Хроники Белого Ворона-2: ЗАПИСКИ КЕЛЬДЫ, часть 2. (Артбук)

Иллюстрация 1. Внезапные стороны натуры

Дорогие читатели, это уже второй сборник иллюстраций к циклу «Хроники Белого Ворона». Многие знают, что он был нашим первым серьёзным литературным опытом. Этот мир родился из Вовиных снов и до сих пор иногда продолжает нам сниться.

Все иллюстрации в этом артбуке выполнены замечательной художницей Надеждой Зуенко:

https://author.today/u/id13547361

Спасибо ей за это огромное!

* * *

Каждая иллюстрация будет сопровождаться небольшим отрывком из книги для лучшего понимания происходящего.

Я распрямилась, приложила руку козырьком, отыскивая взглядом Ваську, которая уже забралась в самую середину луга.

Бурундук, существо коварное, и не убегал совсем, и в руки не давался. Васины подкрадывания и прыжки выглядели и впрямь потешно. Я засмеялась и вдруг осеклась. Резануло ощущением опасности. Откуда?! Я судорожно зашарила глазами вокруг. Галя, почуяв неладное, тоже начала озираться.

– Вася...

Ну же, где? Серое пятно на краю луговины показалось мне подозрительным. Это не трава... оно живое!

– Вася! Беги!!!

Василиса закрутилась на месте, дезориентированная своей погоней за бурундуком – и тут оно бросилось вперёд! Я не сразу разобрала, что это было. Крупное, гибкое, покрытое песчано-серой шерстью.

Я услышала свой крик, длинный и отчаянный. Как это бывает со мной в минуты сильнейшего стресса, тело перестало слушаться, просто окаменело.

Дальше всё было как в замедленной съёмке и кусками.

Из ударившегося об землю бидона прозрачно-розовой волной, словно розовый стеклянный язык, выплёскивался морс.

Василиса развернулась к нам; густая, высокая, по грудь трава плавно раздвигалась перед ней, колыхаясь длинными фиолетовыми метёлками соцветий.

Галя летела ей навстречу, перескакивая мелкие кустики в жёлтых цветочках, прыжок длился и длился...

Кирилл, оказавшийся ближе всех, нёсся наперерез твари, поднимая топор...

Иллюстрация 2. Как 95?!

В один из дней, подходя к кухне, я услышала разговор между Магдой и Валентиной. Представляя картинку, учтите, что обе этих почтенных женщины давным-давно помолодели и смотрелись двадцатилетними девчонками. И вот теперь они хихикали, а Валя подначивала Магду, что глянь, мол, какие Илья-то тебе знаки внимания делает. Магдалена смеялась и сердилась одновременно. И тут припёрлась я и поинтересовалась: обо что спорим?

Валентина заталкивала противень в духовку, и голос её от этого звучал немного глухо:

− Да вот, появился у Магды ухажёр.

− Валя! – взвилась та.

− Ну что? Красиво ухаживает, − повариха незло посмеивалась, − цветы носит, песни под гитару поёт, всё прогуляться приглашает, а Магда чёт стесняется...

− Оля! Скажи ты хоть ей! – Магдалена покраснела. − Я ведь бабка уже! Это, в конце концов, неприлично!

− И что? – спросила Валентина. − В гроб лечь да помереть?

Чисто дети малые. Я перебрала в голове возможные аргументы.

− Магда, тут ведь вот какое дело... Если бы за тобой мальчик ходил, какой-нибудь эльфёнок – я бы, пожалуй, засомневалась. Но Илья – мужик взрослый, серьёзный.

− Да Оля! Мне же восемьдесят два года!

− Так и ему девяносто пять.

− Как?!

− Да так, хоть паспорт у него спроси. Он просто раньше зашёл, раньше откатился.

Иллюстрация 3. И в теплотрассе не согреешься...

