Император XXI века

Пролог: Гроза над Невой

Ночь была настолько тёмной, что даже молнии, сотрясающие небеса, не могли разогнать её. Петербург, стоящий на пороге грозы, словно ожидал чего-то великого. И вот оно, случилось — в самый разгар ночи. Оглушительный грохот разбудил город. Огромные тучи накрыли его, затмив небеса, как могучие руки, рвущие свет. Неву переполнило течение, ветряной шторм срывал крыши, а река зловеще бурлила.

На стенах Петропавловской крепости стоял человек, в центре этого ужасного спектакля, и спокойно, с каждым вздохом, ощущал, как его кожа поддается встрече с первыми каплями дождя. Он не боялся бури — он был в своем элементе. В этот момент для него вся стихия была величественным и привычным фоном, в отличие от дрожащих солдат на посту. Каждый шаг в этом мире для него был вызовом и новыми возможностями.

Пётр I не боялся грозы, он всегда был уверен, что ему под силу победить любую стихию. Он чувствовал, как воля самой природы напоминает ему о том, что он — человек, способный покорить мир. Молнии, что сбивали огонь в очагах по всему городу, казались ему лишь проблесками силы, которую он в своём уме и сердце пытался направить. На глазах этого человека небеса словно капали светом — яркие и опасные, они шептали ему неведомые тайны.

Ветер нещадно рвал его волосы, а пламя от костров на крепостных стенах почти сливалось с теми яркими вспышками. Пётр отошел в тень башни, склонив голову, и, обращаясь к своему личному секретарю, вдруг произнес:

— Знаешь, Бенжамин, я не могу избавиться от мысли, что сила, что буря, — это лишь таинство, которое мне нужно разгадать. Я чувствую, что нечто важное ждёт меня. Не могу перестать думать о том, что могу стать хозяином этого мира.

Секретарь удивленно оглядывался, но молчал. Он был уверен, что их проект с новым флотом, с подчинением Невы, был важнейшей задачей. Но Пётр, казалось, искал нечто большее, стремился не просто быть правителем, а найти нечто величественное, то, что могло бы в корне изменить не только Россию, но и всю историю.

Пётр подошел к столу, на котором лежали древние манускрипты и чертежи. Его взгляд был сосредоточен. Он верил, что то, что он сейчас собирался сделать, изменит всё. Но этим вечером происходило нечто большее, чем простой эксперимент с магией или техникой.

Он видел это как возможность не только покорить стихию, но и раскрыть границы человеческих возможностей. Он говорил себе: "Если я это сделаю, если смогу постичь тайну бессмертия или хотя бы научиться контролировать время, тогда мне будет подвластно всё. Даже смерть не будет преградой."

— Петр Алексеевич, вы уверены? — спросил его ближайший советник, стоя рядом с ним, исподтишка наблюдая за его действиями. — Это слишком опасно. Мы не знаем, что может произойти.

Пётр, не отрываясь от бумаги, где были запечатлены странные символы и загадочные расчёты, кивнул.

— Неужели ты не понимаешь? Если мы сможем понять природу времени и пространства, то станем настоящими властелинами судьбы.

Он поднял прибор, который держал в руках, и с каждым движением его пальцев прибор начинал светиться, точно искрящийся камень, пропитанный внутренней силой. Эксперимент, который Пётр проводил этим вечером, был лишь частью его многолетних исследований — попытки преодолеть пределы человеческой жизни и заглянуть за завесу вечности. Он был уверен, что его проект был готов. Всё, что оставалось — это активировать эту "машину", которая могла бы пробудить силы, скрытые в самой природе.

Пётр щелкнул переключателем, и в тот момент, когда он совершил последний шаг, молния ударила прямо в крепость.

Вспышка была такой яркой, что небо на миг стало совершенно белым, а мир вокруг замер. Пётр почувствовал, как его тело охватывает жгучая боль, как будто его изнутри пронзают тысячи стрел, и на мгновение ему показалось, что он распадается на кусочки. Внезапно всё вокруг поглотила тьма, а потом — тишина.

Глава первая: Незнакомое утро

Пётр очнулся, лежа на раскалённой каменной мостовой. Прямо над ним нависало яркое, нестерпимо жаркое солнце, от которого исходили волны зноя. Кожа горела, а голова тяжело пульсировала от удушливой жары. Он приподнялся на локтях, пытаясь осмотреться, но резкая боль в висках заставила его снова опустить голову на горячий камень.

— Жара какая... откуда она? — пробормотал он, задыхаясь от палящего воздуха.

