ванную, умылась, заварила себе крепкий кофе, и подошла к окну. Не планировала я вставать в такую рань, но что делать? Вон небо над крышами домов порозовело. Встречу рассвет как обычный гражданский человек, которого в этой жизни тревожат лишь финансовые проблемы. И очень редко — сны, от которых на душе становится так тяжело, что хоть вой на рассвет, словно осиротевшая волчица...

Алая солнечная корона появилась над девятиэтажкой, на которую выходили мои окна, и луч солнца ударил в мое окно. Какой-то слишком яркий для рассветного светила — я аж зажмурилась, непроизвольно наклонив чашку с обжигающим напитком, которую держала в левой руке...

И вздрогнула от боли, когда немного кофе пролилось на правое запястье.

Вот же растяпа!

Засмотрелась на рассвет, и обварилась!

К счастью, несильно. Так, покраснение. Помазать армейской противоожоговой мазью из аптечки, которая вместе со мной пришла из моей прошлой жизни в эту — и завтра уже ничего не будет.

Я поставила чашку на стол, сходила за аптечкой, выдавила немного мази на руку и принялась втирать ее в образовавшееся на запястье покраснение. Хоть какое-то занятие, отвлекающее от тяжелых мыслей...

Внезапно я поняла, что чем дольше я тру, тем сильнее горит кожа, хотя эффект должен быть прямо противоположным. Мазь просрочилась что ли?

Я вгляделась в свой ожог, отметив что он на удивление круглый, словно мне печать на руку поставили — и под слоем белой мази заметила нечто очень странное. Настолько, что, схватив кухонное полотенце, стерла белое лечебное средство с руки...

И застыла, не в силах поверить в то, что подобный рисунок на человеческой коже может создать неудачно пролившееся кофе. Ибо в центре красного ожога явственно был видно корявое пятно, напоминающее силуэт птицы с каким-то наростом на спине...

— Бред собачий, — пробормотала я. — Всё. Заканчиваем депрессировать, собираемся, и едем на работу. Там дел невпроворот, дельтаплан нужно то ли чинить, то ли на запчасти разбирать, а ты сидишь тут свои конечности разглядываешь. Шагом марш трудиться на благо себя любимой, пока совсем крыша не поехала.

...Но до работы я не добралась, потому, что руку на месте ожога начало жечь сильнее! Остановив свою древнюю иномарку на обочине, я задрала рукав — и присвистнула.

Розовое пятно заметно покраснело, и пятно в его центре стало отчетливее. Теперь оно очень походило на какого-то доисторического ящера с оскаленной пастью...

— Интересно, где лечат такие заболевания? — задумчиво произнесла я. — В кожвендиспансере, или в дурке?

Для начала я всё-таки решила попробовать первый вариант. И вместо того, чтобы отправиться на работу, нагуглила свой КВД по месту жительства, куда и поехала, про себя отметив, что погода стремительно портится, полетов сегодня точно не будет, так что лучше заняться своим здоровьем. И заодно выяснить что мне нужно лечить, руку или всё-таки голову...

Сорок минут в очереди это повод в том, чтобы задуматься надо оно мне, или всё-таки ну его нафиг. Но второе возможно лишь в том случае, если проблема по прошествии времени начинает исчезать, а не наоборот.

В моем же случае рука горела всё сильнее, словно к ней приложили раскаленное железо... Так что высидев положенное, я дождалась равнодушного крика «Следующий!», слегка приглушенного фанерной дверью, и наконец вошла в храм кожного здоровья, представлявший собой небольшой кабинет со стенами, давно требовавшими ремонта, уставшей мебелью, и пожилым доктором, лицо которого выражало брезгливую нелюбовь к людям и своей профессии в целом.

— Чем обязан? — вместо «здрасьте» проговорил врач, бросив на меня мимолетный взгляд поверх очков.

— Вот, — сказала я, засучивая рукав.

Во взгляде доктора появилась искорка интереса.

— Еще одна, — хмыкнул он. — Надо же. То годами никого, то вторая за этот месяц.

— Не поняла, о чем вы, — наморщила я лоб. — Я кофе на руку пролила, и у меня теперь кожа будто изнутри горит.

— Погорит-перестанет, — улыбнулся врач. — Не беспокойтесь, милочка. Скоро эта ваша проблема решится сама собой.

— Откуда вы знаете?

— Просто я практикую уже более тридцати лет, и вы далеко не первая с подобными симптомами, — пояснил доктор. — За эти годы многие девушки приходили в этот кабинет, демонстрируя аналогичные отметины. Но никто после назначения обычного противоожогового лечения не обращался ко мне повторно. Из чего можно сделать вывод, что данное заболевание имеет свойство быстро излечиваться после назначения самых элементарных мазей для ускорения заживления поврежденной кожи.

...Из кабинета дерматолога я вышла с бумажкой, на которой было написано название общеизвестной противоожоговой мази, и со смешанными чувствами. Я ж мазала этот ожог средством гораздо более сильным — и всё без толку! Ну ладно, я из терпеливых. Подождем, посмотрим, что будет дальше. Может и правда всё само пройдет...

Пока я сидела в очереди к врачу, погода совсем испортилась. Тяжелые свинцовые тучи заволокли небо, и внутри них, словно огненные змеи в тонированных террариумах, метались изломанные росчерки молний.

«Надо поторопиться, пока гроза не началась, — подумала я, направляясь к своей машине. — А то так себе удовольствие тащиться сквозь ливень в пробке со скоростью пешехода».

Я уже взялась за дверцу автомобиля, как вдруг внезапно прямо над моей головой что-то сверкнуло!

Адская боль пронзила мое тело, стремительно падающее в темноту... И лишь далекий раскат грома возвестил о том, насколько быстро я проваливаюсь из своей жизни, отнятой молнией, в нечто иное, существующее по ту сторону нашего земного бытия...

Глава 3

Похоже, мне снова снился сон.

Без визуального ряда.

Только темнота — и чья-то скучная беседа, плавающая в той темноте, словно труп утопленника в нефтяном болоте.

Двое мужчин вели диалог голосами равнодушными, как у патологоанатомов, которые видели всё, даже выпотрошенного мертвеца, открывшего глаза и спросившего «Извините, а сколько сейчас времени?»

— А вот и новое поступление, — проговорил Голос Номер Один. — Навык удержания довольно высок, восемьдесят семь из ста. Физическая подготовка тоже неплоха, восемьдесят один. Возраст и внешность, конечно, так себе. Первое шестьдесят восемь, второе пятьдесят шесть.

«Кажется, сейчас мне вместо моих «сорок пять — ягодка опять» дали «шестьдесят восемь — присмотреть оградку просим», — пришла вялая мысль. «Ну а что внешность оценили в пятьдесят шесть из ста, так это уже просто свинство».

— Возраст в Преобразователе до двадцати откатим, не проблема, — зевнул Голос Номер Два. — Внешку расплавим, слепим всё как генералу нравится. Главное навык удержания годный. Ну чего, берем в работу?

— А что делать? — раздраженно отозвался Голос Номер Один. — За сегодня уже троих в биореактор отправили. В последнее время Ловцы поставляют материал, который прям с ходу можно на утилизацию отправлять. Эта хоть более-менее проходит по нижней планке отбора...

Я понимала, что разговор идет обо мне. Но при этом многое в диалоге оставалось за гранью понимания. Что за «навык удержания»? О каком «преобразователе» речь? Как понять «расплавим внешку», которую потом предполагалось слепить дабы понравиться какому-то там «генералу»? Будто бы двое сумасшедших обсуждают бред, пережитый ими совместно...

— Ладно, работаем, — вздохнул Голос Номер Один. — Преобразователь готов?

— Не знаю, — отозвался Второй. — Сегодня я дал задание лаборанту отчистить его от последствий неудачного процесса. Надеюсь, он уже отскреб и отмыл всю органику, иначе программа отката возраста просто не запустится. Или же затупит из-за разных ДНК в поле воздействия и снова разнесет объект на мясные ошметки.

«Погодите! — мысленно возмутилась я. — Если я правильно понимаю, то меня собираются засунуть в некий агрегат, где периодически что-то не получается, в результате чего он оказывается заляпанным кусками плоти подопытных? Я на такое категорически не согласна!»

От возмущения я очень сильно постаралась проснуться. Прям все усилия приложила, мысленно заставляя вялое, непослушное тело очнуться от коматоза и начать действовать...

Но открыть глаза не получилось. А на попытку заорать лицо отозвалось очень чувствительной болью, просигнализировавшей мне, что происходящее, скорее всего, не сон, а самая что ни на есть реальная действительность... Пришло воспоминание об ударе молнии, а следом за ним предположение, что моё лицо в результате того удара получило страшные ожоги... И от всего этого желание очнуться и хоть что-то предпринять стало прямо-таки нестерпимым!

— Давай поторопимся, — проговорил Голос Номер Один. — У объекта наблюдаются признаки выхода из наведенного сна. Возможно, она уже нас слышит.

— Может даже и видит, — усмехнулся Второй. — Да наплевать в общем-то что там ощущает биомасса с зачаточными признаками разума.

А вот это меня уже конкретно выбесило! И я, предприняв титаническое усилие, всё-таки смогла немного раздвинуть свинцовые веки...

Правда, ничего особенного не увидела.

Потолок с несколькими точечными светильниками, и склонившиеся надо мной два лица в белых масках, халатах и шапочках, глядящих на меня.

Врачи?

Похоже на то.

Только глаза у них странные, с желтой радужкой вокруг зрачков. Два доктора с контактными линзами одинакового цвета? Зачем им это? А может это не линзы, просто у всех местных психов помимо непорядка с головой наблюдается прогрессирующая желтуха?

— Всё, работаем, — произнес Номер Один. — Добавь наведенного сна, и транспортируем объект в Преобразователь.

...Голоса отдалялись, при этом появилось ощущение, что меня куда-то везут... Затем весьма не нежно перекладывают с каталки — словно куль с картошкой взяли и швырнули на что-то твердое, немедленно загудевшее и завибрировавшее подо мной...

И тут внезапно всё мое тело пронзила настолько нереальная боль, что милостивое сознание просто вырубилось, мгновенно погрузив меня в непроглядную космическую тьму...

Глава 4

Боль — лучший способ прийти в сознание, от которого тебя отключила гораздо более сильная боль...

Хотя эта оказалась лишь немногим слабее предыдущей, от которой я вырубилась напрочь.

Первым моим рефлекторным желанием было заорать — когда вопишь так, что собственный крик раздирает легкие, легче. Организм отвлекается на ор, и страдание притупляется...

Но еще более устойчивый приобретенный рефлекс заставил крепко сжать зубы, подавив даже стон, рвущийся из груди, коль уж с криком не вышло... Если тебя так корежит, возможно, враг вколол тебе какую-нибудь хитрую «сыворотку правды», и в этом случае показывать слабость никак нельзя... Даже если очень хочется... Ибо не только себя — товарищей подведешь, показав противнику, что тебя можно «расколоть». Чем он и займется с усердием, распознав в вашей группе наиболее слабое звено...

А потом пришли воспоминания.

Странная метка на руке...

Молния...

Врачи с дурацкими контактными линзами, мелящие какую-то несусветную чушь...

Похоже, зря я всё-таки в кожвендиспансер отправилась. Надо было сразу в дурку ехать сдаваться. Мол, пакуйте меня, люди добрые, в смирительную рубашку, потому что незапакованная я такого натворить могу, что всем чертям тошно станет...

Ну а пото̀м я, хоть и с трудом, глаза всё-таки открыла.

И убедилась, что насчет дурдома я в своих выводах оказалась совершенно права...

Находилась я в просторном зале, стены которого были сложены даже не из кирпичей, а из грубо обтесанного камня. Освещалось данное помещение факелами, торчащими из местами ржавых железных держателей, что были воткнуты в стены между этими камнями.

Я сидела на кресле, к толстым деревянным подлокотникам которого кожаными ремнями были плотно привязаны мои руки. А напротив меня стоял седовласый мужчина в черной шапочке и костюме того же цвета, перехваченном широким кожаным поясом, на котором висели золотые ключи, усыпанные драгоценными камнями. Мужчина смотрел куда-то поверх моей головы со скучающим выражением лица, какое могло бы быть у плохого доктора, которого вызвали к умирающей — мол, великие небеса, когда ж она сдохнет? Только время мое отнимает, мерзавка эдакая.

— Ну, слава генералу драконов, очнулась наконец, — констатировал старик.

— А что... были варианты? — с трудом проговорила я. Не столько ради получения информации, сколько протестировать себя, могу ли я говорить после столь интенсивного болевого шока.

— Несомненно, — кивнул старик, качнув седой шевелюрой, ниспадавшей ему на плечи, и наконец соизволив перевести на меня надменный взгляд. — Около тридцати процентов Истинных не выдерживают перехода в другую вселенную Розы Миров, и примерно столько же умирает при трансформации в Преобразователе. А оставшиеся зачастую бывают настолько бестолковыми, что их приходится утилизировать в биореакторе

Сказать, что я ничего не поняла — это ничего не сказать. И, видимо, старик понял это по моим глазам.

— Вижу, тебе нужны пояснения, — кивнул он. — Так уж и быть, коль ты выжила после двух этапов, это твое право. Итак, существует множество вселенных, существующих рядом друг с другом. Мы называем их Розой Миров. Наша вселенная — одна из старейших. Когда-то она была технологическим раем, но ядерная война разрушила нашу цивилизацию, оставив людям лишь жалкие крохи прогресса. Правда, через несколько поколений после Последней войны выяснилось, что некоторые люди вследствие мутаций получили способность изменять свое тело силой собственной мысли.

Лорд камергер задумчиво погладил бороду, вздохнул...

— Увы, подобные способности получили далеко не все. Но получившие по прошествии нескольких столетий захватили власть над миром, основав ордена рыцарей-драконов. И эти весьма могущественные сообщества до сих пор не могут поделить планету, на которой всё ещё окончательно не заросли раны от последствий применения ужасающего оружия прошлого.

— Соответственно, с тех пор, как жизнь на планете более-менее стабилизировалась, войны с применением современного огнестрельного оружия находятся под строжайшим запретом, — продолжил старик. — И рыцари-драконы меряются силами на турнирах, где в качестве ставок выступают небольшие части подвластных им территорий. Таким образом, выиграв турнир, победитель увеличивает свое государство, а проигравший, если остается в живых, получает право в течение одного года вне очереди вызвать победителя на повторный бой. Если же дело доходит до войны между рыцарскими орденами, то людям в тех господских разборках разрешается использовать только средневековое оружие — мечи, алебарды, кремневые пистолеты и прочую низкотехнологичную дребедень. Ну а драконолюди вдобавок могут воевать еще и при помощи тех своих способностей, которыми их наградили мутации.

— А я здесь при чем? — выдавила я из себя. Боль понемногу отступала, но ворочать языком всё еще было непросто...

— Вот тут мы и подошли к одной дурацкой традиции, которая берет свое начало с тех далеких времен, когда Избранные осознали, что умеют превращаться в биологические машины для убийства, — произнес старик. — Дело в том, что первые рыцари-драконы во время турниров сажали себе на спины прекрасных дев-штурманов, искусных в управлении этими чудовищами. Правда, историки склоняются к мысли, что те девы восседали на драконах чисто для красоты, будучи некими символами-талисманами, так как крылатые машины для убийства вполне самодостаточны и без лишнего груза у себя на шее. Но в нашем мире исторические традиции очень сильны, потому без девушки на спине ни один уважающий себя дракон на турнир не выйдет. И проблема только в одном. Сегодня очень непросто найти деву, которая могла бы усидеть на спине летящего чудовища, не свалившись с нее в первые же секунды поединка, что считается очень плохой приметой.

— Всё равно не понимаю при чем тут я? — проговорила я, одновременно с разминкой языка пытаясь шевелить пальцами рук и ног. Получалось всё это довольно больно — но главное, что получалось!

— Да элементарно, — поморщился старик. — Когда драконам надоело годами тренировать местных благородных девиц в верховой езде, они приспособились выдергивать приличных наездниц из других вселенных Розы Миров. Не их самих конечно, ибо физически протащить человека через границу Междумирья очень тяжело, а сознание тех девушек, их навыки, умения. Душу если так понятнее. Таких опытных дам находит Рандомайзер, специально созданный прибор, который помечает избранных меткой Истинности. Потом другой прибор, называемый Инквизитор, выбивает из Истинной душу, и вкладывает ее в молодую и крепкую местную девицу. Но, поскольку идеальных людей не существует, а критерии красоты у рыцарей-драконов зашкаливающие, третий прибор, называемый Преобразователем, подгоняет внешность девы-талисмана под наши критерии красоты. После чего у этой дамы остается лишь одна задача — до конца турнира не свалиться со спины дракона.

— А если она не свалилась, то что дальше? — поинтересовалась я.

— Значит, будет участвовать в следующем турнире, — зевнул лорд камергер. — И в следующем за ним. До тех пор, пока всё-таки не свалится и не погибнет, так как выжить, упав с высоты полета дракона, практически нереально.

Глава 5

— Ничего себе перспективка, — пробормотала я. — Как у быка на корриде: сдохнешь по-любому, но не сразу.

— Что? — навострил уши старик. — Я не расслышал? Если условия не нравятся, всегда есть выбор.

— Это какой же? — поинтересовалась я.

— Отправиться в биореактор, — расплылся в улыбке мой неприятный собеседник. — Там смерть будет не сказать, чтобы безболезненная, но довольно быстрая. Но зато ты принесешь пользу обществу, так как из биомассы, что получится из тебя, выйдут отличные удобрения для наших полей!

— Сколько у меня есть времени подумать? — из вредности поинтересовалась я.

— Три минуты, — ощерился лорд камергер. — После этого ты или подпишешь контракт, или служители увезут тебя на переработку.

Выбор был, конечно, очевиден. Как говорится, в этом мире стать штурманом дракона — дело добровольное. Хочешь — будь им, не хочешь — превратят в аналог навоза. Но мне всё-таки хотелось хоть немного собраться с мыслями...

И у меня это не получилось.

Так как я обратила внимание на свои руки!

Которые не могли быть моими!

Я слишком хорошо их знала...

Пальцы, уже немного искривленные ранней стадией артроза, болезнью пианистов и спортсменов...

Шрам на левой кисти — след от глубокого пореза вражьим ножом, который я зашивала самостоятельно без наркоза, так как анестезию истратила на своего более серьезно раненого товарища...

Мозоль от спускового крючка на указательном пальце правой руки, который еще не успел сойти до конца после того, как я вышла на пенсию...

Но те руки, что были привязаны к подлокотникам кресла, были другими!

Молодыми!

Принадлежащими девушке от силы лет двадцати от роду, с нежной, упругой, юной кожей и немного удлиненными крепкими ногтями, то ли покрытыми бесцветным лаком, то ли такими гладкими и блестящими от природы...

— Зеркало! — еще не веря своим глазам, произнесла я.

— Что? — с недовольной физиономией переспросил старик, явно страдающий легкой формой глухоты — а может, просто решивший поиграть мне на нервах.

— Принесите зеркало! Пожалуйста.

— Зеркало тебе, значит, — хмыкнул мой собеседник. — Каждый раз одно и то же.

Он ушел куда-то мне за спину — но почти сразу же возник передо мной, держа в руках зеркало с большую тарелку величиной в потемневшей от времени серебряной раме.

— На, смотри, — проворчал лорд камергер. — Как по

Я же хлопнула глазами раз, другой, третий, растерянно наблюдая, как длинные темно-каштановые ресницы почти касаются бровей того же цвета, неестественного для натуральной голубоглазой блондинки, смотрящей на меня из зеркала...

А еще у нее, то есть, у меня, было действительно кукольное личико — полные губы, аккуратный носик, маленькие ушки... Если отредактировать мои фото двадцатилетней давности, можно было с большой натяжкой найти некоторое сходство с этой девицей — но лишь очень некоторое... Красавицей с обложки журнала мод я никогда не была, а сейчас из зеркала на меня смотрела как минимум кандидатка на конкурс королевы красоты...

— Согласись, внешность весьма пошлая, — проговорил старик. — Я бы сказал — срамота! Приличные девушки так не выглядят. Не понимаю, с чего господа драконы считают, будто настолько бесстыже-сексапильный внешний вид можно называть красотой. Давно пора внести коррективы в Преобразователь, чтобы он выдавал более благопристойный результат.

— Согласна, — произнесла я.

— Вот! — обрадовался лорд камергер. — Ну что, отправляем тебя в биореактор, и дело с концом?

«Себя туда отправь, ханжа старый» — мысленно посоветовала я своему собеседнику. А вслух произнесла:

— Я согласна подписать контракт!

— Ладно, — недовольно поджал губы лорд камергер. — Опять-таки, всегда одно и то же. Посмотрятся в зеркало — и подавай им контракт вместо того, чтобы избавить этот мир от еще одного биологического торжества безвкусицы. Учти, что тех, кто упал с дракона и не умер сразу, добивать и лечить запрещается, так как они, не удержавшись на его спине, тем самым подвели своего господина и не достойны снисхождения. После падения некоторые штурманы со множественными переломами костей умоляют отправить их в биореактор, но в таких случаях это запрещено законом. И тогда эти вульгарные порождения Преобразователя умирают в муках по несколько дней.

— Повторяю, я готова подписать контракт! — решительно произнесла я.

— Хорошо. Но только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

С этими словами лорд камергер снял с пояса свой ключ и нажал на один из выступающих драгоценных камней.

Из ключа возле массивной бородки выскочил длинный и тонкий клинок, которым лорд камергер перерѐзал путы на моих руках, после чего с силой, неожиданной для его возраста, развернул мое кресло на сто восемьдесят градусов — оказалось, что оно стояло на поворотной платформе.

Вследствие этого разворота передо мной появился резной деревянный столик, на котором стояла стеклянная чернильница, наполненная темно-красным содержимым, а также лежали искусно вырезанная из кости перьевая ручка и кусок выделанной кожи, на котором был написан, видимо, текст того самого контракта.

— Перед тем, как подписывать сей документ, обрати внимание, — неприятно ухмыльнулся лорд камергер. — Перьевая ручка вырезана из ребра твоей предшественницы, чернила созданы из ее крови, а пергамент выполнен из кожи, снятой с ее спины. Всё это сделано для того, чтобы ты понимала, какая участь тебя ждет если ты сорвешься со спины своего господина. Ну что, желаешь подробно ознакомиться с условиями контракта?

— Да плевала я на эти условия, — криво усмехнулась я. — Ты и так всё рассказал, и вряд ли я вычитаю что-то новое.

— Логично, — хмыкнул старик, наблюдая, как я беру костяную ручку, обмакиваю ее в кровавые чернила и ставлю под жутким документом свою размашистую подпись.

Глава 6

После своей подписи я поставила жирную кровавую точку — всегда так расписывалась...

И непроизвольно охнула от боли и неожиданности.

Моя печать на предплечье загорелась, словно к ней приложили раскаленный прут, причем от моей руки реально запахло паленым мясом.

Я глянула на нее и увидела, что изображение в круге стало намного четче. Теперь там очень детализировано был изображен летящий дракон с сидящей на нем девушкой, волосы которой развевались по ветру.

— Договор подписан, печать Истинности активирована, — зевнул в кулак лорд камергер. — Но это еще ничего не значит. Активированная печать означает лишь допуск к Испытаниям. А вот пройдешь ты их или нет, зависит только от тебя.

— К каким еще Испытаниям? — поморщилась я.

— Узнаешь, — произнес старик, явно теряя ко мне и без того незначительный интерес. Подойдя к столу, он свернул кожаный договор в трубочку, сунул его себе подмышку, забрал наверняка недешевое зеркало, и направился к выходу из зала.

— А мне-то что делать? — крикнула я ему в спину.

— Ждать Наставника, — не оборачиваясь произнес лорд камергер — и ушел, хлопнув напоследок высокой дверью из красного дерева.

— Ну, зашибись, — пробормотала я, окидывая взглядом зал, в котором ничего не было кроме моего кресла, столика, и чадящих факелов, воткнутых в каменные стены, местами выщербленные от времени...

Или же время тут не при чем?

Я встала с кресла, подошла к стене, провела по ней пальцами...

Да нет, щербины-то в камне рукотворные, словно тут расстреливали кого-то из пулемета, и при этом периодически промахивались. А вон и темный след возле щербины, въевшийся в камень. Чья-то кровь? Или же просто пятно черной плесени, появляющейся везде, где есть сырость и нет нормальной вентиляции?

Как следует рассмотреть пятно я не успела.

Вновь хлопнула дверь за моей спиной. Я обернулась — и увидела плечистого, видного, длинноволосого брюнета лет тридцати, одетого в кожаную безрукавку, открывающую мускулистые руки, и свободные штаны из того же материала. На ногах мужчины были надеты кожаные сапоги с заметными потертостями на внутренней их части. Жокей что ли? Хотя вряд ли любители конного спорта будут таскать за спиной так называемый джид — колчан для трех коротких метательных копий...

Глядя на меня, мужчина неторопливо развернулся ко мне левым плечом. Интересно, зачем? Продемонстрировать эффектный бицепс?

Но я ошиблась.

Заведя руку за спину, брюнет отработанным движением выдернул из колчана копье, и, с силой развернув корпус в обратную сторону, метнул свое оружие в меня!

Думаю, не будь у меня рефлексов, годами отработанных во время службы в спецназе, копье вонзилось бы мне точно в глаз!

Но, несмотря на новое тело, навыки-то у меня остались прежними. Потому я успела резко сместиться в сторону — и копье, ударив в стену, переломилось возле острия на две неравные половинки, со стуком упавшие на пол.

Мужчина криво усмехнулся, выхватил из джида второе копье, и метнул его уже целясь мне в грудь. Оно и понятно — когда цель шустрая, проще попасть в корпус, чем в голову...

Но я уже примерно представляла, что меня ждет. Потому, поймав глазами движение руки мужчины, крутанулась юлой — и плечом отбила в сторону летящее копье, которое

Метатель же выдернул из своего колчана последнее копье, и на этот раз швырнул его обманным движением. Сначала показал всем своим телом, что совершает бросок, задержался на долю мгновения, дождавшись, что я дернулась в сторону — и метнул копье в то место, где я должна была оказаться в следующее мгновение.

«Вот же мерзавец!» — пронеслось у меня в голове.

Но эмоции в такой ситуации неважный помощник, да я их и не допустила к разуму. Иначе фиг провернешь то, что я задумала. А именно: когда копье, летящее мне в горло, было на полпути к цели, я резко упала на одно колено, перехватила метательный снаряд в воздухе, перевернула — и швырнула его в мужчину, целясь ему в то место, о котором люди его пола думают чаще всего. А иногда им и думают, кстати...

Но мускулистый метатель копий оказался шустрее, чем я думала. Обычно такие накаченные мачо в плане ловкости больше похожи на неповоротливые тяжелые танки.

Однако сейчас явно был не тот случай.

Мужчина, чуть сместившись в сторону, элегантно перехватил копье в воздухе, хмыкнул — и швырнул его на этот раз не в меня, а в чернильницу, стоящую на столе...

Сложная цель для броска на таком расстоянии, но мужчина справился. Небольшой стеклянный сосуд жалобно звякнул, рассыпавшись на тысячу осколков, а мелкие кровавые капли алым бисером брызнули на кресло с дорогой обивкой.

Мужчина же смерил меня с головы до ног холодным, равнодушным взглядом, после чего кивнул и произнес:

— Неплохо, кандидатка в талисманы. Можешь называть меня Наставником.

Глава 7

— А мне точно нужно как-то называть того, кто только что пытался меня убить? — с вызовом бросила я.

— Придется, — усмехнулся Наставник. — Если не хочешь немедленно отправиться в биореактор как бесполезный белковый мусор.

Я аж задохнулась от желания подойти поближе к этому самовлюбленному типу, и научить его вежливости и уважению к так называемому «слабому полу». Ибо отдельные его представительницы обучены за несколько секунд нейтрализовывать двухметровых амбалов, кичащихся своей силой и считающих себя неуязвимыми.

Но, с другой стороны, сейчас я была фактически на вражеской территории, не имея при себе ни объективных разведданных, ни оружия, ни снаряжения. При таких раскладах бросаться в бой есть неимоверная глупость и неоправданный расход личного состава в моем лице. Ибо как бы ты не была крута, но пяток таких амбалов, как этот Наставник, по-любому со мной справятся, и будет это самым настоящим тактическим поражением. Которое моя профессиональная гордость позволить себе не могла.

Потому свое недовольство я мысленными пинками загнала себе в самую глубину сознания, и, изобразив на лице подобие покорности, проговорила:

— Хорошо, Наставник, как скажешь.

Амбал слегка скривился, словно раздавил зубами муху, но кивнул:

— Вот и хорошо. Уже вечер, можешь поужинать и поспать. Слуга проводит тебя.

И вышел из зала, в коридоре рявкнув кому-то:

— Отведи ее в казарму!

— Да, господин, — подобострастно отозвался чей-то голос.

«Ишь ты, господин», — мысленно сплюнула я. «Похоже, у них тут рабовладение еще не отменили».

Мою догадку подтвердил вошедший в зал человек со слегка согнутой спиной — наверно, чтоб меньше тратить усилий во время частых поклонов. Вид у него был весьма затравленный, хотя одет он был более-менее прилично: кожаные туфли с фигурными железными пряжками, штаны в обтяжку, камзол, расшитый золотой нитью, белый кружевной шарф на шее...

— Прошу за мной, госпожа, — поклонился слуга.

Ну, когда меня вежливо просят, я обычно не хамлю. Потому, ничего не ответив, я проследовала за слугой...

Выйдя из зала, я оказалась в роскошно отделанном коридоре. Высокий потолок здания, расписанный летящими драконами, подпирали мраморные колонны. Стены были выкрашены в серебристый цвет, и на них висели картины в золоченых рамах, изображавшие, опять-таки, драконов стального окраса, которые с разных ракурсов гнобили крылатых конкурентов другого цвета. Кусали их за шеи в полете, топтали когтистыми лапами упавших на землю, а на некоторых картинах весьма натуралистично разрывали на куски.

Между колоннами кое-где стояли статуи из металла и мрамора — тоже в основном драконьей тематики, но встречались и изваяния рыцарей, как пеших, так и на конях...

И не только.

Например, одна статуя изображала всадника в латах, оседлавшего огромного орла. Вторая — сидящего на толстой то ли змее, то ли гусенице с клыкастой пастью... В общем, фантазия у местных художников и скульпторов была весьма богатой, ну а сам хозяин помещения не страдал отсутствием средств к существованию — думаю, такая отделка стоила бешеных денег...

Впрочем, роскошно отделанный коридор быстро закончился.

Мы повернули направо, и вышли во двор, где к монументальному каменному зданию, которое можно было смело назвать за̀мком, примыкали деревянные строения без какого-либо намека на роскошь. Обычные довольно криво сколоченные одно- реже двухэтажные постройки, при приближении к которым в мои ноздри вторглось концентрированное амбре, состоящее из вони гниющей соломы и дерьма, как конского, так и человеческого.

— Извините, госпожа, но для Истинных, не прошедших Испытания, у нас условия так себе, — проговорил слуга, искусно огибая лужи, которых во дворе было немало. — Вот если вы станете штурманом генерала драконов, то, тогда, конечно, другое дело...

— Похоже, до этого я рискую не дожить, задохнувшись от зловония, — проворчала я, тоже стараясь не влезть в грязь или кучу навоза, которых по двору было раскидано в изобилии.

Слуга деликатно хихикнул, после чего указал мне на бревенчатое строение, больше похожее на избу, нежели на воинскую казарму.

— Вам туда, — проговорил он. — Ужин уже подан, его вы найдете внутри.

И, развернувшись, направился назад в за̀мок, высоко поднимая ноги — по ходу, берег свои козырные туфли с пряжками, стараясь минимизировать их контакт с грязью и дерьмом.

Я же направилась в «казарму», не особенно заботясь при этом о своей одежде, которая изысканностью не отличалась. Примитивный холщовый шмот из грубой ткани, и обувь, дизайном смахивающая на грубые короткие сапоги. Впрочем, мне не привыкать. Вполне годная одёжка по сравнению с дубовыми армейскими берцами и необмятой камуфлой, которые получишь на складе, и чувствуешь себя словно упакованной в твердый картон и деревянные башмаки...

Открыв скрипучую дверь в «казарму», я оказалась внутри помещения, напоминавшего тюремную камеру.

Одна комната, четыре деревянные кровати, между ними стол, на котором стояла миска с нарезанными ломтями хлеба и большой глиняный кувшин — видимо, тот самый ужин, о котором говорил слуга.

На стене в углу висел деревенский рукомойник, под ним деревянная бадья —

В противоположной стене имелась квадратная дыра, заменяющая окно, по обеим сторонам которого на железных гвоздях висели глиняные светильники, отвратительно воняющие сгоревшим жиром.

Всё.

Если не считать трех девиц, расположившихся на кроватях в разных позах.

— Вот и четвертая пожаловала, — проговорила фигуристая брюнетка, смерив меня взглядом повара, собирающегося разделывать свиную тушу. — А я уж думала, Наставник тебя завалил, как кабана на охоте. Но что ж, белобрысая, добро пожаловать в клуб.

Глава 8

— Ага, спасибо, — сказала я, садясь на свободную кровать. — И тебя поздравляю с тем, что тот амбал не наделал копьями лишних дырок в твоей тушке.

Брюнетка набычилась, раздула ноздри, приподнялась, явно готовясь приступить к выяснению отношений. Однако огненно-рыжая девица, великанша метра под два ростом, сладко потянулась на своей кровати, и промурлыкала басом, словно простуженная тигрица:

— Девочки, не ссорьтесь. Нам может завтра подохнуть придется, и делать это лучше красиво, с ненабитыми лицами.

— Согласна, — буркнула брюнетка. — Короче, я Дэя. Из вселенной восемнадцать М.

— Фейра, — представилась рыжая. — Можно просто Фей. Вселенная четыре З.

— Лилия, — буркнула шатенка, лежавшая отвернувшись лицом к стене. — Можешь называть меня Ли, мне пофиг. Вселенная Шесть Н.

— Та... — хотела представиться и я.

Но осеклась...

К своему имени после увольнения я привыкала долго, ибо на службе «работал» только мой позывной. Ну и какой смысл здесь язык ломать? Тем более, что судьба меня закинула явно не на курорт, а, похоже, в очень знакомую мне атмосферу, только с другими вводными.

— Мара, — представилась я. — Какая вселенная я без понятия.

Девушки переглянулись, даже шатенка развернулась, чтобы смерить меня удивленным взглядом.

— Не знаешь номер своей вселенной в Розе Миров? — удивилась она. — А как ты вообще сюда попала?

— Метка на руке появилась, потом молния в меня шарахнула, и вот я здесь, — пояснила я.

Девицы переглянулись.

— Рандомайзер совсем свихнулся, — подытожила брюнетка. — Начал выдергивать из вселенных девиц, которые совершенно не в теме.

— Видимо, нормальных дев-бойцов становится все меньше и меньше, — предположила рыжая великанша. — Вот он и стал призвать зеленых неофитов.

— Или же рыцарям-драконам совсем стало наплевать на Талисманы, — фыркнула черноволосая Дэя. — Чем быстрее мы свалимся с них во время турнира, тем лучше.

— Ну да, — согласилась шатенка. — Если никто из нас не упал на арену и не превратился в груду рваного мяса и переломанных костей, то какое же это развлечение? Правильно, никакого.

— В общем, слушай сюда, белобрысая, — проговорила Дэя. — Вселенные в Розе Миров делятся на морские, земные, небесные и огненные, отсюда и литеры после номеров. В морских обычно планеты большей частью покрыты водой, с земными понятно, небесные представляют собой летающие острова, а про огненные я только легенды слышала, но никогда их не видела. Скорее всего, сказки про них — это чисто брехня, так как не могут биологические объекты жить среди пламени.

— И практически во всех мирах люди воюют, — добавила рыжая Фейра. — Такая уж у нас, двуногих бесхвостых обезьян, агрессивная порода. И во всех этих вселенных Рандомайзеры отыскивают наиболее крутых девушек-бойцов, а Инквизиторы перебрасывают их в этот мир.

— Рандомайзеры, Инквизиторы, Преобразователи это кто? — осведомилась я.

— Полагаю, что машины, про которые все слышали, но никто их видел, — покладисто пояснила рыжая. — Должно быть, очень навороченные механизмы, не подвластные нашему пониманию. В большинстве вселенных Розы Миров царит Закон ограничения развития. В определенный момент цивилизации люди доходят до того, что одно нажатие кнопки прекращает существование их мира. И во вселенных, которые не хотят этого, принимается правило, что техника, машины и оружие находятся под жестким контролем Полиции Миров. На таких планетах разрешено лишь ограниченное использование плодов цивилизации, и оптимальным для человечества принят средневековый строй, так как исторически доказано, что мечами и копьями все население планеты уничтожить невозможно. Данная вселенная, номер которой один М, не исключение, но рыцари-драконы добились того, что Рандомайзеры, Инквизиторы и Преобразователи здесь разрешены ради проведения турниров.

— Полиции Миров наплевать, что мы дохнем, срываясь с летающих человекомонстров, — криво усмехнулась шатенка. — Главное, что древние традиции сохраняются, местные элиты не бунтуют, а народ раз в месяц развлекается, наблюдая за состязаниями на аренах.

— Понятно, — протянула я. — Древний принцип «хлеба и зрелищ» никто не отменял.

— Она, скорее всего, из вселенной шестнадцать М, — проговорила рыжая. — У них в истории были гладиаторы, исповедовавшие такой принцип. В городе Роме, кажется.

— В Риме, — поправила я.

— Да какая разница откуда она, — зевнула шатенка. — Мы тут уже не живем. Мы просто еще не умерли. Я ни разу не слышала, чтобы получившая метку Истинности от мира один М дожила до старости. Вопрос лишь в том, кто из нас раньше погибнет, а кто позже.

— Ну, вы как хотите, а я умирать не собираюсь, — произнесла я. — Мне тут такое лицо с фигурой подогнали, что я за них буду бороться до конца.

Ответом мне был одновременный хохот всех трех девиц. Рыжая аж своей толстой косой утерлась, после чего, высморкавшись в нее, проговорила:

— Ну, ты и насмешила, красавица наша. Драконы не спрашивают, чего ты собираешься, а чего нет. Устанет он тебя на себе возить во время турнира, или же противник прижмет и потребуется маневренность, или просто захочется ему плебеям ожидаемое шоу устроить. Тряхнет спиной, а то и вовсе перевернется в полете — и всё. Отвоевалась ты, раз и навсегда.

— Понятно, — кивнула я. — Спасибо за науку, учту.

— Давай-давай, учитывай, — вновь зевнула шатенка, явно потеряв интерес ко мне и отворачиваясь к стене. — А лучше съешь кусок хлеба, запей водичкой, да спать ложись. Поверь, завтра у тебя будет очень непростой денек.

