Худой мир вместо доброй ссоры

Глава 1

Худой мир вместо доброй ссоры

Как обычно, Микко в этот вечер засиделся допоздна. Интерес к международной политике, образовавшийся у него еще в далекие юные годы, заставлял его вновь и вновь погружаться в дебри интернета в поисках новой информации о событиях на Ближнем и Среднем Востоке. А творилось там черте что. Вроде как, пик кризиса прошел, но что будет дальше, не понимал никто. Обе стороны заявляли о своей победе, но ни одна из них не могла объяснить, а в чем, собственно, эта победа состоит. Иранцы собирались требовать с каждого судна, проходящего пролив, по два миллиона долларов, но кто был готов платить такое? И, вообще, проливов с активным судоходством в мире немало, и если везде отстегивать по паре миллионов, то проще вообще забросить морской транспорт.

Так что Микко долго ломал голову над очередным комментарием в своем блоге. Этот кризис вообще его замучил и привел к конкретному раздвоению личности. С одной стороны, как старый левак – былое участие в «Сторонниках мира Финляндии» говорило для знающего человека о многом – он просто органически не мог одобрить откровенно империалистическую политику Штатов, да и вообще относился к ним – ну, вы понимаете, как. Но и режим аятолл для демократически мыслящего европейца выглядел не слишком привлекательно. Как-то уж очень средневековьем из Тегерана тянуло. Но ведь кто-то должен был быть прав, а противная сторона, напротив, виновата! Этот принцип вообще лежит в основе восприятия людьми любых конфликтов. Многомерность событий обычно вызывает у публики раздражение. Ей подавай объяснение попроще. Объяснение, которое Микко много лет назад слышал в подобной ситуации от одного из своих русских друзей: «И те козлы, и эти», для современного финского общества явно не годилось. Кого-то надо было все же назначать виноватым.

Так и промучился часов до двух. Проснулся рано, и все вокруг было не так. Не та кровать – какая-то узкая жесткая койка вместо широкой и удобной привычной кровати с ортопедическим матрацом. Не та комната – тоже просторная и с высоким потолком, но куда делась солидная мебель работы начала 20-го века, которая досталась ему от дальних родственников? В комнате откровенно пусто: стул, узкая кровать, около нее тумбочка с невероятно старым телефоном, шкаф, настенная вешалка. А это еще что за маскарадные штучки? Кто повесил на нее мундир со старинными знаками различия и орденами? Что это вообще за штучки?

Все эти внешние факторы несколько отвлекли Микко от главного. Сознание доминировало его собственное, но как бы вторым, нижним слоем было еще одно. И это второе сознание, не конфликтуя с его основным, подбрасывало ему ответы на наиболее острые вопросы.

« Это мой особняк на Каллиолиннантие в Кайвопуисто, известна как «вилла Баумана», дом довольно скромный, но мне хватает. Мундир повседневный, но сейчас лучше одеться в штатское – в полдень у меня в «Савое» ланч с министром иностранных дел. Да, и сейчас середина апреля 1938 года.Русские сделали нам первое предложение об обмене территориями для обеспечения безопасности Ленинграда.»

Легче от этого Микко не стало. Как любой достаточно образованный человек, он с откровенной иронией относился к чтиву – иначе и не назовешь – про «попаданцев», но реальность происходящего сомнений не вызывала. Ему доводилось много лет назад бывать в музее Маннергейма в Хельсинки, и спальню он вполне узнал, да и чисто физически он ощущал себя непривычно. Ростом его бог не обидел, хотя до 188 сантиметров маршала он, все же, чуть-чуть не дотягивал, но вот в последние годы в весе он прибавил изрядно, а сейчас все эти лишние килограммы куда-то пропали.

« - Или я сошел с ума, - рассуждал Микко, - или это какая-то иная реальность, где события, давно минувшие у нас, еще только происходят. И тогда именно от меня зависит, как будет развиваться дальнейшая история нашего народа».

«Именно так, - отреагировало второе сознание, - я познакомился в твоей памяти с вашим вариантом истории, и он меня не очень устраивает. Мы прошли по грани, потеряли десятки тысяч соотечественников, кусок страны и к чему пришли? Результат еще хуже, чем то, что соседи предлагали нам сначала. И у вас там еще находятся умники, которые называют это победой! Я бы назвал это поражением с минимальными потерями. Так будет честнее. Заплатив дорогую цену, нам все равно пришлось договариваться. Так, может, лучше так сразу и сделать?»

« - Середина апреля 38-года, - вспоминал Микко. - Первый контакт Ярцева/Рыбкина с Холсти. Вероятно, об этом и пойдет разговор за ланчем в «Савое». И маршал, конечно, прав – надо договариваться.»

Как любой нормальный попаданец, Микко сначала боялся проколоться на мелочах – поведении с прислугой, манерах, элементарных бытовых привычках. И наверняка прокололся бы, не было у него все же манер барона, который и с детства привык к должному уровню, и отточил позднее свой стиль в питерских салонах. Бывшему финскому левому уж явно с коронованными особами общаться не приходилось. Но второе сознание включалось во время, и несколько часов до встречи в «Савое» прошли без видимых огрех.

