Хроники Белого Ворона-3: ВЫБОР – БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ! (Артбук)

Иллюстрация 1. Чаепитие с раздумьями

Дорогие читатели, это уже третий сборник иллюстраций к циклу «Хроники Белого Ворона». Многие знают, что он был нашим первым серьёзным литературным опытом. Этот мир родился из Вовиных снов и до сих пор иногда продолжает нам сниться.

Читать цикл можно здесь: https://author.today/work/series/16330

Все иллюстрации в этом артбуке выполнены замечательной художницей Надеждой Зуенко:

https://author.today/u/id13547361

Спасибо ей за это огромное!

* * *

Каждая иллюстрация будет сопровождаться небольшим отрывком из книги для лучшего понимания происходящего.

Муж мешал бруснику в чае. Когда ложка брякнула двадцать второй раз, я всё-таки поинтересовалась:

– Ты что, Вов? О чём задумался?

– Да надо с этими кровниками вопрос решить. Пока там ничего не назрело.

– Типа нарыва?

– М-гм... Фубля... Вот зачем ты мне это сказала? – муж передёрнулся. – Буэ-э-э...

Иногда вот прям чувствительный – дальше некуда.

Короче, сказано – сделано...

Иллюстрация 2. Тяжела работа социнспектора

А в беседке нас уже ждали три наших социнспекторши с толстенными папками! Вова сразу развернул лыжи и слинял на строительство к Федосеевым, и я его даже не осуждаю. Я бы тоже предпочла сбежать, но больше бросить на амбразуру было некого – нас же с ним двое официальных опекунов, так что пришлось встретить испытание лицом к лицу.

Вроде бы, процедуры официального оформления документов по усыновлению Маргаритиных короедов и всех старших, кто баронскими указами был по прошениям определён в семьи, почти подошли к концу. Остались последние согласования – и хотя бы от глупых нападок касательно торговли детьми и тому подобного мы будем прикрыты. Наверное. Мда.

Казалось бы: да какое нам дело до всех этих склок? Они же остались на другой планете?

Да, можно было бы совсем забить. Плюнуть и растереть.

Если бы мы жили как некоторые старообрядческие общины, которые в новом мире, как это ни странно, нашли своё спасение: ушли – и положили на всё огромный болт,– тогда да. А поскольку у нас были свои планы – и торговые, и общественные – приходилось некоторым образом делать дипломатию. И оформление необходимых бумаг по усыновлению – это было нечто вроде реверанса в сторону официальных государственных структур. Дескать: да-да, мы вас уважаем, все дела. К тому же, у нас было целых три дамы, которые ещё и зарплату от органов за это получали; так что, как говорится, нам сам бог велел (уж какой – не знаю, сами разбирайтесь).

Короче, Олеся, Лида и Антонина были вооружены папками размерами с фолианты, и мне пришлось какое-то время посвятить погружению в их бюрократические глубины.

– Ну что, девочки – вроде, всё нормально. Там ещё на шестерых детей прошения по усыновлению пришли, мы дали согласие, но попросили притормозить с объявлением пару недель. С божьей помощью этих оформим, – я хлопнула ладонью по папке, живо напомнив себе Арамисова монастырского наставника из «Трёх мушкетёров», – дальше по накатанной пойдёт.

Инспекторши согласно закивали.

– Теперь вот ещё что. В субботу к десяти вечера будьте готовы – к порталу поедем. Должна комиссия прибыть: соцзащита, опека, администрация и бог знает кто ещё. Сдаём им эти талмуды – пусть порадуются, они бумажки любят. Дальше. Приготовьте развёрнутый отчёт по всем бывшим воспитанникам детских домов. Заготовки же есть у вас? – Лида осторожно кивнула. – Только, девочки, это должен быть прямо убойный отчёт, со всеми приложениями и что там ещё у вас положено. Тяжёлая артиллерия! Я знаю, фотографий у вас целая коробка ещё лежит. Красиво скомпонуйте, пришейте. Чтоб комар носа не подточил! От прочих работ на эти три дня освобождаю вас, но чтоб сработали на пятёрку!

Антонина аккуратно приняла от меня свою папку, погладила корочку и слегка нахмурилась:

– Госпожа баронесса, давайте мы всё же попробуем и на шесть этих ребятишек пакеты документов составить. Это в общей массе не так сложно будет. Зачем людей тревожить отсрочками? Детей тем более. Для них же это так важно. Пусть с нами в субботу и съездят, сразу представим их комиссии и документы подадим. И детям новые удостоверения личности в МФЦ выпишут, а?

А что, вариант.

– Да, так будет даже лучше, – согласилась Лида.

– Можно и ещё несколько семей с собой взять, – предложила Олеся Васильевна. – Представьте, как они из леса на лошадях выедут, – голос её приобрёл мечтательный характер, – такие суровые, мужественные переселенцы – и наши дети среди них!

