Хтония

Глава 1

-Ва-а-льт и Рок-к-стар...

Последние слова давались через силу, говорить с разбитым ртом и без зубов непривычно, и наверное больно.

"Кто связной? Где база повстанцев? Сколько осталось в строю? Сколько магов?".

Стражник держал мне голову, так как сил у меня уже не оставалось, и повторял тюремную мантру для меня.

Сколько я уже в казематах Союза? Месяц, неделя? Под опиатами и без сна теряешь не только чувство времени, но и вообще чувства.

Например, боли. Ее нет. Левая рука, как тряпка, висит сломанная пару раз на цепи. Правым глазом не вижу. Выкололи, а потом прижгли. Я тогда отключился, ребята переборщили.

"Кто связной? Где база повстанцев? Сколько осталось в строю? Сколько магов? "

Запахи притупились, но даже так, кровь я чувствовал отчетливо. Закипевшая, с нотками дыма и метала.

Я не хотел сдавать их, видит Великий, не хотел. Вальт и Рокстар не заслужили такой же участи. Если бы не эта новая бурда, если бы только не она.

"Кто связной? Где база повстанцев? Сколько осталось в строю? Сколько магов? "

Использованный шприц лежит на столе, а за ним рядом, сидя откинувшись на стуле, на меня смотрит Бар-р-р-ри. Барристус, мать его, Варлейн.

Лучший! Лучший алхимик во всей Империи. Ах, да, старой Империи. Клялся кайзеру при всем дворе, служить и защищать. Создатель новых лечебных эликсиров. А в итоге здесь, сидит и пялится. Чертова крыса.

Какой-то мальчонка, сидя рядом за столом с Барри, записывает мое мычание, а он смотрит. "Прослежу за подопытным и добуду информацию" сказал. И не соврал ведь, тварь.

"Кто связной? Где база повстанцев? Сколько осталось в строю? Сколько магов? "

То что мне вкололи, заставляло говорить. Все горело внутри и я хотел рассказывать и рассказывать.

Если бы я только мог умереть. Не хочу предавать. Не хочу тащить сюда наших людей.

-Дай... Сдохнуть... Не... Хочу...

Мальчонка за столом запнулся, перестал писать и поднял глаза. Боится. Впервые в таких местах. А вот Барри только чиркнул что-то себе в блокнот, ни эмоции. Не даст. Я подопытный, и все что со мной будет происходить дальше, лишь результаты эксперимента. Слишком ценен, слишком нужен. И не только Барри, как лабораторный образец, но и шишкам Союза для информации. Тогда молчать или говорить старое. Не сдавать, не проболтаться. Вспомни кто ты, Мотт. Вспомни!!

"Кто связной? Где база повстанцев? Сколько осталось в строю? Сколько магов? "

Я, маг "семерка". Один из последних в рядах Имперской армии. Или того, что от нее осталось. Перевес по магам седьмого ранга был у Союза. " Восьмёрки" С обоих сторон перебили друг друга при Розене, а если бы единственная в Империи "девятка" не сдохла, никакого бы Союза и не было. Великий и ужасный, Магистр башни Знаний и Истории, Ист Нотер умер.

От яда. На балу, из-за ревности одной фаворитки. Одной из сотни, хаха. Какой же котел приготовил Низший для этой дуры у себя в посмертии. Ее проклинали вот уже как восемь лет, вся имперская армия и управление. А Магистра никто не жалел как человека. Жил как хтонь и умер хтонью. Но он был нужен как "девятка". Кайзеру, Империи.

После смерти Магистра, новичком в управлении, два года я и ребята решали проблемы и латали дыры в Империи. А потом?

А потом был Юг. "Тройное бинго", как его называла Фелиция. Катаклизм, открывший пролом хтони прям посередине Акры, что дало дышать и цвести войскам Свободы. "Свободу от Империи, свободу от хтони". Наши войска закрывали пролом, а им в спину Союз сунул корт и провернул. И не было больше у Империи Юга. Как и у Союза. Юга вообще больше не было.

Последние мысли я проговаривал.

"Кто связной? Где база повстанцев? Сколько осталось в строю? Сколько магов? "

Нельзя об этом думать. Нельзя!

Что еще было. Фелиция умерла на Востоке. Деревня Лотт. Ловушка для новой крови в рядах имперских спецслужб. Чертово учение для поднятия морального духа. Если бы мы были более внимательны. Я не смог спасти свою ученицу. Был там и не смог. Ловушка, что лишила столицы и кайзера сил противостоять ячейкам мятежников дальше.

Вдруг начало темнеть в оставшемся глазу. Звуки становились все глубже, голос стражника улетал куда то в даль. Я не могу открыть рот, судороги? Как будто меня погрузили в воду. Тело начинает трясти, я заваливаюсь набок и повис на цепях. Последнее что я вижу, как Барристус срывается с места ко мне.

Хоть так, лучше умереть, чем сказать еще слово. За Кайзера... за Импери...

Глава 2

Холодно. Свет. Свет?

Но если есть свет, то должно быть тепло. И вдруг я почувствовал, тепло. В груди. Легкие. Воздух!

- Кха, кха, кха...

Я отпрянул от баклахи с водой в которой меня держал какой-то мелкий парнишка и плюхнулся на каменную мостовую. Что за новая игра, Барри?

Мы в переулке. В нос ударил запах масла и железа. Громкая улица за спиной трех детей и небо с перистыми облаками над головой. И я видел их. Видел глазом, которого быть не должно.

И я чувствовал. Боль в груди и прохладу камня под руками, тепло солнца и легкий бриз с крыш. Свежий воздух, как хорошо, Великий!

-Эй, Мотт! -парнишка, тот что держал меня в бадье, плюнул себе под ноги - и чтобы завтра принес 27 имперских золотых, точнехонько. Ива ждет деньги. Ты усек?

