Игра смертных Богов

Глава 1

Игра смертных Богов

Я никогда не думал, что подвести итоги собственной жизни окажется так сложно. Нет, я не умираю и не умер — я жив.

Просто в жизни возникает точка, когда нужно оглянуться назад и всё пересмотреть.

Возможно, я пьян. Слишком пьян. Но то, к чему я пришёл в этих размышлениях, одновременно и радует, и пугает меня.

Моя жизнь — это череда везений. Но везение имеет свойство заканчиваться.

Судьба — злобная сука. Да, эта фраза избита, но она так же и верна.

Сидя перед монитором, который в самую тёмную ночь выжигает глаза, я начал осознавать всю ничтожность человека.

Мне сложно описать, что я чувствую. Даже зная все языки мира, прочитав все книги всех эпох, я не смог бы сформулировать ту бурю эмоций, которую я сейчас переживаю.

Нет, я не медийная личность, не герой, покоривший космическую бесконечность.

Я обычный парень, каких миллионы. Серьёзно, особенным я себя никогда не считал — звёзд с неба не хватал. Жил своей жизнью. И был счастлив. Иногда.

---------------------------------------------

Глава 1. Звон

— Боря, какого хера свет опять потух?!

— А ты у Ком. базы спроси, я тебе не Николай Чудотворец, чтоб из жопы предохранители вытаскивать!

Я ему уже тысячу раз говорил, что оборудование на ладан дышит. Купол падает. А ему... Ему насрать!

— Борь, ты мне давай не юли, знаешь прекрасно, что нет у нас резервов, работаем с тем, что есть.

— И что ты мне сейчас прикажешь делать?!

— Работать с тем, что есть!

Борис с силой ударил ладонью по металлическому корпусу шкафа. Звук гулко разнёсся по техническому коридору. В этот момент свет снова мигнул. Один раз. Второй.

А затем погас окончательно. На несколько секунд наступила абсолютная темнота.

— Блядь...

Где-то в глубине технического комплекса раздался низкий гул. Это включились аварийные системы. Вдоль пола загорелись тусклые красные лампы.

Их света едва хватало, чтобы различить трубы, кабели и металлические корпуса оборудования. Борис поднял голову.

Над ним, за несколькими перекрытиями, находились главные энергетические контуры купола. И сейчас они работали на пределе.

Купол был не металлическим и не стеклянным. Он вообще не был чем-то материальным.

После катастрофы люди долго не понимали, как работает эта технология. Да и сейчас мало кто понимал. Лишь горстка ученых продолжала изучать этот вопрос.

И ходили слухи что они были на грани прорыва.

Огромное энергетическое поле накрывало всю базу, создавая невидимую границу между людьми и внешним миром.

Днём его почти невозможно было заметить. Только лёгкое мерцание над горизонтом иногда выдавало его присутствие.

Ночью всё было иначе. В темноте купол становился видимым — огромная полупрозрачная сфера, переливающаяся слабым голубоватым светом.

И сейчас этот свет начал тускнеть.

— Слышал?

— Слышал.

— Ещё одна ячейка.

Борис посмотрел на приборную панель.

Несколько индикаторов уже горели красным.

— Если ещё одна вылетит, нагрузка уйдёт на соседние контуры.

— Знаю.

— А если они не выдержат?

Второй мужчина промолчал.

— Вот и я о том же, — буркнул Борис.

Он снова посмотрел на приборы.

Показатели медленно ползли вниз.

— Нам запчасти нужны.

— Я сказал, что работаем с тем, что есть.

— Да понял я уже!

Борис отвернулся и пошёл вдоль ряда оборудования.

------------------------------------------------------

— В ангаре номер 6 опять выбило ячейку предохранителей. Купол держится на аварийном питании, — сообщили в телефонной трубке.

Ком. базы Павел Инокентиевич, хмурый мужчина лет шестидесяти, хитро улыбнулся. Из-под его густых усов эта улыбка была еле заметна.

Он сидел в небольшом кабинете, который когда-то, скорее всего, предназначался для начальника какого-нибудь отдела.

Теперь здесь было всё сразу: Карты, рации, старый компьютер, несколько папок с документами, небольшой самодельный обогреватель и постоянно мигающая панель связи.

На стене висела карта базы. Красным маркером на ней были отмечены жилые сектора, склады, ангары, оборонительные рубежи и энергетические узлы.

Часть карты была перечёркнута. Там раньше находились объекты, которые после катастрофы пришлось оставить.

Павел давно перестал считать, сколько раз ему приходилось менять границы базы. Каждый месяц люди просили расширить жилую зону.

Каждый месяц требовался новый склад. Каждый месяц ломалось то, что ещё вчера считалось надёжным.

А энергетика...С энергетикой всё было хуже. Купол требовал постоянного питания .Не просто электричества. Энергии.

Огромного количества энергии. Каждая ячейка работала на пределе, а старые генераторы уже давно должны были отправиться на свалку истории.

Но свалки у них не было. Была только история. И то — не всегда хорошая.

— Борис Андреич опять лютует?

— Мягко говоря, Павел Инокентич. Если опустить всю брань, то он требует запчасти.

— Требует...

Павел медленно снял очки и протёр их краем рубашки.

— Требовать у нас не положено. Время нынче такое... Эх...

Он посмотрел на карту.

Особенно долго задержал взгляд на шестом ангаре.

— Ладно. Посмотрите, что у нас там на складах осталось, и отправьте ему. Иначе он мне ещё одну плешь проест.

— Так точно.

В трубке послышались гудки. Павел положил телефон на стол, несколько секунд он сидел неподвижно ,потом посмотрел на приборную панель.

Красный индикатор продолжал мигать.

— Только не сейчас...

За стеной раздался глухой хлопок. Свет в кабинете на мгновение погас.

Павел замер. А затем лампы снова загорелись.

— Ну и хер с тобой...

Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом была ночь. Когда-то здесь был город.

Теперь — несколько десятков домов, соединённых между собой переходами, бетонные стены, прожекторы и огромный энергетический купол, накрывавший всю базу.

В темноте он был виден особенно хорошо. Голубоватое свечение медленно проходило по всей поверхности поля, словно по огромной стеклянной сфере.

Но сейчас кое-где появились тёмные участки. Не провалы. Пока ещё нет.

Просто зоны, где энергетическое поле становилось слабее. Павел прекрасно понимал, что это значит.

Если не найти более стабильный источник энергии и продолжить терять ячейки купол начнёт проседать.

Сначала отключатся внешние сектора. Потом начнут выпадать отдельные участки поля.

А затем... он не стал продолжать эту мысль. За пределами купола была тьма.

Настоящая. Такая, к которой человек никогда не должен был привыкать.

Павел Инокентич был Ком. базы сколько себя помнит. После катастрофы он оказался единственным военным и чётко понимал, что и как нужно делать.

Под его чутким руководством было уже около восьмисот человек. В современных реалиях это считалось одной из самых больших колоний-баз.

Например, касаемо продовольствия, Павел Инокентич вовремя спохватился и отдал приказ о разработке земли под различные культуры.

Поначалу над ним смеялись и говорили, что земля мёртвая, что ничего не вырастет, что проще искать старые склады и разграблять заброшенные города.

Павел не спорил. Он просто приказал копать. Первый урожай оказался небольшим, второй — уже лучше.

Теперь картофель, капуста и прочие овощи были на столе у каждой семьи.

Фортификация — на высшем уровне.