На подъезде к портальному выходу я порадовалась, что бомжатское засранство присыпано снежком. Лес стал чистым и прозрачным. Памятные загаженные палатки стояли там же. Только на этот раз они были вовсе покосившиеся, сильно примятые снегом, с раскрытыми, словно раззявленные рты, входами. Полу одного из распазённых* говнюшников трепал ветер. Вокруг лежал нетронутый наметённый снег.

*Узкодиалектное слово, бытующее в некоторых районах Иркутской области. От слова «пазуха». Распазиться – раскрыться, ходить нараспашку. Оставить дверь открытой – распазить.

Вова нахмурился и пошёл чрез сугробы к неподвижному лагерю. Я потопала следом. Мало ли.

Не знаю, что они пили – отравились ли, или просто ухрючились до беспамятства и помёрзли – но спасать тут было уже некого. Восемь холодных, давным-давно окоченевших трупов. Вовка сунулся, хотел было проверить пульс, но я его остановила. Зачем? Я же вижу. Мертвы давно и бесповоротно.

Иллюстрация 4. Странные в чёрном

С третьей партией шишек дядя Женя ехать наотрез отказался. Трое остальных мужиков его обсмеяли и поехали вместе. Отец и ещё двое других. И не вернулись. Ни назавтра, ни через день. Тетя Лена (жена того психованного Анатолия) взяла топор и пошла по дороге, куда мужики уехали. А мальчишка этот, Славка, пошёл за ней. Они дошли почти до полпути. Точнее – она дошла, а пацан крался в отдалении. А потом она закричала, страшно так. А дальше стало тихо.

– Не пошёл я за ней, – признался Славка, – сильно страшно стало. Забрался на дерево, а там такое дупло оказалось, ну просто здоровенное. Вот даже вы бы залезть могли, – он показал на широкоформатного Никиту, – Я туда и залез. Долго сидел, шевелиться даже боялся. Уже темнеть стало, я хотел уже слезать, а потом смотрю: прямо под деревом стоит... такой... не понятно – мужчина или женщина. В чёрном весь. И как будто караулит. Я и затаился. Он ещё долго стоял. Потом исчез. Незаметно так – раз – и нету. Но я не слез. Вдруг он за дерево зашёл? Ночь там просидел. А утром птицы запели – а то всё тихо было. Я тогда слез, побежал к землянке. Мать хотел предупредить. И ещё там малыши остались. Дядя Женя мне сразу поверил, аж затрясся весь. Мать плакала, но он ей сказал: собирайся, иначе все тут пропадём, и мальцы с нами.

Иллюстрация 5. Пробуждение дара

В тот день Даша попросила выделить ей Борьку (своего же сына, младшего и самого последнего из тяжей, я говорила) под вскопку куска земли рядом со столовой. Задумали девки посадить зелень и какие можно приправки – чтоб прямо под боком у кухни. А место для лошади неудобное – уже натоптаны дорожки, между которыми решено было оставить пару берёз для тени, парни даже успели поставить под ними лавочки – не развернуться с плугом. Да и смысл ради полутора соток столь замысловатые телодвижения устраивать, когда Борьке это на полчаса делов?

Борька, однако, такой подход к своей персоне не одобрял, пошёл «грядки ковырять» насупившись – как же, оторвали его от важного мужского дела! Пришлось ему даже небольшое внушение сделать. Чем я и занималась минуты три, попутно наблюдая за мальчишечьей работой. Копал Борька – любо-дорого, чисто экскаватор! – нареза́л дернину ломтями, как хлеб! Пото́м меня срочно отвлекли на кухню: Валентина пыталась поставить очередной эксперимент с охлаждением и льдом, а это ей до сих пор давалось очень туго. Через пару минут стало понятно, что и сегодня результат не очень. На поверхности едва успевали образовываться тоненькие прозрачные льдинки, как тут же начинали таять. Я уж приготовила слова утешения и подбадривания, когда в раскрытые по причине наступившей теплыни о́кна донёсся Дашин крик:

− Боря! Боря! Помогите! Люди-и-и!!!