Министр уже ждал маршала. Ему с Александеринкату до ресторана, все же, было поближе, считай только Эспланаду перейти. С меню определились быстро. Предложение маршала начать ланч по-офицерски с рюмки водки Холсти поддержал. Журналист все же, умеет подстроиться под собеседника. Его рассказ о беседе с Ярцевым принципиально новой информации для Микко не содержал. Русские неплохо выстроили логику своего зондажа: напряженность в Европе после аншлюса Австрии нарастает, Германия вооружается и одним из наиболее уязвимых пунктов на советской территории является Ленинград.

Второе сознание здесь не просто согласилось с этой оценкой, но и добавило от себя: опыт прошлой войны показал уязвимость бывшей столицы. Большевики совсем не случайно переехали в Москву, да и до них Временное правительство не исключало такую возможность. А уж что творилось в восточной Балтике в гражданскую войну… Так что все, что говорят сейчас русские на этот счет – не блеф, а реальность.

От Финляндии – по сравнению с тем, что произошло потом – русские пока хотели немногого: гарантий, что ее территория не будет использована Германией для нападения на СССР, а чисто территориально - островов, которые прикрывали подход к городу с моря (острова Гогланд, Большой и Малый Тютерс, еще несколько в 120-180 километрах к западу от Ленинграда. Все демилитаризованы, небольшие. Самый большой Гогланд 20 кв км, пара небольших деревень.) Отдельно звучал вопрос об Аландах, в мирное время демилитаризованной зоне (Аландские острова расположены в устье Ботнического залива между Финляндией и Швецией, населены этническими шведами, но принадлежат Финляндии. Зимой 1809 года во время последней русско-шведской войны именно через Аландские острова русские войска вышли на шведские берега. В 1918 году именно там, а потом и в портах южного побережья Финляндии, немцы высадили свои десанты. После этого шансов у красных уже не было. Так что Аланды можно считать воротами и в Финляндию, и в Швецию.)

И здесь второе сознание согласно покивало. Путь к Хельсинки в 18 году германская Балтийская дивизия фон дер Гольца начала именно на Аландских островах, и неслучайно Балтийский флот до своего развала держался за Абу-Аландскую позицию обеими руками.

- Что вы думаете обо всем этом, маршал? – завершил свой рассказ Холсти.

ММ (будем в дальнейшем называть нашего героя именно так, расшифровываться такая аббревиатура может по-разному) задумался. Ясно, что министр сначала доложил о своем разговоре с Ярцевым президенту. Но почему он так быстро обратился с этим делом к нему – это уже большой вопрос. Формально его нынешняя должность, председатель совета обороны, - это вообще ни о чем. Ни власти, ни полномочий. К тому же, в прошлом году отпраздновали 70-летие маршала. Масса красивых слов, почет и прочее, уважение в стране, но от реальной власти очень далеко. Причина очевидна. Хоть он и свой, финский швед, но в отличие от большинства тех, кто сидит сейчас в правительстве, парламенте, да и меняется в президентском кресле, он – бывший царский генерал. Свои имя и карьеру сделал там, в Питере (в Финляндии город называют Pietari) при дворе, на полях сражений, которые вела империя. Всегда был против красных, и своих, и русских, но иной раз слишком близко стоял к тем русским белым, которые были за единую и неделимую.

И, тем не менее, сейчас пришли к нему. Что было дальше в истории его мира, он хорошо помнит. Бессмысленные рассуждения о нейтралитете. А реальных сил для его защиты фактически нет. Ну, что же, тогда получайте.

- Это вполне ожидаемо. И, думаю, серьезно. Обратите внимание, как Сталин ставит вопрос. Не через своего полпреда, а при участии резидента НКВД. Он ведь резидент, этот Ярцев? По сути дела, нам эти острова для обороны страны не нужны, они прикрывают подходы именно к Пиетари. Так что с русскими стоит поторговаться. Какую-то территорию в Карелии взамен они обещают? Это хорошо, но мало. Для нас в военном плане важнее вооружение Аландов в угрожающий период. Вот согласия на это и надо добиваться. Пусть это пока не будет написано на бумаге, важно понимание. И еще было бы неплохо им намекнуть, что их обеспокоенность положением Пиетари нам понятна, и мы, например, могли бы отдать им форт Ино, конечно в случае, если наши отношения претерпят кардинальные изменения. Да, и торговый договор, конечно. Поставки зерна. Если на западе Европы начнется очередная заварушка, мы опять окажемся без хлеба (и Финляндии, и Швеции своего хлеба тогда не хватало. К концу Первой мировой войны народ этих стран реально голодал).

- Они прямо связывают военно-территориальные вопросы с заключением торгового договора. Не скрою, у тех, кто уже информирован у нас об этой инициативе русских, мнения разные. Наиболее серьезные возражения связаны с тем, что доверять им вообще нельзя, от своих коммунистических идей и приверженности мировой революции они не отказываются, и могутв дальнейшем выступить с какими-то новыми требованиями. Да и сами вы, насколько я помню, являетесь приверженцами сотрудничества с северными странами.