Павел был готов доверить свою жизнь каждому из бойцов, которые дежурили на стенах. Это была элита, которую он лично взрастил и подготовил к проблемам современного мира.

Особенно он уважал Немого, предводителя той самой элиты — Бессмертных. Да... Эти парни — лучшие из лучших.

Кто-то считал их безумцами. Кто-то — героями. Павел относился к ним проще.

Он знал: если ночью за пределами купола появится что-то, с чем обычный человек не справится, именно эти парни выйдут наружу.

И вернутся. Другого варианта они себе не оставляли.

Какое бы безумное поручение они ни получали, Павел Инокетич знал: оно будет выполнено в срок.

Он ещё раз посмотрел на энергетический купол. Одна из тёмных зон медленно исчезла.

Энергия снова прошла по полю, возвращая голубое свечение.

Павел выдохнул.

— Держись, старуха...

Обратился он к куполу.

Глава 2. Немой

Немого в базе знали все, правда знали по-разному. Для одних он был лучшим бойцом, которого когда-либо видела база.

Для других — психом. Для третьих — человеком, которому лучше не смотреть в глаза.

А для Павла Инокентича он был просто Немым.

Имени Немой своего не помнил. Когда его впервые нашли, он почти не разговаривал. Не потому, что не мог. Голос у него был.

Просто говорить он не хотел, по крайней мере, так все решили.

С тех пор прозвище и осталось. Немой. Сам он не возражал.

Утро началось с очередной тревоги, сирена завыла в шесть двадцать три.

Немой открыл глаза ещё до того, как она успела завыть второй раз, он лежал на узкой кровати и смотрел в потолок.

Несколько секунд просто слушал. Шаги в коридоре.

Голоса .Где-то хлопнула дверь. Кто-то матерился.

— Подъём, мать вашу! Северный сектор!

Немой сел на кровати. Рядом лежала разгрузка. Винтовка стояла у стены. Нож — под подушкой.

Он машинально проверил оружие. Патрон. Предохранитель. Магазин. Всё на месте.

Он сам не помнил, когда научился делать это настолько быстро, да и не задумывался.

Некоторые вещи человек просто умеет. Он натянул куртку, застегнул ремни и вышел в коридор.

— Немой!

Он остановился.

— Седьмой сектор, — крикнул один из бойцов. — Павел вызывает.

Немой вопросительно кивнул.

— Не знаю. Сказали срочно.

Немой посмотрел на него.

— Тогда пошли.

Павел Инокентич стоял возле карты, вокруг него уже собрались несколько человек.

— Вот здесь, — Павел ткнул пальцем в северный сектор. — Два часа назад перестали выходить на связь с центром. Нужно четыре человека, по вооружению стандарт.

Немой молча смотрел на карту.

— Что думаешь?

Он пожал плечами.— Надо посмотреть.

— Ясно.— Кивнул павел

Павел знал эту манеру. Немой никогда не строил предположений там, где можно было проверить. Если что-то происходило, он шёл и смотрел сам.

— Возьмёшь троих.

— Двоих

Павел поднял глаза.

— Почему?

— В тоннеле тесно.

— А если там действительно что-то серьёзное?

— Тогда трое будут мешать.

В комнате повисла тишина, кто-то усмехнулся. Павел тоже улыбнулся.

— Ладно. Двоих.

Немой развернулся и вышел, через двадцать минут он уже был у северного сектора.

Снег лежал тонким слоем, ветер гнал его по земле, закручивая небольшие вихри, рядом стояли двое бойцов.

— Здесь следы, — сказал один.— Четыре человека

Немой присел и осмотрелся, следы были свежими. Он нахмурился,— Нет. Пять.

— Пятый? Где?

Немой показал рукой.— Здесь.

Боец посмотрел,— Я ничего не вижу.

— Потому что смотришь на след.

Он провёл пальцем по снегу.

— А надо смотреть рядом.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Откуда ты это знаешь?

Немой пожал плечами, именно это его иногда раздражало, он мог объяснить, что делает, но не всегда мог объяснить, откуда знает, что нужно делать именно так.

Немой поднялся и показал жестом что нужно выдвигаться. Пост нашли через десять минут, дверь была открыта, внутри никого.

Стол перевёрнут, оружие лежало на полу а на стенах была кровь.

Один из бойцов сглотнул.

— Чёрт...

Немой поднял руку. Тишина. Он услышал звук. Очень тихий. Где-то впереди.

Три удара.

Пауза.

Ещё два.

Немой посмотрел в сторону тёмного коридора.

— Там.

— Ты уверен?

— Да.

Он пошёл вперёд.

— Немой, подожди!

Но тот уже исчез в темноте. Коридор оказался длиннее, чем они ожидали, через несколько метров Немой остановился.

На полу лежал человек, еще живой, он был ранен и едва дышал.

— Нашёл!

Бойцы подбежали.

— Это Гога.

— Жив?

— Пока да.

Немой посмотрел назад, на несколько секунд ему показалось, что он уже видел этот коридор и не просто видел. Знал.

Он знал, где будет следующий поворот, знал где находится дверь и даже знал, что за ней ничего нет.

Немой зажмурился. Странное чувство исчезло так же быстро, как появилось.

— Забирайте его.

— А ты?

— Проверю дальше.

— Один?

Немой посмотрел на него и солдат все понял. Когда Немой вернулся на базу, Павел уже ждал его.

— Потери?

— Один раненый.

— Остальные?

— Не нашли.

Павел нахмурился.

— Следы?

— Есть.

— Кто?

Немой посмотрел на него.

— Не знаю.

Павел долго молчал.

— Значит, узнаем.

Немой кивнул.

Он уже собирался уйти, но Павел остановил его.

— Немой, ты когда-нибудь думал о том, кем был до катастрофы?

Немой замер. Вопрос был простой, но почему-то ответить сразу не получилось.

Он посмотрел на свои руки, на шрамы, на старую мозоль возле большого пальца.

— Иногда.

— И?

— Ничего.

— Совсем?

Немой пожал плечами.

— Помню снег.

— Только снег?

— Ещё свет.

— Какой?

Немой задумался.

— Не знаю.

Он хотел добавить что-то ещё, но не смог. В голове на мгновение возникло странное ощущение.

Будто где-то далеко кто-то его зовёт но не голосом. Просто зовёт.

Немой моргнул. Ощущение исчезло.

— Забудь, — сказал он.

— Что?

— Ничего.

Павел ничего не ответил. Немой вышел из кабинета. Дверь закрылась.

Павел остался один, он посмотрел на карту потом на дверь.

— Странный ты человек, Немой...

За окном медленно светало, а далеко на севере голубоватое поле энергетического купола продолжало мерцать в темноте.

---------------------------

Сегодня был очередной тянущийся день. По дороге с работы домой я зашёл в магазин и взял ещё виски.

В последнее время только алкоголь помогает мне заснуть. Сегодня вечером я опустошу бутылку, оставлю на дне ровно столько, сколько нужно, чтоб не считать себя конченым пьяницей.

Чтобы утром сказать самому себе:

— Смотри, не допил. Не потому, что не смог и уснул, а потому, что не захотел. Навру себе опять.

Не опять, а снова. Ну вот. Я уже настолько сам себя раздражаю, что поправляю сам себя.

Я вновь пялюсь в монитор, делаю то, что должен, и на несколько часов забываюсь. Плюсом мне помогает виски.

Помогает ли он мне? Не знаю. Наверное, помогает.

По крайней мере, становится тише, мысли перестают лезть одна на другую.