Ангелинка, дежурившая на кухне, посунулась в окно и испуганно охнула. Я выглянула через её голову.

Мимо окон столовой шёл Борька. Это нам очень повезло, что он вдоль здания шёл. Потому как земля перед ним вспучивалась, словно её взбивали здоровенным невидимым миксером. Он уже перемолотил весь назначенный для зелени участок, часть утоптанной дорожки, вывернул с корнем пару берёз (корни, что характерно, были чистенько освобождены от земли, лавка валялась в стороне) и продолжал шагать вперёд, равномерно взрыхляя землю. Боря был явно не в себе, хотя лопату из рук не выпустил. Даша висла на его плечах, пытаясь остановить сына, но пацан играючи мог бы тянуть за собой шестерых таких как она, так что ве́са матери даже не заметил. Как, впрочем, и её криков.

Иллюстрация 6. Великое переселение

Сегодня мы ждали огромную толпу народа. Наверное, потом я привыкну, но в тот день всё происходящее напоминало мне какой-нибудь великий исход и миграцию варваров. И ещё Лермонтов этот без конца на ум приходил со своими людьми и лошадьми. Обыкался, наверное, на том свете, бедолага.

Хорошо, что с нами пришло тридцать помощников. Барон хотел, чтобы каждую повозку сопровождал наш человек, и иметь ещё несколько на подхвате.

Короче, в моём списке на сегодняшний переход (в моей копии, которую муж вручил мне перед порталом) значилось четырнадцать пунктов. И только один из них был одиночным. В смысле – один человек. Мужик какой-то. Вроде бы, Вова говорил, кожей занимается (сумки там, ботинки ручной работы и всё такое).

Была пара без детей и родни. Такие, не сильно молодые уже. Чё-то там у них с детьми не получалось, не помню. То ли она, то ли он после какой-то болезни бесплодным остался.

И ещё одна женщина была с ребёнком, одинокая. Такое у нас, если честно, в первый раз. Обычно дамы боятся без поддержки родичей, но эта была уж очень решительная.

И всё. Остальные одиннадцать пунктов содержали от восьми до (внимание!) девятнадцати имён! Почти все уже отоварились новыми пластиковыми удостоверениями личности, неотоваренные паниковали и толпились у МФЦ, создавая дополнительную сутолоку. Часть народа, торопыжки, успели перебраться на нашу сторону раньше времени, и даже уже кто-то кого-то потерял.

В довершение всего, несколько семей было сугубо деревенских – с многочисленным хозяйственным скарбом, коровами, козами, свиньями, гусями и хрен знает кем ещё. И не всё это богатство добровольно было согласно перейти в мир иной, а Андле как назло где-то застряла в этой куче, и найти её не представлялось никакой возможности, хоть я и орала в мой картонный рупор. Это подлое скотство решило, видимо, что у нас местная традиция такая, и тоже начало хором орать. Ещё и петухи, о, боги...

В общем – нормальная, совершенно обычная ситуация, когда много народу одновременно хотят переместиться в другое место. На любом вокзале ежедневно можно наблюдать. Лёнька, конечно, тоже был тут – снимал для нашего блога и канала. Ещё бы – такое большое для нас событие! Ну и как бы реклама заодно будет.

Покупайте наших слонов! (с)

Вова велел больше пока никого не пропускать, чтобы все остальные дожидались на Иркутской стороне, и пошёл разбираться с теми, кто уже успел просочиться, вычёркивать их в списке и потихоньку отправлять вперёд. Ну... мы стояли. Ребята взяли лавки от столов и перегородили проезд, чтобы не увеличивать сумятицу на нашей стороне. И всё равно каждые две минуты кто-нибудь подходил и спрашивал что-нибудь такое, что уже было сто раз громко объявлено. Эх, бестолковцы! Вот займусь я вашим воспитанием, будете знать!