Глава 9

Я последовала совету шатенки, который совпадал с моими жизненными установками: «в любой непонятной ситуации не ломай голову, а покушай и ложись спать. На свежую голову лучше думается».

Хлеб, кстати, оказался весьма поганый — похожий по вкусу на картон, только картон, наверно, даже повкуснее будет. Не знаю, как в нем обстояло дело с муко̀й, но несколько раз я сплюнула на пол картофельную шелуху и самые настоящие древесные опилки. Офигеть конечно... Хотя, если мы расходный материал, то зачем тратить на него продовольствие?

Зато вода оказалась вкусная. Похоже, родниковая или колодезная. Типа, хлебайте, смертницы, у нас этого добра завались. Ладно, и на том спасибо.

Поела я, в общем, попила — и завалилась спать, несмотря на сквозняк, дующий из дыры в стене, заменяющей окно. По сравнению с тем, через что мне доводилось проходить

...Снилась мне какая-то ересь.

Я летела на драконе, отмахиваясь от липких и вязких облаков, при этом спина того крылатого монстра напоминала свиную, ибо была жирной и щетинистой. Дракон злобно похрюкивал, пытаясь повернуть свою голову ко мне, но я крепко держала его за уши... Но он всё равно изловчился и ткнул меня башкой на длинной шее, не очень логичной для свиньи, пусть даже летающей...

От этого тычка я проснулась...

И офигела, увидев рядом со своим лицом реальное свиное рыло!

— Ах ты ж, маму твою за копыто! — рявкнула я, отчего хряк испуганно хрюкнул и ломанулся прочь из нашей казармы.

Понятно.

Средневековье во всей красе.

Рядом за̀мок со статуями и картинами, а по двору шляются свиньи, мешая спать крутым девам-воительницам, предназначенным на убой...

Впрочем, сожалеть об утраченном времени сна не пришлось. По пути, пнув для ускорения свинью под зад, в казарму вошла дама крепкого телосложения с волевым лицом, одетая в костюм из коричневой кожи и высокие сапоги. Вдобавок вокруг шеи этой женщины был обернут воротник из толстой кожи — если дань местной моде, то очень странная...

А еще на поясе дамы висели два плетеных кнута. Один обычный, второй с вплетенными в его кончик острыми металлическими шипами. Думаю, если такой штукой человека по шее приласкать, то это однозначно будет смерть по причине порванных артерий...

— Подъем, лежебоки! — прорычала дама.

— С кем имею честь? — зевнула рыжая великанша, протирая глаза.

Другую дама может и послала бы, но, смерив взглядом богатырскую стать Фейры, процедила сквозь зубы:

— Можешь звать меня леди-берейтор.

— На лошадках нас будете учить кататься, да? — осведомилась шатенка.

Интересная девица. Я, несмотря на армейскую выучку, спросонья в себя прихожу примерно секунд тридцать, даже по тревоге одеваясь и обуваясь на автомате. А эта открыла глаза — и будто не спала вовсе.

— Ага, на них, — нехорошо ощерилась леди-берейтор, которая, судя по названию ее должности, и правда должна была заниматься обучением верховой езде. — Выход из казармы через десять минут. Время пошло.

И вышла за дверь.

...Скажем так, не много было нам отведено времени на то, чтобы привести себя в порядок, запихнуть в желудок по куску омерзительного хлеба, вдобавок успевшего отсыреть за ночь, и покинуть казарму. Но оказалось, что все девицы умеют делать это быстро и слаженно, не хуже меня, привыкшей к армейским будням. Так что мы повыскакивали из казармы, вполне уложившись в отпущенные нам минуты.

Леди-берейтор оторвала взгляд от крупных серебряных часов на цепочке, сунула их в карман, и кивнула:

— За мной.

После чего поперла как танк по прямой через огромный двор, не обращая внимания на лужи и кучи свиного дерьма, что в ее высоких сапогах было вполне допустимо...

Мы цепочкой последовали за ней.

«Надо же, карманные часы при тотальном средневековье, — промелькнула у меня мысль. — Это остатки былой роскоши от цивилизации, погибшей в огне ядерной войны, или у них тут заводы есть, разрешенные Полицией Миров?»

Впрочем, сейчас мне интереснее было получить ответы на вопросы, более важные для моего выживания в этой жестокой вселенной с ее странными правилами и законами.

— А что будет, если ослушаться эту даму? — тихонько поинтересовалась я.

— Думаю, огребешь, — так же тихо отозвалась Дея. — Для начала обычной плетью, а потом, если не дойдет, то и боевой.

— А если те плети, допустим, отнять? — предположила я.

— У леди-берейтора? — хмыкнула брюнетка, видимо, знающая об этой вселенной больше других девиц. — Ну-ну, давай. Она грифонов и виверн объезжает, работа у нее такая. Так что уж с кандидаткой в штурманы как-нибудь справится. А потом самолично забьет до смерти на конюшне за неповиновение.

— Ясно, — кивнула я, пытаясь вспомнить кто такие виверны и грифоны, и чем они отличаются от драконов. Ну, не сильна я в мифологии, не на то училась. Так, что-то читала в детстве на эту тему, но ненужная информация забилась куда-то в пыльный угол чердака памяти, и не торопилась оттуда вылезать...

Правда, когда я увидела одно из вышеперечисленных чудовищ, та инфа немедленно проявилась, будто я буквально вчера просвещалась на тему всяких летающих пакостей, которые насоздавало человеческое воображение.

Впрочем, сейчас насчет того, что я читала придуманные сказки, у меня возникли серьезные сомнения. Ибо двор замка плавно перетек в поле, на котором паслась здоровенная тварь размером примерно с одноэтажный дом. Причем кушала она не травку, а разбросанные по полю куски свежего, кровоточащего мяса.

Тварь была похожа на дракона с двумя лапами, перепончатыми крыльями, и длинным, мощным хвостом, заканчивающимся жалом, по размеру смахивающим на полноценный меч. На спине твари между основанием шеи и крыльев находилось седло, а в края пасти были зачем-то то ли вбиты, то ли ввинчены металлические штыри.

— Знакомьтесь, — осклабилась леди-берейтор. — Виверна, молодая, всего полсотни лет от роду, с ласковым именем «Убийца». Почти сытая, потому шанс, что она откусит вам ногу, минимальный. Короче, все условия для первой учебной выездки кандидаток в штурманы. Всего-то и нужно — взлететь, сделать один большой круг над полем, и вернуться на то же место. Ну, кто из вас самая смелая?

Признаться, при виде эдакого страшилища, я слегка обалдела. Не, я понимала, что попала в какой-то лютый феодализм, где принято говорить о драконах и другой мифической чуши. Но когда ты вживую видишь динозавра-мутанта, который, жуя кусок мяса, косит на тебя недобрым желто-красным глазом, с непривычки становится несколько не по себе...

— Я попробую, — вызвалась шатенка. — Летала на похожих в своем мире, хоть и поменьше они были. На боевую плеть могу рассчитывать?

— Обойдешься обычной, — криво усмехнулась леди-берейтор, отстегивая с пояса гладкую плетку. — Береги ноги — и всё остальное тоже. И держи поводья. Как их крепить знаешь если уже имела дело с вивернами.

Шатенка направилась к крылатому монстру, по пути описывая в воздухе кожаными поводьями замысловатые «восьмерки» и небрежно сбивая кончиком плети хилые ромашки, растущие в грязи...

— Ох, не нравится мне это, — тихонько проговорила Дэя. — Гладкая плетка для виверны всё равно, что травинка. И не такая уж она сытая, судя по поведению.

— Лилия из небесного мира, там они летают на таких тварях так же, как мы на конях по земле катаемся, — произнесла Фейра. — Так что, может, ей и повезет.

Глава 10

Я тоже подумала, что у шатенки всё может получиться, судя по тому, как ловко она прикрепила поводья к стальным штырям, ввинченным в края пасти виверны, после

Честно говоря, не понравилось мне насколько сильно шатенка дернула поводья, разворачивая виверну вправо — так, что у той из раны возле пасти аж зеленая кровь брызнула. Еще и плетью хлестнула чудовище со всей силы по основанию крыла так, что оно аж вздрогнуло от боли — видимо, наездница со знанием дела ударила по чувствительному месту.

— Как-то жестоко, по-моему, — произнесла я.

— С вивернами и грифонами по-другому нельзя, — отозвалась Дэя. — Они признаю̀т только силу, а слабого наездника просто сжирают.

— Верно говоришь, — кивнула леди-берейтор. — Судя по тому, как эта девица управляется с виверной, из нее может получиться отличный штурман!

Тем временем Лилия, жестко работая поводьями и плетью, заставила виверну разбежаться по краю поля — и взмыть в воздух!

И, надо признать, это было красиво!

В детстве, разглядывая картинки с летающими динозаврами, я представляла себе, как было бы круто увидеть, например, полет настоящего птеродактиля. Кстати, может, отсюда и выросло мое последующее увлечения дельтапланеризмом...

Но виверна была всё-таки грациознее доисторического монстра, да и Лилия на ней с развевающимися волосами смотрелась отпадно. Думаю, выходя на разворот, шатенка специально заставила виверну дать боковой крен, чтобы мы могли рассмотреть всадницу во всей красе...

— Есть легенда, что в Розе Миров летающие прото-драконы появились раньше людей, вследствие радиоактивных мутаций обучившихся превращаться в летающих чудовищ, — проговорила рыжая великанша. — В те времена люди были на равных с вивернами, грифонами, пегасами и прочими летающими тварями — и даже общались с ними. Но потом наши предки низвели их роль до уровня ездовых коней, и прото-драконы разучились говорить...

— Или просто обиделись на людей, и замолчали... — задумчиво произнесла я.

— Не мели чушь! — резко оборвала меня леди-берейтор. И, метнув на Фейру стальной взгляд, добавила: — А ты прекращай пудрить кандидаткам мозги своими сказками!

...Тем временем, завершив круг, виверна пошла на снижение, пробежалась по полю — и сложила крылья. При этом я заметила, что со штырей, к которым крепились поводья, капает зеленая кровь — слишком жесткое управление Лилии разбередило раны чудовища.

— Ей же больно! — вырвалось у меня.

Леди-берейтор смерила меня уничижительным взглядом.

— Иди еще виверне зубы почисти и когти отполируй, неженка, — бросила она. — Запомни: у прото-драконов отличная регенерация, их раны заживают очень быстро. Так что кандидатка всё правильно сделала. Хотя, конечно, можно было бы и немного помягче управлять.

Приземлившись, Лилия улыбнулась, махнула нам рукой, и элегантно спрыгнув с виверны, направилась к нам...

— Осторожно! — взвизгнула Дэя.

Но предупреждать было поздно...

Изящно изогнув длинную шею, виверна примерилась... и ударила со скоростью жалящей змеи!

Алая кровь брызнула вовсе стороны. Голова шатенки со словно приклеенной улыбкой взлетела вверх... Но на землю не упала — виверна схватила ее в воздухе своей узкой пастью. Раздался треск, с которым железные щипцы раскалывают грецкий орех — и на траву упала роскошная шевелюра Лилии, измазанная кровью. А всё остальное виверна проглотила, облизнувшись при этом длинным раздвоенным языком...

Теперь мне стало понятно, зачем леди-берейтор носит на шее воротник из толстой, негнущейся кожи. Наверняка он двойной, и внутри него есть еще и металлическая вставка. Видимо, виверны любят убивать именно так, откусывая шею напрочь, и, благодаря усиленному воротнику, есть некоторый шанс остаться с головой при атаке крылатого чудовища.

— Типичная ошибка начинающих, — задумчиво произнесла леди-берейтор. — Спрыгивая с виверны, нельзя сразу поворачиваться к ней спиной. Наши прото-драконы агрессивнее, чем их родственники в других мирах, и это надо учитывать. Ну что, кто пойдет следующей? Предупреждаю: пока не будет успешно завершено Испытание, ни одна из вас не уйдет отсюда. И если виверна сожрет всех — что ж, значит, Рандомайзер опять набрал из разных миров совершенно негодный материал.

— Я пойду! — проговорила я, делая шаг вперед.

— Ничего себе, — хмыкнула леди-берейтор. — Я думала, что ты сейчас домой запросишься, и придется звать стражей чтоб прямиком отправить тебя по назначению. Разумеется, не обратно в твой мир, а в биореактор. Ну, что ж, коли так, пожалуй, на, возьми боевую плеть. Виверна сейчас раздражена, а так у тебя будет хоть какой-то шанс выжить.

— Обойдусь, — бросила я.

И направилась к крылатому чудовищу.

Глава 11

Страшно ли мне было?

Не знаю...

С моей прежней работой я забыла, что такое страх.

Пожалуй, от него осталось только волнение, когда слегка учащается сердцебиение и ладони становятся немного влажными. И это удобно: если нет тактических перчаток, лучше сцепление пальца со спусковым крючком, а также меньше вероятность, что нож выскользнет из руки...

То же было и сейчас.

А еще присутствовало любопытство.

Интересно же вживую рассмотреть поближе самое настоящее мифическое чудовище.

Которое мне было жалко...

Как и любое другое животное, подвергающееся издевательствам со стороны людей...

При моем приближении виверна раскрыла окровавленную пасть, продемонстрировав зубы длиной с мою ладонь — и зашипела. Не подходи, мол! Предупреждаю!

Жалко мне было, конечно, свою новую красивую голову. И юное тело тоже, которое я толком пока что даже не рассмотрела. Но, с другой стороны, перспектива мучительной смерти в биореакторе, либо от переломов при падении с высоты, которые мне описал лорд-камергер, были менее привлекательными, чем мгновенное откусывание головы. Поэтому я не особенно переживала, подходя к чудовищу вплотную. И, когда виверна наклонила голову, примериваясь зубастой пастью к моей шее, я негромко сказала:

— За что ты хочешь меня убить? Ведь я не сделала тебе ничего плохого.

Чудовище замерло, словно прислушиваясь к моей речи...

Я же, подойдя вплотную, провела пальцами по серебряному штырю, всаженному в край пасти виверны. Из-под фигурной блямбы сочилась зеленая кровь, и от вида такого бесчеловечного отношения к живому существу у меня ощутимо болезненно сжалось сердце.

— Потерпи пожалуйста, — попросила я. — Сейчас я попробую тебе помочь.

Взявшись за блямбу, к которой крепился конец поводьев, я потянула ее, отчего виверна если слышно заскулила. Но я уже поняла, что эта штука не вбита в плоть крылатого чудовища, а ввинчена, наподобие самореза.

Ну, была не была...

Я взялась за массивную серебряную петлю — и резко повернула ее против часовой стрелки.

Виверна дернулась от боли, приоткрыла пасть... Но я, мысленно попрощавшись со своей головой, крутанула еще несколько раз — и здоровенный серебряный «саморез», измазанный зеленой кровью, оказался у меня в руке.

— Эй, что ты делаешь? — раздался крик леди-берейтора у меня за спиной.

Но мне было совершенно наплевать что она

На этот раз я крутанула сильнее, и орудовала быстрее, в результате чего в моих руках оказался длинный плетеный повод с двумя массивными «саморезами» на концах...

Виверна открыла глаза, посмотрела на меня как-то очень по-человечески — и тут ее раздвоенный язык лизнул меня в лицо. Очень деликатно, двумя кончиками по щекам. Спасибо, мол.

— Не за что, — улыбнулась я, видя, как жуткие дыры в краях пасти виверны на глазах затягиваются зеленой плёнкой — у этих существ и правда с регенерацией было всё хорошо.

А потом я подумала, что, пожалуй, сегодня меня за такую выходку ждет биореактор, и как-то не очень захотелось мне умирать хоть и быстро, но мучительно, как обещал лорд-камергер.

— Может, откусишь мне голову по-быстрому, как Лилии? — попросила я, проведя ладонью по чешуйчатому носу виверны. — А то Испытание я завалила, и теперь меня за это должны казнить.

Виверна удивленно посмотрела на меня, после чего из ее приоткрытой пасти раздалось шипение, в котором я явственно расслышала:

— Сссадисссь...

И дополнительный кивок головой назад развеял мои сомнения в том, что я не ослышалась.

Изо рта прото-дракона сильно пахло кровью и сырым мясом, отчего я даже на мгновение невольно отвернулась... Что ж, видимо, в этом мире придется вновь вспоминать эти запахи, от которых я уже успела отвыкнуть.

— Мне сказали, что тебя зовут «Убийца», — произнесла я с улыбкой. — Можно я буду звать тебя Уби?

В ответ послышался вздох, после чего виверна чисто по-женски возвела глаза к небу. Мол, ты трепаться сюда пришла, или Испытание проходить?

— Всё-всё, поняла, — проговорила я, после чего подпрыгнула, и довольно ловко для первого раза приземлилась в кожаное седло. А ничего мне тело досталось, ловкое! Теперь главное не свалиться со спины Уби, которая, повернув голову, ловко выдернула из моих рук поводья, зажала в пасти их среднюю часть, после чего, дернув шеей, закинула назад концы длинного ремня — я только и успела поймать «саморезы», испачканные зеленой кровью. Понятный намек. Мол, «правь куда тебе надо. Я, конечно, сама знаю, куда лететь, но иначе у тебя зачет не примут».

— Спасибо, чудо мое крылатое! — все еще продолжая улыбаться, крикнула я... но тут мне стало не до эмоций, так как Уби прямо с места взяла разгон, взмахнула крыльями — и я увидела, как фигура леди-берейтора, которая бежала ко мне с плетью в руке, стремительно уменьшается, превращаясь в точку, едва различимую с высоты...

Глава 12

Управлять виверной было не сложнее, чем дельтапланом, благо такой навык у меня имелся. Так же, как и отсутствие страха высоты. Нужно было только не забывать посильнее сжимать ногами бока летающего чудовища, так как стремян у этого седла не было. Да и в управлении Уби особенно не нуждалась — видимо, она далеко не первый круг над этим полем летала...

Правда, сразу после взлета мне показалось, что моего мозга словно деликатно что-то коснулось.

И в нем возникла чужая мысль.

Не моя.

Которая оформилась в единственное слово:

«Благодарю».

Это было очень странное ощущение. Ничего подобного я никогда не испытывала, потому даже немного растерялась.

Но тут внезапно пришло понимание!

«Уби? Это ты?» — подумала я.

И немедленно пришел мысленный ответ:

«Это я. И мне нравится имя Уби»

«Ну, ничего себе!» — мысленно воскликнула я.

Шипящее «сссадиссь» от Уби на земле еще можно было списать на игру воображения. Но то, что творилось сейчас у меня в голове, было настоящим диалогом!

Сразу вспомнились слова Фейры: «В те времена люди были на равных с вивернами, грифонами, пегасами и прочими летающими тварями — и даже общались с ними. Но потом наши предки низвели их роль до уровня ездовых коней, и прото-драконы разучились говорить...»

Получается, не разучились!

И я была права: они просто перестали с нами разговаривать. А зачем беседовать с теми, кто причиняет тебе боль и ни во что не ставит? Правильно, незачем...

«Но... Почему ты не улетишь отсюда?» — немного придя в себя от удивления, мысленно спросила я.

«Причина — большие арбалеты и меткие лучники на башнях».

«Ясно... Тебя захватили в плен?»

«Да. Моя родина в горах. Люди воруют наши яйца из гнезд, выводят птенцов, и заставляют их работать на себя. Или ловят подростков. Меня поймали в детстве. И вот я здесь»

Разумеется, виверна не говорила со мной человеческим языком. Это были мысли, похожие на легко читаемые сгустки информации. Необъяснимое чувство... Но, тем не менее, мы прекрасно понимали друг друга.

«А что тебе теперь будет? После того, как мы приземлимся?» — подумала я.

«Мне — ничего, — отозвалась Уби. — Виверны сто̀ят слишком дорого, и я не преступала Закон Полета. А тебе лучше поостеречься. Леди Зверь будет очень зла».

Я сразу поняла о ком говорит Уби, и нисколько не сомневалась, что дамочка с плётками не простит мне самоуправства. Что ж, посмотрим, как оно всё обернется на земле. Тем более, что Уби уже завершила круг, красиво спланировала вниз и, мягко пробежавшись по земле, остановилась.

Я спрыгнула на землю и направилась к леди-берейтору...

Но тут случилось неожиданное — эта дама без предупреждения вдруг резко и быстро замахнулась боевой плетью, метя мне в плечо. Похоже, не для того, чтобы убить, но сорвать кусок кожи с руки таким оружием можно было бы запросто.

Но мне совершенно не хотелось лишаться даже квадратного сантиметра своей новой нежной шкурки — а возможности своего тела я уже успела оценить. Не такое сильное оно было, конечно, как мое прежнее, но в ловкости точно не уступало. И мои навыки оно сохранило в полном объеме!

Потому я, не раздумывая, на рефлексах ринулась вперед, под замах леди-Зверя, своим намерением покалечить меня вполне оправдавшей свое прозвище, перехватила рукоять плети обеими руками, после чего резко крутанулась всем телом по часовой стрелке, словно совершая пируэт в стремительном танце.

Такого леди-берейтор от меня точно не ожидала!

Она была очень сильной женщиной, это я сразу почувствовала. Но когда твою руку резко вытягивают поворотом всего тела, делая корпусом болевой рычаг на локоть, удержать предмет нереально!

В результате этого приема я не только отобрала оружие, но еще и оказалась позади леди-Зверя — чем и воспользовалась, накинув боевую плеть ей на шею точно под подбородок, чуть выше кожаного воротника, защищающего от

Плеть легла, как и хотелось, после чего я перехлестнула ее концы, слегка пережав агрессивной даме горло и сонные артерии.

— Дернешься — задушу нафиг, а там будь что будет, — совершенно спокойно проговорила я.

Леди-берейтор оказалась не дурой. Видимо, по моему голосу поняла, что я не шучу, и так же спокойно слегка сдавленным голосом произнесла:

— Ты же понимаешь, что тебя теперь ждет биореактор?

— Ты же понимаешь, что умрешь раньше меня, если не выполнишь то, о чем я попрошу? — улыбнулась я.

— И чего тебе надо? — хмыкнула леди-Зверь. Действительно, сильная дама, и не только физически. Перед лицом смерти так сохранять самообладание не каждая сможет.

— Мне надо, чтобы остальные девочки смогли пройти Испытание, а ты поклялась, что этой виверне никогда и никто больше не будет вкручивать в пасть ваши проклятые штыри.

— А на себя тебе плевать? — удивилась дама.

— Со своими проблемами я разберусь сама, — отозвалась я.

— Что ж, в нашем мире клятвы имеют большую силу, — произнесла леди-берейтор. — Две твои подружки получат возможность пройти Испытание, а Убийца с сегодняшнего дня будет летать с нестрогими поводьями.

— Вот и хорошо, — сказала я, снимая плеть с шеи дамы.

И, когда она повернулась ко мне, я протянула ей кожаное оружие рукоятью вперед.

— Забирай свою плеть, — сказала я. — Но не надо больше пытаться меня бить. Иначе в следующий раз я сломаю тебе руку.

Глава 13

А потом случилось неожиданное.

Леди-берейтор внезапно... стала расплывчатой.

Ее лицо, фигуру, да и всё вокруг вдруг затянуло плотным туманом, в котором угадывались лишь смутные силуэты.

И из этого тумана на меня смотрели холодные, внимательные глаза...

От этого взгляда я не могла пошевелиться. Всё мое тело словно сковало льдом. От адского холода страшно заломило суставы, мгновенно промороженные мышцы заболели так, что я готова была заорать от непереносимой боли...

Но не могла.

Когда человек мгновенно превращается в ледышку, воздух не может выйти из замороженных легких, и уж тем более невозможно разжать челюсти, скованные жесточайшим морозом...

А потом у меня в голове словно взорвалась граната — и я рухнула на землю, будто статуя, сваленная ударом ковша экскаватора...

Следующее что я увидела — это медленно рассасывающийся туман, и появившееся из него лицо леди-берейтора. Которая задумчиво посмотрела на меня, и произнесла:

— Так и быть, я разрешаю тебе дышать.

...Воздух с хрипом ворвался в мои легкие — и тут же вышел вместе с надрывным кашлем, согнувшим меня в позу эмбриона.

Я наверно минут пять корчилась на траве, чувствуя, что вот-вот выплюну наружу свои лёгкие. Наконец, приступ кашля отпустил меня — а вместе с ним притупилась и адская боль во всем теле. Настолько, что я даже нашла в себе силы подняться на ноги, хотя меня изрядно шатало...

— А я тебя предупреждала, — усмехнулась черноволосая Дэя, подойдя ко мне. — Леди-берейтор из клана Горгон, которые умеют убивать взглядом. Признаться, я думала, что она тебя прикончит.

— Как видишь, пожалела, — прохрипела я, сплюнув на траву кровавый комок.

— И это странно, — пожала плечами Дэя, сложив руки на груди. — За нападение на инструктора практически в любом из миров полагается смерть, а леди-берейтер могла умертвить тебя очень не нежно. Я слышала, что одна из кандидаток в штурманы за гораздо меньшую провинность умирала в течение нескольких дней, поедая саму себя — Горгоны могут мысленно приказать обычному человеку сделать что угодно, и тот не сможет ослушаться.

— Спасибо, что предупредила, — сказала я, наблюдая за тем, как летящая над полем Уби плавно заходит на поворот, и как при этом забавно трепещутся на ветру толстые косы Фейры. — А виверна-то, похоже, летит с нестрогими поводьями.

— Ага, — отозвалась Дэя. — И ничего, слушается нашу рыжую великаншу. Признавайся, ты знаешь Слово?

— Что это? — не поняла я.

— Ну, умеешь разговаривать с прото-драконами.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Думаю, если с любым живым существом вести себя не как скотина, то и оно будет к тебе относиться точно так же.

— А я думаю, что ты идеалистка, хоть и владеешь странным искусством боя без оружия, — пожала плечами брюнетка. — Что люди, что звери бывают разными. Некоторые платят добром за добро, но это, скорее, исключение из правила. Во всяком случае, я из тех, кто предпочитает откусить и сожрать руку, которая пытается меня погладить.

— Не любишь, когда к тебе по-хорошему относятся? — удивилась я.

— Просто не верю никому, — криво усмехнулась Дэя. — Так проще жить. Потом не приходится тратить время и слезы на разочарования.

К нам, как ни в чем не бывало, подошла леди-берейтор, и сказала:

— Черноволосая, готовься. Если виверна не сожрет рыжую после посадки, ты летишь следующей.

И отошла, по пути еще раз бросив взгляд на свои карманные часы.

— Ну, пожелай мне удачи, белобрысая, — немного нервно сказала Дэя, наблюдая, как Фейра довольно ловко заводит Уби на посадку. — Просто я никогда не летала на вивернах. Моя вселенная — это огромный океан с разбросанными по нему крохотными островами, не пригодными для жизни. И мне привычнее кататься между подводными фермами на прирученных морских змеях, чем летать на эдаких страшилищах...

Я, конечно, подивилась про себя разнообразию миров, о которых узнала лишь в последние сутки, но вслух лишь сказала:

— Уверена, что у тебя всё получится. Удачи.

Дэя посмотрела на меня как на дуру.

— Никогда не произноси это слово.

— Почему? — с искренним недоумением произнесла я.

— Вселенные Розы Миров делятся на те, в которых магия возможна, и на те, где она отсутствует. В мире магии желая кому-то удачи, ты расстаешься с частичкой своей. Всё равно, что дать нищему монету, когда у тебя самой их только две.

Я хотела сказать, что не вижу ничего плохого в том, чтобы помочь другому человеку — ибо и в моем мире без магии присутствует закон кармы, в который я верю безоговорочно, потому что сама не раз была свидетелем того, как он работает.

Но сказать ничего не успела, так как леди-берейтор крикнула:

— Эй, черноволосая! Хватит языком молоть! Не видишь, рыжая уже приземлилась? Бегом к виверне, и чтобы через две минуты я уже наблюдала тебя в воздухе!

Глава 14

Рыжая Фейра, удачно отлетав на виверне, была довольна как слон. Улыбка до ушей, глаза горят, будто в лотерею миллион выиграла...

Правда, леди-берейтор быстро ее осадила.

— Ты, конечно, продолжай радоваться, что так удачно слетала и не свалилась с прото-дракона, но при этом помни, что этим обязана вон той

Проговорив это, жесткая инструкторша отвернулась от нас, и принялась наблюдать, как Дэя довольно неловко пытается усидеть в седле на спине Уби. При этом виверна обернулась, посмотрела на девушку, вздохнула — мол, кого только на себе возить не приходится! — и, расправив крылья, максимально плавно пошла на разгон.

— Спасибо тебе, — шепнула мне на ухо Фейра. — Буду тебе должна.

— Не за что меня благодарить, — усмехнулась я.

— Тут уж мне виднее, — улыбнулась в ответ великанша. — Плохо, что ты не первая полетела. Жаль Лилию... Хотя, если б не она, ты бы не знала на что способны виверны.

— Согласна, — помрачнела я, вспомнив страшную смерть шатенки.

— Не переживай, — поддержала меня Фейра. — Что было — то прошло. Нужно жить настоящим, просто делая выводы из прошлого.

— Тут не поспоришь, — вздохнула я.

...Пока мы болтали, виверна взлетела, и плавно, без рывков полетела над полем. Видно было, что она бережет свою наездницу, для которой Испытание оказалось первым опытом полета. И я уже успела порадоваться тому, что с Дэей ничего не случится, как вдруг в небе вдали появилась сверкающая точка, стремительно увеличивающаяся в размерах.

— Проклятье! — пробормотала леди-берейтор. — Надеюсь, это не то, что я думаю...

Но надеждам нашей инструкторши не суждено было сбыться.

Очень быстро блестящая точка в небе превратилась в дракона размером раза в полтора больше Уби, который, казалось, был полностью выточен из ледяной глыбы — полупрозрачное стекловидное тело с зубастой головой на длинной шее несла по воздуху пара громадных крыльев, сверкающих на солнце так, словно они были вырублены из цельного айсберга и тщательно отполированы искусным скульптором.

— Ледяной дракон! — восхищенно ахнула Фейра. — Я о них только слышала, но ни разу не видела!

— Век бы и этого не видать, — нахмурившись, произнесла леди-берейтор. — Он сегодня приехал в гости к нашему генералу драконов, и, по-моему, решил поразвлечься.

И она не ошиблась...

Ледяной дракон, исполнив крутой вираж над полем, внезапно плюнул в виверну... и я, будто в замедленной съемке, увидела, как его прозрачная слюна вытягивается в воздухе, на глазах превращаясь в тонкое ледяное копье...

Видя такое дело, Уби шарахнулась в сторону, уходя от броска, и копье, вспоров ей чешуйчатую кожу возле крыла, вонзилось в землю неподалеку от нас...

От рывка виверны Дэя выронила поводья, вывалилась из седла, но успела ухватиться руками за подпругу, которая полностью охватывала основания крыльев виверны с двух сторон...

Разумеется, такой неравномерный груз с одной стороны заставил Уби дать заметный крен влево, и виверне пришлось приложить немало усилий чтобы не рухнуть на землю...

Видя это, ледяной дракон громко, совершенно-по человечески захохотал — и начал заходить на второй круг, явно намереваясь еще раз плюнуть ледяной слюной чтобы завершить начатое...

И тут у меня перемкнуло!

Ну не могу я просто стоять и смотреть как сильный обижает слабого!

Вот не могу — и всё!

Хоть и надо бы иной раз сдержаться, а не получается.

Характер такой.

И когда у меня «падает планка», то ну его нафиг! Я б сама с собой не стала связываться в такие минуты, ибо могу наворотить такого, о чем, возможно, потом сильно пожалею...

Как сейчас, например...

Уби под весом болтающейся на ней Дэи попыталась выйти на предпосадочную прямую, ведущую к точке приземления — так называемую, глиссаду. И ледяной дракон тоже начал снижение, чтобы поразить цель в момент посадки — возможно, решил эффектно пригвоздить к земле своим копьем виверну вместе с Дэей...

Но я, выдрав из размокшей от дождей почвы драконье ледяное оружие, уже бежала к полю Испытаний, на бегу совершая замах, словно копьеметатель, твердо решивший побить мировой рекорд в этом виде спорта...

Кстати, сосулька из слюны дракона и правда была очень похожа на настоящее копье — тонкая, ровная, с ярко выраженным острым наконечником на конце. Похоже, в мире магии местные летающие мерзавцы наловчились превращать свои плевки в весьма эффективное оружие! Жаль только, что ладонь оно холодило зверски, того и гляди кожа примерзнет к древку так, что оторвать ее получится только с мясом...

Но сейчас я о себе не думала — слишком уж крутая волна ненависти несла меня к краю поля!

И, видимо, она хорошо мне помогла, когда я с дурным криком метнула копье в ледяное чудовище, которое слишком сильно снизилось для того, чтобы осуществить свою гнусную задумку.

Ярко сверкнув на солнце, копье взлетело вверх — и вонзилось точно в глаз дракона, шея которого заметно раздулась перед очередным плевком...

Жуткий вопль разнесся над полем!

Дракон неловко кувырнулся, едва не рухнув на землю — но сумел чудом удержаться в воздухе. Выровняв полет, летающий монстр ухватил лапой копье, выдрал его из своей головы, швырнул на землю — и, неистово работая крыльями, полетел обратно, туда, откуда его принесла нелегкая...

Уби же чудом сумела немного выровнять полет — и приземлилась с заметным креном, словно подбитый самолет... При этом Дэе пришлось пробежаться по земле, держась за подпругу... Но, видимо, под конец силы ее оставили, и она рухнула в траву лицом вниз.

Кстати, после моего броска из меня тоже словно стальной стержень выдернули. Так у меня всегда бывает, когда проходит приступ боевого безумия — слишком уж много сил на него тратится. Потому сейчас я стояла на одном колене и хрипло хватала ртом воздух, словно загнанная лошадь.

— Кажется, только что одна из моих воспитанниц обрела свое оружие, — подойдя ко мне, задумчиво произнесла леди-берейтор. — И заодно нажила себе заклятого врага.

Глава 15

Ледяное копье, отброшенное драконом, валялось неподалеку от меня. Его острие было измазано жидкостью лазурного цвета, медленно стекавшей на траву.

— Вот уж не думала, что у этих чудовищ голубая кровь, — проговорила рыжая Фейра.

— У всех драконов она такая, — отозвалась леди-берейтор. — Просто далеко не каждому человеку удается ее увидеть: ранить рыцаря-оборотня очень непросто. Но этой ненормальной — удалось. Кстати, как тебя зовут?

— Мара, — отозвалась я, поднимаясь с колена.

Моё дыхание немного восстановилось, и, хотя в теле еще ощущалась неприятная дрожь, двигаться я уже могла без риска потерять равновесие и упасть на ровном месте.

Было понятно: ранение дракона мне так просто с рук не сойдет. И потому слова леди-берейтора о том, что я обрела оружие, заслуживали самого пристального внимания.

Я подошла к копью, нагнулась, подняла его...

Удивительно.

Лёд уже не

— Завидую, — проговорила Фейра. — В мире один М вот так с ходу обрести свое оружие — это огромная удача!

— Не думаю, что тут есть повод для зависти, — проговорила леди-берейтор, задумчиво наблюдая, как к нам, прихрамывая, направляется Дэя — похоже, наша брюнетка отделалась лишь ушибом ноги, хотя всё могло быть гораздо хуже.

— Почему? — удивилась великанша. — Я бы тоже хотела с ходу, без дополнительных Испытаний получить оружие, которое примет меня.

— Через ранение дорогого гостя нашего генерала драконов? — приподняла бровь леди-берейтор. — По мне так лучше пройти Испытание, чем пожинать последствия своего поступка... Кстати, они не заставили долго себя ждать.

Услышав приближающийся топот за спиной, я обернулась — и увидела трех всадников в черных доспехах, которые неслись к нам на громадных вороных конях совершенно адского вида: пылающие глаза, пышущие огнем клыкастые пасти, переразвитая мускулатура... Похоже, эти лошадки вряд ли отрастили себе такие мышцы и зубы, мирно жуя овес и пощипывая травку — слишком уж плотоядная была у них внешность.

— Спрячь копье, — негромко произнесла леди-берейтор.

— Как? — удивилась я.

— Представь, что оно растаяло у тебя в руке.

С воображением у меня всегда всё было в порядке — ну, я и представила, как мое оружие становится полупрозрачным, словно сосулька по весне, растекается, уменьшается в размерах... И изрядно офигела, когда вместо копья более полутора метров длиной в моей ладони осталась лишь крупная капля воды, внутри которой сверкали попавшие в ее плен лучи яркого полуденного солнца...

Тем временем доскакавшие до нас всадники осадили коней, и самый здоровенный из них прорычал:

— Кто из вас посмел ранить достопочтенного сэра Хьюго Флартонского?

— Это сделала я, — проговорила я, сжимая кулаки и приготовившись дорого продать свою жизнь если эти верзилы достанут из ножен мечи с целью нашинковать меня ими словно кочан капусты. При этом я почувствовала, как от моей правой ладони, на которой лежала сверкающая капля, вверх по руке прокатилась холодная волна — аж локтевой сустав заныл на мгновение, словно на него пшикнули спортивным охлаждающим спреем, который используют на соревнованиях при сильных ушибах. Похоже, растаявшее ледяное копье впиталось в мое тело через кожу...

— Садись сзади меня! — коротко приказал здоровяк.

— С какой это радости я должна тебе подчиняться? — поинтересовалась я.

Когда я это произнесла, коняга верзилы немедленно уставилась на меня с живейшим интересом — примерно так я, сильно проголодавшись, смотрю в ресторане на сочный стейк, чувствуя, как у меня во рту заранее скапливается слюна.

— Лучше сделай то, что он говорит, — посоветовала леди-берейтор. — А то я смотрю его келпи лишь ждет команды для того, чтобы тобою перекусить.

Я откуда-то знала, что «келпи» — это кони-оборотни из шотландской мифологии, которые никогда не прочь пообедать человечиной. И, судя по огромной пасти этой лошадки, меня она запросто проглотит даже не поперхнувшись.

Умирать в пасти плотоядной коняги мне точно не хотелось, превращаться после смерти в навоз — тем более. Потому я больше не стала выпендриваться. Подошла к всаднику, нахально наступила ему на ногу, обутую в стальной сапог, ухватилась за заднюю луку седла — и через мгновение уже сидела на крупе келпи, горячем, словно сковорода, лишь немного остывшая после применения на открытом пламени.

Всадник же резким рывком поводьев развернул своего огнедышащего коня, вонзил ему шпоры в бока — и кавалькада поскакала в обратном направлении, стремительно набирая скорость.

Глава 16

Ехали мы недолго.

Всадники обогнули замок, оказавшийся реально громадным, и въехали в парадные ворота, представлявшие собой две огромные кованые створки с изображениями, разумеется, драконов, и выполненные, похоже, из настоящего серебра.

«Неплохо они тут живут, конечно» — отметила я про себя.