– Олеська! Опять ты за своё! – укоризненно покачала головой Лида.

– Погодите, девочки, не ругайтесь, – я тоже представила эту картинку, и она мне даже понравилась. – Я с бароном посоветуюсь. Что-то в этом есть.

Иллюстрация 3. Женсовет

Короче, послали мы на остров голубя, что приедем завтра, оставили мужиков в зале мужицкие разговоры разговаривать, а сами девочками сели на кухне пить чай с бальзамчиком: я, Олеся, Лида, Антонина, Сардаана, Лена-культпросвет (поскольку заслуженный работник культуры), Роза и Женя-фигуристка. Получился такой женсовет. Обсудили фасоны платья и предстоящую свадьбу (мы же всё-таки девочки), потом новости, потом строящийся посёлок (который Бирюза) – а как без этого, когда Женя со всем своим семейством со дня на день туда готовится перебираться, да и не она одна.

– А вот бальзам с мёдом хорошо идёт, да? – (обожаю бурятский акцент!) Роза Табитуевна позвенела в чашке ложкой. – И алкоголь совсем не чувствуется, скажите, девочки?

Не могу поручиться за то, что совсем ничего не чувствовалось, но девочки мои заметно порозовели.

– Эх, – пригорюнилась Женя, – я всё про мальчишек этих думаю. Как мы просохатили, девки? Ну как так? Вы представляете, как им обидно должно быть? Всех разобрали, а их – нет. Как последние щенки в коробке, – голос у Евгении Валерьевны задрожал.

Лена, рослая и вообще крупная дама «обширных достоинств», всколыхнулась:

– Жень, ну ты чего? Они ж не брошенные, не сами по себе. Что совсем-то уж?

– А что «совсем»? Чего боимся-то? Не накормим – не оденем, что ли? Курям на смех! Да я бы их всех с собой забрала!!! – Женька всё-таки заревела, сморкаясь в большой платок с розовыми бабочками, а голосок у неё сделался сиплым и совсем тоненьким: – Только пойдут ли они после этого... заседания...

Так, разговор приобретал интересные формы.

Роза с сожалением отставила чашку и по-учительски сложила руки на столе:

– Женечка, а ты не думала, что у них теперь есть вот эти братья по клятве, – она неопределённо мотнула головой. – С ними – как? Тоже заберёшь? А если они не захотят?

Олеся громко охнула:

– Братья! Так это получается у нас не три сына будет, а... А сколько? – голубые глазищи распахнулись на пол лица!

– Вообще-то, у всех этих молодых людей, которые не из детдома, – рассудительно подчеркнула Лида, – есть собственные родители и прочие родственники.

– Погодите, – Антонина тоже отставила чашку, переключаясь в рабочий режим, – получается, у этих детей, которые из детского дома, таким образом приобретаются родственники? Или я чего-то не понимаю? Как работает клятва? Вот у семейного мальчика есть мать – станет ли она матерью побратиму? А если побратимов трое, четверо? И у нескольких из них есть матери?

Все уставились на меня.

– Девочки, велосипед изобретать не будем. Мы, когда семейную систему пересматривали, все читали Хайнлайновскую «Луна жёстко стелет». Есть ещё в литературе примеры, хоть Буджолд возьмите с её сагой о Форкосиганах.

– И что там? – Олесе Васильевне скорее хотелось конкретики.

– Там была Колония Бета с регламентацией всякого такого родства. Не суть. Я думаю так: поскольку родители этих детей не участвовали в принятии решения о клятве братства – они становятся родственниками косвенно. Для наших (бывших детдомовских) детей – дядями, тётями. В вашем случае, Олеся, решение принимаете вы сами, поэтому побратимы усыновлённых вами детей будут... я думаю, вашими двоюродными детьми. Как-то так.

– Двоюродный сын? – Сардаана попробовала слова́ на вкус.

– А я тогда буду им двоюродная мать, что ли? – Олеся совсем растерялась.

Иллюстрация 4. Новая программа для инвалидов...

Хорошо, что автобус был полупустой! Редкость какая, в понедельник с утра. И место удачное свободным оказалось: двойное, сразу за водителем. А сзади пустота. И палка, чтоб держаться. Наташа постаралась встать так, чтобы прикрывать собой мать с сидящим братом и украдкой оглянулась. Некоторые люди косились в их сторону, но большинству было всё равно. У половины вообще уши наушниками заткнуты.

Серёжка радостно оглядывался по сторонам, крутя в руках кольцо от старой игры «серсо».

– Мама! Мама! Смотли! Я лулю!

– Тише, тише, Серёженька! Молодец!