Не приходится вспоминать, что было сегодня, что будет завтра и почему я вообще оказался в этой точке.

Просто сидишь, смотришь. Делаешь то, что нужно. Иногда этого достаточно.

Я отпил ещё немного и посмотрел на часы, времени было много.

Слишком много. За окном давно стемнело. В стекле отражается мое лицо — уставшее, небритое, с красными глазами.

— Ну и вид у тебя, мужик...Отражение, естественно, ничего не ответит.

На несколько секунд стало даже смешно. Я снова смотрю на экран.

Там происходит что-то своё. Я сосредоточился. Через несколько минут всё остальное перестало иметь значение.

Телефон. Работа. Завтрашний день. Даже бутылка на столе.

Всё осталось где-то там, за пределами этого маленького прямоугольника света.

И только это мне сейчас было нужно, не думать. Просто не думать.

--------------------------------------

Глава 3.Бессмертные

Вечером в казарме Бессмертных было шумно. Кто-то ругался из-за карт, кто-то чистил оружие, а кто-то уже успел начать спор о том, кому завтра идти на внешний периметр. На столе стояла бутылка самодельной настойки, которую сами же Бессмертные однажды прозвали очистителем труб.

Немой сидел в углу, как обычно, разбирая магазин. Он тщательно протирал детали, проверял пружину, затем собирал всё обратно и убирал магазин в подсумок. Делал он это спокойно и неторопливо, словно весь окружающий шум его совершенно не касался.

— Я тебе говорю, завтра идём втроём, — сказал Псих.

— Втроём? Ты хочешь нас всех угробить? — усмехнулся Ворон.

— Почему сразу угробить?

— Потому что ты псих.

За столом засмеялись, а Немой даже не поднял головы.

— А я говорю, четверых надо, — вмешался другой боец. — Северный сектор сейчас...

Он не договорил. Немой поднял глаза и просто посмотрел на него.

— Что? — неуверенно спросил тот.

Немой слегка качнул головой.

— Троих, — понял боец.

Немой кивнул и снова занялся оружием. Новенький, сидевший рядом с Психом, некоторое время наблюдал за происходящим, после чего тихо спросил:

— А он всегда так?

— Как?

— Ну... почти не разговаривает.

Псих усмехнулся.

— Привыкай.

— А как вы понимаете, что он хочет?

— Обычно глазами.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Ворон поставил кружку на стол и кивнул в сторону Немого.

— Если посмотрел на дверь — идём. Если на оружие — проверяем оружие. Если посмотрел на тебя, тут уж лучше самому разобраться.

За столом снова засмеялись, но стоило Немому поднять на Ворона глаза, как тот сразу замолчал.

— Всё-всё, понял.

Псих покачал головой.

— Вот поэтому мы его и слушаем.

Новенький снова посмотрел на Немого.

— Он хоть когда-нибудь говорит?

— Бывает.

— И что говорит?

Псих пожал плечами.

— Обычно что-нибудь важное.

В этот момент Немой поднял два пальца.Ворон посмотрел на него и сразу понял.

— Двое?

Немой кивнул.

— На завтра Север?

Ещё один кивок.

— Понял.

Он даже не стал ничего уточнять. Немой продолжил разбирать оружие, а новенький ещё некоторое время смотрел на него,

явно пытаясь понять, как можно настолько привыкнуть к человеку, который практически никогда не говорит.

— И вы реально всё понимаете?

Псих посмотрел на него.

— Мы его знаем.

— И всё?

— А тебе больше ничего и не надо.

Немой поднял глаза, и на его лице едва заметно появилась улыбка. Псих заметил её и усмехнулся:

— Всё, теперь точно спать.

— Почему?

— Потому что если командир улыбается, значит, завтра будет не до смеха.

Казарма снова взорвалась смехом. Немой только покачал головой и убрал магазин в подсумок, не сказав ни слова.

Позже, когда остальные разошлись, Ворон задержался у двери.

— Командир.

Немой посмотрел на него.

Ворон указал на стол, где осталась кружка. Немой перевёл взгляд на неё, потом снова посмотрел на Ворона и кивнул.

— Доброй ночи.

Немой снова кивнул. Ворон вышел и закрыл за собой дверь. В комнате стало тихо.

Немой остался один, некоторое время смотрел на оставленную кружку, затем перевёл взгляд на свои руки и снова взял оружие.

Он медленно разобрал автомат, проверил детали и так же спокойно собрал его обратно.

За стеной кто-то ещё смеялся, в коридоре послышались шаги, а затем база снова погрузилась в обычную ночную жизнь.

Глава 4. Точка на карте

В кабинете Павла Инокентьевича было тепло, хотя за его стенами стоял привычный для этого мира холод. Небольшой обогреватель тихо гудел в углу, а от старого радиатора под окном исходило слабое тепло. Павел сидел за своим столом, просматривая очередной отчёт по состоянию энергетического купола, и с каждой прочитанной страницей настроение его становилось всё хуже. Показатели снова просели.

Немного, почти незаметно, но для человека, который отвечал за жизнь всей базы, даже небольшое отклонение имело значение. За последние недели подобных отклонений становилось всё больше, а запасы оборудования, способного поддерживать систему, постепенно подходили к концу. Новые ячейки предохранителей не появлялись из воздуха, генераторы требовали ремонта, а некоторые узлы купола уже давно работали на пределе своих возможностей.

Павел отложил бумаги и потер переносицу. Иногда ему казалось, что вся его работа сводится к одному простому занятию — пытаться удержать разваливающийся мир от окончательного падения. В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти. На нём была тёплая куртка, поверх которой он накинул старый белый халат. В руках мужчина держал толстую папку, а выражение его лица говорило о том, что пришёл он не просто поболтать.

— Павел Инокентьевич, можно?

— Конечно, проходите. Что у вас?

Учёный закрыл за собой дверь, подошёл к столу и положил папку перед Павлом.

— Мы хотели поговорить с вами насчёт купола.

Павел посмотрел на папку, потом на мужчину.

— Если вы пришли сказать, что ему осталось недолго, можете не тянуть. Я и так вижу показатели.

— Нет. Как раз наоборот.

Павел слегка приподнял бровь.

— Садитесь.

Мужчина сел напротив и некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

— Мы обнаружили кое-что, что может помочь стабилизировать систему.

Павел открыл папку.

Внутри находились фотографии, схемы, таблицы и какие-то записи, сделанные от руки. На первой фотографии был изображён кусок тёмного материала, лежавший внутри лабораторного контейнера. Поверхность его казалась почти чёрной, но на свету отдавала странным металлическим оттенком.

— Что это?

— Пока точно сказать не можем.

Павел усмехнулся.

— Хорошее начало.

— Мы обнаружили это в одном из образцов, которые получили после исследования фрагментов метеорита.

Павел поднял глаза.

— Того самого?

— Да.

В кабинете ненадолго стало тихо.

О падении метеорита говорили много, хотя большинство людей уже давно перестали пытаться разобраться, что именно тогда произошло. После него началось похолодание, которое с каждым годом становилось всё тяжелее переносить. Сначала люди надеялись, что это временное явление, потом перестали надеяться вообще. Города пустели, государства исчезали, привычный мир рассыпался на отдельные поселения и небольшие группы выживших.

А затем люди стали изучать купола. Без них от прежней цивилизации давно бы ничего не осталось.

— Что именно вы нашли? — спросил Павел.

Учёный раскрыл другую страницу.