− Добрый день, граждане! Помощь органов нужна вам?

Ой, какой знакомый голос, и такой характерный бурятский акцент!

− Капитан Самбаев?! – тот самый, который помогал нам с Алькой разобраться!

− Так точно!

Капитан был большой (очень большой) и внушительный. Как дядя Стёпа, только в два раза шире и бурят. Народ сразу проникся его аурой, временно перестал задавать дурацкие вопросы одно да по тому и отступил на почтительную дистанцию.

− Я была бы вам чрезвычайно благодарна! А то мой матюгальник не справляется, − я показала ему картонный рупор. Товарищ капитан выпятил нижнюю губу – скорее всего, подбирая вежливые слова для характеристики предъявленного устройства − ничего приличного не нашёл и решил пропустить этот пункт:

− Федя, принеси там это... − большие мясистые руки очертили в воздухе невнятные формы, но Федя, видимо, был понятливый, потому как мегафон появился почти мгновенно. В инструкциях к вводному слову капитан Самбаев не нуждался.

Мегафон защёлкал.

− Граждане, внимание! Соблюдайте порядок и сохраняйте спокойствие!

Иллюстрация 7. Мальчишки из детдома

Две наших недели (четыре староземских дня) было тихо. А вот на следующий наш приезд во внутренней ограде для встреч на длинной лавке у стола сидело аж четырнадцать малолетних новобранцев. Одни мальчишки. При виде наших повозок они встрепенулись и начали вытягивать шеи. У меня мелькнула мысль: вот хорошо, что мы тогда младших эльфят согласились взять – теперь есть из кого выбирать командиров-вожатых...

Проводить своих птенцов пришла сама директорша, плакала, дарила им какие-то книжки*.

*Сильно надеюсь, что всем – разные.

Все пацаны были намыты, одеты в чистое и свежеподстрижены. Совершенно очевидно, что им изо всех сил старались придать презентабельный вид, ха. Особенно вон тем четверым старшим. Эти, сразу видно – оторвы! Ладно, будем посмотреть.

Как же эту тётю-то звать, гос-с-споди, а? Совсем памяти на имена не хватает...

– Маргарита Васильевна, приехали! – задёргал её за руку какой-то мелкий и этим спас меня от конфуза.

Так, Маргарита Васильевна, Маргарита Васильевна... запомнить!

Иллюстрация 8. Боря, земля!!!

Борька Конников выпросился на этот день помогать на Северном мосту. Приняли его с радостью – в большей степени не за магические земляные навыки, а за то, что Борька, кто забыл, был ещё и тяжом. А это на строительстве всегда роляет. Тем более что почти все тяжи временно были заняты на доставке материалов для южных башен основных стен замка. Сам же Борька страстно хотел посмотреть на погружение брата.

Филя был в бригаде, выставляющей основание опор, и в этот день они должны были испытать колокол изменённой конструкции, рассчитанной на бо́льшую глубину. Русло между третьим и четвёртым скальным зубом в Бурной резко ныряло вглубь – с четырёх аж до восьми метров. То ли не всё просчитали, то ли Бурная наконец решила показать свой сложный характер, но что-то пошло не так.

Нет, поначалу ничего не предвещало. Им удалось как надо погрузиться, закрепиться и даже уложить первую порцию строительного состава, но потом... Колокол треснул и вмялся, словно бумажный стаканчик. Работающих наверху разметало и побросало в воду, но это было не самое худшее, поскольку подбирать их тут же кинулись дежурные лодки. А вот тех, кто был внутри колокола, начало заливать водой. Медленно, но неумолимо. Входные люки перекосило, заклинило, и люди оказались в ловушке. Сверху им на головы хлестала вода, дошедшая уже до колена.