- Во-первых, русские меняются. Фактически сегодня они нормальные участники международного сообщества. В Лиге Наций состоят. Да, с соседями на западе у них все сложно, но посмотрите на их отношения с Чехословакией. Американцы вообще продают им завод за заводом. Во-вторых, а кто может предоставить нам реальные гарантии безопасности? Шведы – это прекрасно, но могут ли они дать нам хоть какие-то гарантии? Пока мы даже на совместную защиту Аландов их вытянуть не можем. Переговоры на этот счет ни к чему не привели. Реально разговор может идти или об англо-французах, или о немцах. Но и тем, и другим мы можем быть интересны только как плацдарм против Советской России. Вообще надо более реально смотреть на вещи. Возьмем наших соседей-северян. Датчане интересны в силу их контроля над проливами. Норвежцы – выходом в Северную Атлантику. Шведы – руда, сталь, машиностроение. А кому и чем интересны мы? Повторяю, только тому, кому нужен плацдарм для наступления на север Советской России и пушечное мясо для войны с ней. Вы хотите сделать нашу страну таким плацдармом, а наш народ – таким мясом? И ради чего, собственно? Отхватить еще кусок заснеженных лесов в Карелии? Так у нас самих таких лесов…А что касается будущих запросов… Кто знает, как повернется ситуация. В этом плане не стоит доверять ни одной из сторон.

- Так что же вы предлагаете?

- Лучше всего стать русским нужными. И не раздражать их глупыми рассуждениями о нейтралитете. И торговаться за то, что нужно им, и торговать потом с ними. Хоть Финляндия и аграрная страна, но кое-какая промышленность у нас есть, а русским сейчас нужно все. Обратите внимание, они строят военный флот, все верфи у них заняты, и они вынуждены покупать торговые суда за границей. Мы могли бы строить для них гражданские суда в обмен на нужное нам сырье и неплохо заработать на этом. Вообще страницу с «белыми и красными» надо перевернуть. 20 лет прошло, поколение сменилось. Нечего смотреть назад.

- А что вы думаете, скажем, так, о военной стороне вопроса?

- Вы что, хотите интервью со мной потом опубликовать? Ладно, шучу. К серьезной войне сейчас мы не готовы. Укрепления линии Энкеля (потом ее назовут именем Маннергейма) Красную армию не остановит, а современных средств борьбы – танков, самолетов, даже артиллерии и вообще подвижных войск – для борьбы с русскими в ходе маневренной войны у нас просто нет. Их военные теоретики разработали концепцию глубокой наступательной операции, но способны ли они ее провести, особенно на таком театре, как наш, я глубоко сомневаюсь. Если дело дойдет до войны, думаю, они отхватят у нас кусок территории, может быть, возьмут Виипури (Выборг), а потом замиримся. Бессмысленная для нас будет война: потеряем людей, территории, понесем огромные расходы, и зачем? Все равно все вернется к тому, что с Советской Россией надо будет выстраивать какие-то нормальные соседские отношения.

- Виипури?! Второй город страны?! Это невозможно!

- Все возможно. Кому пару лет назад могло прийти в голову, что австрийцы пойдут на аншлюс? И кто знает, что мы увидим дальше еще в этом году. Европа вступает в период турбулентности. Я бы предпочел, чтобы мы остались в стороне от этого процесса. И, кстати, если мы сейчас поладим с русскими, я бы еще посоветовал провести с ними переговоры по поводу закупки оружия. Они вполне охотно продают даже самые современные образцы, да и выйдет подешевле. Тем более, наши вооруженные силы в значительной, если не подавляющей, степени вооружены или чисто русским оружием, или его модификациями. Проблем с обучением не будет.

- Поставки оружия подразумевают определенную политическую ориентацию…

- Далеко не всегда. Сколько чехи поставили своих пулеметов в Китай, и что Гоминьдан теперь ориентируется на Прагу? Я вам больше скажу. С русскими можно было бы поговорить, например, о возможном взаимодействии в организации спасения при морских авариях в Финском заливе. Скажем, о своевременном уведомлении и прочем.

- Ну, это – локальная мелочь.

- Да, но если мы отработаем эту, как вы считаете, локальную мелочь, то потом можно было бы обсудить и уведомления об учениях, стрельбах и прочем. Такие вещи повышают степень доверия.

Так и поговорили. Министр обещал довести мнение маршала до сведения президента и главы правительства, но просил пока воздержаться от обсуждения этой темы с военными и политиками. ММ пока согласился. Он прекрасно помнил, что политическая верхушка в его мире сохранила переговоры с Москвой фактически в тайне даже от парламента страны, не говоря уже о широкой общественности. Кто знает, как повернулось бы дело, если бы народу предложили воевать за несколько клочков земли в Финском заливе. Вариант публичного обращения к стране оставался у него в запасе.

Прошла еще пара дней. ММ постепенно вживался в образ. Старался соблюдать привычный режим жизни маршала и, вроде, в целом получалось. И вот как-то утром рассыльный доставил ему письмо. Короткое, всего пара строк. Приглашение на встречу в тот же вечер. Собственно, просто время, обещание прислать машину и подпись. А вот подпись говорила о многом. Горный советник N. Личность малопубличная, но для понимающего человека говорила такая подпись о многом. Один из тех, кого с полным основанием можно было отнести к числу «хозяев страны». Металлопромышленность, судостроение, пара крупных газет, сеть гостиниц и еще масса всего другого – и это только из того, что было известно. Маршал был неплохо знаком с горным советником еще со времен гражданской войны – тот давал белым деньги щедро, не спрашивая отчета. И, как выяснилось, не продешевил. С тех давних пор встречались, но, преимущественно, в официальной обстановке. Все же, несколько к разным кругам принадлежали.

Ответная записка еще короче – буквально пара слов – с подтверждением, что прибудет, и рассыльный умчался.

Вечером, когда уже достаточно стемнело, маршала ждал у ворот его виллы автомобиль. Неброский, но вполне приличный. Услужливый шофер поздоровался и открыл ему дверь, затем поинтересовался, нет ли у него каких-либо предпочтений по скорости движения, предупредил, что ехать им с нормальной скоростью минут 40.

