Игра смертных Богов LVL #1

Игра смертных Богов LVL #1

Глава 1. Я не Немой

Я пытаюсь убедить себя, что сплю.

Другого объяснения у меня просто нет. Всё остальное настолько нелепо, что даже думать об этом всерьёз становится страшно, поэтому я цепляюсь за первую попавшуюся мысль и повторяю её про себя снова и снова: это сон, обычный пьяный сон, который закончится через несколько минут, самое большее — через пару часов, а утром я проснусь в своей квартире и буду вспоминать этот бред с таким же ужасом, с каким сейчас его пытаюсь пережить.

Главное — не паниковать.

Хотя, если честно, я уже паникую.

Я смотрю на происходящее перед собой и изо всех сил стараюсь воспринимать это как продолжение игры, потому что именно так всё и должно быть. Я знаю этот мир, знаю этих людей, знаю, что сейчас должно произойти, и именно поэтому мне легче убеждать себя, что я просто снова наблюдаю за очередной миссией. Только есть одна маленькая проблема, которую я пока не могу объяснить: я не смотрю на экран.

Я нахожусь внутри него.Нет.Не внутри.Это просто сон, потому что если принять другую мысль, дальше начинается полное безумие.

Я — игрок.

Он — персонаж.

Немой — мой персонаж.

Я не могу быть им.

Такого просто не бывает.

Я пытаюсь вспомнить, сколько именно я выпил, но память предательски распадается на куски. Вроде бы бутылка была ещё не пустая, потом я поставил игру, потом мне стало плохо... или это было раньше? Я уже не уверен. Может, я потерял сознание и сейчас лежу в какой-нибудь больнице, а всё остальное мой мозг просто придумал.

Да.

Именно так.

Наверняка так.

Я даже начинаю чувствовать некоторое облегчение от этой мысли, потому что она всё объясняет. Я не умер, не попал в игру и не оказался внутри собственного персонажа. Я просто лежу без сознания, а мозг рисует мне очередной сюжет, который зачем-то решил сделать слишком реалистичным.

Вот только Ворон сейчас умирает.

Я смотрю, как он падает, и пытаюсь убедить себя, что через несколько секунд всё исчезнет. Может быть, экран погаснет. Может быть, появится загрузка. Может быть, я открою глаза уже в своей квартире и пойму, что ничего этого не было.

Но ничего не исчезает.

Ворон остаётся лежать там, где упал.

Псих продолжает стрелять.Седой пытается прикрыть его.

Я знаю, что сейчас должно произойти, потому что сам не раз видел эту сцену.

Только раньше она была частью игры.

Раньше я мог ошибиться, загрузить сохранение и попробовать снова.

Раньше смерть не значила ничего.

А сейчас я стою рядом и понимаю, что не могу ничего изменить.

Я хочу вмешаться, но даже не понимаю, как.

Господи, как нелепо.

Я ведь всегда жаловался, что компьютерные персонажи слишком тупые, что они реагируют медленно, что их поведение легко предсказать. А теперь мне дают возможность сделать что угодно, и я не понимаю даже, как заставить собственное тело двигаться.

Я пытаюсь сказать себе, что это просто новый уровень сна.

Очень убедительный.

Слишком убедительный.

Но всё равно сон.

Потому что иначе мне придётся признать одну вещь, которую мой мозг упорно отказывается принимать.

Я — Немой.

Нет.

Я не Немой.

Я человек.

Я сидел перед компьютером.

Я пил виски.

Меня уволили.

Я смотрел на экран.

Я...

Я не могу быть им.

Эта мысль становится почти навязчивой, и я повторяю её снова, словно от количества повторений она способна превратиться в правду.

Я человек.

Я игрок.

Я не персонаж.

Я не Немой.

Я не...

Выстрел.

Я вздрагиваю.

Псих падает.

На этот раз я даже не успеваю придумать себе новое объяснение.

Он лежит неподвижно, и я понимаю, что смотрю на смерть человека, которого ещё вчера считал набором данных на экране.

Мне хочется отвернуться.

Не получается.

Я смотрю на него и думаю только об одном: пожалуйста, пусть он встанет.

Ну же.

Давай.

Ты же всегда вставал.

Я сам тебя поднимал.

Сам возвращал.

Сам загружал сохранение.

Только сейчас никаких сохранений нет.

И тогда во мне впервые появляется настоящая паника.

Не та, которая заставляет бегать и кричать.

Та, которая приходит тихо, когда ты понимаешь, что никакого выхода не существует.

Я начинаю искать глазами остальных.