— Мы пока не можем утверждать, что это новый химический элемент. Возможно, это соединение нескольких веществ, возможно, вообще нечто, чего мы раньше никогда не встречали. Нам не хватает оборудования для полноценного анализа.

— Но вы что-то обнаружили.

— Да. И именно это заставило нас обратить внимание на одну особенность.

Он перелистнул несколько страниц и положил перед Павлом график.

— Этот материал способен самостоятельно накапливать и удерживать большое количество энергии. Причём его поведение отличается от всего, с чем мы сталкивались раньше.

Павел внимательно посмотрел на график.

— Насколько большое?

— Настолько, что сначала мы решили, что прибор неисправен.

— А потом?

— Проверили другим.

— И?

— Получили практически тот же результат.

Павел откинулся в кресле.

— Хорошо. Допустим, вы нашли какой-то неизвестный материал, способный накапливать энергию. Каким образом это поможет нам с куполом?

Учёный немного помолчал.

— Мы считаем, что он может быть связан с тем, что произошло после падения метеорита.

— Связан с похолоданием?

— Возможно.

— Или с куполом?

— Возможно, и с ним тоже.

Павел нахмурился.

— Слишком много «возможно».

— Я понимаю, но мы работаем с тем, что осталось. Большая часть оборудования уничтожена, многие лаборатории недоступны, нормальных условий для исследований нет. Если бы у нас были прежние возможности, я бы сейчас принёс вам готовые результаты, а не гипотезу.

Павел некоторое время молчал, рассматривая фотографию.

— Откуда образцы?

Учёный достал карту и разложил её на столе.

— Мы получили несколько небольших фрагментов из района падения.

Павел посмотрел на отмеченную точку.

— Это далеко.

— Да.

— И вы хотите отправить туда людей.

Учёный кивнул.

— Нам нужны дополнительные образцы. Причём желательно взять их непосредственно с места падения. Те куски, которые мы получили, слишком малы, чтобы понять, что именно перед нами.

Павел провёл пальцем по карте.

— А если там ничего не осталось?

— Тогда мы вернёмся ни с чем.

— А если осталось?

Учёный посмотрел на него.

— Тогда у нас может появиться шанс.

— Шанс на что?

— На то, чтобы стабилизировать купол.

Павел поднял взгляд.

Учёный продолжил:

— Если наши расчёты верны, этот материал можно использовать в энергетической системе. Возможно, он позволит снизить нагрузку на существующие генераторы и уменьшить потери. В лучшем случае мы сможем получить дополнительный источник энергии и перестанем постоянно латать систему, которая работает на пределе.

Павел снова посмотрел на карту.

— А в худшем?

— В худшем мы потратим время и людей.

Ответ ему не понравился, но Павел ничего не сказал. Он снова взял отчёт по куполу, лежавший рядом с папкой, и положил его перед учёным.

— Вот это вы видели?

Учёный посмотрел на цифры и кивнул.

— Видел.

— Это сегодняшние показатели.

— Я понимаю.

— Через некоторое время они будут хуже. Я не знаю, насколько именно, но будут. Мы уже заменяем детали, которые раньше спокойно работали месяцами, а теперь выходят из строя одна за другой. Если ничего не изменится, нам придётся либо сокращать энергопотребление, либо искать другой источник.

— Именно поэтому мы и пришли к вам.

Павел усмехнулся.

— Получается, вы предлагаете мне отправить людей неизвестно куда, чтобы найти неизвестно что, которое, возможно, поможет нам решить проблему, которую мы до конца даже не понимаем?

Учёный немного подумал.

— Если сказать совсем просто — да.

Павел тихо рассмеялся.

— Хоть честно.

Он поднялся из-за стола и подошёл к окну.

С высоты его кабинета была видна часть базы. Люди занимались своими делами, кто-то нёс ящик, возле одного из зданий спорили двое рабочих, а у стены стоял караул. Вдалеке виднелись жилые корпуса, из труб которых поднимался слабый дым.

Обычная жизнь.

Та самая жизнь, которую приходилось поддерживать каждый день, не позволяя себе думать о том, что случится, если однажды купол падет.

Павел долго смотрел на людей за окном.

— Сколько человек вам потребуется?

Учёный ответил не сразу.

— Четверо будет достаточно, если они хорошо подготовлены.

— А оборудование?

— Лёгкие приборы для анализа, контейнеры, защитные костюмы и всё, что позволит доставить образцы обратно. Чем больше сможем взять, тем лучше.

Павел кивнул.

— Что известно о самом месте?

— Почти ничего.

— Прекрасно.

— Есть старые карты и записи...

— Насколько старые?

— Оставшиеся от экспедиционных групп, которые работали там после падения.

Павел повернулся к нему.

— Значит, считайте, что никаких нет.

Учёный вздохнул.

— Я так и предполагал.

Павел вернулся к столу и ещё раз посмотрел на карту. Точка была далеко за пределами территории, которую люди считали безопасной. Даже если не учитывать расстояние, само место падения метеорита вызывало у него неприятное чувство. Слишком много неизвестного было связано с этим местом, а отправлять туда людей только на основании нескольких показаний приборов Павел не любил. Но ещё меньше ему нравилось смотреть на цифры, которые показывали состояние купола.

— Хорошо, — наконец сказал он.

Учёный поднял голову.

— Вы согласны?

— Я согласен на подготовку экспедиции. Это не одно и то же.

— Понимаю.

— Подготовьте список оборудования, расчёт маршрута и всё, что вам потребуется. Когда будет готово, принесёте мне. Людей подберу сам.

Учёный кивнул, собрал бумаги и поднялся. Уже у двери он остановился.

— Павел Инокентьевич.

— Да?

— Если мы действительно найдём там то, что предполагаем...

Он замолчал. Павел посмотрел на него.

— Что тогда?

Учёный несколько секунд подбирал слова.

— Тогда, возможно, у нас впервые появится возможность не просто поддерживать купол, а сделать так, чтобы он перестал постоянно терять мощность.

Павел задумался.

— Значит, всё может измениться?

— Возможно.

Павел усмехнулся.

— Опять это слово.

Учёный тоже улыбнулся, после чего вышел из кабинета. Дверь закрылась, и Павел снова остался один. Он развернул карту и долго смотрел на отмеченную точку,

после чего достал из ящика список Бессмертных. Несколько секунд его пальцы лежали на крышке ящика, а затем он всё-таки открыл его.

Первым в списке стояло имя Немого. Павел задержал на нём взгляд.

Ему предстояло решить, кого отправить туда, где когда-то началась катастрофа. И почему-то Павел уже знал, кто поведёт эту группу.

Глава 5. За пределами

Ночь на внешнем периметре всегда была тяжелее, чем внутри базы. Даже сквозь энергетический купол холод ощущался иначе, словно само его присутствие напоминало людям о том, что находится за границей защищённого пространства. Там, за стенами, не было ни света, ни тепла, ни привычного шума базы. Только бесконечная белая ровнина, ветер и темнота, в которой невозможно было разглядеть, что находится дальше нескольких десятков метров.

Двое солдат медленно шли вдоль внешнего периметра, периодически останавливаясь возле контрольных точек. Ночь была спокойной, и ничего необычного они не замечали. Один из них время от времени поглядывал на показания прибора, второй держал оружие наготове и внимательно всматривался в темноту за границей купола.

Так проходила обычная смена. До тех пор, пока они не услышали крик.

— Помогите!

Оба остановились. Крик донёсся откуда-то из темноты.