Как выяснилось, местом встречи была тоже неброская снаружи, но очень прилично меблированная внутри вилла на острове в западных пригородах города. Застройка тут была еще очень редкая, так что любопытных соседей поблизости не наблюдалась. Прислуга встретила маршала на крыльце и проводила в холл. Там его уже ждал гостеприимный хозяин.

После взаимных приветствий он пояснил, что взял на себя смелость пригласить «нескольких коллег», которым предстоящий разговор тоже будет интересен. Высказал, конечно, надежду, что маршал не возражает против такого формата их разговора, но сказано это было таким тоном, что возражения высказывать было бы явно неуместно.

Компания собралась примечательная. Еще пять человек, из них трое тоже горные советники, а остальные настолько значимые фигуры, что даже и заморачиваться приобретением этого почетного звания не стали. За большим дубовым столом, сервированным очень скромно – лишь и кофе и коньяк, сидели люди, владевшие большей частью экономики страны. Лес и лесопереработка, руды и металлы, легкая и пищевая промышленность, судоходство, торговля, банки – эти люди контролировали все.

Хозяин занял место посередине одной из сторон стола, предложив маршалу место напротив себя.

- Не думаю, что кто-то здесь нуждается в представлении, - он явно хотел перейти к делу сразу, - не буду скрывать, ваше высокопревосходительство, мы уже некоторое время сидим и обсуждаем здесь предложения русских. Накануне я разослал коллегам короткую записку с изложением содержания разговора, который состоялся у меня позавчера с президентом. Вы понимаете, о чем идет речь. Все мы считаем, что для того, чтобы выработать правильное решение о наших действиях в сложившейся ситуации, следует выслушать ваше мнение по этому вопросу. Вы, как никто другой, разбираетесь как в военных возможностях нашей страны, так и способны оценить военный потенциал русских.

- Благодарю за приглашение, господа. Поскольку наша беседа носит сугубо неофициальный характер, позволю себе предложить, как это было принято в императорской армии, где я имел честь служить, разговор без чинов. Думаю, это упростит нам дело. Позволю себе несколько обострить постановку вопроса. Фактически мы сейчас обсуждаем вопрос о войне или мире. Я убежден, что если мы не примем сейчас – не важно, под каким предлогом – предложение русских, то рано или поздно дело кончится войной. Я не знаю, когда это будет – через год, два или три, но война будет обязательно, и для нас это будет тяжелая война. У себя в Совете обороны в очень узком кругу мы провели военную игру. Исходные условия: русские нападают на нас, мы получаем кое-какую поддержку из-за рубежа, но воевать на нашей стороне всерьез никто не собирается. Итог: через 3-4 месяца мы вынуждены если и не капитулировать, то соглашаться на те условия, которые они поставят перед нами. Фактически - поражение. Причины очевидны. В техническом отношении наши вооруженные силы уступают русским. Как показывает опыт войны в Испании, ключевое значение сейчас играют технические средства – авиация, танки, артиллерия, автомобильные части. Критически важны средства ПВО и противотанковые орудия. Всего этого у нас крайне мало. Я не говорю уже о колоссальной разнице в численности вооруженных сил. Население в три с половиной миллиона человек позволяет нам мобилизовать – и это при максимальном напряжении – полтора десятка дивизий. А линия боевого соприкосновения – более тысячи километров. И это не считая береговой линии, которую тоже надо защищать. Но вернемся в сегодняшний день. Предположим, мы принимаем их условия. Вероятнее всего, через некоторое время они выставят дополнительно еще и новые условия. Речь может идти о границе на перешейке, каких-то формах военного сотрудничества, возможно и политических условиях – например, отмене запрета компартии. Здесь мы можем торговаться, если что-то будет совсем неприемлемым, предлагать что-то взамен. Но степеней свободы у нас довольно много. Что касается, например, границы. С нашей стороны на перешейке километров 50 от границы – это предполье. Настоящие укрепления – линия Энкеля – начинается только потом, то есть довольно далеко от границы. У русских ситуация иная. В силу близости Пиетари их укрепленные районы находятся почти у самой границы. Так что здесь мы можем немного уступить без реального ущерба для своей обороноспособности. А проблема безопасности Пиетари для них вполне реальна. Русские, конечно, сейчас строят много заводов в других частях страны, но, думаю, вам не надо объяснять, что такое Путиловский завод или Адмиралтейские верфи. Таким образом, если мы пойдет этим путем, то шанс договориться и разойтись миром у нас появится. Я не берусь утверждать, что мы точно избежим войны, но шанс на это у нас будет.

После несколько затянувшегося молчания вопрос задал один из наиболее уважаемых членов собрания.

- У меня правильно сложилось впечатление, что вы предпочли бы избежать войны с русскими?

- Несомненно. Я достаточно воевал в своей жизни, чтобы осознать, что война – крайний вариант политики и вести ее надо тогда, когда другого выхода нет, как это было у нас в 18 году. Война с русскими, скорее всего, принесет нам огромные потери – людские, территориальные, просто в развитии – и ничего не даст. С ними все равно придется договариваться. Так, может, лучше с этого и начать?