Привычная для него прохлада петербургского климата исчезла. Вокруг него была непривычная духота, что совсем не вязалось с его воспоминаниями.

Когда зрение прояснилось, он увидел, что находится на широкой площади, окружённой величественными зданиями. Вдалеке возвышалась Петропавловская крепость, её золотой шпиль сиял, как маяк в туманной дымке. Пётр узнал место, но одновременно оно казалось ему чужим. Всё вокруг было не так, как он помнил.

— Господи, что за беда приключилась? Где мои гвардейцы? — пробормотал он, опираясь на дрожащие ноги.

Прохожие на Соборной площади бросали на него короткие взгляды. Большинство спешило по своим делам, не обращая внимания на мужчину в старинном костюме. Лишь один пожилой мужчина с собакой остановился, посмотрел на Петра, а затем хмыкнул:

— Ну вот, опять один из этих. Лето, жара, туристы — чего только не увидишь.

Старик направился дальше, словно ничего не произошло.

Пётр, оглядываясь, пытался понять, куда подевались его люди. Где ближние бояре? Почему никто не спешит к нему с докладом? Его величественный камзол промок, волосы сбились, но это его не волновало.

— Эй, люди! — воскликнул он, делая шаг вперёд. — Что за новая манера молчать в присутствии государя? Я Пётр Алексеевич, ваш царь и самодержец!

На этот раз его голос привлёк внимание молодой пары с фотоаппаратами. Девушка наклонилась к своему спутнику и тихо сказала:

— Смотри, ещё один актёр. Они тут на каждом углу теперь стоят.

Парень, посмеиваясь, поднял камеру и сфотографировал Петра.

— Простите, вы в музее работаете? — весело спросил он. — Костюм потрясающий, прям дух эпохи!

Пётр нахмурился, глядя на странный предмет, который мужчина держал в руках.

— Ты кто такой, что смеешь заговаривать с царём, да ещё с этим... устройством? — спросил он строго.

— Ого, погружение в роль! — парень усмехнулся. — Ладно, не будем отвлекать.

Они ушли, оставив Петра в полном замешательстве. Всё вокруг было странным: незнакомые здания, люди, которые не обращают на него должного внимания, и этот постоянный шум.

Пётр сделал ещё несколько шагов, но вдруг перед глазами всё поплыло. Долгая дорога, жара и страх перед непонятным дали о себе знать. Он осел на землю, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — раздался женский голос.

Перед ним склонилась молодая женщина в обычной одежде, которая протянула ему бутылку с водой.

— Ох, Господи, ряженый на жаре свалился. Держи, попей.

Пётр подозрительно посмотрел на неё, но всё же взял бутылку. Он открутил крышку, стараясь понять, что это за странный сосуд, и осторожно сделал глоток.

— Что за волшебство? — пробормотал он, почувствовав холодную воду.

Женщина рассмеялась.

— Это просто вода из магазина. Слушай, тебе плохо? Может, скорую вызвать?

— Какую скорую? — Пётр поморщился, пытаясь понять её речь. — Ты кто такая?

— Ох, понятно, жара тебе в голову ударила, — женщина встала и вытащила из сумки телефон.

Пётр посмотрел на неё с недоумением. Он видел, как она начала говорить с маленьким прямоугольным устройством, и его удивление перешло в замешательство.

Пётр смотрел, как женщина держит в руках странный предмет, к которому, казалось, обращалась, словно он был живым. Его глаза сузились от подозрения.

— Что за дьявольская штуковина? — наконец вымолвил он, отстраняясь от неё.

Женщина чуть отступила, удивлённая его реакцией.

— Это телефон, — ответила она, слегка нахмурившись. — Да ладно, ты что, из деревни?

— Телефон? — повторил он медленно, словно пробуя это слово на вкус. — Никогда не слыхал о такой чепухе! Кто таков сей... «телефон»?

Она посмотрела на него так, будто не понимала, шутит он или всерьёз. Тем временем вокруг начали собираться зеваки. Люди переговаривались, усмехались, некоторые фотографировали на свои смартфоны, принимая всё за забавное представление.

— Ух, туристы сегодня от жары вообще поехали, — донёсся чей-то голос из толпы. — Ещё один артист на Соборной валяется.

— Давайте отойдём, дайте человеку воздух, — громко сказала женщина и потянула Петра за рукав, пытаясь помочь ему встать.

Он не сразу поддался. Казалось, что его гордость, как царя, не позволяла принять помощь. Но тело выдавало слабость. В итоге он опёрся на её руку и с трудом поднялся.