Трое всадников спешились... и неожиданно двое из них заломили мне руки за спину, а третий ловко связал их так жёстко, что если такую вязку на запястьях оставить часа на полтора, то потом кисти лучше будет отрубить, чтобы некроз не пошел выше, и не пришлось отреза̀ть руки по локоть.

М-да, ничего не скажешь, молодцы всадники... Ослабили мою бдительность тем, что не арестовали сразу, а теперь особо и не рыпнешься, так как на башнях за̀мка за нами пристально наблюдали лучники. Да и стража, стоявшая возле высоких резных дверей, недвусмысленно взялась за рукояти мечей.

Ладно.

В плену у противника я бывала разок, потому в курсе, что, когда расклад не в твою пользу, свою дурь показывать не нужно. Пользы от этого будет ноль, а вот ущерб здоровью можно поиметь значительный. Вплоть до фатального.

...Меня провели под конвоем через анфиладу комнат, изукрашенных с показной роскошью — и мы вошли в зал, где за столом, уставленном изысканными яствами и напитками, восседали двое молодых мужчин.

Один из них, с белыми волосами до плеч, одетый в красивый кафтан того же цвета, сразу же с нескрываемой ненавистью воззрился на меня единственным глазом, так как второй был прикрыт повязкой.

Второй, длинноволосый брюнет в черном плаще и мундире, расшитом серебряными и золотыми нитями, смотрел на меня с усмешкой... Признаться, не сразу я узнала в нем Наставника, который при первой встрече вместо «здрасте» начал швырять в меня копьями — тогда он был одет гораздо скромнее.

— Благодарю тебя, друг мой генерал Армхард, — произнес блондин. — Твои люди очень быстро поймали тварь, которая лишила меня глаза!

— Должен сказать, что она и не пыталась бежать, господин, — прогудел командир черных всадников.

— Тебя не спрашивают, раб! — прорычал светловолосый, и я была бы готова поклясться, что его единственный глаз сверкнул белым огнем.

— В моем замке нет рабов, друг мой Хьюго, — заметил Наставник, который, похоже, и был тем самым генералом драконов, о котором столько говорили все вокруг. — Только вольнонаемные, либо свободные люди, которые служат мне по разным причинам.

— Вот потому всякая чернь и позволяет себе слишком много! — рявкнул блондин, вытаскивая из ножен меч, на первый взгляд, вырезанный изо льда. — С твоего позволения, я хотел бы лично вы̀резать сердце у этой твари!

— Ну, я бы на твоем месте не стал так злиться на девчонку, которая выбила тебе глаз, — заметил Армхард. — С твоей способностью к регенерации он полностью восстановится через неделю.

— Она посмела унизить меня перед самой обычной чернью, изуродовав мне лицо моим же копьем! — взвизгнул Хьюго.

— Да, это, конечно, неприятно, — хмыкнул

Блондин, скривив губы, покосился на Армхарда.

— Ну так вели своим рабам развязать ее. Пусть она умрет не как корова, которую привели на убой, а как олениха, добиваемая рыцарем на охоте.

— Сам ты олень, — сказала я, сплюнув на пол. И добавила: — Безрогий.

Армхард расхохотался, и это изрядно выбесило блондина, который с мечом в руке бросился на меня. Но нож одного из всадников уже успел разрѐзать веревки, стягивающие мои запястья, потому я успела оперативно откатиться вбок — и ледяной клинок лишь пронзил то место, где я стояла мгновение назад.

Видимо, Хьюго был слишком уверен в себе и в своем ударе, так как, нанося его, значительно провалился вперед, вытянув при этом руку с мечом практически до прямого положения...

По этой руке я и саданула со всей дури ногой, словно дверь ею выбивала...

Не ожидавший такого поворота блондин вскрикнул от боли. Ледяной меч вылетел у него из разжавшихся пальцев, и, вращаясь вентилятором по гладкому полу, улетел под стол. Я же, недолго думая, крутанулась волчком, и пяткой другой ноги долбанула по холеному лицу Хьюго...

Похоже, я попала по больной глазнице, так как блондин взвыл, схватился за лицо, и, не удержавшись на ногах, смачно шлепнулся на пятую точку.

Засмеялись все.

И трое моих конвоиров, и черноволосый генерал, который заржал громче всех трех всадников вместе взятых.

Хьюго же вскочил на ноги... и начал стремительно меняться!

Его тело стало быстро увеличиваться в размерах. Белый кафтан на спине вспучился, словно из лопаток начали расти крылья, узкое лицо вытянулось вперед... При этом с него слетела повязка, открыв страшную черную рану на месте глаза, который я совсем недавно выбила ледяным копьем.

Глава 17

— Хьюго, немедленно прекрати трансформацию! — проревел генерал. — Ты разнесешь весь дворец, и ремонт мне встанет в тысячи золотых монет!

Блондин, уже мало похожий на человека, замер на месте — и начал возвращаться в нормальное состояние. При этом он повернулся к Армхарду и прошипел:

— Ты хочешь сказать, друг мой, что ремонт твоего дворца для тебя дороже моей чести, которую посмела запятнать эта мерзавка?

Генерал пожал плечами.

— Извини, дружище, но это не место для выяснения отношений, тем более — в обличии дракона. Если ты помнишь, согласно кодексу нашего ордена, трансформация дана нам для того, чтобы воевать, а также участвовать в дуэлях и турнирах с равными. Или ты, выпив слишком много, решил, что обычная кандидатка в штурманы, которую ты не смог убить своим мечом, это дракайна, достойная дуэли с тобой?

Хьюго, наконец вернувший себе человеческий облик, заскрипел зубами от ярости.

— Мало того, что меня унизила эта тварь, так теперь еще ты насмехаешься надо мной! Что ж, ты сам упомянул о дуэли. И мне ничего не остается, как бросить тебе вызов, мой бывший друг Армхард. При этом я требую, чтобы твоим штурманом была эта человеческая грязь! Хоть ее жизнь не стоит и медной монеты, я все равно жажду прикончить и тебя, и ее — и лучше будет, если я сделаю это одновременно! Жду вас завтра с первыми лучами солнца на Поле Смерти!

С этими словами Хьюго вышел из зала, гордо подняв голову.

— М-да, — задумчиво произнес генерал драконов. — Что-то не задался сегодня денек. И друга потерял, и на дуэль нарвался...

— Он сам виноват! — громко произнесла я. — Этот мерзавец сначала развлечения ради напал на виверну, которая летала с девушкой на спине, а когда я вышибла ему глаз его же копьем побежал к тебе жаловаться. И получил второй раз.

Армхард внимательно посмотрел на меня.

— Тебе слово не давали, так что закрой свой рот, — с металлом в голосе произнес он. — Я, конечно, не обязан этого делать, но тебе поясню. Дракон может раздавить любого человека словно насекомое, просто сегодня моему другу не повезло дважды. Если б я его не остановил, ты уже была бы просто кровавой лужей на этом полу. Я надеюсь, что Хьюго до завтра одумается, и отзовёт свой вызов, так как мне не хочется драться со старым другом, который просто решил немного пошалить и нарвался на неприятности.

— Убить ни в чем неповинную виверну и девушку, проходящую Испытание — это называется «пошалить»? — искренне изумилась я.

— Ты начинаешь меня раздражать, — скривился генерал. — Если б Хьюго не поставил условие, что ты завтра будешь моим штурманом, я бы уже пригвоздил тебя к стене, просто метнув вот этот подсвечник.

— Что-то не очень у тебя получилось пригвоздить меня к стене аж тремя копьями... — хмыкнула было я.

И поперхнулась собственными словами, согнувшись словно от невидимого удара под дых и упав на колени. Армхард просто махнул правой рукой, отчего по̀ла его плаща словно расплылась над столом облаком черного тумана — и от этого я почувствовала, будто хороший боксер ударил меня кулаком под дых.

— Уведите, — резко бросил генерал. — И велите приготовить ее к завтрашней дуэли. Очень надеюсь, что она не свалится с моей спины на взлете и не опозорит меня перед секундантами.

Двое черных стражников взяли меня под руки и вывели из зала.

Ну, как вывели...

Вытащили, словно мешок с картошкой, ибо после невидимого удара такой силы сама я идти не могла.

Протащив меня через анфиладу роскошных комнат, стражники вынесли меня во двор, и, повинуясь приказу своего начальника, усадили на какую-то лавку. После чего один из них резко нажал мне на живот, отчего я разразилась кашлем — и наконец-то смогла нормально вздохнуть.

— Никогда не спорь с генералом, — проговорил начальник стражников. — Сейчас ты узнала, что такое удар «серебряный ветер». Впрочем, в твоем случае это был просто легкий щелчок. Как-то я видел, что после настоящего магического удара такого рода человек просто превратился в облако кровавой пыли, висящее в воздухе.

— В гробу я видала... вашу магию, — прохрипела я. — Вместе с вашими... больными на всю голову драконами.

Стражники переглянулись.

— Удивительная речь, — сказал один из них. — Вроде по-нашему говорит, а ничего не понятно.

— Думаю, ей не нравится магия и господа драконы, — предположил второй. — Если честно, мне тоже не по нраву ни то, ни другое.

— Это потому, что ты по рождению не Избранный, а просто обычный человек, хоть и уродившийся здоровенным детиной, — усмехнулся начальник. — Родись ты драконом, обожал бы и магическую силу, и своих сородичей. Но увы, нам остается только завидовать и

Глава 18

Дом служанок оказался достаточно солидной пристройкой к за̀мку, сложенной из обтесанного камня. Внутри него, по словам начальника конвоировавших меня стражников, находились прачечная, кухня, портняжная мастерская, кладовые, а также большое жилое помещение для обслуживающего персонала. Там даже нечто вроде медпункта имелось, куда меня сразу же повела дородная дама, встретившая нас на входе, которой с рук на руки передали мое изрядно побитое, но еще хорохорящееся тело.

— Эти болваны сказали, что завтра тебя отправляют в штурманский полет с самим генералом Армхардом? — затараторила она, сопровождая меня по коридору Дома служанок и внимательно следя, чтоб я от слабости не грохнулась на пол. — Да на тебе ж лица нет! Бледная, как смертушка, того и гляди околеешь на ходу! Но ничего, сейчас я тебя осмотрю, и может мы что-то придумаем! Кстати, меня Люсией зовут, я местная кастелянша. А тебя?

— Мара.

— Понятно, — поджала губы Люсия. — Всё-то у вас, штурманов, не по-человечески. Даже вместо имен клички какие-то, как у городских грабителей. Ну да ладно. Садись сюда и задирай рубаху.

Осмотр заключался в том, что кастелянша при виде моих синяков на теле принялась охать и причитать. Потом, отпричитавшись, пробежалась пальцами по моей тушке, отчего я скривилась от боли. Надо же, похоже, у меня что-то с ребром... Перелом вряд ли, но трещина точно есть, ибо при нажатии нехило так бок простреливало, а на вдохе полной грудью становилось прям совсем невмоготу.

— Хорошо же тебя приложил генерал, — покачала головой Люсия, открыв массивный навесной шкаф и копаясь в множестве склянок и пробирок, наполненных разноцветными мазями и жидкостями, которых на полках было великое множество. Прям не медпункт, а какая-то лаборатория алхимика.

— А с чего ты взяла, что это от удара? — поинтересовалась я.

— К зеркалу подойди, — хмыкнула кастелянша.

Я приблизилась к большому ростовому зеркалу с задранной на животе рубахой — и присвистнула. Чуть выше пупка у меня красовался обширный синяк в форме когтистой пятипалой ладони.

— Метка Армхарда, — пояснила Люсия. — И это он тебя даже не ударил, а так, легонько шлёпнул. Мог либо все внутренности выдрать на расстоянии, либо...

— Я слышала уже. Превратить в кровавое облако.

— Вот именно, — кивнула кастелянша. — Считай, что тебе сильно повезло.

— И кому ж мне теперь спасибо говорить за эдакое везение? — пробурчала я. Разумеется, чисто риторически. Просто немного поворчала на судьбу, закинувшую меня в какой-то лютый треш, где мужики абьюзят девушек не просто так, а дистанционно. Ну, ничего, я этому Армхарду его ласковое поглаживание припомню! Я ж девушка совершенно не злопамятная — отомщу, и тут же забуду.

— А на каком расстоянии драконы умеют так лупить? — поинтересовалась я.

— Не очень далеко, — проговорила Люсия, наконец определившись со снадобьем: темно-зеленой гадостью, подозрительно пузырящейся в колбе средних размеров — у нее даже из-под пробки дымок пошел, когда кастелянша взяла ее в руки. — Примерно на треть полета стрелы, и то если маны хватит, которая расходуется быстро, а копится долго. И да, удар «серебряный ветер» только для людей опасен, другие толстокожие драконы его даже не почувствуют.

— Вон оно что, — протянула я, припоминая, что мана — это сверхъестественная сила в верованиях народов Меланезии и Полинезии, которая сто пятьдесят лет назад была описана в монографии английского антрополога Роберта Генри Кодрингтона. А в конце прошлого века этот термин подхватили разработчики компьютерных развлечений для обозначения энергии, необходимой для применения необычных способностей игровых персонажей. Эти знания мне преподнес один знакомый военный компьютерщик, любитель между составления программных козней для врагов порубиться в игровые стрелялки. А моя память, которой я горжусь по достоинству, зачем-то сохранила эти сведения...

Пока я размышляла на предмет невероятных способностей местных мужланов, Люсия подошла ко мне с колбой и, вытащив из нее плотно притертую пробку, вытряхнула мне на ладонь немного шкворчащей желеобразной мази, сказав при этом:

— Втирай!

Я послушалась — и тут же ощутила, как мой живот нестерпимо зажгло, словно к нему приложили огромный горчичник с эффектом «плюс пятьдесят к неприятному эффекту». К тому же воняло это снадобье так, что я с трудом удержала рвотные позывы.

— Это что ж за пытка такая? — сдавленным голосом произнесла я.

— Настоящее дерьмо гигантской лягушки-живоглота, которая встречается очень редко, — с довольной улыбкой произнесла Люсия. — Не подделка, уж поверь мне!

— Верю, — скривилась я, отворачиваясь от жутких миазмов, издаваемых «целебной мазью». — Очень надеюсь, что ты не пошутила насчет ее лечебного эффекта.

Мне и правда подумалось, что это похоже на «прописку» новичка — я сдуру натерла себе живот жгучим и вонючим навозом какой-то твари, и сейчас сюда кучей ввалятся коллеги кастелянши, чтобы поржать над наивной дурой, которая повелась на тупой развод...

— Сама посмотри, — пожала плечами Люсия — как мне показалось, немного обиженно.

Я вновь подошла к зеркалу.

Воняло от меня уже гораздо меньше... И тут я обнаружила, что вся мазь впиталась в кожу без следа! А синяк в форме лапы дракона на животе полностью отсутствует... И ребро больше не болит на вдохе.

— Ну как тебе шутка? — фыркнула кастелянша. — Между прочим, эта колба с ее содержимым на рынке стоит двести золотых. И ты примерно двадцать из них сейчас втерла в свою тщедушную тушку.

— Спасибо большое, — улыбнулась я, чувствуя себя очень неловко. — Извини за недоверие. Просто я тут человек новый...

— Да я уж вижу, — хмыкнула кастелянша. — Ладно, прощаю. Пошли уже, буду тебя кормить, пока ты на ходу не загнулась от недоедания.

Глава 19

Рядом с кухней находилась столовая для персонала, на мой взгляд, вполне цивилизованная даже для моего времени. Тяжелые дубовые столы и длинные лавки из того же материала, думаю, легко пережили бы даже атомный взрыв, случись таковой неподалеку. Здание снесет, а эта монументальная мебель останется в назидание потомкам как надо делать вечные вещи...

Кастелянша усадила меня на лавку, а сама пошла на кухню, откуда немедленно донесся ее крик:

— Ну и плевать мне, что до ужина еще час! У меня штурман самого генерала Армхарда не кормлена, а мне ее еще к завтрашней дуэли готовить! И я никогда не поверю, что у тебя, солнце мое, нет ничего чтобы экстренно пожрать в случае непредвиденных обстоятельств!

После воплей Люсии «пожрать» немедленно нашлось в виде громадного подноса со снедью, который принес хмурый повар, и, поставив его

Я сняла с подноса большую тарелку с супом, что-то мясное на кости с гарниром, похожим на овощное пюре, тарелку с нарезанными ломтями душистого хлеба, а также глиняную кружку с напитком, одуряюще пахнувшим свежими цветами — и принялась наворачивать всё это так, будто не ела неделю. Ну, еще бы! Даже для моей крутой предыдущей биографии день сегодня был ну очень насыщенный, а у меня в желудке за все это время побывал только кусок очень неважного хлеба с водой, от которых давно уже ничего не осталось.

Кастелянша вернулась из кухни с победным видом, тоже что-то жуя на ходу, и уселась напротив меня. Прожевав, она подперла подбородок кулаком, и уставилась на меня с явной жалостью во взгляде.

Блин... Ну, конечно, мне до ее внушительных статей далековато, но неужто я и впрямь так плохо выгляжу? Вроде не особенно тощее тело мне досталось — скорее, подтянуто-спортивное... Хотя, если тут царят нравы средневековья, возможно, моя очень миленькая на мой взгляд талия и грудь-полторашка тут могут быть сочтены признаком болезни и недоедания.

— Всё хочу спросить, почему ты так добра ко мне? — поинтересовалась я между двумя ложками наваристого супа.

— Ну, во-первых, это прямой приказ генерала драконов подготовить тебя к завтрашнему дню, — произнесла кастелянша. И, вздохнув, добавила: — А, во-вторых, ты на мою младшую сестренку похожа. Она всегда мечтала стать штурманом, и как-то умудрилась обмануть Рандомайзер, который прилепил ей метку Истинности...

Кастелянша всхлипнула. А я не стала просить продолжения истории, догадываясь, чем она закончится... Но Люсия, промокнув глаза рукавом, сама возобновила рассказ:

— Моя девочка прошла все Испытания на отлично. А потом отец нашего генерала Армхарда, маршал-дракон, в бою получил смертельное ранение... Когда он, перевернувшись в воздухе, рухнул спиной об землю, от моей сестренки просто ничего не осталось. Хоронить было нечего...

Кастелянша посмотрела в высокое окно, где далеко-далеко в небе был виден крохотный парящий силуэт.

— Она всегда говорила, что хотела бы умереть в бою вместе со своим драконом, который выбрал ее в штурманы, — дрогнувшим голосом проговорила Люсия. — Говорят, бывает, что между Избранными и людьми возникает любовь. Я не верю в это, но когда сестренка рассказывала о верховном драконе, ее глаза горели как у девушки, без ума влюбленной в своего мужчину...

— Ее желание сбылось, — тихонько произнесла я. — Не самая плохая гибель. Быстро, и вместе с любимым. Поверь, я видела варианты смерти гораздо хуже...

— Я всё понимаю, — вздохнула кастелянша, шмыгнув носом. И тут же сама себя одернула: — Ну всё, хватит тут сырость разводить. Доедай — и пойдем в гардеробную. Надо тебе приличное платье подобрать для завтрашней дуэли.

...Местная гардеробная оказалась просто мега-впечатляющей, любой бутик экзотической одежды обзавидовался бы. На множестве вешалок были развешаны платья, камизы, котты, туники, шубы на любой вкус и размер. Вдоль стен стояли сундуки разных размеров, шкафы с обувью на любой вкус, а на красивых бронзовых крюках висели головные уборы, часто немыслимой красоты.

— Генерал Армхард любит, чтобы эффектно выглядел не только он сам и его приближенные, но и прислуга тоже, — пояснила кастелянша. — Правда, вся эта красота для тех случаев, когда в замке проходят балы, пиры или совещания Избранных. В обычные дни мы одеваемся по-простому. Но тебе для завтрашней дуэли, поверь, мы подберем нечто особенное!

Глава 20

С пулеметной скоростью перебрав целый ворох одежды, Люсия вытащила на свет серебристое платье.

— О, как раз подойдет под цвет спины генерала после того, как он примет драконий облик, — проговорила кастелянша. После чего сильно дунула на платье, отчего в воздухе повисло пыльное облако.

— Давно оно тут висело, — пояснила Люсия. — Тебя ждало. Ох, мыши немного подол погрызли, но это я ночью подошью, незаметно будет. На-ка, примерь.

Я с опаской взяла платье, которое когда-то было действительно роскошным, но время его слегка потрепало.

— И сколько девушек его носило до меня? — поинтересовалась я.

— Если ты думаешь, что его сняли с мертвого штурмана, то ошибаешься, — отозвалась кастелянша. — В этом случае оно бы превратилось в тряпку — при падении с большой высоты сломанные кости рвут одежду во многих местах так, что ее проще выбросить, чем чинить. Ну а кто его носил я-то почем знаю? Оно тут могло сто лет висеть прежде, чем тебя дождалось. Просто в тех обносках, что на тебе, на дуэль выходить не принято. Но, в то же время, это не бал, и ты не его королева, так что на завтра такая одежда вполне сойдет. В общем, хватит артачиться, меряй давай! У меня глаз-алмаз, должно точно сесть по фигуре.

Кастелянша не ошиблась.

Серебристое платье и правда пришлось мне впору, будто было на меня сшито. Правда, длинный подол, открытые плечи и широкие болтающиеся рукава меня смутили.

— Если я полечу на драконе, то все это будет развеваться за мной.

— Ну да, — кивнула Люсия. — Красиво же!

— Только эта красота за счет парусности запросто сдернет меня с дракона потоками воздуха, — сказала я, слегка заводясь. — Или это такой эффектный способ отправить меня на тот свет?

Кастелянша захлопала глазами.

— Ты сейчас что-то странное проговорила, и я ничего не поняла, — сказала она. — Если б тебя хотели убить, то давно бы это сделали, а тут у тебя появляется хоть какой-то шанс выжить. В общем, ты давай лучше не выпендривайся, а надевай то, что дают, иначе тут со слишком говорливыми разговор короткий. Сунут в биореактор, и получившийся фарш уже обратно не провернешь.

— Сильный аргумент, — признала я. — Ладно, придется попробовать полетать с этим тряпичным шлейфом. Главное, чтоб такое платье с меня вообще не слетело.

— У меня есть лента, клейкая с двух сторон. Не помню уже из какого мира ее привезли, но это и неважно. Перед полетом платье этой лентой прилепим к спине и рукам.

«Та лента двусторонний скотч называется», — подумала я. «Только фиг им платье-парус без плеч на себе удержишь». Но вслух сказала другое:

— А что насчет оружия?

— Какого оружия? — удивилась Люсия.

— Ну, это же дуэль, верно?

— И чего?

— Эээ... А я там на спине генерала вообще что делать должна? Биться с другой штурманшей? Помогать моему дракону победить? Управлять им?

Кастелянша расхохоталась.

— И в каком из миров тебя такую раскопали, деточка? Запомни: штурман — это

— Афигеть... — пробормотала я. — Ладно, как-нибудь попробую пережить завтрашний день.

— Такое настроение мне нравится больше, — улыбнулась кастелянша. — Ладно, с платьем определились, пойдем выберем тебе сапоги. Поверь, это очень важно, так как кожа дракона чешуйчатая, и ободрать об нее ноги проще простого.

...Сапоги, которые дала кастелянша, мне не понравились.

— Какие-то они... легкого поведения, — сказала я, вертя в руках подкрадули на мягкой подошве, но при этом на толстых каблуках и с голенищами до колен. — У вас тут что, прямые поставки зрелищного ширпотреба из Китая?

— Не знаю, что такое «китая», но сапоги отличные, — как мне показалось, слегка обиделась Люсия. — Как раз под цвет платья!

— Так-то да, — согласилась я. — Но ты сама говорила, что у дракона шкура как наждак, и в этом случае об нее эти тряпочные голенища точно разорвутся.

— Красота требует жертв! — пафосно произнесла кастелянша.

— Данунафиг такие жертвы, если я через них без ног останусь, — решительно возразила я — и взяла с полки пыльные кожаные ботфорты, которые, возможно, носил еще Д`Артаньян, ибо потертыми они были знатно. Но зато толщина их голенищ позволяла надеяться, что драконья шкура не спустит мне кожу со щиколоток в первые же минуты полета.

— К тому же подол платья длинный, и никто не увидит, во что я обута, — добавила я аргумент в пользу ботфорт, отметив недовольно поджатые губы кастелянши.

— Ну ладно, уговорила, — согласилась она. — Только тогда пойдем поищем тебе хотя бы не настолько потертые сапоги, их здесь навалом если хорошо порыться...

Но я уже успела натянуть на себя один ботфорт... и замерла, нащупав с внутренней стороны голенища нечто весьма интересное.

— Нет-нет, ничего другого мы искать не будем, — быстро сказала я. — Эти сапоги разношены, нигде не жмут, кожа у них толстая, но при этом мягкая, и мне они впору. Осталось только хорошие портянки к ним подобрать, и можно считать, что этот вопрос мы с тобой полностью закрыли.

Глава 21

Помимо сапог, мы подобрали почти новые узкие брюки, заправляемые в сапоги, которые опытная в таких делах Люсия обозвала «бреггинсами».

— Это такие специальные штаны для верховой езды, — пояснила она. — Помесь бриджей и леггинсов. Всё, что трется об седло, усилено, не скользит, и при этом эластично. У нас такого не делают, контрабанда из вселенной шестнадцать М!

— Значит, точно китайские, — ностальгически вздохнула я.

— Да что это за «китайск» такой, о котором ты все время говоришь? — взорвалась кастелянша.

— Не «китайск», а Китай. Страна такая в моем мире. Я сама из шестнадцать М, знаю, о чем говорю.

— Надо же! — всплеснула руками Люсия. — И наша леди-берейтор, кстати, тоже оттуда. По моему мнению, из вашего мира поступают самые отмороженные девицы. Ну, да ладно, заговорились мы что-то, а нам надо еще тебе нижнее белье подобрать...

— Думаю, не надо, — сказала я.

— Почему?

— Да тут ношеное все! — воскликнула я.

— Ношеное, — согласилась кастелянша. — Но зато стиранное. Возможно, давно, но мы ж перед тем, как мерить, проверим не нагадили ли в него мыши...

— Стоп, — отрезала я, слегка окрысившись. — В плане исподнего я останусь в том же. Не хочу в чужих трусах помирать.

— Ну, дело твоё, — пожала плечами Люсия. — Зря отказываешься, оно тут всё кружевное...

Однако, наткнувшись на мой взгляд, кастелянша больше настаивать не стала.

— Ладно, всё равно под платьем не видно будет, — подытожила она. — Короче, нам еще надо тебе прическу сделать, чтоб завтра ты выглядела как принцесса, накрасить лицо, подобрать украшения, а там уже и ко сну отходить можно.

— И как я с прической и в макияже спать буду? — поинтересовалась я.

— Сидя, а как еще? — удивилась кастелянша. — Утром с восходом солнца уже надо будет выезжать на дуэль, так что с тобой возиться никто не будет. Так что пошли, будем тебя марафетить.

...Я вот эти женские темы всегда ненавидела. Волосы подстриги, покрась, завей, если прямые, либо распрями, если от природы кудрявая. На лицо штукатурку намажь, с ресницами намучайся, губы раскрась... А некоторые вообще себе под кожу лица шприцами какую-то гадость вгоняют, отчего их порой перекашивает так, что смотреть страшно.

Да нафиг так жить?

И чего ради?

Чтоб мужикам понравиться?

Так те лица мужского пола, кого я знала, все в один голос были за естественную женскую красоту. Конечно, на моих знакомых свет клином не сошелся, но много лет вся «косметика», которая наносилась на мое лицо, была исключительно маскировочной, черно-коричнево-зеленых оттенков, замечательно сливающихся с окружающей местностью. От нее, по крайней мере, была самая что ни на есть очевидная практическая польза, чтоб в твою природную красоту лица вражеский снайпер пулю не влепил...

Но в этом мире мне пока что приходилось подчиняться его правилам, ибо умирать во цвете лев в биореакторе как-то не хотелось.

И потому я сейчас сидела перед зеркалом, наблюдая, как Люсия колдует над моими волосами... в самом что ни на есть прямом смысле.

В арсенале кастелянши присутствовали не только ножницы и расческа, но и куча всяких разноцветных пробирок, пузырьков и флакончиков, из которых Люсия в процессе создания прически периодически вытряхивала мне на голову то одну каплю, то несколько, а один раз прям содержимое целой пробирки вылила... От этих манипуляций мои волосы то шевелились, словно живые, то искрили, как под током, то начинали сверкать, будто облитые лунным светом...

— Моя бабка была парикмахершей короля в одной из вселенных Розы миров, — пояснила кастелянша. — И свое искусство передала мне. Так что будь уверена, на дуэли ты будешь выглядеть бесподобно!

В последнем я сильно сомневалась, представляя, что ночью мне во всей этой красоте еще придется как-то спать. Но, с другой стороны, я ж не на конкурсе «Мисс мира» готовлюсь выступать, а для дуэли и помятая физиономия вполне сойдет.

Кстати, в результате манипуляций кастелянши, прическа у меня и правда получилась симпатичная. А когда Люсия

— Осталось подобрать драгоценности под цвет твоих глаз, и можно считать, что подготовка завершена, — объявила кастелянша. — Пойдем примерять золото-брильянты.

— Может я уже спать пойду, — зевнула я. — Насчет драгоценностей сама подбери на свой вкус. Мне так-то пофиг — что навесишь, то и будет.

— Как?! — удивилась Люсия. — Ты откажешь себе в удовольствии подобрать украшения?

— Я с гораздо бо̀льшим удовольствием посплю, — отозвалась я. — Еще немного, и соглашусь вздрыхнуть даже стоя, как лошадь.

— Ну, будь по-твоему, побрякушки утром навесим из тех, что я выберу, — пожала плечами кастелянша, подходя к креслу, подлокотники которого зачем-то были снабжены ремнями. — Вот сюда садись, и я тебя к нему привяжу.

— А это еще зачем? — насторожилась я.

— Вдруг заснешь, упадешь, и вся моя работа насмарку, — пояснила Люсия. — Ну, или надумаешь себе чего-нибудь, и сбежать попытаешься. Тогда, боюсь, генерал меня в биореактор отправит, а я как-то не горю желанием превращаться в деликатес для виверн.

— Слушай, делай что хочешь, только оставь меня в покое, — вздохнула я, пересаживаясь в массивное дубовое кресло, местами потертое на подлокотниках — похоже, теми самыми ремнями, которыми к ним ранее привязывали намарафеченных дев.

— Вот и отлично! — проговорила кастелянша, сноровисто примотав мои руки к подлокотникам, а ноги — к ножкам кресла. Кто бы мог подумать, что столь дородная дама умеет так шустро и профессионально обездвиживать людей. Пожалуй, даже я с моим опытом не смогла бы лучше зафиксировать конечности человека.

— А кляп будет? — спросила я.

— А ты орать собираешься? — осведомилась кастелянша.

— Подумаю над этим, — пообещала я.

— Без кляпа обойдемся, — хмыкнула кастелянша. — Ты тут хоть оборись, никто не услышит. А и услышат — помогать не станут. Все боятся гнева генерала.

— Понимаю их, — сказала я, усаживаясь поудобнее, чтоб поменьше ныл живот, в который прилетел «серебряный ветер» — несмотря на целебную мазь, требуха внутри меня всё еще побаливала.

— Отлично, что мы друг друга понимаем, — улыбнулась кастелянша. — Ну все, утром увидимся. Спокойной ночи.

И, задув свечи, ушла, оставив меня в полной темноте.

— Зашибись я попала! — проворчала я, освобождаясь от ремней, стягивающих мои руки — как бы качественно меня не связала кастелянша, опыт мой никуда не делся. Во время вязки я незаметно напрягла мышцы предплечий, а когда Люсия ушла, просто расслабилась, и вытащила руки из пут, хоть и не без труда. После чего освободила ноги, улеглась на широкую лавку, стоявшую возле стены, подложила под голову подушку, взятую с кресла, и тут же провалилась в глубокий сон.

Глава 22

Меня разбудил пронзительный крик!

— Что ты наделала?! — вопила Люсия. — Прическа спутана! Платье помято! Макияж весь на подушке остался!

— И тебе доброе утро, — сладко зевнула я, с трудом разлепляя густо накрашенные ресницы. — Завтрак когда будет?

— Какой завтрак... — простонала Люсия, хватаясь за сердце и сползая по стенке вниз. — Полчаса до биореактора и поголодать можно. Причем нам обеим...

— Да ладно тебе, — сказала я, слезая с лавки. — На дуэли кто будет в основном? Мужчины, правильно? Думаю, они во всех мирах одинаковые, и смотрят не на нашу боевую раскраску, а в декольте и на наличие блондинистости. Остальное для них просто фон. Не боись, подруга, ща всё поправим.

Я подошла к большому зеркалу, взяла с резной тумбочки деревянную расческу, и за пару минут придала спутанной копне волос более-менее благопристойный вид. Пока я себя начесывала, Люсия прекратив изображать из себя умирающего лебедя, метнулась за косметичкой, и за довольно короткое время мы в четыре руки восстановили на лице боевую раскраску. Ну а платье я слегка сбрызнула водой, и, к ужасу Люсии, энергично смяла руками с другой стороны.

— Типа, фасон такой, — пояснила я. — Ну что, похожа я на штурмана?

— Если честно, ты похожа на чучело, — пробурчала кастелянша. — Но, надо отдать должное, на симпатичное чучело. Остается надеяться, что господам драконам сегодня будет не до разглядывания своих талисманов. На, цепляй на себя побрякушки, что я для тебя подобрала, и пошли уже, а то опоздаем!

...Интересно, что на выходе нас ждала самая настоящая карета! Простенькая с виду, но тем не менее. Причем запряженная парой огнедышащих коней-келпи... правда, с виду слегка подуставших! Эти лошади были явно не такие холёные, как у стражей, что доставили меня сюда — более тощие, с жиденькими гривами и слегка потухшими глазами, но явно той же породы.

Возница, сидевший на ко̀злах кареты, по молодости, возможно, тоже был лихим жеребцом, но сейчас походил на своих подопечных — тощий, длинные жиденькие волосы, потертый камзол, и застывший в глазах вопрос: "когда ж я сдохну?"

— Поприличнее экипаж нам, конечно, не положен, — проворчала Люсия, забираясь внутрь. — Хоть бы раз уважили, как-никак, должность у меня в за̀мке солидная.

— Скажите спасибо, что вам не велели пешком топать до Поля Смерти, — проскрипел кучер. — Тоже мне, знатные мадамы. Я и так уже торчу здесь с первых петухов, дожидаясь, пока вы глаза продерёте.

— Ой, молчал бы ты уже, зануда! — фыркнула Люсия. — Это твоя работа штаны просиживать, ожидая пассажиров.

— Еще одно слово, и я никуда не поеду! — набычился возница. — Пешком пойдете!

— И тогда генерал просто откусит тебе голову за то, что ты вовремя не доставил его штурмана к месту дуэли, — мило улыбнулась Люсия. — Поехали уже, солнце мое худосочное.

Кучер смачно плюнул, но ничего не ответил. Лишь щелкнул длинным кнутом — и карета тронулась с места, набирая скорость...

...Ехать было, мягко говоря, неприятно — дешевый экипаж, видимо, забыли снабдить рессорами, и каждый камень, либо рытвина на дороге отдавались мне ударом в пятую точку. Люсии с ее мощными телесами этот дискомфорт был незаметен — на своих монументальных ягодицах она сидела словно на двух подушках. Я же мысленно наговорила немало ласковых слов в адрес бывшей владелицы моего тела, которая уж могла бы наприседать себе более упругие филейные части. Конечно, вокруг средневековье, но весьма условное, в которое, наверно, из других миров все же просачивались сведения о таком полезном времяпровождении, как фитнес...

Ворча про себя, я не забывала посматривать в окно, за которым не было видно ничего особо интересного.

Поля.

Крестьяне, работающие по старинке, с косами и вилами.

Вдали — красивый рассвет, и на его фоне очертания какого-то за̀мка...

Ну и всё, в общем.

Довольно унылая картина, навевающая мысли о том, что мне придется реально жить в эдакой захолустной древности, приправленной магией, посредством которой можно дистанционно отхватить нехилых трендюлей...

Похоже, несмотря на дискомфорт поездки, я все-таки немного задремала, ибо в чувство привел меня голос Люсии:

— Очнись, соня, приехали!

Я послушно продрала глаза, вылезла из кареты... и, опять-таки, не увидела ничего особо примечательного. Ну поле, только без крестьян и за̀мков вдали. Ну знакомая леди-берейтор, которая неторопливо прогуливалась по краю того поля в красивом платье цвета свежевыпавшего снега, перехваченного широким поясом, на котором висели пристегнутые к нему три боевые плети с шипами на концах.

И всё.

Хотя — не совсем.

Неподалеку я заприметила чей-то валяющийся в траве голый череп, на котором сидела ворона, тщетно пытаясь найти что-то вкусное в глазнице — но, видимо, безуспешно, так как птица время от времени возмущенно каркала. Эдакий милый штрих к пейзажу Поля Смерти, м-да...

— Уффф, не опоздали, — проговорила Люсия. — Господ драконов пока нет... Хотя, судя по вон тем столбам пыли, это как раз они мчатся!

Действительно, с двух концов дороги я заприметила вздымающиеся кверху пыльные вихри, на фоне которых довольно быстро нарисовались две кареты, запряженные четверками крупных огнедышащих коней разной масти — одни словно краской-серебрянкой покрашенные, а другие снежно-белые...

— Ну всё, мы пока отъедем подальше, чтоб господам не мешать, — засуетилась Люсия. — Если выживешь, мы тебя заберем и доставим обратно. Ну а нет — что ж, приятно было познакомиться, я буду о тебе иногда вспоминать, честное слово.

С этими словами кастелянша шустро забралась в карету, после чего возница довольно поспешно хлестнул бичом по лошадиным спинам — видимо, тоже не горел желанием пересекаться с господами-драконами.

Карета рванула с места и умчалась по едва заметной грунтовой дороге, Т-образно примыкавшей к основной. А ко мне неторопливо направилась леди-берейтор.

— Привет, укротительница виверн, — сказала она с легкой улыбкой на губах. — Ну что, полетаем сегодня?

— Привет, — отозвалась я. — А ты, как я понимаю, талисман ледяного дракона?

— Правильно понимаешь, — сказала леди-берейтор, бросив взгляд в сторону приближающейся белой кареты. — Сто золотых, которые мне пообещал Хьюго Флартонский, на дороге не валяются.

— Согласна, — кивнула я.

— Ну и отлично, землячка, — усмехнулась леди-берейтор. — Как говорят в нашей общей вселенной, ничего личного, просто бизнес.

Признаться, мне показалось, что она сказала это не совсем в тему — ну предложили ей денег за то, чтобы во время дуэли безучастно посидеть на спине дракона, и при чем тут что-то личное? Но я на всякий случай вторично кивнула.

— Конечно. Удачного тебе полета.

Леди-берейтор как-то странно посмотрела на меня, и ничего не ответила. Наверно потому, что к нам практически одновременно подъехали две кареты, и стало просто не до разговоров.