А я смотрел прямо и не мог поверить. Не на пацана, а за его спину. Башня. Клятая башня. Еще более клятой "девятки". Из белого кирпича и с позолоченным куполом, возвышалась вдали, прямо за крышами двухэтажных чернëнных домиков.

Башня, которую мы взорвали сами с парнями, отдавая столицу. Башня Знаний и Истории.

-Усек?! - задира начал подходить ко мне, разминая правую руку для удара.

Я кивнул пару раз. Разберемся с ними позже. Что вообще происходит? Где я?

Мелкие вымогатели кинули пару холодных взглядов, пнули в мою сторону камешек и развернувшись, скрылись за углом.

Я проверил левую руку. Цела, но очень уж она детская. Провел пальцами по лицу. Девственно чистая кожа, шрамов нет, ни на лбу от каменной дроби с битвы при столице, ни на щеке от корта с засады в деревне.

Встал и попытался скоординировать тело. Не мое. Или мое? Неужели?!

Прошагал зигзагом, как пьяный, к баклахе и посмотрел в отражение. Мое, мокрые волосы до плеч, нос с легкой горбинкой и хищные, узкие глаза. Очень молодое, "зеленое" лицо парнишки. Но мое!

Хтонь и ее порождения! Как?

Я плюхнулся рядом и прислонился к стене смотря в небо. Я помолодел. И башня, окинул ее взглядом, стоит. Вернулся в детство. Вернулся назад во времени?!

Получилось... У этих, мать его, безумных, поехавших на все десять систем ублюдков, получилось. Закладка сработала! Теория работает!

Хахахаха! Последователи культа Гномона, дремучие старики и теоретики, придумали, сделали и смогли.

Какой это год? Переулки и башня, столица. Я был в приюте, до того как дали потенциал выше "пятерки".

Закладка времени. Дремучая теория от стариков, которые рассыпались на глазах, как и пески в которых они жили. На Юге тогда были только они и наш дивизион. Меня и еще две "семерки" отправили к ним, чтобы проверить теорию. Возвращение обратно по реке жизни. Но ведь не сработало тогда. Никаких возмущений не было, силы одного мага не хватило чтобы повернуть время. А после смерти одной "семерки", нас отозвали. Никто не хотел терять магов во время войны. А пока думали что делать с культом, они исчезли в песках. А закладки у нас двоих остались.

И так, я мальчишка, кто знает что будет в будущем.

Из одежды, рубаха из серого сукна, лёгкие протёртые штаны, да пара дешевых сандалий. Мне сейчас 8-9, хотя историю про " Трех парней и 27 злотых" я что-то в прошлом не припоминаю. Почти 15 лет назад. Империя на месте, все живы.

И я не предатель. Я не сдал. Так как этого еще не произошло. В теории.

-При-и-иве-е-ет?

Голос какой ломкий, непривычно высокий. Для гласа нужен тон и тембр, да и без открытой системы все равно не получится. Нужны тренировки и ресурсы.

Итак капитан Мотт. Нужен план действий.

Ни год, ни месяц, ни день не знаю. Цель номер 1.

Узнать планы и взаимоотношения меня молодого за последнее время, чтобы не выделяться. Цель номер 2.

Распорядок дня в приюте, местоположение. Цель номер 3.

Это основное.

После надо попасть в башню. Я прислушался к пространству силы, если звезды еще нет, то проверки еще не было. Из-за самостоятельного получения 1 системы меня и направили на проверку потенциала в училище.

Облокотившись об стену встал, подвигал ногами, вроде более менее привык. Если я вижу отсюда башню, то приют должен быть где-то справа? И медленно я поплёлся вперед.

---

По улице мерно сновали люди по своим делам, да пара обозов гружёных товаром под завязку спешили в пункты назначения. Я сейчас на краю ремесленного района, очень близко к торговому.

Через шагов сто я уже мог идти спокойно. Какое легкое, не тренированное тело, сколько времени мне понадобится чтобы вернуть прежнюю форму?

Прямо по улице по которой я шел, через шагов 20 из-за поворота выбежала девчонка и начала оглядываться по сторонам, и как увидела меня, просияла.

"А вот и первый знакомый, похоже" мелькнула мысль. Главное не быть слишком странным и получить нужную информацию.

-Момо, Момо! - она подбежала, схватила за плечи и начала крутить меня, влево вправо - Ты как Момо? Ты унес от них ноги? Я же говорила не брать деньги у ребят с Удовольствий!

Момо? Девушка, а можно посерьёзнее.

Квартал Удовольствий? Если те парнишки оттуда, то мелкого меня только слегка погладили против шерсти. По моей памяти, обычно они забирают с собой пальцы, или уши. Процент.

- Они догнали в переулке - голос скачет, спокойней - побили и сказали, чтоб завтра... "точнехонько" принес им 27 империалов.

-Дурак! - она замахнулась кулачком, но потом опустила - Где ты их достанешь до завтра? И понадобилась тебе эта книга, что ты будешь делать, если на проверку придешь калекой!

На лице девочки я видел только много волнения и немного страха. Она была выше, лет 10, поэтому я смотрел на нее слегка задрав голову. Яркие зеленые глаза, под левым из них родинка и короткие каштановые волосы.

Значит проверка на магические способности скоро. И хорошо и не очень. Нужно приступать к тренировкам и срочно.

Я помялся на месте.

-Давай пойдём в приют, хочу отдохнуть - и шмыгнул носом, я уже немного промерз из-за мокрой рубахи.

Она еще раз пробежала по мне взглядом, кивнула, и пошла вперед.

Отлично, теперь не придется бродить по улицам в поисках приюта. Но есть другая проблема, я не помню ее. Ни имени, ни лица.

