Игра Свободных

Начало Игры Свободных (20.10.2020)

Круглая арена с тремя застывшими человеческими фигурами. Два молодых человека и девушка на краях искусственной белоснежной площадки. Над ареной бесконечное ночное небо с яркими мерцающими звездами. Абсолютное невозможное безмолвие, которое сводит с ума.

Бац! Раздается хлопок. В центре арены появляется рыжий лис в черном фраке с серой тростью в лапах. Идеально выглаженный фрак с бабочкой безумно контрастирует с белой поверхностью. Недвижимые фигуры людей со страхом в глазах смотрят на зверя.

Лис отвешивает поклон каждому из троицы, вращает тростью и удивительно чистым красивым мужским тенором говорит:

— Всем-всем-всем! Дамы и господа, мое глубочайшее приветствие! С вами Дон Шикарный и его замечательное, самое лучшее шоу среди всех миров «Игра Свободных»! Мой вам низкий поклон, йо-ху-ай!

Лис снова кланяется, с заливистым смехом делает несколько оборотов вокруг своей оси и подпрыгивает на одной лапе. На фоне звезд послышались тихие аплодисменты:

— Сегодня особый день! Нам удалось найти самых лучших Игроков для шоу! Вырвать их из лап обыкновенности, скуки и затхлости! — сказал Лис, притворно зевнул и продолжил. — Три человека. Два самца и самка из глухомани под названием «Земля»! И кто так называет свою родную планету, а? Им предстоит пройти с дюжину испытаний на смелость, честность, отвагу, открытость, доверие и всякое-всякое иное — и выжить! Они или вернутся победителями домой, или сгинут в Игре. Ведь наш девиз какой? Правильно! «Играй в Свободу — или умри». Йо-ху-ай!

Девиз эхом скользнул по арене и унесся вдаль, чтобы раствориться среди звезд. Лис подкинул трость и поймал ее хвостом:

— Давайте познакомимся поближе с нашими участниками! Начнем с самки, вы же не против, господа и дамы? Йо-ху-ай!

Дон Шикарный подбежал к застывшей девушке, которая только и могла бешено вращать глазами и думать, что с ней будет. Лис обнюхал девушку с ног до головы, будто через пару минут закусит ее прелестями. Дон коснулся стальным набалдашником трости лба девушки и громко произнес:

— Виталина Сергеева! Двадцать один год. Студентка медицинского факультета в Москве. Живет с мамой в однокомнатной хрущевке. Отец погиб в автокатастрофе. Любит рисовать и кошек. Ненавидит бомжей, пауков и мразь Маргариту, одногруппницу, которая увела у нее несколько парней с первого курса. Мечтает стать ветеринаром и заботиться о животных. М-м-м, сладкая моя! Да ты просто ангел! Мы с тобой точно поладим! Йо-ху-ай!

Лис лизнул ее в ладонь. Показалось, что девушка дернулась от отвращения. Но это вряд ли! Обездвиженное силой Дона тело не может двигаться еще около двух часов. Куда там какой-то слабой девушке с окраины миров!

Со всех сторон послышались аплодисменты. Лис довольно рассмеялся, подскочиля к одной из фигур парней и ткнул тростью тому в лоб:

— Степан Авроров. Двадцать пять лет. Автомеханик в Подмосковье. Отслужил срочную. Надо же! Ты встречаешься с лапусей Виталиной? Ах, красавчик! Урвал красотку… Живет в съемной комнате. Сирота. Бедняжка… Любит театр и компьютерные игры — интересный набор! Ненавидит мажоров, богачей и жутко ревнует ко всем, кто так или иначе смотрит на твою подругу. Только это не касается нашего третьего участника! Но это потом… Мечтает разбогатеть, свалить на Мальдивы и попивать коктейли каждый день в обнимку с… Х-м-м. Фу, как мелочно, Степан! Мелочно! А как же высшие достижения и цели, как у твоей подруги? Посмотрим, как долго ты продержишься, Технарь! Йо-ху-ай!

Лис провел когтем по щеке Степана так, что осталась кровавая полоска. Тело парня не шелохнулось. Зверь облизнул ноготь — и через пару секунд Дон Шикарный оказался у третьей «жертвы»:

— А вот это очень интересный экземпляр, мои дорогие гости! Джон Касати! Тридцать лет! Сын миллионера из Евросоюза, которого в начале двадцать первого их века застрелили конкуренты, когда отец пытался сбежать в Россию! Жалко папочку, жалко… Сына и жену устроил, весь бизнес и куча денег досталась Джону. Повезло! Лучший друг Степана? Да ладно! Хотя как могли стать друзьями, ведь Степан таких терпеть не может? А-а-а, перепил шампанского, а Степан в подворотне спас от грабителей? Да-а-а, после такого даже я буду дружить хоть с ослом, или с тигром, хотя обе породы терпеть не могу! Транжира, «золотой мальчик» и пьяница… Ух, как ми-и-ило! Йо-ху-ай!

Лис обнюхал недвижимые изрезанные руки Джона и сплюнул… Дон Шикарный отбежал в центр арены и громко произнес:

— Вы спросите как они оказались здесь? Моя команда немало сил потратила на то, чтобы вылавливать таких «путешественников» в царство Великого Змия! Несколько тысяч бутылок крепкого пива марки «Джуман G» — раз! Подбрасываем в сотни магазинов по всему их миру — два! Затуманенные разумы продавцов — и вуаля, собираем уникальные экземпляры! Купили эту дрянь, распили — и оказались тут! Фортуна помогла нам! Кого под нож, кого сюда… Им повезло! Это трио очень интересно, дамы и господа! Образцово-показательный пример любовного треугольника, о котором они даже не подозревали! И как же будет интересно наблюдать, когда они сейчас услышат Правду Свободы, дорогие мои! Йо-ху-ай! Ах!

По глазам двух парней и девушкам читалась обреченность. Лис подкидывал трость из раза в раз, крутил в воздухе, делал восьмерки лапами. Когда Дон Шикарный наигрался, то продолжил:

— Виталина когда-то любила Степана, но больше встречается с ним из жалости и… Почему еще? А потому что она тайно влюбилась в мажора Джона! Каждый раз умелыми манипуляциями девушки Степан-простачок приглашал друга проводить время втроем! Но разве это все? Сам Джон для Степана не просто друг! О да!!! Мажор втайне влюблен и в девушку, и в парня! И поэтому ему нравилось проводить время с ними! Великая Лиса, фу, ну что за манеры у них на планете? Вот представьте себе, да? Я больше по самочкам… Йо-ху-ай! Да-а-а!

Лис рассмеялся, поправил бабочку фрака и хитро сказал:

— А что Степан? Степан давно уже хотел бросить Виталину, но не мог… Он же честный и благородный человек. Кроме любви его девушка вполне так устраивала. Встречи. Секс. Хорошая еда. А чего ревновал тогда, если не любишь, дурень?! И определиться не может, мучается. Совесть немного подъедает нутро, но порядочность сильнее, да? Также хочет бросить свою работу, с Джоном свалить в Америку, чтобы попытать удачу в Нью-Йорке. И все хорошо, но… Мы немного изменили их планы, предложили участвовать в замечательной Игре, пам-пам! Йо-ху-ай!

Лис обежал белую арену по краям, снова вернулся в центру и с благоговением в голосе начал кричать:

— Я с трепетом в сердце хочу спросить вас, а почему они здесь? Что в них такого? Почему выбрали именно их? Неужто лучших кандидатов не было? И я отвечу! Были! Были лучше! Но физиология остальных не выдержала застывания. Те или сошли с ума, или при телепортации разорвалаона миллион кусочков, когда наши техники накосячили. Или совсем старики попались… Фу, не люблю стариков! Своих я уже давно съел… А тут трое с такой драмой, с такой энергией и с такой «радостью» начнут проходить нашу Игру, что я даже завидую! Да-да-да, я, замечательный ведущий шоу «Игры Свободы», завидую им всем сердцем! Потому что наша Игра стоит того, чтобы здесь были лучшие, да? Значит они Лучшие. И я желаю им успеха! Желаю им Удачи! Желаю им выжить и стать Лучшими, что бы они об этом не думали! Йо-ху-ай! Йо-ху-ай!

Лис подпрыгнул от радости и направил трость на каждого из людей:

— После нашего испытания девушка поймет, что такое настоящая любовь! Автомеханик научится радости жизни! А мажор станет обычным ненадменным человеком! Иначе каюк им настанет на радость нам! Или еще что интереснее придумаем! Ведь наша Игра не для слабых! Нашу Игру создавали миллионы разумных! Нашу Игру видят сотни миров и жаждут интересных впечатлений! Поэтому порадуемся за них, одарим их аплодисментами — и пусть начинают Игру! Йо-ху-ай! Йо-ху-ай! Йо-ху-ай!

Дон Шикарный поклонился каждому из троицы и вскинул трость. Стальной набалдашник сверкнул белым светом:

— Через пару секунд мы начинаем! Пусть шоу начнется! Игра ждет вас, наши Герои! Вперед! И помните девиз: «Играй в Свободу — или умри!». Йо-ху-ай вам — и пока!

Стоило Лису произнести последние слова — и мириады звезд потухли, исчезла Арена и все присутствующие на ней. И только звонким эхом во все стороны был слышен смех Дона Шикарного.

Этот смех возвещал начало Игры.

Возвращение Назад (21.10.2020)

— Какое же выбрать? Какое? Все перепробовали… Хочется что-то новенькое. Но что? — спрашивала она себя вслух, когда осматривала стеллажи с пенным напитком.

Сегодня день, когда погиб отец Джона. Стукнуло три года традиции вспоминать горький день в узком кругу друзей. Для Джона таким кругом был Степан и она, Виталина. Обычно они проводили памятный день вместе за кружечкой пива, любимого напитка погибшего. Джон не единожды вспоминал, что отец просил, если что с ним случиться, встречать день его ухода вот так. С размахом. С радостью и среди близких.

Виталина не могла выбрать. Она стояла минут пять и переводила взгляд с пива одной марки на другую. Все больше она обращала внимание на одну марку, которую прежде не видела. Стоило ей протянуть руку за бутылкой, как внезапно сзади кашлянули:

— Извините, я вижу, что не можете определиться. У нас скидка на Жигулевское двадцать процентов в честь годовщины открытия магазина. Может это поможет выбрать?

Виталина обернулась. Улыбчивый молодой парень в белой рубашке и красной бабочке.

— А-а-а… Э-э-э. Спасибо за совет! А не подскажете, что за марка такая? — спросила девушка и протянула сотруднику магазина бутылку с зеленой этикеткой.

— Неделю назад завезли. Неплохое, говорят. Вроде как из Швеции или из Ирландии, не могу точно сказать. Сам не пробовал, но сравнивают с Жигулевским, на который скидка.

— Похоже я сделала свой выбор. Спасибо большое!

— Не за что. Но подумайте. За цену этой бутылки вы можете взять три Жигулевского по акции.

Молодой человек кивнул головой, отошел к нагруженной тележке и укатил с ней. Виталина ухмыльнулась. Сплавляет акционный товар. Значит или срок годности подходит к концу, или не могут распродать. Годовщина открытия магазина? Слышали уже отговорки…

К пиву Виталину пристрастил Степан. Но если раньше тот пил дешевую дрянь, то как начали встречаться, то пришлось переходить на более дорогие марки. По этой же причине пиво покупала только она, а не парни. Они точно купят очередное мерзкое пойло, а ей потом мучиться. Неудивительно, что Виталина не стала следовать совету работника магазина, схватила восемь бутылок неизвестной и понесла товар на кассу.

… — Доченька, не подашь старику на опохмелиться?

На выходе из магазина Виталина столкнулась с удивительно аккуратным и чистым бомжом. Рыжая шевелюра старика выделялась на фоне белого снега. Вроде нормально выглядит, а все туда же, денег на опохмел… Бомж смотрел на нее с мольбой в глазах. Виталина почувствовала, что тот не отстанет, пока не получит желаемое. Еще не хватало, чтобы за ней пошел…

Нет, она не питала ненависти к таким людям. А бомж чем-то был похож на… отца. Такие же выветренные руки, которые помнила с детства, когда они гладили ее по волосам. От воспоминаний на глаза подступили слезы. Она не заметила, как вытащила из рюкзака одну из бутылок пива и отдала ее старику:

— На здоровье.. Только Вы бы работу нашли и пить перестали. В ваших-то годах.

— Спасибо, доченька! Спасибо, родная! — запричитал бомж и с радостью забрал «добычу».

Бомж прижал бутылку к груди, будто это великая ценность, и стал ее гладить от горлышка и вниз. От горлышка — и вниз… Виталина смотрела на эти движения, к горлу подкатил ком. Отец также гладил ее по шее, когда укачивал на ночь.

— Хорошего Вам дня. Да хранит вас Бог, — прошептала тихо Виталина и поспешила удалиться от странного человека. Она почувствовала, как тот смотрит в спину. Но ей не было плохо. Почему-то еще вспомнился погибший отец Джона. Вот тебе и денечек памяти!

… В подъезде лифт почему-то не работал. Пришлось подниматься на пятый этаж пешком. На лестничной клетке третьего этажа сидела пара малолеток и слушала гнусавый рэпчик конца двадцатого, начала двадцать первого века на смартфоне. Она их знала — те жили в квартирах на третьем.

А рэп — это Децл… Надо же. Она думала, что дети не слушают такое старье… Из новостей слышала, что рэперу однажды стало плохо. Но откачать сумели. Концерты стал проводить активнее. Дела пошли в гору… Вот что значит оказался на волосок от смерти.

— Витка, привет! — окликнул ее Кирилл, белобрысый пацан, сын тети Клавы. Он радостно помахал рукой, когда она проходила мимо. — Слушай, Витка, мы услышали еще на первом этаже, что несешь пенное. Звук стекла стоял такой, что… Витка, поделишься, а? Ты же знаешь, мамка не разрешает… Я куплю! У меня деньги есть! Помоги, пожалуйста!

Она остановилась и взглянула на пацанов. Им еще не было четырнадцати. И на это счет у нее был мнение, которое менять не собиралась:

— А не маловаты ли для пива, детки? А ну брысь домой! Иначе мамке скажу, она тебя по ушам оттаскает и в компьютер запретит играть!

— Да ну тебя, Витка, весь кайф обломала… А мамы не будет еще неделю, я с дядей сижу. Так что фу на тебя. Братиш, включай музыку громче, а? Я в печали. Йоу-ай! Эх…

Она не стала слушать дальше причитания малолетки и поднялась в квартиру. Ей надо собраться, чтобы через два часа оказаться на месте встречи.

… Джон снял роскошные апартаменты в центре города. Сауна. Джакузи. Бассейн. Две спальни. Огромный зал с бильярдом. Он отмечал так день смерти отца третий год подряд. На один целый день они будут втроем шикарно проводить время.

— Дорогие мои друзья! — поднял откупоренную зеленую бутылку пива Джон. Они втроем вразвалочку сидели на длинном черном диване. Расслабленные после джакузи и массажа — идеально, чтобы поднять тост. — Этот день очень важен для меня и моего отца! Папа всегда хотел, чтобы мы радовались жизни и не держали горе слишком долго. А еще он хотел, чтобы я проводил больше времени с теми, кто мне дорог и кому дорог я. Это вы, мои друзья! Я поднимаю тост за вас! Да будет дружба наша вечна!

— За твоего отца и тебя, Джон, — с улыбкой ответил Степан.

— За тебя, Джон. Спасибо твоему отцу! — сказала Виталина.

Традиция соблюдена. Целый день впереди. Бильярд. Караоке. Еще раз джакузи. Ресторанная еда. Замечательный день!

Они чокнулись.

А еще она обязательно затащит Джона в туалет или ванную и скажет о своих чувствах. У нее есть план на это, когда Степан выпьет больше положенного и вырубится.

Виталина в красках представила, как положит руки Джону на грудь, вопьется своими губами в его губы и будет страстно целовать, пока… Ах!

Девушка улыбнулась, сделала глоток и хотела было поставить бутылку на стеклянный столик, как… Тьма. Тишина.

Бац! Раздается хлопок. В центре арены снова появляется рыжий лис в черном фраке с серой тростью в лапах.

Боже, это что? Был сон? Или что?! Опять я здесь!!!

Лис подошел к девушке и когтями взял ее за подбородок. Девушка задрожала — она опять не могла пошевелиться! Фыркнув, Дон Шикарный снова вернулся в центр арены и прокричал:

— Дамы и господа, наша Игра успешно началась! Йо-ху-ай! Вы были свидетелям маленького трюка с путешествием во времени с главным героем, чудесной Виталиной! Для чего мы это сделали, спросите вы? Я отвечу! А чтобы проверить, сможет ли девушка сопротивляться искушению не делать то, что сделала! Ведь это по ее вине вся группа оказалась здесь!