— Веди меня к моим людям! Где мои бояре? — сказал он, пытаясь снова обрести достоинство в голосе.

— Слушай, ты точно перебрал чего-то, — усмехнулась женщина. — Тут нет никаких бояр. Это XXI век, а не твоя пьеса.

— Какой век? — Пётр замер. Он посмотрел вокруг — на толпу людей в одеждах, которые выглядели нелепо по его меркам, на странные кареты без лошадей, стоящие у обочины, на высокие здания с огромными стеклянными окнами.

— Две тысячи двадцать пятый год, если тебе интересно, — добавила она, заметив его смятение.

Его лицо исказилось от шока. Он шагнул назад, но тут же потерял равновесие.

— Дьявольское колдовство! Это всё сон, это морок! — закричал он.

— Так, всё, хватит, — женщина выдохнула. — Тебе реально плохо. Сядь. Скорую надо.

— Нет! — воскликнул он, отступая от неё. — Не нужна мне твоя «скорая»! Зови воеводу или архиерея!

Толпа вокруг начала смеяться. Кто-то даже прокричал:

— Да оставь его! Пусть привыкнет к новому веку!

Но женщина не сдавалась. Она снова подошла ближе и, уже более спокойно, произнесла:

— Послушай, ты не в порядке. Давай ты просто сядешь в тенёчек, и мы поговорим. Никто тебя не обидит.

Его дыхание было сбивчивым, взгляд метался от одного лица к другому. Наконец, Пётр тяжело вздохнул и сел на ближайшую скамейку, утирая лицо рукавом.

— Если это морок, он слишком реален, — пробормотал он, глядя на прохожих.

Женщина осторожно присела рядом, протягивая ему бутылку с водой.

— Это не морок. Это просто жара и стресс. Выпей воды, и мы во всём разберёмся, — мягко сказала она.

Он взял бутылку и, немного поколебавшись, отпил. Холодная вода обожгла горло, и он почувствовал, как немного приходит в себя.

— Ну вот, уже лучше, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Меня? — он выпрямился, стараясь вернуть себе величественный вид. — Пётр Алексеевич. Царь.

Она улыбнулась.

— Ну, конечно, царь. Хорошо, Пётр. Меня зовут Аня. Теперь скажи, откуда ты взялся в таком виде?

Пётр замолчал, хмуро разглядывая её. Он никак не мог понять, что происходит, и почему эта женщина так спокойно ведёт себя с царём.

— Я не знаю, как сюда попал, — наконец сказал он. — Последнее, что помню, это гром, молния... и всё.

— Гром и молния, да? — она взглянула на него с лёгким недоверием. — Ты что, говоришь, что тебя сюда гроза принесла?

— А разве нет? — серьёзно ответил он.

Аня усмехнулась, но её глаза выдали интерес.

— Ладно, давай тогда так. Ты пойдёшь со мной в тень, и мы придумаем, что делать дальше. Хорошо?

Он кивнул, чувствуя, что другого выхода у него нет.

Пётр тяжело поднялся, придерживаясь за скамью, и с недоверием последовал за Аней к более тенистому месту под деревьями, неподалёку от стены Петропавловской крепости. Женщина усадила его на лавочку, быстро взглянула на его раскрасневшееся лицо и достала телефон.

— Слушай, ты реально плохо выглядишь. Я всё-таки вызову медиков, — сказала она, водя пальцем по экрану.

— Медиков? — переспросил он, снова нахмурившись. — Что за новые люди? Это ваши лекари?

— Ну да, врачи, — ответила Аня, не отрываясь от телефона. — Они тебя проверят, может, обезвоживание или тепловой удар.

— Не смею возражать, но скажи, почему ты так спокойно меня называешь? Разве ты не видишь, кто я?

Она усмехнулась, закончив разговор с диспетчером.

— Царь, конечно, вижу. А ещё вижу, что у тебя, видимо, был тяжёлый день. Вот врачи приедут, помогут, — её голос звучал успокаивающе, но лёгкая насмешка в глазах не ускользнула от Петра.

Через несколько минут к ним подкатил ярко-жёлтый медицинский автомобиль. Двери распахнулись, и из машины вышли два человека в форме с аптечкой.

— Что у нас тут? — спросил один из медиков, поднимая взгляд на Аню.

— Этот мужчина потерял сознание, — объяснила она. — Видимо, от жары. Ведёт себя странно, возможно, перегрев или что-то ещё.

Пётр встрепенулся, услышав, как о нём говорят, будто он какой-то слабак.

— Я в полном порядке! — возразил он громко, вскидывая руку. — Мне не нужны ваши... э-э... лекари!

