Хранитель Леса
Глава 1
Обычно победы в природоохранной сфере выглядели совсем не так, как представляли себе люди.
Не было ни фанфар, ни красных дорожек, ни ликующих толп, ни даже газетных заголовков.
В общей статистике появлялась новая цифра. Популяция исчезающего вида была спасена. Учёные осторожно меняли прогнозы, а Международный союз охраны природы переводил вид в другую категорию.
Знала бы общественность, сколько на самом деле бессонных ночей, переговоров, экспедиций и поражений предшествовало сухой строке в отчёте.
В этот вечер в стокгольмском офисе международной организации International Conservation Network было необычно шумно.
Такая атмосфера не была чем-то естественным для их конторы. Сотрудники обычно вели себя очень сдержанно. Но сейчас их большая победа, результат четырёхлетних усилий, привела весь офис в состояние лёгкой эйфории. Исчезло напряжение, сопровождавшее их всех на протяжении долгого времени.
На большом экране в переговорной светилась диаграмма.
Численность сайгаков увеличилась и, согласно отчёту, значительно выросла за последнее время. Вид больше не находился на грани исчезновения.
Никто ещё не был на 100 % обнадёжен, но впервые за долгое время речь шла уже не о том, как остановить катастрофу, а о том, как сохранить достигнутый успех.
В комнате отдыха собрались сотрудники. Была заказана еда: пицца, суши и даже корейская кухня.
На столе стояли бутылки с минеральной водой и несколько бутылок вина. Рабочее время закончилось, и начальство дало на это разрешение. В этом был своеобразный символизм. Все старались, и у них получилось.
Люди радостно беседовали. Мужчины сняли пиджаки и расслабили галстуки. Молодая координатор проектов рассказывала, как в Казахстане местные пастухи начали сами помогать инспекторам искать браконьеров. Экономист говорил с биологом о восстановлении экосистемы. Разговоры звучали одновременно на английском и шведском.
Эрик Хольм сидел чуть в стороне. Он никогда не любил быть в центре внимания. Рядом с ним лежала тонкая папка с итоговым отчётом. Она была открыта, и было видно, что в ней были сделаны какие-то отметки.
— Ты неисправим, — услышал он знакомый голос.
Даниэль Коста поставил перед ним стакан с лимонадом.
— Хотя бы сегодня закрой папку.
Эрик посмотрел на него. Даниэль был в хорошем настроении, но от взгляда Эрика не укрылись сильная усталость и тени, залегшие под глазами коллеги.
За последние месяцы они оба почти не появлялись дома.
— Спасибо, — сказал Эрик, принимая напиток.
— Я серьёзно.
— Знаю.
Даниэль опустился на соседний стул. Несколько секунд они молча наблюдали за коллегами. Те смеялись, фотографировались на фоне карты мира с кучей воткнутых флажков.
Каждый из них обозначал один из проектов ICN за всё время. Спасённые животные: Амурские тигры. Морские черепахи. Чёрные носороги. Грифы. Снежные барсы. И ещё десятки видов, о существовании которых большинство людей никогда не слышало.
Даниэль заметил, куда смотрит их руководитель, и задумчиво сказал:
— А помнишь, пять лет назад все были уверены, что мы уже опоздали?
Эрик кивнул в ответ. В этом проекте он принимал личное участие и был на месте. Он помнил их первые экспедиции, пыль казахских степей, мёртвых животных. Он помнил все последующие совещания, поиски финансирования, разговоры с местными политиками. Местные власти всегда обещали помощь и выражали свою признательность за чаяния и работу их организации. Но по прошествии недель о многом забывалось, и работу с трудом вытаскивали благодаря идейным стараниям волонтёров и их личным усилиям.
Они были там, на месте, жили в палаточных лагерях, вместе с ветеринарами, согласившимися участвовать в проекте практически за символическую плату. Было нелегко, но все эти усилия оправдались. У них получилось. Это была заслуга организации и членов проекта, которым руководил он.
— Это их победа, — сказал он Даниэлю.