Она начала рассказывать, что произошло с ней и Куртом, когда мы разделились. Нас настигло шестеро, когда мы пытались найти работу в Ремесленном районе. Началась драка, я сбежал и те трое пустились за мной. А их главный, по кличке Ива, остался с двумя другими вымогателями разбираться с моими друзьями. И как только случилась возможность, Курт и девочка побежали в разные стороны.

Мы ушли с улицы и начали пробираться закутками между почерневших двухэтажных домов и я все больше и больше примечал что-то знакомое. Этот путь я помню, смутно.

И вот, мы вышли на другую улочку, меньше той где мы шли до этого и я увидел в шагах тридцати знакомый шпиль. Церквушка из белого камня, почерневшая в некоторых местах, возвышалась над соседями почти в два раза. За оградой в человеческий рост, виднелись пару грядок и тропинка, прямо до небольшой лестницы храма. А справа у церкви пристройка, одноэтажная, из чернëного дерева. Мой старый дом. Я вернулся под твою крышу, Великий.

Старые ворота скрипнули, когда мы заходили во двор. В храме была тишина, ведь Великий всегда молчит. По маленькой тропинке мы добрались до входа в пристройку.

-Мы с Куртом поищем денег, соберем часть, а остальное отдадим им, как заработаем. - проговорила она, открывая дверь- Так что готовься Момо, ты вернёшь нам все с процентами. - и издевательски улыбнулась.

Зайдя, мне в нос ударил запах ладана, ветхой древесины и выпечки. При церкви была пекарня, которая, при поддержке Империи, кормила бедняков. А все дети в приюте по очереди работали там. Таким образом поддерживая тех, кто остался при церкви.

Два десятка кроватей, по десять с каждой стороны, тройка детей слева на одной из них во что-то играют. Девочка им помахала, и пошла к своей койке.

- Снимай рубашку, дай посмотреть где били.

Я снял и уселся напротив. Моя кровать была крайняя у стены, это я помнил. Она ощупывала синяки и ссадины сзади, но я и сам мог сказать, что легко отделался.

Дверь открылась со скрипом и, в протëртых сапогах с набойками на каблуках, громко шагая в нашу сторону, двигался высокий парень. Лет 14-15, в кожаном залатанном плаще, в такой же рубахе, как у меня и с короткой косичкой в виде прически.

- Курт! Как ты? Смог уйти от этих бандюг - она начала говорить, когда он еще не дошел до нас - Момо нужно отдать долг завтра, иначе...

И выразительный взгляд в сторону парня. Не хотят меня пугать.

Он остановился напротив меня и смотрел сверху вниз. Гадает, ругать или жалеть?

- От Ивы и прихвостней я ушел - перевел он взгляд на девочку - Дана, он говорил про 27 золотых! - И теперь навис надо мной - На что ты их потратил, Момо?

Я смотрел снизу вверх в его серо-голубые глаза. И в этот момент вспомнил. По глазам. Старший в приюте из детей. Пока я не уехал в училище он меня прикрывал, как старший брат. Мы были как семья тогда. Я купил учебник с техниками, для получения первой системы, "звезды силы". А девочка, Дана, была с нами не долго, она пришла в приют зимой и сразу влилась к нам с Куртом. Была как сестра нам. И она пропала за пару дней до проверки на способности.

- Книга. По магии. Я стану магом и смогу заработать деньги, чтобы помочь вам.

Старший поможет разобраться с вымогателями. А я буду тренироваться чтобы вытащить их отсюда.

- Не злись на него Курт. Он просил нас достать эту книгу - Дана обняла меня со спины, защищая от злобного взгляда Курта. - с кварталом Удовольствий мы сможем договориться, отдадим им сумму частями. А потом наш юный маг отдаст все с процентами. Он обещал!

И подмигнула парню.

Курт посмотрел еще пару мгновений

-И за что мне такие младшие - пробормотал он и плюхнулся на койку напротив. Задрал ноги на спинку кровати и развалился.

Старший начал что-то бурчать себе под нос, вспоминает где можно достать деньги. Меня же уже осмотрели, Дана достала из моей тумбочки у кровати запасную рубаху и начала натягивать на меня.

-Так, Дана нам нужно с тобой будет прогуляться. Попробуем достать максимально много за оставшееся время, чтобы проблем было меньше. - Курт понаблюдав за моим переодеванием похоже что-то придумал. Стукнули каблуки и они вдвоем направились к выходу.

-А ты сиди здесь и не высовывайся, Момо. На сегодня драк нам всем хватит.

Я кивнул на слова Старшего. Мне нужна спокойная обстановка, чтобы собрать всю картину воедино.

И вот, не считая играющих детей у входа, я остался в покое.

Облокотился на стену. Холодная древесина жалобно скрипнула. Нужно обдумать все что я узнал.

И так, все задачи выполнены. Хотелось бы побольше информации о себе или о детях приюта, чтобы не задавали лишних вопросов об изменении в поведении, но пока что все идет довольно хорошо.

План до вечера это разобраться со своей системой и узнать точную дату, когда придет Имперский проверяющий для оценки магического потенциала.

В памяти не всплывает ни одного образа. Кто бы мог подумать, что воспоминания о жизни до башни будут так важны.

Я встал с кровати и начал обыскивать свою тумбочку.

Сырая рубаха, несколько деревянных игрушек. Для одного солдатика я даже вспомнил имя, Оборн, любимчик. Дальше небольшие безделушки и церковные принадлежности. А книги нет.

Это плохо. Если я не вспомню где она, мне девятилетке просто голову открутят эти двое.

Так, если я ребенок и у меня есть очень дорогая книга куда бы я ее спрятал. Она должна быть в самом безопасном месте. А такое место там где я сплю.

Я оставил тумбочку и принялся за обыск кровати. Подушка, под матрасом, сам матрас.

Ничего, кроме пары медяков. Я уже начал сомневаться, как еще один скрип под ногами не навел меня на мысль. Я плюхнулся на пол и начал его осматривать. И вот, почти в самом углу под кроватью, я увидел слегка приподнятую дощечку.