Седой ещё жив.

По крайней мере, пока.

Ворон не двигается.

Псих тоже.

Я хочу подойти к ним, но вместо этого просто стою, потому что внутри головы одна мысль перекрывает всё остальное.

Это сон. Это обязательно сон. Мне просто нужно проснуться. Закрыть глаза. Открыть. И всё закончится. Я зажмуриваюсь. Считаю до трёх. Ничего не происходит. До пяти. Ничего. До десяти. Я снова открываю глаза. Всё осталось на своих местах. Снег. Метеорит. Тела. И оно.

Я замечаю его не сразу, потому что существо стоит неподалёку и просто наблюдает.

Оно не бросается вперёд, не пытается закончить начатое, словно ему совершенно некуда спешить.

Я смотрю на него и вдруг думаю, что, возможно, именно сейчас я проснусь.

Может быть, в этот момент мозг наконец решит прекратить эту пытку.

Я даже почти улыбаюсь.

Вот сейчас.

Сейчас проснусь.

Существо начинает медленно приближаться.

Я делаю шаг назад.

В голове всё ещё крутится одна и та же мысль, и я уже не понимаю, кому именно пытаюсь её доказать — себе или этому чужому миру.

Я не Немой.

Я не могу им быть.

Я просто сплю.

Я просто...

Оно подходит совсем близко.

И тогда я вижу его глаза и впервые перестаю верить даже собственному объяснению. Потому что это не сон.

Я понимаю это в ту самую секунду, когда становится уже слишком поздно что-либо менять.

Оно поднимает руку. Я успеваю подумать только об одном. Я не хочу умирать. А потом мир исчезает.

Глава 2. LVL1

Я открываю глаза и несколько секунд просто смотрю в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Первое, что приходит в голову, — я снова без сознания, а всё произошедшее с метеоритом мне только приснилось. В конце концов, другого объяснения я найти не могу, потому что последнее, что я помню, — существо, которое медленно подошло ко мне, а потом всё погасло. Наверное, мозг просто решил продолжить этот кошмар и зачем-то придумал мне новую декорацию.

Вокруг пахнет старым деревом, оружейным маслом и чем-то ещё. С потолка свисает тусклая лампа, за окном сереет утро, а где-то в коридоре слышны шаги и обычные голоса людей,

которые начинают новый день.

Я медленно сажусь.

На мне одежда.

Сначала я даже не обращаю внимания, а потом смотрю вниз и понимаю, что знаю её.

Старая стандартная форма.Бронежилет.Обычный автомат.

Никаких улучшений, модификаций и редкого снаряжения, которое я открывал позже.

Нет.

Этого не может быть.

Я подхожу к окну и вижу базу. Не просто похожую на неё, а именно ту самую. Те же здания, тот же двор, те же стены, которые я когда-то разглядывал на экране, даже не задумываясь о том, насколько всё это станет для меня важным.

В этот момент меня накрывает паника.

Потому что я знаю, что сейчас будет дальше.

Я знаю это слишком хорошо.

Я помню самое начало игры. Помню, как после создания Немого появлялось стандартное обучение, как сначала нужно было привыкнуть к управлению, потом пройти стрельбу, после чего шло несколько простых упражнений, а завершалось всё гранатой и выходом на первую нормальную задачу. Я проходил это настолько давно и столько раз, что мог бы, наверное, пересказать каждый момент практически дословно.

Я медленно качаю головой.

Нет.

Это просто сон.

Наверное, я всё-таки умер и теперь мой мозг развлекается тем, что собирает из памяти какие-то знакомые куски. Очень смешно, конечно. Я умираю, а потом снова оказываюсь в игре, которую сам когда-то запускал сотни раз.

Дверь открывается.

В комнату заглядывает Псих.

— Уже проснулись? Отлично. Пойдёмте, Командир, надо новичкам показать, как здесь всё делается. Они уже достали Ворона своими вопросами.

Я смотрю на него и не могу ответить.

Псих подходит ближе, хлопает меня по плечу и, как ни в чём не бывало, продолжает:

— Первые занятия лучше один раз увидеть, чем десять раз слушать. Покажите им нормальную стрельбу, а потом пусть сами мучаются.

Я смотрю на него и понимаю, что он произносит именно те слова, которые должен произнести.

Не приблизительно.

Не похожие.

Именно те.

Я это помню.

В моей голове начинают всплывать куски старого прохождения, и от этого становится ещё страшнее.

— Псих...

— Что?

— Ты понимаешь, где мы находимся?