— И твоя тоже.
Эрик лишь покачал головой.
— Если руководитель начинает считать победы своими, значит, ему пора уходить.
Даниэль усмехнулся.
— Надеюсь, ты не собираешься объявить об этом сегодня.
— Нет.
— Хорошо. Потому что искать тебе замену я не хочу.
Эрик улыбнулся.
Даниэль был одним из немногих людей, кто видел эту улыбку достаточно часто. Они познакомились почти двадцать лет назад во время проекта по защите морских черепах в Бразилии. Даниэль, будучи молодым биологом, едва не сорвал переговоры с местными властями, потому что отказался подписывать фиктивный отчёт. Эрик тогда сказал только одну фразу: «Честность обходится дорого. Но ложь всегда стоит ещё дороже». С тех пор они работали вместе. За эти годы Даниэль успел поучаствовать во многих проектах вместе с Эриком. Как коллеги они хорошо понимали друг друга и со временем очень сдружились
Даниэль поднял свой бокал и звонко постучал по нему столовым прибором. — Господа! Разговоры постепенно стихли, и все повернулись к нему. — Предлагаю тост. За всех, кто четыре года назад отказался признать поражение. За наших партнёров. За учёных. За волонтёров. За рейнджеров. И... Он посмотрел на Эрика. — За человека, который научил меня никогда не считать битву проигранной, пока жив хотя бы один шанс её выиграть.
В комнате раздались аплодисменты. Эрик заметно смутился. Он не любил подобных моментов.
Поднявшись со стула, он дождался тишины. — Спасибо. Правда, спасибо. Но я скажу только одну вещь. Он медленно обвёл взглядом карту мира. — Посмотрите на эту карту. Сколько на ней цветных отметок. Каждая из них когда-то обозначала место, где природа всё ещё проигрывала человеку.
Он сделал паузу и продолжил. — В такой вечер, как этот, хочется верить, что работа закончена, но исчезающие виды не заканчиваются.
Улыбки стали тише. Все внимательно слушали. — Поэтому завтра утром мы начнём следующий проект.
Через секунду в комнате снова заговорили, где-то послышался смех, а потом раздались дружные аплодисменты. Это слегка смутило Эрика, поскольку он ещё не успел закончить свой тост. — В общем, я хотел только сказать, что не стоит останавливаться на достигнутом. За это и поднимем бокалы. Сколь!
Комната снова наполнилась шумом от разговоров людей. Даниэль снова повернулся к нему и, слегка улыбнувшись, сказал: — Нет, не будет отдыха и покоя никогда...
Эрик пожал плечами. — Я бы с удовольствием отдохнул и сделаю это тогда, когда природе больше не понадобится наша помощь.
Даниэль ничего не ответил. Он понимал, что этот день никогда не наступит.
Но празднования были недолгими. У сотрудников были свои дела, и уже через час офис почти опустел.
Даниэль задержался у выхода. — Может, тебя подвезти? — Нет, спасибо.. Я на машине. — Тогда хотя бы завтра не приходи раньше восьми. Эрик усмехнулся. — Постараюсь.
Они переглянулись и по старой привычке — традиции пожимать руки перед прощанием у них не было — Даниэль просто сделал короткий знак, отдавая ему честь, после чего скрылся за дверью.
Скоро и Эрик спустился вниз и вышел из здания на прохладную улицу. В Стокгольме моросил мелкий дождь и дул пронизывающий ветер. После расслабленного состояния в тёплом здании такая погода особенно ощущалась. Он поспешил к своей машине, чтобы поскорее сесть за руль.
Он завёл машину и включил дворники. Стекло снова стало прозрачным, и он видел редких прохожих, укутанных в плащи, медленно снующих среди отражений фонарей в мокром асфальте.
Это был долгий день с совещаниями и разговорами. Ему хотелось тишины. Он не торопясь вывел машину с парковки и поехал в сторону своей квартиры в пригороде Стокгольма, Вэллингбю.