Лис захихикал. Послышались аплодисменты, которые раскатом грома уходили в звездную даль.

— Выбор! Во всем есть выбор! — продолжил Лис и облизнулся длинным красным языком. — Я пытался отговорить ее брать напиток в магазине, но она твердо решила брать свое! Ради чего? Потому что высокомерие, дамы и господа! Сладкое высокомерие! Другие напитки ничем не хуже этого, но новое… Оно манит! Я должна попробовать лучшее, я стану лучше! Эх, святая простота… Минус балл! Йо-ху-ай!

Дон Шикарный поклонился невидимым зрителям. У Виталины на глазах проявились слезы. Нечестно! Зачем он так с ней?! Это же ее секрет!

— Но на выходе она увидела человека и поделилась с ним своей покупкой! Это проявление Милосердия! Она не знала старика, им стать было проще простого! Но стоило мне напомнить об отце и… Эх, милосердие, прекрасное качество! Умница! Плюс балл! Йо-ху-ай!

Лис похлопал девушке. Громкие аплодисменты невидимых зрителей не заставили ждать.

— Но Виталина, красавица, стоило ли так грубо общаться с детьми? — с тоской в голосе продолжил Лис и состроил печальную морду. — Они всего лишь хотели алкогольного напитка! Им нельзя, потому что они дети?! Йо-ху-ай! Да ладно тебе, Виталиночка, кисонька! Ты отказала потому, что почувствовала Власть! Снова высокомерие, лапа! Да еще жадность! А ты знала, что ребёныш вряд ли стал это пить, а поделился бы с дядей? У Кирилла большое доброе сердце! Не знала… Но поздно! Минус балл!

Послышались недовольные возгласы. Лис покачал головой и продолжил:

— Йо-ху-ай! А попытка изменить своему парню в такой день? Ох, это совсем не хорошо, Виталина… Еще больше убеждаюсь, что вы слабый вид, падкий до страстей! Стоит чуть подтолкнуть — и все… Приплыли. Минус балл! Итого минус два балла команде с Земли! Посмотрим как поведут себя другие члены твоей команды в похожей ситуации! Но с тебя пока хватит! Отдохни… Вашу судьбу решат другие участники команды!

Лис подбежал к Виталине и ткнул ее тростью в лоб. В который раз сознание начало меркнуть. Перед тем как отключиться, она слышала слова Дона Шикарного, которые заполняли все пространство вокруг:

— Игра продолжается, дамы и господа! Я уверен, что она вам нравится также, как и мне! Через пару мгновений мы вернемся к вам. А сейчас реклама! Спонсор нашей Игры Свободных — корпорация «Джуман G»! Лучшие товары в лучших мирах! От продуктов питания до настольных игр! Безумие и радость в каждой покупке! Йо-ху-ай! Каждому зрителю положена скидка в размере…

Продолжение она уже не услышала. Весь мир Виталины погрузился во тьму.

Свобода от Cмыслов (22.10.2020)

— Степашенька, вставай, сынок! Тебе скоро на работу… Скажи, что будешь на завтрак? Гайки или болты?

Степан продрал глаза и попытался встать. Краем уха услышал голос мамы, но не понял смысл ее слов. Что он тут делает? Причем тут гайки и… ?

— Счас, мам. Дай пять минут… Папа дома?

— Да, где ему еще быть? Отдыхает, завтра на смену. Пять дней проработал без выходных. ЧП случилось на фабрике правопорядка. Круглые сутки привозили на починку сотни полицейских. Представляешь? Какая-то новая ржа, жутко заразная! Ты только его не дергай, устал очень.

— П-п-понятно, мама. Пять минут, оденусь.

— Ладно, сынок. Спускайся. Ты, конечно, на вопрос не ответил первый, но знаю, что любишь.

Мама вышла из комнаты, которая десять лет назад была его. Ничего не поменялось: любимые постеры, телевизор, магнитофон, старая скрипучая кровать и старая тюль на окно во двор. Только странное ощущение в голове, будто что-то здесь не так. Позже подумает.

Надел вчерашние футболку, штаны и прошел на кухню. За столом сидели мать и отец.

— А-а-а, наконец-то проснулся! — сказал папа и похлопал по плечу. Степан искривился, очень уж сильным оказалось это похлопывание. — Сегодня в какую смену?

— В третью, пап. Тоже переработался на днях. Подогнали пару дорогих иномарок, заказчик готов ждать именно меня, — сказал Степан и обернулся на мать.

Мама стояла за плитой и мешала еду на сковороде. Что-то скрежетало металлом.

— Это классно! Лечить иностранцев — хорошие деньги! — кивнул отец, попивая чай.

Степан обратил внимание на странный запах из любимой красной кружки отца. Пахло машинным маслом. Это такой сорт чая?

— Лечить? В смысле? — спросил Степан, удивленно смотря на родителя.

— Тебе же дали мастерскую для работы с иностранцами! Повысили! Забыл? И больше стал зарабатывать, и меньше возишься со дешевым металлолом от бомжей, пьянчуг и наркоманов.

— Да, пожалуй. Мне что-то нехорошо… Можно выйду и прогуляюсь?

Степана начало мутить. То ли от масляного запаха из кружки отца, то ли от странных разговоров. Мама села рядом и положила холодную ладонь на лоб сына:

— Что такое, Степаша? Заболел?

— Может просто голодный. Поем и прогуляюсь перед работой.

— Хорошо. На пустой желудок всегда не очень думается. Твои любимые, сынок, гайки под моторным соусом.

Мама забрала сковородку и вывалила на тарелку перед Степаном стальное «угощение». Капли масла попали на футболку.

— Это… В смысле? Это шутка какая-то? Я думал, что яичницу делаешь. Что за ерунда… Мам, какого черта это накидала?!

— Сын, почему орешь на мать? — повысил голос отец. — Это же твое любимое! Мама вчера весь вечер отбирала лучшие элементы, чтобы тебе сегодня приготовить? Редко нас навещаешь, а тут как с цепи сорвался… Чего мать довел? На работе проблемы, что срываешься на нас?

Отец отставил кружку и злобно посмотрел на сына. Мать начала всхлипывать.

— Простите… Простите… Я… Со мной что-то не так… Я… Выйду, хорошо?

— Стоять, Степан! Сначала по традиции сонастроимся семьей, потом пойдешь куда хочешь. Услышал?

– Сона… Ладно… Как скажешь, пап.

— Вот и славно. Люда, сядь.

Мама послушалась и устроилась на стуле. Отец накрыл своей ладонью ладонь матери, а второй расстегнул рубашку на своей груди. Затем вытащил из карманов штанов широкий ключ и… вставил его в замочную скважину на груди! Тоже самое сделала мама, только у нее был изящный серебряный ключ, а скважина была в несколько раз меньше, чем у отца.

Степан с ужасом смотрел на это невозможное событие, его челюсть упала. Он не мог ничего сказать, настолько дико это выглядело.

— А ты чего ждешь? — спросил отец. — Или даже это не хочешь с нами делать?

— Я… Я… Мне пора! Я побежал… Потом… Потом!

Он резко поднялся со стула, убежал в комнату и запер за собой дверь. Отец и мать о чем-то громко говорили. Отец кричал, мама плакала.

Что вообще происходит? Какого черта? Нужно выбираться из дома. Я сплю!

Степан пару раз ударил себя по щекам, но не проснулся. Подошел к зеркалу и решил проверить. Снял футболку и нащупал… такую же замочную скважину!

— Какого демона! Боже мой! Что происходит?! — прокричал Степан своему отражению.

Потребовалось три минуты собрать рюкзак, одеться, схватить смартфон и выбежать на улицу. Родители хотели было его остановить, но не успели. От отца жутко разило горячим железом.

Выбежав на улицу, Степан стал набирать номера Виталины и Джона. Подруга не отвечала, а Джон ответил только через пару минут:

— Джон, это Степа. Можем встретиться сейчас? Да, через полчаса, на метро приеду. Да, срочно…. Фиг с ней с работой! Мне нужно поговорить! До Виталины дозвониться не могу, не знаешь где она?… Ладно… Попробую еще позвонить. Да, 30 минут — и у тебя… Да. До встречи!

В метро было мало людей. Когда он зашел в вагон и сел на свободное место, то обратил внимание на запах. Машинное масло. Этот запах был везде! Он чувствовался от людей, от зданий, от асфальта и воздуха. Да он сам этим запахом пропах насквозь!

Степан трогал замочную скважину через футболку на груди, не верил, что это вообще возможно. Да что происходит? Он посмотрел на сидящих рядом с ним людей. Они все тоже с этими штуками? Вроде нормальные… Обычные люди обычного города. Или нет..?

Напротив сидела немолодая парочка. Мужчина кривился от боли и все время касался левого плеча. Рядом сидящая женщина, заметив это, начала рыться в красной сумочке и достала оттуда… жестяную баночку с маслом известной марки! Да, масло! Он как автомеханик прекрасно разбирается в таких вещах! Не могло быть и сомнений! Степан с ужасом смотрел на эту фантасмагорию. Реальность сошла с ума!

Женщина отвернула колпачок банки, поднесла горлышко к шее мужчины и начала выливать содержимое:

— Сейчас станет легче, дорогой. Я говорила, что в прошлом году нужно было соглашаться на социальную поддержку по замене рук, а? А теперь мучаешься!

— Да ладно. Всего лишь один раз в месяц боль потерпеть…

— Ты ж на стенку лезешь! Все никак не можешь придти в себя от черной ржи!

— Да все равно недолго осталось. Через два года в утиль сдамся, получишь деньги и будешь жить радостно. И внукам останется.

— Как же я без тебя? Молчи уж!

Степан не верил своим ушам. Он попал в какой-то бред идиота!

Закрыл глаза и весь оставшийся путь сидел так, слушал перестук колес и нюхал вездесущий запах масла, который надоел ему еще при работе в автомастерской.

… Джон открыл не сразу. Степан простоял десять минут на пороге квартиры, пока хозяин не соизволил выйти.

— Привет, Степ. Заходи. Что случилось? — спросил Касати заспанным голосом и пригласил зайти.

Джон был в одних шлепках и шортах. Загорелое мускулистое тело — и без замочных скважин! Значит с ним все в порядке!

— Не знаю. Похоже я сошел с ума, Джон. Мне всякое мерещится, - начал Степан.

— Сядь и расскажи подробнее. Пить будешь? — спросил Касати и открыл холодильник бара.

— Да знаешь, какое люблю. Сейчас… Постараюсь в двух словах…

Степан рассказал все, что сегодня случилось: про странное поведение родителей, про гайки в тарелке, про замочные скважины, про вездесущий запах масла и про парочку в метро.

Джон слушал внимательно и беззвучно. Никаких смешков и ухмылок. Когда Степан закончил, то он молча подошел к бару и вытащил еще пару бутылок пива. Протянул другу и сказал:

— Вот тебя вштырило. Часом не курнул чего на днях, а?

— Вообще нет! А еще Виталина не отвечает… Она чего-нибудь говорила?

— Не-а. Я ее давно не видел. Ты пей давай, пей! Может полегчает!

— Хорошо. Я уж думал, что совсем сбрендил. Твое здоровье!

— И твое, друг.

Стоило Степану сделать глоток из бутылки, то сразу же выплюнул все содержимое и заорал в лицо другу:

— Какого черта, Джон! Сука!!! Это же моча! Какого хрена ты мне дал мочу в бутылке, урод?!

— Ты охренел совсем, Степ?! Чего разорался?! — поднялся Джон и уставился на Степана. — Это лучшее Мочиво, которое только можно достать! Совсем с дуба рухнул, а?! Оно мне стоило сто зеленых за бутылку! Да чтобы такой объем в половину литра нацедить, нужно с тысячу американских буйволов доить первыми дневными порциями неделю! Неделю, идиот!!! Я тебе задарма даю, а ты?

— Ты совсем сбрендил? Это розыгрыш, да? Да пошел ты!!!

Через секунду бутылка полетела в сторону окна, а сам Степан размахнулся кулаком и въехал в лицо Джону. Хозяин квартиры никак не ожидал нападения, пошатнулся и упал на живот за пару метров на холодную европейскую плитку. Послышался глухой удар.

— Чтобы знал, как шутить этими шутками, придурок! Да за такое и убить мало!!! Джон, чего молчишь, идиота кусок? Джон… Джон? Джон!!!

Степан подошел к упавшему другу и потряс его:

— Джон, эй, дружище! Извини, я не хотел… Джон, что такое, что с тобой?! Джон!!!

Он стал трясти тело друга сильнее и почувствовал что-то липкое на ладонях.

Кровь! О боже, я… Убил его?!

Степан проверил пульс лежащего — его не было. Он сел рядом с телом и поднял измазанные в крови ладони к лицу:

— Что я наделал! Что я наделал! Джон, прости меня! Прости, друг! Прости!

Через минуту что-то случилось со зрением — и его накрыла тьма.

… Бац! Раздается хлопок. В центре арены снова лис. Черный фрак. Серая трость. Дон Шикарный стоял в центре белоснежной арены, ухмылялся и смотрел на нагое тело Степана. Лис начал говорить:

— Дамы и господа, наша Игра продолжается! Йо-ху-ай! Вы стали участниками прекрасного действия. Роскошное зрелище подстать лучшим художникам и творцам бесконечных миров! И наш герой — Степан, прекрасный друг и целитель механизмов!

Лис радостно подпрыгивал:

— Что мы сделали с ним? Мы показали свободу от смыслов! От морали! От разума и ее границ! Решили проверить, а сможет ли выдержать, что ему предстоит? Выдержал ли он! Выдержал? Я не слышу! Йо-ху-ай!

Аплодисменты были очень громкими. Степан продолжал плакать, он был в отчаянии. Лис издал похожий на волчий вой и продолжил:

— Что есть разум? Что есть реальность? Она только в голове каждого из существ! И мы так привыкли к своей версии реальности, то стоит только показать что-то иное и… Что происходит, дамы и господа? Человек не выдерживает! Йо-ху-ай!

Лис потрогал рыжий хвост и ухмыльнулся так, что были видны белоснежные клыки:

— Но Степан… Он же такой крепкий на вид. Такой смелый и решительный, лапочка просто! Получилось ли у него сдержаться? Сначала — да! Но его не удивило, что видит родителей живыми. Степан, как же так не подумал-то, дорогуша? Минус тебе балл! Йо-ху-ай!

Недовольные возгласы. Даже мерцающие звезды будто осуждали поступок Степана. Лис поднял лапы — возгласы стихли:

— Но… Вместе с этим хватило сил и ума не спорить с увиденным! Не выводить из себя родителей, а собраться и уйти. Да, родители нереальны — какая чудесная фантасмагория была придумана нами, согласитесь? Чудесная во всех смыслах! За то, что не стал устраивать сцен с родителями, плюс тебе балл! Йо-ху-ай!

Ли поклонился, поправил свою желтую бабочку и обвел тростью пространство арены:

— Правда, Виталина слегка подпортила работу, сломала время и пространство своими воздыхательными выкрутасами по Джону! Хотелось иначе, проще. Пришлось вкручивать Степану новые параметры! Но... В любой ситуации мы должны оставаться разумными и сильными. Разум есть сила! Ничто не является сильнее разума! Даже чувства слабы и никчемны! Фу, если бы чувства были сильнее, то так и остались бешеными животными и бегали по лесам! Убил бы всех, кто руководствуется только чувствами! Им место в заповедниках, как реликтам древности! Слабаки! Если уж выходить за пределы, то только разума! Разум — наше все!

Лис громко зарычал на выложенную им идею слабости чувств (с чем Степан в глубине души не мог не согласиться) и продолжил:

— Но разум есть стойкость и терпение! А ты… Ты сделал ужасное! Убил друга только потому, что показалось, что над тобой издевались. Не разобрался в сути, хотя друг показал, что и как! Разум помутился! Дал волю чувствам! Психанул — и вот итог! Смерть! Никчемная смерть! Минус два балла! Йо-ху-ай!

Невероятный гул наполнил пространство. В нем были смешаны и голоса восторга, и голоса осуждения. Сложно было выделить, чего было больше. Лис довольно мотал хвостом:

— Т-с-с, дамы и господа! Тише! Я понимаю, что ситуация неоднозначная! Убийца ли он? Ведь это только Игра, Иллюзия! Но имел ли право покушаться на чужую Свободу даже так? Свободу жить и выбирать, чудесные зрители? Наша Игра о том, чтобы стать свободными! Ради этого вы здесь! Степану предложили освободиться от пределов разума и стать сильнее! А в итоге он «освободил» иллюзию от самой же себя, прикончил друга! Освободился от морали и догм? Переступил черту? Давайте позволим ему самому судить себя и решать, что он натворил. Я вижу, что одобряете! Йо-ху-ай!