Водитель, носатый яркий брюнет, услышав басовитые выкрики, удивлённо высунулся из-за своей загорожки, пару секунд таращился на них, потом сочувственно покачал головой и исчез за бархатной шторкой с круглыми болтающимися висюльками по краям.

– Хабиби-и, хабиби-и!.. – протяжным и несколько гнусавым мужским голосом запели выведенные в салон колоночки.

Наташа коротко выдохнула. Спокойно! Всего шесть остановок. Главное, чтобы выйти потом согласился. Уж больно ему этот автобус понравился.

Люди продвигались к выходу, с любопытством поглядывая на полноватого парня в мешковатом пуховике, зимней шапке с резинкой через макушку и с пластмассовым «рулём», который громко комментировал всё происходящее за окном. Некоторые наталкивались на Наташин взгляд и поспешно отворачивались. Мама уговаривала Серёжку не кричать. Толку было мало.

– Смотли, мама, какая собака! Страсная, да? Больсая!.. А вон девцёнка молозеное ест. Мама, ты мне молозеное купис? Купи, а?

– Куплю, куплю, Серёженька! Тише...

На съезде со старого моста движение замедлилось. Что-то там происходило на дороге, машины объезжали препятствие, перестраиваясь в один ряд из двух.

Скорее бы.

Перед глазами вдруг замелькал выключенный до того экран. Рекламное агентство «Сорока»! – радостно возвестил оживший телевизор. Звука не было. Точнее был, но другой. Всё тот же печальный певец тянул что-то вовсе уж душераздирающее под бодрые арабские барабаны. Под ту же музыку картинка сменилась рекламой охранного агентства. Потом молодёжные активисты агитировали всех против курения. Арабский певец страдал.

Наташа сморщилась от досады и отвернулась к окну. Но глаза непроизвольно возвращались к мелькающим на мониторе картинкам. Отдых в Турции. Ха. Мебель, похожая на картинки из детской книжки про трёх медведей. Как раз Серёжкина любимая. Судя по длинному номеру из букв и цифр внизу, какая-то колония трудится. Брат тоже увидел рекламу и с восторгом закричал:

– Мама, смотли какая кловатка! Как у Михала Патапыця! Давай такую зэ купим!

Мама говорила что-то успокаивающее, но Наташа вдруг перестала её слышать. Глаза выделили в мелькающих на экране словах «...синдромом Дауна» – и зацепились. Дальше перечислялись положительные результаты и полная ремиссия у детей с задержками интеллектуального развития, различными степенями умственной отсталости и ещё целой кучей диагнозов. Как такое может быть?! Полное восстановление функций?! Никогда, даже самые оптимистичные доктора не обещали даже части подобного! «...приглашает взрослых...» Наташа разволновалась и не успела посмотреть адрес.

Автобус качнулся, проскочил узкое место и пошёл бодрее. Она заторопилась, вынула из сумочки телефон и приготовилась снять информацию на видео. Хоть бы успеть до нужной остановки!

Иллюстрация 5. Какие новости?

Для жительства им выделили комнату в длинном доме. На вид это было вроде общежития: длинный широкий коридор, в конце – туалет с ванной, то и другое на несколько кабинок. Общая гостиная с диванами и столиками. И шесть больших, совершенно пустых спален. Нет, кровати были. Полки, вешалки, тумбочки, табуретки. Шкафы даже.

А вот людей не было. Совсем.

Дом стоял рядом со странной стеной, похожей на сросшиеся в один гигантский забор деревья. С одной стороны была небольшая спортивная площадка. Тоже пустая. С другой – плотная живая изгородь, из-за которой иногда долетали разные животные крики. Вроде бы, похоже на меканье. Хоть там жизнь. Это внушало надежду.

Завтрак им притащили деловые шкеты в побитых жизнью шортах и майках. На троих – Джека поставили на довольствие наравне с людьми. Обед тоже. И ужин.

Серёга спал, всё такой же деревянный. Джек дежурил рядом. В клетке на окне сидел голубь, которого полагалось отпустить, когда Серёга придёт в себя. Голубь время от времени клевал свой питательный корм и издавал невнятные горловые звуки, скрашивая для Наташи тишину и одиночество.

Солнце начало клониться к закату, когда в комнату с вежливым стуком заявилась целая делегация. К этому моменту Наталья поняла, почему одиночное заключение во всех культурах считалось наказанием или, как минимум, испытанием, и была рада уже хоть кому-нибудь.

Первой вошла высокая девушка с ярко-ярко-голубыми волосами, собранными в хвост, и с длинными ушками. Эльфийка, поняла Наташа. Суровая, как айсберг. Вторая – вроде человек. Улыбчивая, с длинной тёмной косой. Потом ещё был парень. Тоже, кажется, эльф. И ещё эльфийка, похожая на Златовласку из старой детской книжки. Эта вручила ей пакет со словами: «Ты, говорят, совсем без вещей. Держи пока, здесь всё безразмерное!»