— Ты слышал?

— Да.

Они переглянулись. Некоторое время ничего не происходило. Только ветер гонял снег по земле, ударяя ледяной крупой по защитным щиткам.

— Помогите...

На этот раз голос был слышен отчётливее. Человек. По крайней мере, так им показалось. Один из солдат снял оружие с предохранителя.

— Может, кто-то из наших?

— За периметром?

— Всякое бывает.

Второй посмотрел на прибор, затем на темноту.

— Доложим?

— Пока доложим, он там замёрзнет.

— Если он вообще там.

Солдат не ответил. Крик больше не повторялся.

Несколько секунд они стояли молча, пытаясь понять, откуда он доносился. За пределами купола начиналась открытая территория, покрытая снегом и льдом. Любой человек, оказавшийся там без защиты, долго бы не протянул.

— Идём до ближайшей отметки, посмотрим, — сказал первый.

Второй тяжело вздохнул.

— Только недалеко.

Они вышли за границу купола. Холод ударил сразу. Внутри защитного поля воздух казался терпимым, но стоило сделать несколько шагов наружу, как мороз моментально пробрался сквозь одежду. Дыхание превратилось в густое облако, а ресницы почти сразу покрылись инеем. Они шли медленно, постоянно оглядываясь.

— Эй! — крикнул один из них. — Мы идём! Вы слышите?

Ответа не было. Снег скрипел под ногами.

— Эй!

Ничего. Солдат поднял фонарь и направил луч вперёд. Свет выхватил из темноты несколько метров заснеженной земли, низкий вал снега и торчащий из него кусок какого-то старого сооружения. Больше ничего.

— Может, показалось?

— Двум людям одновременно?

Они продолжили движение.

Через несколько минут второй солдат остановился.

— Смотри.

На снегу были следы. Свежие. Несколько отпечатков уходили в сторону от периметра.

— Человеческие?

Первый присел и посветил на них фонарём.

— Похоже.

Следы были неровными, будто человек шёл с трудом. В некоторых местах снег был сильно продавлен, словно кто-то падал или волочил ногу.

— Вот и наш герой.

Они двинулись дальше. Следы постепенно становились страннее.

Сначала один из солдат заметил, что расстояние между ними меняется. Потом стало казаться, что человек несколько раз возвращался назад, прежде чем снова продолжить путь.

— Он что, кругами ходил?

— Не знаю.

— Может, ранен.

Они пошли дальше. Ветер усиливался. Позади остался свет купола. Теперь он казался слишком далёким.

— Давай назад, — сказал второй.

Первый обернулся.

— Ещё немного.

Именно в этот момент они снова услышали голос.

— Помогите...

Теперь он был совсем близко. Оба замерли. Голос доносился откуда-то справа. Солдат медленно повернул фонарь.

Ничего. Только снег.

— Эй! — крикнул он. — Где вы?

Ответа не последовало. Он сделал несколько шагов в сторону.

— Я вижу следы.

Второй подошёл ближе. На снегу действительно были следы.Но теперь они шли не вперёд.

Они окружали их. Один след проходил справа. Другой — слева. Ещё несколько отпечатков находились позади.

Солдаты медленно повернулись. В темноте ничего не было видно.

— Назад, — тихо сказал второй.

На этот раз первый не спорил. Они начали пятиться к куполу. И тут где-то за их спинами раздался рёв.

Оба резко обернулись. Фонарь метнулся в сторону.

На мгновение в его свете мелькнуло что-то высокое и совершенно неправильное.

Солдат даже не успел понять, что именно увидел. Раздался выстрел. Потом ещё один. Второй боец закричал и открыл огонь в темноту.

— БЕЖИМ!

Они бросились к куполу. Позади послышался тяжёлый удар, затем короткий крик. Один из солдат обернулся. Луч фонаря дрогнул.

На снегу лежал его напарник. Он хотел вернуться. Сделал шаг назад. Потом снова услышал рёв. Он развернулся и побежал.

До купола оставалось совсем немного. Он видел свет. Видел стену. Видел людей на посту.

— ПОМОГИТЕ!

Крик разнёсся по периметру. Несколько бойцов на стене заметили его и уже начали открывать ворота.

Солдат бежал изо всех сил. Словно сам дьявол гонится за ним.

Он добежал до границы купола и буквально рухнул на колени. Двое бойцов подхватили его и потащили внутрь.

— Где второй?

Солдат пытался что-то сказать, но не мог отдышаться.

— Там...

— Где?

Он посмотрел назад. За куполом снова была только темнота.

— Там...

— Что произошло?

Солдат открыл рот, но слова будто застряли в горле.Он несколько секунд смотрел в сторону темноты, а затем тихо произнёс:

— Я не знаю.

— Кто на вас напал?

Солдат снова посмотрел за купол. Ему показалось, что далеко в снегу что-то движется. Он моргнул. Ничего.

— Не знаю.

На стене стало тихо. Один из бойцов посмотрел на своего товарища.

— Ты видел кого-нибудь?

Солдат покачал головой.

— Нет.

Он замолчал, а затем добавил:

— Но оно видело нас.

Никто не понял, что именно он имел в виду. За пределами купола ветер продолжал гнать снег по пустой равнине.

А там, где несколько минут назад лежал второй солдат, уже не осталось ни тела, ни оружия.

Только несколько глубоких следов, уходивших в темноту.

Глава 6. За пределами 2

Утро на базе началось как обычно. Люди занимались своими делами, на кухне уже готовили завтрак, возле технического сектора несколько человек возились с оборудованием, а на стенах проходила смена караула. После ночного происшествия на внешнем периметре никто особо не распространялся, хотя новость успела разойтись по базе быстрее, чем Павел успел собрать доклад. Двое солдат вышли за купол. Один вернулся. Второй нет.

Никто не знал, что именно произошло, и сам выживший не смог толком объяснить увиденное. Павел уже получил его показания, но от них вопросов становилось больше, чем ответов.

Он снова посмотрел на бумаги, лежавшие перед ним, после чего взял трубку телефона.

— Соедините меня с казармой Бессмертных.

Через несколько секунд в динамике послышался голос дежурного.

— Бессмертные слушают.

— Немого ко мне.

— Понял.

Павел положил трубку и откинулся в кресле. Ждать пришлось недолго. В дверь постучали, после чего она открылась, и в кабинет вошёл Немой.

Он остановился возле двери и посмотрел на Павла. Павел жестом указал на стул.

— Садись.

Немой сел. Несколько секунд Павел молчал, разглядывая его. Затем достал карту и развернул её на столе.

— Помнишь, я говорил тебе, что учёные нашли кое-что интересное?

Немой перевёл взгляд на карту. Павел указал на отмеченную точку.

— Вот сюда вам придётся отправиться.

Немой посмотрел на него, затем снова на карту.

— Место падения метеорита.

Немой слегка кивнул. Павел продолжил:

— Учёные обнаружили в образцах неизвестное вещество. Они считают, что оно может быть связано с энергетикой купола и, возможно, позволит стабилизировать систему. Но тех образцов слишком мало, поэтому им нужны новые.

Немой внимательно слушал.

— Ваша задача простая только на словах. Дойти туда, найти место падения, собрать всё, что сможете найти, и доставить обратно. Приоритет — образцы. Если ситуация станет слишком опасной, возвращаетесь.

Немой посмотрел на Павла. Тот немного усмехнулся.

— Да, я знаю, что ты сейчас думаешь. Нет, это не приказ идти до последнего.