Взбесившаяся Бурная расшвыряла немногих наличествующих тяжей, пытающихся проломить купол снаружи. Барон – барон мог бы, наверное, спасти ситуацию, но он со вчерашнего дня ушёл с группой на юг, туда, где по описанию Найдёновых была гора с белой верхушкой – мужики надеялись найти месторождение мрамора – и вернуться они должны были дня через два...

Борька, в числе прочих совершивший свою неудачную попытку, выловленный из ледяной воды, трясся, держась за борта́ лодки. В уши долбил тревожный звон рынды. От теплиц к берегу бежали люди.

– Боря! Боря! Земля! – каким-то чудом он узнал среди кричащих голосов материн и угадал в толпе её маленькую фигурку в рабочем фартуке, но не сразу понял, что она кричит. – Земля!!! Подними их!

Колокол умолк, и стоящие рядом с Дашей люди закричали вместе с ней:

– Зем-ля! Зем-ля!!!

– Земля! – заорал Серегер, молотя его по плечу. – Подними землю! Ты же маг!

Борька стёр с лица воду, капающую с волос, попытался сосредоточиться.

– Не могу. Не чувствую, далеко.

– Щас будет ближе!

Иллюстрация 9. Бегите ко мне!

Детдомовский автобус уже ждал нас, заехав, как это не раз уже было, задом в арку портала. Флегматичный шофёр курил, открыв своё окошко и откинувшись в кабине, так что его и видно-то почти не было.

Маргарита Васильевна гуляла с ребятишками в прилегающем парке. Точнее, бегала. Есть такая (честно скажем, тупая) игра для младшего дошкольного возраста. «Бегите ко мне» называется. И в названии, собственно, заключена вся её суть: воспитатель отбегает в сторонку и кричит: «Бегите ко мне!» – и дети бегут. Больше никаких событий не происходит – ни ловли, ни заколдовывания в вороного коня, ни съедания, ни каких-то ещё мудрёных наворотов. Тупая же, говорю. Обычно прокатывает только с малышами двух-трёх лет. Однако, детдомовские – это постоянная тоска по объятиям и дефицит эмоций, поэтому к Маргарите Васильевне, широко, призывно распахивающей руки, с энтузиазмом бежали все, даже большие уже шестилетки, и каждый получал своё поглаживание по голове, после чего воспитательница снова отбегала метров на десять, и всё повторялось.

Судя по количеству, на экскурсию приехало две группы. Похоже, все оставшиеся в детском доме дошколята. Некоторые были совсем мелкие, едва ли лет трёх. Вторая воспитательница зевала на лавке в тенёчке, вяло тыкая в телефон.

Вова скомандовал парням перегружать сумки. Не так уж и много их оказалось, штук двенадцать. Остатки, видимо. Задним числом я подумала, что дети-то, должно быть, из этих вещей уже выросли. Хотя... склад у нас был же? Был! Кому-то да пригодятся.

Автобус тем временем выгрузился и начал потихоньку выезжать. Потихоньку – потому как наша директриса, заметив окончание выгружательных эволюций, привела своих мелких к автобусу, и теперь они стояли, переминаясь и подскакивая на месте – дети же. Их патронесса что-то рассказывала им, показывая в портал и широко разводя руками.

Автобус выехал из портала целиком, остановился и распахнул обе двери. Вторая воспитательница тяжело поднялась с лавки и зашаркала на посадку.

Маргарита стояла ко мне спиной и продолжала говорить. И вдруг я поняла, что сейчас что-то будет. По рукам понеслись холодные мурашки. Она повернулась ко мне – глаза у неё сделались отчаянные – перебежала на нашу сторону и закричала: «Бегите ко мне, все-все бегите ко мне!» – и раскрыла руки. И они побежали. Просто все и сразу.