Подцепил ее пальцем и убрав ее нащупал в этом тайнике свое заветное сокровище из прошлого. Хороший схрон для ребенка.

Достав завернутую в старую рубаху книгу, я вернул все на место и, усевшись на кровать развернул ткань.

Запах сырой древесины перемешался с легким оттенком дубленой кожи и чернил.

"Системы магии и способы ее развития" Название книги было выведено позолотой. Оно давало ощущение, что там внутри не знания, а настоящие золотые слитки.

Что, если считать метафорически, было правдой.

Попади в башню и у тебя будут деньги. Это факт. Вопрос лишь в том, может человек усвоить эти знания или нет.

Я открыл книгу и начал листать страницы. Историю магии и становление систем как ее основа пропускаем. Разновидность систем, тоже не нужно.

Я долистал до методов открытия и начал бегло читать строчку за строчкой. Хоть у меня и было понимание о том, как открывать систему, еще со времен обучения Фелиции, но не хотелось бы споткнутся на первом шаге.

Я решил освежить знания. И с каждой строчкой мой взгляд становился все мрачнее и мрачнее.

Да это же все прошлый век, никаких передовых техних или медитаций.

Банальное почувствуй и прикоснись. Где описание подготовки? А улучшение с помощью рун?

Перестав читать, я закрыл глаза и попытался вспомнить то, как мы готовились к открытию с Фелицией.

Как не странно, но тут моя дотошность и страх ошибиться сыграли мне на руку. Я помнил руны и вес процесс, кроме некоторых деталей.

К счастью, в книге эти детали указаны. Значит я смогу спокойно, без рисков, сделать открытие и получить первый ранг.

Это хорошо, теперь главное, чтобы было время. Я посмотрел на книгу у себя в руках. Пролистал ее еще, перечитал бегло выкладки по открытию и захлопнул.

Это не сокровище, а полный мусор. Уж по меркам моей прошлой жизни так точно. А это значит, что эта книга мне даром не сдалась. И можно ее спокойно продавать.

Кинув книгу на тумбочку начал думать как подготовится к ритуалу. Нужно бы все это записать. Вот только ни бумаги, ни чем писать у меня нет. Да и если кто-то увидит что сирота умеет писать, будут вопросы.

Я открыл тумбочку еще раз и уставился в нее. И заметив острый камешек мелькнула идея.

Еще раз отковыряв крышку от моего схрона, начал, сидя на кровати, тихонько выцарапывать свой билет к силе и богатству.

Глава 3

К вечеру дня список был почти полностью готов. Написанный на имперском армейском шифре, чтобы даже самый любопытный глаз ничего не понял.

«Системы магии и способы ее развития». Я перелистывал страницы, не видя их. Мозг, отравленный годами войны, выцеживал из этого примитивного текста лишь крупицы — те самые мантры и формулы, которые стерлись из памяти.

Все остальное было хламом. Дорогим, красивым, но хламом.

Все мантры из книги были записаны и понадобятся только во время ритуала. Осталось добыть травы и реагенты.

Курта с Даной все еще нет. Нужно было обсудить с ними продажу книги, ведь я даже не помню где я ее купил.

Поставив дощечку обратно на свое законное место в полу, почувствовал насколько же я голодный. Выйдя из домика для сирот, направился по узкой тропинке между грядками и стеной в столовую.

Запах выпечки все больше забивал нос, назойливо напоминая о пустоте в желудке. Подходя к мощной дубовой двери, я едва увернулся, когда ее изнутри распахнули. Меня чуть не снесло с ног.

– А, Момо! Наконец-то соизволил явиться! – Дородная женщина с корзиной, от которой тянуло кислятиной и тухлятиной, уставилась на меня с упреком. – Скажи спасибо, что я твою порцию припрятала, а то Парк и Олан уже делили!

– Спасибо... – мой голос прозвучал противно-пискляво. Великий, я никогда не привыкну к этому звуку.

– А где мне ее забрать?

– Спроси у Ильзы, выдаст. И чтобы в следующий раз на ужин без опозданий!

Она, ловко вскинув корзину на бедро, прошмыгнула мимо и скрылась за углом. Настоящая хозяйка кухни – грозная и неоспоримая.

Девушку по имени Ильзу я нашел без труда – она отмывала горы грязной посуды в крохотной комнатушке за коридором. Услышав свое имя, она молча обтерла руки о фартук и кивком указала мне на дверь напротив.

Столовая оказалась просторным, но пустым помещением с громадным столом и лавками. Я забрался на одну из них, и Ильза вскоре принесла из соседнего шкафа миску с густой похлебкой и ломоть черного хлеба. Оставив меня наедине с едой, она вернулась к своим обязанностям.

Похлебка была холодной, наваристой и, к моему удивлению, довольно вкусной. Пока я ел, я наблюдал за редкими служками, сновавшими по коридору, вслушивался в доносящиеся обрывки фраз. Автоматически анализировал акустику пространства, отмечая потенциальные укрытия и пути отхода. Старая привычка, въевшаяся в плоть. Война не заканчивалась, она лишь меняла форму.

Закончив, я отнес миску обратно. В помещении для мытья посуды уже копошились дети из приюта, их лица были сосредоточенны и усталы. Я смутно припоминал, что все мы по очереди обязаны здесь работать. Уже выходя, я почувствовал легкий толчок в плечо.

– Момо, слышал, ты с Ивой связался? – Мальчишка, чье имя я ни за чтобы не смог выудить из памяти, смотрел на меня с беспокойством.

Я неуверенно кивнул.

– По городу сейчас столько всего шляется про них, – он понизил голос. – Вчера в Торговом квартале с другими котами дрались, территорию делить. Говорят, кого-то до смерти забили. Уж тебе-то точно с такими не стоит водиться.