Он смотрит на меня несколько секунд, потом усмехается.

— На базе.

— Нет.

Я начинаю говорить быстрее, потому что мне уже совершенно плевать, насколько глупо это звучит.

— Ты не понимаешь, это не база. Это игра. Я знаю это место. Я знаю, что сейчас будет. Через несколько минут мы пойдём на площадку, потом я должен буду стрелять по мишеням, потом мне дадут гранату, а после этого...

Псих молча смотрит на меня.

— Ты чего несёшь?

— Я говорю правду.

— Тогда, может, сначала позавтракаешь?

Я едва не смеюсь от абсурдности происходящего.

Вот именно это и пугает больше всего.

Для него всё нормально.

Он не играет роль.

Он действительно считает, что проснулся утром, пришёл к своему командиру и позвал его на обычное занятие.

— Вы все NPC, — говорю я.

Псих морщит лоб.

— Кто?

— Ты. Ворон. Седой. Все здесь. Вы просто персонажи, которые ничего не знают.

Он несколько секунд молчит, потом смотрит на меня с таким выражением, словно окончательно убедился, что мне нужен врач.

— Пойдём, командир. А то ты сегодня совсем странный.

На тренировочной площадке всё происходит именно так, как я помню.

Передо мной стоят несколько новичков, Псих рассказывает им что-то про оружие, а я смотрю на происходящее и чувствую, как внутри всё сжимается. Для них это обычное обучение. Они смеются, переглядываются, задают вопросы и пытаются повторять за Психом движения, которые тот показывает.

Для меня же каждая секунда — подтверждение того, что я снова оказался в начале.

— Держи, командир, — говорит Псих, передавая мне оружие. — Покажи, как надо.

Я беру автомат и смотрю на него.

Я знаю, что сейчас нужно делать.

Знаю, куда смотреть.

Знаю, как появятся мишени.

Знаю даже, сколько секунд должно пройти между первым и вторым упражнением.

И именно поэтому я ничего не делаю.

— Ну?

Я смотрю на Психа.

— Я не хочу.

Он смеётся.

— Ты сегодня точно с ума сошёл.

Я пытаюсь объяснить ему снова.

Рассказываю про игру, про обучение, про то, что уже проходил это, про то, что он и остальные ничего не понимают, потому что являются NPC.

Псих слушает до конца, а потом спрашивает:

— Что такое NPC?

Я закрываю глаза.

Конечно.

Как же иначе.

Для него этого слова не существует.

Я открываю глаза и смотрю на новичков. Они тоже смотрят на меня, и в их взглядах уже появляется настороженность.

Я понимаю, что пытаюсь доказать невозможное людям, которые живут в мире, где невозможно само понятие игрока.

В итоге упражнение провалено.

Но никто не сердится.

Псих только вздыхает и говорит, что, видимо, сегодня придётся начинать сначала.

И именно в этот момент всё исчезает.

Я снова открываю глаза на той самой кровати.

Сначала просто лежу и смотрю в потолок.

Потом медленно поворачиваю голову к двери.

Я уже знаю, что сейчас она откроется.

Так и происходит.

Псих появляется в дверях и говорит практически то же самое:

— Уже проснулся? Отлично. Пойдём, Немой, надо новичкам показать, как здесь всё делается.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри что-то ломается.

Я снова пытаюсь всё объяснить.

Снова называю это игрой.

Снова говорю, что знаю, что произойдёт.

Снова не стреляю.

Снова проваливаю обучение.

И снова открываю глаза на кровати.

Через некоторое время я перестаю считать, сколько раз это происходит.

Я уже не понимаю, была ли это десятая попытка или сотая, потому что каждое новое утро постепенно начинает стираться из памяти и сливаться с предыдущим. Я пытался молчать, пытался слушаться, пытался пройти обучение правильно, пытался специально сделать всё иначе, пытался объяснить Психу, Ворону и даже случайным новичкам, что они живут внутри игры, но ничего не менялось.

Каждый раз я возвращался сюда.

И с каждым повторением всё сильнее хотелось поверить, что это действительно сон.

Потому что вторая мысль была гораздо страшнее.

Если это не сон, значит, я действительно умер.

А если я умер, значит, всё остальное тоже может быть правдой.

Я могу быть здесь.

Внутри Немого.

Внутри того самого персонажа, которого сам когда-то придумал.

И если это действительно так, то возникает вопрос, который я пока не решаюсь задать самому себе.

Где тогда настоящий Немой?

Эта мысль приходит ко мне во время очередного провала.