Глава 23

Даже мне, совершенно не искушенной в дворцовых этикетах, было понятно: дуэль происходила неофициально. Никто не хотел особенно светиться. Примерно, как у нас в восемнадцатых-девятнадцатых веках, когда дворяне уезжали на разборки куда-нибудь подальше в укромное место, и там потихоньку друг друга мочили. Только здесь для этого было отдельное «укромное место» размером в четыре футбольных поля...

Генерал Армхард был одет в стильный черный камзол без особых украшательств и высокие сапоги-ботфорты. Покинув карету, он с удивлением окинул взглядом разодетую леди-берейтора, но ничего не сказал. Лишь облокотился на дверь своего экипажа и принялся смотреть, как из кареты вылезает Хьюго Флартонский.

Оппонент генерала, напротив, был разодет как павлин. Серебристый камзол, расшитый искрящимися нитями, шляпа с пером, ботфорты из материала, очень напоминающего лёд... Ну прям эстрадная звезда, того и гляди сейчас запоет.

— Как я понимаю, о примирении речи не идет? — осведомился Армхард, на что Хьюго лишь фыркнул, как простуженный конь, и напыщенно произнес:

— Такой позор можно смыть только кровью!

— Ну, что ж, кровью так кровью, — пожал плечами генерал. После чего бросил вознице: — Готовь седло.

И, отойдя в сторону от кареты, просто встал на каменистой обочине дороги.

— Наверно, я никогда не привыкну к этому зрелищу, — пробормотала леди берейтор. А через несколько секунд я поняла, о чем она говорила.

Действительно, к происходящему вряд ли можно было привыкнуть...

Генерал Армхард внезапно начал изменяться!

Его тело принялось стремительно расти — и внезапно словно вывернулось наизнанку! Всё, что было человеком, свернулось внутрь вместе с одеждой, и вот уже на обочине дороги стоит самый настоящий дракон в серебристой чешуе, к которому бежит возница, держа в руках седло с болтающейся сбруей!

Кстати, то же самое происходило и с Хьюго, только на выходе получился тот самый ледяной дракон, который вчера столь подло атаковал виверну! Ясно же, что той с ним было никак не справиться — она явно поменьше, и челюстями поскромнее. Сволочь, короче, этот Хьюго! И я была бы очень рада, если б Армхард ему навалял, хотя он сам тоже далеко не подарок.

Тем временем возницы закрепили сёдла на своих господах и вставили им в рты стальные удила — у драконов, как и у лошадей, имелся беззубый край челюсти. Правда, мне показалось, что уздечка, которая крепилась к тем удилам, чисто декоративная: если я за нее потяну, такая махина, скорее всего, даже ничего не почувствует. В общем, мы, штурманы, и правда ни что иное, как дань старой традиции. Живой аксессуар-расходник, единственная задача которого не свалиться со спины летающей машины для убийства.

— Ну что, пора, — сказала леди-берейтор, и, с усмешкой посмотрев на меня, направилась к ледяному дракону. Непонятно что она хотела сказать этим своим снисходительным взглядом, ну да ладно. У меня вон свой дракон пар из ноздрей выпускает, словно закипевший чайник, того и гляди матюгами меня обложит за нерасторопность.

Но мне было как-то всё равно что там про меня думает этот крылатый монстр. Разумеется, про обещанный скотч Люсия забыла, да он бы и не помог ничем. Потому, подойдя к Армхарду я, прежде, чем залезть в седло, подняла плечи платья и заколола их длинными булавками, которые стащила в гардеробе Люсии. После чего совершила еще один акт вандализма...

Дело в том, что, когда я примеряла ботфорты, то внутри голенища одного из них обнаружила потайной узкий карман, в котором уютно устроился довольно длинный узкий кинжал. Им я сейчас и воспользовалась, откромсав нафиг длинный, несуразный подол и свисающие рукава платья, после чего тоже принялась подкалывать их булавками.

— Долго еще? — рявкнул Армхард. Ишь ты, оказывается, в этой своей ипостаси он умеет разговаривать, причем так громко, что у меня аж уши заложило.

— Один момент, — проговорила я, забираясь в

Но, к счастью, я сумела удержаться на спине дракона — и увидела, что Хьюго тоже стартовал с леди-берейтором на спине, после чего оба крылатых соперника начали совершать круги над полем, описывая «восьмерку» — очевидно для того, чтобы встретиться в ее середине.

«Таранить они будут друг друга что ли?» — подумала я, на всякий случай покрепче сжимая ногами бока Армхарда.

Но я ошиблась...

Описав над полем половину окружности, драконы развернулись, и начали сближаться, ускоряясь... При этом я ощутила ногами, как внутри Армхарда что-то булькает, словно в гигантской кипящей кастрюле....

Драконы стремительно сближались. Я уже видела, как Хьюго разевает свою клыкастую пасть... и как леди-берейтор, сидя на нем, раскручивает над своей головой боевую плеть!

«Хочет своего дракона ею приласкать?» — с недоумением подумала я...

И вновь ошиблась!

Атака наших противников получилась двойной.

И одновременной.

Из пасти Хьюго вылетело уже знакомое мне ледяное копье.

А леди-берейтор, раскрутив шипастую плеть до состояния пропеллера, внезапно швырнула ее... в меня!

Глава 24

Признаться, не ожидала я такого поворота событий, и за меня сработали рефлексы... Уцепившись за луку седла, я отклонилась в сторону всем телом, рискуя свалиться с дракона...

Думаю, это бы и случилось, не будь седло отлично закреплено. Видимо, еще неровная чешуя дракона его дополнительно фиксировала... В общем, выдержало оно мой маневр, не съехав в сторону даже когда я резким рывком вернулась в прежнее положение, пропустив над собой бешено вращающуюся плеть...

И чуть не свалилась снова.

Потому, что Армхард вздрогнул всем телом.

Очень сильно.

Изрыгая из пасти струю серебряного пламени в Хьюго — который, в свою очередь, плюнул в генерала ледяным копьем!

И тут Армхарду не повезло.

Дважды.

Хьюго совершил ловкий маневр, уходя от серебряного пламени — а его ледяное копье вонзилось в лапу генерала...

Армхард еле слышно застонал — но смог выровнять полет, и оба дракона пошли на второй круг.

Похоже, в этом и заключалась дуэль. Драконы вдвоем описывали большую восьмерку, встречаясь в ее середине и обмениваясь смертоносными ударами — до тех пор, пока один из них не падал на землю замертво...

И сейчас шансы выжить стремительно падали и у меня, и у генерала, полет которого стал дерганым, неровным. Видимо, он испытывал сильную боль, а торчащее из лапы копье еще и моталось из стороны в сторону под собственным весом, дестабилизируя полет...

Я же лихорадочно думала...

Ну а леди-берейтор, потерпев неудачу, сейчас неспешно отстегивала с пояса вторую плеть, и теперь-то она уже вряд ли промахнется...

Драконы вновь пошли на сближение, и я понимала, что до смертельного удара остались считанные секунды. Сейчас моя противница учтёт то, как я отклонилась от первого удара, мысленно поправит точку прицела, и, скорее всего, метнет плеть не в меня, а в луку седла — единственный выступ, за который мне реально удержаться в полете...

Но я уже знала, что буду делать!

И, наверно, леди-берейтор, которая сейчас раскручивала над головой свою плеть, сильно удивилась тому, что я не стала пытаться отклоняться в сторону, а наоборот, схватившись за луку седла левой рукой, выпрямилась — и резко махнула правой!

...Я успела за долю секунды до того, как моя соперница швырнула в меня шипастую смерть.

Но я — успела!

Мой кинжал полетел вперед словно стрела — и вонзился точно в горло леди-берейтора!

Не зря ж я так ловко метала дротики в баре... Это всего лишь наследие моей прежней профессии, которая предусматривала попадать брошенным ножом в яблоко при помощи техники безоборотного метания с расстояния в десять метров. Конечно, швыряя кинжал со спины летящего дракона, попасть в движущуюся цель вообще практически нереально...

Но у меня просто не было иного выхода! А когда организм понимает, что от его навыков зависит жить ему дальше, или умереть, он порой способен сотворить настоящее чудо!

Леди-берейтор выронила свою раскрученную в воздухе плеть... которая шипастым концом ударила по морде Хьюго, в этот момент выплевывающего второе копье...

В результате выплюнутое ледяное оружие пролетело мимо, а струя серебристого пламени, которую изрыгнул Армхард, опалила край крыла ледяного дракона...

Ну а леди-берейтор медленно завалилась набок — и камнем полетела вниз...

— Ловко, — прорычал генерал, заходя на третий круг. — Но теперь, думаю, Хьюго нас добьет. Он зол, и на нем нет лишнего груза в виде талисмана.

— Я попробую тебе доказать, что правильный талисман — это далеко не лишний груз! — прокричала я в ответ. — Протяни мне лапу!

— Что? — раздраженно рявкнул дракон.

— Протяни ко мне раненую лапу!

— Зачем? Не вздумай хвататься за ледяное копье, оно отморозит тебе руку!

— С каких это пор драконы заботятся о своих талисманах? — ехидно прокричала я. — Лапу протяни, говорю!

Наверно Армхард сделал то, что я просила, исключительно из побуждений: «ну, если не нужна тебе рука, то давай, действуй!»

Но мне было наплевать на драконьи эмоции. Я нагнулась, свесилась с седла, схватилась за ледяное копье, и, приложив все свои силы, дернула...

Дракон зашипел от боли. Копье вышло лишь на две трети, при этом наконечник остался в ране, которая выглядела не очень... Похоже, оружие ледяного дракона успело неслабо проморозить плоть, так как лапа Армхарда была похожа на ледышку...

Но я не сдалась!

Набрала в грудь побольше воздуха, и с криком вырвала копье из раны!

Первым моим побуждением было выбросить свой трофей, который чувствительно куснул кожу ладони — примерно, как на крепком морозе голой рукой взяться за стальной поручень. Но это ощущение тут же отпустило: видимо, сработало мое первое знакомство с этим оружием, впитавшемся в мое тело...

— Это не поможет, — проревел Армхард. — Я теряю силы... На третьем круге Хьюго меня собьет.

— Соберись, тряпка! — заорала я. — И хватит круги нареза̀ть! Иди на таран, понял? Лети прямо на Хьюго!

— Но тогда мы оба погибнем!

В голосе дракона чувствовалась неуверенность.

— Ну и что?! — крикнула я. — Зато умрем с честью!

Я была почти уверена, что Армхард меня не послушается. Слишком горд, слишком спесив... Но, видимо, генерал впечатлился тем, как я разделалась с леди-берейтором и освободила его от копья, которое он явно опасался самостоятельно вырвать из раны зубами, небезосновательно полагая, что вражеское оружие заморозит ему пасть...

И серебряный дракон сделал так, как я сказала, ринувшись на Хьюго по прямой, лоб в лоб, как в фильме про врагов-автомобилистов,

Глава 25

Оскаленная пасть ледяного дракона стремительно приближалась. Еще мгновение, и он выплюнет очередное ледяное копье...

— Слушай поводья! — проорала я Армхарду. И на автомате добавила: — Дёрну за них — кабрируй!

Понял ли дракон то, что я прокричала? Не уверена... Но не было у меня времени разъяснять ему, что такое положительный тангаж, оно же кабрирование, оно же наклон летательного аппарата относительно поперечной оси, а по-простому — задирание морды дракона кверху чтобы он резко взмыл выше, когда мне, а, точнее, нам, это понадобится...

Такие вот хаотичные мысли метались в моей голове, когда две летающие машины смерти неслись навстречу друг другу... И я мысленно усмехнулась, когда увидела на морде Хьюго сначала недоумение, а после — страх... Ибо понял он, сволочь, что не собирается мой Армхард следовать дурацким самоубийственным правилам, и вот прям сейчас врежется в этого ледяного гада, чтобы вместе с ним рухнуть вниз с высоты...

И Хьюго растерялся...

Похоже, по меркам их тусовки, он в боевом плане был круче серебряного дракона, и на дуэль шел, будучи уверенным в победе. И вдруг — такой облом...

Ледяной дракон явно не собирался умирать сегодня, потому заметался, и дернулся вправо, подставив глазницу, в которой только-только начало зарождаться нечто, похожее на глазное яблоко...

В нее я и швырнула ледяное копье, после чего, не глядя на результат, изо всех сил дернула поводья на себя, откинувшись назад в седле, задирая голову Армхарда кверху и вынуждая его выполнить кабрирование с очень крутым углом...

И дракон меня понял!

Мощно ударил крыльями, взмыл вверх, пронесся по инерции над Хьюго — и, свесив голову вниз, долбанул его сверху струей серебряного пламени, которая значительно так опалила спину ледяного дракона! Жаль расстояние было слишком большѝм и сверкающий огонь распылился в воздухе, а то б, думаю, ледяному мерзавцу не поздоровилось бы.

Обернувшись, я увидела, как Хьюго падает вниз, беспорядочно хлопая крыльями и пытаясь поймать ими восходящие воздушные потоки. Армхард же, развернувшись, хотел было элегантно пролететь над поверженным врагом, но я дернула поводья и заорала:

— Пикируй! Надо добить гада!

На что серебряный дракон грациозно повернул голову ко мне и прорычал:

— Это не соответствует кодексу рыцарской чести.

— Да твою ж крылатую маму за хвост... — тихо пробормотала я, кипя праведным гневом...

Но, хотя, конечно.

Кто я тут такая?

Всего-лишь живой талисман.

Безделушка, осмелившаяся чего-то там вякнуть. И то, что я спасла Армхарду жизнь, немедленно будет обесценено и быстро забудется, ибо не положено всяким бесполезным амулетам выручать из беды благородных драконов.

— Что? — переспросил Армхард.

— Ничего, проехали. Вернее, пролетели, — буркнула я. — И с местью, и с победой.

Действительно, как говорят у меня в мире шестнадцать М, поздняк метаться когда почки отвалились. Раненый Хьюго ближе к земле криво-косо стабилизировался в воздухе и совершил аварийную посадку, зарывшись при этом мордой в землю.

Всё это я видела со спины серебряного дракона, который, плавно снижаясь, тоже наблюдал за судьбой своего соперника...

Наконец, лапы Армхарда коснулись земли неподалеку от места посадки Хьюго — который, вырвав из глазницы собственное копье, швырнул его на землю, и немедленно принялся превращаться обратно в человека.

Процесс занял меньше минуты — и вот уже Хьюго стоит, пошатываясь и держась рукой за глаз, из которого течет голубая кровь, а его красивый камзол на спине полностью сгорел к чертям собачьим вместе с седлом, и висит клочьями на его хозяине.

Эта картина мне была прям как бальзам на душу. Жаль конечно, что Армхард не согласился добить ледяного подонка, но у них тут, по ходу, свои крайне вредные приколы насчет рыцарской чести. Мой жизненный опыт однозначно подсказывал: раненого врага не нужно благородно жалеть, ибо существует неиллюзорный шанс, что он подлечится, и вновь попытается грохнуть тебя. Ну и зачем нужны такие неоправданные риски?

Но у Армхарда на этот счет были свои соображения.

Когда мы приземлились, и я спрыгнула со спины серебряного дракона, он столь же быстро перекинулся в человеческое обличье. При этом рука генерала выглядела неважно — черное отверстие посреди предплечья, вокруг которого разлился участок бледно-мраморной кожи с пузырями по краям — верный признак сильнейшего обморожения...

Однако Армхард лишь поморщился, дотронувшись до раненой руки, после чего, не взирая на боль, направился к своему противнику.

— Ты проиграл, Хьюго, — произнес он, протягивая здоровую руку. — Но я вновь предлагаю тебе забыть беспочвенную обиду и остаться друзьями...

— Я не пожимаю руки тем, кто на дуэли применяет бесчестные приемы, — злобно прошипел Хьюго, плюнув под ноги Армхарда. — И теперь тебя будет судить рыцарский трибунал!

Глава 26

— Я ж говорила, надо было его добить, — тихо произнесла я.

Это услышал Хьюго, который зашипел в бессильной злобе, но на этот раз броситься на меня не рискнул — видимо, не захотел огрести в третий раз.

И Армхард мои слова тоже расслышал.

Обернулся.

Посмотрел на меня так, словно увидел впервые, и сказал:

— А ты, я смотрю, за словом в карман не лезешь. Пойдем-ка в мою карету, потолкуем...

...Возница генерала сноровисто закрепил на заднике кареты седло, сброшенное Армхардом во время обратного перевоплощения, уселся на ко̀злы, и щелкнул бичом. Огнедышащие кони быстро набрали скорость, и карета помчалась по дороге.

В отличие от казенного экипажа, на котором я приехала сюда, транспорт генерала был снабжен очень хорошими рессорами, потому тряска практически не ощущалась. Да и побольше был этот экипаж раза в два, потому Армхард мог позволить себе восседать напротив меня совершенно свободно, слегка развалясь на подушках — ну и я тоже сидела вполне удобно на мягком кресле...

Генерал смотрел на меня с интересом. Много ли нужно богатому и влиятельному мужчине, чтобы его взгляд потеплел, когда он смотрит на девушку? Да сущая ерунда! Спасешь ему жизнь, и, считай, привлекла его внимание. И даже вопроса о моей персоне удостоилась.

— Откуда ты? — спросил генерал. — Расскажи о себе.

Я кочевряжиться не стала, и вкратце поведала о своем мире — и о себе, воздержавшись от повествования о моем боевом прошлом. Мол, спортсменка, занималась прокатом дельтапланов, пока ваш Рандомайзер меня меткой на руке не осчастливил. И, в общем, нигде не соврала, ибо недосказанность еще никто и никогда не называл ложью.

— Мир шестнадцать М, — кивнул Армхард. — Слышал о нем. Только, сдается мне, не всё ты о себе рассказала. Вряд ли простая специалистка по полетам на матерчатом

— Думаю, я на твой вопрос ответила, генерал, — отозвалась я.

— Ладно, не хочешь — не рассказывай, — кивнул мой собеседник. — В конце концов, у каждого могут быть свои тайны. Но хочу сказать, что ты спасла жизнь нам обоим. Еще никому не удавалось победить Хьюго на дуэли, но сегодня он знатно получил по своей отмороженной морде.

Армхард расхохотался, и я тоже невольно улыбнулась, ибо сейчас передо мной сидел не надменный рыцарь, а совершенно другой человек, который, оказывается, умеет смеяться искренне и от души.

Впрочем, веселился генерал недолго.

Отсмеялся — и задумался...

Да и я тоже призадумалась — в том числе, и о том, что меня ждет...

— Что такое рыцарский трибунал? — спросила я.

— Суд чести, — отозвался Армхард. — Неофициальный, но его приговоры не обсуждаются. В нашем ордене девять рыцарей-драконов. Все выслушают версию Хьюго, потом я расскажу свою, и семеро оставшихся вынесут вердикт.

— И каким он может быть?

Генерал пожал плечами.

— Например, оправдательным, в чем я сильно сомневаюсь, ибо дуэльный кодекс жестко регламентирован, и я сегодня его нарушил. Либо обвинительным, что влечет за собой лишение титула и состояния с последующим изгнанием. Или же могут приговорить и к самоликвидации.

— Типа сэппуку у самураев...

— Что?

— Много лет назад в одной из наших стран рыцарей могли приговорить к самоубийству посредством взрезания себе живота.

— Типа того, — кивнул Армхард. — Только дракон убивает себя иначе, направив свою стихию не во внешний мир, а внутрь себя. Например, из меня после смертного приговора получится красивая серебряная статуя. Правда, есть еще и позорный вариант с тем же результатом, когда провинившегося казнит один из членов ордена. Тогда в результате получается статуя дракона из невзрачного серого камня, которую разбивают на части, а осколки уничтожают, чтобы от приговоренного не осталось ничего. Даже памяти.

— Ясно, — сказала я. И, немного подумав, спросила: — А где проходит суд рыцарской чести?

— На Площади Памятников, — ответил генерал. — Думаю, Хьюго не будет тянуть, и уже сегодня я получу туда приглашение. В общем, я, скорее всего, с той Площади не вернусь, так что с забавами покончено. Ты сегодня заслужила жизнь, и я скажу лорду камергеру, чтобы он организовал тебе доставку обратно домой, в твой мир. Такое случается редко, но твоя отвага достойна награды. В вашем мире ценится золото?

— Д-да... — слегка запнувшись, произнесла я. — А к чему вопрос?

— Я велю дать тебе с собой тысячу старинных золотых монет твоего мира — думаю, в моей казне они отыщутся. Антиквариат ценится в любой вселенной, а когда он воплощен в золото, так тем более.

И, горько усмехнувшись, генерал добавил:

— Тебе они точно пригодятся. А мне, наверно, богатство уже ни к чему — при нарушении дуэльного кодекса чести обвинительный вердикт почти всегда неизбежен, и тогда всё состояние приговоренного достается пострадавшему.

— Получается, я тебя подставила, — пробормотала я.

— Нет, — покачал головой Армхард. — Хьюго, признаться, давно мне надоел своими выходками, и рано или поздно всё б и закончилось вызовом на дуэль, где бы он благополучно прикончил меня. Попадаются порой такие друзья, которые, по сути, хуже врагов. Всё было нормально, пока я не стал богаче него, и вот тут у него взыграла зависть.

— А почему ты тогда не послал его куда подальше?

— Вступая в орден, рыцари клянутся друг другу в вечной дружбе, — пожал плечами генерал. — И еще не было случая, чтобы кто-то из них нарушил свое слово.

— Хорошо этот Хьюго устроился, — возмущенно проговорила я. — По сути, он же тебя провоцировал, ища лишь повод чтобы вызвать на дуэль, убить, а после заграбастать твое состояние!

— Хоть ты и спасла мне жизнь сегодня, это не дает тебе права сомневаться в рыцарской чести члена нашего ордена, — отрезал Армхард. — Впрочем, мы уже приехали. Сейчас иди в Дом служанок и жди. Я отдам необходимые распоряжения, после чего за тобой зайдет лорд камергер, передаст тебе обещанные деньги, и отправит домой. На этом всё, наша беседа окончена.

«Хоть ты симпатичный парень, и смеешься красиво, но всё-таки характер у тебя дерьмовый», — подумала я, вылезая из кареты, которая остановилась во дворе замка. Не успела я в сердцах с силой захлопнуть дверцу, изукрашенную генеральскими вензелями, как возница вновь щелкнул бичом, и огнедышащие кони помчались дальше, к главному входу в за̀мок.

А я осталась стоять как дура в изорванном платье рядом с Домом служанок, причем на душѐ у меня было довольно погано от мысли, что фактически из-за меня Армхард попал в весьма паскудную ситуацию, которая может стоить ему жизни.

Глава 27

Минут через десять после того, как вдали улеглась пыль от кареты Армхарда, подъехал экипаж Люсии — причем, он еще не остановился, как до меня донеслись выкрики кастелянши:

— А быстрее ехать ты ну никак не мог?! Колеса он берег, как же! Ты их что, сам из деревяшек вырезаешь? Тебе их бесплатно на генеральской конюшне выдают! Да плевать мне, что ты больше меня возить не будешь! Другие найдутся, помоложе, посимпатичнее и посговорчивее!

Вылезши из экипажа, Люсия так хлопнула дверцей, что та, жалобно затрещав, повисла на одной петле. Впрочем, кастеляншу, раскрасневшуюся от гнева, это ничуть не заботило.

— Пень старый! — пророкотала она, подходя ко мне. — Сундук свой передвижной полуразвалившийся он берег! А я чуть не пропустила что у вас там с генералом произошло! Ну, давай, рассказывай! Хотя нет. Пошли я тебя переодену сначала, потом по кружке чая с мёдом бахнем, а то ты вся дрожишь на ветру. Только пока идем подробности не забудь!

...Переодела меня Люсия в какую-то безразмерную шерстяную кофту, хоть и далеко не новую, но теплую, ибо я и правда успела замерзнуть в своем легком платье, которое вдобавок искромсала кинжалом. После этого, пройдя на кухню, кастелянша налила нам по огромной кружке напитка, вкусно пахнущего медом и полевыми цветами, а на середину стола поставила блюдо с пирожками и бутербродами, которые принялась с аппетитом наворачивать.

— Я с этой дуэлью проголодалась как псина бездомная, — сообщила она мне. — Давай тоже угощайся, а то тощая ты, словно моя смерть. И за свое гостеприимство я жду подробнейшего рассказа! А то мы снизу видели только как леди-берейтор упала, и как Хьюго мордой в земле котлован вырыл, когда сверху грохнулся.

Ну, я и рассказала всё, как было.

В

Половина пирожка выскочила изо рта кастелянши, метко поразив крупного кота, вспрыгнувшего на стол и под шумок попытавшегося стащить колбасу из бутерброда. Недовольно мявкнув сквозь зубы, котяра спрыгнул со стола, но при этом добычу из пасти не выпустил. Наш человек! Пофиг на обстрелы, главное трофей не упустить...

— Ох, я ж с таких рассказов сдохну во цвете лет! — сообщила Люсия, падая на стул, и из-за переизбытка чувств хватая сразу два пирожка. — Тысяча золотых, подумать только! И отправка домой! Да ты ж теперь на всю жизнь обеспечена! Прям рецепт счастья как за один день сделать целое состояние!

— Не знаю, — пожала я плечами. — Мне как-то не по себе. Получается, теперь Армхард погибнет из-за меня.

— Это их драконьи дела, — махнула рукой кастелянша. — Лично мне наплевать, кто мимо меня будет ходить с надменной рожей, Армхард, Хьюго, или кто-то еще из их братии. Только, думаю, генерал быстро забудет о своем обещании. У них, рыцарей, это в порядке вещей. Много разговоров о кодексах чести, когда это их интересов касается. А как доходит дело до выполнения обещаний, тут их посещает забывчивость, граничащая с амнезией. Так что сильно не обольщайся...

Договорить Люсия не успела — ее речь прервал звук громко хлопнувшей двери, после чего на кухню вошел уже знакомый мне лорд камергер.

— Надо же, — поморщившись, произнес он, глядя на меня. — Удивлен, что ты еще жива. Но то, что генерал передал тебе это, меня просто повергает в шок!

Откинув в сторону по̀лу плаща, старик отстегнул с пояса увесистый бархатный мешок размером с мою голову.

— Пока мы работаем не покладая рук, некоторые гребут деньги лопатой ни за что, — неприязненно поморщившись, произнес он. — Где справедливость?

С этими словами старик бросил на стол мешок, в котором глухо звякнули монеты.

— Пересчитывать будешь? — осведомился лорд камергер.

Я хотела сказать «нет», но меня опередила кастелянша.

— Конечно будет!

Ловко схватив мешок, она высыпала на стол кучу золотых монет с изображением головы какого-то царя на них, и принялась считать деньги с завидной скоростью, складывая посчитанное в столбики.

Неприязненно покосившись на кастеляншу, лорд камергер вытащил из кармана пригоршню таких же монет, и швырнул их на стол.

— Эти в мешке не поместились, — пояснил он.

— Ага, не поместились! — злорадно ощерилась Люсия. — Ты их просто прикарманил, старый пройдоха, рассчитывая, что Мара не станет пересчитывать деньги. А сейчас вовремя сориентировался, так как знаешь, что орать я умею громче любого дракона!

Лорд камергер скривился, словно только что откушал лимон без сахара, после чего произнес, обращаясь ко мне:

— Слышь, штурман, ты в этой шерстяной рванине собираешься домой отправляться? Генерал Армхард велел отправить тебя домой в этом теле, так как твое старое, небось, уже кремировали или закопали на кладбище. Скажи своей громогласной подруге, пусть продаст тебе за пару золотых одежду поприличнее, и пошли уже. Я тут с вами не молодею, а открывать портал между вселенными — это то еще занятие.

Я смотрела, как увеличивается количество посчитанных золотых столбиков — и понимала, что никогда себе не прощу, если сейчас вот так просто уйду в свой мир, вычеркнув из собственных воспоминаний дракона, который на самом деле оказался настоящим человеком...

— Я отказываюсь возвращаться в свою вселенную, — произнесла я.

Глава 28

Люсия от неожиданности аж монеты считать перестала, вытаращив глаза от удивления.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнесла она.

— Я тоже, — поддакнул ей лорд камергер. После чего осведомился у кастелянши: — Ты ж была на дуэли. Эта штурманша нормально приземлилась? При посадке с дракона не упала и головой не стукнулась случайно? А то больно уж симптомы похожие.

— Да не, красиво приземлилась, — отозвалась Люсия. — Даже вон приз заработала. Двойной...

— Похоже, уже одинарный, — зевнул в кулак лорд камергер. — Мое дело маленькое — приказ генерала выполнить. С первой частью я справился, и, если клиент от второй отказался, с меня взятки гладки. Пойду я, пожалуй. Меня обед ждет, после которого вместо открывания портала между мирами я лучше посплю.

И ушел.

А я осталась смотреть на то, как Люсия разглядывает меня так, словно впервые увидела.

— Может, от денег тоже откажешься? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— С этим пока повременю, — сказала я. — Но тебе из них может перепасть некоторая сумма. Лорд камергер сказал, что ты можешь помочь с одеждой. А с оружием?

Кастелянша самодовольно усмехнулась.

— Любой каприз за ваше золото. Всё, что нельзя достать в замке, найдется в городе, который его окружает, словно подкова.

— И Площадь Памятников, как я понимаю, в этом городе находится?

— Правильно понимаешь, — кивнула Люсия.

— В общем, так, — сказала я, немного подумав. — Мне необходима одежда, не стесняющая движений и не очень сильно бросающаяся в глаза, под которой можно будет скрыть компактное оружие. А также мне понадобится информация о том, когда Армхарду поступит приглашение на рыцарский трибунал.

— Да не вопрос! — усмехнулась кастелянша. — За десяток золотых ты получишь то облачение, что сейчас озвучила. Новое, не ношеное. Причем такое, что ни один стражник тебя не остановит. Но оружие и информация — это за отдельную оплату.

— Думаю, мы договоримся, — улыбнулась я.

Люсия ловко смахнула со стола один столбик золотых монет, после чего зычно заорала, набросив при этом на деньги большое полотенце, чтобы спрятать мой приз от лишних глаз:

— Анна! Марта!

Буквально через несколько мгновений в кухню вбежали две девушки в простенькой одежде служанок.

— Обе бегом метнулись в за̀мок! — скомандовала кастелянша. — Нужно разузнать, когда генерал поедет на Площадь Памятников. Задача ясна?

— Да, госпожа, — синхронно присели обе девушки. После чего быстро упорхнули.

— Так, с этим решено, — сказала Люсия, сгребая золото обратно в мешок. — Кстати, камергер все же прикарманил двадцать четыре монеты. Это чтоб ты не подумала, будто я тебя обсчитала.

— Пусть они будут платой за доставку, — сказала я.

— Жаль он не меня обсчитал, — усмехнулась кастелянша. — Я б за такую кражу по очереди его ключи засовывала ему в скважину от тех воро̀т, что расположены пониже спины, пока б те отмычки у него из горла не полезли. Но ты, видать, из другого теста... Кстати, насчет оружия. Ты кого из него валить собралась? Людей или драконов?

— Пока не знаю, — пожала плечами я.

— Ладно, пойдем посмотрим, что у нас есть, — сказала Люсия, отправляя в рот последний

...Когда из разведывательного рейда вернулись Анна и Марта, я усилиями кастелянши уже оказалась укомплектована в прогулочный костюм графини, предусматривающий высокие ботфорты, снабженные серебряными шпорами, и шляпу с жесткими и широкими полями, одинаково эффективно защищающую от дождя и посторонних взглядов. Также мой наряд, помимо черного камзола, расшитого золотыми нитями, комплектовался плащом того же цвета, под которым при желании можно было спрятать осадную мортиру средних размеров.

— Господин генерал уже получил письмо от рыцарей ордена, и теперь готовится к отъезду, — хором сообщили служанки.

— Ясно, свободны, — царственным жестом отмахнулась от них Люсия. И, повернувшись ко мне, сказала: — Пойдем карту посмотрим. Есть у меня одна. Не новая, но основные местные достопримечательности на ней обозначены, в том числе, Площадь Памятников. Ты как, по картам ориентируешься?

— Да уж разберусь, — усмехнулась я, вспомнив свое боевое прошлое, в котором ориентирование на местности и картографические навыки занимали далеко не последнее место.

...Карта Люсии оказалась... татуировкой, нанесенной на большой кусок выделанной кожи.

— Ее сняли со спины приговоренного к казни лет тридцать назад, — сообщила кастелянша, доставая из сундука свернутый в трубку раритет, слегка пованивающий разложением. — Ну а чего добру пропадать?

— И кем же был приговоренный? — поинтересовалась я.

— Заместителем главы клана воров, — отозвалась Люсия. — Удобно им было наверно планировать свои грязные делишки, глядя на его голую спину. Я уж выкинуть хотела эту карту, ибо она слегка смердеть начала, но вот видишь, пригодилась.

Кастелянша разложила на столе жутковатый раритет с планом города, вытатуированным довольно тщательно, после чего ткнула пальцем в крохотное изображение дракона, восседающего на постаменте.

— Площадь Памятников здесь, — сообщила она. — Но скажу сразу: вряд ли ты туда попадешь даже в костюме графини. Это место очень хорошо охраняется, а уж во время трибуналов — тем более.

— Уж как-нибудь разберусь, — отозвалась я, фиксируя в памяти изображение улиц города, ведущих к намеченной мною цели и еще раз отметив про себя мастерство татуировщика. — С твоего позволения, я потом покопаюсь в том сундуке, может еще что интересное для себя найду.

— Да без проблем, — усмехнулась Люсия. — Там навалом всякого хлама подобного рода. Если что и отыщешь, по знакомству отдам недорого.

Глава 29

Уже начинало смеркаться, когда я вышла с территории замка, завернувшись в плащ и надвинув шляпу по самые брови. Два стражника у ворот меня не остановили, даже слегка поклонились, когда я проходила мимо — видимо, в этом мире, как и у нас в средние века, дорогой шмот был своеобразным пропуском для тех, кто мог позволить себе так одеваться.

...Красивый замок генерала драконов остался позади. А вот город, примыкавший к этому замку, был не очень...

Довелось мне несколько раз бывать в Европе — и мне там не понравилось. Центральные улицы городов еще туда-сюда, порой даже красивые. Но свернешь в переулок — и как в иной мир попала. Мусор под ногами валяется, мочой воняет, все стены испоганены кривыми граффити, между домами тесно — два велосипедиста еле разъедутся... Может, конечно, я не в той Европе была, но личные впечатления у меня остались именно такие.

Так вот, город этого мира мало отличался от тех, что мне довелось повидать за границей. Только что вместо цветных граффити стены домов были разрисованы углём, и воняло здесь не только мочой, но еще и дерьмом.

А кое-где и кровью.

Этот сладковато-железный запах я ни с чем не спутаю. Может, конечно, тут было принято прямо на улицах скотину забивать. Но, учуяв эту знакомую вонь, я сразу внутренне напряглась.

И, как оказалось, не зря...

Можно было, конечно, к Площади Памятников пройти и центральными улицами, которые уже были освещены масляными фонарями — но карта, отпечатавшаяся у меня в памяти, подсказывала, что, если срезать дорогу переулками, путь к моей цели окажется вдвое короче.

Ну я и пошла, благо ночь еще не совсем окутала город. Пока что была возможность рассмотреть куда я наступаю, и не влезть подошвой в кучу навоза или в полуразложившийся труп дохлой кошки.

...Половину пути я прошла без проблем — а дальше луна выручила, плавно заместившая собою солнце, спрятавшееся за крышами домов. И я уже подумала, что доберусь до Площади Памятников без проблем...

Но оказалось, что сглазила.

...Они появились из-за угла ближайшего дома, мгновенно перегородив узкую улочку.

Трое.

В одежде, на которой заплаток было больше, чем исходного материала.

Похожие друг на друга, словно родные братья — а может, и правда родственники.

Немытые длинные волосы...

Щербатые улыбки...

И устрашающего вида мясницкие ножи в руках, зловеще посверкивающие клинками в лунном свете.

— Куда спешишь, госпожа? — осклабился самый жилистый и омерзительный из троих, наверное, вожак банды. — К своему суженому небось?

— Жаль не я ее женишок, а то б приласкал такую красотку как любимую невесту, — облизнулся второй.

— Так приласкаешь еще, если не захочет заплатить за проход через нашу улицу, — скрипуче засмеялся третий. — Когда денег нет, у девушек все равно есть чем расплатиться с такими парнями как мы.

Бандиты были расслаблены — и понятно почему. Я одна, а их трое, да еще и все вооружены. Что им может сделать глупая графиня, которая зачем-то потащилась ночью через грязный городской квартал?

— Так или иначе, повезло нам сегодня, — подытожил вожак банды. — Ждали какую-нибудь припозднившуюся кухарку, с которой кроме пары медяков взять нечего, а в сети к нам вон какая птица залетела. Снимай-ка свою шляпу, красавица, а вместе с ней и все остальное. Клянусь небесами, сегодня у тебя будет незабываемая ночь!

— И у тебя тоже, — улыбнулась я, берясь за край своей шляпы — которую и метнула в лицо бандиту.

Пролетев, словно метательный диск, моя шляпа с жесткими полями краем рубанула по глазам грабителя, на мгновение ослепив главаря, а его пристяжь заставив замереть от неожиданности.

И того мгновения мне вполне хватило, чтобы с размаху нанести бандиту удар в пах. А когда он резко согнулся от боли, второй ногой я долбанула по тыльнику рукояти большого ножа, зажатого в руке главаря...

Признаться, не хотела я чтобы всё получилось так жёстко, но у меня в драке, порой к сожалению, срабатывают мои самые эффективные рефлексы.

Которые очень часто оказываются фатальными...

В общем, зря этот бандит с ножом связался. Была б у него в руках дубинка — глядишь, отделался бы фингалом. А так получилось, что от моего удара нож вонзился ему в глаз на половину длины клинка. Ну а когда ночной

Я надеялась, что пагубный пример вожака послужит уроком для остальных грабителей.

Но ошиблась...

— Ты брата нашего убила! — заорал один из них, бросаясь на меня с ножом, занесенным над головой... но быстро заткнулся, поймав раскрытой пастью круглую пулю из кремневого пистолета, который я купила у Люсии. Так себе оружие, конечно, но другого не было, потому выбирать не приходилось. Правда, сработало оно весьма впечатляюще, проделав в пасти грабителя впечатляющую дыру, через которую немедленно стало видно луну, зависшую над городом...

— Твааарь!!! — завопил третий, повторяя маневр своего погибшего родственника — похоже, его вдохновило то, что одноствольные кремневые пистолеты были однозарядными, и, как следствие, теперь у меня в руках оказалась просто бесполезная деревянно-металлическая фиговина.

Ну, как бесполезная...

В плане летального использования может и да, но вполне пригодная, чтобы запустить ею в искаженную ненавистью харю ночного грабителя... который, кстати, оказался крепким малым. Не многие из моих современников, получив в лоб кремневым пистолетом, остались бы стоять на ногах.