- Ваш общий подход нам понятен. Хотя мне казалось, что качество наших войск, учитывая общую подготовку населения, патриотический настрой и более привычный для финнов театр военных действий - так, кажется, у вас это называется – даст нам определенные преимущества…

- Это тоже не вызывает сомнений. Именно поэтому в рамках нашей военной игры катастрофа наступила через несколько месяцев. Но война сегодня – это не позиционный кризис первой мировой, и не мобильные операции вдоль линий железных дорог, как это было у нас и в России в годы гражданской. Все наши крупные города находятся в пределах досягаемости русской авиации. А самолетов у них сотни, если не тысячи. Вообще я хочу, чтобы вы поняли. Русские произвели огромное количество самолетов, танков, артиллерийских орудий. Те образцы, которые они направляли в Испанию, оказались вполне современными и эффективными. Удивляться не приходится. Их основные танки созданы на основе прототипов, которые они приобрели в Англии и США, авиадвигатели они скопировали у лучших мировых производителей, их противотанковые пушки имеют германские корни. Они создали серьезные вооруженные силы, оснащенные вполне современным оружием. На этом – в отличие от нас – они не экономят.

- Все это весьма прискорбно. Хотелось бы узнать ваше мнение по вопросу, который в этой ситуации становится ключевым. Как далеко, по вашему мнению, могут зайти русские в своих требованиях?

- Давайте сразу разделим их возможные претензии на две категории: военные и политические. Выскажусь сначала, как ни странно это прозвучит, по второй категории, просто как гражданин Финляндии. Думаю, можно ожидать, что они потребуют легализации компартии или иной организации соответствующего толка. Их последний результат после войны – 22 места в парламенте. 15%. Меня это сегодня не пугает. Тем более, что их основным противником будет господин-товарищ Таннер (руководитель финских социал-демократов, в 30-е годы в СССР именно социал-демократов считали основным противником компартий). А он будет драться с ними насмерть. И пусть их. Что же касается военных условий… Думаю, основная проблема русских еще долго будет связана с морской безопасностью Пиетари. Их ведущие моряки – выходцы из Императорского флота, преимущественно Балтийского. А, значит, они будут тяготеть к тем решениям, которые были приняты на Балтике в период Великой войны. Минно-артиллерийская позиция. Думаю, это – их мечта. Вполне допускаю, что они обратятся в будущем и к нам, и к эстонцам с предложением «закрыть» Ботнический залив, как это было сделано в 14-м году.

- Базы?

- Что-то в этом роде.

- Ханко?

- География всегда определяет стратегические решения.

- Тем самым они будут контролировать морские пути в наши порты Хельсинки и Котку.

- Это так. Но в тоже время и прикрывать их от возможной агрессии с запада. Помните, что англичане учинили в Копенгагене (в сентябре 1807 года англичане в превентивных целях сожгли датский флот в порту Копенгагена)?

- Ну, это когда было.

- Знаете, у меня такое чувство, что Европа стоит на пороге колоссальных катаклизмов. Война в Испании, аншлюс Австрии – первые звонки. Посмотрим, что принесет нам текущий год. Но решать надо сейчас. Мое предложение: пойти на размен не нужных нам островов в Финском заливе на лесные участки и одновременно выторговать себе максимально выгодные условия торговли. Не берусь советовать собравшимся здесь хоть что-то в этой области кроме одного – хлеб. Гарантированные поставки, причем желательно с запасом. Шведы у нас излишки всегда купят. Да, и позволю себе напомнить, что еще со времен империи поставки хлеба на экспорт из Поволжья шли именно по Мариинской водной системе. Для нас очень удобно.

- Да, это так. И про шведов вы все правильно сказали. Они в этом смысле так же уязвимы, как и мы. Благодарю вас, господин маршал. Ваша позиция понятна. Не скрою, я несколько удивлен, но понимаю, что она глубоко выстрадана и объясняется чувством ответственности за судьбу нашей родины.

Задерживаться ММ не стал. Внутреннее напряжение, которое не оставляло его все время разговора поглотило все его душевные силы. Да его особенно и не задерживали. Допили кофе, коньяк и вежливо попрощались, причем поблагодарили его еще и каждый участник встречи в отдельности. Респект был соблюден полностью. Но по задумчивым лицам горных советников было понятно, что разговор они продолжат, и будет он весьма сложным, поскольку помимо уже понятных им военных категорий в нем будут присутствовать и финансовые, экономические факторы. И тут надо будет считать, считать и считать.

Последующие дни показали, что отчаянная попытка ММ переломить ход истории – пусть хоть на какое-то время – удалась.

Конечно на фоне первого Судетского кризиса весной 38-го года, когда партия Генлейна попыталась провести референдум о присоединении этой области Чехословакии к Германии, а Гитлер двинул войска к чехословацкой границе, какие-то там дебаты в Финляндии о целесообразности передачи восточному соседу нескольких островов в восточной части Финского залива мало кого в мире заинтересовали. Развернув однажды утром шведскоязычную «Хювюдстадсбладет» и прочитав на первой странице эксклюзивный материал о сделанном русскими предложении – без конкретики, имен и прочих деталей, ММ понял, что «земную ось» сдвинуть ему уже удалось. Первый вал комментариев был сугубо негативным – кто же любит отдавать свое? Но еще через день выяснилось, что русские просят острова не просто так, а готовы пойти и на территориальные компенсации, и на выгодный торговый договор. Выяснилось, что с их поставками и хлеб может слегка – пусть на несколько пенни – но подешеветь. Для полунищей Финляндии тех лет и это было важно. Без большого ажиотажа, постепенно, стали появляться статьи о том, что смогут поставлять в Россию – а там всего не хватает, это общеизвестно – финские предприятия и сколько это даст новых рабочих мест. А это уже не пенни, а марки. И зазвенят они в карманах многих людей. К тому же еще и представители старшего поколения начали вспоминать, как здорово они зарабатывали в свое время в Пиетари. Вроде, все это мелочи, но если вспомнить, что работало там тысяч 40 финнов, то выглядели такие воспоминания уже несколько иначе.