Я сижу на земле после очередного упражнения, слышу, как Псих объясняет новичкам их ошибки, и вдруг понимаю, что в моей голове звучит чей-то голос.

— Хватит.

Я замираю.

Сначала думаю, что мне показалось.

— Ты не должен это делать.

Я поднимаю голову и начинаю оглядываться.

Псих находится в нескольких метрах от меня и спокойно разговаривает с бойцами. Остальные заняты своим делом, никто на меня не смотрит.

Голос снова возникает прямо в голове.

— Ты слышишь меня?

Я молчу.

Потому что знаю этот голос.

Узнал бы его среди тысячи.

— Немой?

Несколько секунд ответа нет.

Потом я слышу:

— Да.

Я закрываю глаза.

Откуда-то появляется странное желание рассмеяться, но вместо этого у меня начинает дрожать подбородок.

— Ты настоящий?

— Не знаю.

Такого ответа я не ожидал.

— Тогда кто я?

Долгая пауза.

— Не знаю.

Я провожу ладонями по лицу и тихо смеюсь.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Я умер, попал в собственного персонажа, бесконечно прохожу одно и то же обучение, а теперь ещё и разговариваю сам с собой.

— Ты не проходишь его.

— Что?

— Ты ломaешь его.

Я молчу.

— Каждый раз ты пытаешься сделать всё иначе. Поэтому возвращаешься.

Я смотрю на Психа.

— И что мне теперь делать?

Ответ появляется не сразу.

— Дай мне управление.

Я замираю.

— Зачем?

— Я знаю, что делать.

— Но это моё тело.

— Сейчас — да.

Эти слова почему-то заставляют меня замолчать.

— А потом?

— Потом верну.

— Ты уверен?

Пауза.

— Нет.

Я невольно улыбаюсь.

Потому что впервые за всё время кто-то говорит со мной честно.

Немой не пытается объяснить происходящее. Не делает вид, что знает устройство этого мира. Он просто понимает то, чего не понимаю я.

Как пройти дальше.

Как пережить это.

Как не сломать ещё один цикл.

— Хотя бы на время, — говорит он.

Я закрываю глаза.

Передо мной снова возникает тренировочная площадка, новички, Псих и всё то, что я уже видел бесчисленное количество раз.

Я не знаю, что будет после.

Не знаю, верну ли я себе управление.

Не знаю, настоящий ли он.

Но я точно знаю одно: если сейчас ничего не изменить, я снова окажусь в той же комнате и снова услышу голос Психа, который позовёт меня на обучение.

Поэтому я медленно отвечаю:

— Ладно.

И впервые за всё это бесконечное утро я позволяю Немому взять управление.

Глава 3. Знакомство.

После обучения у меня впервые появляется возможность просто идти куда-нибудь, не ожидая очередного приказа или внезапного перезапуска. В памяти ещё слишком хорошо сидит этот дурацкий цикл с кроватью, Психом и тренировочной площадкой, поэтому я решаю воспользоваться свободным временем и немного пройтись по базе, хотя сам не до конца понимаю, чего именно надеюсь здесь найти.

Наверное, доказательства того, что всё это действительно происходит.

Или, наоборот, доказательства того, что я окончательно сошёл с ума.

В принципе, устроит любой вариант.

Я иду по знакомой улице и с каждым шагом всё больше ловлю себя на странном ощущении, будто одновременно нахожусь в двух местах. Я знаю, что этот двор существует, потому что помню его по игре, знаю расположение домов, склада, казармы и даже тот самый угол, где обычно стоял один из охранников. Но теперь я вижу не набор декораций, а людей, которые занимаются своими делами и совершенно не подозревают, что для меня когда-то были просто строчками в диалогах и безымянными персонажами на фоне.

— Они все настоящие? — спрашиваю я мысленно.

Немой отвечает не сразу.

— Я не знаю.

— Отлично. Очень содержательно.

Я прохожу ещё несколько метров и замечаю женщину, которая спорит с каким-то мужчиной возле склада. Они что-то обсуждают, оба раздражены, но через минуту женщина начинает смеяться, и мужчина тоже улыбается. Совершенно обычная сцена, которую я раньше даже не замечал.

— Я ведь раньше этого не видел.

— Чего именно?

— Их.

Немой некоторое время молчит, после чего говорит:

— Ты видел.

— Нет. Я видел игру.

— Для меня это одно и то же.

Я усмехаюсь.

— Вот именно. В этом и проблема.

Мы идём дальше.