Зрители были в восторге. Лис обежал арену от края до края, вернулся к центру и громко провозгласил:

— И в чем теперь его свобода! Что скажете?… Полно-полно. Я вижу, что вам нравится! Оставим бедолагу в покое… Йо-ху-ай! Пусть его же Свобода и решит судьбу с ним. У нас остался еще участник в личном испытании. Нас ждет проверке на пути Свободы и Жизни! Предлагаю насладиться чудесной рекламной паузой и приступить к просмотру следующей части лучшего шоу во всех мирах! Йо-ху-ай! Игра продолжается! Играй в Свободу — или умри! Йо-ху-ай!

Лис поднял трость. Яркая вспышка озарила арену — и все исчезло.

Нулевое Пришествие (23.10.2020)

Джон смотрел на свое тело в луже крови. Он не понимал, как такое возможно, что тело лежит под ногами, а он стоит рядом:

— Я умер? Я правда умер?! Что происходит?! God damned, как так?

— Да ладно тебе. Все с тобой в порядке. Пять минут поговорим — и встанешь как миленький. Я обещаю.

Джон обернулся. Незнакомый мужчина в рубашке и джинсах вразвалочку сидел на роскошном кожаном диване. Он держал бокал с желтой жидкостью. Русые волосы, улыбающееся открытое лицо… Мужчина сидел нога на ногу и болтал правой стопой в воздухе.

— Мочиво… А ничего так подшутили над вами, ничего не скажешь. Хитрый выдумщик попался, настоящий черт его побери, — с улыбкой произнес мужчина.

— Ты… Ты кто такой, мать твою?! Что вообще тут делаешь, а?! Вон из моей квартиры!!! – начал кричать Джон на непрошеного гостя. Все мысли о том, что он умер, мигом вылетели из головы.

— Я кто такой? Тебе будет сложно это объяснить, но постараюсь, — вздохнул мужчина, поставил бокал на стол, поднялся и подошел к мертвому телу Джона. — В общем, только не падай. Благодаря мне ты вообще существовал и… в какой-то мере даже умер. Конечно, тут не только моя вина, но… Ты присядь-присядь. Новости будут для тебя сногсшибательными во всех смыслах.

Мужчина щелкнул пальцами — и через мгновение Джон оказался сидящим на диване. Там, где был гость.

— Короче, — продолжил мужчина и опустился на корточки перед трупом. Он тронул пальцами рану на голове и пригладил волосы. Как-то по-отечески, что ли. — Не очень люблю шастать по своим рассказам и романам, но сегодня удивительно странный день. Я не мог пройти мимо и не попытаться… спасти своих героев.

— Что, мать твою, ты несешь, урод?! — закричал Джон и попытался встать, но у него ничего не получилось. — Еще раз спрашиваю, как ты тут оказался? Какого черта мое тело здесь лежит? И что происходит?!

Гость вздохнул, отошел от тела и облокотился о барную стойку:

— Эх, вот всегда так… Слушай внимательно. Ты — очередной и не совсем даже главный герой одного из моих произведений. Степан и Виталина мне больше по душе. Но тебе были отведены некоторые интересные линии повествования. Рассказ получался славный, теплый и очень радующий сердце… Эх… Однажды утром встаю, сажусь писать продолжение и… Что я вижу? Весь текст переписан, там появляется какой-то Дон!

Мужчина стукнул кулаком по барной стойке и продолжил:

— Столько текста коту насмарку! Чертов Лис влезает в самые важные ключевые моменты! Я много раз удалял и переписывал места, которых не должно было быть. Менял сюжет, места действия и вводил второстепенных героев. И что ты думаешь? Сажусь на следующий день — и снова этот Лис со своими выкрутасами! Текст испорчен. Опять править… И так много-много раз! Ввел какую-то «Игру Свободных». Мнит себя божком местного разлива. Пришлось идти на радикальные меры. Я называю это «Нулевым Пришествием».

Мужчина хрустнул шеей и взглянул в окно. На улице шел дождь. Не он ли его прописал тоже, если правда то, что говорил?

— Я ничего не придумал лучшего, чем влезть в свое же произведение в надежде, что смогу исправить сюжет и повести его так, как хочу. Изнутри. Руками героев. Мне нужна помощь, чтобы избавиться от паразитов! Я автор или кто? Я редко так общаюсь с персонажами. Прямо сейчас сижу и строчу эти слова в надежде, что через тебя смогу все выправить.

— Почему я? — спросил Джон. Он решил подыграть этому сумасшедшему, будто поверил в это безумие. — А меня надо было убивать?! Почему не Степан? Виталина? Другие?!

Джон попытался встать — опять не получилось. Взял бокал с пивом и понюхал. Это уже не было мочивом. Сделал глоток — полегчало! Значит он не призрак! Пить пиво призраки не умеют!

— Да пытался через них! — ответил на вопрос Автор, как назвал его Джон. — Одни оры матом и истерики… Да и не погибал никто из них в результате переписывания. Мелкий лис-паразит почти разнюхал, что я решил вернуть контроль над текстом. Начал угрожать мне в эпиграфах… Только я оказался умнее! Ведь это я придумал, что невозможно отследить разговоры автора с персонажем, когда герой помрет. Почти помрет…

— И что тебе надо-то? Как могу помочь? Я обычный молодой человек, который… умер и лежит трупиком вон там, — сказал Джон и мотнул головой в сторону своего тела.

— Да что тут непонятного? — вскинул руки Автор и вздохнул. — Помоги выгнать уродов из моего рассказа! Я обещаю дописать до повести, а в конце истории все будут жить долго и счастливо. Особенно ты. Что скажешь? Деньги, девушки, дети, семья, наследство, даже могу какие способности подкинуть… Знаешь, терпеть не могу — как и любой автор, — когда всякие ползают по твоему творению и делают, что хотят. Противно, блин!

Автор подошел к дивану и сел рядом с Касати. От автора пахло корицей и апельсином. Мужчина положил руку на плечо парня и легонько ее сжал. Джона окатило чувством облегчения.

— В конце концов, что ты теряешь? У тебя выбора-то особо нет: или продолжать быть мертвым, — Автор кивнул в сторону трупа, — Или воскреснуть да надрать вместе задницу Лису и его шобле. Добро?

— И что нужно сделать? — тихо произнес Джон. — Что еще остается? Даже если ты выдумка Лиса — один хрен попал. Если плод моего воображения — ну и ладно. Под наркотой и не то видел. А если говоришь правду и действительно сможешь меня оживить, то… Ай, я согласен!

— Другое дело, молодой человек! — поднялся Автор, подошел к окну и повернулся спиной к Джону. — Знаешь как сложно так работать? Будто сам с собой разговариваешь на два голоса, которые спорят и спорят. Да еще в текст это обличать… Немудрено, что самоубийц среди писателей многовато.

Автор замолчал. Джон хотел было его окликнуть, но передумал, потому что творилось страшное.

Парень вытаращил глаза. Его тело поднялось как зомби, кровь струилась по спине трупа. Мертвое тело ломаной походкой подошло к месту, где сидел Джон и нависло над своим хозяином. Касати попытался встать и свалить подальше, но… не получилось. Зомби протянуло к нему руку:

— Я вложил нужные воспоминания-слова-решения в твою голову. Если бы озвучил это сейчас, то лисья мордам узнала, в чем дело. А так все будет скрыто в сознании. Коснись своей головы прямо сейчас.

— А это точно сработает?

— Да что за молодежь… Тебя еще уговаривать надо, а, «герой»? — саркастически спросил Автор.

— Ладно-ладно! — согласился Джон и дотронулся до своей холодной руки.

Щелк! И вот он стоит, а на том месте, где он сидел, — никого. Воспоминания, слова и образы фонтаном взорвались в его голове. Джон понял, что от него требуется. Понял, что Автор не врал, а все было действительно так…

Это просто ужас какой-то!!! Я всего лишь персонаж чей-то драной истории!!! Fuck!!! Fuck!!! Devil!!!

— Ну-ну, поругаешься потом, когда историю выправим… Ты еще спасибо скажешь. И тот, кто читает эти строки сейчас, тоже спасибо скажут. Если не наскучит, — покачал головой Автор.

Он так и не повернулся к Джону, а лишь рукой указал куда-то вверх и сказал:

— А какого вот им сейчас? Читают классную историю, все чинно и ладно… И вот в нее влезает мелкая шушера, портит сюжет! Появляются дыры в описании, идиотские диалоги и прорехи в логике повествования. А уж про фарс с образами я молчу! Ну что еще за придумки с замочными скважинами, блин?

Автор смотрел на дождь за окном и вздохнул. Джон начал его понимать. Если бы он писал роман, то ему бы очень не хотелось, чтобы кто-то вторгался и портил его труд.

— Ты понял, что надо делать, Джон? — спросил Автор, наконец-то повернувшись к парню.

— Да, постараюсь. Выполни свое обещание только. Хочу хорошей жизни где-нибудь в теплом месте.

— Будет тебе все. Будет. Я свое слово держу, — сказал Автор. — Как узнаем, что за тварь, выгоним ее так, чтобы не вернулась — все получишь. А теперь давай не будем тормозить.

Мужчина поднял руку и сделал щелчок пальцами. Джон почувствовал как теряет сознание. Мир погрузился во тьму.

… Бац! Раздается хлопок. Лис в черном фраке и с серой тростью. Опять. Белоснежная арена. Звезды. Снова здесь! Неужто это все было происками лисьей морды?

Дон Шикарный поднял лапы и громко произнес:

— Дорогие дамы и господа, наша Игра ускоряется и становится все более интересной! Перед вами Джон Касати! Наркоман, мажор и любитель легкой жизни! Что мы припасли ему в нашем Шоу? Как он прошел испытание перед нашей прекрасной, благородной и лучшей публикой во всех мирах? Сможет ли касатик поменяться и стать лучше? Сможет ли полюбить по-настоящему? Сможет ли стать лучшей версией себя и не погибнуть?

Джон не смотрел на центр арены. Он закрыл глаза и шептал вложенные в его уста слова Автора. Тот предупредил, что лучше не слушать речи «мелкого паразита». Будет выступление о предстоящем испытании, к которому его группа скоро будет готовиться. Но сейчас задача другая…

Лис продолжал говорить, трогая рыжий хвост и поправляя желтую бабочку:

— Представьте, насколько было бы проще Джону выполнить предложенную ему задачу, если…

Джон не слушал. Он шептал слова как молитву или мантру.

— … Минус балл за неаккуратность, дамы и господа! А всего лишь стоило…

Парень отгонял от себя слова Лиса и продолжал концентрироваться на произнесении слов внутри.

— … А насколько было бы проще всей команде уйти от погони! Дорогие зрители, стоило ли это того? Или решение могло быть другим? Джон, касатик, почему ты решил именно так?..

Парень продолжил бубнить под нос слова Автора и… сделал роковую ошибку! Пару слов он сказал вслух!

Лис резко замолчал.

От показушного образа Дона Шикарного не осталось и следа. Со скоростью хищника зверь подскочил к парню и резко схватил его лапой за челюсть, а тростью в другой лапе ткнул в горло:

— Что ты сказал, гаденыш?! А ну повтори! А ну повтори, я сказал!!! — с воплем Лис обратился к Джону. Его желтые глаза сверкали яростью.

— Так ты мне горло прижал, ублюдок!

— Говори! — крикнул Лис и уменьшил свою хватку. — Быстро, иначе я оторву тебе голову!!!

— Я сказал: «Выкуси, паразит!»

Лис отскочил, будто его ошпарили кипятком. Не успел Джон понять, что будет дальше, как почувствовал, что начинает терять сознание.

В последнее мгновение перед уходом в долгожданное беспамятство он улыбнулся увиденному — лис Дон Шикарный сломал свою серую трость и выкинул обломки на арену.

Яркая желтая вспышка — и все исчезло.

Ход Наперекор (24.10.2020)

— Сразу говорю, друзья! У нас мало времени, пока Дон Общипанный не очнется и не устроит нам разнос за побег! Я должен вам все объяснить! Это место исчезнет через час максимум! Еле-еле создал его из своего сознания…

Круглую площадку парка обрамляли высокие зеленые деревья. Пели птицы. Воздух кристально чистый. Несколько тенистых аллей уходили вдаль.

Трое друзей стояли в центре заросшей травой брусчатки и оглядывались по сторонам. Мгновение назад они были перед Лисом — и оказались здесь.

— Как мы тут очутились? Где мы? Это не похоже на город! — начала говорить Виталина. Ее волосы были взлохмачены, а лицо белым от испуга.

— Нет времени, ребят! Я же сказал — вопросы потом! — перебил ее Джон. Он выглядел не лучше: правый рукав футболки был порван, а шорты пропитаны чем-то красным. Одна нога была босой.

Джон поднял черный камень с брусчатки и кинул его в деревья, хмыкнул и произнес:

— Хорошо. Вроде не иллюзия… Готовы меня слушать, нет?

— А если ты тоже какая-то иллюзия, подложенная ушастым? И обманывать станешь? — спросил Степан, заламывая пальцы. Его заметно трясло, одежда на нем была в грязно-бурых подтеках. От него пахло машинным маслом.

— Хочешь проверить? Так ударь! Ты об этом сейчас мечтаешь после того, как узнал про Виталину?! Да и сам молодец такой, признаться ей раньше не мог тоже? А меня вообще прибил за пиво!

— Да я тебе! Это было не пиво!!! — хотел было наброситься на Джона автомеханик, но Виталина встала между ними.

Сначала девушка ударила по щеке одного парня, потом другого и закричала:

— Народ, очнитесь уже! Вы еще поубивайте друг друга, мало проблем! Мы черте где, неизвестно, что с нами происходит, а вы еще будете отношения выяснять?! Да я сейчас палку найду какую и вставлю вам… по первое число. Чтоб вас!

— Да я что, я не хотел! — пробубнил Степан, касаясь красной щеки.

Джон обиженно отошел от парочки, сел на большой пень и начал рассматривать ногти:

— Так мне говорить или нет? — спросил Джон.

— Соизволь уж, сударь! — язвительно ответила Виталина.

— Отлично. Сначала я расскажу, что было со мной, потом вы свои испытания. Да! Это нужно рассказать! Во всех деталях! Иначе не получится выбраться из этой задницы. Готовы?

Виталина и Степан кивнули. Джон потратил минут десять, чтобы полностью рассказать свою историю. Затем слово взял Степан, затем Виталина. Когда истории были рассказаны, на пару минут наступила тишина.

— Ты и правда хотел от меня уйти, Степ? Как сказал ушастый урод? — тихо спросила девушка Степана.

— Да, но не потому, что сказал Лис. Я чувствовал себя недостойным быть рядом с тобой. Ты такая замечательная, а я… Я простой автомеханик, который мечтает о счастье. Хочу перестать пахать. Я ведь пашу сколько себя помню с самого приюта. Устал драться каждый день с жизнью и выгрызать себе лучшую долю. Я люблю тебя, и хотел бы тебе самого лучшего… А ты? Это правда, что ты любишь Джона?

— Я и сама не знаю, Степ… Лис все вывернул наизнанку. Он нихрена не понимает наших чувств, маразматик, блин. Да, я люблю Джона, но по-особенному. Не понимаю, то ли как друга, то ли как мужчину. Да, иногда представляю как… Х-м-м, но это всего лишь фантазии! За фантазии ведь не убивают, да?

Степан покачал головой и посмотрел на Джона. Тот продолжал сидеть на пне и старательно рассматривал грязные ногти.

— Нет, не убивают, Витка… Но как насчет желания его поцеловать?

— Так я и хотела его поцеловать, чтобы проверить себя, есть ли что-то этакое? Йокнет ли внутри? А теперь я смотрю на него и чувствую, что нет… Друг — да, но как парень он меня не очень. А тебя после твоей истории стала любить еще больше! Ты молодец! Ты простишь меня?

— Да не за что прощать… Нас всех обманул сумасшедший трикстер!

Они подошли друг к другу и поцеловались. Джон посмотрел на парочку и хмыкнул:

— Прикольно. А признания по поводу меня вас не смутили, значит?

— Да поняла я, что ты к нам неровно дышишь, — улыбнулась Виталина. — Еще после того, как предложил нам посмотреть тот занимательный «фильм», прочухала, что с тобой не так. Или так.