А этот — удержался.

Не упал.

И даже нож свой не выронил.

Просто остановился, глядя на меня выпученными глазами — и чёрт его знает, что он надумает, когда переживет шок от удара по башке тяжелым огнестрелом...

Ну, я ждать не стала пока он очухается и примет решение, а просто крутанулась на каблуке, исполнив киношную «вертушку» ногой...

И опять немного не рассчитала.

Хотела ударом ноги в челюсть вырубить мерзавца, но забыла, что к моим сапогам пристегнуты шпоры — и в результате железка с острой металлической звездой на конце просто вырвала у незадачливого грабителя кусок горла из шеи...

Мерзавец выронил нож, схватился за страшную рану под подбородком, попытался закричать — и, захлебнувшись собственной кровью, рухнул рядом с мертвыми телами своих братьев.

— Вот такая у вас, ребятки, получилась незабываемая ночь, — проговорила я, переводя дух и оглядывая место ночного побоища. — Как говорится, кто с ножом к нам придет, у того сразу появляется богатый выбор вариантов как отправиться на тот свет.

Глава 30

Как говаривал мой инструктор по боевой подготовке, «если ты попал в передрягу, то слепой случай виноват в этом лишь на один процент. На девяносто девять остальных процентов приходится то, что ты сама дура».

Увы, в этом он был прав на сто процентов.

Что мне стоило пойти по освещенной улице? Пусть пришлось бы прогуляться немного подольше, но риск нарваться на грабителей был бы точно меньше. А тут вон оно как обернулось...

Впрочем, я ничего особенно не потеряла от ночной стычки — разве что один пистолетный заряд... и шляпу, которая теперь ни на что не годилась. Край ее оказался смят от удара об лицо бандита, плюс сама она после падения послужила головным убором для внушительной кучи навоза...

В общем, я ту шляпу, измазанную лошадиным дерьмом, брезгливо подняла двумя пальцами лишь с одной целью — зашвырнуть испорченный головной убор подальше дабы не оставлять улик рядом с тремя трупами. Что я и сделала, запустив шляпу вдоль улицы, где она и скрылась во мраке...

А вот пистолету повезло больше.

Я думала, что он расколется от падения на мостовую, или из него вылетит какая-то часть кремневого замка...

Но нет, ничуть не бывало.

Оружие было сработано на совесть, с хорошим запасом прочности. Осталось лишь его зарядить, что отняло у меня еще несколько драгоценных минут — благо, что к данному пистолету прилагалось несколько бумажных патронов, облегчающих процесс. Оставалось лишь оттянуть курок в положение полувзвода, надорвать зубами бумагу, насыпать немного пороха на полку, закрыть ее, остальное вы̀сыпать в ствол, всунув туда же пыж и пулю, после чего всё это плотно забить шомполом. В общем, тот еще квест, который, кстати, Люсия, обучая меня, проделала довольно быстро — видимо, кастелянше не впервой было развлекаться с оружием такого рода.

Я провозилась чуть дольше нее, но ненамного — всё-таки, к оружию я была привычна, хоть и не к такому экзотическому. Но тут как с машинами: если на одной научилась ездить, другая осваивается не в пример проще, чем если обучаться вождению с нуля.

Справившись с зарядкой, я сунула пистолет за пояс, после чего продолжила путь — и вскоре увидела перед собой в конце очередной улицы огонь факела, трепещущий на ночном ветру...

Тут уже мне пришлось двигаться поосторожнее, прячась в тени, падающей от стены дома. Будь у меня шляпа, это оказалось бы проще провернуть, ибо в данном случае мои светлые волосы сослужили мне плохую демаскирующую службу.

— Эй, кто это там крадется? — крикнул стражник, делая шаг вперед и направляя факел в мою сторону. — Улица перекрыта до утра! Иди спать, бродяга, если не хочешь получить алебардой под ребро!

Кстати, блюститель порядка был упакован впечатляюще. Весь в стальных доспехах, на голове шлем полностью скрывающий лицо с Т-образной щелью для обзора. И оружие соответствующее: к стене дома рядом со стражником было прислонено длинное копье-алебарда, снабженное топором с одной стороны, и крюком неприятного вида — с другой.

— И кого вы назвали бродягой, сударь? — проговорила я, выходя из тени в полосу света.

— Хммм... Прошу прощения, графиня, — несколько смущенно произнес стражник, разглядев соответствующие вышитые знаки на моем плаще и камзоле. — Но, как бы там ни было, я вынужден попросить вас вернуться туда, откуда вы пришли. Все дороги к Площади Памятников перекрыты до утра, и я не имею права вас пропустить.

— Серьезно? — улыбнулась я как можно более обворожительно. — И совершенно никакие аргументы не убедят вас сделать исключение для прекрасной дамы?

Стальной шлем, похожий на ведро с прорезью для обзора, полностью скрывал лицо стражника. Но, даже не видя его, я своим женским чутьем почувствовала, как смутился блюститель порядка.

— Простите, но... я на службе...

— Понимаю, — промурлыкала я, подходя еще ближе и вводя под нижний край шлема тонкий клинок кинжала-мизерикорды, предназначенного как раз для того, чтобы добивать вот таких запакованных в железо доблестных воинов через щели в их доспехах. — А как тебе такой аргумент, служивый?

— Я... Мне... — заблеял стражник, почувствовав, как его подбородка коснулась заточенная сталь.

— Факел давай сюда, я посвечу, — потребовала я. — Молодец. Теперь сними шлем и повесь его на топор алебарды. Только аккуратно, не насадись на мою мизерикорду. И не вздумай заорать, иначе мне придется вогнать тебе в челюсть клинок по самую макушку.

Блюститель

Серьезно ранить стражника я не хотела.

Убивать — тем более.

Но, понятное дело — если я его сейчас отпущу, он непременно заорет, в результате чего вся моя ночная миссия накроется медным тазом...

Рукоять кинжала, который я купила у Люсии вместе с пистолетом, заканчивалась довольно увесистым стальным тыльником, вполне пригодным для причинения оглушающе-дробящих травм.

— Мои извинения, ничего личного, — произнесла я, вытащив клинок из подбородка стражника — и сразу же нанеся ему в край челюсти резкий удар тыльной частью рукояти мизерикорды...

Стражник покачнулся, и непременно рухнул бы на мостовую, перебудив всех в квартале грохотом своих доспехов — но я, бросив факел, вовремя подхватила вырубленного блюстителя порядка. При этом у меня в спине что-то заныло — тяжелым, блин, оказался данный персонаж вместе со своей стальной упаковкой.

Тем не менее, я все же оттащила его в кусты, где и оставила отдыхать от ночной службы. А сама продолжила путь вперед, где во мраке ночи раздавались чьи-то громкие голоса.

Глава 31

Миновав узкую улочку между домами, я вышла на Площадь Памятников — и замерла на месте, пораженная увиденным...

Теперь мне стало понятно почему это место носит такое название...

Вся немаленькая площадь была заставлена памятниками драконам!

В полный рост!

Огромные монументы поражали своей потрясающей детализацией. Казалось, драконы вот-вот расправят крылья и взлетят в ночное небо, красиво подсвеченное огромной сияющей луной и россыпью крупных звезд... Причем выполнены эти изваяния были как из различных металлов, так и из неизвестных мне материалов, фантастически красиво переливающихся при лунном свете...

Но я не долго любовалась памятниками, на мой взгляд, поставленными слишком тесно друг к другу. Не для того я, рискуя жизнью, шла через небезопасный ночной город, чтобы ходить от одного изваяния к другому, рассматривая их при лунном свете. Наверняка в другое время такая экскурсия меня бы заинтересовала, но сейчас мне было не до того.

И я направилась к центру площади, откуда доносились голоса, усиленные эхом, мечущимся между статуями, словно воришка, застигнутый врасплох в музее драконьей скульптуры...

Свет впереди указал мне верное направление, и я довольно быстро увидела центр Площади, на котором полукругом были расставлены девять красивых резных кресел с высокими спинками.

Одно — пустое.

Видимо, то, что принадлежало Армхарду.

На восьми остальных восседали мужчины в богатых одеждах, и одного из них я узнала...

Это был Хьюго.

И выглядел он неважно в своем весьма недешевом и вычурном наряде, словно специально подобранным для того, чтобы разжалобить окружающих: камзол ледяной расцветки в некоторых местах был искусно разорван и прожжен до дыр. Совершенно точно Хьюго не в нем бился с Армхардом — над его мастерски изуродованной одеждой явно поработал искусный портной. А над лицом ледяного дракона стопроцентно поколдовали гример и художник, нарисовавшие на повязке, прикрывавшей левый глаз, эффектно расплывшееся лазурное пятно, а на лице — следы крови того же цвета.

«Вот же сволочь! — подумала я, прячась за одной из драконьих статуй. — Драконы быстро регенерируют, и кровь, текущая из их ран, останавливается почти сразу. А этот мерзавец успел придать себе вид несчастного потерпевшего, и уже наверняка успел настроить против Армхарда все это судилище».

И тут я не ошиблась.

Видимо, пока я шла по ночному городу, все доводы сторон были уже заслушаны, судьи успели посовещаться, и вынесли приговор Армхарду, который стоял в центре площади спиной ко мне.

Со своего места подал голос, наверно, самый пожилой из присутствующих, старец с длинной седой бородой и золотой короной на голове.

— Оглашается приговор генералу Армхарду, серебряному рыцарю-дракону, владельцу замка Сильвер и примыкающих к нему окрестностей, — произнес старик неожиданно зычным для его возраста голосом. — Заслушав доводы сторон, мы пришли к выводу, что Армхард грубо нарушил правила поединка, сложившиеся веками, и тем самым пренебрег традициями нашего клана, которые мы все бережно храним. Исходя из вышесказанного, Армхард лишается почетного права самоликвидации, в результате которой он был бы превращен в статую серебряного дракона и получил почетное место на этой площади. Вместо этого он будет подвергнут позорной казни: наш брат Стоун отравит его своим дыханием, превратив в статую из серого камня, которую потом чернь разобьет кирками, а осколки свалит в реку, дабы от Армхарда не осталось даже памяти...

Я заметила торжествующую ухмылку на лице Хьюго — и такое меня зло взяло, что я вышла из-за своего укрытия и, встав рядом с Армхардом, звонко прокричала:

— Господа драконы! Приветствую вас из вежливости, но не от чистого сердца, ибо нет у меня уважения к судилищу, проведенному несправедливо!

— Какого дьявола ты тут делаешь? — прошептал Армхард.

— Слушай своего штурмана, дракон, — не поворачивая головы, бросила я. — Держи голову выше, и верь моим поводьям.

— Кто эта девушка? — произнес длиннобородый старик под примерно аналогичные возгласы остальных. — И что она тут делает?

— Это штурман Армхарда! — заорал Хьюго. — Бесчестная, наглая девица, убившая моего штурмана и осмелившаяся дважды поразить меня в глаз моим же копьем!

После этих слов над площадью повисла тишина, лишь было слышно потрескивание углей в больших бронзовых жаровнях, установленных между кресел для тепла и освещения.

— Брат наш, ты говоришь, что эта хрупкая девушка убила леди берейтора из клана Горгон, дважды ранила тебя, и при этом жива и сейчас называет наш суд несправедливым? — поинтересовался рыцарь в одеждах ядовито-зеленого цвета. — Я ничего не перепутал?

— Именно так, — буркнул Хьюго, осознав, что сейчас выглядит перед присутствующими как десятиклассник, которому надавала по щам сопливая первоклашка.

— Братья, признаться, я заинтригован, — произнес рыцарь в зеленой одежде. — Думаю, услышанная нами новая информация есть весомый повод для того, чтобы уделить немного нашего внимания словам этой дамы. Чисто чтобы удовлетворить любопытство, которое сейчас буквально разъедает меня изнутри.

— Ну, если брат Пойзон отравлен ядом любопытства, то мы тем более, — усмехнулся рыцарь с тяжелыми каменными чертами лица. — Я, конечно, польщен правом казнить Армхарда, но все-таки предпочел бы обойтись без такой чести. И если речь этой девицы послужит поводом для отмены приговора, я буду только рад.

— Смею напомнить, брат Стоун, что приговоры суда драконов не отменяются, — нахмурился старик. — Но мне тоже интересно, что может сказать в защиту Армхарда эта нахальная выскочка. Даю тебе три минуты, девушка. И если окажется,

Глава 32

Я заметила, как улыбка Хьюго растянулась чуть ли не до ушей.

Еще бы!

Как он и мечтал, этой ночью будут уничтожены Армхард и его штурман, посмевшие нанести оскорбление его ледяному высочеству.

Но у меня за пазухой было припасено оружие посильнее ледяных копий, которыми я уже дважды указала этому подонку на его место.

...Когда в пыльном сундуке Люсии отыскалась весьма профессионально нарисованная карта, я поковырялась там еще. И среди всякого хлама в виде старых долговых расписок и любовных писем, сбрызнутых вонючими духами, мое внимание привлек кожаный свиток, снабженный болтающейся на нем деревянной печатью, потемневшей от времени. И, когда я, достав этот документ, поднесла его к светильнику, то увидела, что на печати вырезан хорошо детализированный дракон в маленькой короне.

Такой же, кстати, как была на голове у председателя рыцарского трибунала!

К счастью, язык документа не сильно отличался от современного, и когда я его не без помощи Люсиль прочла, то поняла, что судьба дала мне в руки шанс спасти Армхарда от казни...

Соответственно, я извлекла сей документ из-за пазухи, и, развернув свиток, прочитала:

«Я, Айронхенд, верховный маршал и полноправный правитель государства, закрепляю за штурманами право управлять драконами в воздухе во время любых битв, а также иных перелетов. Если дракон счел необходимым воспользоваться услугами штурмана, он обязан подчиняться ему полностью во имя безопасности совершаемого им полета. Сие повеление не имеет срока давности, ибо является результатом опыта многих поколений драконов, и скреплено моей личной печатью, а также росписью, выполненной моей собственной кровью».

Над Площадью Памятников повисла настолько мертвая тишина, что было слышно, как эхо моих последних слов мечется между статуями драконов и как с тихим шелестом сам собой вновь сворачивается в трубочку старый пергамент.

Тишину нарушил председатель трибунала.

— Айронхенд это мой прадед, мудро и справедливо правивший страной столетие назад. Подойди сюда, дева, и покажи мне документ.

Я приблизилась, протянула свиток, и громко произнесла:

— Надеюсь, справедливость восторжествует!

Председатель трибунала взял пергамент, долго изучал текст и печать, после чего произнес:

— Свиток, несомненно, подлинный. В моем архиве сохранилось несколько документов, подписанных прадедом. Это его почерк, его подпись, и его печать.

— И это ничего не значит! — взвился Хьюго. — Приговоры суда драконов не отменяются!

— А кто решает, отменяются они или нет? — усмехнулся каменный дракон по имени Стоун. — Данное правило было принято нами же лишь десяток лет назад. И, судя по всему, оно устарело. Плохи те законы, что не меняются под влиянием обстоятельств, которые могут их просто разрушить, как разбивают морские волны слишком твердые скалы.

— Судя по тому, как наш брат Армхард при помощи своего штурмана уделал Хьюго, данный древний документ не лишен житейской мудрости, — задумчиво произнес Пойзон. — Мы привыкли считать штурманов бесполезными украшениями на наших спинах, но оказывается, что наши предки были мудрее нас. Как тебя зовут, девушка?

— Мара, сударь, — отозвалась я.

— Подумать только! Она не только красива, искусна в технике управления полетом, но еще и учтива! — восхитился зеленый дракон. — Брат Армхард, если ты останешься в живых после этой ночи, я был бы не прочь нанять твоего штурмана за десять тысяч золотых в год.

— Если я останусь в живых, брат Пойзон, я, пожалуй, отклоню твое предложение, — усмехнулся Армхард. — Такой штурман мне и самому пригодится.

— То есть вы из-за какой-то пыльной писульки готовы отменить закон рыцарского трибунала?! — заорал Хьюго, глаза которого загорелись нехорошим ледяным огнем.

— Поосторожнее, брат! — рыкнул председатель. — Эту, как ты выразился, пыльную писульку создал мой прадед в назидание нам всем, и мы сегодня удостоверились в том, что это правило работает! А также призываю всех вспомнить, что закон голосования превалирует над другими законами и правилами! Соответственно, под влиянием только что открывшихся обстоятельств, кто из вас, братья, считает действия Армхарда во время дуэли верными и оправданными, ибо он находился под управлением своего штурмана?

Четыре руки поднялись вверх, причем одна из них принадлежала председателю трибунала. Следом через несколько мгновений к ним присоединились еще две.

— Большинством голосов наш брат Армхард оправдан, — возвестил дракон в золотой короне. — Но нам нужно решить еще один важный вопрос. Кто за то, чтобы с сегодняшнего для принять на правах закона забытое правило, сформулированное моим многоуважаемым прадедом, золотым драконом-маршалом Айронхендом, да славится в веках его почтенное имя?

На этот раз руки подняли все, кроме Хьюго, злобно скорчившегося в своем кресле.

— Думаю, на этом наше собрание можно завершить, — произнес председатель. — Слуги могут унести Кресла Мудрости, а нам пора разъезжаться по своим за̀мкам. Сила и справедливость, братья!

— Сила и справедливость! — в один голос рявкнули драконы, видимо, произнося древний девиз клана.

— А я уж думал, что эта ночь станет последней для нас обоих, — негромко произнес Армхард.

— Когда в следующий раз решишь подумать такое, посади меня к себе на спину, дракон, — улыбнулась я. — Может у меня получится придумать для нас обоих что-то получше.

Глава 33

— А ты мне такая «соберись, тряпка!» — захохотал Армхард. — Клянусь бородой главы нашего клана золотого дракона Голденвинга, мне такого с рождения никто не говорил!

— Ну да, а ты такой: «Но тогда мы оба погибнем»! Надо же, обо мне подумал!

Мы с хозяином замка Сильвер находились в том же зале, где Хьюго вызвал его на дуэль. Но сейчас я сидела рядом с Армхардом в роскошном платье, которое мне выбрала Люсия из каких-то секретных запасов своей гардеробной, заверив, что оно вообще не ношеное, что походило на правду. Буквально за час его подогнали по моей фигуре, и вот теперь я как мега-важная птица восседала рядом с хозяином замка за столом, заставленным едой и напитками так, что ими можно накормить целую армию.

— Ага, сам удивляюсь, — покачал головой Армхард. — Чтобы я подумал о талисмане... Но когда ты потом закричала «зато мы умрем с честью!» во мне прямо что-то перевернулось! Захотелось уничтожить этого мерзавца любой ценой.

— Но не уничтожил же, — заметила я. — Хотя мог.

— Моё положение в обществе обязывает следовать законам чести, — пожал плечами хозяин за̀мка. — Хотя далеко не все рыцари-драконы сами соблюдают их.

— Они делают это только когда им выгодно, — кивнула я. — В остальных случаях большинство драконов следуют закону своей чешуйчатой шкуры, которая для них дороже

— Точно! — согласился Армхард. — Знаешь, а с тобой интересно не только летать вместе, но и беседовать. Вот уж не думал, что буду сидеть за одним столом со своим талисманом и обсуждать законы рыцарской чести.

— Надо признать, что и мне приятно твое общество, — улыбнулась я.

Что говорить, Армхард был действительно красив, и при этом умел быть чертовски обаятельным. Однако я помнила каков он бывает в гневе, и не строила насчет него особенных иллюзий. Сейчас у рыцаря-дракона вот такое благодушное настроение, но кто его знает, каким оно станет через минуту? Мне приходилось в прошлой жизни пересекаться с богатыми и влиятельными людьми, и далеко не всегда те пересечения были приятными. Чаще всего сильные мира сего смотрят на нас, простых людей, как на букашек, суетящихся под ногами — что уж тут говорить о могущественных рыцарях, способных превращаться в самых настоящих драконов...

— Знаешь, — прервал мои размышления Армхард, став серьезным. — Я хотел сказать... Ты же по факту спасла мне жизнь, причем дважды. Во время дуэли, взяв управление полетом на себя, и на рыцарском трибунале, отыскав старинный документ и не побоявшись предъявить его собранию драконов. Это то, что я называю настоящим благородством и истинной отвагой не на словах, а на деле. И я хотел бы тебя отблагодарить. Я скопил немного денег, отложенных на черный день, около ста тысяч золотых монет. В любой вселенной Розы Миров это весьма серьезное состояние для простого человека. К тому же у меня есть некоторые связи в твоей вселенной. В общем, если ты хочешь, я могу подарить тебе эти деньги и вернуть тебя домой, где ты станешь очень богатой женщиной. Положение в обществе, большое и красивое поместье на берегу теплого моря, предупредительные слуги, возможность путешествовать и жить в свое удовольствие. Что скажешь?

— Предложение, конечно, заманчивое, — проговорила я после непродолжительного размышления. — Но, видишь ли. В своем мире я привыкла к другой жизни, и та, о которой ты рассказал, мне быстро наскучит. Поэтому, если ты не передумаешь, я бы приберегла твое предложение на тот момент, когда тебе больше не понадобится штурман, и ты решишь от меня избавиться. А пока что мне кажется история с Хьюго еще не закончилась. И еще мне не очень понравилось, что на рыцарском трибунале не все проголосовали за то, чтобы тебя помиловать.

— Тут ты права, — кивнул Армхард. — У меня много недоброжелателей, в том числе и внутри нашего ордена. На суде чести некоторые выступили в мою защиту лишь чтобы угодить председателю Голденвингу, подняв руки только после того, как он проголосовал за снятие с меня всех обвинений. Что ж, я буду очень признателен, если ты побудешь моим штурманом еще какое-то время.

— Почту за честь, — с улыбкой кивнула я.

— Тогда, поскольку хозяин обязан развлекать дорогую гостью, позволь показать тебе моё жилище, — проговорил Армхард. — Поверь, это будет действительно интересно.

...Хозяин замка не обманул.

Экскурсия заняла несколько часов, и при этом оказалась весьма увлекательной.

Старинное строение было монументальным и действительно громадным!

Армхард показывал мне многочисленные залы, украшенные картинами, статуями, великолепными зеркалами и каминами, представляющими собой настоящие произведения искусства.

Потемневшая от времени резная мебель с изображениями драконов...

Светильники, выполненные из драгоценных металлов...

Лепнина на потолке, обрамляющая изображения воздушных драконьих битв...

Доспехи, украшенные чеканкой и развешанные на стенах вместе с парадным оружием...

Все это действительно поражало воображение и вызывало восхищение искусством художников, скульпторов, резчиков по дереву и оружейных мастеров...

— Каждый из моих предков привносил в этот замок частичку своей души, искру своего творчества, и, разумеется, пополнял данную роскошную коллекцию множеством трофеев, добытых в битвах, — говорил Армхард, сам явно получающий удовольствие от экскурсии. — Я всем сердцем люблю этот дом, каждый уголок которого шепчет о героической истории нашего рода... Но позволь я покажу тебе еще кое-что!

Мы как раз подошли к винтовой лестнице, явно ведущей на вершину башни.

Признаться, я уже немного устала и от событий, произошедших за последние сутки, и от хождения по огромному за̀мку, и от впечатлений... Но, разумеется, Армхарду не отказала — и из вежливости, и, разумеется, из-за любопытства чем же еще этот рыцарь-дракон может поразить мое воображение. Потому, подобрав подол своего роскошного платья, я потащилась наверх по лестнице вслед за хозяином за̀мка.

Глава 34

Пока я поднималась наверх, не раз вспомнила про свой кинжал, который после дуэли так и остался на Поле Смерти торчать в горле леди-берейтора. Сейчас бы он мне очень пригодился, так как я б с удовольствием откромсала длинный подол платья, который мне пришлось нести в руках — иначе имелся неиллюзорный шанс грохнуться вниз с весьма приличной высоты, так как перил у винтовой лестницы не было.

Но, наконец, подъем закончился, и мы вышли на верхнюю смотровую площадку башни.

Над за̀мком нависла теплая ночь. Небо было усыпано звездами, и полная луна освещала окрестности словно большой круглый фонарь.

— Смотри, — произнес Армхард, подводя меня к краю башни. — Вокруг города расположены за̀мки рыцарей-драконов. С одной стороны к этим замкам примыкают угодья их владельцев, с другой они граничат с городом, который давно превратился в гигантский притон для всякого отребья. Когда-то давно рыцари просто переселились на окраины и построили себе за̀мки, чтобы не дышать смрадом улиц — и с тех пор город еще больше стал напоминать гигантскую помойку. Правда, в нем есть определенный смысл: там живут слуги, и нам не приходится держать для них отдельные жилые помещения.

— Ну и почему бы не перестроить город? — поинтересовалась я. — Разве рыцарям самим интересно жить рядом с рассадником крыс, насекомых, болезней и преступности? Скинулись бы все вместе, снесли эти трущобы, да и построили себе общую столицу, которую не стыдно показать гостям из других стран.

Армхард пожал плечами.

— Да просто никому ничего не надо. Рыцарей вполне устраивают их роскошные за̀мки, а на город им наплевать. Слуги приходят оттуда утром, возвращаются туда вечером, ну и замечательно. Можно дальше сходить с ума от безделья, когда нет войны.

— Войны?

— Ну да. Например, я почти уверен, что Хьюго сейчас подговорит тех, кто имеет зуб на меня, я в этом случае призову своих сторонников, и начнется очередное веселье.

— А как же клятвы рыцарей в вечной дружбе?

— Их никто не отменяет. Просто, думаю, и в вашем мире случается, что друзья дерутся, что-то не поделив.

— И каков может

— Да как обычно, — усмехнулся рыцарь. — С обеих сторон погибнет некоторое количество народу, может даже и значительное. Все драконы выпустят пар, помирятся — и вновь потянутся скучные, однообразные дни, в которые не знаешь куда себя деть.

— М-да... — протянула я. — А погибнуть в этой войне никто из вас не боится?

— Нет, — покачал головой Армхард. — Всё равно же когда-то придется умирать, так какая разница — сейчас, или немного позже?

Внезапно в глазах моего собеседника промелькнула искра веселого, бесшабашного азарта.

— Слушай, да что мы всё про какие-то грустные темы говорим? — воскликнул он. — Хочешь я покажу тебе свои владения?

— Так ты вроде уже показал... — осторожно заметила я, понимая, куда он клонит.

— Вблизи! — с жаром произнес Армхард. — Так, как ты никогда больше их не увидишь!

И, не дожидаясь моего ответа, закричал:

— Эй, кто-нибудь! Принесите моё седло и сбрую! Быстро!

— Может не надо? — пискнула я.

— Поздно! — весело воскликнул Армхард.

И началось превращение!

Мне пришлось прижаться к каменному шпилю башни, так как дракон занял почти всю площадку. Думаю, не будь слуга, который приволок седло и сбрую, таким тощим, вряд ли бы он смог всё это закрепить на Армхарде.

Но, видать, ему было не впервой, и справился он довольно быстро.

— Залезай! — рыкнул дракон, повернув голову в мою сторону. — Поверь, эту прогулку ты точно никогда не забудешь!

И он оказался прав!

Как только я забралась на спину Армхарда, он мощно взмахнул крыльями, взлетел над башней, и прорычав: — Держись! — ринулся вниз так быстро, что мне пришлось изо всех сил вцепиться в луку седла чтобы из него не вывалиться.

Этот парень явно бахвалился передо мной своей силой и мощью. На бреющем полете он пронесся над своим подворьем — и тут же взмыл ввысь, над возделанными полями, извилистыми речушками, лесами, раскинувшимися внизу словно темные шкуры гигантских животных, расстеленные на земле...

Мы пролетали над деревнями, и Армхард увлеченно рассказывал мне сколько людей живет в каждой из них, какое количество зерна они поставляют в закрома его за̀мка, сколько воинов может выставить конкретное поселение... Видимо, эта информация была очень важна для него — примерно, как если бы в моем времени парень хвастался перед понравившейся ему девушкой своей машиной, рассказывая, какая у нее навороченная резина и за сколько секунд она разгоняется до «сотки»...

И, что интересно, я выслушивала всё это без малейшей досады, любуясь раскинувшимся внизу пейзажем, залитым лунным светом, и наслаждаясь ощущением свободного полета. Черт возьми, это было круче, чем лететь на дельтаплане — искусственной конструкции, зависящей от воли воздушных потоков. Осознание того, что я перемещаюсь в пространстве на самом настоящем драконе, кружило голову. Вроде бы уже не первый раз это делала, а привыкнуть никак не получалось. Слишком уж фантастичным, нереальным, сказочным было это ощущение...

А еще я вспоминала как Армхард смотрел на меня прошедшим вечером...

Так не смотрят на обслуживающий персонал, который начальник решил поощрить застольем... Я прям своим женским чутьем почувствовала заинтересованность рыцаря-дракона мной... И вряд ли я ошибалась, ибо уж слишком часто даже в полете Армхард поворачивал голову на длинной шее, чтобы бросить взгляд в мою сторону...

— Ты очень красива, — неожиданно прорычал он. — Твои развевающиеся волосы, подол платья, стелящийся по ветру, свет луны, освещающий твою фигуру... Похоже, эта ночь станет незабываемой и для меня тоже!

«Вот тебе и раз...» — подумала я, чувствуя, что краснею...

Интересно, что это было?

Просто дежурный комплимент из вежливости девушке, которая пару раз спасла твою жизнь — или же искреннее восхищение мной?

И если второе, то что мне теперь делать и как себя вести? Армхард в своей человеческой ипостаси был красивым парнем — пожалуй, даже слишком красивым... Но где он со своим титулом, положением в обществе, за̀мком с прилегающими к нему обширными территориями — и где я в этом чужом для меня мире? Да и в своем, кстати, тоже...

Пока я проворачивала у себя в голове эти тяжеловесные мысли, Армхард развернулся и лег на обратный курс. За всё время нашего полета я так и не дотронулась до поводьев — да это было и не нужно. И сейчас, глядя на них, я, как и, наверно, любая девушка в подобной ситуации, думала, что с простым-то мужиком по жизни справляться замучаешься, а уж рыцаря-дракона заставить делать то, что тебе нужно — это ж вообще будет высший пилотаж с риском сорваться в неуправляемое пикѐ...

Но, с другой стороны, если я ему реально нравлюсь, то почему бы не попробовать?

А мне он точно нравится?

Да блин...

Похоже, что да...

Хотя тот дистанционный удар «серебряным ветром» я ему пока еще наверно не простила...

Или уже пора Армхарда помиловать?

Наверно всё-таки да. За тот момент, когда он смотрел на меня в карете телячьими глазами и говорил про то, что готов отправить меня домой с тысячей золотых монет...

Я думала об этом — и улыбалась, чувствуя, что так хорошо мне еще никогда не было в жизни...

Башня замка стремительно приближалась... Сделав красивый разворот, дракон совершил точную посадку на площадку, с которой мы стартовали. Я спрыгнула со спины Армхарда, который довольно быстро совершил обратное превращение. Седло со сбруей полетели на пол, отброшенные сильной рукой... и я увидела глаза человека-дракона, в которых еще не потух тот огонь, с которым он произносил слова, зацепившие мой разум и мое сердце...

Армхард шагнул ко мне, осторожно коснулся моих рук, и наши губы оказались слишком близко.

— Ты мне нравишься, леди-штурман, — тихо произнес рыцарь. — Очень сильно. Так, как не нравилась ни одна девушка до этого.

— И ты больше не хочешь швырять в меня копье, или отвесить удар «серебряным ветром»? — усмехнулась я, чувствуя, как мое сердце колотится быстрее, чем обычно.

— Сейчас я убью любого, кто попытается причинить тебе вред, — отозвался Армхард. — А также я готов на коленях умолять тебя о поцелуе...

«Какие эти рыцари высокопарно-романтичные в своем средневековье...» — пронеслась мысль в моей голове... «Конечно, когда не пытаются тебя убить».

А потом мне стало не до мыслей, так как наши губы соприкоснулись — и я не отстранилась, а, напротив, повинуясь своим чувствам, страстно ответила на поцелуй Армхарда, наконец-то признавшись самой себе, что он понравился мне сразу, с той первой минуты, как только я его увидела...

Глава 35

В моем мире у меня были мужчины.

А вот настоящей любви — не

И кто ее знает, какая она, настоящая?

Может, такая, как сейчас?

Когда ты целуешь его, и чувствуешь, что сердце колотится, словно пулемет, дыхание перехватывает, а голова кружится от восторга...

И когда он целует тебя, ты взлетаешь ввысь, на самую вершину наслаждения, где эмоции захлестывают через край, и приходит осознание, что вот же оно, настоящее счастье... То самое, которого ты, получается, никогда в жизни и не знала...

Мы ласкали друг друга на огромной кровати в опочивальне Армхарда, заставленной резной мебелью и светильниками в форме крылатых серебряных драконов. Наши тени, двигающиеся в экстазе, переплетались с тенями от их распахнутых крыльев, пламя свечей колыхалось, многократно отражаясь в развешенных на стенах зеркалах, и казалось мне, что все это происходит не со мной. Что я нахожусь в эпицентре какого-то фантастического театрального действия, наслаждение от которого рождается не от игры посторонних персонажей, а я сама являюсь и режиссером, и постановщиком, и актрисой, и ненасытным зрителем этого представления, вновь и вновь требующим продолжения происходящего...

Наконец мы оба рухнули на кровать, пресыщенные любовью — и при этом знающие, что на этом наша ночь не закончится. Про себя я была уверена точно, просто мне требовалась передышка. А Армхард подтвердил это словами.

— Видит небо, я хочу тебя снова, — произнес он с улыбкой. — Но пока не могу. Заездила ты своего дракона, леди-штурман.

— У нас впереди еще целая половина ночи, — улыбнулась я в ответ, беря из вазы, стоящей на прикроватной тумбочке, гроздь винограда. Пока мы летали над угодьями Армхарда, предусмотрительные и догадливые слуги приготовили нам опочивальню — застелили кровать свежим бельем, пахнущим цветами, зажгли светильники, а также принесли серебряные подносы с легкими закусками и вазы с фруктами.

Я кормила своего возлюбленного сочными ягодами, любовалась его лицом, мощными плечами, гладила вьющиеся черные волосы... Наверно нельзя вот так откровенно показывать свои чувства к мужчине — возгордится же! Но я ничего не могла с собой поделать. Задерет нос, начнет выпендриваться, пытаться указывать мне мое место — тогда я просто уйду, воспользовавшись его разрешением вернуться домой. А пока я делала то, что хотела. И дальше — будь что будет!

Но, судя по глазам Армхарда, он испытывал ко мне то же самое, что и я к нему — по крайней мере, сейчас... Прошло совсем немного времени, прежде чем наши губы вновь слились в поцелуе со вкусом виноградного сока и самой что ни на есть искренней, настоящей страсти, а тела переплелись, порождая на стенах новые фантастические тени...

Наконец мы оба устали по-настоящему, и заснули в объятиях друг друга.

Мне снилось, что мы снова летим вдвоем с Армхардом, но на этот раз под нами расстилается уже мой мир.

Прекрасный — и одновременно жестокий...

Где люди могут и умеют любить, помогают друг другу в сложных ситуациях, порой рискуют собственной жизнью ради того, чтобы спасти абсолютно незнакомого человека... И в то же время стравливают друг с другом целые государства, грея руки над кострами войны и выкачивая прибыль из чужих страданий...

Сейчас подо мной раскинулось поле битвы...

Ракеты, поражая цели, превращались в гигантские огненные шары...

Танки плевались пламенем...

Самолеты, словно пикирующие драконы, сбрасывали вниз крылатую смерть — и на земле сотнями умирали люди, безжалостно перемолотые страшной мясорубкой войны...

...Наконец ночной кошмар, когда-то бывший моей жизнью, закончился. Я открыла глаза и долго смотрела в окно, на далекие облака, окрашенные кровавым восходом.

Наверно, мое прошлое никогда меня не отпустит.

Ни в своем мире, ни в чужом.

И не убежать от него, не спрятаться...

Оно все равно настигнет даже во сне. Придет — и напомнит о себе картинами прошлого, которые я так хотела бы забыть навсегда...

Мне срочно потребовался глоток свежего воздуха. После сновидений, от которых становится трудно дышать, это самое лучшее лекарство.

Я выскользнула из объятий спящего Армхарда, накинула легкое белое платье — спасибо слугам, которые предусмотрительно положили его на банкетку рядом с кроватью вместе с подносом, на котором были аккуратно разложены всякие женские мелочи, типа расчесок, шпилек, заколок — и, стараясь ступать как можно тише, вышла на балкон.

Открывшийся вид был великолепен!

Эта сторона замка выходила на бескрайнее поле, оканчивающееся лесом, над которым вставало солнце. Облака, только что окрашенные в угрюмый кровавый цвет, уже успели стать нежно-розовыми, воздушными, как взбитая пена в ванной...

Прохладный ветер взъерошил мне волосы, погладил лицо, словно говоря «ну что ты? Это всего лишь сон. Просто забудь о нем и наслаждайся жизнью, подарившей тебе счастье, о котором мечтает каждая девушка в любом из миров».

Я невольно улыбнулась.

И правда, чего это я?

Да, у меня было страшное прошлое — но, может, сейчас судьба преподнесла мне в качестве компенсации прекрасное будущее? По крайней мере, глаза Армхарда этой ночью горели огнем самого настоящего, искреннего чувства, которое мы, девушки, чувствуем сердцем...

Магия этого утра полностью поглотила меня. Я подколола волосы взятой с подноса длинной шпилькой, чтоб они не щекотали мне шею, и просто стояла на балконе, улыбаясь восходу, ветру, бескрайнему небу и своему прекрасному будущему, которое я очень постараюсь не упустить...

И слишком поздно осознала, что снизу, от подножия замка, поднимается что-то черное...

Это был дракон цвета ночи.

Небольшой, но словно свитый из тугих мышц, с сильными крыльями и жилистым хвостом, оканчивающимся зубчатым костяным гарпуном.

На его спине сидел худощавый человек, облаченный в черную, слегка мешковатую одежду, не стесняющую движений. Голова штурмана была полностью обтянута балаклавой — сплошной маской с узкой прорезью для глаз.

И, когда я встретилась взглядом с этим человеком, то почувствовала, как мир передо мной стал зыбким, размытым, ненастоящим, а тело поразила страшная слабость...

Я бы наверно упала, если б дракон, взмахнув крыльями, стремительно не приблизился к балкону, а человек, сидящий на нем, с неожиданной силой не схватил меня за запястье... Рывок, едва не выдернувший мою руку из плечевого сустава — и вот я уже лежу поперек драконьей спины не в силах даже пошевелиться, и лишь смотрю, как быстро удаляется от меня за̀мок, где на огромной кровати спит Армхард, пока не знающий, что некто на черном драконе только что похитил его возлюбленную...

Глава 36

Я была словно парализована.

Лишь в голове, будто ленивые рыбки в аквариуме, плавали воспоминания...