Шофёр, не веря своим глазам, таращился из окна автобуса, уронив сигарету. Маргарита ревела и обнимала детей. Вторая воспитательница, замерев, кричала надтреснутым голосом на одной ноте. Дежурный капитан полиции подошёл к ней и поинтересовался:

– Гражданочка, по какому поводу крик? – Тон его был до того будничным, что женщина замолчала как обрезанная и только тыкала пальцем в сторону нашей пёстрой компании. – Дети ваши, подотчётные? Перешли с ответственным взрослым? Пройдёмте со мной, соответствующий документ выдам вам...

– Маргарита Васильевна, почему вы плачете? – Детский голос вывел меня из оцепенения.

И правда. Чего реветь, коли дело сделано?

Иллюстрация 10. Ну вот, прибыла охрана...

Все свободные от дежурства натурально спали. Просто – все. Мы въехали в их профлистовую оградку как к себе домой. Хоть одна душа бы встрепенулась, нда... Наши мужики поморщились, рассредотачиваясь по периметру.

– Вы б хоть дверной колокольчик повесили или чё, – беспардонно пробасил Никита. – Проснётесь однажды, а бо́шки в тумбочках...

На его громогласный спич кто-то среагировал. В некоторых домиках началась разной торопливости возня, на окошках задёргались шторки. Ну, хоть так.

Посреди образованного фургонами круга под тентом стояло в ряд несколько столов (туристических таких, из тонкой фанерки, с раскладными ножками) и пластиковых стульев, как будто стыренных в какой-нибудь кафешке. Мы спешились и сели: барон во главе стола (парни припёрли ему чурбак, стульчик бы по-любому сложился), я по правую руку. Вова положил на стол свой шлем и махнул рукой четверым охранникам, держащимся зажато, как арестанты:

– Присаживайтесь, господа, – а потом нашим: – Остальных буди́те, два часа уже́, сколько ещё тут торчать...

Из домиков показались самые бдительные. Сарказм, да? Ну, во всяком случае, они проснулись самостоятельно. Некоторых пришлось будить. Некоторых дам – будить сильно.

Взлохмаченные люди с выпученными глазами рассаживались вокруг стола. Кто-то догадался, что мест не хватит, и прикатил ещё пару чурбаков. Сообразительные какие! Прямо оценка пять...

Иллюстрация 11. Продай лошадок, старикан!

Прошло два дня с нашей прошлой поездки, и вроде бы ничего срочного, но мы с Вовой собирались снова. Собирались пораньше, сразу после обеда, с Галюней и даже Васей. А повод – аллилуйя! – рядом с порталом появилась книжная лавочка. Для нас, читающих много, взахлёб и при каждом случае, это была как манна небесная! Поймите, одно дело – выписать кучу книг по каталогу. И совсем другое – ходить между полками, трогать корешки, пролистывать... Ощущать новые книги, короче. Выбирать руками.

Да и на хозяина любопытно было посмотреть. Эрсан писал, что это старый еврей, прямо классический. Соломон Моисеевич, да. И пока ещё даже седой.

Вот мы и понеслись. Наш маленький, но очень гордый отряд (все вышеперечисленные плюс десяток бойцов, отсортированных по принципу страстной любви к чтению) выдвинулся сразу после завтрака.

...

А вот хорошо, что мы в этот день поехали, иначе не видать бы нам книжной лавки, как своих ушей. Потому как грабили её, прямо посреди улочки – и процесс был в самом разгаре.

Хотя... Подъехав ближе, я поняла, что перспективы у книжника скорее обратные – навсегда застрять в этом посёлочке. Ну, или очень надолго. Поскольку неинтеллигентных грабителей интересовали только лошади. Десяток чернявых парней, весело блестя зубами и ножиками, предлагали хозяину (вежливо обращаясь в нему: «Слышь, старикан») красную цену за пару лошадей – ажно сто рублей! Да-да, не тысяч, просто. И шо ви потом им предъявите: честная, добровольная сделка, была совершена при свидетелях...