Последней вошла девушка... вроде бы человеческая. По крайней мере, так можно было решить на основании формы ушей. С этим, казалось бы, было всё чётко. Но вот глаза... Глаза были странные – как молодая тополиная листва, сквозь которую светит солнце. И если все остальные выстроились вокруг спящего Серёги, эта, последняя, села на корточки рядом с Джеком и начала вертеть его морду и чесать за ушами, приговаривая:

– Ой, ты какой хороший-то! Какой славный! Ты моя-то прелесть!

Пёс, обычно сдержанный с чужими, издал странный свиристящий звук, сомлел и завалился на бок.

– Джек?! – потрясённо спросила его Наташа, но тот даже глаз не открыл.

– Да ты не обращай внимания! – засмеялся парень. – Это ж Андле. Рассказывай лучше: изменения? Дивные явления? Вообще, что-нибудь происходило?

Иллюстрация 6. Дети обычные и необычные

У портала нас уже ждали. С одной стороны на лавочке у стола сидели странновато даже на первый взгляд выглядевшие парни и девушки с кульками в руках. Да, девочек оказалось даже чуть больше – одиннадцать из двадцати. Группа обещанных специальных молодых людей. Для усмирения их активности пришлось привлечь аж шестерых воспитателей. Кое-кто из них смотрел в нашу сторону довольно неприязненно. Что, ребятушки, переживаете, что всю работу у вас отнимем? Сожалею. Хотя с точки зрения этих детей, наверное – нет, не сожалею.

С другой стороны толпилась кучка, в которой (к моему глубочайшему удивлению) преобладали девушки. По размеру вторая кучка была сопоставима с первой и испуганно таращилась в сторону «странных» людей.

Валерий Сергеевич, словно император, торжественно стоял по центру в некоем своеобразном коридоре. Рядом с ним на столе громоздилась целая стопа папок, и первая уже была уложена в передвижной лоток. Не забыл, значит, про документы.

Иллюстрация 7. Стрелка с подозрительными соседями

На пропускном пункте (на его Иркутской стороне) наряд полиции произвёл досмотр подозрительных личностей, приходивших пообщаться с местными цыганами, и принял у них пакет травы. Не в смысле пакетик, а натуральный здоровенный пакет типа как из магазина какой-нибудь техники, оранжевый такой. Я не шучу! Внутри лежал, тысызыть, готовый к употреблению товар, слегка прикрытый сверху укропом. Ну не наглость?

Печалька была в том, что человечек, передавший этот пакет, успел благополучно слинять, никем особо не замеченный.

Свободных цыган (не считая горстки наших) в округе осталось три клана, ушедших подальше на юг, по реке, берущей начало в горах, как и Брусничная, и впадавшей в Бурную чуть восточнее портала. Посёлок их оказался в пяти километрах от нашей потихоньку разгоняющейся мраморной каменоломни, и цыганские шпанята не ленились отмахать семь вёрст лесом, чтобы поглазеть на гномов, строящих в тех местах дорогу к своему будущему Городу-под-горой.

Все три клана ещё четыре года назад, в разгар цыганской междоусобицы, объявили себя аграриями и самоустранились от разборок. И вот тебе привет! Садоводы, ё-моё.

Наши попытались наехать на цыган, типа: чё за дела? Но выставленные переговорщики пяткой в грудь себя били и так выкатывали глаза – что они не знают, кто это был, откуда взялась конопля, и вообще...

Нет. Понятно, что золотозубые врали. Не просто врали, а всё время. Над всей их кучей висела такая густая аура вранья, что топор можно было вешать. Но именно в этом вопросе, про пакет с коноплёй, звучала чистая правда. Чистейшая! Хотя, собственно, чего удивляться: выбрали нам тех, кто точно не знал, с какого поля травка, и кто её понёс – всего делов-то.

Не дожидаясь, пока выползет тяжёлая артиллерия – бабы с выводками не очень чистых ребятишек, громко сетующие о своей тяжкой доле и вселенской несправедливости – Вова пригрозил переговорщикам войной, если они не бросят свои грязные делишки, получил очередную порцию воплей, основным рефреном среди которых было: «мы ваще не при делах», плюнул, повторил: «Я предупредил!» – и наши уехали.

Иллюстрация 8. Схватка у портала

Здесь будет большой отрывок. Иначе вы ничего не поймёте))

Фургончик МФЦ у Иркутского портала

. . .

Эрсан вглядывался в черноту окна, время от времени поглядывая на меня. Что уж ему сказало моё лицо – не знаю, но через некоторое время он аккуратно вынул из ножен меч, и, следуя его знаку, то же самое сделали и Лёха с Тиром.