Примечательно, что практически все демонстрации, устроенные профсоюзами на 1мая, проходили под лозунгом требований мира. Конкретика отсутствовала, просто: нет войне, даешь мир народам. При желании эти требования можно было отнести к уже ведущимся войнам в Испании и Китае, но было и другое понимание: возможная война с соседом энтузиазма в народе не вызывала.

«- Как интересно меняются настроения, - думал про себя ММ, - в реальной истории под влиянием агрессивной пропаганды, роста уровня тревожности и нарастания угрозы агрессии в Европе, да и риторики и нажима русских, что уж там говорить, уже в следующем, 39-м году люди будут массово жертвовать своими отпусками и добровольно отправляться строить укрепления на перешейке. А сейчас даешь мир. Значит, надо успеть.»

Через неделю после первого мая, поздно вечером в двери особняка маршала позвонил неожиданный гость. Прислуга уже ушла, так что он открыл дверь сам.

- Проходите, полковник, - приветствовал он Ярцева, - я уже давно жду вашего визита.

- Простите, господин маршал, но я – второй секретарь посольства…

- Ах, оставьте, формально да, но ваше звание капитана госбезопасности соответствует армейскому полковнику. Нечто похожее было у нас в отношении гвардии. Интересно, что в чем-то вы уже возвращаетесь к имперским временам. Надеюсь, этот процесс продолжится. Но с капитаном, вы уж извините, мне вести разговоры как-то неловко, так что буду называть вас полковником. Кстати, ничего, что я говорю с вами по-русски? Как вы наверняка знаете, я владею этим языком так же хорошо, как своим родным. (ММ про себя рассмеялся. Надо же, украл фразу у настоящего маршала. Он именно так при первой встрече в 44 году начал разговор с председателем Контрольной комиссии генерал-полковником Ждановым).

- Конечно, говорите так, как вам удобно.

- Пойдемте, присядем в гостиной. Особого угощенья не обещаю, но по рюмке водки по-офицерски выпьем.

Выпили, и не одну. После третьей Ярцев приступил к делу.

- Я в сложном положении, господин маршал. Фактически мы сделали вашему правительству известные вам предложения. Ответа на них мы пока не получили. Вместо этого наши предложения – хотя мы просили сохранить их в тайне – стали достоянием общественности. Из своих источников мне стало известно, что вы в целом высказались за то, чтобы принять их. Именно поэтому я позволил себе навестить вас в столь поздний час. Я не буду сейчас в чем-то убеждать вас. Не скрою, мне удалось ознакомиться с тезисами вашего выступления на встрече с руководством Центрального союза промышленности. Я потрясен.

- Если бы вы не были тем, кем вы являетесь, то решили бы, что я на содержании у советской разведки. Как видите, маршалы тоже умеют шутить. Дело в том, господин полковник, что по моему твердому убеждению Европа находится на пороге тяжелых испытаний. Мы уверенно идем к новой мировой войне. Мне хотелось бы, чтобы Финляндия осталась в стороне, насколько это возможно. Пустыми рассуждениями о нейтралитете этого не добьешься. Будем честны: наш наиболее вероятный противник – это вы. Если сейчас мы встанем на путь договоренностей, то шанс на мирный исход между нами есть, если нет, то и шанса такого нету. Кстати, СССР то уж точно в стороне от этой войны не останется, хотите вы этого или нет. Вы – слишком серьезный игрок, вас обязательно втянут. Да вы и сами на каком-то этапе ввяжетесь, а то я вас не знаю. Так вот, в этой ситуации вам выгоднее не открывать еще один фронт здесь, на севере – войска вам пригодятся в другом месте, а иметь нейтрального соседа. Конечно, за – не буду пока произносить слово «дружба» - спокойствие и мир на границе надо платить. Так что торговый договор приобретает ключевое значение. Но вы много всего полезного можете у нас купить. А торговля, знаете, это двигатель прогресса. Теперь по сегодняшней ситуации. То, что информация вырвалась наружу, для меня очень хороший знак. Если бы вам готовили отказ, то это бы делалось келейно, в правительстве. Даже парламент бы не поставили в известность. А сейчас, поверьте мне, масса народу считает, какими выгодами для них обернется договоренность с русскими. Думаю, надо еще подождать неделю-другую, и вы получите ответ.

- А вы не собираетесь высказать свое мнение?

- Пока еще рано. Думаю, что за лето нам удастся достичь договоренности, и когда ее контуры окончательно обозначатся, я ее поддержу. А осенью, думается мне, события понесутся вскачь.

- Вы имеете в виду Европу?

- Я имею в виду Чехословакию. Можете передать в Москву мой совет внимательно следить за событиями там. А вот вы лично держитесь от нее подальше.

Ответом был недоуменный взгляд Ярцева (в нашей истории он погибнет после войны именно в Чехословакии).