Да, именно идём. Я всё ещё не до конца привык к тому, что могу мысленно разговаривать с другим человеком, который находится внутри моей головы, хотя, наверное, правильнее было бы сказать — со мной внутри одного тела. Это настолько абсурдно, что иногда мне хочется найти зеркало и проверить, не появилась ли у меня случайно вторая голова.

— Слушай, а если мы теперь одно целое, получается, ты тоже можешь пользоваться моими воспоминаниями?

— Некоторыми.

Я останавливаюсь.

— Что значит «некоторыми»?

— Я вижу то, что видишь ты.

— Видишь?

— Да.

— Тогда ты знаешь, кто такой Брэд Питт?

Пауза.

— Нет.

— Отлично. Значит, не всё потеряно.

Немой чуть помолчал.

— Кто это?

Я невольно улыбаюсь.

— Потом объясню. Если вообще доживу до момента, когда мне будет не до смерти страшно.

— Ты часто шутишь, когда боишься.

Я перестаю улыбаться.

— Я нервничаю.

— Я заметил.

— Спасибо, капитан очевидность.

Немой не понимает шутку. Я уже начинаю привыкать к этому.

Впрочем, удивительно, что человек, который почти всю жизнь молчит, теперь разговаривает со мной куда больше, чем многие люди из моей предыдущей жизни.

— Я ведь всё ещё не понимаю, что произошло, — говорю я спустя некоторое время. — Ты тоже ничего не понимаешь, верно?

— Нет.

— Ты помнишь метеорит?

— Да.

— Помнишь нападение?

— Да.

— Помнишь, как умер?

Немой отвечает не сразу.

— Нет.

Я останавливаюсь.

— В смысле?

— Последнее, что помню, — бой. Потом ничего.

— А потом появился я?

— Нет.

Я смотрю на свои руки, хотя понимаю, что теперь это его руки и мои одновременно.

— Тогда что ты почувствовал?

— Будто проснулся.

Мне становится немного не по себе.

— И увидел меня?

— Не тебя.

— Тогда кого?

— Себя.

Несколько секунд я не нахожу ответа.

— Я не понимаю.

— Я тоже.

Он говорит это спокойно, и именно это почему-то помогает.

Немой ничего не выдумывает. Не пытается казаться умнее, чем есть, и не сочиняет объяснений только ради того, чтобы мне стало легче. Он просто признаёт, что не знает.

Мы действительно не знаем.

Два человека в одном теле, один из которых считает второго своим собственным сознанием, а второй вообще не понимает, почему его персонаж теперь разговаривает с ним в голове.

Наверное, если бы я когда-нибудь писал книгу про такую ситуацию, я бы посмеялся над автором за отсутствие фантазии.

— Слушай, — говорю я, — а если всё это какой-то баг?

— Что такое баг?

— Ошибка.

— Возможно.

— Вот. Отлично. Всю жизнь мечтал стать ошибкой.

Немой немного молчит.

Потом неожиданно спрашивает:

— А игра что?

Я останавливаюсь.

— Что?

— Ты постоянно называешь этот мир игрой. Что это значит?

Я долго думаю, как объяснить человеку, который никогда не слышал слова «компьютерная игра», что он живёт внутри программы.

— Это... место, в котором я раньше тобой управлял.

Немой молчит.

— Я знаю, что звучит ужасно.

— Ты управлял мной?

— Да.

— Зачем?

— Потому что это была игра.

— А остальные?

— Тоже.

Немой замолкает. Мне вдруг становится неловко.

— Только не обижайся.

— Я не обижаюсь.

— Хорошо.

— Но мне это не нравится.

Я усмехаюсь.

— Вот теперь ты начинаешь звучать как настоящий человек.

Немой ничего не отвечает.

Я снова иду дальше, но теперь уже осторожнее выбираю слова.

— Я не понимаю, почему ты здесь. Если всё это действительно игра, то ты вообще не должен был быть самостоятельным.

— Но я стал.

— Да.

— Значит, что-то изменилось.

— Именно.

— И ты не знаешь что.

— Не знаю.

Немой несколько секунд молчит.

— Значит, будем искать.

Я смотрю на базу и впервые за долгое время чувствую, что мне немного легче дышать. Проблема никуда не делась.

Я всё ещё не понимаю, мёртв ли настоящий я, существует ли мой прежний мир, почему игра началась с самого начала и почему теперь Немой говорит со мной так, будто мы оба оказались в одном теле не по своей воле.

Но теперь у меня хотя бы есть человек, с которым можно это обсуждать. И что самое смешное — этот человек является мной.

— Знаешь, Немой...

— Что?