Людмила Сергеевна, заметившая наши эволюции, слегка напряглась, но ничего не сказала.

А ведь и правда, кисло у меня на душе. Только я собралась сказать, что надо бы свернуть лавочку, – из-за дальнего от нас края портала вывернул фургон с подвешенными к нему свечными фонарями. И целая гурьба всадников. Всё, поздняк метаться. Цыгане спешивались, оставляя коней пастись за площадью, и проходили в равновременной круг. Возница загасил фонари, бессмысленные, поскольку из портала бил яркий свет летнего староземского вечера. Скоро семь, а вход в портал как раз вечернее солнышко ловит.

Со стороны Иркутска подъехал крытый тентом грузовичок с высокими бортами, начал сдавать в портал. Цыганский фургон тоже сделал петлю, разворачиваясь задним бортом к грузовику, так, чтобы расстояние между ними оставалось минимальным. Так-так... Вокруг фургона, толпилось человек двадцать, не меньше. Да уж, чтоб гарантированно любопытных отсечь.

– Оля, ты видишь? Они снова раненые! – голос друиды заставил меня вспомнить, ради чего всё затевалось; я закрыла глаза и постаралась найти в гуще тел нужные мне объекты...

Вот они! Овец сегодня было всего пять. И они, действительно все были раненые, иначе и не скажешь. Если более конкретно... в брюшной полости каждой многострадальной животины был сделан надрез. И зашит. Зачем? Что за... а-а-а! Внутри были чужеродные предметы. Пакеты. Пакеты с наркотой!

– У нас гости! – громко предупредил Эрсан. От цыганского фургона в нашу сторону торопливо шёл мужик. Огромный! Метра два с половиной! Помню его, он раньше телохранителем у Петши был, в первый приезд. Переметнулся, значит... Мужик сверлил глазами фургон, словно... неужели почувствовал магическое воздействие? Наши с Андле взгляды во внутреннем плане?

Я обернулась к операторше:

– Предупредите ребят! В овцах вшиты брикеты с наркотиками!

Наша дверь распахнулась. Я свою роль знала крепко:

– Спи!

Глаза мужика распахнулись и... наполнились яростью:

– Ведьма!!! – хрясь! Дверь фургончика вылетела вместе с косяком.

Людмила Сергеевна, тщетно пытающаяся набрать на телефоне кого-то (наших ментов, видимо), взвизгнула и выбежала в свою дверь. К сожалению, мы никак не могли за ней последовать.

Эрсан сделал выпад мечом и даже вроде бы задел... В руках у огромного цыгана обнаружился огромный (почти как у Вовы же) топор, врезавшийся в угол домика на колёсиках. Фургон развернуло.

– Спи! – я попробовала ещё раз.

– А-а-аргх!!!

На него не действует! А, это Андле кричит. Я и сама поняла уже, что не действует! Зазвенело стекло. Лёха рыбкой вылетел в окно и попытался обойти великана сзади. Из-за цыганского фургона бежали ещё чернявые мужики, и в руках у них сегодня были вовсе не ножики, а вполне себе мечи!

– А-а-аргх!!! – Топор ударил снова, снеся сразу и угол фургона, и Эрсана, куски его грудной клетки брызнули в сторону, красным крошевом впечатавшись полосой в борт грузовичка.

– Наркотики!!! Стёпа!!! Они грузят наркотики!!! – кричала совершенно выведенная из равновесия операторша. Что там происходило – я не видела, да и когда бы я успела?

Взревел мотор грузовика, послышался удар, и голос Людмилы Сергеевны оборвался. Завыла полицейская сирена.

Эрсан! Я потянулась к нему, вливая... Что??? Что, мать вашу, происходит? Тело не принимало энергию! Это он! Здоровенный цыган! Он не просто устойчив к магии, он её ещё и блокирует!

Криков прибавилось ещё. Наши прибежали из усадьбы! И собаки с ними!

Лёха исхитрился-таки зайти к великану сзади, успел рубануть по ноге... рана на которой тут же закрылась... замах топора заставил Лёху отпрыгнуть, на него тут же насели четверо цыган, великан снова развернулся к нам...

Но за те полторы секунды, пока он был занят собой, передо мной как будто открылась маленькая лазейка, и я успела плеснуть Эрсану жизненной энергии, поддержать его почти угасший огонь. Продержись, парень!

Мы с Андле прижались к... к границе между мирами, на самом деле. Искорёженный фургон был развёрнут, с обеих его сторон уже месилась страшная каша. Наши парни держались «не числом, а умением» – и всё же их было меньше, едва ли не вчетверо меньше!