Новость была и хорошей, и дурной. Конфликт с конкурентами давал нам время, небольшую фору. Но то, что они уже перешли грань и убили человека, поднимало их угрозу на новый уровень. Теперь это была не просто шайка нахальных подростков, а настоящая банда, пахнущая кровью. Значит, и реагировать нужно соответствующе. Не просто отвадить, а обезвредить. Насовсем.

-Спасибо, не буду...

Поблагодарив за заботу мальца, имени которого я так и не вспомнил, отправился обратно в сиротский домик, улегся в своем углу, сунув руку под подушку, где лежал заветный острый камешек. Я попытался заснуть, но сон, как обычно пришел не сразу.

---

Свет угас, и я провалился в забытье, как в окопную грязь – тяжело и без сопротивления. Но это не был отдых. Это была работа. Мозг, отравленный годами войны, продолжал метаться, как штурмовой винт, перемалывая обрывки мыслей, воспоминаний, планов.

Я снова видел Барри. Его спокойные, холодные глаза за столом. Слышал хруст собственных костей. Чувствовал жгучую потребность говорить, которую вызывал вколотый состав.

Не сдавать. Не сдавать...

Я дернулся и проснулся. Рот был сухим, в висках стучало.

Рассвет только-только начинался на крышах домов, окрашивая черепицу из черной в серо-синие тона. Я провел рукой по лицу. Детская кожа, без шрамов. Реальность. Хотя, расскажи мне все это две недели назад, и я бы назвал это бредом сумасшедшего.

Криво усмехнувшись своим мыслям и собственной нелепой удаче, я встал и начал делать армейский комплекс упражнений. Дети еще спали, лишь пара самых ранних птах уже поднялась и потянулась к выходу, в столовую.

С каждым движением я чувствовал слабость. А слабость – это смерть. И из-за этого дико хотелось все бросить и заниматься только телом. Два-три года – и я бы не только вернул свою форму, но и сделал ее лучше. Но это были лишь пустые мечты. Война не ждала.

Закончив, я уже собрался идти завтракать, как в проеме двери увидел Курта и Дану.

Они шли медленно, плечи их были поникшими. Курт, заметив, что я не сплю, сурово нахмурился.

– Тебе бы отдыхать, а не прыгать тут, – его голос был приглушен усталостью, но в нем сквозила привычная обязанность старшего. – Сегодня будет нелегко.

Он подошел и с тихим стуком поставил на мою тумбочку туго набитый мешочек.

– Восемь злотых. И медяки. Остальное... заняли. – Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. – Не хватает. Много.

Я видел, как он смотрит на книгу. В его взгляде не было жадности, лишь тяжелое понимание. Он уже считал ее потерянной.

– Может, отдадим книгу, – тихо сказала Дана, садясь на соседнюю кровать. Голос ее был ровным, но пальцы теребили край рубахи. – Либо продадим и выплатим все, что они хотят.

И тут я был согласен, если бы все работало так просто. Отдал сколько просят – и вымогатели отстали. Но жизнь, особенно уличная, никогда не была простой.

Что-то мне подсказывает, что после двадцати семи империалов будут еще и проценты.

– Я не против, – начал я, подбирая слова. – Но мне кажется, они не отстанут. Подумают, что мы слабые. Будут требовать все больше и больше.

Курт мрачно кивнул, соглашаясь с этой простой и жестокой уличной логикой. Он смотрел на меня, и я видел в его глазах не злость, а усталую ответственность. Он был старшим. Он должен был найти выход, но все пути были отрезаны.

Чтож раз я заварил эту кашу(пускай и давным давно) начнем ее и потихоньку расхлебывать.

— Есть способ, — сказал я, заставляя себя говорить медленно, подбирая слова. — Не отдавать. Ни деньги, ни книгу.

— И какой же? — Курт усмехнулся беззвучно, беззлобно. — Попросим у них отсрочку за хорошее поведение?

— У них свои проблемы, — я пожал плечами, делая вид, что это просто догадка. — Вчера, когда был в столовой, со мной поделились кое-чем интересным. Видели, как ребята Ивы дрались с кем-то в Торговом квартале. Была потасовка.

Мелкие шайки постоянно сталкиваются за территории.

Это была наша отсрочка. Хлипкая, ненадежная, но она была.

То что там кто-то умер мы опустим.

— Значит, у нас есть день. Может, два, — Курт посмотрел на меня с новым, оценивающим взглядом. — И что мы будем делать с этим днем, книгочей? Молиться?

— Учиться, — я взял книгу и встал. — Я... я кое-что понял, пока читал. Не только про магию. Там есть схемы. Как двигаться. Как не дать себя поймать.

Я подошел к нему. Мое тело было хилым и тщедушным по сравнению с его накачанными работой плечами.

—Ты сдерживал их, чтобы мы с Дaной убежали. Это... это было благородно. — Я произнес это искренне. Это БЫЛО благородно. И глупо. — Но в следующий раз тебя просто изобьют в кровь. А потом придут за нами.

Он молчал, глядя на меня. Его скепсис боролся с холодным, неприятным осознанием правды моих слов.

– Момо... – Дана первая заметила, что я перестал мямлить и запинаться. Надеюсь, я не перегнул с прямотой, но других идей, как получить преимущество и обезопасить этих детей, у меня не было.

— И что же это за волшебное учение? — наконец спросил Курт.

— Я могу показать. Как падать, чтобы не разбиться. Как вывернуться, если схватили. Как сделать больно, чтобы вырваться и убежать. Все, что я нашел в книге. — Я сделал паузу, глядя то на него, то на Дану. — Я хочу, чтобы мы все выжили. А для этого... нам нужно стать хитрее.

Дана первая сломала молчание. Она встала и подошла ко мне. Ее лицо было серьезным.

— Покажи, — сказала она просто, без энтузиазма, но с решимостью.