— Ну и всякие странные ужимки в мою сторону… Теперь понимаю, что это было. Друг, блин, — дополнил Степан свою подругу.

— Хорошо, с этим разобрались. Хотя бы.

Джон вздохнул и слез с пня. Почему-то он стал выглядеть еще более хмурым и даже ниже по росту. В его внешности появилось что-то хищное.

Касати обвел взглядом друзей и продолжил:

— Итак. Чтобы обмануть обманщика, нам нужно сломать ход его игры. Автор научил меня как это делать. Сначала мы поддаемся тому, во что играем и следуем правилам. А затем выкидываем джокер — и драный Лис остается ни с чем!

— А что это за джокер, Джон? — спросила Виталина. По ее лицу было видно, что она не полностью доверяет Касати. — Может это тоже придумка Лиса или Автора? И они ведут какую-то свою игру? Я не могу поверить, что мы всего лишь персонажи какой-то драмы!

— Когда Автор вложил в меня нужные воспоминания, — ответил Джон и начал отряхивать от пыли свои шорты, — То я словил мощные приходы. Образы, чувства и боль… Похоже нихрена он не лгал, друзья мои. Так и есть. Придется с этим смириться.

На Виталину было тяжело смотреть. Степан пнул какой-то сучок. Джон лишь вздохнул и тихо говорил:

— А что делать? Может потом Автор сотрет память об этом дерьмище, и будем жить дальше. Я еще поговорю с ним…

Касати поднял взгляд на переплетенные ветки над головой. Здесь было очень красиво. Это место похоже на то, где любил бывать вместе с родителями. Чисто, комфортно и уютно… Он всегда любил леса.

— Джокер, что Автор сделал так, что шаги в Игре будут приходить в голову в нужный момент, — продолжил Джон, разминая затекшие плечи. — Какие-то порции информации каждому из нас. Да, он сейчас даже пишет это у себя… где-то там. Так мне сказал. Всю информацию выдавать будет постепенно, чтобы драный Лис не прознал.

— А мы сможем это понять? — спросил Степан.

— У нас нет выбора. Если хотим освободиться из этой чертовой Игры и выжить, — ответила вместо Джона Виталина. — Он вытащил из закоулков памяти крохи информации, но нифига не разобрался с чувствами. Чуть не рассорил нас и запутал вовсю. Я лично хотела тебе лицо, Степан, расцарапать!

— А я Джона убил, — глухо сказал Степан. — Прости меня, друг… Это было случайно.

Касати отмахнулся, вдохнул свежий воздух парка и закрыл глаза. Пару минут стоял молча. Друзья его ждали. Джон снова вздохнул и продолжил:

— Нам нельзя ссориться и быть отдельно. Игру мы сможем пройти только вместе — я это почувствовал. Мы можем победить. Мы обманем игру, пойдем по правилам, но нарушая Правила в главном — знаем, что будет в конце. Наш Джокер — слова Автора. Я предлагаю следовать им, а потом…

Касати снял тапочку с ноги и с яростью выкинул в кусты:

— Потом сломаем все нахрен! И я оттаскаю лису за хвост по всей этой дерьмовой белоснежной арене!

— Я с радостью тебе помогу, друг, — кивнул Степан и положил руку на плечо Касати.

— А можно я перед этим глаза ему выцарапаю? — со злостью в голосе спросила Виталина. — У меня руки чешутся!

— Любимая, я даже буду держать ублюдка столько, сколько хочешь! — оскалился Степан.

— Решено! — крикнул Джон и обнял друзей. — Мы сейчас выходим вон в эту корявую деревянную дверь в Игру и делаем пока то, что от нас требуется. Когда кто из нас получает нужную информацию, то… найдем способ ею поделиться с другими. И когда нужно — вдарим! Построим свои Правила наперекор Правил Лиса!

Друзья кивнули. Джон показал рукой на дверь с краю площадки парка и сказал:

— Тогда на выход. Идите первыми… Дайте мне пару минут подышать этим волшебным воздухом, даже если он вымышлен. Так давно не выбирался из города…

Степан и Виталина послушались, открыли дверь и зашли в нее. Дверь оставили открытой для Джона.

Касати убедился, что они вышли, закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и выдохов.

Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Когда снова открыл глаза, то вслух произнес, и голос был совсем другим:

— Как же вас легко обвести вокруг пальца… Как мышек-норушек. А Автор… Ты затеял свою игру, но я игрок почище тебя! Справлялся и не с такими! Йо-ху-ай!

Лицо Джона вытянулось. Глаза человека стали глазами хищника.

— Эх… М-м-м, как же здесь красиво, — медленно произнес Джон. — Как дома, когда с мамой и папой бегали за кроликами. Ладно дураки не заметили родной норы неподалеку, вот бы смеху было так проколоться… Йо-ху-ай, продолжаем играть, дорогие зрители? Становится все интереснее! Даже я такого не ожидал. Игра продолжается! Каждый сделал свой ход. Даже если им показалось, что они решили поломать правила МОЕЙ игры!

Касати облизал свои ладони, улыбнулся в небо, сделал последний выдох — и поспешил к двери.

Ход Наперекор сделан. Сделан Ход Наперекор.

Рай Обреченный (26.10.2020)

Наперекор из звездных строк

Сплетены основы смыслов.

На сегодня вышел срок

У игры плохих артистов.

Пепел эпилога — боль.

В развороте — наши слезы.

Поделили нас на ноль…

Мы — несбывшиеся грезы.

— Да у нас тут вечер поэзии намечается, я как посмотрю. С издевательским названием, — с иронией отметил Степан.

Через дверь из парка они прошли в комнату квадратов на тридцать. Дверь сразу закрылась и исчезла, будто и не было никакого прохода.

Комната пыльная и неприветливая. "Нормальной" двери не было. Тусклый свет от единственной лампочки на потолке. Занавешанные окна, пыльные ковры на стенах, несколько сервантов со старой посудой, закрытые шкафы— и идеально начерченный белый круг на облезлом линолеуме пола. В круге — стихотворение из восьми строк. Над стихотворением красивым шрифтом выведено название «РАЙ ОБРЕЧЕННЫЙ».

— Ребят, похоже мы попали в квестовую комнату, — сказала Виталина и чихнула. Ей здесь не нравилось. Место напоминала комнату ее бабушки, которая умерла от инсульта. — И этот круг… Думаю, что всем понятно, что это? Я еще магией, блин, не занималась!

— Мда. Похоже на ритуал, однако, — вздохнул Степан и попытался ногтем поскрести линию круга. — Краска, не мел… И чего нам делать теперь? Есть идеи?

— Как чего? — отозвалась девушка и указала пальцем на небольшие нарисованные кружки рядом с большим кругом.. — Раз играем по правилам шерстистого ублюдка, то очевидно же! Нужно что-то положить вот сюда и довести это дело до конца… Нет? Что скажете?

Степан и Джон обошли нарисованный круг и увидели еще пару кружков поменьше.

— Для тупых даже крестики в центре мелких кругов нарисовали, чтобы что-то туда положить, — сказал Джон и поежился, было прохладно. — Стихотворение не просто так написано, да? Что оно может означать?

— Раз есть стихотворение, то это загадка или шифр. Нужно искать ингредиента для ритуала, так? — спросила Виталина и подошла к грязному деревянному серванту. — Б-р-р, какая гадость! Наверное тут и тараканов полно!

Степан подошел к девушке, взглянул на сервант и попытался открыть нижние дверцы. Не получилось… Он пару раз стукнул кулаком по дереву — послышался гулкий звук. Одна дверца отвалилась. Из серванта что-то вывалилось.

— Тут какие-то книги… Старые. Еще со времен Российской Империи, начало двадцатого века. Пылища то какая! — сказал автомеханик и вытащил кипы старых бумаг.

— Ребят, вспомните первые две строки, — окрикнула парней Виталина. Она подняла одну из книг и открыла на середине. — «Наперекор из звездных строк… Сплетены основы смыслов». Это точно книга! Нужно найти книги и подобрать нужную! Согласны?

— Тогда не будем тормозить! — С улыбкой откликнулся Джон, подошел к Степану и рывком открыл другую дверцу серванта. Оттуда тоже вывалились пыльные рукописи.

Прошло десять минут. Они выпотрошили все серванты, вскрыли шкафы и выволокли все, что нашли, положили рядом с кругом. Книги, журналы, кипы бумаги, блокноты в кожаных переплетах. Еще тридцать минут они изучали найденное.

— Слушайте! Тут есть томик по астрономии! «Звездные строки», помните? — радостно прокричал Степан. — Может это?

— Да, скорее всего… — подошел к другу Джон и резко присел. — Слушай! Вот ты сказал, и мне там тепло внутри стало! Похоже, это знак от Автора, то самое!

— Значит кладем в один кружок, — вырвала Виталина книгу из рук Степана и положила в указанное место. — Далее что у нас? Срок. Артисты… Это про что?

— Минутку! Я кое-что видел в углу комнаты под тряпками старой одежды! — воскликнул Джон.

Через минуту он вернулся с грязными штанами и песочными часами размером в ладонь. Внутри часов перекатывались голубые песчинки.

— Слушайте. А ведь так и есть! Я вспомнила! — радостно сказала Виталина и обняла за плечи Касати. — В Средние Века если королю какой страны не нравилась игра музыкантов, то он ставил песочные часы. Время идет, королю не понравится игра исполнителей — он приказывает рубить головы. Точно!

— Решено! Второе есть! Еще две! — Степан вырвал из рук девушки находку и положил во второй круг.

— Ага! У меня аж ноги подкосились, Степ. Виталина, в точку! Это тоже может быть знаком от Автора! — воскликнул Джон, захлопал в ладони и обернулся вокруг себя несколько раз.

Степан посмотрел на друга и как-то недовольно хмыкнул.

— Что дальше? — спросила Виталина и потерла ладони друг о друга. Ей нравилось, что так быстро шло дело. — «Пепел… Слезы». Что это может быть?

Джон и Виталина продолжили рыться в вещах. Степан решил осмотреть комнату. На стенах висело несколько картин, на которые хотелось обратить внимание. На одной из картин за столом сгорбатился писатель, который что-то писал на пергаменте гусиным пером и… плакал. Похоже, у него ничего не получалось. Или ждал конец, как бедные актеры ждали казнь после решения короля.

— Ребят, — крикнул Степан. — А что если «пепел» — это засохшие чернила или краска? Смотрите, какая странная картина… Да и краска с одного края осыпалась. Может это и есть «пепел эпилога»?

— И правда, — отметила Виталина, взглянув на бедного писателя. — Может поэтому Автор так не рад творящемуся в его книге бардаку в виде Лиса? И тоже готов был разрыдаться?

— Фиг с ним, с Автором, — махнул рукой Степан. — Попробуем?

— У нас еще есть несколько предметов, — отметил Джон, держа в руках предметы. — Может быть слово про «разворот» — это очередная книга? Драма или триллер. Или носовой платок, чтобы вытирать слезы? Надо проверить.

Джон подошел к третьему малому кружку, положил в него платок и… отлетел на пару метров, словно его тараном ударило.

— Ты жив? Господи! — подбежала к нему девушка и помогла встать. — Все в порядке? Не ушибся?

— Могло быть и хуже! Зараза! Шваль! Падаль! — начал причитать Касати. — Стоило ожидать… Значит не платок… Эх…

— Значит или книга, или засохшая краска, — похлопал по плечу друга Степан. — Все же не думаю, что это книга. Уже первая была… Попробуем краску?

— Только ты положи, хорошо? — кивнул Джон и потер ушибленный бок. — Летать снова не хочу.

Степан взял горсть засохшей краски под картиной, аккуратно подошел к третьему кружку, спихнул платок ногой и начал сыпать краску. Ничего не произошло!

— Оно! Есть! — крикнул Джон и рассмеялся как гиена. — Ты гений, друг! Осталась одна вещь! Что это может быть? «Ноль» и «несбывшиеся грезы»…

— Ну это совсем просто, ребят, — махнула рукой девушка и улыбнулась. — Несбывшиеся грезы для писателя — это чистый лист бумаги.

— Тогда ты ложишь сама этот подарок! — проворчал Касати. — Мне уже досталось!

— Кавалер, блин, — пробурчала Виталина. — И больно надо! Я сама!

— Давай я, любимая, — начал Степан, но был остановлен.

— Нет! Не только же за вами честь и хвала разгадывать тайны, мальчики! — грубо ответила Виталина.

Она вырвала и скомкала из блокнота чистый листок бумаги. Затем смело подошла к четвертому кружку и бросила в него комок. Белый круг ярко засветился. Пространство внутри круга быстро заливалось светом.

— Получилось! Мы разгадали загадку! — прокричал Джон, очень радостный от того, что все получилось.

Друзья внимательно смотрели на то, что происходит. Внутри круга начал появляться силуэт мужчины. Джинсы. Футболка. Лица видно не было.

— Ребят, мне пришло очень мощное ощущение, что нужно сейчас сделать… — проговорил Джон и потянул к себе девушку и друга. — Сожмем руки и прочитаем слова стихотворения. Похоже, что-то открывается. И нам туда войти придется, чтобы дальше идти по Игре Лиса.

— Откуда ты знаешь, Джон? — удивленно спросил Степан.

— Я долго общался с автором… Ощущение такое. Что мы теряем?

— Хорошо. Надеюсь, что через пару минут мы не помрем, — ответил Степан.

Они сжали руки и вместе начали читать восемь строчек, поднимая головы к потолку. Как они запомнили слова? А никак! Эти слова сейчас были выбиты над головой яркими белыми буквами. Бери - и читай. Даже дурак справится.

С каждым словом стихотворения свет от круга усиливался. Силуэт человека становился ярче. Уже проглядывало немолодое лицо мужчины. Он пытался что-то говорить, но слов не разобрать.

После половины стихотворения они остановились. Было ощущение, что так нужно. Степан обратился к Джону:

— Джон, слушай, у меня вопрос. Ты говорил, что Автор был одет в джинсы и футболку, так?

— Ну да. А что? — ответил Джон, продолжая смотреть на силуэт мужчины в круге и улыбаться. Хищно улыбаться.

— Так силуэт внутри очень на него похож. И вот лицо этого мужика какое-то озабоченное. Оно явно нам что-то пытается нам сказать!

— Да хрен знает, Джон. Может это истинное лицо Лиса… Я не хочу проверять!

— Может быть, — сказал Степан и как-то особенно крепко сжал ладонь Джона. — А еще вопрос… А откуда ты знал, что нужны класть именно эти вещи?

Свет в круге разгорался сильнее. Мужчина в круге стоял как вкопанный и мотал головой. На лице был страх и сожаление.

— Я и не знал, друг… Я же сказал — ощущение было такое! Автор же подсказывал! — Ответил Джон и озабоченно посмотрел на Степана.

— А почему у нас не было никаких ощущений, а ты заместо нас все почувствовал? — с другой стороны спросила Виталина. Она тоже начала подозревать что-то неладное.

— И да, друг, — с гулким голосом продолжил Степан и сильнее сжал ладонь Джона. — Ты, сколько тебя, помню говорил, что терпеть не можешь природу и «свежий воздух». И что никогда не сможешь покинуть город. Я это точно помню, друг.

— Ты к чему это ведешь, Степ? Я что врал тебе? И ты мне больно делаешь! Чего вцепился? — недоуменно спросил Джон и попытался вырваться.

— Отпусти Виталину. Пожалуйста, — с холодом в голосе попросил автомеханик и вцепился в руку Джона еще сильнее.

Степан поднял свободную руку и попытался разжать руку Джона, которая держала девушку. Здесь Джон не сопротивлялся.

— Да ладно-ладно. Что с тобой? Нам нужно закончить ритуал!! — воскликнул Касати.

— Хорошо. Мы и закончим. Отойди, живо! — прокричал Степан на девушку.

Девушку вскрикнула и отпрыгнула назад. Степан схватил за футболку Касати и толкнул его в белый круг.

Ба-а-ам! Круг расширился и стал заметно светлее. Образ мужчины в круге крепко схватил за руки силуэт пойманного Джона.

— Я еще в парке стал сомневаться, что это ты, Джон. И сейчас полностью убедился, что ты нас обманул. Да? — прокричал в круг Степан. На его лице были слезы. — У тебя было очень странное поведение! Ты, Джон, вел себя странно для человека, который попал в такую задницу. И я знаю тебя долго, чтобы помнить, что ты терпеть не можешь природу! Какой нахрен свежий воздух? А эти ужимки радости, когда мы кинули правильные вещи в долбаный круг? Ужимки как у Лиса!

Скованный силуэт Джона в кругу ухмылялся. Мужчина крепко держал друга Степана. Сзади автомеханика всхлипывала Виталина.