Немой опустил взгляд на карту. Павел провёл пальцем по маршруту.

— Здесь старый промышленный район. Дальше начинается открытая территория, потом несколько заброшенных поселений. После них дорога почти исчезает. Учёные считают, что последние координаты места падения находятся примерно здесь.

Он поставил палец на точку.

— Сколько людей?

Павел посмотрел на него.

— Возьми троих.

Немой поднял глаза.

— Психа возьмёшь обязательно. Остальных выберешь сам.

Немой кивнул.

— Снаряжение получите у склада. Учёные подготовят приборы и контейнеры. Возьмите всё необходимое для длительного перехода, но не набивайте рюкзаки хламом. Чем быстрее будете двигаться, тем лучше.

Немой снова посмотрел на карту. Павел некоторое время наблюдал за ним, после чего тихо добавил:

— И ещё одно.

Немой поднял глаза.

— После сегодняшней ночи за пределами купола может быть что угодно. Мы пока не знаем, что убило второго солдата. Поэтому не геройствуй.

Немой едва заметно усмехнулся. Павел покачал головой. Немой поднялся со стула. Павел задержал его взглядом.

— Вернись.

Немой посмотрел на него. Ничего не сказал, только коротко кивнул и вышел. Сборы заняли несколько часов.

Псих встретил Немого возле оружейной, когда тот уже проверял снаряжение.

— Значит, всё-таки идём?

Немой посмотрел на него.

— Метеорит?

Кивок.

Псих усмехнулся.

— Вот теперь день точно удался.

Немой продолжил проверять оружие. Псих некоторое время стоял рядом, после чего взял со стола магазин и начал снаряжать его патронами.

— А кто ещё?

Немой показал два пальца.

— Двое?

Кивок.

— Кого?

Немой посмотрел в сторону коридора.

Псих понял.

— Ворон и Седой?

Немой снова кивнул.

— Хорошая компания.

Через некоторое время к ним присоединились остальные.

Подготовка проходила без лишней суеты. Каждый Бессмертный прекрасно знал свою работу, поэтому никто не бегал по казарме и не задавал десятки ненужных вопросов. Проверяли оружие, запас патронов, ножи, рации, фильтры, защитные маски и тёплую одежду. Учёные выдали им несколько приборов, предназначение которых большинство бойцов понимало лишь приблизительно, а также герметичные контейнеры для образцов.

Псих долго вертел один из приборов в руках.

— А это что?

Учёный, сопровождавший их до склада, объяснил:

— Анализатор.

— Чего?

— Вещества.

Псих посмотрел на прибор. Потом на учёного.

— А если я им человека проверю?

Учёный нахмурился.

— Зачем?

Псих пожал плечами.

— Интересно.

Немой посмотрел на него. Псих сразу положил прибор обратно.

— Всё понял.

К выходу они подошли ближе к вечеру. За воротами уже начинало темнеть.

Немой остановился перед границей купола и некоторое время смотрел наружу.

Псих встал рядом.

— Что?

Немой ничего не ответил. Он просто смотрел. Снег медленно летел в свете прожекторов, а дальше начиналась бескрайняя белая равнина.

Псих поправил ремень.

— Выдвигаемся?

Немой посмотрел на него. Кивнул. Ворота открылись. Четверо Бессмертных вышли за пределы базы.

Через несколько секунд за их спинами остался только свет купола. Впереди была дорога.

И место, где когда-то упал метеорит.

Глава 7. Мёртвый камень

Первые часы пути прошли спокойно.

Бессмертные двигались молча, стараясь не расходовать силы раньше времени. Снег доходил местами почти до колен, поэтому приходилось идти след в след. Впереди шёл Немой, за ним Псих, Ворон и Седой. Каждый час они ненадолго останавливались, проверяли оборудование и продолжали движение.

За пределами купола мир казался совершенно другим. Здесь не было ни голосов людей, ни работающих механизмов, ни света из окон. Только ветер, снег и огромные пустые пространства, уходящие далеко за горизонт. Немой шёл первым и внимательно смотрел по сторонам.

Сначала он ничего не замечал. Потом увидел след.

Совсем небольшой участок снега, на котором ветер ещё не успел стереть странный отпечаток. Немой остановился.

Псих едва не врезался в него.

— Что?

Немой указал вниз. Псих присел.

— След?

Немой кивнул. Ворон подошёл ближе.

— Человеческий?

Немой покачал головой. Псих посмотрел на командира.

— Тогда чей?

Немой ничего не ответил. Он поднялся и продолжил движение. Псих несколько секунд смотрел ему вслед.

— Обожаю, когда он так объясняет.

Ворон тихо усмехнулся.

— Идём.

Они продолжили путь. Следы появлялись ещё несколько раз. Иногда справа от маршрута, иногда впереди, а однажды — прямо за ними.

Немой каждый раз замечал их. Он уже понимал, что они не одни. Существа из той ночи следовали за ними.

Он не знал, сколько их было, не знал, насколько далеко они держались и почему до сих пор не напали. Но чувствовал их присутствие почти физически.

Иногда ему казалось, что вдалеке между снегом что-то движется. Стоило остановиться и посмотреть внимательнее — ничего.

Только ветер. Немой не сказал об этом остальным. Пока не было смысла.

Если существа действительно следили за ними, тревога только заставила бы людей нервничать и тратить силы.

А если он ошибался, тем более не стоило говорить. Ближе к ночи они добрались до заброшенного поселения.

От домов остались только стены, занесённые снегом, да редкие металлические конструкции, торчавшие из земли. Когда-то здесь жили люди, работали магазины, горели фонари, дети ходили в школу. Теперь ветер гулял по пустым улицам. Псих остановился возле одного из домов.

— Как думаете, здесь кто-нибудь остался?

Седой посмотрел на тёмные окна.

— Если остался, то явно не захочет с нами знакомиться.

Псих усмехнулся.

— Может, наоборот.

Немой посмотрел на него. Псих поднял руки.

— Молчу.

Они прошли через поселение и разбили небольшой привал уже за его пределами. Ночью никто почти не спал. Немой сидел у края стоянки и смотрел в темноту.

Он снова видел движение. На этот раз увереннее. Что-то прошло между разрушенными домами, слишком быстро, чтобы рассмотреть.

Немой медленно положил руку на оружие. Потом убрал. Пусть идут.

Утром они продолжили путь. К вечеру следующего дня местность начала меняться. Снега становилось меньше, появились тёмные участки земли, а ветер приносил с собой странный металлический запах. Седой первым заметил его.

— Чувствуете?

Псих принюхался.

— Что-то горит?

Немой остановился. Впереди, за низким холмом, возвышалось нечто огромное. Сначала они приняли это за разрушенное здание.

Но чем ближе подходили, тем яснее становилось, что перед ними находился камень. Огромный.

Чёрная поверхность была покрыта трещинами, а вокруг него снег отсутствовал, словно земля под ним до сих пор сохраняла тепло.

Немой медленно поднял руку. Бессмертные остановились. Они наконец дошли.

Место падения метеорита находилось прямо перед ними. Седой достал прибор. Экран вспыхнул несколькими показателями.

— Здесь что-то есть.

Псих посмотрел на него.

— Много?

— Очень.

Немой подошёл ближе. На поверхности камня что-то блеснуло. Он присел и провёл рукой над землёй, не касаясь её.

Потом замер. Из-за метеорита донёсся звук. Тихий. Едва различимый. Немой резко поднялся.