Машина медленно выехала на вечернюю улицу. Несмотря на позднее время, движение было активным. Такси и прочие машины создавали небольшие пробки. Наконец, выехав из одной такой пробки, он вышел на спокойную трассу и ехал уже в привычном размеренном ритме.
Казахские сайгаки были спасены. И в его голове уже крутились новые задачи. Амазония. Мадагаскар. Юго-Восточная Азия.
Из этих регионов регулярно приходили новые тревожные отчёты. Где-то исчезали леса. Где-то высыхали болота. Где-то очередной вид терял последние места обитания. Какой там отдых? Тут работы хватит ещё на несколько жизней.
Эрик машинально взглянул на часы. Было почти девять вечера, и до дома оставалось минут пятнадцать. Он не заметил, как впереди со встречной полосы вспыхнули яркие фары.
Кто-то потерял управление на мокрой дороге. Машину закрутило. Эрик хотел было повернуть руль, чтобы съехать с дороги, но не успел.
Раздался оглушительный удар и скрежет металла. Брызги от разбившихся стёкол, боль в груди — и потом всё просто исчезло. Осталась только темнота.
Глава 2
Сознание возвращалось медленно. Первое, что он отчётливо услышал, был звук. Этот звук был необычным, пронзительным, высоким свистом. Что-то внутри него говорило ему, что этот свист издают известные ему насекомые.
Дальше вернулось чувство обоняния, и он почувствовал целую гамму знакомых и одновременно незнакомых запахов. Он различал в этой смеси запах гниющих листьев и чего-то терпкого.
Эрик попытался открыть глаза, но свет оказался слишком ярким, и он снова зажмурился.
Несколько секунд он лежал неподвижно, стараясь понять, где находится.
Боль в груди, в горле... Её почти не было, но болела голова. Болел не лоб или затылок, как иногда бывало, а вся голова полностью, и как будто боль была внутри тоже... Странно...
"Что же произошло?.. Я точно не там, где был... Это какой-то парк... но сейчас поздняя осень... откуда тут насекомые?.."
Он стал вспоминать последнее, что он увидел: мокрая дорога, свет встречных фар, машина, потерявшая управление, и оглушительный удар.
Потом — пустота.
"Может быть, я в больнице, и мне всё это чудится?.."
Он попытался сказать это вслух.
Но вместо слов из горла вырвался короткий хриплый вскрик.
Эрик замер.
"Что это было?.."
Он попробовал ещё раз и хотел сказать: "Где я?"
Но у него вышло только несколько резких, гортанных звуков. Сердце его застучало, он чувствовал, как внутри медленно поднимается тревога. Он перекатился на колени и смог кое-как разлепить глаза. Сделав глубокий вдох, Эрик попытался приподняться.
Тело послушалось, но движение вышло настолько непривычным, что он тут же потерял равновесие и снова рухнул на влажную землю. При этом перед глазами мелькнули руки.
Нет... Что это было?.. Это были его руки?..
Резкость во взгляде возвращалась, но каждое такое напряжение отдавалось резкой болью в голове. Он сделал очередное усилие и посмотрел на свои кисти. С ужасом для себя он понял, что они были не его.
Кисти были покрыты густой чёрной шерстью. Пальцы длинные. Кожа на ладонях тёмная. Не чёрная, но намного темнее, чем была у него. Руки были не его, и сомнений в этом быть не могло.
Он поднёс правую кисть ближе к лицу и осмотрел её. Потом вытянул ладонь и сжал пальцы. Кисть слушалась, но каждая такая мысленная команда отдавалась болью в голове.
"О Боже, что со мной происходит?" — подумал он. — "Это какой-то дурацкий сон! Я под наркозом сейчас, наверное..."
Он поднял обе руки и обхватил ими свою голову. Каждое движение выглядело чужим. Ощущения были странными, словно тело стало одновременно более сильным и более лёгким.
Сердце продолжало сильно биться. Он присел и посмотрел вверх. Высокие деревья уходили к самому небу. Лучи солнца пробивались сквозь густые кроны деревьев.