Прежние планы на лето ММ пришлось скорректировать. Поездки в Европу были как-то не слишком уместны и несколько опасны встречами с теми, кто давно и хорошо знал маршала. Круг своих контактов он сейчас предпочитал не расширять. Подходящие объяснения нашлись. В Совете обороны он инициировал целый ряд исследований о значении новых средств борьбы в современной войне, представил затем их результаты в министерство обороны и генеральный штаб, лишний раз продемонстрировав, что состояние вооруженных сил страны оставляет желать лучшего.

К августу прошли целых три раунда переговоров о передаче островов. Финской делегации – вечная благодарность Паасикиви! – удалось выторговать пропорцию размена 1:2, т.е. за каждый квадратный километр островов в Финском заливе финнам отходило два квадратных километра лесных угодий в Карелии. Возникла необходимость в совместной съемке территорий для уточнения их площади, делимитации новой границы в Карелии, и на это ушел весь август. ММ регулярно получал информацию и о ходе переговоров, и о работах на местности. Практически во всех отчетах подчеркивалось, что совместные работы проходили без эксцессов и задержек. К началу сентября соглашение было готово. Парламент по этому поводу прервал каникулы и провел специальное заседание. Без споров не обошлось, но общий баланс был в пользу соглашения о размене (vaihto-sopimus, как прозвали его газетчики). Немаловажную роль в этом решении сыграло и то, что уже с начала августа русские начали поставлять в Финляндию свое зерно, и хлеб подешевел на те самые несколько пенни.

Соглашение подписали в Ленинграде 3 сентября в один день с торговым договором. ММ приглашения на эту церемонию не получил, да и не поехал бы в любом случае. Достаточно было того, что он одобрительно высказался перед газетчиками. Передача территорий, оформление протоколов заняли еще несколько недель, а потом грохнул Мюнхенский кризис. Финны замерли. Холсти дважды встречался с ММ, и разговор крутился только вокруг одного: в условиях, когда все прежние гарантии безопасности в Европе не стоят даже бумаги, на которой написаны соответствующие договоры, что могут потребовать русские от Финляндии. Русские не потребовали ничего. Ярцев был вызван в Москву и пока не возвращался. Тем временем советское торгпредство размещало на финских фирмах многочисленные заказы. Некоторые из них откровенно удивляли. Похоже, русские одновременно строили десятки, если не сотни, заводов и им требовалось колоссальное количество оборудования, инструментов, измерительных приборов – фактически всего. В свою очередь они предлагали преимущественно сырьевые товары, причем по очень привлекательным целям. Дело налаживалось.

Ярцев вновь позвонил в дверь «дачи Баумана» (так называлась вилла, которую сдал Маннергейму К.Фазер) уже в ноябре.

- А, полковник! Проходите, дорогу вы уже знаете. Что, приехали из Москвы? И что у вас нового? Хотя нет, подождите, давайте как в прошлый раз сначала – по-офицерски.

Выпили и Ярцев приступил к делу.

- На-днях я планирую навестить господина Холсти, но сначала хотел бы посоветоваться с вами маршал. Тем более, ваши прогнозы сбылись с такой точностью, что те, кому я о них докладывал, удивлены, а людей этих удивить крайне трудно.

- Ну, тут все очевидно. Господин рейхсканцлер разыграл националистическую карту сначала в Австрии, и очень успешно, надо признать, так что на очереди была Чехословакия. Сейчас ключевой вопрос, что будет дальше. Этнических немцев ведь много и в других странах – Латвии, например. Есть они и в Румынии. Да и у вас в стране их немало. Хорошо хоть у нас в стране их немного. Моя семья составляет редкое исключение, да и то эти корни уходят слишком далеко в историю.

- Не буду скрывать, нас крайне волнует в этом отношении тема Прибалтики. Но пока оснований для опасений, вроде бы, нет. Немцам явно потребуется еще время для того, чтобы окончательно разобраться с чехами. Однако, думать о будущем приходится. И в этой связи мы хотели бы обсудить с вами тему Аландских островов.

- Что, базу хотите?

- Не все так просто. Мы исходим из того, что для безопасности вашей страны, а, значит, опосредованно, и нашей, Аландские острова играют ключевую роль, и в случае резкого обострения обстановки в Европе, и особенно в Балтийском регионе, вы, несмотря на их нынешний демилитаризованный статус, введете туда свои войска. Это – вполне логично, и с учетом наших нынешних отношений отвечает и нашим интересам. Собственно такой вариант мы обговорили при заключении договора об островах. И вот в случае такого развития событий мы хотели бы получить возможность разместить в южной части архипелага мобильную базу для легких сил Балтийского флота.

- Звучит вполне логично с военной точки зрения, но я вижу в этом вопросе два сложных обстоятельства: ваша база может в силу самого факта своего существования втянуть Финляндию в конфликт помимо ее воли, и для нас крайне нежелательно, чтобы размещенные там силы использовались бы против дружественной нам Швеции.

- Мне кажется, что решение этих вполне очевидных вопросов будет нетрудно найти и зафиксировать в виде обязательной договоренности. Ясно, что практическая работа по развертыванию такой мобильной базы может быть начата только после того, как вы направите на архипелаг свои войска. То есть первый шаг за вами. Подготовительная работа могла бы свестись только к определению – причем с соблюдением необходимой секретности – места ее размещения, не более того. Что касается Швеции… Думаю, мы могли бы прописать, что и ваши, и наши силы размещаются на архипелаге с целью организации отпора агрессору. Мне трудно представить себе ситуацию, при которой в такой роли выступила бы Швеция. Думаю, такая трактовка устроит и шведов, если вы неофициально доведете до них ее содержание.