Медики переглянулись. Один из них присел рядом с Петром, открывая свою сумку.

— Давайте проверим давление, — спокойно сказал он, доставая манжету. — Жара в этом году просто невыносимая.

Пётр нахмурился, но позволил врачу надеть манжету на руку.

— И что за вещь ты мне на руку надеваешь? — подозрительно спросил он.

— Это тонометр, — ответил медик, не отвлекаясь. — Измеряет давление.

— Давление... чего?

— Ну, крови, — пояснил врач.

Пётр нахмурился ещё сильнее, глядя на странный прибор. Он явно не доверял этим людям, но пока вёл себя спокойно.

— Давление чуть повышенное, но ничего критичного, — заключил медик через минуту, снимая манжету. — Но всё равно лучше отвезти его в больницу, сделать обследование.

— Какую ещё больницу? — возмутился Пётр, поднимаясь со скамейки. — Никто меня никуда не увезёт!

— Послушайте, — спокойно начал второй медик. — Мы просто хотим убедиться, что с вами всё в порядке. Это займёт немного времени.

Пётр был явно настроен сопротивляться, но его тело предало его: ноги снова начали дрожать, и он едва не упал. Медики успели подхватить его за руки.

— Ладно... Ведите, — нехотя пробормотал он, опуская голову.

Аня, наблюдая за происходящим, только вздохнула.

— Я с вами поеду, — сказала она медикам.

— Вы родственница? — уточнил один из них.

— Нет, просто... знакомая, — ответила она после паузы.

Медики помогли Петру забраться в машину. Он выглядел осунувшимся, но сохранял остатки гордости, даже в такой ситуации. Аня села рядом с ним, стараясь быть наготове, если он решит снова возражать.

Когда автомобиль тронулся, Пётр повернул голову к Ане и тихо спросил:

— И куда же меня теперь везут?

— В больницу, — спокойно ответила она. — Не волнуйся, там тебя точно приведут в порядок.

Он хмыкнул.

— Никогда не думал, что доживу до такого... — пробормотал он, прежде чем снова погрузиться в свои мысли, наблюдая за современным городом через окно.

Глава вторая: Дорога к новому дому

Машина «скорой помощи» мчалась по городу, но Пётр этого не осознавал. Он лежал на носилках, слабо приоткрыв глаза. Всё вокруг казалось ему странным и пугающим: неведомый гул, вспышки света из окон, металлические «кареты», стремительно проносящиеся мимо.

— Где я?.. — пробормотал он, но его голос утонул в шуме.

Медики переглянулись.

— Он в сознании, но что-то явно не то, — сказал один из них, крепкий мужчина лет сорока. — Сильный тепловой удар. И, кажется, неадекват.

— Ещё бы. В такой жаре в тяжёлом костюме, да ещё кричал на всю площадь, что он — Пётр Первый, — добавила его коллега, молодая фельдшерша с озорной улыбкой.

Пётр слегка приподнялся, но тут же откинулся обратно, будто силы покинули его.

— Не трогайте меня... Я сам в порядке... — пробормотал он, хватаясь за края носилок. — Верните меня к крепости!

— Лежите спокойно, — строго сказал медик. — Мы отвезём вас в больницу, там приведут в порядок.

— В какую больницу? — вскинулся Пётр, хотя его голос звучал слабее, чем он хотел. — Что это за странные слова?

Фельдшер покачал головой:

— У него бред.

Пётр, однако, не сдавался. Он упрямо смотрел на молодую женщину, склонившуюся над ним.

— Кто вы? Вы кто такие, чтобы брать царя? Освободите меня немедленно!

Медики снова обменялись взглядами.

— Так, в психиатрии у нас точно не первый случай «царей». Просто довезём и пусть с ним разбираются, — фельдшерша подтолкнула носилки вперёд.

Больница встретила их суетой и шумом. В приёмном отделении царила привычная суматоха: медсёстры бегали между кабинетами, пациенты сидели в очереди, где-то в коридоре громко ругался мужчина в грязной одежде.

Петра вынесли из машины и поставили на ноги. Он, шатаясь, встал, но тут же выпрямился и гордо огляделся.

— Что за шум? Где мой двор? Почему кругом всё так отвратительно устроено? — громко спросил он, привлекая взгляды окружающих.

Одна из медсестёр, пожилая женщина с цепким взглядом, скривилась.

— Ещё один «величайший». Оформляйте его на осмотр.

Его привели в кабинет врача. Там, за столом, сидела дежурная — молодая, но уставшая женщина в очках. Она мельком взглянула на карту, которую ей передали медики.