«— А я тебя предупреждала, — говорила мне черноволосая Дэя. — Леди-берейтор из клана Горгон, которые умеют убивать взглядом... Я слышала, что одна из кандидаток

Вот значит как...

Меня похитил клан Горгон...

Зачем?..

Их нанял Хьюго?..

Или же они хотят отомстить за убийство мной леди-берейтора?..

В любом случае дела мои плохи... А это значит, что надо сосредоточиться и постараться выгнать из головы парализующую муть, опутавшую мое сознание словно липкая паутина...

Подо мной очень близко проплывали крыши домов. Черный дракон словно крался возле самой земли, стараясь, чтобы люди его не заметили, приняли за рассветную тень, протирая глаза после ночного сна...

И его полет оказался недолгим.

Покинув территорию замка, жилистая крылатая тварь приземлилась на плоскую крышу одного из городских домов, приземистого, словно преступник, притаившийся в засаде. Человек в черном бесцеремонно сбросил меня со спины дракона, словно мешок с опилками, и я весьма чувствительно ударилась затылком об плоскую крышу. Не будь у меня на голове «подушки» из волос, зафиксированных длинной шпилькой, думаю, моя голова просто раскололась бы как орех от такого удара...

Но, что странно — когда я приложилась затылком об твердую поверхность, туман перед моими глазами слегка рассеялся, и я увидела, как черный дракон превращается... в лорда камергера! Ну да, кто бы еще смог проникнуть на территорию замка Армхарда, обнесенную высокой оградой и охранявшуюся довольно неплохо, а также помочь с этим своему штурману?

Лорд камергер подошел поближе, пнул меня ногой в плечо, и мерзко рассмеялся.

— Ну что, возлюбленная дракона, нравится тебе эдакий поворот событий? Нужно было забирать деньги и валить в свой мир, пока была такая возможность. Теперь же тебе придется просто умереть. Как видишь, не всегда нахальным выскочкам достаются слава и богатство. Порой случается, что они просто получают по заслугам.

— Хватит болтать, старик, — проговорил мой похититель... женским голосом. — Ты получил свои деньги, теперь уходи. И поторопись, пока в замке серебряного дракона не начали интересоваться куда это подевался их лорд-камергер.

Старик бросил злобный взгляд на женщину в черном, но перечить ей не посмел — и довольно шустро для своего возраста свалил вниз по приставной лестнице.

А моя похитительница заорала:

— Эй, сестрица, это я! Всё получилось!

Внизу послышалась возня, после чего в плоской крыше открылся большой люк, из которого вылезла еще одна крепкая дама в аналогичном одеянии, и вдвоем со штурманом черного дракона они затащили меня внутрь строения.

Я думала, что увижу какой-то грязный притон — но ошиблась...

Внутри неказистый дом оказался относительно чистым и обставленным с показной роскошью. В золотых канделябрах плавились восковые свечи, вдоль стен была расставлена недешевая мебель, а на стенах висели картины, изображавшие дам в черных одеждах, которые убивали разодетых господ, похищали девиц в роскошных платьях, и даже протыкали драконов всякими острыми предметами. Похоже, я попала в дом каких-то тайных убийц, любящих увековечивать свои подвиги на полотнах художников.

И я оказалась права в своих предположениях...

Дамы в черных костюмах крепко связали меня по рукам и ногам, так, что я не могла даже пошевелиться, после чего стянули со своих голов балаклавы — и мне всё стало ясно.

Ибо обе они были практически точными копиями леди-берейтора, которую я убила на Поле Смерти.

— Ну здравствуй, крутая штурман из нашего мира, — нехорошо ухмыльнулась похитившая меня дева, поигрывая кинжалом, извлеченным из недр ее свободного одеяния. — Откуда у тебя боевые навыки, не расскажешь? Единоборства? Историческое фехтование?

После того, как девицы меня связали, помутнение сознания покинуло мою голову — видимо, моя похитительница решила, что теперь я не опасна, и отпустила ментальный контроль.

— Спецназ, — коротко ответила я, сплюнув им под ноги.

Впрочем, девиц это не особенно впечатлило.

— Крутая, значит, — сказала вторая, с виду постарше первой, и телосложением похожая на чемпионку по бодибилдингу.

— Если сумела убить нашу сестрицу, значит, и правда кое-что умеет, — согласилась первая. — Ну что, прикажем ей чтобы она сожрала себя? Или сами медленно порежем ее на кусочки?

Бодибилдерша покачала головой.

— Идея так себе, — сказала она. — Ты откуда ее похитила?

— С балкона опочивальни Армхарда.

— Вот именно, младшенькая, — многозначительно проговорила старшая сестра. — И это значит, что она возлюбленная серебряного дракона. Может на одну ночь, а может и нет, этого мы не знаем. И если нет, то Армхард ринется искать убийц этой твари.

— И с его возможностями, скорее всего, найдет, — задумчива проговорила моя похитительница.

— Так и есть, — кивнула старшая сестра. — А месть хороша лишь в том случае, когда мстителей пото̀м за нее не сжигают заживо на кострах. Городу будет проще выдать нас серебряному дракону, чем воевать с ним.

— И что ты предлагаешь?

Старшая ухмыльнулась.

— Драконы, конечно, презирают жителей Города. Но в то же время понимают, что воевать с нами им не выгодно — и затратно, и помереть можно ненароком от отравленной иглы, например. Потому если совершить всё по закону, то Армхард ничего не сможет нам сделать.

— Эта тварь убила нашу среднюю сестру во время дуэли, а по закону такое допускается, — мрачно произнесла младшая.

— Ну, пока ты занималась подкупом жадного лорда камергера и, собственно, похищением, я наняла одного специалиста из клана шпионов, который нашел вот что.

С этими словами бодибилдерша открыла шкаф и достала из него... мою шляпу, которую я выбросила в переулке позапрошлой ночью.

— Конечно, она пованивает дерьмом, — проговорила старшая сестра. — Но клан шпионов провел исследование, и нашел на шляпе длинный светлый волос, который наверняка принадлежит убийце трех братьев-мясников, честных граждан Города. Этот головной убор нашли неподалеку от места жестокой расправы. Думаю, достаточно будет сличить волосы со шляпы и с головы этой твари, дабы доказать, что это она их убила. И тогда приговор городского суда будет очевидным — сожжение заживо.

— Прекрасный план! — восхитилась младшая сестра. — Я всегда говорила, что ты не только лучший боец клана Горгон, но и его мозговой центр!

Глава 37

— Ты пока тут посиди, — склонилась надо мной младшая сестра. — А мы соберем городской суд, чтобы ночью всё состоялось в лучшем виде.

— На Площади Памятников? — усмехнулась я.

— Не угадала, — мерзко улыбнулась моя похитительница. — На Площади Памятников богатые господа пафосно превращают друг друга в статуи. Мы же люди простые, у нас все без выпендрежа. Но тоже зрелищно. Надеюсь, пламя твоего костра будет видно из замка серебряного дракона, и он догадается, кого на нем поджаривают.

...Горгоны накрепко примотали меня к креслу — и ушли. А я осталась

Кстати, связали они меня очень профессионально, я прям восхитилась! И крепко, фиг развяжешься, и в то же время так, чтобы не перекрыть кровообращение — иначе до вечера у меня бы конечности тупо перестали функционировать и начался процесс некроза. Я, конечно, для порядка дернулась раз-другой, но поняв, что это бесполезно, прекратила попытки освободиться. Старинное массивное кресло от моих телодвижений даже не пошевелилось, а вот тонкие веревки, стягивающие мне руки и ноги, впились в них довольно чувствительно.

Увы, иногда приходится признать, что из ситуации нет выхода. И самое лучшее, что можно тогда сделать, это использовать время томительного ожидания с пользой для себя.

И я его использовала, применив технику быстрого засыпания. Пару минут быстро-быстро моргала, пока веки не налились тяжестью, после чего закрыла глаза и начала представлять, как мимо меня гуськом проходят белые овцы, на боках которых через трафарет набито черной краской крупное слово «СПАТЬ!». Обычно после этого я вырубаюсь примерно на седьмой овце, но сейчас условия засыпания были не очень удобными, потому меня снесло лишь на шестнадцатой...

Но снесло качественно!

... — Ты смотри, она дрыхнет! — разбудил меня удивленный возглас младшей сестры. — Ее вот-вот поджарят, а она щемит как не в себя!

— Хорошие нервы, — одобрила старшая. — Хотя, какие бы они ни были, на костре все орут одинаково.

Похоже, сестрицы решили меня запугать, но не на ту напали. Сладко зевнув, я сообщила:

— Вообще-то пленных положено кормить и поить.

— И правда нервы стальные, — согласилась младшая. — Насчет кормежки обойдешься, а напиться, так и быть, дадим.

С этими словами она взяла с полки красивый графин, налила воды в бокал и поднесла мне ко рту. Я отпила немного, ибо горло действительно пересохло — а остальное младшая выплеснула мне в лицо.

— Два в одном, — сообщила она. — И напилась, и умылась.

— За это я убью тебя первой, — улыбнулась я.

— Разве что в другой жизни, — хмыкнула старшая, доставая нож.

Я подумала, что сейчас меня прямо тут начнут шинковать на бастурму, но не угадала. Старшая перерѐзала те ремни, которыми я была примотана к креслу — и сноровисто связала мне руки за спиной.

— Дернешься — переломаю кости рук и лица, — скучным голосом объявила она. — Так что тебе выбирать как выглядеть на костре — красивой, чего у тебя не отнять, или же похожей на кровавую отбивную.

— Лучше, конечно, красивой, — согласилась я.

— Вот и славно, — одобрила мое решение младшая, вытряхнув из широкого рукава в ладонь слеппер — гибкую кожаную дубинку, которые набивают свинцовой дробью. Такой вполне реально осуществить угрозу старшей сестры, особенно если есть навык пользования этим предметом. А я была уверена, что девицы из клана Горгон с оружием обращаться умеют.

Была у меня надежда, что по пути я смогу сбежать, но она быстро рассеялась, когда старшая сноровисто стреножила меня, словно лошадь, так, что идти я могла лишь мелкими шагами. Ишь ты, как у них тут всё продумано... Ладно. Проблемы будем решать по мере их поступления.

Сестрицы схватили меня под руки и вытащили во двор, где их уже ждал черный возок, запряженный угрюмой лошадью, которая покосилась на меня довольно неодобрительно. Мол, из-за тебя оторвали от кормушки с сеном, запрягли в эту коробку с колесами, работать заставили. Возница был под стать своей лошади: в черном плаще и широкополой шляпе, из-под которой зло сверкнули глаза неестественного для людей желтого цвета.

Сестры впихнули меня в возок и сели с двух сторон, сжав крепкими мускулистыми телами.

— Шевельнешься — глаз выколю, — пообещала старшая, продемонстрировав длинный кинжал. — Для начала один. Не поймешь с первого раза — второго лишишься.

— Так вроде ж обещали переломать кости рук и лица, — напомнила я.

— При транспортировке условия меняются, так как в тесноте бить не очень удобно, — недобро усмехнулась девица, похлопав холодным клинком по моей щеке.

Перспектива остаться без глаза меня не устраивала, потому, когда возок тронулся с места, я всю дорогу сидела смирно, глядя в окно и стараясь запомнить путь, по которому мы ехали. Это весьма полезный навык что в разведке, что при атаке, а особенно — когда тебя взяли в плен и везут ни пойми куда. Вдруг возвращаться придется.

Хотя в моем случае это вряд ли...

Девицы были весьма решительно настроены отомстить мне за гибель сестры, а у жителей города после убийства мною их земляков тоже вряд ли имелся повод мне симпатизировать. И плевать им всем, что я защищалась. Ибо когда свой убивает чужого — это называется бизнесом, необходимостью, или самообороной. А вот когда чужой лишает жизни своего — это всегда страшное преступление. И неважно, по какой причине то убийство было совершено.

Глава 38

Возок остановился, и сестры выволокли меня наружу...

Это была площадь размером поменьше той, на которой судили Армхарда. Всюду грязь, вонь, нечистоты под ногами. Никогда не понимала, как люди могут так жить, вываливая отходы своей жизнедеятельности себе же под окна. Но, видимо, их всё устраивало...

Площадь была забита народом.

В основном оборванцами, наподобие тех, что я убила в темном переулке. Но в толпе стояли и более-менее прилично одетые граждане — видимо, торговцы, мастеровые, либо те работники драконьих замков, что жили в городе.

В центре площади торчал железный столб, черный от копоти, у подножия которого уже была сложена поленница дров высотой примерно с меня. Топливо блестело от вылитого на него жира: лишь поднеси факел, и костер вспыхнет. К краю поленницы была приставлена лестница для удобства: правильно, не карабкаться же мне на нее, как мартышке. Расчет был на величественное шоу, а не на цирк под открытым небом.

Вечер уже сгущался над городом, но его жители, видимо, для проведения казни ждали ночи — в темноте и костер смотрится интереснее, и, как говорила младшая Горгона, есть надежда, что его отблеск увидит Армхард из своего серебряного замка. Интересно конечно, на кой сестрам эти намеки? Чтоб дракон разъярился и устроил им здесь небольшой апокалипсис, залив город струями серебряного пламени, которым он умеет плеваться довольно метко? Или же жители города настолько поверили в себя, что могут без малейшей опаски дразнить хозяев замков, которые окружают их огромную помойку?

Ответов на эти вопросы у меня не было — да и нафиг они мне сдались в общем-то? Особенно сейчас, когда мою распрекрасную тушку на полном серьезе собрались сжечь заживо.

Но,

Возле поленницы стояли три кресла, местами растрескавшихся и потемневших от времени, на которых восседали трое мужчин. Все они были одеты в черные камзолы, некогда дорогие, теперь же местами потертые и заштопанные. Не иначе, это были судьи. Похоже, участники данного представления однозначно пытались подражать драконьему суду чести — не очень удачно, но, что называется, как смогли. При этом закопченный столб свидетельствовал о том, что людей возле него сжигали довольно часто — и, разумеется, данный факт настроение мне не приподнял.

Завидев нас, человек в черном, сидящий на кресле справа, воскликнул:

— А вот и преступница! Думаю, эта ночь будет заполнена светом очищающего костра и запахом жареного мяса!

— Не так быстро, брат Гуго, — степенно огладив черную бороду с проседью, произнес тот, что сидел в центре. — Мы ж не варвары какие-нибудь, чтобы отправлять на костер ни в чем не повинную девушку. Для начала проведем справедливый суд, а после примем решение.

— Только давай не будем затягивать как в прошлый раз, брат Джош, — слегка поморщившись, произнес тот, что сидел слева. — Все уже и так знают, что эта мерзавка убила сестру Горгону и троих достопочтенных граждан нашего города. Думаю, будет достаточно вынести приговор и приступить к зрелищной части нашего справедливого суда.

— В целом я с тобой согласен, брат Томас, — кивнул Джош. — Но не будем превращать наш суд в банальную казнь без права преступнику сказать что-то в свое оправдание. Пусть все, и драконы в том числе, знают, что мы поступаем по древним законам, которые крылатые господа тоже уважают.

— Надоело уже оглядываться на этих спесивых мутантов, — поморщился Гуго. — Но пока сила за ними, делать нечего, придется. Надеюсь, что вскоре настанет день, когда мы покажем драконам истинную мощь жителей города, разрушив за̀мки летающих тварей и оторвав им крылья.

— Но пока этот день не настал, пусть преступница что-нибудь скажет в свое оправдание, — произнес Джош — и уставился на меня глазами холодными и равнодушными, как у дохлой трески.

— Ты уже назвал меня преступницей, судья, — усмехнулась я. — То есть, приговор был вынесен заранее, и всё, что здесь происходит, не более, чем имитация законности. Однако я скажу, что убила тех, кто пытался убить меня — и думаю, что во всех мирах это называется самообороной.

Джош усмехнулся.

— Когда человек перестает дышать по причине того, что кто-то проткнул его кинжалом или прострелил ему голову, это называется убийством. И в нашем городе за это полагается смерть. Так что сегодня сестрам Горгонам предоставляется право отомстить за всех, кого ты убила. Они лично возведут тебя на костер и поднесут к нему факелы с двух сторон. На этом, думаю, официальная процедура окончена, и можно приступить к исполнению приговора...

— Что ж, если сестрам Горгонам хочется прослыть трусливыми тварями, убившими связанную и беспомощную девушку, то пусть так и будет, — громко воскликнула я. — А если нет, то пусть развяжут мне руки и попытаются отомстить мне в честном бою!

Брови всех трех судей от удивления медленно поползли наверх.

— Ты хочешь сразиться с сестрами Горгонами? — произнес Джош.

— Совершенно верно! — ответила я. — У некоторых народов моего мира существовал обычай выяснять правду посредством смертельного поединка между обвиняемым и обвинителем. И, думаю, что этот обычай гораздо более благородный и справедливый, чем тот фарс, что вы называете судом.

— Смешно, — фыркнул Гуго. — Горгоны зарабатывают заказными убийствами и тренировками наемников, а эта нахалка решила с ними драться.

— Вы знаете, господа, а мне кажется, это было бы любопытно, — хмыкнул Томас. — Я бы не отказался посмотреть, как сестры разделают эту девицу — а то, что от нее останется, можно закинуть на костер. Таким образом мы получим два зрелища вместо одного.

— Я согласна! — запальчиво прокричала младшая сестра. — Пусть все увидят позор этой мерзкой убийцы!

— Дура, — тихо произнесла старшая. — Не забывай, что она убила нашу сестру и троих вооруженных взрослых мужчин...

Видимо, главный судья услышал слова старшей Горгоны. И, поднявшись со своего места, провозгласил:

— Учитывая пожелание братьев судей и младшей сестры убитой Горгоны, постановляю провести бой между обвиняемой и обвинителями. При этом против убийцы выступят одновременно обе сестры. И поединок будет проводиться тем оружием, что имеют при себе обвиняемая и обвинители.

— И чем это отличается от простого убийства? — раздался голос из толпы.

Главный судья пожал плечами.

— Обвиняемая говорила о справедливости. Вот пусть она и восторжествует так, как просила убийца граждан нашего города. Ну а я, в свою очередь, попрошу сестер Горгон не лишать жизни обвиняемую, а только нанести ей раны и увечья, не приводящие к смерти. Иначе как мы сможем насладиться ее воплями, когда тело преступницы станет пожирать очищающий огонь нашего костра?

Глава 39

— Обещаю, ты не умрешь быстро! — прошипела мне на ухо младшая Горгона. — Я буду медленно резать тебя на кусочки, а потом с удовольствием посмотрю, как корчится на костре то, что от тебя останется.

Веревки, стягивающие мне руки, упали на грязную мостовую, перерезанные кинжалом — и тут же окрасились кровью: разрезая путы, младшая сестра нешуточно полоснула меня лезвием по кисти.

Руку словно дернуло электрическим током...

Боли пока не было — она придет попозже, когда мозг осозна̀ет масштабы трагедии. Ничего, переживу. В прошлой жизни я и не такое терпела. Главное, что теперь я свободна, и пальцы порезанной руки шевелятся. Остальное уже детали...

На мне было надето легкое белое платье, в котором меня похитила младшая сестра.

Ну как белое...

Грязное уже, конечно, после того, как я повалялась на крыше дома Горгон, изрядно загаженной голубями. Но то, что оно было легким и свободным, давало мне некоторое преимущество...

Я уже попривыкла к своему новому телу. Не такому крепкому, как мое прежнее — но и, в то же время, более молодому, что компенсировало недостаток сил.

А мои навыки все остались!

Правда, несмотря на это, я сильно сомневалась, что мне удастся выстоять в бою против двух профессиональных убийц. Но, с другой стороны, перспектива поджариться на костре, не использовав все шансы спастись, меня абсолютно не устраивала...

Как только младшая перерѐзала ремни на моих руках, я тут же отпрыгнула в сторону — и вовремя, так как Горгона попыталась сразу же ткнуть меня своим кинжалом.

Однако лезвие проткнуло воздух...

— Неплохо, мразь, — ощерилась младшая, доставая из ножен на поясе второй кинжал. — Ну и что ты теперь будешь делать?

Краем глаза я видела, как более осторожная старшая, также достав из ножен два кинжала, обходит меня

Плохо дело...

И совсем погано то, что нельзя смотреть сестрам в глаза — я помнила, как средняя сестра парализовала меня взглядом...

А еще я вспомнила про технику «рассеянного зрения», которую используют опытные бойцы. Для этого нужно расфокусировать взгляд так, чтобы мир казался размытым. Да, ты будешь видеть лишь расплывчатые силуэты противников, но в то же время контролировать их всех одновременно, глядя не на них, а между ними, ибо при этой технике угол зрения значительно расширяется.

И в моем случае я вдобавок не буду смотреть сестрам в глаза!

Теперь моей задачей было видеть Горгон. Обеих одновременно. Потому я быстро сместилась ближе к толпе, став к ней спиной...

Получилось.

И при этом я прямо кожей почувствовала парализующий взгляд на моем лице, скользнувший по глазам, словно мерзкое, скользкое щупальце...

И не сработавший!

— Вот же паскуда! — взвизгнула младшая, поняв, что ее ментальная атака не удалась — и резким движением метнула в меня один из кинжалов!

Этот бросок я увидела, и отклонилась в сторону — при этом в толпе кто-то охнул: оружие, предназначавшееся мне, вонзилось в зрителя.

А вот второй кинжал, брошенный старшей, я упустила... Рванулась в сторону слишком поздно, поняв, что неспроста бодибилдерша резко и коротко рванула рукой в мою сторону — и внезапно ощутила удар в плечо, следом за которым по левой руке словно пробежала молния.

И рукоять кинжала, торчащую из плеча, увидела...

Плохо...

Я неплохо знала анатомию, офицеру спецназа без нее никак. Стало быть, если я сейчас выдерну кинжал из себя, через минуту-другую моя левая рука повиснет плетью. И примерно за это время из раны вытечет прилично крови, плюс болевой шок может меня вообще выключить из реальности...

Действовать нужно было быстро, так как, метнув кинжалы с безопасного расстояния, и поняв, что я ранена, девицы бросились на меня одновременно, намереваясь добить...

Ну а я им подыграла, застонав, и показав телом, что сейчас от невыносимой боли рухну на мостовую...

Для сестер сейчас логично было бы вновь синхронно метнуть в меня оставшиеся кинжалы — но Горгоны знали о моих способностях и побоялись остаться без оружия, решив, что раненая я с ними обеими точно не справлюсь...

Но они ошиблись.

До моих убийц оставалось всего пару шагов, когда я сама рванулась навстречу младшей Горгоне — и резко ударила ногой по ее руке, сжимавшей кинжал...

Такого младшая не ожидала!

Только что я стояла с поехавшим взглядом, покачнувшись и едва удержавшись на ногах — и вдруг внезапно словно превратилась в стремительную атакующую кобру! Легкий подол моего платья скрыл удар ногой, оружие вылетело из пальцев Горгоны, и, лишившись его, моя похитительница от неожиданности на мгновение подвисла...

И этого мгновения мне хватило, чтобы выдернуть кинжал из своего плеча и глубоко, по самую рукоять, всадить его в глаз младшей Горгоне.

— Я же обещала, что убью тебя первой, — негромко произнесла я, заходя за спину умирающей девы, которая пока еще не осознала, что она уже труп, просто не успевший упасть...

Увидев, что произошло, старшая взревела — и бросилась на меня, занеся над головой руку с кинжалом...

Выглядела она страшно!

Рот раззявлен в крике, на губах пена, глаза навыкате... Жуткое зрелище конечно. Но в то же время приятное, ибо это значило, что старшая Горгона потеряла самообладание, и у нее в голове ничего не осталось, кроме неистового желания меня убить...

Я дернула было за рукоять кинжала, торчащего в глазу младшей сестры, но он, зараза такая, глубоко застрял в черепе... И я вновь оказалась безоружной перед мускулистой машиной смерти, бегущей на меня...

Ну, как безоружной?

Не совсем...

Когда старшая Горгона была уже почти рядом, я просто толкнула на нее уже бездыханное тело младшей сестры...

И старшая его рефлекторно подхватила — видимо, любила младшенькую по-своему...

Это Горгону и подвело.

Ибо я качнулась вперед, выхватывая из волос длинную шпильку, которой заколола волосы еще во дворце Армхарда — и которую, просунув руку подмышку мертвой младшей сестры, со всей силы вонзила в сердце старшей...

Я прямо ладонью почувствовала, как тонкая шпилька пробила грудную клетку бодибилдерши и вошла в ее тело по самое основание. Но перед тем, как погасла жизнь в глазах последней из сестер Горгон, я почувствовала страшный удар в спину...

«Из последних сил ударила... Кинжалом... Под лопатку...»

Мысль, проплывшая у меня в голове, была ленивой и плавной, как объевшаяся рыбка в аквариуме.

А потом я поняла, что мы падаем на загаженную мостовую.

Все втроем...

И это было не больно — хотя, наверно, если падаешь на камни с высоты своего роста, ощущения должны быть другими. Но когда ты отправляешься в лучший мир, чувства притупляются...

Это я знала точно.

Ребята говорили.

Которые умирали у меня на руках.

И вот теперь я то же самое испытываю на себе...

Оказывается, не так уж оно и страшно. И даже забавно как-то... Чего все люди так боятся смерти? Просто лежишь себе, и уплываешь куда-то. И где-то уже сильно вдалеке слышишь голос судьи:

— Надо же, умерли... Практически одновременно. Тогда получается, что все они были не правы. М-да, интересный у нас сегодня суд получился. Ладно, оставьте их тут. За ночь бродячие собаки сожрут все мясо, а голые кости можно будет поутру просто выбросить в реку.

— Так может отправим их на костер, коль он уже сложен? — предложил кто-то.

— Жечь трупы совершенно неинтересно, — отозвался судья. — К тому же так мы сэкономим дрова, которые пригодятся нам для сожжения заживо какого-нибудь другого преступника.

Глава 40

Было холодно...

Очень...

Пришла мысль: «могильный холод»...

И следом — понимание, что мертвецы не могут его чувствовать...

Значит, я еще не умерла?

Я попыталась пошевелиться — и сразу же адская боль пронзила мое тело... Ох, лучше б я сдохла чем терпеть такое... Но кто это дышит мне в лицо, воняя при этом знакомым металлическим запахом крови? И что за многоголосое урчание слышится сбоку?

Любопытство пересилило боль, и я с усилием разлепила веки...

Картина, которую я увидела, была эпичной. Мрачные крыши домов, над которыми зависла огромная луна, а под ней — грязная худая собака, смотрящая на меня с явным гастрономическим интересом.

Сделав над собой страшное усилие, я приподнялась на локте... и увидела стаю других собак, увлеченно жрущих трупы сестер Горгон. Штук двадцать тварей рвали зубами мясо, глотали, давились, и жадно бросались вперед за новой порцией.

Понятно...

Те самые уличные псы,

И почему они еще не начали жрать меня — тоже понятно.

Постоянная борьба за выживание в этом вонючем городе приучила собак к осторожности и пониманию, что на живого человека лучше не нападать, ибо можно получить сапогом в брюхо или палкой по хребту. Потому безопаснее подождать, пока израненная я откину копыта — тем более, что рядом валяются два гарантированных трупа, от которых уже точно не приходится ждать неприятных неожиданностей.

В своей прошлой жизни я несколько раз получала ранения. Один раз — серьезное, когда из меня вытекло более двух литров крови...

Тогда я не вырубилась, а после не отправилась в лучший мир лишь потому, что вовремя подоспели санитары, которые вытащили меня из-под огня, быстро поставили капельницу с физраствором, и дотащили до полевого пункта медпомощи, где флегматичный военврач заштопал меня хоть и кривовато, но зато надежно...

Разумеется, здесь никто мою персону спасать не собирался. А вот сожрать могли запросто...

Закусив губу от боли, я села на мостовой и осмотрелась.

Конечно, собаки подлизали кровавую лужу, которая из меня натекла, но было понятно, что вылилось из меня не больше литра — набрякшее кровью платье залепило раны... Впрочем, ненадолго и не надежно: как только я начала шевелиться, кровотечение возобновилось. И боль принялась крутить меня с новой силой, особенно в районе плеча — видимо, кинжал Горгоны задел нервный узел...

— Не дождешься... — простонала я, на что собака, смотрящая на меня как гурман на готовящийся стейк, с сомнением повернула голову на бок. Мол, «да ладно не дождусь. Ты себя-то видела? Сдохнешь еще до рассвета, чтоб меня блохи сожрали если я не права».

Однако становиться кормом для тощей псины мне не хотелось. И, хотя мое сознание вот-вот норовило вновь соскользнуть в манящую тьму небытия, я все-таки оторвала до конца уже надорванный подол платья, и кое-как перевязала плечо...

Спина болела чуть меньше, и что там происходит с раной я старалась не думать. Порезанная рука тоже ныла, но делать для нее повязку из остатков подола у меня уже сил не было. Не кровѝт потому, что забилась подсохшей грязью? И на том спасибо...

И я поползла.

На четвереньках.

Осторожно, опасаясь, что собаки, грызущие трупы, решат не упускать полудохлую добычу и все-таки бросятся на меня...

Не бросились.

Пока еще живое мясо интересовало их меньше, чем мертвое — тем более, что его было пока что много. И тощая псина, примеривавшаяся ко мне, совсем недолго шла за мной.

Поняв, что умирать я пока не собираюсь, собака разочарованно гавкнула — и направилась к общему пиршеству. Типа, хотела первой полакомиться свежатинкой, но не получилось. Ладно, пойду попробую урвать свою долю от того, что осталось...

Я же поползла дальше по улице, чувствуя, как руки то и дело скользят то ли по грязи, то ли по дерьму — человеческому или лошадиному в тени домов было не разобрать. Пришла равнодушная мысль, что мои раны уже точно инфицированы, и даже если я доползу до кого-то, кто окажет мне помощь, то все равно умру от заражения крови...

Но такой уж был у меня характер — привыкла я драться до последнего. Как сейчас, например, когда мне приходилось бороться одновременно с тремя страшными врагами: боль, слабость, и желание просто рухнуть посреди улицы... Потому что не в человеческих силах это ползти вперед, чувствуя, как адская боль пронзает тебя, словно молния, при каждом движении, и как по твоей спине медленно растекается пока еще теплая кровь из открытой раны...

Куда я ползла?

Зачем?

Я не могла ответить на этот вопрос даже самой себе.

Просто понимала: если сейчас остановиться — то всё. Я больше не найду в себе сил даже пошевелиться...

А пока я, закусив губу до крови, волоку свое тело по этой грязной улице — значит, я жива! Я, Тамара Сотникова, офицер спецназа, которые бывшими не бывают. А если и умирают, то в борьбе до конца. С врагом, либо с гораздо более страшным противником — своей слабостью, которая есть в каждом человеке. Просто одни покоряются ей, а другие умеют наступить ей на горло — и ползти вперед из последних сил даже в том случае, если тех сил вообще не осталось...

И вот настал момент, когда я почувствовала — всё...

Не осталось их больше, тех сил, от слова вообще...

Машина не может ехать, если у нее пустой бензобак — и человек тоже не способен бороться, когда чувствует, как ледяная черная пелена медленно заволакивает его взгляд... И я из последних сил прошептала той смертельной пелене, еле шевеля искусанными, растрескавшимися губами:

— Теперь можешь забрать меня... Я сделала всё, что смогла...

Глава 41

Внезапно через пелену беспамятства, в которую уже почти погрузилось мое сознание, прорвался чей-то голос:

— Господин, подойдите сюда! Тут лежит девушка, вся грязная и в крови. Вряд ли это ваш штурман, скорее, местная, которую ограбили бандиты, но вы все-таки взгляните.

— Где она?!!!

Рёв Армхарда на мгновение выдернул меня из холодных объятий смерти...

«Подожди, — мысленно попросила я ее. — Я слышу его голос... Это он... Он искал меня... Я должна с ним хотя бы попрощаться...»

Смерть недовольно отстранилась...

Я чувствовала, что ей не нравится, когда кто-то пытается забрать её собственность...

Но я не могла сейчас уйти с ней...

Внезапно я почувствовала, что люблю.

По-настоящему.

Этого черноволосого, наглого, самоуверенного красавца, который среди ночи поднял всех своих слуг и ринулся в огромный город искать меня, не думая о том, что в человеческой ипостаси вполне может получить бандитский нож под ребро так же, как и простой смертный...

И вот уже я вижу его лицо, склонившееся надо мной...

— Как ты, родная? Прошу, молю, ответь мне?!

— Я умираю, милый, — прошептала я. — Но я рада... что перед смертью увидела тебя...

Кажется, Армхард услышал меня — и его нечеловеческий крик разнесся над ночным городом:

— Нееет!!! Ты не умрешь!!! А если это случится, клянусь, я снесу этот проклятый город до основания!!!

Лицо Армхарда исчезло в смертельной пелене, что вновь начала сгущаться перед моими глазами, но сквозь нее я все же услышала обеспокоенный голос:

— Господин, не делайте этого! Тут узкие улочки, и если вы обернетесь сейчас, то при взлете можете переломать себе крылья об стены и крыши домов! К тому же, согласно договору между драконами и людьми, вы не имеете права обращаться на их территории!

— Мне плевать на любые законы! —

Надо мной раздалось хлопанье крыльев, а потом я почувствовала, как лечу куда-то... Это Армхард, превратившись в дракона, несет меня в своих когтях? Или же так ощущается переход в лучший мир, где никто не пытается тебя убить потому, что бессмысленно это по отношению к уже мертвой?..

Наверно, я все-таки потеряла сознание. Потому, что следующим моим ощущением было словно я вынырнула из глубины, которая вот-вот затянет меня обратно...

И я услышала, как кто-то говорит:

— Простите, господин, но я сделал все, что мог. У этой девушки признаки септического шока, вызванного инфекцией, попавшей в раны. Но в то же время они не могли проявиться так быстро. Предполагаю с высочайшей вероятностью, что ее раны были нанесены отравленными кинжалами, которыми очень часто пользуются наемные убийцы из города. И я пока не слышал, чтобы выжил кто-то из людей, раненых таким оружием.

— Возьми свою плату, лекарь, и уходи...

Голос Армхарда был преисполнен такой боли, что я, словно утопающая, рванулась вверх — и, окончательно вынырнув из пучины беспамятства, с усилием открыла глаза...

Я лежала на той самой кровати, где мы с Армхардом занимались любовью. Только сейчас он не лежал рядом со мной, а сидел в кресле, обхватив голову руками. При этом его тело тряслось от рыданий. Вот уж никогда бы не подумала, что человеко-драконы умеют плакать...

— Милый... — тихо позвала я.

Армхард вздрогнул.

Поднял голову.

А потом, ринувшись вперед, упал на колени перед кроватью, и, схватив мою безвольную руку, прижал ее к своим губам.

— Ты вернулась, — бормотал он, покрывая поцелуями мои пальцы. — Ты вернулась ко мне, любимая... Когда я узнал, что тебя похитили, то понял — враги отняли у меня не просто девушку, которая дважды спасла меня. Они отобрали всю мою жизнь полностью, которая без тебя потеряла смысл. Прошу тебя, умоляю — не бросай меня! Останься со мной...

Конечно, такие слова могли бы, наверно, заставить вернуться к жизни ту девушку, у которой была хоть малейшая возможность выздороветь... Но умирающий человек всегда чувствует приближение смерти. Искусный лекарь смог отсрочить ее приход, но, судя по ледяному холоду, обволакивающему мое сердце, это было ненадолго...

— Я ухожу, любимый... — прошептала я... — Прощай...

— Нет!

Армхард прижал мою руку к своей щеке — и я увидела, как его глаза пересекли вертикальные драконьи зрачки, а белкѝ налились яркой желтизной, неестественной для человека.

— Я не отпущу тебя! Слышишь? Не отпущу!

— Увы, смерть нельзя победить... — отозвалась я — и сама еле услышала свой голос...

— Есть одно запретное средство! — воскликнул Армхард. — Человеческое тело не может бороться со многими ядами, но это умеет делать организм человеко-дракона. Я мог бы превратить тебя в дракайну, но тогда ты никогда не сможешь вернуться в свой мир, а в этом мы оба станем изгоями. Драконам строго запрещено инициировать людей, но если ты позволишь, я готов сделать тебя равной себе во всём! Правда, во время инициации ты можешь умереть — организм не каждого человека способен принять кровь дракона. Но у нас просто нет иного выхода!

— Не... нужно... — прошептала я, чувствуя, что вновь проваливаюсь в черную глубину небытия... — Живи как жил... без меня...

— Прости любимая, но я не слышу, что ты говоришь, — проговорил Армхард, в голосе которого слышался глухой рокот дракона, не завершившего свое превращение...

А потом я увидела, как человеко-дракон открывает рот, в котором видны четыре длинных клыка...

И как Армхард, до крови укусив себя за запястье, вновь приникает поцелуем к моей руке...

Боль пронзила мое предплечье — и следом я почувствовала, как от моей руки вверх по телу стремительно начала разливаться огненная волна, которая словно неистовое цунами мгновенно поглотила мое сознание...

Глава 42

Мне снилось, что я лежу внутри замкнутого пространства.

Темного...

Скользкого...

И на удивление уютного.

Моё тело было свернуто в позу эмбриона — и она оказалась самой удобной из всех существующих!

Сейчас я была по-настоящему счастлива!

Меня ничто не заботило, никто не лез ко мне со своими мнениями, проблемами, напутствиями как нужно жить и что делать. Это было только моё пространство, отделенное от остального мира идеально ровными, надежными стенками. Я смутно помнила, что там, за ними есть другая вселенная, наполненная кучей не нужных мне забот — и как же сейчас меня устраивала маленькая моя, в которой я так прекрасно отдыхала...

Но я знала, что всё хорошее рано или поздно закончится.

И оно закончилось...

Внезапно яркий свет расколол мою прекрасную скорлупу — или же это я просто открыла глаза, обнаружив себя свернувшейся в комочек на огромной кровати... И Армхарда, который, кажется, так и не покинул своего кресла за всё прошедшее время, так как выглядел осунувшимся и откровенно уставшим.

— Ты проснулась... — с облегчением произнес он.

— А что, были варианты? — сладко зевнула я, потягиваясь и расправляя изрядно затекшее тело.

— К сожалению, да. Но теперь все позади, — улыбнулся Армхард. — Что тебе снилось, любимая? Замкнутое пространство?

— Откуда ты знаешь? — удивилась я. — Да, точно. Я словно лежала внутри яйца. И там было так хорошо...

— Отлично, — кивнул Армхард. — Значит, ты переродилась правильно, без побочных эффектов. Драконья кровь изменила тебя, и теперь твое тело помнит чужие воспоминания. Легенды гласят, что некогда драконолюди рождались из яиц, и наши сны порой напоминают нам об этом.

— Драконолюди...

И тут я все вспомнила!

Бой с сестрами Горгонами...

Как я израненная ползу по улицам города...