Курт вздохнул. Долгий, тяжелый вздох человека, на которого свалилась еще одна непонятная проблема.

— Ладно, — он сдался. Не потому что поверил, а потому что отчаяние — плохой советчик, но единственный, что был у него под рукой. — Показывай свои «схемы». Но если это все чушь...

— Тогда продадим книгу, — закончил я за него.

Мы вышли во двор. На улице все еще чувствовалась сырость и зябкость утра. Свет солнца лишь игрался с крышами, до земли ему еще было далеко. Я чувствовал себя нелепо. Капитан, проводящий занятия по выживанию с двумя подростками. Но иного выхода не было.

— Первое... что было написано, — начал я с командирского тона, но осек себя, глядя на их напряженные лица. — Ваша цель — не победить. Ваша цель — убежать. Живыми. Запомните это.

– А почему не «наша»? – с усталой усмешкой произнес Курт. Недоверие к этой затее сочилось из него, смешиваясь с желанием поспать.

Я оценил его еще раз. Высокий, широкий, хороший боец если натренировать. Не хватает ему хитрости, скорости и техники, чтобы все собрать воедино.

– Попробуй повалить меня. Заодно и проверим, работает ли это.

Курт на мгновение удивился, потом скинул свой потрепанный плащ и пригнулся. Его тактика была простой, как удар дубиной: разбег, захват, давление весом. Уличная драка, не оставляющая места тонкостям. Именно так нас и выкашивали в первых стычках с Союзом – массой и напором.

Когда он ринулся на меня, я не стал уворачиваться. В последний момент я нырнул ему под руки, подставил ногу, и, используя его же инерцию, рывком отправил его на землю. Мы рухнули вместе, но я тут же откатился в сторону и встал на ноги, а он все еще лежал. Получилось не чисто, с синяками, но техника сработала.

—Ну, вот как то так.— я подошел к нему, все еще лежащему на земле, и посмотрел в лицо. Да, когда тебя буквально бросил ребенок вдвое меньше тебя, такое лицо и должно быть.

Удивления, неверия. У Даны было такое же лицо вместе с...переживанием . Похоже я начинаю ее пугать.

Страх – не лучший учитель, но лучше, чем беспечность.

—Так, а теперь покажи ка мне еще раз, что ты сейчас сделал. —Курт уже поднялся, в глазах уже не было усталости, мужской азарт. Это сейчас очень кстати.

И я начал их учить.

---

Примерно через три часа мы, грязные, пропыленные и запыхавшиеся, завалились в столовую. Мы жадно набросились на завтрак – постную кашу и вчерашний хлеб. За нашу внешность мы получили взбучку от служек, но в награду – пару сладких ягод на десерт.

Пока я ел, я наблюдал за своими первыми в этой жизни подопечными и подводил итоги.

Тренировка прошла лучше, чем я предполагал. Мы начали с основ: как использовать вес противника, как бить основанием ладони, как целиться в болевые точки.

Курт поначалу ворчал что-то о «грязных приемах», но когда раз за разом оказывался на земле, его скепсис медленно, но верно сменялся уважением к знанию, которое давало результат.

Дана была прилежной ученицей. Ее ловкость и гибкость делали ее идеальной для уклонений и быстрых контратак. Но когда я показал ей, как можно, пожертвовав одной рукой, вырваться из захвата, она побледнела и отвернулась. Прямые столкновения были не для нее. Пока что.

Они были далеки от солдат. Они были детьми, которых учили драться, как крыс, загнанных в угол. Но в их глазах, вместо прежней безнадежности, теперь проглядывала осторожная уверенность. И это было именно то, что им было нужно сейчас.

Пока мы ели, я осторожно расспросил их об окрестностях. Так, обрывками, я вспомнил об укрытии Ивы под одним из мостов в Квартале Удовольствий. Об алхимической лавке старика Шольца в Торговом районе. И, наконец, о магической лавке, где я и купил эту «бесценную» книгу.

Мои новые рекруты отправились спать, а я, отряхнувшись, вышел за ворота приюта. Мне нужно было раздобыть реагенты для пробуждения Системы, собрать больше информации о банде и придумать, как раз и навсегда избавить нас от головной боли по имени Ива.

Глава 4

Город встретил меня не просто гулом, а плотной стеной звуков и запахов. Отдавшись потоку людей на главной улице, я позволил ему нести себя, как щепку. Мозг, отточенный на фронте, работал без моего ведома: "Стража у фонтана — ленива, смотрит по сторонам. Торговец фруктами слишком громко кричит — пытается отвлечь от качества товара. Тень в переулке между кожевенной и кузницей — слишком неподвижна для прохожего". Карта местности в голове обрастала жирными крестами потенциальных угроз и пунктирными линиями возможных путей отхода.

Моя цель была в Торговом ряду, что ютился у подножия холма, на котором стояла Башня. Чтобы добраться туда, нужно было пройти через полгорода. Я шел, впитывая впечатления, как губка. Вот квартал ремесленников — воздух горьковат от дыма и острой стружки. Вот площадь с колодцем — здесь пахнет затхлой водой, людской немытой плотностью и густым, сладковатым дымком из подпольной курильни опиума. А вот и сам Торговый ряд — визг пил по кости мясников, тяжелый дух специй, крики зазывал.

Лавка старика Шольца, как я и предполагал, оказалась не на виду. Ее приходилось искать, как нору. Я свернул в арку между двумя харчевнями, прошел по грязному переулку, где под ногами хрустели раковины устриц, выброшенные с кухни, и нашел ее. Небольшая, с покосившейся вывеской, на которой угадывались очертания реторты и свитка. Дверь пришлось толкать со всей своей детской силы.