— Пациент найден у Петропавловской крепости. Солнечный удар. Бредовые идеи — утверждает, что он Пётр Первый, — буднично сообщила медсестра, сверяясь с записями.

Врач кивнула, подняв глаза на Петра.

— Добрый день. Как вас зовут?

— Что за вопросы? — резко ответил он, вскинув голову. — Я — Пётр Алексеевич Романов. Государь всея Руси!

Врач едва заметно закатила глаза.

— Хорошо, господин Романов, — терпеливо начала она. — Давайте мы проверим ваше состояние здоровья, а потом...

— Не называй меня господином! — рявкнул он. — Я — царь!

Его громкий голос заставил всех в кабинете замереть. Врач, сохраняя профессиональное спокойствие, жестом пригласила его сесть на кушетку.

— Мы просто проверим давление и температуру. Это займёт пару минут.

— Давление?! — Пётр с недоверием посмотрел на неё. — Каким образом? Вы будете пускать кровь?

— Нет, просто наденем манжету, — пояснила она, протягивая устройство.

Пётр скептически посмотрел на странный предмет, но не стал сопротивляться. Когда манжета сжала его руку, он вздрогнул.

— Что это за пытка?!

— Это не пытка, — спокойно ответила врач. — Просто измеряем давление.

— Какие же вы все странные... — пробормотал он, но процедуру выдержал.

После всех измерений врач записала результаты и повернулась к медсестре:

— Пациент стабилен, но странности в поведении очевидны. Запишите его в наблюдение.

Когда медики начали выводить его в палату, Пётр вдруг резко остановился.

— Постойте! Я требую встречи с боярами! Зовите мой двор! Где мой конь?

Его крик разнёсся по коридору, заставляя всех обернуться. Кто-то из пациентов засмеялся, другой шепнул соседу:

— Ещё один ряженый, что ли?

Медсестра устало вздохнула:

— Всё, всё, пойдёмте. В палате отдохнёте.

Но Пётр не успокоился.

— Вы что себе позволяете?! Я требую объяснений! Я — правитель Руси! Немедленно отправьте меня обратно в крепость!

Его голос становился всё громче, жесты — всё резче. В какой-то момент он схватил ближайший стул и, подняв его над головой, заявил:

— Если меня не отпустят, я возьму ваш дворец штурмом!

Медики быстро переглянулись.

— Похоже, палата ему не поможет. Звони в психиатрическую, пусть забирают, — сказала медсестра.

И когда спустя несколько минут Петра усадили в другую машину, направляющуюся уже в специализированное заведение, он снова мрачно пробормотал себе под нос:

— Что за безумное царство...

Машина с Петром прибыла к воротам психиатрической больницы поздним вечером. Здание выглядело угрюмо даже в свете фонарей: массивные стены, узкие окна с решётками, железные двери. Если бы Пётр знал, что это не крепость для преступников, а место, где лечат душевнобольных, он бы, возможно, воспринял всё иначе.

Его вывели из машины под неусыпным наблюдением двух санитаров. Пётр шёл с гордо поднятой головой, но его взгляд скользил по окружающей обстановке с подозрением и отвращением.

— Где я нахожусь? — требовательно спросил он, оглядывая угрюмое здание. — Это что за тюрьма?

— Это не тюрьма, а больница, — устало ответил санитар. — Здесь вам помогут.

— Больница? Мне? Государю всея Руси? — Пётр остановился и впился взглядом в мужчину. — Вы смеётесь надо мной? Я повелеваю отпустить меня немедленно!

Санитары переглянулись, а потом один из них, пожилой мужчина с густыми усами, устало произнёс:

— Да-да, царь-батюшка. Сейчас мы всё уладим.

Петра провели через массивные двери, которые захлопнулись за его спиной с глухим звуком. Он замер, оглядывая длинный коридор. По обе стороны — двери, некоторые из которых были приоткрыты, за ними слышались голоса и даже крики. По коридору медленно двигались люди в белых халатах и пациенты, а кое-где стояли фигуры, казалось, замерев в своём странном внутреннем мире.

— Что это за место? — Пётр нахмурился. — Почему здесь все ходят в белых одеждах? Что за монастырь?

В этот момент к нему подошёл человек с папкой в руках — врач, высокий мужчина лет сорока с доброжелательной, но напряжённой улыбкой.

— Добрый вечер. Я доктор Козлов. Давайте пройдём со мной, — он указал в сторону одного из кабинетов.

— Вы думаете, я подчинюсь? — Пётр прищурился. — Вы не смеете указывать мне, государю, куда идти!