— У меня есть очень плохое предчувствие.

— Какое?

Я смотрю на тренировочную площадку, откуда мы недавно ушли.

— Что дальше будет только хуже.

— Скорее всего.

— Вот за что я тебя люблю.

— За что?

— За оптимизм.

На этот раз мне кажется, что я слышу в его голосе что-то похожее на усмешку.

Пусть совсем слабую. Но она там есть.

Глава 4. Квартира

На лестничной площадке было непривычно тихо. Где-то этажом ниже едва слышно работал лифт, за дверью соседней квартиры бормотал телевизор, а из подъездного окна тянуло прохладным воздухом. Возле двери стояла пожилая женщина, заметно волнуясь и время от времени поглядывая на дверь так, словно надеялась, что та сейчас сама откроется.

Рядом с ней находился следователь.

— Вы точно уверены, что он всё это время не выходил? — спросил он, снова посмотрев на замок.

— Уверена, — ответила женщина. — Я бы заметила. Мы давно знакомы, я его ещё совсем другим помню.

— В смысле?

Она немного помолчала, подбирая слова.

— Хорошим он был парнем. Общительным, спокойным. Иногда по вечерам стояли здесь на площадке и разговаривали, он мог минут двадцать рассказывать мне какую-нибудь ерунду, а я слушала. Мне даже казалось, что он специально задерживается, когда видит меня, потому что знает, что мне одной скучно.

На лице женщины появилась едва заметная улыбка.

— И помогал постоянно. У меня то кран потечёт, то розетка перестанет работать, то ещё что-нибудь сломается. Сама понимаете, возраст уже не тот, чтобы по шкафам лазать или с электричеством разбираться. А он ни разу не отказал. Приходил, возился со всем этим хозяйством и ещё ругался, если я пыталась ему за работу деньги дать.

Следователь кивнул.

— А потом?

Женщина вздохнула.

— Потом умерла его девушка.

Она сказала это почти шёпотом.

— После этого он будто другой человек стал. Сначала ещё ходил на работу, со мной иногда разговаривал, а потом всё реже стал выходить из квартиры. Перестал заходить, перестал здороваться. Начал много пить. Я иногда слышала ночью, как она кого то покрикивает.

— Давно это продолжается?

— Давно.

Следователь ещё раз посмотрел на дверь.

— Но неделю не выходить — это всё-таки странно.

— Вот именно поэтому я вас и вызвала.

Женщина достала связку ключей.

Следователь посмотрел на неё.

— У вас есть ключ?

— Да. Он когда-то сам мне оставил, ещё когда они с девушкой были вместе. Они уезжали, а я должна была иногда заглядывать в квартиру, цветы полить. Так он у меня и остался.

Она протянула ключ.

Следователь взял его, несколько секунд подержал в руке, а затем снова посмотрел на женщину.

— Вы уверены, что он вам разрешал входить?

— Конечно. Вы думаете, я бы стала чужую квартиру открывать?

— Нет. Просто должен был уточнить.

Он вставил ключ в замок.

— Хорошо. Посмотрим, что там.

Замок тихо щёлкнул.

Дверь открылась.

Из квартиры не донеслось ни звука.

Первое, что почувствовал следователь, — тяжёлый запах сигарет и алкоголя. Воздух внутри давно застоялся, а в полумраке едва пробивался голубоватый свет от работающего монитора. В прихожей валялась одежда, возле стены стояла пустая бутылка, а где-то в глубине квартиры монотонно гудел компьютер.

Женщина осталась у двери.

— Господи...

Следователь жестом попросил её не заходить.

— Подождите здесь.

Он прошёл дальше, осторожно осматривая комнаты.

Всё выглядело так, будто человек давно перестал замечать собственный беспорядок. Кружка стояла на подоконнике рядом с пепельницей, несколько пачек сигарет валялись на столе, а на кухне в раковине скопилась посуда. Ничего необычного для человека, который проводит большую часть времени дома, но именно эта тишина казалась подозрительной.

Следователь вошёл в комнату.

И увидел его.

Мужчина сидел за компьютером.

Он был неподвижен, слегка наклонившись вперёд, словно уснул прямо за столом. Одна рука лежала рядом с клавиатурой, вторая свисала вниз, а перед ним продолжал светиться монитор.

Следователь замер.

Несколько секунд он просто смотрел, после чего подошёл ближе.

— Эй...

Никакой реакции.

Он положил руку мужчине на плечо и слегка потряс.

Тело осталось неподвижным.