И как Армхард, рискуя поломать свои крылья об близко стоящие дома̀, спасает меня — а потом, не трансформировавшись в дракона до конца, кусает меня окровавленными клыками...

Я поднесла свою руку к глазам.

Невероятно...

На том месте, где мое запястье пересекал воспаленный порез от ножа Горгоны, ничего не было. Совершенно чистая, гладкая кожа, без намека на шрам!

Еще не веря своим глазам, я пошевелила рукой... Нет, ни малейшей боли в плече от ранения кинжалом!

— Ты спала два дня, и за это время драконья кровь залечила все твои раны, — произнес Армхард. — В дальнейшем тело адаптируется, и регенерация будет проходить еще быстрее. Но увы, мы тоже смертны. Если нас поразить в сердце или расколоть голову топором, мы умрем как самые обычные люди. Потому, если что, нам лучше драться в драконьей ипостаси — шкура, защищенная чешуей, прекрасно защищает от копий, стрел и мечей. Правда, оружие других драконов может нанести нам

— Это, конечно, печально, но спасибо тебе, что спас меня от смерти, — улыбнулась я. — Правда, если я всё верно помню, ты говорил, будто драконам запрещено инициировать людей.

— Увы, да, — помрачнел Армхард. — Это самый строгий запрет, нарушители которого однозначно приговариваются на суде чести к позорной смерти и забвению. Считается, что смешение крови драконов и людей может привести к страшным последствиям. Я почти уверен, что это бред, придуманный лишь ради сохранения мифической «чистоты крови»...

— А может просто кто-то из чистокровных боится инициированных потому, что они сильнее них? — предположила я.

Армхард задумчиво почесал бровь.

— Не знаю, возможно. Во всяком случае, за последние двести лет никто не рискнул нарушить этот запрет. Браки у нас заключаются строго между драконами и дракайнами. При этом заниматься любовью с людьми нам не запрещено — от таких связей не рождаются дети, а, стало быть, нет риска нарушить старинный уклад... Впрочем, что мы тут сидим? Пойдем скорее в трапезную, ты же наверняка хочешь есть!

Я прислушалась к себе — и кивнула.

— У меня такое ощущение, что я бы сейчас съела быка. Или, например, лорда камергера, который помог Горгоне меня похитить.

Армхард хрустнул кулаками и скрипнул зубами от ярости.

— Как только по за̀мку прошел слух, что я спас тебя, этот старый мерзавец сбежал. Одѝн из конюших видел, как тебя похитили, но увы, доложил мне слишком поздно. Я и предположить не мог, что он тоже дракон — хитрец умело маскировался много лет под обычного человека. Хотя непонятно почему если он из нашей породы...

— Возможно, он инициированный, как и я, — предположила я. — За двести лет не было известных случаев инициации, но может кто-то просто умело скрывал неизвестные?

— Ты задаешь слишком много правильных вопросов, дорогая, ответы на которые лучше обдумывать после плотного обеда, — улыбнулся Армхард. — Иначе у меня просто не хватит сил на мозговую деятельность.

...Потом мы сидели в трапезной, уплетая за обе щеки вкуснейшие блюда — надо сказать, повара̀ в замке Армхарда были настоящими мастерами своего дела. Кто бы мог подумать, что я в состоянии слупить столько вкусняшек за один раз? Я ела, напряженно думая, что станет с моей фигурой от такого неистового обжорства — и не могла остановиться!

— Если ты боишься набрать лишние килограммы, то это зря, — с улыбкой заметил Армхард. — У нас ускоренный обмен веществ, а после трансформации мы вообще жрем как не в себя — и на фигуре это совершенно никак не сказывается.

— Теперь я понимаю, почему ты тогда сказал, что я никогда не смогу вернуться в свой мир, — улыбаясь в ответ, заметила я, при этом накалывая на вилку очередной ломтик вкуснейшей картошки, поджаренной до хрустящей корочки. — Если я там расскажу об этой замечательной способности инициированных, к вам сюда ломанется целая толпа любителей вкусно покушать, которых не остановят никакие границы между мирами.

Армхард расхохотался так, что под высоким потолком трапезной заметались напуганные летучие мыши. И я смеялась вместе с ним, понимая, что завтра, конечно, может быть что угодно — но сегодня это мой день самого настоящего, полного, безмятежного счастья!

Глава 43

Мы с Армхардом стояли в большом зале с высокими потолками, одна стена которого представляла собой огромное зеркало.

В которое мне, откровенно говоря, было приятно смотреться.

Драконья кровь определенно добавила привлекательности в мой облик — кожа стала нежнее, лицо прям как с обложки журнала, фигура явно улучшилась — где не надо жирок убрался, где надо его чуть добавилось... Армхард объяснил это природной оптимизацией — обновленная кровь готовила ткани тела к возможной трансформации в иную сущность, что всегда проще делать, когда исходный материал идеален по своей форме и биологическому составу.

Тем не менее, у меня ни черта не получалось...

Уже третий день я под чутким руководством Армхарда пыталась превратиться в дракониху, но мое новое тело этому всячески сопротивлялось.

В том числе болью во всех суставах и мышцах.

Стоило мне мысленно представить, что я трансформируюсь, как немедленно у меня начинали адски ныть все суставы, при этом казалось, что каждую мышцу раздирают железные крючья...

— Это нормально... наверно, — терпеливо говорил Армхард, хотя по его лицу я ясно видела, что в данном случае такого быть не должно. — Просто инициаций не происходило уже два столетия, и я не знаю, почему у тебя не происходит превращение. Легенды говорят, что ты на это способна, но я честно понятия не имею почему у тебя ничего не выходит...

— Может, у меня просто недостаток воображения, — вздохнула я. — Ты говоришь, что я должна представить, будто выворачиваюсь наизнанку, и при этом из моих лопаток вырастают крылья, а моя одежда изнутри моего тела становится подкладкой под драконью шкуру. Прости, но я не могу себе такое представить. Для меня это просто сюрреализм какой-то.

— Понятно, — произнес Армхард, обнимая меня и нежно целуя мои волосы. — Прости. Ты слишком многое пережила, а я заставляю тебя делать вещи, которые обычному человеку вполне могут показаться бредом сумасшедшего. Просто для нас, драконов, это естественно с рождения...

Я, конечно, воспользовалась моментом и погрустила немного, прижавшись лицом к его мощной груди. Приятно всё-таки иногда почувствовать себя не офицером спецназа, а просто влюбленной девушкой, которую успокаивает любимый мужчина...

— Мне также непонятно как ты становишься таким огромным, — проговорила я. — Нет, ты конечно крупный мужчина, но дракон-то явно больше тебя...

Армхард засмеялся.

— В облике драконов мы большие, но не очень тяжелые. Наши плотные человеческие кости при трансформации изменяются, становятся трубчатыми и легкими, как у птиц. Также все внутренние полые органы у драконов просто огромные, и за счет этого мы кажемся большими. Если б наша масса соответствовала видимым размерам, мы бы просто не смогли взлететь.

Я схватилась за голову.

— И как мне всё это представить? Не удивительно, что мое тело инстинктивно сопротивляется. Если попробовать усадить его на раскаленную сковородку, оно тоже подпрыгнет вопреки моим желаниям. Мне кажется, тут работают простые человеческие рефлексы — организм не хочет, чтобы я делала ему больно, даже если и умею такое...

— Ладно, — улыбнулся Армхард. — Давай на время оставим всё это и просто отдохнем. Например, отправимся на прогулку. Ты видела мои владения сверху, но здесь есть много прекрасных мест, которые имеет смысл рассмотреть вблизи. Ты же никогда не каталась на огнедышащих конях-келпи, верно?

— Один раз, — усмехнулась я. — Когда твои воины меня арестовали и везли к тебе в за̀мок.

— Забудь об

— Но тогда у меня вряд ли появилась бы возможность дважды спасти тебе жизнь, — с улыбкой прищурилась я.

— Увы, пока что я лишь один раз отдал тебе этот долг, — развел руками мой возлюбленный, улыбнувшись в ответ.

— Давай не будем считать кто кому чего задолжал, — попросила я. — А насчет прогулки — я только «за». Мне кажется, что я быстрее подружусь с конем-людоедом, чем научусь вытягивать в трубки собственные кости...

С келпи у меня и правда всё нормально получилось с первого раза, хотя при этом мне было немного не по себе...

Армхард привел меня в конюшню и зачем-то медленно повёл вдоль стойл, где, сверкая красными глазами, били в пол копытами огнедышащие животные. Несомненно, они были по-своему красивы — мускулистые, мощные, с роскошными гривами. Но их раскаленные докрасна пасти с острыми зубами выглядели довольно устрашающе...

— Подними вверх руку с меткой Истинности, — тихо произнес Армхард.

Я подчинилась, совершенно не понимая зачем это делаю... пока вдруг из пасти одного из коней не вырвался длиннющий огненный язык, который горячо лизнул меня прямо в круглое клеймо на руке... Думаю, будь я обычным человеком, от такого лизя у меня б кожа обуглилась. А так возле метки Истинности лишь появился тонкий огненный ободок, словно у меня под кожей загорелось негасимое пламя...

— Он выбрал тебя! — воскликнул Армхард. — Согласно древнему поверью, на самом деле не драконы выбирают себе штурманов, а всадники — коней! Всё происходит наоборот, и сейчас я в этом убедился воочию.

Я подошла к коню, погладила его, а он в ответ зажмурился от удовольствия и ткнулся мордой мне в шею. Ура! Можно сказать, что мы подружились!

— Эй, конюший! — воскликнул Армхард. — Заседлай келпи для меня и леди дракайны!

— Конечно, господин! — поклонился ему подоспевший здоровенный детина. — Прикажете также позвать охранников?

— Не нужно, — отмахнулся мой возлюбленный. — Мы с Марой хотим вдвоем насладиться этой прогулкой.

Глава 44

Прогулка и правда оказалась великолепной!

Солнце ласкало наши лица теплыми лучами, легкий ветерок игриво трепал гривы огнедышащих коней и мои волосы, развевающиеся позади меня подобно золотому плащу. Рядом был любимый мужчина, который то и дело бросал в мою сторону взгляды, полные обожания — и чего еще можно было желать? Каких плюшек просить у судьбы, которая и так насыпала мне их полную корзинку?

Но оказалось, что на этом она не закончила одаривать меня своими подарками!

Мы с Армхардом остановили коней и спешились возле живописного озера, по которому плавала красивая лебединая пара. В какой-то момент птицы приблизились друг к другу и нежно соприкоснулись клювами, при этом их головы и шеи образовали форму сердца.

— Видит небо, это знак, — произнес Армхард. — А знакам я верю. Знаешь, говорят, что эти прекрасные птицы всю жизнь хранят привязанность друг к другу, даже термин есть такой «лебединая верность». Вот и я хотел бы, чтобы мы с тобой никогда не расставались, ни в горе, ни в радости.

Армхард опустился передо мной на одно колено.

— Скажи мне, дракайна Мара, согласна ли ты стать моей женой?

Я смотрела на него и чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Вроде бы радоваться надо, а меня вон как развезло... И ответить что-то нужно, но моё горло перехватило от чувств — стою, как дура, и ничего сказать не могу...

К сожалению, забыла я, что в этом мире нельзя давать волю своим переживаниям.

Отвлекают они от действительности, которая может быть очень жестокой...

Внезапно на лицо Армхарда упала тень. Я подняла голову — и увидела, что ласковое, теплое солнце заслонили черные крылья...

А потом Армхард внезапно бросился вперед и сильно толкнул меня, отчего я кубарем покатилась по траве...

Однако навыки, приобретенные в моем мире, сработали! Сгруппировавшись, я кувырнулась через плечо, вышла в положение на ногах — и увидела, как черный дракон, зависнув в воздухе над Армхардом, поливает его черной слизью, которую изрыгает из своей пасти!

Это была какая-то высокотоксичная субстанция. На земле, куда попадала слизь, мгновенно выгорала трава, а сама почва пузырилась и шипела. А еще я увидела, как красивый камзол Армхарда расползается прямо на нем, обнажая тело, на котором немедленно начали образовываться кровавые волдыри! Похоже, токсичная струя предназначалась мне, но Армхард успел броситься вперед, оттолкнув меня — и практически вся эта гадость из пасти черной твари пролилась на него!

Видимо, после первой атаки дракону потребовалась перезарядка. Выплеснув первую порцию черной слизи, он пошел на второй круг. Я видела, как обожженный Армхард пытается обратиться в дракона, но у него ничего не выходит. Видимо, кислотный ожог был слишком обширен, и организм все силы бросил на регенерацию — а на трансформацию их и не осталось. А черная тварь явно заходила на второй круг с целью добить Армхарда... Моего любимого, который только что сделал мне предложение!

И тут меня захлестнула такая жуткая ярость, что краем своего сознания, еще не пораженного ею, я успела удивиться: надо же! Всякое бывало в моей жизни прежде, но такого исступленного бешенства и такой лютой ненависти я никогда ещё ни к кому не испытывала!

Она стремительной жгучей волной захлестнула мой разум, и я почувствовала, как эта неистовая ярость корежит и ломает мое тело, словно выворачивая его наизнанку и выталкивая наружу мою кошмарную сущность, о наличии которой в себе я и не подозревала!

Видимо, черный дракон заметил, что со мной происходит, и, изменив траекторию своего полета, проорал:

— Лучше бы ты сразу согласилась проследовать в биореактор, тупая белобрысая кукла! Смерть там была бы гораздо менее болезненной, чем от черной кислоты!

Крылатая тварь неслась на меня, разинув зубастую пасть...

А я...

Я вдруг осознала, что у меня теперь новое тело!

Совершенно не похожее на мое прежнее человеческое!

Мои руки и ноги превратились в когтистые лапы, за плечами ощущались еще две мощные конечности, выросшие из лопаток... Позади я чувствовала подвижный хвост, а голова теперь являлась окончанием толстой и длиной шеи...

И как управлять этим своим новым телом я не имела ни малейшего представления!

Мой разум заметался в большой и вместительной черепной коробке, снабженной длинной и зубастой пастью, ибо сейчас я словно находилась внутри мощного летающего танка, не имея ни малейшего представления как им управлять.

А черный дракон приближался ко мне с каждым мгновением, и я видела, как в его разинутой

Глава 45

Когда находишься внутри боевой машины, которой не умеешь управлять, есть два выхода.

Первый — это покинуть ее.

И второй — начать дергать рычаги и нажимать на кнопки, интуитивно пытаясь понять, что в ней и как работает.

Но в моем новом теле не было люка, через который я могла бы вылезти из него наружу. К тому же, понятное дело, если б я знала, как обратно превратиться в человека и провернула это, черная тварь немедленно растворила бы меня одним плевком!

Потому, когда дракон харкнул в мою сторону, я просто рванулась вбок! Но при этом наступила лапой за собственное волочащееся крыло — и грохнулась на спину. Так себе маневр, конечно, но зато заряд токсичных слюней пролетел мимо моей морды, обдав меня шлейфом удушливой вони.

Черный дракон же, хлопая крыльями, завис в воздухе — и расхохотался:

— Клянусь честью моего сюзерена Хьюго, обратившего меня, ничего смешнее я в жизни не видел! Ты сейчас похожа не на дракайну, а на издыхающую курицу. Что ж, поваляйся еще немного лапами кверху, тупая кукла, и я обеспечу тебе стопроцентное сходство с вонючей дохлятиной!

Лежа на спине, я видела, как по горлу черного дракона снизу-вверх движется плотный ком — вероятно, новая порция слюны, предназначавшаяся мне. А мой растерянный разум все еще метался в поисках выхода, ибо я уже чувствовала, что драконы, упавшие на спину, не могут подняться без посторонней помощи — примерно, как средневековый рыцарь в доспехах, грохнувшийся с коня. Огромные крылья мешают повернуться на бок и встать на лапы, и единственный выход — это обратиться обратно в человека, что сейчас, если б я это умела, было равносильно смерти.

Но у меня имелись два козыря из моей прошлой жизни, не раз ранее выручавшие в критических ситуациях.

Мой характер.

А также мои навыки офицера спецназа!

И в совокупности эти два козыря порой били очень сильные карты противника, уже полностью уверенного в своей победе!

«Отставить панику! — мысленно проревела я команду самой себе. — Ты — это ты, даже в теле драконихи! Так и действуй как Тамара Сотникова, иначе какой ты нафиг офицер, мать твою за ногу?!» — и дальше еще много всякого на русском матерном в свой адрес. Скажи мне кто такое в лицо, быть ему как минимум сильно побитым. А когда сама себе эдакое выговариваешь, хочется набить морду этой слюнтяйке, что растерялась перед лицом врага и теперь лежит на спине, щелкая пастью и не зная, что делать...

И вот, благодаря энергии злости на саму себя, я совершила то, что вряд ли когда делал кто-либо из драконов!

А именно — выгнув спину, задрала кверху массивный хвост — и резко махнула им книзу, при этом еще и оттолкнувшись от земли затылком!

Есть такой кинематографичный способ быстро встать на ноги, который при должной гибкости и сноровке можно применять и в жизни. Только там не головой толкают тело, а руками. Но в этом плане я исходила из драконьей анатомии — и не прогадала, ибо длинная и мощная шея оказалась отличной заменой рукам при этом непростом трюке!

Черный дракон от удивления аж собственными токсичными слюнями подавился, когда увидел, как я только что была в беспомощном положении на спине — и вдруг уже стою̀ на всех четырех лапах!

Закашлялся он, разбрызгивая во все стороны черные слюни — и тут уже плюнула я, совершенно не представляя, что вылетит из моей пасти.

И оно вылетело!

Длинное, как душевный плевок, и сверкающее на солнце так, что я аж на мгновение ослепла от снопа лучей, резанувших меня по глазам...

А когда зрение вернулось, я увидела, как черный дракон, нелепо дергая крыльями, падает на землю, а из его груди торчит копье, словно выточенное из куска чистейшего горного хрусталя. Во всяком случае, мне так показалось...

Дракон тяжело рухнул вниз, и я услышала хруст крыла, ломаемого собственным телом черной твари.

А потом я увидела, как ее корежит... Это шло обратное превращение в человека, которое телу было довольно затруднительно делать при наличии в нем копья, всаженного на треть своей длины.

Но тело справилось, правда, довольно плохо. Теперь на земле лежал пронзенный сверкающим копьем лорд камергер, из-за спины которого торчало сломанное драконье крыло, которое так и не смогло стать частью человеческого тела.

— Ты победила, белобрысая кукла, — произнес лорд камергер, сплюнув на траву комок черной пузырящейся слюны. — Не думал я, что такое возможно, но, видимо, сегодня не мой день.

— Почему же, это твой день, — произнесла я. — Просто он последний. Наслаждайся им если сможешь.

— Добей меня, — прохрипел лорд камергер. — Я умираю, и мне очень больно...

— Мне тоже было больно, когда я, израненная, ползла по грязной улице города, — процедила я сквозь клыки. — Это устроил ты. Так что теперь прими должок, который я возвращаю тебе в полной мере.

Лорд камергер еще хрипел что-то за моей спиной, изрыгая мольбы вперемешку с проклятиями, но мне уже было не до него.

Я бегом ринулась к Армхарду — и едва снова не грохнулась, запутавшись задними лапами в хвосте. Но справилась, и даже крылья на спине сложила правильно: еще немного, и я однозначно научусь управлять этой летающей машиной смерти, в которую наконец-то сумела превратиться.

...Армхард с закрытыми глазами лежал на спине, и смотреть на него было страшно. Вся его левая рука и треть лица представляли собой сплошной пласт обожженной кожи. При этом я видела, что организм Армхарда, обладающий способностью к регенерации, пытается справиться с обширным поражением — горелая плоть подергивалась, пытаясь вернуться к первоначальному состоянию, но у нее ничего не получалось: от этих сокращений она лишь рвалась, и тогда из разрывов начинала сочиться кровь...

— Не двигайся, — попросила я, осторожно приблизив клыкастую голову к лицу Армхарда. — Пожалуйста.

Черная кислота пощадила глаза Армхарда. С видимым усилием он поднял веки — и улыбнулся обожженными губами.

— У тебя получилось, — прошептал он. — Ты стала бриллиантовой дракайной. Редчайшее явление в нашей истории... О таком случае написано в летописях, и я думал, что это просто легенда...

Я почувствовала, как по моему измененному лицу текут слезы, которые, падая на обожженную землю, и правда сразу же застывали, становясь маленькими сверкающими камешками...

Но мне было наплевать во что превращаются мои слезы. Ибо я видела в своей жизни много смертей, и понимала, что Армхард умирает у меня

Глава 46

Я еще неважно владела своим телом, но, видимо, любовь и правда помогает творить чудеса... Очень осторожно я подняла Армхарда передними лапами, прижала к себе и взмахнула крыльями...

Подъем в воздух с места оказался тяжелым. Я почувствовала, что на крылья легла весьма серьезная нагрузка, практически выворачивающая мои лопатки из тела. Показалось, что еще немного, и они оторвутся от моей спины, настолько сильная боль разлилась по ней...

Но сейчас от меня зависела жизнь Армхарда! И я, стиснув свои бриллиантовые клыки, вновь взмахнула крыльями — и поняла, что отрываюсь от земли...

А потом мне помог порыв ветра...

Я поймала воздушный поток, расправила крылья — и принялась действовать ими так, словно лечу на дельтаплане.

И у меня получилось!

Как только нагрузка на мышцы стала меньше, боль в области лопаток притупилась, и я почувствовала, что теперь могу маневрировать. Наклонив правое крыло в сторону, я совершила разворот — и полетела в сторону замка Армхарда.

Не скажу, что это было просто...

Мое тело оказалось довольно тяжелым — видимо, из-за бриллиантовой брони, покрывающей его. Не знаю, были ли это настоящие драгоценные камни, но весили они очень прилично, и не будь у меня опыта полетов на дельтаплане, думаю, мне пришлось бы туго...

Я помнила примерную высоту посадочной башни замка, и в процессе полета поняла, что пока вряд ли смогу приземлиться красиво — как ласточка на край своего гнезда, например. Потому, поймав крыльями восходящий поток воздуха, я набрала довольно приличную высоту и, увидев сверху замок Армхарда, начала приземление по глиссаде с постоянным углом наклона к поверхности земли...

Объективно посадка таким образом на относительно маленькую площадку была довольно рискованным мероприятием. При ошибке в расчетах я бы или врезалась в башню ниже площадки, либо пролетела выше — и впечаталась в каменный шпиль, торчащей за ней...

Но сейчас я думала не о себе, а об умирающем Армхарде. И о том, что не имею права на ошибку, ибо моя неудачная посадка однозначно убьет его...

Эта мысль придала мне сил и сосредоточенности.

Каменная цитадель стремительно приближалась. Я уже видела небольшую площадку, с которой Армхард совсем недавно взлетал со мной на спине...

— Соберись, дракайна Тамара Сотникова, — тихо прорычала я. — Если промахнешься и провалишь операцию, то какой ты, нафиг, офицер спецназа?

В другом мире эта мантра действовала безотказно — звание обязывало.

Помогла она и здесь...

Посадка оказалась жестковатой. В последний момент я развернула оба крыла, тормозя полет, но немного не рассчитала...

Бриллиантовые когти довольно легко пропахали камень, практически не зацепившись за него, и левым плечом я крепко ударилась об выступ каменного шпиля...

Послышался треск ломающейся кости, от боли у меня потемнело в глазах — но Армхарда я из лап не выпустила, несмотря на то, что одна из них была сломана... И даже нашла в себе силы бережно положить его на площадку, после чего проревела во весь голос:

— Эй, кто-нибудь! Сюда! Быстрее!

Оказалось, что в драконьей ипостаси орать я умею люто! У меня самой аж уши заложило от своего вопля, а с крыши шпиля даже сорвалось несколько черепиц, пролетевших мимо площадки и звонко разбившихся об выложенный камнем двор...

А я...

Я вдруг почувствовала, что теряю силы, которых осталось совсем немного... Пока летела на эмоциях — не замечала. А тут вдруг пришло понимание, что от слабости в самое ближайшее время я вполне могу потерять сознание...

Видимо, драконолюди тратили слишком много энергии на пребывание в столь громоздком теле, и потому вряд ли могли находиться долго в этой ипостаси...

— Ну, давай! — приказала я себе. — Сосредоточься! Как там говорил Армхард? При превращении в дракона представь, что ты выворачиваешься наизнанку... Значит, для превращения назад в человека нужен обратный визуал...

Я закрыла глаза, стиснула зубы, попыталась представить такое...

Но моё человеческое «я» мешало!

«Это же невозможно!» — билась в голове предательская мысль...

— Что невозможно?! — заорала я. — Ты уже дракониха! А ну отставить дурь! Немедленно превращайся в человека, ты, тварь слабовольная!

И вновь сработало моё «ты кого тварью назвала?» Глупый метод, тупой как обух топора — но в моем случае действенный! Ибо когда на меня, Тамару Сотникову, орет какая-то дракониха, брызжа во все стороны сверкающими каплями слюней ярости, меня начинает корёжить от ответного гнева и жгучего желания дать ей с ноги в бриллиантовую морду...

Психология — мощная штука! И когда ты нашел для себя рабочий, пусть даже по сути своей дурацкий способ стимуляции собственной нервной системы — это ж просто отличная находка!

И от этой искусственно вызванной злости на саму себя меня начало корёжить уже не психологически, а по-настоящему...

Мое тело буквально за какие-то секунды вывернулось наизнанку, вытолкнув наружу мои роскошные волосы, белое платье, и все остальное — в том числе руку, висящую плетью... Но, несмотря на адскую боль, я нашла в себе силы встать на колено, склониться над Армхардом и прошептать:

— Милый, ты как?

...В какую-то секунду мне показалось, что Армхард умер. Его бледное, частично обезображенное ожогом лицо не двигалось... Мне показалось, что еще немного — и у меня сердце разорвется от горя...

Но вот ресницы моего любимого дрогнули.

Он открыл глаза, посмотрел на меня — и, слабо улыбнувшись обожженными губами, прошептал:

— Любимая, ты только что спасла нас обоих.

И тогда я заплакала.

Не офицер спецназа Тамара Сотникова.

Не бриллиантовая дракайна, сумевшая в драконьей ипостаси выиграть бой и убить своего врага.

А самая обычная девушка, которая едва не потеряла своего любимого — и, совершив невозможное, все-таки сумела его спасти.

Глава 47

Увы, но насчет «сумела спасти» я погорячилась...

На этот раз мы поменялись местами.

Теперь я сидела в кресле, а обожженный Армхард лежал в своей кровати, куда слуги перенесли его — после чего хозяин замка благополучно потерял сознание. В нескольких местах его тело почернело от ожогов, кое-где кислота разъело мясо до костей. Если б такие ранения получил обычный человек, думаю, он бы уже умер. Но Армхард был из рода драконолюдей, потому оставалась надежда, что он выживет...

Всё тот же невозмутимый лекарь, осмотрев сначала Армхарда, потом меня, вынес вердикт:

— У вас, сударыня, обычный перелом плечевой кости без смещения. К счастью, вы не совсем человек, потому можно обойтись и без гипса.

— Насколько хуже? — встревоженно спросила я.

— Видите ли, несмотря на потрясающие способности к выживанию, представители вашего, так сказать, вида могут умереть от ран как самые обычные люди. Правда, для этого ранения должны быть очень серьезные. Так вот. Господин Армхард получил обширные химические ожоги, в том числе четвертой степени. Его организм пытается запустить механизмы регенерации, но у него банально нет для этого ресурсов.

— И где их взять?

Лекарь пожал плечами.

— Я не первый год лечу представителей вашего вида, и могу сказать со всей ответственностью: лучшее лекарство для таких, как вы — это кровь драконочеловека. Прямое переливание данного универсального лекарства. Совместимость при этом стопроцентная, ибо у вашей крови нет разделения на группы, как у обычных людей.

— Ну так чего же мы ждем? — воскликнула я. — Вот она я! Несите что там нужно для вашего прямого переливания.

Лекарь с сомнением посмотрел на меня.

— Сударыня. Вы, как я понимаю, совсем недавно совершили две трансформации, прямую и обратную, причем сделали это впервые. При первых трансформациях драконочеловек тратит массу внутренней энергии — экономии вы научитесь позже, на личном опыте, после пары десятков таких превращений. И при этом вы еще умудрились сломать себе лап... то есть, руку. По-хорошему, вам самой бы сейчас не помешало переливание крови для скорейшего восстановления...

— Уважаемый доктор, — жестко проговорила я. — Даже если мне придется отдать всю свою кровь Армхарду, а самой умереть, я сделаю это не задумываясь. Потому что, если он умрет, мне незачем будет жить. Откровенно говоря, я уже не жила, а лишь доживала в своем мире, где мне никто не был интересен, да и я стала никому не нужна. А здесь я впервые узнала, что такое настоящая любовь!

— И что же это по-вашему? — приподнял бровь лекарь.

— А это когда ты, не задумываясь, готова отдать свою жизнь ради того, чтобы остался в живых человек, которого ты любишь, — произнесла я. — Потому прикажите вашему помощнику принести всё, что нужно для переливания крови, да поскорее.

— Прекрасная речь, — кивнул лекарь. И, хлопнув в ладоши, крикнул: — Анри! Я знаю, что ты подслушиваешь под дверью. Будь любезен, принеси из моей кареты то, о чем сказала эта леди. А также захвати аммиачной воды на случай, если дама потеряет сознание и нужно будет привести ее в чувство.

...Примерно через четверть часа я лежала рядом с Армхардом и наблюдала, как лекарь сосредоточенно орудует огромным латунным шприцем, от которого отходили две трубки, оканчивающиеся иглами, введенными в руки мне и моему любимому.

— Что поделать, таковы законы нашего мира, — вздыхал лекарь, методично работая своим примитивным механизмом, напоминающим велосипедный насос. — Хорошо, что хоть у нас не стопроцентное средневековье, и лекарям разрешено использовать медицинские приборы, изобретенные двести лет назад, как, например, этот автожектор для переливания крови из вселенной шестнадцать М. А то я даже без понятия как можно было б работать в таких условиях представителям нашей профессии... Эй, Анри! Кажется, наша леди теряет сознание! Быстрее поднеси ей к лицу салфетку с аммиачной водой!

Я и правда «поплыла» — еще немного, и отрубилась бы напрочь. Но молодой помощник лекаря вовремя сунул мне под нос тряпку, воняющую нашатырным спиртом, и меня немного отпустило.

— Сударыня, я забрал у вас литр крови, — произнес лекарь. — Это уже считается массивной кровопотерей. Дальнейшее переливание опасно для вашей жизни.

— А сколько надо... Армхарду, — с трудом произнесла я — и сама удивилась насколько тихим голосом сказала это.

— Ну, еще хотя бы половина этого объема — и я думаю, перелитой крови должно хватить для запуска процесса регенерации. Пока что организм Армхарда лишь поддерживает жизненные функции, не более...

— Работайте дальше, — произнесла я. — Берите столько, сколько нужно, чтобы он выжил...

— Хорошо, — пожал плечами лекарь. И вновь взялся качать поршень своего латунного «насоса»...

...Я плавала в каком-то тумане на границе между беспамятством и явью, когда почувствовала, как из моей руки выдернули иглу.

— Готово, — донесся до меня голос лекаря. — Пожалуй, я, с вашего позволения, останусь тут до завтра. Не думаю, что смогу помочь, если кто-то из вас окажется при смерти, но хоть моя профессиональная совесть будет чиста.

Врач продолжал что-то говорить, но я все хуже и хуже разбирала его слова, проваливаясь в мягкий черный туман, который через несколько мгновений окончательно поглотил мое сознание...

Глава 48

— Что будем делать, господин?

— Понятия не имею, Анри. Даже если один из этих пациентов выживет, это будет большая удача.

— А если никто не выживет?

— Боюсь, что тогда нас обоих разорвут на части стражники Армхарда — уж слишком они преданы своему господину.

— Так может лучше было ничего не делать?

— Не разочаровывай меня, Анри. Запомни, ученик: истинный лекарь должен использовать все способы для того, чтобы вылечить пациента. Даже ценой собственной жизни.

— Я понял, учитель. Хотя это не очень укладывается у меня в голове. Собственная жизнь мне нравится больше, чем любая чужая.

— Вот потому я лекарь, которого знают во всех за̀мках и городах этого края, а ты так долго ходишь у меня в учениках, и до сих пор не постиг сердцем самого главного принципа нашей профессии...

...Голоса плавали где-то далеко на краю реальности, похожей на туман, плотной пеленой обволакивающий мое сознание. Но мне удалось мысленно зацепиться за них — и это, похоже, помогло.

— Смотрите, учитель! Дракайна кажется приходит в себя!

— Не называй господ драконами и дракайнами. Так они именуют себя между собой, но не любят, когда люди говорят о них подобным образом. Тут как с женщинами: друг дружку они легко называют «бабами», но попробуй какой-то мужчина назвать их так в глаза. Действительно, к леди Маре, кажется, возвращается сознание. Сударыня, извольте испить этот эликсир, он придаст вам сил.

Моих губ коснулся холодный край стеклянной колбы, но при этом в нос ударил настолько омерзительный запах, что я без эликсира открыла глаза и рефлекторно поползла наверх, подальше от тошнотворного зловония. Одной мысли о том, что придется пить эту гадость, хватило чтобы меня чуть не вывернуло наружу.

— Анри, что ты ей даешь?! — раздался крик лекаря. — Это же навоз виверны, разбавленный в моче гигантского земляного червя!

— Ой, ошибся! Но зато

— Ох, уж эти ученики... Немедленно убери эту жидкость для лечения позвоночных грыж, и дай леди восстанавливающий эликсир из цветов папоротника мира четыре З, настоянных на живой воде вселенной восемнадцать М!

Лекарь был прав. Вонь грыжевой жидкости довольно быстро вернула меня в эту реальность. Я открыла глаза, и увидела смущенного молодого человека в одежде того же цвета, что и у лекаря, протягивающего мне прозрачный сосуд с настойкой цвета вечернего неба, внутри которой лениво переливались звезды.

— Прошу прощения за мою ошибку, леди Мара, — проговорил молодой человек, пряча глаза, в которых я заметила искру веселого озорства. — Испейте пожалуйста этот эликсир, приготовленный моим учителем.

Я повиновалась, выпив приятную на вкус жидкость, пахнущую цветами и шоколадом — и почти сразу почувствовала, как от желудка во все стороны по моему телу начала распространяться теплая, бодрящая волна.

— Сдается мне... не случайно вы, сударь, дали мне сначала понюхать ту гадость, — усмехнулась я, пока еще с трудом ворочая языком. — Уверена, что из вас получится отличный лекарь... склонный к садистским экспериментам.

— Благодарю вас, госпожа, — поклонился молодой человек.

И тут внезапно меня пронзила мысль... А что с Армхардом? Тоже мне, влюбленная невеста! Лежит тут, слова говорит, а парень, сделавший ей предложение, того и гляди откиснет в мир иной за милую душу...

Сделав над собой усилие, я повернула голову — и увидела Армхарда.

Похоже, он до сих пор был без сознания. Но при этом раны на его теле выглядели уже... по-другому.

Казалось, будто тело выталкивало из себя пораженные участки, под которыми шли восстановительные процессы. И это было жутковатое зрелище. Внутри Армхарда словно варилось некое зелье, шевелящее черные корки ран, из-под которых местами сочилась желто-красная жидкость...

— Лучше вам не смотреть на это, госпожа, — произнес лекарь. — Регенерация у представителей вашего вида всегда выглядит не очень аппетитно. Но могу сказать, что если Армхард не умер, а его тело запустило процессы восстановления, то у данного пациента есть некоторые шансы остаться в живых. И все это благодаря вашей крови. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Так, словно меня пару часов дубасили палками, потом провернули через мясорубку, и из фарша вновь слепили меня, — произнесла я, садясь на кровати. — Синдром «ушиба всей леди» налицо.

— Ну, если вы сохранили способность шутить, то, думаю, дело идет к вашему выздоровлению, — заметил лекарь. — Кстати, не опирайтесь так активно на левую руку даже в мягкой постели. Кость у вас, думаю, уже срослась за прошедшие сутки, но рука еще точно не вернулась к прежнему состоянию.

— Я провалялась тут целые сутки? — удивилась я.

— Совершенно верно, — кивнул лекарь. — И настоятельно рекомендую вам еще пару дней не покидать постель. Сейчас вам необходим отдых, полноценное питание и здоровый сон, который поможет вашему восстановлению...

Внезапно речь лекаря прервал истошный крик, донесшийся до меня через распахнутое окно:

— К нашему за̀мку летят драконы! И у них в лапах я вижу знамёна войны!

Глава 49

Разумеется, после такого душераздирающего вопля я больше не могла лежать в кровати. Да и лекарь с его учеником особенно не противились, когда я с трудом встала с постели, подошла к двери, ведущей на балкон... и увидела то, что рассмотрел в подзорную трубу наблюдатель на главной башне...

К нашему за̀мку приближались летящие над городом четыре крылатых силуэта. И под каждым из них развивались по два длинных разноцветных полотнища...

— Одно знамя означает принадлежность к своему древнему роду, — проговорил подошедший лекарь. — А второе, цвета крови, ясно дает понять, что драконы собрались безжалостно уничтожить своего врага. Думаю, нам всем имеет смысл приготовиться к смерти, потому что через несколько минут они сожгут этот за̀мок вместе со всеми, кто в нем находится.

— Вряд ли у них получится сделать это безнаказанно, доктор, — криво усмехнулась я. — Ибо не в моих правилах сидеть на месте и ждать, пока вражеская авиация превратит меня в хорошо прожаренный стейк. Подскажите, есть ли в вашем чемодане зелье помощнее того, что вы мне дали?

Лекарь внимательно посмотрел на меня.

— Сударыня, у меня имеется пузырек со снадобьем, которое мгновенно активизирует все жизненные процессы организма пациента до максимума. Он мне достался от моего ныне покойного учителя, который его изобрел, но никогда не использовал — да и я, признаться, тоже. Скорее, оно даже не лекарство, а просто память об этом замечательном человеке...

— А почему его не использовали? — поинтересовалась я. — Мне кажется, для умирающего это неплохой шанс вернуться к жизни.

Лекарь вздохнул.

— Потому, что после принятия этого снадобья действительно наступает небывалый прилив сил. Но эффект длится лишь несколько минут, после чего организм пациента гарантированно погибает, полностью истратив весь свой жизненный потенциал. Добавлю, что из-за этого данное снадобье признано бесполезным в медицине, крайне опасным, и запрещено во всех вселенных Розы Миров.

Я посмотрела на быстро приближающиеся силуэты драконов, и произнесла:

— Давайте сюда ваше снадобье, доктор. Думаю, не случайно вы столько лет носили его в своем саквояже. Сейчас как раз тот момент, когда я могу попытаться спасти и своего любимого, и вас, и всех остальных обитателей этого за̀мка.

— Но цена этого — ваша жизнь! — воскликнул лекарь. — Вы гарантированно умрете после того, как закончится действие этого снадобья!