Вдруг он услышал крик. Это был крик, похожий на тот, как кричали обезьяны. Да, это был крик... и он даже знал, кому он принадлежал.
Осознание стало окончательно приходить к нему.
Раздался ещё один крик, и его он узнал тоже. В нём произошло словно два параллельных узнавания и два толкования этих криков. Это были короткие крики, выражавшие конкретные эмоции:
Предупреждение. Любопытство. Раздражение.
Он знал.
Он медленно опустил взгляд вниз и посмотрел на свои ноги. Они были короткими, на них была та же густая шерсть и та же странная кожа. Он провёл ладонью по груди, по плечам, по шее. Всё тело было покрыто шерстью.
Его дыхание стало прерывистым. Он предпринял ещё одну бессмысленную попытку заговорить, но из горла вырвался какой-то испуганный визг.
Эрик в ужасе зажал рот обеими руками. Каждое движение по-прежнему отдавалось болью в голове. Мысли метались, отчаянно пытаясь найти другое разумное объяснение происходящему. Всё было слишком реально. Такое не могло сниться. Или это галлюцинация, вызванная медицинскими препаратами?..
Он искал объяснение, и любая версия казалась менее безумной, чем та, что постепенно складывалась у него в голове.
Невдалеке от него он увидел небольшую лужу после недавнего дождя. В ней едва заметно отражались блики света. Он подошёл к ней и посмотрел на своё отражение в воде.
Из воды на него смотрела молодая морда шимпанзе.
Эрик долго не мог отвести взгляд. Потом тихо закрыл глаза и наконец, хоть и мысленно, позволил себе произнести правду:
«Я стал шимпанзе».
Первые дни превратились в бесконечную борьбу с новым телом. Он пытался ходить прямо, как человек, и это у него получалось. Мозг помнил это движение лучше любого другого. Каждый шаг требовал постоянного внимания. Другая длина рук, другая точка равновесия, другая сила мышц — всё это делало привычное движение странным. Часто случалось, что тело реагировало на всё это по-своему. И после нескольких шагов, расслабившись, он не замечал, как оказывался на четырёх конечностях. Это сильно злило его, но он не сдавался и продолжал приучать своё тело к новым для него привычкам.
Через несколько дней он уже довольно неплохо освоил эти движения. Передвигаться на четырёх конечностях оказалось не унизительно. Это оказалось быстрее.
Тело само подсказывало ему многое. Он находил плоды, молодые листья, насекомых, которых раньше никогда бы не заметил. Вода была повсюду после дождей. Ночью он сначала пытался найти место, похожее на человеческое укрытие, но постепенно понял, что ветви деревьев дают ему больше безопасности, чем земля.
Память шимпанзе сохранила отдельные обрывки прежней жизни владельца этого тела. Это были лишь отдельные ощущения и привычки. Он уже имел кое-какое представление о своих соплеменниках. Оставалось только понять всё это по-человечески.
Передвигаться по деревьям получалось почти инстинктивно. Стоило расслабиться, и мышечная память делала своё дело. Постепенно эти движения всё чётче запоминались уже и его собственным сознанием. Он больше не падал, научился рассчитывать силы, правильно хвататься и определять прочность лиан. Перестал сжимать ветви с такой силой, что кора осыпалась под пальцами, и вскоре уже уверенно держался на любой опоре. Через несколько недель он без труда перепрыгивал между толстыми ветвями.
Потом научился чувствовать расстояние. С каждым днём открывались новые возможности. Новоприобретённая сила поражала.
Однажды он машинально потянул молодое деревце, чтобы освободить проход. Ствол с громким треском согнулся почти до земли. Эрик замер. Будь он человеком, ему понадобились бы инструменты. Теперь оказалось достаточно одного движения. Лёгкость, с которой тело пользовалось этой силой, поначалу даже немного пугала.
Одним из самых удивительных приобретений стали органы чувств. Он начал замечать запахи, которых раньше просто не существовало. Каждое дерево пахло по-своему. Каждый дождь приносил новые оттенки влажной земли. По запаху можно было понять, кто недавно проходил по тропе.