– А-а-аргх!!! – цыган продолжал крушить фургон, между его огромной фигурой и нами остался один мальчишка. Их пляска напоминала мне бой росомахи с медведем! Топор вздымался и опускался, как заводской штамповочный пресс, но гораздо более быстрый и подвижный эльф неизменно уворачивался от страшных ударов и успевал наносить свои. Эти раны, конечно, сразу закрывались, но каждый раз я выигрывала секунду, полсекунды, кусочек мгновения, чтобы успеть плеснуть Эрсану каплю жизни!

Держись, только держись!..

Внезапно в секундной тишине – так иногда бывает – со стороны Иркутска пробился крик: «Смотри! Этих сейчас убьют! Снимай! Снимай!!!» – да вы там совсем с ума посходили, что ли?!!

Алабаи наконец пробились к нам и начали рвать цыгана за ноги. Работало это только как отвлекающий маневр – заживлялся он просто с чудовищной скоростью!.. Но... для меня... оставался... зазор... Ещё один!.. Ну, давайте, ребятушки, дайте мне хоть минуту! Я провалилась в транс и воспользовалась первой же приличной паузой... Форсаж! Грудная клетка! Эрсан начал шевелиться... погоди, родной... Ещё! Правая рука есть!

– Смотрите-смотрите! Зомби-и-и!!!

Давай, брат! Щас мы покажем вам зомби! Готово! Эрсан включился в общую кашу, неприятно поразив своим выходом цыган. Усадьбенные, увидев командира, радостно взревели! А ведь они, того и гляди, передавят! Наш эльф в связке с алабаями немного оттеснил-таки цыгана-мага от фургона, и теперь они кружились вокруг него каруселью. Можно было бы бежать – если бы было куда.

Андле схватила меня за руку:

– Оля, ты чувствуешь?!

Пол под нашими ногами начал вибрировать.

– Землетрясение, что ли?!

– Я не...

Крайние два домика-ларька разлетелись щепками!

– Вова!!!

– Барон!!! – завопили мы одновременно.

Гигант тоже среагировал на появление Белого Ворона мгновенно, как стрелка компаса на магнит. На что он надеялся, бросаясь с топором на рыцаря в таких доспехах?..

Иллюстрация 9. Сжатые дни

Мы с Кирей сидели в кузне. Точнее, под навесом рядом с кузней. Я без передыху накачивала его энергией, а он держал временно́й купол, внутри которого время текло по-своему. За каждые десять минут внутри этого пространства проходило шестнадцать рабочих часов, потом минута – восемь часов сна, потом синхронизация с обычным временем, чтобы забросить суточную норму еды и спросить – как продвигается дело? – и всё по новой. Рядом, накочегаренная, стояла мобильная баня, которую подмастерья только и успевали заправлять водой и загонять в купол – ну потому что невозможно же... Несколько раз приносили свежую одежду. Заскакивали новые мастера. В какой-то момент Кирилл сказал: всё, предел, больше народу в таком ритме не сможет держать. Значит, будем радоваться тому, что есть.

Я пару раз пыталась заглянуть в кузню сквозь открытое по случаю почти летней теплыни окно, но смазанные фигуры мелькали внутри настолько быстро, что у меня начинала кружиться голова. Стук молотков сливался в непрерывный звенящий гул, так что вокруг места нашей дислокации образовалась нехилая санитарная зона, и только мы с Кирюхой тихо охреневали, пока не прибежал кто-то из артефактной мастерской и не припёр нам какие-то специальные наушники, типа авиадиспетчерских, чтобы по ушам не так било. Стало легче, реально. И всё равно, когда наступали эти две-три минуты сна и перерыва, мне казалось, что я продолжаю слышать звон в голове, приглушённый и монотонный, как будто за стеной кто-то водит пальцем по ободку стеклянного бокала, наполненного водой.

К обеду в кузне пролетел почти месяц.

Иллюстрация 10. Женщины ждут

Я стояла на самой высокой замковой площадке, выходящей на Бурную, и до рези в глазах всматривалась в горизонт. Рядом со мной стояли мать, Василиса, Надя, Поля, Ванька и Игорь, непривычно серьёзные сегодня. А ещё здесь были Лика, Даша, Валентина и множество других белово́ронок, проводивших своих мужчин и переживавших не меньше нас. Все выходящие на север балконы и галереи были заполнены женщинами и детьми. Прошло больше восьми часов, и, по нашим расчётам, барон со своими отрядами должен был уже добраться до места.

Горизонт оставался поразительно равнодушным к нашим переживаниям.

В какой-то момент нашего стояния мне внезапно вспомнился «Плач Ярославны» – «О ветер-ветрило, ... зачем, господин, моё веселье по ковылю ты развеял?» Ну что ещё за хрень? Я хотела уж плюнуть с досады, как вдруг со стороны северо-востока над горизонтом ярко, словно фонарик, мигнула вспышка, а спустя несколько секунд землю ощутимо тряхнуло.