Я усмехнулась.

— Думаю, это хорошая сделка, когда ценой собственной жизни получается спасти много других. Не тяните время, ибо еще две-три минуты, и драконы будут здесь.

Со вздохом лекарь открыл свой огромный кожаный саквояж, откуда извлек маленький пузырек из темного стекла, плотно залитый сургучом с оттиснутой на нем печатью... Я особенно не всматривалась, но показалось мне, что эта печать очень похожа на метку Истинности, выжженную на моей руке...

Впрочем, это было уже не важно. Острым ножом, извлеченным из недр своего просторного одеяния, лекарь сковырнул печать и протянул пузырек мне.

Я поднесла его к лицу...

И невольно отпрянула!

Из небольшого сосуда явственно пахну̀ло жаром, словно мне предстояло выпить жидкий огонь... Но драконы приближались, и выбора у меня не было. Потому я зажмурилась, запрокинула голову, и одним махом опрокинула в себя содержимое пузырька...

Мне показалось, что я действительно выпила жидкий огонь!

Всепожирающее пламя быстро распространилось по пищеводу и желудку, судя по ощущениям, мгновенно превратив их в куски сгоревшей плоти. Но, несмотря на жгучую боль внутри, все мое тело вдруг объял внутренний жар, словно я вместе с живым огнем одним махом выпила до дна волшебный источник силы...

Ощущение было

Я словно горела изнутри, но при этом могла свернуть горы, если б они подвернулись под руку! Но в то же время присутствовало и понимание, что эта моя бесшабашная, безумная, нереальная бодрость расходуется довольно быстро, сгорая, словно дрова в костре при ускоренном течении времени...

— Спасибо, доктор, — произнесла я, чувствуя, как при этом мое горячее дыхание обожгло гортань изнутри. — Если вы останетесь в живых, передайте Армхарду, что я люблю его. И приняла бы его предложение выйти за него замуж, если б не некоторые досадные обстоятельства.

С этими словами я распахнула балконную дверь, добежала до каменных перил, легко их перепрыгнула — и, раскинув руки, полетела вниз, мысленно представляя, как меня выворачивает наизнанку, и как неистовое пламя, бушующее внутри меня, вырывается наружу, навстречу драконам, собирающимся уничтожить мой новый дом и человека, которого я полюбила всем сердцем.

Глава 50

На этот раз превращение прошло быстрее.

Оно и понятно.

Когда у организма возникает альтернатива — разбиться об каменный двор замка или же стать летательным аппаратом, все сомнения внезапно куда-то деваются, и инстинкт самосохранения довольно шустро организовывает единственную возможность спастись!

...Крылья, практически мгновенно выросшие у меня за спиной, подхватили мое тело буквально в паре метров от гранитной брусчатки двора — и я, пролетев над ним, едва не царапая камни когтями, взмыла вверх. Точно под эскадрилью драконов, уже выстроившихся в линию с очевидным намерением атаковать за̀мок Армхарда!

...Мой любимый успел рассказать мне о драконах, входящих в его рыцарский орден.

Председателем был золотой дракон Голденвинг, хоть и строгий, но справедливый, уважаемый не только членами этого ордена, но и другими драконами этого мира.

Ядовитый дракон Пойзон был не то, чтобы другом Армхарда, но явно ему симпатизировал, и на суде чести высказался в поддержку моего любимого.

Каменный рыцарь Стоун хоть и исполнял порой роль палача на собраниях драконов, но явно не горел желанием казнить Армхарда.

Купер, медный дракон, был довольно ленивым рыцарем, предпочитавшим битвам и разборкам спокойное житьё в своем за̀мке.

Этих четверых не было в эскадрилье, объявившей войну Армхарду!

Но зато в ней присутствовали остальные рыцари ордена...

Хьюго, ледяной мерзавец, заваривший всю эту кашу.

Айрон, железный рыцарь, давний друг Хьюго.

Дракон молнии Лайт, большой любитель экстрима, войн, битв и дуэлей.

И Файер, дракон неистового пламени, не сильно отличающийся по характеру от Лайта — судя по рассказу Армхарда, тот еще гадёныш, способный развлечения ради сжечь своим огненным дыханием целую деревню просто пролетая мимо...

Я всё поняла, как только разглядела фамильные флаги, которые драконы держали в своих когтях!

Хьюго подговорил своего друга Айрона, а также Лайта и Файера объявить войну Армхарду по всем законам так называемой рыцарской чести, которые, как я поняла, заключались лишь в том, чтобы, нападая на соседа, до атаки держать в когтях два флага — свой личный и алый, символизирующий начало войны. Типа, мы себя обозначили, тебя красной тряпкой предупредили, так что, не обессудь, коллега, но сейчас тебе будет трындец...

Подлетая к цели, драконы побросали длинные развевающиеся полотнища и, выстроившись в боевой порядок, разинули пасти, собираясь изрыгнуть из них смертоносные плевки... Особенно жуткой она была у Файера, огненного дракона, чешуя которого отливала алым пламенем...

Мой прыжок с балкона они может и заметили, но явно не придали ему особого значения. Может, решили, что какая-то девица со страху просто решила самовыпилиться. Ну, что ж, бывает, ибо это действительно жутко, когда тебя вместе с за̀мком собираются помножить на ноль четыре кошмарные летающие твари...

Драконы и предположить не могли, что Армхард нарушит строжайший запрет и инициирует меня. И при этом уже наверняка были в курсе, что мой любимый находится не в самой лучшей форме, иначе б не действовали так нахально. С двух башен за̀мка, правда, ударили стрелометы охраны, но Файер с Лайтом плюнули на опережение, и тяжелые оперенные копья просто не долетели до драконов, сожженные прямо в воздухе струей огня и ослепительной молнией, вылетевшими из пастей крылатых чудовищ...

Я помнила, что драконам нужно некоторое время на перезарядку — и, взмывая вверх, плюнула снизу, метя в незащищенное брюхо Лайта, способность которого харкать длинными молниями мне сразу очень не понравилась.

Плевалась бриллиантовым копьем я лишь второй раз в жизни. Лорда камергера я подстрелила с твердой земли, и это было намного проще, чем прицельно поразить цель в полете...

В общем, я немного промахнулась, и мое копье пронзило крыло Лайта возле самого основания, где и благополучно застряло.

Думаю, это было больно!

Лайт заревел от боли и неожиданности, неловко взмахнул здоровым крылом и, кувырнувшись в воздухе, полетел вниз, тщетно пытаясь остановить падение...

Что ж, несмотря на то, что я попала не туда, куда хотела, это был приличный результат, ибо один из противников если не разобьется насмерть об землю, то из строя пока что выведен точно.

Я понимала: для того, чтобы у меня в горле сформировалось второе аналогичное копье, нужно время.

Которого у меня не было...

Потому я, изо всех сил наращивая скорость, устремилась на таран, метя своей раскрытой пастью в длинную шею Хьюго!

Глава 51

Конечно, Хьюго заметил, что Лайт выбыл из строя.

Ледяной дракон изогнул шею, глянул вниз... и увидел меня, несущуюся на него снизу!

Надо отдать должное этому мерзавцу, увернулся он ловко. Но я всё равно успела бы сомкнуть зубы на его шее, если б вдруг не увидела то, что не разглядела с балкона замка Армхарда.

А именно: на спине Хьюго сидела штурман.

И это была никто иная, как брюнетка Дэя!

Та самая, которой я спасла жизнь, прервав атаку Хьюго во время Испытания...

Увидев ее, я на мгновение подвисла, ибо намеревалась вгрызться в шею Хьюго именно возле ее основания, в то самое место, где сидела Дэя...

И немедленно пожалела, что этого не сделала.

Брюнетка среагировала мгновенно. Рывок — и Дэя уже сидит боком, изготовившись к стрельбе, а в ее руках лежит оружие точно не из этой, и не из моей вселенной, похожее на крупнокалиберный пулемет с несколькими стволами!

Неприятным показался мне с виду эдакий огнестрел, которым, пожалуй, можно было бы легко пробить даже мою бриллиантовую шкуру.

«Но ведь в этом мире запрещено такое оружие...» — промелькнула у меня мысль.

А зря.

В скоростном бою зачастую думать уже поздно.

Ибо это время, когда мысли становятся вторичными, и работают лишь навыки, отточенные годами

Разумеется, я на рефлексах рванулась в сторону, уходя от выстрела...

Но, увы, крыльями я пока умела работать не особенно хорошо, и потому футуристический огнестрел, плюнув огнем сразу из всех стволов, поразил меня точно в грудь!

Похоже, та штука в руках у Дэи стреляла небольшими ракетами!

Воистину страшный множественный удар потряс меня так, как если б я, будучи в человеческом обличье, с размаху получила в тушку кузнечным молотом от здоровенного мужика...

Но, как это ни странно, я не погибла на месте! Лишь от моей груди во все стороны брызнули осколки бриллиантов, сноп которых мгновенно разорвал в мясо красивое лицо Дэи!

Я кувырнулась в воздухе, борясь со жгучей болью в груди, но всё-таки смогла восстановить равновесие — и увидеть, как Дэя медленно заваливается вбок, и, не удержавшись, падает вниз со спины Хьюго...

Думаю, при желании ледяной дракон мог бы броситься вниз и подхватить лапами своего раненого штурмана, для которой падение с такой высоты означало стопроцентную смерть. Но Хьюго предпочел не размениваться на такие мелочи. Вместо этого он проорал:

— Берегитесь, братья! Это не стеклянная, а бриллиантовая дракайна! Ее чешую очень трудно пробить, потому цельтесь ей в глаза, пасть и рану на груди!

Немедленно два остальных дракона изменили тактику. Передумав атаковать за̀мок Армхарда, они, как и Хьюго, ринулись на меня!

Ну а я, в очередной раз пожалев о своем человеколюбии, развернулась — и бросилась наутёк, неистово молотя крыльями по воздуху, и при этом заметив, что на спине огненного Файера сидит рыжая Фейра. Моя третья напарница по Испытанию, нашедшая своё призвание в роли штурмана одного из моих врагов. Полагаю, Хьюго предполагал, что я могу выкинуть какой-то неприятный для него фокус, и решил подстраховаться, наняв в штурманы девушек, которых я знала...

Что ж, он точно не прогадал!

Не окажись Дэя у него на спине, думаю, я б уже перекусила ему хребет своими бриллиантовыми зубами. Но, наняв брюнетку, Хьюго выиграл пару мгновений моего замешательства...

И вот теперь он жив, а я, летя над Городом, улепетываю от трех драконов, и чувствую при этом, как стремительно заканчивается во мне неистовая энергия снадобья, выпитого мной... К тому же, глянув назад, я увидела, что Фейра готовит к выстрелу наш российский огнемет «Шмель-М» с термобарическими реактивными гранатами. При попадании такой ракеты наверняка не спасет никакая бриллиантовая броня — меня просто выжжет изнутри воспламенившейся огнесмесью...

И такой вариант совершенно не входил в мои планы.

Да, я видела, что из моей раны в груди льется кровь, алыми каплями растекаясь по рваной бриллиантовой чешуе и уносясь вниз...

Да, я чувствовала, что быстро теряю силы... и при этом понимала, что у меня точно не получится убежать от врагов, которых я лишь на короткое время увела от за̀мка Армхарда...

И ничего мне больше не оставалось делать, как совершить то, что точно не ожидали от меня мои преследователи!

...Резкий разворот на дельтаплане называется «крюк», и выполняется с использованием резкого приложения тяги подвески в сторону для быстрого изменения направления полета. Опытный пилот может совершить его на сто восемьдесят градусов, но при этом он должен понимать, что это не способ обычного пилотирования, а крайняя мера, которую можно применять только при наличии большого запаса высоты, колоссального опыта полетов и филигранно правильной техники. Ибо это один из самых рискованных маневров, результатом которого может быть сваливание, штопор, динамический хлопо̀к вследствие деформации крыла, потеря сознания от перегрузки, либо столкновение с другими летательными аппаратами вследствие потери пространственной ориентации от слишком быстрого и резкого маневра...

Но у меня просто не было иного выхода!

И я, повернув левое крыло в положение торможения, резко и сильно ударила по воздуху правым крылом, вследствие чего почти на месте развернулась на сто восемьдесят градусов — и увидела расширенные от удивления глаза рыжей Фейры поверх трубы огнемета, направленной на меня...

Глава 52

Развернувшись, я мощно ударила крыльями по воздуху, набирая скорость — и Файер от неожиданности не успел увернуться...

Я попала ему в морду как и хотела, двумя передними лапами — и почувствовала, как мои бриллиантовые когти рвут чешую огненного дракона, словно она была бумажной. Ну а я вдобавок при этом еще и рванулась вниз, содрав почти всю плоть с черепа Файера, кажется, вместе с глазами...

Дракон страшно заревел от боли, дернулся, попытался вырваться из моей хватки, нелепо ударив крыльями по воздуху... и от этого рывка его рыжеволосая штурман случайно нажала на спуск реактивного огнемета...

Из трубы, которую Фейра пристроила себе на плечо, вырвалась струя огня вместе с ракетой... ударившей точно в шею Айрона...

Разумеется, это попадание было случайным — но, тем не менее, оказалось весьма эффективным.

И эффектным.

Железный дракон на мгновение превратился в огненный шар, из которого во все стороны полетели обрывки хвоста, чешуи, крыльев... Отдельно летела еще живая оторванная голова Айрона с выпученными от удивления глазами. Дракон даже не успел понять, что произошло, и сейчас обалдело таращился на свой летящий по воздуху и возмущенно извивающийся хвост, который больше не был частью его тела...

Рыжая Фейра бросила то, что осталось от ее оружия после выстрела, и вцепилась в шею Файера, явно не желая повторить судьбу Деи. Я же, стряхнув с когтей всё, что содрала с черепа огненного дракона, бросилась было на Хьюго...

Но увы, этот мерзавец оказался быстрее!

Он и не подумал попытаться помочь Файеру, с морды которого я своими когтями спустила почти всё мясо. Вместо этого он отлетел чуть подальше и парѝл в воздухе, выжидая удобного момента...

И дождался.

Оставив огненного дракона, я бросилась на Хьюго... Мое бриллиантовое копье не успело родиться во мне, но у меня оставалось ледяное, обретенное мною на поле Испытаний. И я уже была почти готова выплюнуть в своего врага мое оружие последнего шанса...

Но увы, сил у меня почти не осталось.

И Хьюго успел раньше.

Он прищурился, словно прицеливаясь — и плюнул...

Я словно в замедленной съемке видела, как из его пасти вылетает сверкающее ледяное копье — и следом пришло понимание, что я уже не успеваю свернуть в сторону, так как расстояние между мной и Хьюго было слишком маленьким...

А потом у меня в груди родилась раздирающая боль.

Ледяное копье ударило точно в рану, причиненную ракетами Дэи, и я прямо почувствовала, как оно пронзает мое сердце...

А вот умирать мне еще не доводилось.

Что ж, в этой жизни все когда-то случается впервые...

Мгновенная слабость разлилась по моему телу. Крылья обмякли, словно паруса, потерявшие ветер, и я почувствовала, что камнем падаю вниз. На город, крыши, и узкие улицы, которые стремительно приближались...

«Но почему я вижу все это?» — пришла вялая мысль. «Или же драконы с пронзенным насквозь сердцем умирают не сразу?»

Страшный удар об городскую мостовую потряс всё мое тело — но боли больше не было. Лишь осознание того, что я рухнула на грубо обтесанные камни, и неприятный звук моих ломающихся костей...

Удивительное ощущение...

Может, я превратилась в драконьего зомби? Погибла, но не умерла окончательно?

Это было похоже на правду, так как я видела словно со стороны, как рядом с моим телом, хлопая крыльями, приземлились Хьюго и Файер со своим штурманом на спине. С морды огненного дракона лоскутами свисала разорванная плоть, но один глаз, налившийся кровью, всё-таки остался, и теперь он горел неутоленной яростью.

— Мы сделали это, брат! — торжествующе прошипел Хьюго. — Проклятая тварь, пришедшая сюда из иномирья, наконец сдохла! А суд чести теперь однозначно приговорит Армхарда к позорной смерти за то, что он посмел инициировать обычного человека!

— Это так, брат, — с трудом раскрывая пасть, произнес Файер.

— Что ж, теперь осталось лишь покончить с останками этой дряни. Сделай милость, плюнь в нее своим всепожирающим пламенем, чтобы и следа не осталось от ее вонючего трупа. Думаю, это будет хорошая месть за твой утраченный глаз, который теперь будет очень долго восстанавливаться...

Огненного дракона не пришлось долго упрашивать.

Пересилив боль, он разинул пасть, и я каким-то немыслимым образом увидела не только струю ревущего огня, вырвавшуюся из нее, но и то, как это пламя с треском пожирает мое изломанное тело, валяющееся на городской мостовой...

А потом я увидела еще более неожиданное.

Сделав пару осторожных шагов назад, ледяной дракон разинул пасть — и шумно дыхнул на Файера. При этом из чрева Хьюго вырвалось большое морозное облако, полностью окутавшее и огненного дракона, и сидящую на нем Фейру. Миг — и на том месте, где только что стоял раненый Файер, образовалась красивая ледяная статуя, в единственном глазе которой еще теплился недоуменный вопрос на тему: как же так? Я ведь помогал тебе, союзник?

— Прости, но это было необходимо, — прошипел Хьюго, пожав крыльями. — Мне не нужны свидетели. Особенно такие тупые как ты, которые на суде чести могут сболтнуть лишнее. Скоро ты растаешь, и вместе со своим штурманом превратишься в лужу грязи, которых полно в этом городе — и которые, к счастью, не умеют говорить.

Глава 53

Хьюго не случайно отошел назад перед тем, как плюнуть в Файера морозным облаком. Ледяному дракону явно не нравился жар, который распространялся от моего горящего тела.

Но Хьюго не спешил улетать.

Он однозначно получал наслаждение от этого зрелища, мерзко улыбаясь своей зубастой пастью.

— Наконец то я отомстил тебе, тварь, за тот позор на поле Испытаний, — прошипел он. — Только на этот раз я не промахнулся! Теперь ты горишь, и скоро твой любимый Армхард превратится в каменную статую. А может суд чести пойдет мне навстречу и позволит лично превратить его в ледяного болвана, за таянием которого я буду наблюдать до тех пор, пока он не станет грязной, вонючей лужей.

...Хьюго был прав — я действительно горела!

Так, словно щедро была полита бензином!

Трещала моя плоть, пожираемая пламенем, почерневшие кости рассыпа̀лись на тысячи красных угольков...

Но каким образом я при этом могла видеть всё происходящее?

В том числе и то, как взгляд Хьюго, щерящегося во всю свою клыкастую пасть, постепенно становится озадаченным...

Он тоже понимал: что-то идет не так. Даже всепожирающее пламя огненного дракона должно идти на убыль по мере превращения моего тела в тлеющие угли.

Но вместо этого жар становился все сильнее!

От него уже докрасна раскалились камни мостовой возле места моей казни, в окнах близлежащих домов стали чернеть и лопаться бычьи пузыри, вставленные в рамы вместо стекол — и даже одно из зданий, находящееся наиболее близко от огромного костра, дало трещину по фасаду от нереально высокой температуры...

— Проклятье... — прошипел Хьюго, слишком поздно заметив, что кончики его крыльев стали таять — с них потекла вода, и под драконом уже образовалась приличная лужа. — Но... этого же не может быть... Это же просто сказка... Легенда...

Внезапно костер, в котором от меня остался лишь черный пепел, взметнул свои языки к самым крышам домов, одновременно расширившись до стен близлежащих зданий... Теперь он занимал почти всю улицу — и Хьюго бросился бежать, словно опаленная курица, у которой пламя сожрало крылья и хвост, оставив от них лишь торчащие оголенные кости...

Следом за драконом тянулся мокрый след, остатки его крыльев и хвоста, волочащиеся следом, мешали бежать...

А температура всё нарастала, преследуя мерзавца, слишком увлекшегося зрелищем страшной гибели живого существа...

Хьюго так и не успел убежать из зоны поражения экстремальным теплом, противопоказанным для здоровья ледяных драконов. Его подтаявшие ноги подкосились, и он рухнул, воткнувшись рылом в нагретую мостовую...

— Пощади... — проскулил он. — Яви милость к поверженному врагу...

Но сейчас меня совершенно не интересовало жалобное нытье Хьюго.

Гораздо увлекательнее было наблюдать, как из пепла, продолжавшего гореть в неистовом пламени, начинает формироваться... моё новое тело!

Процесс был очень быстрым. Пламя, словно умелый скульптор, лепило из моих рассы̀павшихся останков драконий скелет, облепляя его красивыми мышцами и сверкающими бриллиантовыми чешуйками, внутри которых переливалось огненное сияние...

Прошло всего лишь несколько минут — и пламя пошло на убыль.

А я...

Я стояла посреди раскаленной улицы и с удивлением рассматривала свои новые, упругие крылья, по ощущениям гораздо более сильные, чем прежние... Мощные лапы с острыми, и в тоже время весьма эстетичными когтями — если б дракайны ходили на маникюр к хорошему мастеру, думаю, их хищные ноготочки были бы именно такими... И хвост, похожий на сильный, и в то же время элегантный мышечный хлыст, мне тоже нравился... Предполагаю, если б кто-то устроил конкурс красоты среди дракайн, я бы может и не заняла первое место...

Да чего там скромничать, однозначно заняла бы!

А Хьюго, между тем, уже представлял собой довольно жалкое зрелище. То, что осталось от ледяного дракона, напоминало снеговика по весне — рыхлое, в провалах тело, конечности, похожие на палки, обтянутые провисшей

— Феникс, умоляю... — прошепелявил Хьюго щербатой пастью с прозрачными зубами, ломающимися от малейшего движения, словно растаявшие сосульки. — Не убивай...

— Еще не хватало лапы марать, — фыркнула я. — Пусть теперь рыцарский суд чести решит, что делать с мерзавцем, послужившим причиной смерти своих товарищей и подло убившим одного из драконов своего ордена.

Глава 54

Пять Кресел Мудрости на Площади Памятников пустовали.

Айрон, железный дракон, был уничтожен выстрелом рыжей Фейры.

Дракон молнии Лайт, раненый моим бриллиантовым копьем, не пережил неудачного падения с большой высоты — он рухнул на кованый забор, собранный из острых стальных копий, который буквально разорвал его пополам.

А от Файера вместе с его штурманом Фейрой осталось лишь большое пятно подсохшей грязи на одной из улиц города.

И теперь посреди Площади Памятников торчали три стальных столба, к которым были накрепко привязаны подследственные...

...Хьюго повис на веревках от бессилия — а может, имитировал его, чтобы вызвать жалость судей: до ареста он как-то же сумел превратиться обратно в человека, а этот процесс требует немалых затрат внутренней энергии.

...Армхард, несмотря на то, что был крепко связан, держался с достоинством, стоя прямо и высоко подняв голову. Он всё еще чувствовал себя весьма неважно, но изо всех сил старался, чтобы это было незаметно. Интересно, что на прошлом судилище его никто не связывал. Сейчас же, видимо, рыцари-драконы сочли преступление Армхарда более серьезным, чем предыдущее.

...Для меня исключения никто не сделал — веревки больно стягивали мне руки сзади, а стальной столб неприятно холодил спину. Но делать было нечего...

...После эпичной битвы с четырьмя драконами я вдруг увидела тени, парящие над городом. А потом чужие крылья заслонили от меня и без того тусклое солнце, и голос золотого дракона пророкотал над моей головой:

— Сдавайся, дракайна! Иначе мы уничтожим весь этот квартал вместе с тобой!

Это был председатель Голденвинг в обличье золотого дракона вместе с еще тремя рыцарями ордена...

Может, в иной обстановке я бы еще и попыталась сопротивляться, вступив в бой с четырьмя крылатыми чудовищами — по ощущениям, мое новое тело давало небольшой шанс выиграть эту битву. Но, судя по всему, драконы были настроены серьезно, и не погнушались бы ради своей победы уничтожить часть города вместе с его жителями.

А на такое я пойти не могла — тогда гибель ни в чем не повинных людей была бы на моей совести.

И я прокричала:

— Сдаюсь! Ваша взяла...

— Следуй за нами в замок Армхарда, дракайна, где он также будет арестован, — приказал председатель Голденвинг.

— Поклянитесь, что не причините ему вреда! — потребовала я.

— Мы будем судить вас обоих, — последовал ответ. — Насчет этого даем слово чести!

— И Хьюго тоже, — добавил зеленый дракон. — Он начал войну против нашего брата, не уведомив об этом орден, а это серьезное преступление.

— Да будет так, — согласился председатель.

...И вот теперь нас троих судили оптом.

Хьюго не стал отпираться, что начал войну, подговорив нескольких членов ордена — видимо, среди драконов это не считалось великим преступлением, и даже сейчас ледяной мерзавец был уверен в своей победе.

— Я узнал, что Армхард инициировал свою подругу, — с омерзительной ухмылкой произнес он. — А это строжайше запрещено законом, потому я и начал войну!

«Эх, лекарь... — с сожалением подумала я. — Или же его ученик донёс Хьюго о нас... Впрочем, какая теперь разница».

— Серебряный рыцарь ответит за это преступление, — кивнул председатель Голденвинг. — Но сначала мы бы хотели услышать зачем ты убил нашего брата Файера.

Глаза Хьюго забегали.

— Это не я, — быстро произнес он. — Это дракайна Мара плюнула в него ледяным копьем, которое украла у меня на поле Испытаний.

— Ложь, — покачал головой Пойзон. — Я опросил нескольких жителей города, видевших ту битву, и они в один голос утверждают, что это ты превратил Файера в ледяную статую вместе с его штурманом.

— Ты веришь жалким людишкам? — деланно удивился Хьюго. — Не мне, брату по ордену, а им?

— Дело не в том, Хьюго, что ты начал войну с Армхардом, не получив одобрения от всех нас, — произнес председатель Голденвинг. — И даже не в том, что ты убил Файера. Это, конечно, ужасное преступление, но при должном его расследовании ты бы, возможно, мог избежать смертной казни. Но с твоей стороны есть гораздо более серьезный проступок, которому нет прощения. Ты, движимый жаждой мести, тайно пронес в наш мир современное огнестрельное оружие из других вселенных, которое много веков назад чуть не погубило нашу планету, после чего обучил двух девушек-штурманов владеть им. И это преступление достойно смертного приговора. Братья! Кто за то, чтобы по совокупности злодеяний приговорить ледяного дракона Хьюго к высшей мере наказания?

Четыре рыцаря, включая самого председателя, медленно подняли руки.

— Нееет! — заорал Хьюго.

— Брат Стоун, прошу тебя исполнить приговор суда чести, — жестко произнес председатель Голденвинг.

— Тот случай, когда я не буду испытывать угрызений совести, выполняя свой долг, — проговорил каменный рыцарь. После чего просто с шумом выдохнул воздух в сторону Хьюго.

Мне показалось, что изо рта Стоуна вырвалось стремительное пыльное облако. Оно окутало Хьюго, извивающегося в своих путах, на несколько мгновений полностью скрыв его...

А потом это облако начало расти!

Послышался звук лопающихся веревок, и я поняла, что своим дыханием каменный дракон запустил принудительное перевоплощение Хьюго в дракона.

Но не ледяного...

Прошла минута, другая...

Внезапно огромное пыльное облако с шуршанием осыпалось вниз, и я увидела, что на том месте, где стоял Хьюго, застыл каменный дракон... довольно неприглядный с виду. Если остальные памятники на площади выглядели солидно и величественно, статуя Хьюго предстала в том виде, в каком наполовину расплавившийся ледяной дракон пытался уползти с улицы, раскаленной моим костром.

— Омерзительное зрелище, — поморщился медный рыцарь Купер. — Председатель, позволь мне завершить этот неприятный ритуал.

Голденвинг кивнул, после чего рот Купера растянулся до размеров его лица, став похожим на пушечное жерло. Из чрева рыцаря вылетело медное ядро, которое с силой ударило в уродливый памятник!

Во все стороны разлетелись осколки камня, к счастью, никого не задевшие — а может, это была какая-то специальная магия. Так или иначе, сейчас безобразное изваяние ледяного дракона превратилось в кучу щебня, частично разбросанную по площади.

— Утром уборщики подметут этот мусор, и от Хьюго не останется даже памяти, — подытожил председатель. — Но увы, братья, на этом наш суд не закончен. Нам предстоит обсудить не менее

Глава 55

Как-то мне от этих слов слегка поплохело.

Себя было жалко конечно. По ощущениям, я после перерождения в пламени стала еще сильнее — что в драконьей ипостаси, что в человеческой. Но к себе я еще в своем мире привыкла относиться как к расходному материалу. Погибла в бою — что ж, ты знала на что шла. Не погибла — повезло. До следующего боя.

А вот Армхарда было жалко прям до слез! Не влезь я в его жизнь, и всё б у него было нормально. И дуэль, возможно, не случилась бы, с которой всё началось, и всё остальное могло пойти совсем по иному сценарию...

Я невольно шмыгнула носом, глядя на него. Такой красивый, гордый... В отличие от Хьюго, он то уж точно смерть примет достойно. И памятники из нас красивые получатся, особенно если их рядом поставят...

— Что ж, подсудимые, — провозгласил председатель Голденвинг. — Можете ли вы что-то сказать в свое оправдание?

Очень захотелось мне послать этого золотого дедушку куда подальше. На нас целая шайка омерзительных личностей всю дорогу наезжала, чуть на тот свет обоих не отправили. Мы еле отбились — и тут еще оправдывайся перед кучкой зазнавшихся драконов.

Я даже рот было открыло, чтоб высказать этим рыцарям всё, что думаю о них лично, и об их судилище в частности, но Армхард меня опередил.

— Я инициировал девушку, которую полюбил, чтобы спасти ее от смерти, — гордо подняв голову, произнес он. — А потом она спасла меня, пожертвовав мне свою кровь, хотя от этого сама могла умереть. И если по нашим законам это считается преступлением, то мы готовы принять заслуженное наказание.

— Пусть кто угодно приводит приговор в исполнение, но я этого делать не буду, — покачал головой Стоун. — Мне хочется спокойно жить дальше, не мучаясь угрызениями совести. Как я смогу спокойно спать зная, что отправил этих двоих на тот свет лишь за то, что они слишком сильно любили друг друга?

— Ну, чисто технически приговор еще не оглашен, — заметил Пойзон. — Хотя закон в данном случае и не предусматривает двойного толкования, но может и вправду нам следует поразмыслить об этом частном случае? Ведь у Армхарда и правда не было иного выхода — или его любимая умрет, или же ему придется ее инициировать. Даже не знаю, как я поступил бы в таком случае...

— Нет, довольно! — сурово наморщив лоб, отрезал председатель Голденвинг. — Если мы будем каждый раз менять наши законы так, как нам хочется, то грош им цена. Потому, уважаемый суд, я вынужден...

Внезапно речь золотого дракона прервал женский вопль:

— Иди к дьяволу, болван железный! — верещала какая-то дама из темноты переулка, ведущего на площадь. — У меня срочное дело к драконьему суду! Пусти, говорю! Не будь ты в шлеме, я б давно тебе нос расквасила, чтоб знал, как лапать честных женщин!

— Эй, что там такое? — возвысил голос председатель Голденвинг.

Из темноты вышел запакованный в доспехи стражник, с трудом таща за руку отчаянно сопротивляющуюся Люсию.

— Эта простолюдинка пытается нарушить церемонию суда, господин! — доложил стражник. — Дозвольте покинуть пост дабы отправить ее в тюрьму.

— Она что-то говорила о срочном деле, — заметил Купер, потирая челюсть — видимо, растянул связки, выплевывая столь крупное ядро. — Может, пусть скажет что хотела, коль уж мы прервались?

Председатель Голденвинг пожал плечами.

— У тебя три минуты, женщина, — проворчал он. — И если дело, о котором ты говоришь, не сто̀ит выеденного яйца, то ты получишь год тюремного заключения за непристойное поведение и оскорбление суда чести...

— Да пусти ты уже! — взвизгнула Люсия, вырываясь из железной хватки стражника. После чего сунула руку за вырез платья, и, достав из недр своего необъятного бюста свернутый пергамент, приблизилась к креслу Председателя.

— Решайте сами, высокородный господин, важен для вас этот документ или нет! — воскликнула она, протягивая свиток со свешивающейся с него деревянной печатью знакомой формы. Точно такая же была на свитке, который я нашла в пыльном сундуке Люсии — и который помог мне в прошлый раз снять обвинение с Армхарда.

— Не могу поверить своим глазам! — произнес председатель Голденвинг, принимая протянутое. — На этом пергаменте та же печать моего прадеда, дракона-маршала Айронхенда?

— Истинно так, — кивнул Стоун. — Дозвольте я прочитаю сей документ.

— Сделай милость, брат, — кивнул председатель.

Стоун, приняв от золотого дракона пергамент, развернул его, и громко зачитал текст:

«Я, Айронхенд, верховный маршал и полноправный правитель государства, закрепляю за рыцарями-драконами право по своей воле и своему усмотрению инициировать своих дев-штурманов собственной кровью в случае, если между рыцарем и штурманом возникнет взаимная истинная любовь. Поводом для принятия данного закона служит вывод наших ведущих ученых о том, что в результате такой инициации дева превращается в уникального бриллиантового дракона-феникса, который однозначно укрепит мощь и обороноспособность нашего государства. Сие повеление не имеет срока давности, и не может быть обжаловано, либо пересмотрено, ибо его отмена однозначно повредит силе и мощи нашего рыцарского ордена. Документ скреплен моей личной печатью, а также росписью, выполненной моей собственной кровью».

— Невероятно, — покачал головой председатель Голденвинг когда Стоун свернул пергамент. — Такое впечатление, что мой многоуважаемый дедушка предвидел события будущего и крайне вовремя вносил в них свои коррективы. Но откуда у тебя этот документ, женщина?

Люсия гордо поправила свой монументальный бюст и с пафосом произнесла:

— Я кастелянша рыцаря Армхарда. А его дед был оруженосцем и архивариусом вашего дедушки. Стыдно не знать этого, господин золотой дракон! Кстати, если надо, я еще могу покопаться в старых сундуках, которых немало сохранилось у нас с тех времен — авось еще какой документ отыщется.

— Пожалуй, не нужно, — поморщился председатель Голденвинг. — Иначе нам все наши законы придется переписывать заново в соответствии с посмертными указаниями моего уважаемого предка. Ну, что ж, остается лишь уточнить, есть ли между Армхардом и... как ее... Марой кажется... взаимная истинная любовь.

— Достаточно один раз увидеть, как они смотрят друг на друга, — заметил Пойзон. — Аж завидно, клянусь своими крыльями.

— Ну а я видел, как жар от возрожденного феникса чуть не расплавил Хьюго, — сказал Стоун. — Не знаю, как там насчет старых документов, но в одном я точно согласен с покойным дедушкой нашего

— Вопрос лишь в том, согласится ли Мара стать членом нашего ордена после того, как мы чуть не превратили ее в памятник, — заметил Купер.

— Пожалуй, я соглашусь, — произнесла я. — Если, конечно, вы соизволите наконец отвязать нас от этих железных столбов.

Эпилог

Прошла неделя с той ночи, как меня приняли в рыцари прямо на Площади памятников, перед этим едва не лишив жизни. Председатель Голденвинг хлопнул своим мечом мне по плечу, произнес несколько пафосных предложений — и на этом все закончилось. Теперь я была полноправным членом ордена, что давало некоторое количество прав, и накладывало кучу обязанностей. Но мне не привыкать тащить на себе общественную нагрузку — в армии я и не такое на себе тянула, справлюсь как-нибудь...

Главное, что Армхард наконец-то полностью восстановился. Досталось ему по совокупности испытаний, еле в себя пришел, несмотря на способности к регенерации.

Я, конечно, ухаживала за ним как могла, ибо сила феникса бурлила во мне ключом — ощущения были как будто мне вновь шестнадцать лет, и при этом я спортсменка-разрядница с телом, управляемым словно хорошо отлаженная, мощная машина. Армхард говорил, что так я теперь буду чувствовать себя постоянно. Хотелось бы в это верить, ибо быть высшей ступенью в эволюции человеко-драконов это реально круто! Что по статусу, что по самочувствию.

Кстати, Люсия, столь вовремя отыскавшая исторический документ, получила в подарок небольшое поместье и титул леди-камергера, вместо дракона-предателя став управляющей всего замка — Армхард решил, что столь верная и отважная женщина однозначно достойна такой должности.

...Сейчас мы с ним стояли на балконе замка и смотрели на то, как солнце встает над горизонтом. Что и говорить, встречать рассветы рядом с любимым человеком это и романтично, и чертовски приятно!

— Мне кажется, сейчас самое время задать тебе вопрос, на который я ранее не получил ответа, — произнес Армхард. — Надеюсь, что сейчас никто не помешает мне его услышать. Скажи мне, дракайна Мара, согласна ли ты стать моей женой?

Я невольно напряглась: мне показалось, что внизу, под балконом, словно хлопнули чьи-то крылья. Но через пару мгновений я выдохнула, услышав стук копыт: к счастью, это лишь конюх шлепнул ладонью по крупу моего огнедышащего коня-келпи, которого выгуливал по двору...

— Да, любимый, я согласна, — улыбнулась я.

— Поверь, сейчас ты сделала меня самым счастливым человеком на свете! — радостно воскликнул мой жених, сгребая меня в объятия.

Когда же шквал наших взаимных поцелуев и эмоций немного поутих, я осторожно заметила:

— Только мне кажется, что члены нашего ордена могут подумать, будто это брак по залёту.

— Не понимаю, о каком полете ты сейчас сказала? — удивился Армхард.

— Я не о полете, а о залёте, — улыбнулась я. — Так в моем мире говорят, когда девушка узнает о том, что ждет ребенка, и этот факт служит поводом для свадьбы.

— Что? Как?! Ты хочешь сказать, что у нас будет ребенок?! — радостно воскликнул мой жених.

— Похоже на то, — пожала плечами я. — Не знаю, может это особенности физиологии дракайны, но мне кажется, будто внутри меня кто-то толкается. Рановато вообще-то для такого...

— Человеко-драконы стремительно растут внутри своих матерей, — произнес Армхард. — Срок беременности составляет всего три месяца. Так что подобные ощущения вполне соответствуют нашей породе. Дай я послушаю. Пожалуйста...

Мой жених встал на одно колено, прижал ухо к моему животу...

— О, да! — промурлыкал он, словно довольный кот, объевшийся сметаны. — Ты носишь ребенка. Нашего дракончика. Клянусь небесами, я не верю своему счастью!

— Знаешь, любимый, я тоже, — с улыбкой произнесла я. — Но, видимо, нам с тобой придется к нему привыкнуть.

— В моем мире говорят, что к хорошему быстро привыкаешь, — сказал Армхард, поднявшись с колена и нежно обняв меня.

— В моем мире говорят то же самое, — отозвалась я, кладя голову на плечо своего самого любимого на свете дракона.