Сразу захотелось процитировать классику российского кино: «Вот уроды...» – о чём я незамедлительно сообщила вслух.

Иллюстрация 12. На детской площадке

Под семейство Маргариты в остроге был отведён целый длинный дом, торцом выходящий на большую игровую площадку, на которой сейчас детей было явно больше тридцати.

– А вон и негритяночка! – заметила Антонина.

На лавочке около карусели сидела Маргарита и ещё одна женщина, с коляской. Женщина была довольно колоритного вида – крепко сбитая, с узко-раскосыми чёрными глазами и чёрными как смоль волосами, заплетёнными в две длинные толстые косы.

Иллюстрация 13. Чуда-юда

В Малахите случилось первое ЧП. А ведь едва две недели прошло с новоселья!

Приехавшие по этому поводу мужики изъяснялись на чудесном сленге, который в последнее время активно захватывал умы и сердца – с обилием старинных слов и витиеватых выражений. Мол, не вели казнить, надёжа, господин барон, а токма убыток в нашем хозяйстве самопроизвёлся. Исторглась из реки чуда-юда невиданная и начала овец поёдывать. Пастух Никола рядом обретался. Однако ж, пока до бережку добёг, успела монстра двух тонкорунных ярочек злодейски жисти решить. И главно дело – не столько сожрала, сколько по сторонам раскидала! Осерчал Никола за то на зверюгу невиданную, да и саданул ей в ухо. Тварь оказалась живучая. Бросила скотинку терзать и начала на мужика ки́даться.

На этом месте я не вытерпела и крикнула:

– Да говорите толком: живы все?!

Посыльные переглянулись с некоторым даже недоумением:

– Да все живы, чё нам сдеется... Мужики ишшо неподалёку были, прибежали на шум, забили монстру батогами...

Иллюстрация 14. Нападение на детский лагерь

Четверг был день соревнования младших групп по... наверное, это можно было назвать спортивным ориентированием. Но у рейнджеров это был поиск клада. У каждого отряда был первый кусок карты и набор подсказок. И куча энтузиазма!

Олеся бежала вместе со своим младшим отрядом. Последний, восьмой кусочек карты вёл их вдоль ручья по знакомой едва заметной тропинке. Вот уже скоро будет заводь и валуны, рассыпавшиеся в лесном ручье. Днём это место тоже было очень красивым.

Рейнджерятам было не до любований. Время поджимает! Двенадцать пар мелких босых ног прошлёпали по мокрым лысинам камней, следом две взрослых, обутых в кроссовки: командира отряда, миниатюрной эльфийки Риниэль и Олесины.

Ребятишки рассыпались по поляне:

– Здесь должно быть!.. Ищите!.. Во мху!.. Тихо, не потопчи́те!.. Смотрите, где мох шевелили!..

Олеся вспомнила волчью стаю, сплошным серым ковром развалившуюся между валунов, поёжилась и опасливо оглянулась на лес... из которого вышел мужчина. Чужой, цыганистого вида, с нехорошо блестящими глазами. Почему-то стало страшно и в горле пересохло. Ребятишки трещали сороками, и Рини, поддавшись их азарту, тоже не смотрела по сторонам. Память в кои-то веки выкинула нужную подсказку, напомнив ночные посиделки, и как весь лагерь её искал, руки рванулись к тревожному свистку. Резкий звук заставил всех рейнджерят вскинуться.

– В круг! – закричала Риниэль.

Дети, словно стайка коршунят, окружили свою командиршу, ощетинившись в сторону пришельца рядом охотничьих ножей.

– Олеся, сюда!

Но она не успела.

Чёрному мужику звук свистка не понравился. Он перекосился лицом и заорал:

– Режь их! – и из леса посыпались такие же чёрные, здоровые мужики. Олесе показалось, что их много, прямо много, и глаза у них были, как кровью налитые. И огромные-преогромные ножи, больше похожие на сабли...