Козлов устало вздохнул.

— Послушайте, никто не отнимает у вас вашего... статуса, — осторожно произнёс он. — Но, чтобы мы могли вам помочь, нужно сначала осмотреть вас.

— Помочь? — Пётр вскинул бровь. — Мне? Вы говорите с Петром Алексеевичем Романовым, царём всея Руси, человеком, равного которому нет. Если кто и должен помогать, так это я вам!

— Конечно, конечно, — кивнул доктор, жестом приглашая его войти. — Прошу вас, давайте поговорим.

Пётр зашёл в кабинет, и дверь мягко закрылась за ним. Кабинет был аскетичным: стол, стулья, полка с бумагами. Доктор сел напротив, держа в руках ручку и блокнот.

— Итак, расскажите, что произошло.

Пётр сложил руки на груди и сверкнул глазами.

— Что произошло? Меня окружили какие-то безумцы и привели сюда против воли.

— А что вы делали до того, как вас нашли?

— Я наблюдал за Петропавловской крепостью. И вдруг началась гроза. Внезапная, яростная! Молния ударила прямо в меня, а затем я оказался здесь, в вашем... странном мире.

Доктор записал что-то в блокнот, не поднимая глаз.

— Понимаю. И с тех пор вы считаете себя... Петром Первым?

— Я не считаю себя Петром, — возмутился он. — Я есть Пётр!

Доктор поднял глаза, но успел лишь кивнуть: в этот момент Пётр резко встал.

— Это безобразие! Я требую выйти отсюда! Где мои бояре? Где моя армия?

Доктор поднял руку, пытаясь его успокоить.

— Пожалуйста, сядьте. Никто вас не удерживает. Мы просто пытаемся помочь.

— Помочь? — Пётр схватил со стола карандаш и поднял его, как символ власти. — Если вы хотите помочь, отправьте меня обратно в крепость, и я забуду о вашем существовании!

Доктор, сохранявший до сих пор спокойствие, понял, что дело принимает неприятный оборот. Он нажал кнопку вызова, и в кабинет зашли два санитара.

— Уважаемый Пётр Алексеевич, — мягко сказал доктор. — Мы проводим вас в палату для отдыха. Вам нужно восстановить силы.

— Палату? — Пётр оглянулся на подошедших мужчин. — Вы вздумали держать меня под стражей?

Он бросил карандаш и поднял руки, словно собирался отразить нападение. Санитары обменялись взглядами, потом один осторожно схватил его за локоть.

— Всё будет хорошо. Пойдёмте.

— Отпустите! — завопил Пётр, но сопротивляться не стал: силы оставляли его.

Его вывели в длинный коридор и провели в небольшую палату с решётками на окнах. Когда дверь захлопнулась, Пётр рухнул на кровать, сердито осматривая стены.

— Они посмели запереть царя! — пробормотал он себе под нос. — Но я ещё покажу этим сумасшедшим, кто здесь правитель.

Его слова растворились в тишине, но в голове уже зрели планы побега...

Глава третья:

Палата, в которой оказался Пётр, не имела ни роскоши, ни удобства. Стены были покрыты тусклыми пятнами, а потолок был настолько высоким, что казался почти бескрайним. Через большие окна струился лишь слабый свет холодного петербургского утра. Пётр чувствовал себя словно в каком-то забытом уголке Санкт-Петербурга, где давно не было ни тепла, ни царского величия. Но если внимательно присмотреться, можно было заметить: эта палата была не так уж и пуста.

В углу, возле окна, сидел мужчина с мятой одеждой, явно когда-то принадлежавшей аристократам, но теперь она была выцвевшей и обтрепанной. Его волосы, седеющие и спутанные, торчали в разные стороны, словно кто-то вытянул их из головы с силой. Он с каким-то странным азартом размахивал в руках деревянной линейкой, ту самой, что, по его словам, являлась царским жезлом. Мужчина слегка покачивался в своём кресле, на ходу напевая что-то, что отдалённо напоминало старинную военную песню.

— Ну что, проклятый самозванец, готов признать, что я — Пётр Алексеевич, император всероссийский? — вдруг выкрикнул он, заметив Петра, вошедшего в палату. Его глаза сверкали, как у ненормального, и он тут же указал на настоящего царя линейкой. — Ты, должно быть, слышал обо мне! Или ты меня в лицо не узнал?

Пётр замер. Он не знал, как реагировать на этот странный высказывания. У него в голове мгновенно пронеслись мысли о том, как много он совершил для России, и вот — сидит перед ним этот «человек», который почему-то считает себя императором! Это было просто невозможно!