Слух тоже изменился. Лес казался наполненным тысячами звуков.
Шорох листьев. Далёкие крики птиц. Треск веток. Жужжание насекомых.
Эти звуки больше не сливались в единый шум. Каждый из них он слышал отчётливо.
А вот мысли Эрика оставались человеческими.
Каждое утро, просыпаясь, он надеялся, что вчерашнее безумие исчезнет. Но всё было как прежде. Вечерами он мысленно повторял имена людей, которых когда-то знал. Снова и снова пытался заговорить.
Вскоре он понял, что одной физической адаптации недостаточно. Он мог выжить самостоятельно, но вокруг него существовал целый мир. Всю жизнь он изучал животных. Теперь ему самому нужно было научиться жить среди них. Он решил вернуться к стае и наблюдать. Понять её правила. Понять своё новое тело.
Он находился на территории стаи и чувствовал присутствие её членов. Они наверняка тоже знали, что он рядом. День за днём он осторожно приближался к ним и вскоре стал часто видеть их.
Молодые шимпанзе постоянно играли. Самки заботились о детёнышах. Старые животные редко участвовали в шумных конфликтах, предпочитая наблюдать со стороны.
У каждого было своё место. Свои привычки. Свой характер.
Он всё чаще приближался к ним. Они не воспринимали его как чужака, но и полностью своим пока не считали. Он слишком долго отсутствовал.
Первые дни рядом со взрослыми самцами сопровождались постоянным напряжением.
Стоило Эрику подойти слишком близко к еде или случайно оказаться на пути одного из них, как следовал короткий угрожающий крик. Некоторые при этом делали резкий выпад или толкали его в плечо.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: здесь никто не выясняет отношения словами.
В стае существовала жёсткая иерархия, и в её центре находился вожак. Это был крупный самец с поседевшей шерстью на висках. Он пользовался непререкаемым авторитетом. Когда он двигался, все члены стаи невольно следили за ним, и достаточно было одного его взгляда, чтобы молодые самцы расступались.
Но Эрику не удалось избежать встречи с ним.
Однажды он случайно оказался возле дерева, где стая кормилась спелыми плодами.
Вожак медленно приблизился к нему. Шерсть на его плечах приподнялась, и он стал казаться ещё выше, чем был на самом деле. Он издал глухой угрожающий и, как показалось Эрику, почти ворчливый звук. Несколько молодых самцов мгновенно замерли, наблюдая за происходящим.
Эрик каким-то внутренним чувством понимал, что это была своего рода проверка. Драки можно было избежать, если повести себя правильно. Ещё будучи человеком, он не раз видел, как вожаки стай вели себя подобным образом. Но сейчас он понимал происходящее совсем иначе. Перед ним стоял лидер группы и требовал подтверждения своего положения.
Эрик медленно опустил голову и отвёл взгляд. Потом аккуратно сделал шаг назад. Потом ещё один.
Вожак не собирался нападать на него. Не было ни ощущения соперничества, ни вызова.
Он ещё несколько секунд внимательно смотрел на Эрика, после чего коротко фыркнул, отвернулся и спокойно продолжил есть.
Напряжение в воздухе заметно спало.
Позднее подобные встречи повторялись. Казалось, вожак каждый раз заново подтверждал своё положение главы стаи. Молодые самцы всегда уступали ему дорогу. Эрик поступал так же. Он не претендовал ни на пищу, ни на самок, ни на положение в группе.
Ему не нужна была власть. Ему нужно было только принадлежать к ним.
Вскоре на него стали обращать гораздо меньше внимания, а безразличие в стае оказалось своеобразной формой признания. Ему доверились и позволи остаться. Он снова стал полноправным членом стаи.
Однажды Эрик поймал себя на мысли, что уже несколько дней не вспоминал собственную подпись. Эта мысль почему-то сильно испугала его. Будучи руководителем международной организации, ему приходилось ставить свою подпись почти каждый день.