— Ты бы никогда не подверг опасности Виталину, так как любишь ее и меня! Тем более сам пострадал от этого удара так, что отлетел к стене! И ты описывал Автора, как тот выглядит. И вот внутри круга похожий мужик! И ритуал! — кричал в круг Степан, уже плача. — Это не похоже на то, что мы «куда-то идем». Ты хотел изгнать этого мужика, да? Да, сраный Лис? Ублюдок! Это ты? Что ты сделал с Джоном?!

Лживый Джон в центре ритуала что-то шептал. Силуэт держащего его Автора начал мерцать. Пара секунд — Круг вспыхнул и исчез. Степан и Виталина заслонили глаза, а когда убрали руки, то увидели, что они одни. Степан упал на колени и тяжело дышал.

— Что он сказал, Степ? Степ, где наш Джон?! — всхлипывая, опустилась на колени рядом с парнем Виталина. — Он умер? Он умер, да?!

— Нет, любимая, — тихо произнес Степан. — Лживая тварь сказала, что если мы хотим видеть Джона живым, то нам нужно продолжать играть… И еще напоследок… Тварь! Убью!!!

— Что он сказал, Степ?! — крикнула Виталина.

— Играй — или умри! Йо-ху-ай. Играй… или… умри… йо… ху… ай.

Степан закрыл глаза ладонями и разрыдался. Через секунду вместе с ним плакала и Виталина.

Битва Отвращений (27.10.2020)

Ярко-желтая каменная площадка размером с футбольный стадион. В метрах двадцати над ней ровно по середине завис черный постамент. На нем белый трон.

Дон Шикарный восседал на троне, вертел в лапах серую трость-скипитер и с пафосом произносил величавую речь:

— Дамы и господа, великие и ужасные! Сегодня нам предстоит узреть величайшую битву Желаний и Отвращений! Главные герои этого действа — всем нам известные Степан и Виталина! Приветствуйте! Наш милый рыцарь и боевая леди! Похлопаем как можно сильнее, дорогие зрители! Похлопаем героям! Ура! Йо-ху-ай!

Громкие аплодисменты. С одного края площадки во вспышке появились девушка и парень. Они были закованы в черные латы с ног до головы, в руках короткие железные мечи и круглые деревянные щиты. Не было только шлемов. На щитах обоих герб — рыжая голова лисицы держит в зубах белую розу.

— О любимая моя, где мы? Что тут происходит под сенью великого и бездонного неба? — витиевато начал говорить Степан и раскрыл рот от удивления. — И что за странные речи идут из моих уст, дева сердца моего?!

— Не знаю, о свет очей моих, Степанушка! — также витиевато начала выражаться Виталина. — Скорее всего бастардово дитя вложило в наши уста магию словесную, чтобы говорили мы высокопарно и учтиво! Пусть вовек под лапами его развернется омут бездонный! Пусть поглотит его пучина смрада!

— Правду говоришь, любовь моя! Похоже смерть нас ждет впереди! Ибо слышу голос надменный над нами, что влечет нас к погибели. Слышишь ли его? — ответил Степан, подкинул меч в ладони и потрогал лезвие. Оружие было на вид острым.

- Слышу, любимый! Ввек бы уши были закрыты да не слышала бы мерзкого голоска рыжего исчадия сатаны! — помотала головой Виталина и сплюнула на желтую площадку.

Аплодисменты стихли. Лис на постаменте оскалился и продолжил говорить:

— Что сильнее у человека? Желания или отвращения? Любовь или ненависть? Гнев или милость? Смогут ли герои встретиться с тем, от чего воротят нос, лицом к лицу? Смогут ли принять ожившие Отвращения? Йо-ху-ай! А если их Отвращения воплотятся и попробуют убить? Что вы стали бы делать, зрители? Я скажу, что! Драться! Драться до потери последней капли крови!

На противоположной стороне площадки стала появляться… странная армия. Виталина и Степан разом выдохнули и сглотнули, а Степан выругался:

— Да чтобы вся навозная куча тринадцати колен моих родителей упадет на меня и похоронит! Да проведу я ночь любви с самой старой кобылой!

— Да пусть уста мои будут закрыты такими представлениями! Пусть враг да захлебнется в остатках своей крови! — подхватила загадочные ругательства Виталина, до конца не понимая, что она вообще говорит и почему треклятая брань была «переведена» именно так.

Странная армия — это сборная солянка двух видов «врагов». Гротескных врагов из самых глубин преисподней. Сотни и сотни врагов. Первый вид — ожившие женские кружевные трусики самых разных размеров и цветов. Они перемещались как пауки, вставали друг на друга и всячески проявляли нетерпение. В любой момент они готовы порвать своих врагов. Трусики как-то странно скрежетали, будто стекло терлось об стекло Или не стекло?.. Фу!

Второй вид врагов— белесые черви, которые напоминают слипшиеся переваренные макаронины. Черви змеями перемещались вдоль, между, вокруг трусиков-пауков и мерзко хлюпали. Так хлюпают макароны, когда они варятся в большой кастрюле воды.

— О! Как вам свои отвращения, дорогие герои? — прохихикал Дон Шикарный и поднял обе лапы перед собой, указывая на героев. — Виталина, ты извечная чистюля! И больше всего не любишь грязное нижнее белье! У тебя вызывает приступ тошноты даже мысль одеть несвежие трусики. Твое отвращение превратилось в Двухнедельной свежести Паукотрусов. Я назвал их так, мило, да?

Лис расхохотался, в пространстве его хохот поддержали сотни невидимых зрителей. Дон Шикарный продолжил:

— А Степан? Ты помнишь, как терпеть не мог переваренную слипшуюся лапшу или макароны? Как мама заставляла их есть? Как тебя выворачивало наизнанку о самой мысли положить в рот эту гадость? Твое отвращение — чудовища Переваренных Лапшечервей! Уф, какая мерзость, господа! Я такое не смогу даже начать есть! Йо-ху-ай, но разве это не чудесно, а? Разве не чудесна эта пакость?

Дона Шикарного передернуло от омерзения — и он злорадно рассмеялся:

— Да наступит Битва Истины с Отвращением! Света с Мерзостью! Вскиньте мечи, мои храбрые воины, уничтожьте Мерзкую Армию и то, что ненавидите! Ура! Йо-ху-ай!

С последними словами Мерзкая Армия колыхнулась и достаточно бодро понеслась на одинокую пару. Виталина и Степан переглянулись, вскинули мечи, подняли поближе к голове щиты — и приготовились к схватке.

Первый десяток паукотрусов напали первыми. Они использовали Лапшечервей как рогатки — и атаковали героев с воздуха в считанные секунды после пафосной речи Лиса. Степан заслонил Виталину и резкими взмахами мечей ополовинил большую часть чудовищ. Остальных он растоптал стальными сапогами. Виталина помогала.

За первой группой врагов налетела вторая. Третья. Четвертая… Десятая Паукотрусы пахли двухнедельной «несвежестью», отчего к горлу подходила тошнота, несколько раз девушку чуть не вырвало… Но герои держались. Их мечи были остры, а щиты — крепки. Каждый взмах мечей разрубал очередную красную, черную или синюю кружевную страхолюдину. Каждый удар сапогом размазывал червя в желтом камне.

Рыцари выглядели так, будто напали на магазин нижнего белья и затем решили опрокинуть на себя котел с супом из макарон — с ног до головы занавешаны кружевами, отрезками ткани и макаронными изделиями. Приходилось скидывать куски ткани за кусками. Ткань забивалась в щели доспеха, а лапша буквально висела на ушах. Всем знакомая фраза получила новую жизнь среди этого кошмара!

Вскоре основная часть Мерзкой Армии добралась до героев — рубить мечами пришлось все чаще и быстрее. Дышать становилось тяжелее.

Лис смеялся, хлопал в свои лапы, очень радостный получившейся забаве, и кричал в пространство:

— Ха-ха-ха! Великие герои! Великие воины! Всю жизнь вы, люди, боретесь с тем, что вам не нравится! Всю жизнь мечтаете о лучшем, стремитесь к счастью! А что в итоге? То, что вы ненавидите, вас же и пытается погубить. Во сне и наяву! Йо-ху-ай! Вы не готовы работать над собой, а лишь запихиваете ненависть и омерзение в глубины разума! Не чистите сокровенные пространства души, а наполняете их злостью, гневом и болью! Мама и папа стараются с детства, чтобы вам было хорошо? И вы принимаете их проблемы, их омерзения. Впитываете их разочарования! Для чего? Йо-ху-ай?

Удар за ударом. Разорванные пауки разлетались в сторону. Лапшечерви пытались забраться по ногами и пролезть к телу героев, но у них это не получалось. Пока не получалось.

Удар за ударом — герои держались. Лица были встревожены, но сосредоточены.

— Мой любимый, что говорит этот сын падшей лисы? — Спросила устало Виталина Степана.

Парень молчал и махал мечом. Виталина поперхнулась — соленая макоронина залезла в рот, она чуть не подвались. Степан еле дышал и ударами щита отбивался от очередных зарядов-пауков, которые атаковали с воздуха.

— Почему нельзя послать все подальше и выбрать себя? Зачем пичкать себя худшим в жизни, человеки? — спрашивал Дон Шикарный героев, которые вряд ли его сейчас слышали. — Вы же понимаете, что сражение впустую? Зачем пробовать? Зачем пытаться снова и снова? Не проще ли сдаться и начать все сначала, а? Йо-ху-ай? Как сделал это когда-то я? Неужели любимый Автор не научил вас главному — вовремя отойти в сторону?

Девушка вскрикнула, поскользнулась на скользкой горке макарон и со всего размаха упала на бок.

— Любимая, я спасу тебя! — громко крикнул Степан, откинул меч и подскочил к подруге.

У него получилось поднять закованную в броню девушку. На лбу Виталины была кровь. Она рассекла бровь при падении.

— Я цела, дорогой. Цела, — тихо сказала дева-воитель. — Мы не сможем долго сдерживать их… Я девушка, а не солдат!

Случился момент передышки между атаками. Но в пятидесяти метрах от них шел очередной отряд Мерзкой Армии. Они почему-то не торопились.

— Я знаю, что делать, дорогая. Так бы поступил каждый рыцарь ради своей дамы! — крикнул Степан и отпустил девушку из своих объятий.

Подошел и поднял грязно-бурый меч, взял в другую руку щит. Затем сделал пару глубоких вдохов, выдохов — и откинул оружие и щит в сторону.

— Я сдаюсь! Забери меня, Дон Шикарный, но ее не трожь боле! Я больше не буду драться! Я жертвую себя и свою кровь!

С постамента послышался еще более громкий хохот организатора боя:

— Ой ли, мой друг? Зрители! Что вы решите? Жить или умереть ему? Йо-ху-ай! Как решите — так и будет!

Дон Шикарный поднял большой палец с иссиня-черным когтем. В пространстве нарастал гул. Сотни низких и высоких голосов рассекали воздух. Слова на странных языках, щебет, клекот и завывания… От какофонии звуков мутило человеческое сознание.

— Решено! — крикнул Дон Шикарный и опустил палец вниз. — Смерть! Зрители решили, что смерть!!! Да случится, что должно случиться!!!

Степан опустил голову и протянул руку к девушке. Виталина подошла, села рядом, положила свою голову на его железный наплечник и закрыла глаза.

Мерзкая армия, противные Лапшечерви и ужасно воняющие Паукотрусы быстро преодолели разделяющие их пятьдесят метров — и накрыли героев с головой.

Последнее, что услышал Степан перед тем, как тьма поглотила его — это мерзкое хихикание Лиса.

… Степан открыл глаза и сел на одежде, что заменяла им кровать этой ночью в комнате ритуала. Рядом сидела Виталина. Через некоторое время тишины она спросила:

— Это был сон, да? У меня дурацкий макаронный привкус во рту…

— Похоже на то. Или же это было испытание Лиса. Интересно, мы прошли его? — шепотом спросил Степан и обнял подругу.

— Наверное да, любимый… Потому что той двери раньше тут не было, — Виталина указывала пальцем куда-то за его спину.

Степан повернулся и увидел дверь. Из приоткрытых створок шел мерцающий свет, который освещал унылую обстановку серой комнаты.

— Что же… Не будем заставлять долго ждать нашего мучителя. Пошли, — сказал Степан и поднялся.

Через пять минут парочка собрала вещи, обреченно зашла в дверь и закрыла ее за собой. В комнате их ничего больше не удерживало, кроме мыслей о потере Джона.

А еще они потеряли всякую веру, что смогут выйти из Игры Лиса целыми и со здоровым рассудком.

Игра продолжалась. И смогут ли они выжить? Они не знали. Никто не знал. И это было отвратительное ощущение.

Немая Передышка (28.10.2020)

Когда вывалились из двери и та исчезла во вспышке, Виталина и Степан только и смогли, что беззвучно хлопать ртами и открыть глаза пошире.

Здесь было не красиво, а очень красиво: золотая поляна с изумрудным лесом и родниками, насколько хватает взгляда, безупречно чистый воздух, пение соловьев и перестук дятлов, тепло и спокойно… Если бы не одно «но» — перед ними в метре встала макаронная крякозябра. Мелкое по колено чудо-юдо раскрыло вычурный свиток пергамента и баритоном прогундосило:

— Высочайшим указом Его Великодушия и Достопочтимости Дона Шикарного аля Кайфутия вам, Виталина и Степан, дарован отдых, спокойствие и безмятежность на неограниченное количество времени! Сады с плодами, чистейшие источники, реки с рыбой, леса со зверьем… Скатерть-самобранка для вызова бесконечных яств… Все это для вас, чтобы вы подготовились к следующим испытаниям величайшей в мире Игре Свободных!

Степан хотел было что-то сказать, но звуки не выходили изо рта. Крякозябра прокашлялась так, что кусок макаронины упал в траву, и бодро продолжила:

— Единственное введенное ограничение на все время пребывания в пространстве Передышки — это безоговорочное молчание! Тишина! Голос будет возвращен, когда покинете это место! Дон Шикарный желает вам приятного отдыха! Время вне этого пространство остановлено! Вы не будете ни стареть и не умирать, хоть проведите здесь тысячу лет, а для других миров пройдет лишь миг между вдохом и выдохом! Йо-ху-ай! Добро пожаловать в Передышку! Если захотите покинуть это место, то несколько раз в сознании скажите, что Передышка завершена! Йо-ху-ай! Чао, амиго!

Чудо-юдо закрыло пергамент и пнуло в бок макаронным сапогом неизвестно откуда появившегося у его ног кролика. Ушастый зверь с визгом отлетел в сторону. Макаронная фигня поклонилась девушке с парнем — и исчезла, будто монстра и не было. Рядом с местом исчезновения посланника Лиса осталась свернутая скатерть.

Степан и Виталина попробовали что-то сказать, но нет… Дон Шикарный здесь не врал. Но насчет другого, конечно, они не были уверены. Про отдых, бесконечное время и тому подобную странность.

… Первую неделю в пространстве Передышки они провели с чувством настороженности и тревоги. Во всех углах им мерещились враги и ловушки Лиса. И с ними не было Джона, который, скорее всего, был уже мертв. Но это место действовало воистину расслабляюще.

Здесь стояла прекрасная светлая, солнечная погода и никогда не менялась. Не жарко и не холодно — идеальный температурный режим. Вопрос с едой решался очень просто — они или просили самобранку мысленно о еде, или ходили в плодовые сады, чтобы нарвать фруктов. Спали на траве, хотя первые дни боялись простыть. Но ночи были такими же теплыми, поэтому спалось замечательно. На утро они чувствовали себя бодрее и бодрее.

Месяц они отдыхали, ели, расслаблялись и изучали пространство Передышки. Это была зона площадью два квадратных километра. Степан один раз вышел за невидимую «границу» и оказался с другой стороны пространство. То есть место была зациклено неизвестными силами. Не покинуть Передышку, кроме как через волшебные слова.

Никаких человеческих или искусственных творений в этом месте не было. Звери пространства спокойно ходили рядом с ними: еноты, косули, зайцы и даже волки. С Виталиной уже пару недель спала надоедливая ящерица, которая прицепилась при прогулке к небольшому водопаду в центре зоны с хрустально прозрачной водой.

Несмотря на то, что они не могли общаться голосом, любые сомнения, что это помешает их общению, были развеяны. Виталина знала язык жестов — была волонтеров в интернатах глухо-немых детей — и научила Степана в течение нескольких месяцев. Теперь они могли спокойно изъясняться. Это сблизило их очень сильно, каждую ночь они проводили вместе, чтобы под утро проснуться в объятиях друг друга.