Бессмертные мгновенно взяли оружие.

— Что там? — прошептал Псих.

Немой посмотрел на метеорит. Потом медленно повернул голову.

Слева.

Справа.

Сзади.

Они были окружены. Первое существо показалось из-за камня. Бессмертные открыли огонь.

Выстрелы разорвали тишину. Что-то метнулось между ними с невероятной скоростью.

Седой рухнул в снег. Псих развернулся и выстрелил в темноту.

— НЕМОЙ!

Немой уже двигался. Он увидел движение справа и открыл огонь, затем резко отступил, когда что-то ударило в землю прямо перед ним.

Существа двигались слишком быстро. Они не бросались вперёд вслепую. Они разделяли их.

Отрезали друг от друга. Проверяли реакцию. Немой это понял почти сразу. Они учились.

И теперь они знали, как сражаются Бессмертные.

Немой поднял оружие и увидел, как одно из существ готовится броситься на Психа.

Он успел сделать шаг. Раздался выстрел. Существо рухнуло. Псих обернулся.

— Спасибо!

Немой ничего не ответил. В следующий момент удар пришёлся ему в грудь. Он отлетел назад и рухнул в снег.

На несколько секунд всё вокруг стало тихим. Звуки выстрелов словно ушли куда-то далеко.

Немой попытался подняться. Рука не слушалась. Перед глазами поплыло.

Он увидел Психа, который стрелял куда-то в сторону, увидел Ворона, прижавшегося к метеориту, услышал крик.

Потом снова движение. Что-то приближалось. Немой попытался поднять оружие. Пальцы разжались.

Он ещё успел увидеть чёрное небо над собой. А затем всё погасло.

Глава 8. По ту сторону

Я сижу перед монитором.

В комнате темно, и единственным источником света остаётся экран, который холодным голубоватым свечением освещает стол, стены и стоящую рядом бутылку виски. В пепельнице уже давно не осталось свободного места, на столе валяется несколько смятых пачек сигарет, а телефон лежит экраном вниз и молчит.

Мне нравится, когда он молчит. Сегодня меня увольняют.

Странное ощущение. Я почему-то представляю это совсем иначе. Наверное, раньше мне казалось, что после увольнения человек должен испытывать злость, обиду или хотя бы страх перед тем, что будет дальше. Я же просто стою возле здания, держа в руках коробку со своими вещами, и чувствую только усталость.

Начальник что-то говорит мне про сокращение, про мою производительность и о том, что компании приходится принимать непростые решения. Я киваю, делаю вид, что слушаю, забираю свои вещи и ухожу.Мне даже не хочется спорить. На улице холодно.

Я иду домой, покупаю бутылку виски и долго стою перед дверью квартиры, прежде чем вставить ключ в замок.

Внутри всё так же. Тишина, полумрак, запах сигарет и экран компьютера, который я оставляю включённым практически всегда.

Я ставлю бутылку на стол, снимаю куртку и сажусь в кресло. Несколько секунд просто смотрю на монитор.

Потом запускаю игру. Наверное, именно поэтому меня и увольняют.

Хотя нет.

Вру .Меня увольняют не из-за игры. Игра становится последним гвоздём, но всё начинается намного раньше.

Я возвращаюсь в памяти на четыре года назад, у меня есть невеста. Есть планы.

Есть человек, рядом с которым я собираюсь провести всю оставшуюся жизнь. А потом этого человека больше нет.

Я до сих пор не люблю вспоминать тот день. Не потому, что забыл подробности, а наоборот — потому что помню слишком хорошо.

После этого я ещё некоторое время пытаюсь жить нормально.

Хожу на работу, разговариваю с людьми, улыбаюсь, когда от меня этого ждут, и даже иногда убеждаю себя, что всё постепенно наладится.

Не налаживается. Я начинаю пить.

Сначала немного, чтобы уснуть. Потом чтобы не думать. Потом уже просто потому, что бутылка стоит рядом и её несложно открыть.

Работа постепенно превращается в место, где я провожу несколько часов между одной мыслью и другой. Я начинаю опаздывать, ошибаться, пропускать встречи, перестаю нормально разговаривать с людьми. А потом появляется игра. Сначала я просто запускаю её вечером. Потом остаюсь на несколько часов.

Потом до утра. Постепенно я начинаю проводить здесь все больше времени.

И сейчас, когда я смотрю на экран, мне уже сложно понять, где именно проходит граница между тем, что я называю игрой, и тем, что называю жизнью.

Передо мной база. Я знаю её практически наизусть.

Знаю улицы, здания, расположение складов и казарм. Знаю людей, которые живут внутри купола, хотя никогда с ними не разговариваю в привычном смысле.

Я знаю Немого. Очень хорошо знаю. Я сам выбираю, куда он идёт, какое оружие возьмет, кого отправит на задания и как реагирует на происходящее.

Он почти никогда не говорит. Мне это нравится.

Наверное, потому что я сам уже давно не люблю говорить. Я беру стакан, наливаю немного виски и снова смотрю на экран.

Немой сейчас находится возле метеорита. Я помню эту миссию.

Четверо Бессмертных стоят рядом с огромной чёрной глыбой, а вокруг начинает происходить что-то странное.

Я вижу движение.

Сначала одно.

Потом второе.

Потом ещё.

Я наклоняюсь ближе к экрану.

— Что за херня...

Мне становится не по себе.

Немой тоже замечает движение.

Я это вижу по тому, как он поворачивается.

Я хочу отвести его назад, но в этот момент на отряд нападают.

Я начинаю быстро двигать мышью.

Выстрелы.

Снег.

Крики.

Псих разворачивается и открывает огонь.

Ворон падает.

Седой пытается зайти сбоку.

Я управляю Немым, стараюсь вывести его из окружения, но существа двигаются слишком быстро.

Слишком умно.

Я чувствую, как начинает кружиться голова.

Сначала совсем немного.

Я списываю это на виски.

Потом становится хуже.

Я пытаюсь сделать вдох, но воздух почему-то невыносимо холодный.

Рука с мышью дрожит.

— Да что со мной...

Я откидываюсь в кресле.

Перед глазами всё начинает расплываться, а сердце вдруг начинает биться так сильно, что каждый удар отдаётся где-то в горле.

Я пытаюсь встать.

Не получается.

Ладонь соскальзывает со стола.

Стакан падает на пол и разбивается.

Я даже не смотрю на него.

Всё внимание остаётся на экране.

Немой всё ещё сражается.

Я вижу, как одно из существ бросается на него.

Пытаюсь нажать кнопку.

Палец не слушается.

— Давай...

Ещё одна попытка.

Ничего.

Я хочу сказать ему, чтобы он уходил.

Хочу сказать, что справа, что за ним.

Но вместо слов выходит только слабый хрип.

Монитор становится всё дальше.

Звуки выстрелов постепенно исчезают.

Я ещё вижу Немого.

Вижу метеорит.

Вижу, как он падает на снег.

А потом экран гаснет.

Я открываю глаза.

Сначала ничего не понимаю.

В лицо бьёт снег.

Я пытаюсь вдохнуть и тут же закашливаюсь.

Воздух обжигает лёгкие.

Перед глазами белое поле, чёрный камень и несколько фигур, которые двигаются вокруг меня.

Я пытаюсь поднять руку.

Она поднимается.

Но выглядит неправильно.

Слишком большая.

Чужая.

Я смотрю на неё несколько секунд, не понимая, что происходит.