— Кто ты такой, дерзкий? — ответил Пётр с неподдельным возмущением, шагнув в сторону самозванца. — Как ты смеешь выдавать себя за Петра Великого?

Самозванец в ответ расхохотался. Он встал с кресла и, покачиваясь, начал нервно размахивать линейкой, как будто тот не мог быть более очевидным доказательством его прав.

— Ты что, совсем спятил? Я-то — настоящий, а ты здесь — притворщик! Как ты смеешь выдавать себя за меня?! — он несколько раз ткнул линейкой в грудь настоящего Петра, словно пытаясь изъять все его достоинства.

Пётр шагнул назад, поражённый нахальством этого мужчины. Он чувствовал, как его гордость, привыкшая к авторитету и власти, теперь рушится перед лицом этого сумасшедшего. Но он не мог оставить это без ответа.

— Признайся, что ты — самозванец, а я настоящий Пётр! — закричал Пётр, потеряв терпение. — Могу тебе доказать, что я действительно тот самый! Я создал Санкт-Петербург, создал флот! Ты ведь даже не знаешь, как выглядит корабельная верфь, не то что думать о постройке нового города!

Самозванец на мгновение задумался, а потом с гордостью ответил:

— Всё это я тоже делал, и флот, и город! Просто ты не успел записать мои мысли! Ты украл мою жизнь!

Пётр едва удержался, чтобы не закричать. Он стал обходить самозванца, осматривая его с головы до ног. Его взгляд упал на выцветшую одежду, а затем на странные движения. Мужчина действительно верил в то, что он был императором, но выглядел при этом настолько нелепо, что Пётр не мог сдержать злую улыбку.

— Ты даже не знаешь, как правильно носить государственные атрибуты! Где твой мундир? Где твоя корона? — Пётр указал на его одежду, посмеиваясь.

И тут раздался странный глухой рык. Это был звук, который мог бы испугать даже самых решительных людей, если бы они не знали, что его источник — нечто куда более странное. Пётр обернулся и увидел третьего «жителя» палаты.

Мужчина, стоящий в другом углу, напоминал странное существо. Он был одет в серое одеяло, свернутое так, что казалось, оно имитирует шкуру животного. Его длинные ноги и руки были настолько непропорциональными, что напоминали нечто среднее между человеком и машиной. На его голове был велосипедный шлем, к которому с обеих сторон крепились пластиковые ушки. В его глазах — какой-то дикий огонь.

— Эй, не шумите там, — прорычал этот мужчина, привстав с четверёнок. — Я тут квадробер, гибрид квадроцикла и добермана. Дайте мне поспать, а то опять начну гоняться за машинами.

Пётр, в ужасе оборачиваясь, спросил:

— Что? Квадробер? Что ты такое?

Мужчина поднял плечи и сгоряча взмахнул рукой:

— Я могу гоняться за машинами, лаять и возить детей. Но вот тех на площадке... да, покусал. Но они сами виноваты. Очень шумели, совсем не подумали, что я на отдыхе.

Самозванец-Пётр, не ожидая таких слов, быстро встал и с удивлением воскликнул:

— Что?! Вы покусали детей?

— Чуть-чуть. Важное воспитательное мероприятие. А ты что думал? Что не подойти ко мне — значит, живым уйдёшь?

Настоящий Пётр начал растерянно оглядываться, но тут же понял, что это место, похоже, совершенно не для него. Всё вокруг казалось странным и абсурдным. Даже сам факт, что он тут оказался, был невероятным. Он в очередной раз попытался восстановить хотя бы малую часть своего величия.

— Я... я требую перевода в другое место! В другой дворец! — вскричал он, гордо поднимаясь.

Самозванец-Пётр не растерялся и, потирая руки, усмехнулся.

— Ну да, ты ведь только что признал, что я тоже Пётр. Ну что ж, теперь вопрос решён! Ты проиграл!

Тем временем квадробер вновь встал на четвереньки и, подмигнув, начал громко рычать, прыгнув на диван.

— Вот так, Пётр! — сказал он. — Держитесь! Всё равно, кто настоящий, а кто подделка. В этом мире вообще всё возможно.

Пётр стоял как вкопанный, пытаясь понять, что вообще происходит в этом абсурдном мире. Всё, что он знал — это дворцы, величие, флот, стройка Санкт-Петербурга, а теперь его окружали странные люди, которых он не мог бы представить даже в самых нелепых фантазиях.