Внутри пахло так, будто здесь столетиями сушили, толкли и перегоняли всю скорбь этого мира. Пахло пылью, сушеным мхом, кореньями, чем-то металлическим и едким. Воздух был густым, почти вязким. Сразу всплыли воспоминания о Барри, по коже побежали мурашки от фантомной боли. Но я усилием затолкал это все подальше, не сейчас.

Из-за прилавка, заваленного свитками, склянками и странными приборами из латуни и стекла, на меня поднялись глаза. Старые, желтоватые, как у старого орла, и пронзительно-острые. Старик Шольц был худым и жилистым, его седая бородка казалась инородным телом на этом иссохшем лице.

Алхимики всегда вызывали во мне чувство, что меня препарируют взглядом, и на этом я сейчас хочу сыграть.

— Церковный мышонок, — произнес он без предисловий. Голос скрипел, как несмазанная дверь. — Заблудился? Или денег наскреб на зелье от живота?

Внутренне я напрягся. Игра началась. Он видит только оболочку. Нужно показать ему то, что внутри. Вместо ответа я сделал вид, что заинтересованно оглядываю лавку. Мой взгляд скользнул по полкам, забитым склянками с мутными жидкостями, по пучкам сушеных трав, разложенным с хирургической точностью.

— Мне... для урока, — пробормотал я, намеренно отводя взгляд к банке с иссиня-черными лепестками, но голос сделал ровным, без детской дрожи. — Брат Теодор велел спросить... про корень ярника и... эфирную настойку пламецвета.

Шольц медленно поставил склянку. Его взгляд, желтый и острый, выскабливал меня изнутри.

— Брат Теодор? — он прищурился. — С каких это пор Длань Великого заинтересовалась алхимией? И послал за этим тебя? Мальчишку, который и слова-то такие выговаривает, будто глотает горячую кашу? Убирайся. Не отвлекай от работы.

Он махнул рукой. Я не ушел. Я сделал шаг вперед, и теперь мой взгляд блуждал по полкам за его спиной, выискивая знакомые компоненты. Вот сушеный пламецвет, вот сосуд с эфиром... а вон тот сизый порошок в запечатанной колбе...

— Вы правы, — сказал я, и мой голос прозвучал тихо, но четко в гробовой тишине лавки. Я подошел к прилавку и указал пальцем на ту самую колбу. — Ярник и пламецвет — идиотский выбор. Они как вспышка пороха — ярко, но слепяще. Они не помогают найти свое солнце, а лишь ослепляют искателя. — Я ткнул пальцем на фиолетовый порошок у него за спиной. — А вот это... это уже не вспышка. Это инструмент. Но одного инструмента мало, чтобы зажечь звезду в пустоте.

Шольц не двигался. Его пальцы с длинными ногтями замерли на поверхности прилавка. Он проследил за моим пальцем, потом перевел взгляд на мое лицо. В уголках его глаз заплясали тонкие морщинки — не улыбка, а скорее тень усмешки, будто он решил позабавиться.

— Ну-ну, продолжай, мальчик, — произнес он с легкой, почти отеческой снисходительностью. — Раз уж ты начал эту... поэму о пустоте внутри. Интересно, до чего додумалось твое воображение.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как крючок зацепился. Теперь нужно было тянуть.

— Внутри каждого — пустота. Тьма. Холод, — я повторил, но теперь уже не постукивая по прилавку, а глядя ему прямо в глаза. — Открыть Систему — не факел зажечь. Это найти в той тьме точку опоры. Ту самую, вокруг которой все начнет крутиться и сжиматься, пока не вспыхнет.

Я видел, как тень усмешки медленно таяла на его лице. Его взгляд становился острее, сосредоточеннее. Он все еще облокачивался на прилавок, но его поза из расслабленной стала собранной.

— Точку опоры... — он протянул слова, и в его голосе уже не было снисхождения. Был ровный, аналитический интерес. — И как же, по-твоему, ее найти? Тыкать палкой в небо, как все?

— Можно помочь, — парировал я. — Не ждать. Сгустить эту тьму. Сжать ее, чтобы она сама себя подожгла. Как в котле, когда давление растет — и рождается пар. Только здесь рождается свет. Вот для чего реагенты. Не для «ощущений». Чтобы создать давление. Чтобы пустота внутри схлопнулась и загорелась.

Шольц медленно выпрямился. Его пальцы снова начали двигаться, но теперь не бесцельно, а будто перебирая невидимые ингредиенты в воздухе.

— Схлопнулась... — он повторил за мной, и его голос стал тише, серьезнее. — Схлопнется и загорится... или взорвётся и выжжет всё изнутри. Магический коллапс... в миниатюре. Внутри человека. — Он покачал головой, но уже не в насмешку, а в невольном уважении к смелости идеи. — Безумная аналогия. Но... что ты предлагаешь использовать в качестве катализатора этого «схлопывания»?

— Конкретные названия ты получишь вместе с результатами, — парировал я, чувствуя, как наконец перехватываю инициативу. — Если просто выложить их сейчас, это будут просто слова. Безумная теория. Но если на ваших глазах она сработает...

Я сделал паузу, давая ему понять простую истину: знания без доказательств — ничего не стоят.

— Вы даете мне компоненты для одного эксперимента. Если я сгорю — вы получите подтверждение, что метод смертелен. Ценное знание. А если нет... — я чуть склонил голову, — ...вы первым узнаете, как рождается солнце в пустоте. И получите полную методику. Без утайки.

Наглая ложь из уст маленкого мальчика.

Шольц изучал меня долгим, тяжелым взглядом. Его пальцы снова замерли на прилавке. В глазах чуть ли не весы, взвешивает все за и против.

— Полную методику... — он протянул слова, и в его голосе послышалась жадная нотка. — Ты понимаешь, что даже если ты выживешь, я могу просто забрать ее силой? Ты ведь всего лишь мышонок.

— Вы — алхимик, а не бандит, — ответил я, пожимая плечами. — И вам нужен не просто список, а понимание. А его я могу дать только добровольно. Или... вы можете продолжать продавать зелья от живота.