- Да уж, отучили вы их воевать. Кстати, полковник, поскольку тема Швеции будет всплывать у нас, похоже, постоянно, я хотел бы вам кое-что прояснить. Для нас эта страна – естественный союзник, и дело здесь не только в общем прошлом или в том, что в нашем обществе по-прежнему важную роль играют финские шведы. Тут все сложнее и совсем неоднозначно. Например, в свое время, еще до последней войны России со Швецией именно финские шведы в лице главы лютеранской церкви Финляндии, архиепископа г.Турку начали обсуждать с императором Александром возможность перехода Финляндии под его власть. Император и архиепископ обменялись рядом писем, где формулировались возможные условия такого решения. Конечно, с точки зрения службы, которую вы представляете, это выглядело как государственная измена, но архиепископ считал, что он действует в интересах Финляндии, которая стала нашей родиной. Со шведами у нас бывало всякое, но главное, за что мы им благодарны, это то, что они не попытались после утраты Великого княжества отбить его у Российской империи. Тем самым наша территория не стала ареной новых боев, а получила возможность весьма успешно развиваться в составе Российской империи. К чему я вам это рассказываю. Я – совсем не поклонник вашего политического строя, но я не вижу в современной Европе никого, кому Финляндия была бы интересна иначе, как плацдарм для наступления на ваш северный фланг. Мне совсем не хочется, чтобы моя страна выступила в этой роли, тем более, что я уверен, как бы ни сложились коалиции в той войне, к которой идет Европа, вы будете участником победившей коалиции. А дружить всегда лучше с победителями.

- В Москве, все же, надеются, что нам удастся создать в Европе систему коллективной безопасности.

- Оставьте. Война неизбежна. Германия вооружается у всех на глазах. А теперь они еще получили и чешские военные заводы. Кстати, и вы вооружаетесь и, насколько я знаю, торгуете оружием. Надо бы вам с нашими военными поговорить на этот счет, все же в вооружении нашей армии преобладают русские образцы. Может, что-то и получится. Кстати, если мы договоримся об этой мобильной базе, то там заранее можно будет построить сооружения как бы общего назначения – склады, причалы и прочее. Подрядчики на островах найдутся. А с Холсти я поговорю.

Договоренность по Аландам была достигнута в конце декабря. В силу понятных причин подписанный протокол был тайным. Впрочем, в те годы тайных соглашений, протоколов и прочего подписывалось немало.

ММ продолжал свою кропотливую и трудную работу. Временами ему трудно было понять, когда он высказывает свои мысли человека 21 века, который хорошо знает, чем кончилась для Финляндии политика конфронтации с СССР на рубеже 30-40-х годов прошлого века, а когда в его сознании всплывают мнения и оценки маршала, получившего доступ к этой информации. Какими бы личными пристрастиями он не обладал, но оказаться на стороне проигравшего по всем статьям блока – отсюда и в общем-то искусственно придуманный позднее тезис о том, что Финляндия вела свою собственную войну, а не участвовала в гитлеровской коалиции, -пройти по грани в вопросе о сохранении страны ему явно не хотелось. Так и жили. Позицию маршала в стране воспринимали по-разному. Кто-то утверждал, что он еще раз продемонстрировал свою мудрость и способность к неожиданным решениям, другие полагали, что «старик просто выжил из ума». Спасали авторитет и отношение как к живому памятнику самому себе. В целом же отношение к русским стало несколько спокойнее. Экстремистов, которые вопили о необходимости присоединения всех земель до Белого моря, хватало, но отсутствие прямой угрозы войны сказалось на состоянии умов. И те самые несколько пенни продолжали работать…

Что принес Финляндии новый, 1939-й год? Уже произошедшие изменения в отношениях с восточным соседом вряд ли могли сказаться на ключевых событиях года, и, в первую очередь, предотвратить начало новой мировой войны. Неизбежное случилось, и ситуация стала стремительно меняться. Осенью русские пришли на южный берег Финского залива и сделали новые предложения Хельсинки. В отличие от истории в мире ММ сейчас между Москвой и Хельсинки шел переговорный процесс, который опирался на уже достигнутые и выполненные договоренности, элементы взаимного доверия. Стороны понимали, что они могут договариваться и без аккомпанемента артиллерийских орудий. Отодвинуть от Ленинграда границу еще на пару десятков километров? Почему бы и нет. Новые обширные лесные участки в Карелии быстро найдут своих хозяев. База для установки береговой артиллерии в самом узком месте Финского залива? Давайте обсудим место ее размещения и цену вопроса. Вообще-то такая база будет прикрывать не только Ленинград с Кронштадтом, но и Хельсинки.Переговоры в Москве продолжались. «Правда» скупо информировала об этом своих читателей, но умеющие думать отмечали, что помимо Молотова практически в каждом туре переговоров принимал участие и Сталин. Не без участия ММ Паасикиви, возглавлявший финскую делегацию, получил определенные полномочия и мог, в отличие от истории мира ММ, хотя бы в отношении каких-то вопросов сказать «да». Что он и делал, опередив события на пять лет. Наступил уже декабрь, а выстрелов у деревни Майнила так и не прозвучало. История пошла иным путем, и никто пока не мог сказать, куда он приведет соседние народы. Кто знает, может быть и договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи 1948 года (знаменитый YYA Sopimus), определивший историю Финляндии почти на полвека, получит совсем другую дату.