Первое время, конечно, они думали, чтобы уйти отсюда поскорее и найти способ спасти друга, но время было. Все время мира. Это здесь с бесконечность, поэтому они не торопились. Через какое-то время печаль по другу покинула их — им было просто хорошо и уютно друг с другом. Они чувствовали себя почти богами. Передышка затянулась.

Однажды утром Степан почувствовал нарастающее тепло в животе. Это было странно… Он разбудил девушку и сказал ей об этом. Она положила руки на его пресс и пояснила языком жестов, что тоже чувствует это тепло. Но Степану не было плохо. Даже наоборот — в нем было больше силы, чем обычно!

В течение недели тепло нарастало и уже переходило в другие части организма. В таз, грудь и спину. Через еще месяц нахождения в Передышке это тепло уже могло чувствоваться руками и ногами. Степан даже ощущал, как может перекатывать шарик тепла на ладони, подкидывать его и ловить ногами как какой-то футболист.

Через неделю парень проснулся с ощущением сильного жара. Трава, на которой он спал, был пожухшей, словно от жара костра. Когда он искупался в водоеме рядом и вышел, то с его тела валил пар. Когда это увидела Виталина, то жестами показала, что, возможно, Лис с ним что-то сделал и проснулись какие-то способности. Но что они означали — они не знали. Внутренний голос молчал. Хотя Джон обещал, что Автор будет говорить с ними.

Самое страшное случилось тогда, когда в один день Степан прикоснулся к ящерице Виталины, чтобы погладить. Та неожиданно упала замертво, будто заживо сваренная в собственной изумрудной шкуре. Когда Виталина это увидела, то выгнала Степана спать в другую часть поляны, а сама несколько дней оплакивала потерю. Парню ничего не оставалось, как пару дней провести без подруги.

Через неделю стало гораздо хуже… Поутру вокруг места сна был выжженный кусок земли, а деревья рядом лишались листьев и выглядели безжизненными. С каждым днем становилось не лучше: там где он спал была мертвая зона. И площадка мертвой земли расширялась. Днем же он чувствовал все увеличивающийся жар, который не мог сдерживать изнутри. Когда он заходил в водоем помыться, то неизбежное шипение перехода воды в пар стояло в ушах. Когда Степан мылся под водопадом, то вода не падала на землю вниз с его плеч и торса, настолько быстро она выкипала.

Виталина не чувствовала жара парня, это ей не вредило. Одежда на них тоже была цела и не уничтожалась, но звери уже давно избегали Степана, старались не приближаться и не погибнуть от высокой температуры. Парень становился нервнее и нервнее с каждым днем, пока на очередной вопрос девушки, что им делать, он не ударил кулаком о дерево и то не рассыпалось пеплом. Степан почувствовал, что если они здесь останутся, то в месте Передышки ничего живого не останется. И Виталина тоже может погибнуть.

В один из дней вечером Степан сказал, что им надо покинуть это место, он боится за нее. Девушка рыдала и пыталась найти решение, чтобы остаться в этом чудесном спокойном месте. Но Степан мотал головой и объяснял жестами, что чувствует, это невозможно. Еще несколько недель — и здесь будет только мертвая земля без растений, деревьев и зверей. Виталина ушла в слезах и пару дней он ее не видел.

Когда она вернулась и кивком головы показала, что она готова, Степан в сознании три дня произнес волшебную фразу — и перед ними заискрился синий портал. Парень осторожно обнял плачущую подругу, взял покрепче скатерть-самобранку другой рукой, окинул взглядом место, которое на столько месяцев стало их домом — и вместе они зашли в сияющее окно.

Они оказались в центре неизвестного города. Виталина отошла на пару шагов, чтобы понять, где и они и попробовала что-то сказать:

— Я снова могу говорить! Степан, я снова говорю!!! Интересно, где мы?

— У нас другая проблема, любимая, — с хрипотцой ответил Степан. — Глянь на мои руки.

Виталина посмотрела и вскрикнула. Над ладонями любимого висело маленькое солнце и выпускало миниатюрные протуберанцы. От ладоней парня шло тепло, которое она ощущала кожей лица.

— Приплыли, йо-ху-ай, — кровожадно прокомментировал Степан. — Вот теперь и магом стал огненным. Значит пора поджарить чей-то слишком длинный хвост! Мне там очень нравилось!

Виталина испугалась его смеха, но не показала вид. Подошла к другу, подняла упавшую скатерть-самобранку и поцеловала друга в щеку. Степан улыбнулся.

Их Передышка закончилась. И если это дар Лиса, то предстоит от него избавиться или… воспользоваться с пользой для себя. За много месяцев отдыха они много раз обсуждали, как им быть дальше. Им очень хотелось остаться в маленьком уютном мирке, но раз ушли, то настало время. Они или спасут Джона, или будут жестоко мстить Лису. И появилась возможность сделать это быстрее. Солнышко на руках Степана в этом им поможет.

— Витка, давай разберемся, что тут делать — и приступим, — сказал Степан, и огненный шарик на его ладонях исчез.

— Да, приступим. Я люблю тебя. Я хотела это сказать своим голосом, — негромко прошептала девушка и уткнулась парню в грудь головой.

— И я люблю. Больше жизни, — обнял любимую Степан и поцеловал ее в темечко.

Вечности Понемножку (29.10.2020)

Безмолвное пространство без звуков, запахов и потоков дыхания. Персонаж не чувствовал своего тела. Не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Ничего не было. Он был сконцентрированным сгустком сознания в этот отдельный миг здесь. Персонаж мог только думать и проявлять мысли в окружающее пространство:

— Значит, я умер, Автор? Не похоже на Рай, на который я так надеялся. Или Ад?

— Это возможно, Персонаж. Здесь все возможно, в этой Вечности. Впрочем, здесь мы хотя бы сможем поговорить и обсудить, как ты сможешь помочь своим друзьям. Если будешь меня слушать.

— А ты мне сможешь помочь, Автор? Или тебя батей назвать?

— Йорничаешь — это хорошо. Значит еще человек… Я смогу помочь, если примешь правила Игры и подыграешь Энтропии.

— Энтропии?

Голос Автора отразился о вибрации Персонажа повторяющимся эхом:

— Ваш пленитель — это Энтропия, которая ожидает каждое творение рук человеческих. Уничтожение, рассеивание энергии и растворение. Смерть, грубо говоря… Лис — адепт Энтропии, но не слишком послушная ее часть. Спектр Энтропии да еще с осознанием. Любит играться со своими жертвами-персонажами, издеваться над создателями сюжетов прежде, чем в один укус развоплотит. Так он питается и усиливается. Для других спектров Лис только глюк, неожиданный сбой. Но это не мешает ему развлекаться по-полной!

— И когда ты это понял, Автор? Не мог раньше сказать, чтобы мы и не сопротивлялись… Ведь все предрешено. Это учесть всех, кто подобен нам. Или тебе нужно было наше сопротивление?

— Интересно… Как ты думаешь, сколько мы уже здесь находимся, Персонаж?

— С час или около того, а что?

Голос автора рассмеялся. Персонажа почувствовал себя неуютно. Автор медленно проговорил:

— Гораздо больше… Мы ведем этот разговор уже сотый раз, Персонаж. За почти что вечность тут, куда нас закинул «глюк» Энтропии, я провел в размышлениях. И я понял, что Энтропия — моя судьба. И судьба моих творений. Растворение и смерть в забвении.

— Судьба?

— Судьба любого неприглядного произведения, который нужно забыт всеми и везде. И я должен смириться с тем, что вас всех здесь ждет забвение и вечный покой.

— То есть ты нас в расход списываешь, долбаный Творец?!

— А что мне остается?

— Выбраться отсюда и накостылять Лису!

— Мы уже пробовали… Ты не помнишь? Так загляну внутрь — и вспомни. Устал я одно и то же по триста раз повторять.

Персонаж попытался собраться мыслями и заглянул вглубь себя. Всполохи воспоминаний окутывали его блеклыми ниточками. Он начал вспоминать:

— Прости, я… Вспомнил… Мы пытались. И мы с тобой сколько раз ругались?

— По моим подсчетам двадцать три раза из каждой сотни бесед. Каждые двадцать три раза каждой сотни, Персонаж.

— Тогда это не имеет смысла сейчас, да, Автор?

— Как скажешь. Я уже смирился.

— А что с ними сейчас? С моими друзьями?

— Ах с ними… Хочешь увидеть?

— Да, очень хочу…

— Что же… Еще раз покажу, пожалуй… У меня вся вечность бесконечно распространяющейся Энтропии впереди. Лови. Только не особо обольщайся, фигово они выглядят.

Перед Персонажем появился мерцающий экран. Они молча смотрели. Через какое-то время — здесь сложно было сказать, какое именно — Автор начал говорить с толикой грусти в голосе:

— Адепт Энтропии продолжает свое распространение. Этот мир-сюжет, куда забросил их Лис, уже обречен. Твои друзья стали его Посланниками. Они покажут миру-сюжету их нереальность. Энтропия пожрет их. В иных мирах это называли Апокалипсисом, Рагнареком, Сошествием Небес, Вторым Пришествием. Только не будет никаких спасений души и тому подобного. Как по мне — банальное стирание истории и смыслов в извечное Ничто. Ноль сверхъественного. А Лис из этого делает шоу, конечно.

— А вот это их интервью на местном телевидении есть спланированный акт Лиса для подготовки мира к Аду?

— Да, можно и так сказать. Они сейчас посланники Его Смысла. Твой друг наделен способностями, которые для мира кажутся волшебными. На деле это лишь мазок расщепления пространства. Но чуток применения мазка — и они все поверят. Поверят и начнут возвышать Лиса. И тогда Энтропия начнет распространяться шире, глубже, проникнет в разум каждого персонажа мира-сюжета..

— То есть весь мир начнет помирать только потому, что начнет верить в «волшебство» этой самой твоей Энтропии? Даж если назовут Лиса Богом, так?

Автор вздохнул. Персонаж почувствовал грусть в этом всепоглощающем вдохе.

— Именно так. И я ничего не смогу с этим сделать. Хотя в свое время очень хотел бы помочь. В этом плане я проявил себя никудышным Автором. Я разочаровался в себе, не смог сделать свое творение стройным, сильным и крепким. Более, чем обычно. Не быть мне легендарным писателем. Не быть. Да и этот мир-сюжет мне знаком. Одна из обреченных линий повествования первой моей повести.

— А ты пробовал быть легендарным-то?

— Конечно пробовал! Я долгие годы уже пытаюсь, но не получается… Слабак я.

— А что если вот это твоя уникальная возможность проявиться и сделать великое? Подстроиться на какое-то время? Посмотреть Игру — и в нужное время сделать свое творение сильнее? Нас сильнее?

— Думаешь, что у меня получится, Персонаж?

— В конце-то концов, ты тут Автор или нет?! Я так, мазня на твоем холсте, но и то пытаюсь до тебя достучаться! Ну что? Ставишь точку на нас или как? Побарахтаемся?!

Автор с крупицу вечности обдумывал слова своего же творения и произнес:

— Знаешь, в тот день, когда в моем мире пришлось на долгие месяцы смириться с заточением в собственной квартире, то… Я смирился, прогнулся под мир и создал несколько действительно красивых произведений. Но потом… Я разочаровался в себе и не отправил рукописи в издательства. Не создал страничку в сети, не разместил произведения, я ничего не сделал. Депрессия. Начал творить бездарные вещи. И вот вы здесь, попали сюда, в это безобразие Лиса. Немудрено, что Энтропия или Хаос проникла в то, что я творю в жажде уничтожить то, в чем нет души.

— Разве, Автор? То есть для тебя мы души не имеем? Или все, что делал для меня и нас, попытки спасти и через это неосознанно поверить в себя — это не про душевность? Может ты как раз вложил внас многое своего в надежде, что твои же творения тебя образумит. Не подумал, а, Создатель?

— Возможно, что ты прав… Ведь с теми гениальными текстами не получилось то, что получилось с вами. Через эту «бездарность» пришел Лис, он познакомил вас со мной, а меня — с вами. И как-то так получилось, что мои же творение оказались умнее меня. И…

Персонажу почувствовалось, что вокруг стало просторнее. Голос Автор стал увереннее и сильнее:

— Я чувствую сейчас то, что давно не испытывал по отношению к тому, что пишу. Да, я чувствую… благодарность. Я чувствую… силу. Я чувствую… Любовь! Да, Любовь!!!

— Надо же, так вот оно что означает «Бог есть Любовь?» Хе-хе, пора стать верующим…

— Ты тоже это почувствовал, да, Персонаж? Похоже, я сейчас испытываю гордость в отношении того, что делаю! И чем вы стали! И… поразительно! Я люблю тебя, Персонаж! Я… забыл это чувство! Спасибо тебе!

— То есть я смею подумать, Автор, что ты еще готов побиться и создать из этой «бездарности» что-то грандиозное. Так?

— Да, я начну прямо сейчас! И у меня для тебя уже есть миссия. Ну что? Готов стать Посланником уже Моей воле и сделать Лису ата-та в пятую точку?

— А то ж! Я уже сколько времени здесь только и мечтаю об этом!

— Тогда секунду… Лови!

— Что это? Какое-то странное ощущение внутри…

— Так, гостинец тебе на дорожку. Готов?

— Всегда готовы за Росс… За тебя, Автор!

— Что же… Вперед!

Безголосая вечность ударила по всей сути Персонажа — и через минуту он выключился.

***

— Степан, а мы правильно сделали, что показали миллионам людей там в студии твою способность? — спросила Виталина любимого, когда они выходили из здания местного телевидения.

— Не было другого выбора, — ответил Степан, ежась от промозглого ветра. Внутренний жар его покинул. — Лис четко сказал, что делать, как говорить и на какие больные точки давить в разговоре с ведущим. Рукотворное солнце в моей руке да в прямом эфире — более чем весомый аргумент. Не спишешь на обман…

Степан вздохнул и размял плечи. Собирался дождь. В этом мире дожди шли слишком часто. Может тот писатель, что создал этот мир, тоже слишком много плакал от горя?

— Да еще Лис усилил это представление, — продолжил парень. — Дон сделал так, что у всех, кто смотрел передачу, рядом жидкости в чашках, стаканах, чайниках и даже ваннах закипела. Представь масштаб этого шока? Можно списать на случайность один случай, десять, но никак не сотни тысяч! После этого даже последний придурок поверит в сверхвозможности нашего… Босса. Забери его тьма!

— И чем это грозит-то? — промычала Виталина, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— Лис заберет этот мир к себе в Игру Свободных или зрителями, или участниками, — вздохнул Степан. — Он же сказал это при встрече до шоу, помнишь?

— Ну да, ну да… И сколько будем ему подыгрывать? — шмыгнула носом девушка. Начался дождь.

— Пока он не вернет Степана. Он обещал нам и… Твою налево, что это?!

Прямо перед ними из воздуха появилось и упало на асфальт тело человека.

— Быстрее! — запричитала Виталина и подскочила к упавшему человеку. — Степан, да помоги… Боже.. Боже! Боже!!! Джон! Это Джон, Степан! Это Джон! Да как так…

Степан опустился к своему другу, положил его голову на свои колени и чуть встряхнул:

— Джон! Джон, ты меня слышишь?! Джон!!!

— Да слышу-слышу… — прохрипел Касати, открывая глаза. — Я рад вас видеть ребят… Очень рад… Мне есть что вам сказать…

Степан ничего не ответил и только молча обнял своего друга. Рядом рыдала Виталина.

Теперь все будет хорошо. Они вместе — и теперь точно все будет хорошо.

Черновой Лисогеддон (30.10.2020)

Макаронный человек и зеленая ящерица сидели за длинным малахитовым столом в огромной светлой комнате без окон. Они тыкались каждый в свою печатную машинку. Щелчки и треск стояли жуткие. Им хотелось сбежать на свежий воздух и подольше покурить, но сроки… Сроки трещали по швам!

Вечер был напряженный и совсем не хотел заканчиваться. Конец света не каждый день расписываешь, не так ли? Эх, чертов Лис!

— «Наши доблестные герои собрались с духом и расписывали план, как будут сражаться с Доном Шика-а-арным», — с хрипотцой читал напечатанный текст Макаронный Человек. — «Несколько дней друзья обдумывали стратегию действия в новом мире, но события вокруг стали разворачиваться слишком быстро. Паранойя вокруг Посланников возросла настолько, что в крупных городах всего мира-сюжета начали вспыхивать беспорядки. Возросли столкновения с силами правопорядка. Повылезали оппозиция, сектанты, бандиты, уголовники и прочее отребье. Лозунги о свержении власти, обвинения в утаивании истины и подлинной информации. Разрушение храмов всех основных религий на фоне религиозной ненависти. Сжигание государственной символики, разрушение зданий государственных структур. Массовые самоубийства».