Жесткий удар, но расчетливый. Я видел, как он сглотнул. Его профессиональная гордость была задета.

— Наглый щенок, — прошипел он, но беззлобно. — Ладно. Твое пари я принимаю. — Он резко развернулся к полкам. — Но только базовый набор. Без изысков. Хватит, чтобы проверить твою безумную идею.

Я начал перечислять все что мне понадобится. Он же начал быстро наполнять небольшой холщовый мешочек, доставая компоненты из разных ящиков. Я следил за его движениями, отмечая про себя, что он дает именно то, что было нужно для моего усиленного ритуала, иногда даже предугадывая что я попрошу. Ровно на один раз. Ни грамма больше.

— Держи, — он швырнул мне мешочек. — И помни: если выживешь — ты мой должник. Если нет... что ж, по крайней мере, я буду знать, что один юный фанатик свел счеты с жизнью весьма... оригинальным способом.

— Спасибо, — сказал я, сжимая драгоценный сверток. — О результатах сообщу.

То, что я останусь жив, уже само собой сообщение.

— Не благодари, — буркнул он, уже отворачиваясь. — Мне еще мыть посуду. И хоронить самоубийц.

Я вышел из лавки. Тяжелый холщовый мешочек жёг ладонь, словно раскалённый уголь. Я вышел из лавки Шольца на шумную улицу, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь тусклое городское небо, казался теперь иным — резким, выявляющим каждую трещину на камнях мостовой, каждую уставшую складку на лицах прохожих. Я сжимал в кулаке не просто пучок трав и порошков. Я сжимал свой собственный билет в будущее. Пари с алхимиком было безумной азартной игрой и ставкой в ней была я сам.

«Схлопнется и загорится... или взорвётся и выжжет всё изнутри». Слова Шольца эхом отдавались в черепе. Я знал теорию, но не чувствовал своего тела. Детские руки, слабые мышцы, неокрепшая нервная система — всё это было топливом для того костра, который я собрался разжечь у себя в груди. Шольц не был совсем не прав.

Шанс выгореть был. Около десяти процентов, как было записано в отчете. И это был успех, во времена войны. Но сейчас эти десять процентов могут выпасть мне.

Но иного пути не было. Без Системы я был всего лишь мальчишкой, чьи слова ничего не стоили. С Системой... с Системой я мог бы стать кем-то. Тем, кем был раньше. Тем, кто способен изменить ход войны.

Я сунул мешочек за пазуху, стараясь двигаться естественно, как ребенок, возвращающийся с поручением. Но внутри всё было сжато в тугой комок. Мне нужно было проверить логово Ивы. Увидеть врага своими глазами, прежде чем совершать прыжок в неизвестность.

Квартал Удовольствий встретил меня знакомой вакханалией запахов и звуков, обрушившейся на органы чувств как удар тупым лезвием. Здесь пахло дешёвым парфюмом, перегаром, человеческой тоской и чем-то ещё — сладковатым и гнилостным, словно испорченный мёд.

Фасады некогда богатых особняков походили на старую, испачканную гримом шлюху — штукатурка осыпалась, обнажая кирпичную кладку, как струпья на больной коже. Окна были плотно зашторены грязным бархатом или заколочены досками. Из-за них доносились приглушённые смешки, звон стекла, порой — сдавленный крик.

Я не задерживался, проскальзывая вглубь, к старому каменному мосту, перекинутому через зловонную канаву. Под ним, в тени его массивных арок, ютилось то, что я искал — полуразрушенный амбар, прилепившийся к опоре.

Я не стал подходить близко. Наметанный глаз сразу подсказывал: лучшая позиция для наблюдения — на возвышении. Напротив, через узкую улочку, стоял двухэтажный заброшенный особняк. На второй этаж можно было забраться по полуразрушенной каменной ограде, а оттуда — на плоскую крышу пристройки.

Проверка заняла несколько минут. Никто не обратил внимания на тощего пацана, карабкающегося по стене. Я залёг на теплой черепице, сливаясь с тенями. Отсюда, как на ладони, был виден весь двор перед амбаром и сам мост.

Первый час прошёл в подсчёте и оценке. Люди постоянно сновали вокруг амбара — не меньше десяти человек. Двое у входа — молодые, позёрствуют, курят, но руки постоянно тянутся к заткнутым за пояса ножам. Ещё трое заходят и выходят, их движения выдают привычку к быстрой реакции. Один, постарше, с шрамом через бровь, отдаёт короткие приказы. Я видел, как молодняк перед ним вытягивается. Чёткая иерархия.

И тогда он появился. Ива.

Он вышел из амбара, резко распахнув дверь. Высокий, жилистый, с лицом, на котором жесткость не скрывала, а лишь подчёркивала вечную нервозность. Он что-то крикнул, и его голос, хриплый и рвущийся, прорезал воздух. Вся активность во дворе замерла. Молодые парни застыли, стараясь не попадаться ему на глаза. Даже старший со шрамом сделал шаг назад.

Я наблюдал за его жестами, за тем, как он бегал глазами, за нервным подёргиванием его плеча. Это был не лидер. Это был выскочка, загнанный в угол собственной жестокостью и понимающий, что его власть висит на волоске. Он был опасен не как тактик, а как паникёр, способный на любую глупость.

Он пробыл на виду недолго, что-то бросил своим подручным и скрылся обратно в амбаре. Но этого хватило. Картина сложилась. Организованная банда под началом истеричного главаря. Их сила — в числе и дисциплине низших членов. Их слабость — в нервозности их лидера.

После двух часов наблюдения я слез с крыши. В голове уже зрел план. Сырой, рискованный, но основанный на их слабостях. Мы не будем драться. Мы ударим по тому, что для них важнее кулаков — по их репутации и их карману.