Вспышка, резанувшая по глазам, не успела угаснуть, как меня остро накрыло ощущение беды. С кем??? Половина моих ближайших была там, у некромантской норы...

Полинка снова закричала, цепляясь за бабушку:

– Умирает! Умирает!

− Поля, что?! Кто?! – затрясла её Василиса.

− Временна́я сфера! – закричала Лика, впившись взглядом в Северный тракт, − Движется сюда!

− Это они!

Иллюстрация 11. Потому что он нужен барону!

Это почти полная интермедия. А то некоторые начинают плакать, животинку жалеть...

. . .

Она пришла через две недели, похудевшая и осунувшаяся. И грязная, шо пипец. И безошибочно нашла меня на птичьем дворе.

– Ёш твою меть! Мать, ты где валялась?

– Оля! – тут я поняла, что она ещё и ревела всю дорогу. – Где твой муж?

– Лошадей поехал забирать. Ты забыла, что ли? Нам же владимирских должны привезти, вот они с Петькой и поехали... Да что случилось, говори толком!

Я чуть не силой усадила её на низенькую лавочку и села рядом.

. . .

Сперва был сон. Или виде́ние, разберёшь их, этих магичек... Она подорвалась ночью (никому ничего не сказать было же гениальной идеей, правда?) и пошла на север. Сперва по северному тракту, до утра отмахала километров тридцать (вот лосиха!), утром её узнали в придорожной деревне, накормили, предложили помощь.

– И что ты?

– Знаешь, я пешком больше люблю. Но тут... Устала уже. Согласилась. Они довезли меня до Семёновской заимки.

– Это ж семьдесят километров на север!

– Ну да. Дальше я не велела им ходить. Там опасно.

– Едрит твою налево! А ты, значит, одна попёрлась?! Ан!

Она покаянно кивнула.

Короче, она шла ночь, потом ещё почти день. Нет, я подозревала, что в лесу её поддерживает сам лес – но чтобы вот так... На исходе второго дня она нашла нужное место. Мать-носорожиха соскользнула в провал, сломала ногу и погибла. Но детёныш ещё был жив. Ходил по краю обрыва и звал мать.

– Погоди, Ан – какие носороги? Ты что?

– Обычные, шерстистые... – Андле шмыгнула носом. – По северам их мало, но есть. Там и мамонты есть кое-где, и большерогие олени. Ты понимаешь, он маленький, не выживет без матери. Чужие его не примут, да и не принято у них стадами...

Я вспомнила экспозицию из Музея природы с рогами, рисунками носорогов и расставленными рядом крошечными человечками.

– Так он какого размера, этот детёныш?

– Ну, в холке вот так где-то, – она приложила ладонь под подбородок.

– То есть, со стол высотой, чтоль?

– Да нет! – её глаза широко распахнулись. – Это если стоишь.

Херасссе, детёныш...

– А в длину тогда сколько?

Видимо, в лице у меня что-то такое отразилось.

– Метра два, примерно, – осторожно ответила друида.

Я представила пропорции носорога и проворчала:

– Хорош врать! При таком росте – метра три.

– Ну не три!.. Два с половиной, может быть.

– Ан, ну это же пипец! Ходячий танк! Как мы его прокормим? Ему, наверно, специальное молоко надо или ещё что?

Почувствовав слабину, Андле живо всплеснула руками:

– Нет-нет, не надо уже молоко! Он уже подросший, на траве, на ветках!

– Звезда моя, ну не можем же мы всех зверушек по лесам спасать?

Она пристально смотрела на меня своим взглядом, зелёным, как трава. Я подумала, что она скажет: «Почему?», или: «Можем». Но Андле просто сказала:

– Он нужен барону.

– Вове? Зачем?!

– Вместо коня.

Этот ответ привёл меня в некоторый ступор. Нет, я, конечно, понимаю, что барона в его многотонной броне ни один конь поднять не в состоянии... Но... Если маленький, едва отлучённый от титьки детёныш был трёх метров в длину и метр сорок в высоту, то каким же он вырастет??? И как мы будем справляться с таким монстром?

– Андле, ты предлагаешь привести в крепость животное жуткой разрушительной силы. Насколько я знаю, носороги вспыльчивы, упрямы и своенравны. Да он нам людей потопчет, не говоря уже о том, что поразнесёт всё!

– Нет, Олечка, пожалуйста! – она снова заплакала, размазывая по щекам серые разводы. – Я с ним поработаю, там есть возможность... Подниму ему интеллект, навыки общения...

– Так! – я решительно встала. – Ты меня за советскую власть не агитируй, всё равно это Вова будет решать. Мне тут надо закончить, а ты иди, приведи себя в порядок и поешь. И не тормози, они где-то через час уже приедут.