Потом слышу голос.

— Командир!

Псих.

Я знаю этот голос.

Я знаю его лицо.

Знаю, сколько раз он погибал в этой игре.

Я медленно поднимаю голову.

Передо мной стоит Псих.

Настоящий.

Не изображение на экране.

Не моделька.

Он смотрит прямо на меня.

Я пытаюсь сказать его имя.

Не получается.

Я смотрю вниз.

На руках перчатки.

На груди броня.

Я чувствую холод.

Чувствую снег под собой.

Чувствую собственное дыхание.

И тогда до меня начинает доходить.

Я больше не сижу перед монитором.

Я больше не управляю Немым.

Я — Немой.

Глава 9. Чужие.

После того как Бессмертные покинули базу, в научном секторе ещё долго никто не расходился. На большом экране продолжала отображаться карта окружающей территории, а маленькие отметки, обозначающие группу, постепенно удалялись от купола, уходя всё дальше в белую пустоту, где уже не было ни привычного света прожекторов, ни тепла защитного поля, ни ощущения хоть какой-то безопасности. Ворон, Седой, Псих и Немой двигались к месту падения метеорита, и чем дальше они уходили, тем слабее становился сигнал наблюдения.

— Четверо, — наконец произнёс Борис Андреевич, стоявший возле экрана. — Я почему-то был уверен, что Немой возьмет всю свою группу.

— Да, ему следовало бы взять весь отряд,но и этого будет достаточно. — Сказал сидевший за столом мужчина.

Борис ничего не ответил, продолжая наблюдать за движением группы. В его лице не было той привычной сосредоточенности, которую видели его колеги, когда он разбирал очередную проблему с куполом, и если бы кто-нибудь из обычных сотрудников оказался сейчас в комнате, то, скорее всего, заметил бы это. Но обычных сотрудников здесь не было.

Те, кто находился за столом, слишком долго готовились к этому разговору.

— Ворон, Седой и Псих... — Борис медленно произнёс имена, словно ещё раз проверяя их в уме. — Если с ними что-нибудь случится, остальные Бессмертные отправятся на их поиски.

— Именно поэтому Немой должен быть первым.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Борис даже не сразу понял, от кого он исходил.

Мужчина, сидевший напротив, продолжал перелистывать какие-то записи, совершенно не интересуясь тем, что происходило на экране.

— Ты говоришь так, будто уже знаешь, чем всё закончится.

— Я знаю достаточно.

— Они вернутся.

Теперь мужчина поднял взгляд.

На несколько секунд их глаза встретились, и Борис вдруг почувствовал то неприятное ощущение, которое в последнее время всё чаще возникало рядом с некоторыми из коллег. Он не мог объяснить его словами, потому что внешне всё было нормально: знакомое лицо, спокойный голос, привычная манера разговаривать, однако иногда ему казалось, что человек напротив смотрит на окружающих немного иначе, будто видит в них не людей, а что-то совершенно другое.

— Они не вернутся.

— Что за херовый настрой?

— Потому что знаю, что их там ждет.

Борис напрягся.

— Все знают, зачем они туда пошли. Метеорит способен дать нам энергию, которой хватит на годы, если не на столетия. Если расчёты верны, мы наконец перестанем жить от отключения до отключения и сможем нормально поддерживать купол.

— Да, расчёты верны.

— Тогда я не понимаю, чего ты несешь.Ты чего то боишься?

Мужчина ненадолго замолчал, после чего перевёл взгляд на карту.

— Я ничего не боюсь.

Эта фраза прозвучала совершенно буднично, но почему-то заставила Бориса нахмуриться.

— Тогда чего ты хочешь?

Ответа не последовало сразу.

Вместо него женщина, сидевшая у дальней консоли, открыла другой экран, где отображалось состояние энергетической системы купола. Несколько показателей медленно опускались, и среди них особенно выделялся уровень общего энергоресурса.

— Мы все слишком долго ждали, — сказала она. — Ещё немного, и проблема решится сама.

Борис повернулся к ней.

— Что значит «сама»?

Она ничего не ответила.

Вместо неё заговорил мужчина:

— Ты ведь понимаешь, что купол не вечен?

— Разумеется, понимаю.

— И понимаешь, что если энергетическая система окончательно выйдет из строя, база окажется открыта?

Боря посмотрел на экран.

За пределами купола бушевала привычная белая мгла, и где-то там, за несколькими слоями защиты и датчиков, находился мир, который люди практически перестали считать пригодным для жизни.

— Поэтому нам и нужен метеорит.

— Вам.

Борис медленно повернул голову.

— Что?

Мужчина впервые за весь разговор улыбнулся.

Улыбка была совершенно человеческой, но от неё Борису стало не по себе.

— Я сказал «вам».

На несколько секунд никто не произносит ни слова.

Борис Андреич переводит взгляд с одного лица на другое, и вдруг замечает то, чего раньше предпочитал не замечать. Здесь слишком мало людей действительно переживали за судьбу экспедиции. Слишком мало вопросов о том, как вернуть Бессмертных, сколько им потребуется времени, что произойдёт с ними в пути.

Слишком много спокойствия.

— Вы что-то знаете, — произносит он наконец.

Женщина у консоли медленно снимает очки и кладёт их рядом с клавиатурой.

— Мы знаем гораздо больше, чем ты думаешь.

Борис несколько секунд смотрит на неё, после чего переводит взгляд на остальных.

Теперь он уже не пытается убедить себя, что ему показалось.

Что-то изменилось.

Не сегодня и не вчера.

Возможно, гораздо раньше.

— Кто.Вы.Блядь.Такие.

Вопрос повисает в комнате.

Никто не отвечает.

На экране продолжает двигаться отметка Немого.

До зоны метеорита им еще далеко.

Мужчина за столом медленно поднимается и подходит к экрану, после чего несколько секунд наблюдает за группой, словно проверяет давно известный ему результат.

— Не задавай вопросов, Борис.

— После того, что я сейчас услышал, ты действительно думаешь, что я просто промолчу?

— Ты промолчишь.

— Почему?

Мужчина смотрит на него, и в этот момент в его лице впервые исчезает что-то человеческое. Не меняется форма лица, не появляются клыки или какие-нибудь другие признаки, по которым можно было бы сразу понять, с кем разговаривает Борис Андреич. Просто исчезает выражение человека, который привык видеть перед собой равного.

И Борис вдруг понимает, что всё это время разговаривал с существом, которое вообще не воспринимало его равным себе.

— Потому что ты слишком поздно понял.

Борис отступает на шаг.

На экране четыре продолжают достигаться к цели.

— А люди? — спрашивает он тихо. — Что будет с ними?

Мужчина даже не смотрит на него.

— То же, что всегда происходит с теми, кто оказывается на чужой территории.

Павел смотрит на остальных, пытаясь найти хотя бы в одном лице сомнение, страх или сожаление, но не находит ничего.

И тогда он понимает самое страшное.

Речь никогда не шла только о Бессмертных.

Они отправили Немого, Ворона, Седого и Психа не потому, что только эта группа могла выполнить задание.

Им нужно было, чтобы именно эти люди покинули базу.

Им нужно было убрать тех, кто способен сопротивляться.

А после них останутся слабые.

И тогда купол уже ничто не сможет спасти.

На экране отметка Немого исчезает из зоны наблюдения.

В комнате никто не произносит ни слова.

Потому что теперь ждать оставалось только одного — момента, когда за пределами купола погаснет последнее препятствие между ними и базой.