— Не слишком ли быстро, Мак? — спросила Ящерица коллегу по цеху и вытащила дымящуюся папиросу из пасти. Курить им здесь не запрещалось, но и не приветствовалось. Но плевать они хотели на субординацию! У них аврал! — Хочешь сказать, что через три дня такое сразу и начнется?

Они уже пару дней были заперты в этой комнате, в которую их запихнул Лис. Сценаристов не выпускали. Нужно было срочно устроить тотальный пиндец всему живому в мире-сюжете — они не успевали от слова «совсем». Пиши — или умри! Чертов лозунг Лиса…

— А чего нет, Ящ? — окликнулся Макаронный человек, которого коллега назвал Маком.— Дестабилизацию обстановки сделать легко и недолго, на самом-то деле. Даже с десяток крутых профи смогут помножить на ноль власть в какой-нибудь Уганде за день. Я видел, как тысяча моих коллег в одном мире свергла Императора со сроком правления в миллионы лет с и триллионами подданных за месяц! Какой-то месяц! А тут заштатный мирок на хилый десяток миллиард людей, да ну… Тем более миллионы человечков видели послание в виде закипания воды! Чудо во плоти! Или этого мало? Для тех, кто долго терпел и наконец-то нашел повод взбунтоваться — достаточно данных для создания хаоса и полномасштабного насилия. И пришествия Лиса, конечно! Во имя его, хе-хе!

Макаронный человек воздел руки и притворно рассмеялся.

— Ну-у-у… — хмыкнул Ящ. — Мак, вот если бы Степан взорвал с десяток зданий или свалил с тысячу самолетов с небес, еще куда бы не шло. Или у человеков настолько мало терпения?

— Представь, ни на шиш этого нет! — откликнулся Макаронный. — Помнишь этих… как его там… медведей с мира Полярности? За сколько нам удалось их прожарить? За четыре дня, Ящ! У этих еще меньше… Лис спрогнозировал тридцать процентов потенциала, прикинь?

— Да ладно! — присвистнула ящерица и облизнула длинным языком свой правый глаз. Один из листков упал на пол и ей пришлось его поднять. — Два дня на конец света, Мак?! Слабачье… И чего Лис с ними возится?

На пять минут они заварили крепчайшего кофе: Ящ насыпал в свой стакан каких-то гусениц, а Мак закидал бурую слизь… У каждого были свои вкусы. Они передохнули и продолжили работу.

— Слушай дальше, коллега, — сказал Макаронный, прослюнявил свой белесый палец, пролистал напечатанную кипу и продолжил читать. — «Выгруженной энергии Энтропии, энергии разрушения, страха, отчаянья и потери веры в себя, «бога», людей хватило на то, чтобы все звери планеты сошли с ума и начали нападать на человечество по всей планете. Лесные твари атаковали поселения и мелкие города. Фауна выгрызала все население подчистую. Птицы атаковали самолеты, роняли авиацию, забивали до смерти людей в горных районах. Киты, акулы и прочая морская живность начала истребление прибрежных районов. Потери населения шли на миллионы людей. И это за какие-то пять суток! Армия бессильно отступала в свои закрепрайоны и военизированные городки. И зря… Их там быстро настигали и рвали на кусочки».

Мак сделал выдох, расправил свои макаронные плечи и продолжил:

— «Власть скрывалась в бункерах… ненадолго, пока насекомые не оставили от них только обглоданные скелеты. Монстры, которых человечество загнало в резервации по всему миру, вышли на свет и присоединились к крестовому походу природы. Йети, чупакабры, лесные феи, гномы, эльфы, минотавры, ихтиандры, наги и другие — повылезали со всех дыр и дали жару человекам. Природа тоже начала психовать. Эманации страха, боли и ярости миллиардов человеков заставили флору расти быстрее и источать химическую отраву. Отравленный воздух накрыл всю атмосферу. Кто не успел помереть от зверья, те задохнулись от «подарков» Природы. Это я от писателя Кинга взял из одного мира, прикольно?

Ящ довольно кивнул, сделал глоток кофе, выудил со дна чашки какую-то мерзкую личинку и закинул в рот.

— Наши герои прекрасно понимали, что они причина ужасных обстоятельств вокруг, — говорил Мак. — Отрицание уступило место принятию и гневу. Первые дни они думали, что Лис с ними играет и проверяет на следование Игре. Но проходило много времени для того, чтобы они могли убедиться, что это уже не только Игра так, как к ней они уже привыкли. Они действительно стали спусковым крючком Огромного Пиндеца этого мира. Поняли, что Лису нужен мир без остатка. Очередной мир должен сгинуть в хаосе. Троица стала спасать людей от бушующего ада: вытаскивали людей из завалов, организовали сопротивление перед зверьми, использовали свои чудесные способности во благо людям. Автор подарил им знания о том, что и как делать! Или Лис? Я пока не очень решил, кто из них..

— А с какого такого перепуга-то? — удивилась Ящерица. — Когда они успеют-то? Ты линию-то свою пиши, но нехрен создавать небылицы на ровном месте, а?

— А с такого, что не просто же так вот Автор передал что-то Джону. А через Касати им тоже может прилететь какой-то «подарок»? Может это и есть дар знания и способности! — воскликнул Мак.

— А бессмертие может тоже бы вписал, а? Мол, Лис соизволил передать? — попросил Ящ. — Мне не хочется еще потратить несколько дней на то, чтобы расписывать спасение троицы от жопы там, там или там… Ладно?

— А это идея! Да, так проще будет! Мы управимся быстрее, — согласился Макаронный.

Мак потратил полчаса, чтобы вписать новую идею в линию повествования, переписать, а где надо и изрядно сократить летопись. Когда закончил, то радостно продолжил:

— Круто! Вот так лучше будет! «Герои получили в дар от Лиса бессмертие, чтобы никто из человеков не смог помешать выполнить поставленную задачу. Бессмертие было явлено человечеству, как и изрядная доля сверхспособностей. Главы спасенных людей убедились в их святости. Троицу быстро окрестили Троицей Спасения. В Лиса стали верить чуть ли не в как в единого Бога, отчего сила Дона Шикарного в этом мире усилилась многократно! И сила Троицы увеличилась тоже. Полученные новые сверхспособности сделали из них Пророков. Они появлялись со скоростью света тут или там среди выживших анклавов, вдохновляли людей жить, геройствовать и жертвовать. Исцеления, даже воскрешения, строгие выполнения приказов Лиса — и за какие-то месяцы планета объединилась под стягом новой веры в Единого Лиса с посланниками Его, Троицей Спасения!»

— Великий Ящер, да в самом страшном сне бы такое не придумал, — вздохнул Ящер и сплюнул на пол. — Чертов дедлайн… Как тяжело придумать что-то адекватное за столь короткий срок, а? А чего тебе обещал Лис, если не справишься?

— Скинет в котел с просроченными спагетти быстрого приготовления. Будет варить с десяток лет, — глухо ответил Макаронный. — А тебя?

— Сказал, что сделает яичницу из моих будущих деток, — с ноткой боли ответила Ящерица. — Он взял моих детей в пленники…

Они на пару минут замолчали. Ситуация была неприятная.

— Хреново, друг, — поддержал коллегу Мак. — Дальше. «Наши герои несколько раз пытались отступиться от выполнения Воли Его Лисичества, но их каждый раз ждало наказание и гибель людей вокруг. Обезумевшее зверье нападало в те моменты, когда троица решала рассказать правду главам поселений. Никто не выживал. Троица скрывалась и снова выходила на новые анклавы выживших, встречалась с их лидерами под неотступным взором Лиса и несла Его Слово».

— И они тоже пытались… Не повезло, — прокомментировал Ящ.

Рептилия скомкала очередной листочек напечатанного сценария. Этот кусок они отвергли еще несколько дней назад.

— «Когда все закончилось, зверье стало вести как обычно. Природа перестала травить выживших, Люди смогли вернуться к своей обычной жизни, — продолжил Макаронный, — Троице надо было решить, что делать: или продолжать вести Игру Лиса, или попробовать в очередной раз пойти против Его воли. Людей осталось не так много по всей планете. Сила Лиса была в пике, когда катастрофа только начиналась. У друзей появилась уникальная возможность сделать так, чтобы вышвырнуть обезумевшего недобога из мира, оставив его ни с чем. В один день они сели вокруг походного костра, проверили, что их никто не подслушивает и начали обсуждать Свержение!» Фух, ну что? Как тебе?

— Похоже, нам конец, коллега, — прошипел Ящ, — Эта история и яйца стегозавра выеденного не стоит… Шита гнилыми нитками. Пахнет дерьмом идиота… Или ты действительно веришь, что ему понравится, коллега макаронный?

— Ну а что? Не хуже и не лучше того, что мы несколько дней писали, проверяли и о чем спорили. Или тебе не надоело писать из раза в раз более безумные линии развития событий, Ящ? Меня уже тошнит от этого места! — устало спросил Макаронный. Ему надоела эта кутерьма.

— Мне уже смерти от объятий Степана в Передышке хватило, вообще-то… Дали, блин, задание проследить за этой парочкой и изучить их, чтобы состряпать что-то дельное. Я сценарист, блин, а не шпион, — проворчал Ящ. — А твоих соплеменников вообще на убой отправили в Битве, нет?

— Да какие они соплеменники… Так, черви соплежуйные. Хотели помереть — и фиг с ними, — отмахнулся Макаронный. — Ну что? Вызываем Лиса? Сгодится? Или еще что поправим?

— Давай полчаса на вычитку и корректировку… Потом вызовем, — согласился Ящ, довольно махнув хвостом. Скоро их работа завершится.

Полчаса они корректировали сценарий Лисогеддона, спорили, ругались, кидали друг в друга фантики от конфет и даже пару раз облились кофе. В итоге на столе лежали скрепленные пятьдесят страниц готовой работы. Их маленький «шедевр».

— Фуф, ну вроде все… Надеюсь, что пока Босс будет читать, то смогу слинять. И я тебя попробую прихватить. Что скажешь? — сказал Макаронный и смахнул белесый пот со лба.

— Да, можно попробовать… Может успею и яйца умыкнуть под шумок. А ты куда?

— Да есть одно местечко в мире троицы. Багамами называются. Там даже моему виду не удивятся. Очередной белокожий путешественник, который хочет покайфовать на солнце, — улыбнулся Макаронный, изменив свой внешний вид на белокожего мужчину лет сорока. — На лет сто внешности хватит. Слушай, а еще хотел спросить…

Не успел Макаронный закончить свою фразу, как перед их малахитовым столом появился мужчина в футболке и джинсах. Под изумленным взором сценаристов человек пододвинул себе пластмассовый стул, уселся на него и спокойно сказал:

— Я так понимаю, это вы замечательные работники пера и бумаги, которые заваривают всю эту кашу для Лиса?

Парочка прихлебателей Лиса посмотрели друг на друга, сглотнули и покивали головой.

— А я Автор. Приятно познакомиться, — протянул ладонь Автор и пожал каждому из сценаристов их конечности. — Я придумал героев, которых Лис украл из моего произведения и передал вам на издевательства. Ну что? Будете звать своего Боссика?

Прихлебатели замотали головой.

— Хорошо, не очень люблю плов из мяса ящерицы или макароны по-флотски… Предлагаю очень осторожно передать мне, что там накалябали. Я арендую бесплатно пишущую машинку. И прошу меня не трогать полдня. Ясно, господа? — с угрозой в голосе предложил Автор.

— Ясно-ясно… Мы… Это… Мы не хотели! Честно! — начал мямлить Макаронный. — Нас заставили! Нас шантажировали! Лис та еще тварь энтропийная! Я буду на него жаловаться в профсоюз!

— По вам не скажешь, что такие бедные и несчастные, но поверю сейчас. Я добрый, — отмахнулся Автор и погладил листы сценария. — Если мне поможете, то хоть загладите свою вину. И даже может быть напакостите своему бывшему «Боссу». Как вам такое предложение, господа?

Ящерица и Макаронный переглянулись, хитро улыбнулись и торопливо закивали головой. Автор ухмыльнулся, прохрустел шеей, уселся на стул как можно удобнее и начал неторопливо изучать сценарий Лисогеддона. Ему предстояло много работы.

Полдня у него есть на написание классного сценария. А там видно будет.

Апофеоз Игры (31.10.2020)

Круглая арена с тремя воинственными человеческими фигурами. Два возмужавших за время Игры Свободных молодых человека и угрюмая девушка на краях искусственной белоснежной площадки. Все одеты в военный грязный камуфляж. Над ареной бесконечное дневное небо с яркими синими облаками. Абсолютная сверкающая глубина, что приглашает окунуться в океан света.

Бац! Хлопок. В центре арены появляется рыжий лис в белом костюме и с золотой тростью в лапах. Выглаженный фрак с зеленой бабочкой. Люди со злостью в глазах смотрят на зверя.

Лис кивает каждому из троицы, вращает тростью и бархатистым басом произносит:

— Всем-всем-всем! Дамы и господа, мое нижайшее приветствие! С вами Дон Шикарный и его чудесное, самое известное шоу среди всех миров «Игра Свободных»! Мой вам низкий поклон, йо-ху-ай!

Лис вновь кланяется и делает один оборот вокруг себя. На фоне неба звучат громкие аплодисменты:

— Сегодня самый важный день! Перед вами Лучшие Игроки нашего шоу! Йо-ху-ай! — сказал Лис, широко улыбнулся и продолжил. — Три человека. Три посланника. Три смелые души! Они почти прошли нашу Игру до самого конца, справились со множеством испытаний на человечность — и выжили! Они вернулись сюда и не сгинули в Игре. Напомнить наш девиз? Правильно! «Играй в Свободу — или умри». Йо-ху-ай!

Девиз эхом пронесся по арене и улетел в небо, чтобы раствориться среди облаков. Лис взмахнул тростью и поймал ее в белоснежные клыки:

— Давайте расскажу, чего добились наши Герои! Начнем с самки! Йо-ху-ай!

Виталина прицелилась в Дона Шикарного из карабина. Лис втянул носом воздух, указал лапой на угрюмую девушку и громко произнес:

— Виталина Сергеева. Королева! Императрица! Закалила свой характер и стала величайшей женщиной, которую мы только знаем. Нашла любовь, справилась с детскими страхами, истребила ненависть и зависть в глубине своего сердца. Похоронила свои недалекие мечты и возмужала! М-м-м, сладенькая моя, какая осанка у тебя! Какая стать! Да ты херувим во плоти! Йо-ху-ай!

Лис облизнулся. Девушка дернула щекой от отвращения и покрепче сжала оружие.

Со всех сторон аплодисменты. Лис радостно рассмеялся и ткнул тростью в сторону неподвижной фигуры одного из парней. Степан направил в сторону Лиса руку, которая светилась золотым светом. Лис продолжил говорить:

— Степан Авроров. Обычный и простой парень стал великим Героем, который смог разжечь внутренний огонь внутри своей души! И не погибнуть, йо-ху-ай! Человек, который понял, что вся его прежняя жизнь с театрами и компьютерными играми — смешная мелочь! После сражения бок о бок с сильными мира-сюжета научился уважать старших и ценить верных! И любовь… Конечно, заслужил Любовь без зависти, ненависти и притязаний на чувство собственничества. Похвально, Степан! Грандиозно! Ты обрел высшую цель и научился справедливости. И так долго ты продержался, Технарь! Йо-ху-ай! Хвалю!

Лис провел когтем по своей щеке. Степан шелохнулся — и с его ладони скользнула вниз огненная капля. Через пару секунд Дон Шикарный обратился к третьему «герою».

Касати стоял позади своих друзей и что-то шептал себе под нос. Лис прокричал в воздух:

— Интереснейшая особь, мои дорогие гости! Джон Касати! Папенькин сыночек вырос и окреп! Имеющий все в своем мире и ни в чем себя не ограничивающий, он потерял в Игре все, даже свое тело! Даже свою жизнь! Жизнь, друзья мои, йо-ху-ай! И воскрес, как великий пророк! Касати правился с грандиозными тяготами и лишениями Игры. Даже познакомиться со своим Творцом умудрился! Стал спокойнее, мудрее и милосерднее, стал ценить дружбу и верность! Научился ценить саму Вечность, с которой обнимался веками!

Дон Шикарный воздел руки и крутанул тростью перел лицом.