* * *

При втором пересказе выяснились некоторые подробности. Интеллект у местных шерстистых носорогов довольно высокий. Смело сопоставим с овчарочьим. Андле клялась, что чего-то нашаманит, и мы получим носорога с профессорским уровнем. Носорожьим всё же, я думаю. Вся сложность заключалась в строгой иерархичности восприятия у этих зверюг. Всё просто: кто сильнее – тот и главный, крупнее – значит, сильнее. Мать умерла, другого авторитета теперь у мелкого нет, поскольку всё, что он видит вокруг – мельче него.

– Получается, он мамку слушается, пока ощутимо меньше её? – уточнила я.

– Ну да, она же в случае чего как даст! – Андле сидела, как грустный суслик. После отмывания синие круги под глазами сильно выделялись на светлом лице. – Я бы его выходила, да он меня в грош не ставит. Еле как его уговорила до Рыбки* дойти. Там, в хвосте, народу нет...

*Озеро у северной границы, характерной формы.

– Да это же двадцать километров в сторону крюк!

– М-м... Говорю же – не слушается. Ладно, хоть на север не попёрся. Там у Рыбки низинки заливные есть, вкусная трава. Еле заманила. Надеюсь, он никуда не убредёт.

– Да и пускай бы шёл, – продемонстрировал похвальное демократическое равнодушие Вова.

– Он же маленький ещё! Не выживет один! Да и потом – не просто так же я его увидела во сне? Я уверена, барон – это твой зверь.

– А что он, – уточнила я, – не достиг ещё, так скажем, безопасного размера? Медведь какой-нибудь...

– Конечно! Или медведь – ро́га-то ещё нет, так, еле виден бугорок. Или того хуже – забредёт к ведьмакам. А там каких только тварей нет! Ни ро́га, ни зубов толком, неуклюжий...

– Ну, ладно! – Вова решительно встал. – Поехали смотреть твою находку.

– А если он-таки ушёл? – ну вы понимаете, кто-то же должен был это спросить. Спрошу я.

– Я местных волков поставила приглядеть! Найдём! – Андле только что не скакала от радости.

Ага. Волков. А чё – нормально, обычное дело. Поехали.

. . .

По итогу мы загрузили Вовино железо в повозку и небольшим отрядом рванули к озеру Рыбка (или Карасик, если вам так больше нравится). И я, конечно, тоже. Почему это я должна пропускать такое веселье?

Спустя четыре часа я сидела в густых кустах на окраине луговины у Рыбки и наблюдала. Мужики заканчивали упаковывать Вову в доспех. Андле пошла вперёд.

Носорожек никуда не ушёл, и волки, сдав друиде свою вахту, неслышно слиняли. Выросшая пока не в полный рост трава скрывала Андле по пояс, бедное же дитятко выглядело как всплывшая подводная лодка

Мохнатый малыш впечатлял, несмотря даже на то, что рог у него, действительно, только наметился. Приземистая вытянутая носорожья фигура казалась больше из-за лохмато топорщившейся бурой, почти чёрной шерсти. Меховые уши, торчали вверх, как у зайца (напоминая перископ и ещё больше усиливая сходство с подводной лодкой))) и периодически раздражённо подёргивались. Время от времени он поводил мордой, видимо, принюхиваясь.

Сейчас Ан что-то ему втолковывала. Бармалей фыркал.

Из-за кустов показался Вова. Андле заговорила быстрее, показывая в его сторону рукой. Зверь раздражённо дёрнул головой, взбрыкнул и понёсся в сторону закованной фигуры, ускоряясь, словно для таранного удара. Андле бежала следом, хотя могла бы и не бежать; это всё равно, что барсуку соревноваться с зайцем. Ни фига себе, неуклюжий! Скорость разгона впечатляла! Целеустремлённая меховая торпеда добежала до Вовы... которого почему-то не оказалось в точке встречи – и резко изменив траекторию движения, полетела кувырком! В стороны разлетались ошмётки травы и дёрна.

Несколько секунд ничего не происходило, потом трава заколыхалась, и подводная лодка всплыла во второй раз. Носорожек протрусил к Вове, остановился в паре метров и вытянул шею, принюхиваясь. Уши его были прижаты назад.

Не ожидал, да, что человек может так отоварить?

Друида добежала до них и шлёпнула носорога по морде, что-то ему выговаривая. Вова подошёл ближе. Так, видимо, пошло конкретное знакомство. Спустя пять минут маленький засранец уже радостно нареза́л круги вокруг Вовы, примяв уже довольно большой пятак травы. Потом подошёл и ткнулся в бок с таким видом, типа: «Ну ладно, я пошутил... Я же не знал, что ты вот такой...»