— Всё, всё, хватит! — закричал он, уже потеряв всякое терпение, обращаясь к самозванцу и этому «квадроберу», который продолжал издавать странные звуки. — Я Пётр Великий! Я тот, кто создал этот город, а ты — просто какой-то выдумщик!

Самозванец с ухмылкой подошёл к нему поближе и продолжал угрожающе держать линейку в руках.

— Держись подальше от меня, ты, псевдопётр! Я самый настоящий — у меня даже документы есть, между прочим! Но как-то не получается их показать, просто у меня тут кое-что с памятью не так...

Пётр, в свою очередь, пытался добиться какого-то порядка и понимания. Он встал прямо и смотрел на человека, который, похоже, что-то путал в голове.

— Всё! — снова выкрикнул Пётр, подходя к самозванцу. — Я требую признания своего статуса и восстановления моих прав!

В этот момент через дверь ворвалась группа медиков — несколько мужчин и женщин в белых халатах с яркими эмблемами на груди. Они вели себя сдержанно, но взгляд одного из них сразу выдал его нервозность. Мужчина был в возрасте, и казалось, что он только что вернулся с какого-то утомительного обхода по больнице.

Медики вошли в помещение с лёгким шумом, стараясь не создавать паники. Один из них, старший по возрасту, был явно более опытным, но его усталый взгляд не обманул Петра. Он осмотрел пространство и сразу понял, что тут не всё так просто.

— Что здесь происходит? — спросил он, не скрывая своего беспокойства. Его голос звучал хрипло, как у человека, который много дней не отдыхал.

— Всё в порядке, доктор, — ответил один из младших медиков, но по его лицу было видно, что он сам не уверен в этом. — Это пациент... Он потерял сознание на улице, а потом начал утверждать, что он Пётр Великий.

Пётр, который стоял, тяжело опираясь на стол, с яростью уставился на медиков.

— Я не какой-то там «пациент»! Я — Пётр Великий, император! — его голос стал громким, почти ревущим, как будто он пытался доказать это самому себе. — Вы смеётесь надо мной, да? Неужели вы не понимаете, с кем имеете дело?!

Медики обменялись взглядами. Некоторые выглядели испуганными, другие — совершенно беспомощными.

— Он в бреду, — произнес тот же старший врач, обращаясь к одному из ассистентов. — Нужно его успокоить и доставить в палату.

Пётр резко сделал шаг вперёд, его глаза сверкали решимостью, но силы его уже были на исходе.

— Я не собираюсь сидеть в какой-то вашей палате! Мне нужно в мой дворец! Срочно! У меня государственные дела, флот! — его голос срывался, но он продолжал кричать, пытаясь пробудить хоть какую-то реакцию у этих людей.

Один из медиков, молодая женщина, с тревогой посмотрела на старшего врача.

— Мы можем попробовать... помочь ему? В смысле, с этим состоянием... ведь его не успокоит просто успокоительное.

Старший врач задумался, оглядывая Петра, словно пытаясь найти правильное решение.

— Нам нужно действовать, — сказал он, решительно. — Давайте доставим его в психиатрическое отделение. Может быть, он просто пережил тяжёлый стресс.

В этот момент Пётр снова попытался сопротивляться, но силы предательски оставляли его. Он почувствовал, как его начинают тащить к выходу, и с отчаянным криком снова воскликнул:

— Нет! Я не могу быть здесь! Вы не понимаете, кто я! Я создатель этого города, и вы меня арестовали! Кто вы такие, чтобы управлять моим государством?!

Его уводили в коридор, где перед ним вдруг открылась новая сцена — группа людей, скорее всего, других пациентов, стояла в коридоре, с любопытством разглядывая Петра. Некоторые из них с интересом наблюдали, как его тащат на носилках, другие с недоумением пытались что-то понять. Пётр почувствовал себя как в клетке, окружённый множеством людей, которые смотрели на него, но не могли понять, что происходит.

Когда его, наконец, положили на койку в отдельной комнате, он уже не мог бороться с усталостью. Его мысли путались, но единственное, что оставалось в голове — это тот факт, что ему нужно выбраться отсюда и вернуть себе власть.

В комнату вошёл новый человек — мужчина средних лет, в белом халате. Он смотрел на Петра с какой-то лёгкой улыбкой, как если бы видел не обычного пациента, а нечто гораздо более интересное.

— Ну что ж, — сказал он, садясь рядом с Пётром, — давай, расскажи мне о себе. Кто ты на самом деле?

Пётр, который уже совсем был на грани истощения, поднял голову, и слабо, но твёрдо произнёс:

— Я Пётр I. И я должен вернуться.