Следователь нахмурился, проверил пульс, затем дыхание и уже почти без сомнений понял, что перед ним мёртвый человек.

Он выпрямился и тяжело выдохнул.

— Чёрт...

Женщина услышала его голос и осторожно заглянула в комнату.

— Что с ним?

Следователь посмотрел на неё.

— Похоже, он умер.

— Господи...

Женщина прикрыла рот ладонью и отвернулась.

Следователь ещё раз посмотрел на мужчину, после чего достал телефон.

— Нужно вызвать скорую и...

Он не успевает договорить.

Пальцы мужчины неожиданно двигаются.

Сначала едва заметно.

Потом рука резко поднимается и цепляется за рукав следователя.

Тот дёргается от неожиданности.

— Эй!

Глаза мужчины открываются.

Взгляд мутный, растерянный. Он несколько секунд смотрит прямо перед собой, будто пытается понять, где находится, затем с огромным усилием приоткрывает рот.

Из горла вырывается слабый хрип.

Следователь наклоняется ближе.

— Вы меня слышите? Что случилось?

Мужчина пытается вдохнуть.

Пальцы всё ещё держат рукав.

Он собирает остатки сил и выдавливает почти неслышно:

— Спасите меня...

После этих слов рука разжимается, голова мужчины откидывается назад, и он снова теряет сознание.

Следователь несколько секунд смотрит на него, не понимая, что только что произошло.

Пожилая женщина стоит в дверях и не сводит глаз с человека, которого ещё минуту назад они оба считали мёртвым.

А на экране перед ними продолжает светиться давно запущенная игра.

Глава 5. Наблюдатель

Мы продолжаем идти по базе почти без цели, и, наверное, именно сейчас я впервые начинаю понимать, насколько сильно изменилось моё восприятие всего происходящего. Ещё совсем недавно я пытался убедить себя, что это сон, потом несколько раз пытался доказать окружающим, что они всего лишь персонажи, а теперь просто иду по знакомым улицам и разговариваю в собственной голове с человеком, которого ещё совсем недавно считал частью игры. Наверное, нормальный человек после всего этого давно бы сошёл с ума, но я уже не уверен, что могу использовать слово «нормальный» относительно себя.

— Ты думаешь о том же, — говорит Немой.

— О чём именно?

— О том, как мы оказались здесь.

— Ну а о чём мне ещё думать?

Он немного молчит.

— Не знаю.

— Великолепно. Командир Бессмертных и я, человек, который добровольно превратил квартиру в филиал винного магазина, вместе пытаемся разобраться в законах мироздания. Мне бы раньше такое сказали — не поверил.

— Ты снова шутишь.

— Да.

— Тебе страшно?

Я отвечаю не сразу.

Наверное, именно это и раздражает меня больше всего. Немой научился слишком хорошо замечать то, что я пытаюсь спрятать за шутками.

— Да, — признаюсь я. — Страшно. Просто если я перестану шутить, начну рвать на голове волосы и орать.

— Это все ж моя голова, лучше шути.

Я усмехаюсь.

— Спасибо.

Мы продолжаем идти, и я снова возвращаюсь к той вещи, которая не даёт мне покоя.

— Расскажи ещё раз, что ты чувствовал раньше. До того, как появился я.

Немой долго молчит, а потом отвечает:

— Иногда мне казалось, что мои решения принимают за меня.

— Ты думал, что это приказ?

— Нет. Приказ я понимал. Здесь было что то другое.

Я жду.

— Я мог уже знать, что нужно сделать, хотя ещё не видел причины. Иногда чувствовал, что за мной как будто наблюдают. Иногда мне хотелось повернуть голову, хотя я не слышал ничего необычного, а потом там действительно кто-то появлялся.

— Это я.

— Иногда.

Я хмурюсь.

— Ты опять говоришь «иногда».

— Потому что не все ощущения были от тебя.

Мне становится не по себе.

— Ты думаешь, здесь был кто-то ещё?

— Не знаю.

— Тогда почему сейчас ты так уверен?

— Потому что он только что подошёл к нам.

Я останавливаюсь.

— Что?

Немой не отвечает.Я смотрю вперёд.В нескольких десятках метров от нас стоит мужчина.

Я не заметил, откуда он появился. Возможно, он уже был здесь, а я просто не обратил внимания, но теперь почему-то не могу отвести от него взгляд.

Он не выглядит опасным.Именно это мне в нём и не нравится.

Обычная одежда, спокойное лицо, совершенно естественная поза. Он стоит так, будто просто решил немного задержаться побеседовать со старым другом.