— Вот Касати мне больше всех нравится! — воскликнул Лис. — Хотя я обещал не брать любимчиков! Но как я могу не любить этого великолепного человека-мессию? Степан и Виталина, ну ничего личного, лапочки мои! Йо-ху-ай! Итак…

— Довольно! Хватит, трикстер! Я беру слово!

Касати прошел между своих друзей, приблизился к Лису так, что между им и Доном осталось десять шагов, и сказал:

— Это не твоя заслуга, Дон! Мы смогли стать лучше только потому, что были вместе, берегли и любили друг друга, держались цели справиться с тобой! Мы выжили в Конце Света, который ты устроил на бедной планете! Мы сплотили людей и уберегли их от истребления! Мы не отчаялись и не испугались твоего великого гнева! Где твоя заслуга в том, что мы стали лучше?!

— Да как же, малыши? Вы меня обижаете! — улыбнулся Лис и поднял лапу. — Ты мне хочешь сказать здесь и сейчас, что все мои Дары — это то, что вы, мелкие рыбешки, получили сами? А вот нуль вам с хвостиком! Йо-ху-ай!

Дон Шикарный щелкнул пальцами — и внешность друзей изменилась. Одежда выживших в Лисогеддоне поменялась на ту, с которой впервые оказались на арене. Карабин в руках девушки пропал, спал огонь в ладонях Степана, смелость потухла в глазах Джона.

Степан с удивлением похлопал по своему телу и посмотрел на Виталину. Только Джон продолжал также пристально смотреть на Лиса и не двигался.

— Да-да, все ваши вели-и-икие сверхспособности исчезли! Йо-ху-ай! — сказал Лис. Он прилег на арену, развалившись, и покрутил золотой тростью на головой. — Дары, фу… Скорость, бессмертие, волшебные огненные шарики, повышенная харизма, даже храбрость и бесконечная уверенность в своих силах… Бе-е-е… Все это было МОИМИ дарами! Для чего? Да чтобы завоевать очередной мир, всего лишь… Вы не первые и не последние, йо-ху-ай.

— А что ты забрал у меня? Я этими дарами не обладал, — тихо спросил Касати и сделал шаг вперед поближе к Лису.

— У тебя? Да самое простое — твою связь с Автором. Ведь ты ее так ценишь, да? Этот красивый внутренний голос, «интуицию» и чувствительность! Мда… Пробуешь прочувствовать? Конечно, ничего и не получится!

Касати обратился внутрь себя и улыбнулся Лису:

— Да, возможно это так. А может быть и нет… Ведь я знаю, что страх губит все чувства. А наши чувства тебе точно неподвластны! Ростом не вышел, гаденыш! А я хочу тебе задать вопрос, Босс. Связь с Автором ты убрал… А связь с тобой, трикстер?

— Это как? Какую связь? — удивился Лис, привстал на обе лапы и еле заметно качнул головой. — Тебя со мной кроме Игры что-то связывает?

— А кто вселился в мое тело и контролировал его? — продолжил Джон и сделал еще один шаг вперед. — Кто говорил через меня, забалтывал и обманывал моих друзей? Но я хочу удивить тебя, дорогой Лис. Эта связь всегда двусторонняя! И сейчас Автор знаешь, что говорит?

— Какой еще Автор, болван?! — прокричал Лис. Он начинал выходить из себя. — Я давно стер этого придурка из реальности! Теперь я здесь полноценный хозяин, йо-ху-ай! Владыка и ведущий великого Шоу!

— Автор говорит мне, — продолжил Касати, как будто не слыша слова Лиса, — Что любая связь всегда остается. Связи в мире не разорвать. Они вечны. Это единства всех миров со всем. И связь тем крепче, чем больше боли или радости приносят одни люди другим. Ты мне принес много боли, Лис! И в этом ты почти что человек! И теперь моя очередь развлекаться! Тихо, я тут говорю!

Лис хотел было что-то прокричать, но у него ничего не получилось. Касати видел, как Дон Шикарный пытался выкинуть трость, но остановил его своим голосом:

— Я потратил целый дар Автора на то, чтобы научиться быть осознанным и собранным. Этот подарок невозможно переоценить. Ты убедил нас, что ты на шаг впереди! Но это ложь! Теперь подними лапу!

— Охренеть, — только и смог сказать Лис, когда начал поднимать лапу с тростью.

— Вторую! — скомандовал Джон.

— Да как так? А ты красавец, чему-то научился! Йо… ху… А-а-ай! Блин, — будто через боль говорил Лис, когда смотрел на поднимающуюся вторую лапу.

— А теперь приказываю свалить к чертям лисьим! Вон отсюда. И больше не возвращайся! — сорвался на крик Касати и указал пальцем на Лиса.

Лис расхохотался так, что небо раскололось и резко потемнело. На мгновение окружающий мир выключился. А когда свет снова вернулся, то Лиса нигде не было. Кроме его голоса в пространстве:

— Вы что думали, что так со мной легко справиться? Йо-ху-ай! Я был вечность прежде вас и буду после вас миллионами вечностей! Вы дурацкие творения не менее дурацкого человечишки! Я миллионами лет в миллионах миров искушал творцов, созидателей, художников и гениев! Я шептал на ухо об их никчемности, стал голосом совести внутри сознания, мучал через кошмар и галлюцинации. Я, великий Йо-ху-ай, убивал творцов пачками, чтобы распространять свою Силу. Я разочаровал их в самих себя, в свои возможности, помогал создавать никчемные творения, над которыми все смеялись! Писатели сжигали рукописи продолжений великих творений! Певцы, архитекторы и артисты лезли в петлю или сбрасывались с мостов! Это все моих рук дело! И вы? Вы, простые смертные букашки, думаете, что сможете справиться со мной?! Да я само Разрушение, а не абы что! Я великий Йо-ху-ай!

Касати попятился за спины своих друзей. Виталина и Степан испуганно взяли друг друга за руки.

— Да если бы не я, — продолжал голос, который шел со всех сторон, — То вы бы так и остались никчемными и безликими персонажами третьесортного рассказа Великого, тьфу, А-а-автора! Йо-ху-ай, да я его как пару лет довел до депрессии и меланхолии! Мне всего-то требовалось от вас, Персонажи, толику уважения к тому, кто вас улучшил и дописал! Йо-ху-ай!

— Только ты не учел, Великий Йо-ху-ай, что сила творца проистекает не от тебя, а от них самих.

Внезапно вмешавшийся голос заставил парней и девушку повернуться. Сзади из синего портала вышел усталый Автор в помятой одежде. Рядом с ним у ног стояли полуметровая ящерица и макаронный человек. Удивительных созданий трясо от страха.

Мужчина встал рядом со своими Персонажами и начал говорить:

— Я понял, кто ты. Ты, паразит, никто без нас. Ты убедил меня в полной никчемности! И это дало тебе силу. Я передал тебе, гнойный паразит, право решать, кто я такой. Но сейчас я забираю себе право решать за меня, кто я такой и что могу?

— Да как ты? Как?! Я же… Ах вы твари неблагодарные! И вот так вы меня отблагодарили за доверие? — прокричал Голос Лиса.

Два сценариста спрятались за спину ребят. Тем временем Автор сделал пару шагов к центру арены и сказал:

— Они тут не при чем, Лис! Ты запугал всех вокруг! Это твоя суть и великое ничтожество! Но не они, а я переписал сам источник твоей силы! Я сам буду решать с этого момента, какая будет история и что в ней будет! Я Автор, а ты — помарка в тексте! Тебе больше нечем питаться во мне и в моих сюжетах! Я верю в себя! Мне ты, Вопящее Разочарование, больше не нужно!

— Это мы еще посмотрим, враг мой, — прошелестел Голос и воплотился в Лиса за несколько шагов от Автора.

Дон Шикарный выбросил трость, оскалился, поднял когти и хотел было броситься на Автора, но Автор быстро прокричал:

— Давай, Джон!

Вдруг лис замер как вкопанный. Позади Автора Касати сел на арену и с напряжением сжал голову руками. Дон Шикарный хохотнул и прошипел:

— Да опять… Я же сказал тебе, Джон! Ну нет у тебя связи со мной и не было!

— Это ты его заставил поверить в это! Эту связь нарушить невозможно! Потому что у тебя нет власти над кем-то, пока они тебе это не разрешат! — прокричал Автор прямо в морду Лису и положил руки на его плечи. — А теперь тебе пора! С этого момента ты мне больше не нужен! Сгинь! Я сам творец своей реальности!

— Это еще не конец, мой друг и враг… Наше противостояние вечно, пока жив ты и твой род, — прошипел Лис и с улыбкой смиренно склонил голову.

Тело Дона Шикарного начало светлеть — и через несколько секунд растеклось по воздуху ослепительным светом. Этот свет начал втягиваться в руки Автора, отчего мужчина стонал то ли от боли, то ли от удовольствия.

Десять минут никто не мог пошевелиться. Ящерица первой нарушила тишину:

— И чего? Куда он делся? С ним точно покончено, а, Мак?

— Да хрен знает, коллега, — ответил Макаронный. — Наверное, к великой Энтропии вернулся на поклон или для отчета. Выволочку получит за то, что сумел загубить такой проект в рекордные сроки. Точно будет жаловаться в свой профсоюз Энтропии…

— Думаю, что мы еще долго его не увидим, друзья, — устало прошептал Автор и подошел к уставившимся на него парням и девушке. — Я хочу отблагодарить вас за то, что поверили в меня так, как я не верил сам в себя. Спасибо вам, мои дорогие!

Он обнял каждого из своих Персонажей. Особенно крепко Автор обнял Джона и что-то прошептал ему на ухо. Джон вскинулся так, будто его ударило током, сгреб Автора и крепко обнял его в ответ. На щеках Джона появились слезы.

— Ну что? Может по кофе? На Багамах как раз есть классное заведение, которое подает вкуснейшее капуччино, — с улыбкой спросил Автор.

— Я не против, — ответил Макаронный. — Я как раз хотел там побывать! Или остаться жить…

Виталина, Джон и Степан переглянулись друг с другом, как-то разом глубоко выдохнули и громко расхохотались.

Они победили? Похоже да.

— А можно мне это… За своими яйцами сбегать, а? Автор? — громко попросила Ящерица. — Детки меня заждались! Пожа-а-алуйста!

Завершено на Бис! (1.11.2020)

— Слушайте, а мне здесь нравится! Классное место, очень уютно, Джон. Как круто, что у нас получилось встретиться. И года не прошло!

— Я тоже рад, Витка! А вообще я не просто так позвал в ресторан! Степан и Виталина, поздравляю с будущим рождением малыша и дарю вам билет в райское местечко!

— Это которое тебе автор обещал, да? Подальше отсюда, чтобы испытать все радости бытия? Или как?

— Ну, Степан… Я немного переосмыслил свою жизнь и решил не идти по наклонной. Помогу Автору с его сюжетами как смогу. Во многих его мирах есть куда разойтись Великому Посланнику, ха-ха! Ну что? За вас, ребят?

— За нас, мальчики! За нас, что мы все равно вместе и будет так всегда. Чокаемся!

— Ура! Позовите официанта уже. Съем, что угодно. С этим внутренним жаром ем в два раза больше! Но только не макароны, блин… Слушай, Джон. А эти столики прикольные! Это же экран вместо поверхности? Вырезки газет показывает? Или мне кажется?

— Аха! Это сродни рекламы… Ноу-хау какое-то. Но мне больше здесь блюди нравятся. Экзотические.

— Главное не мясо ящерицы или макароны, Джон. Остальное я что угодно съем!

На большом экране-столе появился черно-белый разворот какого журнала. В заголовке особенно выделялись первые буквы, крупно было написано: «ЙОРКШИРСКИХ терьеров удачно скрестили с питбулями в Санта-Монике, США! Новая порода показывает чудеса выносливости, агрессии и силы! Прогрессивное сообщество в панике и требует запрещение «игр» с генотипом!»

— Что будете заказывать, господа?

— Спасибо, что быстро подошли, молодой человек! Бабочка вам к лицу!

— Благодарю вас, сударыня! Очень приятно слышать!

— Нам вот это, это и это, хорошо? А… Мы нигде не могли встречаться? Уж больно ваше лицо мне знакомо?

— Нет, вряд ли… Я только недавно переехал в этот прекрасный город с чудесными садами. Свежий и чистый воздух, словно в детство попал. Замечательная хорошо оплачиваемая работа. Что еще нужно? Ляпота… Через тридцать минут принесу первую часть заказа! Вас устроит?

— Спасибо Вам… Джон, слушай, все хотел задать вопрос про Лиса. А что он с тобой сделал, когда поменялись телами?

— Не поменялись… Он меня выкинул в пространство вместе с Автором, а сам как бы «занял» мое тело. Но я все чувствовал, видел и слышал! Вернее, как-то проживал жизнь вместе с ним. И поэтому мы смогли победить. Не без помощи Автора, конечно!

На экране-столе поменялся разворот. На нем было написано: «ХУЛИГАНЫ ЭЛЬДОРАДО! Этот роман стал самым кассовым бестселлером всех времен и народов! Тираж более миллиарда экземпляров распродан за несколько недель! Покупайте себе и близким со скидкой в 30%».

— Да ладно все про меня… Мы еще успеем про работу поговорить там, куда с вами отправимся после рождения будущего Джона…

— Даже не мечтай, друг! Мы уже выбрали ему имя! Прости!

— Какое, Степ?

— Это потом узнаешь. Но точно не твое! Ты даже крестным отказался быть!

— Ну не тяну на эту роль. Я же знаю правду по поводу всего, что и кем мы являемся. Вам-то пофиг, а мне не очень. Хреновый из меня религиозный человек получится.

— Ой, да ладно! В сравнении с тем, какой образ жизни ты вел до Игры, сейчас чуть ли не монах-кастрат!

— Мальчики, хватит уже о причиндалах говорить. Блюда принесли! Налегаем!

— Хорошо, что без макарон… Я говорил уже сегодня об этом? Меня тошнит от них еще больше в последние месяцы.

— Ты так говоришь, будто у тебя наш малыш в животе, а не у меня, блин!

Разворот на экране-столе изменился. На нем вспыхнул заголовок: «АЙ! КАК БОЛЬНО! Но это прорыв! В мире разработана вакцина от рака! Теперь самая страшная болезнь двадцатого века побеждена. Побочные эффекты вакцины — два месяца болей в животе и диарея… Но ради такого можно потерпеть, не так ли?»

— А вы куда после рождения малыша, Витка?

— Решили попутешествовать и изучить мир. Мы с Джоном полюбили Мир Передышки. И хотим найти место, где смогли бы почувствовать себя отчасти такими же счастливыми, как там… Надеюсь, что у нас получится найти свой рай. Денег нам Автор отсыпал достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать.

— Это да… Я его попросил. Вы говорили, что в Передышке полностью разобрались в своих отношениях и сделали их крепче. Автор даже прослезился и не смог мне отказать.

— Правда? Спасибо тебе!

— Да фигня, Степ. Это самое малое, что могу сделать для друзей, которых бросил в Игре на растерзание Лиса…

— Да прекрати, блин! Ты тут при чем? Кто ж знал, что умрешь да еще столько времени в пустоте провисишь!

— Ну, Витка, это меня не оправдывает…

— Забей, мы тебя простили.

— Точно?

— Да… Вообще никаких вопросов. А чего раньше-то не признался?

— Да что-то боялся, Степ.

— И это говорит Касати? Повелитель всех шлюх города? Ты точно изменился! И мне нравится, каким ты стал! За тебя!

К столику подошел официант и спросил:

— Принести чек?

— Да, конечно… Джон, когда вернешься в следующий раз?

— Где-то пару месяцев буду странствовать, потом вернусь и отправимся в мое место. Что скажете?

— Было бы неплохо! Но посмотрим как малыш будет себя вести, скоро роды уже…

— Не переживай. Все сделаю в лучшем виде… Спасибо, молодой человек. Сдачу оставьте себе, хорошо?

— Ах, большая благодарность! Отблагодарили так отблагодарили! Век помнить буду!

— Полно! Вы сделали наш вечер потрясающим! Возьмите и свою девушку, пригласите куда, порадуйте.

— Всенепременно, сударыня! Прекрасного вам отдыха, уважаемые!

— Ну что? Пошли? Я вас до дома провожу, можно?

— Конечно можно, Джон. Только давай по старинке ножками, без магии всякой. Наелись.

— Ха-ха, Витка, конечно! Не прощу себя, если с малышом что-то случится.

Друзья попрощались с официантом и вышли из ресторана. Официант помахал им рукой.

Молодой человек поправил бабочку и с улыбкой вернулся к столику, где сидела троица. Он начал протирать грязный стол и напевать бодрую песенку со словами: «Йо-ху-ай. Йо-ху-ай!»