Мы приближаемся. Мужчина не двигается. Когда расстояние между нами сокращается, он вдруг говорит:

— Добрый день, Немой.

Я ничего не отвечаю.

Немой тоже.

Мужчина переводит взгляд на меня.

— И тебе.

У меня по спине проходит неприятный холод.

Я мысленно спрашиваю:

— Ты слышишь это?

— Да.

— Он со мной разговаривает.

— Да.

— Но он не должен меня слышать.

Немой молчит.Мужчина слегка улыбается.

— Не должен?

Я замираю.Он только что ответил на мой вопрос.

Именно на тот, который я только что задал у себя в голове.

— Ты тоже это слышал? — спрашиваю я.

— Да.

Мужчина смотрит прямо на нас.

— Вы можете разговаривать дальше, если хотите. Я не тороплюсь.

Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

— Кто ты?

На этот раз вопрос произносит Немой.

Мужчина поворачивает голову.

— Это зависит от того, что именно ты хочешь узнать.

— Почему ты слышишь нас?

— А почему не должен?

Немой замолкает.

Я не выдерживаю:

— Потому что никто не может нас слышать!

Мужчина снова переводит взгляд на меня.

— А вот здесь ты ошибаешься.

— Кто ты?

— Ты задаёшь слишком простой вопрос слишком сложному человеку.

— Отлично. Ещё один философ.

Мужчина слегка улыбается.

— Юмор тебе помогает.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— Что?

— Ты используешь его, когда начинаешь бояться того, что не можешь объяснить.

Я смотрю на него и не нахожу ответа.

Немой молчит дольше обычного.

Наконец говорит:

— Я не чувствую его.

— В каком смысле?

— Не понимаю, где он находится. Не понимаю, что от него ожидать.

Мужчина усмехается.

— Потому что ты пытаешься измерить то, что не имеет для тебя привычного масштаба.

— Хватит говорить загадками.

— Я не говорил загадками.

— Тогда говори нормально.

— Хорошо.

Он делает небольшую паузу.

— Я знаю о вас обоих.

Я чувствую, как внутри всё окончательно срывается.

— Откуда?

— Вы далеко не первые .

— Что значит «не первые»?

Он отвечает не сразу, словно решает, сколько именно мне дозволено узнать.

— Такие встречи уже происходили.

— Где?

— В разных мирах и вселенных .

— Мирах и вселенных? — переспрашиваю я.

— Да.

— Ты хочешь сказать, что знаешь людей, которые тоже...

Я запинаюсь.

— Попали не туда, куда должны были?

Мужчина улыбается.

— Теперь ты начинаешь задавать правильные вопросы.

Я смотрю на него и понимаю, что впервые за всё время я встретил хоть кого-то, кто способен хотя бы приблизительно объяснить происходящее.

И одновременно понимаю другое.

Если он действительно знает то, о чём говорит, значит, всё, во что я раньше верил, гораздо больше, чем одна игра.

— Тогда скажи мне, как я сюда попал.

— Нет.

Я почти смеюсь от бессилия.

— Почему?

— Потому что ты не готов к ответу.

— Ооо я готов, я уже достаточно готов!

— Не настолько, насколько ты думаешь.

Немой вдруг произносит:

— Ты опасен.

Мужчина переводит взгляд на него.

— Да.

Это признание звучит настолько спокойно, что мне становится совершенно не по себе.

— Насколько? — спрашиваю я.

Он смотрит прямо на меня.

— Ты даже представления не имеешь.

У меня внутри вспыхивает злость.

— Да пошёл ты.

Я делаю шаг вперёд. Немой пытается остановить меня.

— Не надо.

— Нет. Хватит с меня.

Я подхожу к мужчине почти вплотную.

— Ты знаешь, кто я, знаешь, что со мной произошло, знаешь про Немого и говоришь так, будто видел всё это раньше. Тогда либо объясни мне, что происходит, либо перестань издеваться и вали отсюда.

Мужчина смотрит на меня спокойно.

И вдруг улыбается.

Не зло или насмешливо.

Скорее так, как взрослый человек смотрит на ребёнка, который с полной уверенностью требует объяснить ему почему нельзя есть много сладкого.

— Какой же ты глупый мальчишка.

Я хватаю его за грудки.

— Повтори.

Немой говорит внутри головы почти в эту же секунду:

— Отпусти его.

Но мужчина даже не пытается вырваться.

Он смотрит мне в глаза, потом медленно поднимает руку.

Я не успеваю отстраниться.

Его указательный палец касается моего лба.

И мир исчезает.