Он закрыл глаза и попытался представить лист бумаги и ручку. Потом мысленно повторил движение руки, будто снова расписывался.
«Эрик Хольм».
Давалось это с трудом.
Адаптировавшись к обезьяньей стае, он понял, что должен бороться не только за своё тело, но и за свою человеческую сущность.
На следующий день он возобновил тренировки человеческих движений.
Никто в стае не понимал, чем он занимается. Эрик находил ровные участки влажной земли и часами проводил по ним тонкой палочкой. Сначала получались только беспорядочные борозды. Потом прямые линии. Затем круги. Он снова и снова пытался повторить движения, которые когда-то казались совершенно естественными.
Позже он стал собирать небольшие камни, раскладывал их по размеру, менял местами, выстраивал в ровные ряды.
Стоило конструкции случайно рассыпаться, как он терпеливо начинал всё сначала. Мозг откликался на эти тренировки, и с каждым разом всё получалось немного легче.
Он пытался развить человеческую моторику, тренируясь на обрывках лиан. Переплетал их между собой, скручивал, завязывал узлы.
Пальцы с трудом, но слушались. Они были невероятно сильными. Для него ничего не стоило часами удерживать вес тела на ветке. Он с удивительной лёгкостью ломал сухие сучья.
Однако движения, требовавшие точности, давались с огромным трудом.
Стоило чуть сильнее сжать лиану — и она выскальзывала. Он каждый раз удивлялся:
«Как же так? Почему это происходит?»
Иногда раздражение становилось почти невыносимым.
Человек, который десятилетиями подписвал международные соглашения, печатал тысячи писем и без труда завязывал галстук, теперь тратил полчаса на то, чтобы аккуратно положить один камень поверх другого или завязать простой узел.
Но он был упрям. Он продолжал заниматься каждый день. Со временем стал уходить подальше от стаи, чтобы не делать этого у неё на глазах.
Человеческий разум способен пережить многое, а мозг человекообразной обезьяны оказался удивительно пластичным. Медленно, но верно он усваивал новые навыки.
Эрик всё чаще думал о том, что рано или поздно ему придётся встретиться с людьми.
И к этой встрече он должен быть готов.
Прошло почти два месяца с того дня, когда Эрик перестал ждать, что проснётся человеком.
Лес стал его миром, его естественным местом обитания. Он привык к его запахам, звукам. И тем сильнее он однажды утром отреагировал на уже, казалось бы, чуждый и непривычный ему звук. Это был звук мотора.
Эрик замер на ветке. Он чётко слышал ровный, механический шум двигателя. Стая тоже слышала этот звук и сразу изменилась в поведении. Одни животные подняли головы, другие настороженно осматривались. Для шимпанзе этот звук означал опасность. Но не для Эрика.
Он осторожно двинулся в сторону источника шума, бесшумно перебираясь по деревьям и скользя между ветками. Через несколько минут он увидел их.
Внизу стояли несколько автомобилей. Люди вышли наружу и о чём-то говорили. На них была форма полевых работников, на земле лежали карты. Эрик занял место так близко, как только мог подойти, оставаясь незамеченным, и наблюдал, прикрываясь густой листвой.
Один мужчина держал планшет, другой жаловался на то, что его прибор не принимает сигнал GPS.
Эрик отчётливо слышал их голоса, и слова были знакомы... но он не понимал их.
«Как это... что это... я же знаю английский?..»
Но, видимо, он слишком давно не слышал человеческую речь, и английский язык в исполнении этих людей тоже звучал непривычно. Он сильно напряг мозг. Тот отвечал болью, но поддавался нагрузке. Постепенно он стал улавливать отдельные слова и фразы.
— The survey is finished. (анг. Исследование завершено.)
— Good. Then we can move forward. (анг. Хорошо. Тогда можем двигаться дальше.)
Другой мужчина посмотрел на карту.
— They start clearing next week. (анг. Они начинают расчистку уже на следующей неделе.)
— Everything from this hill to the river goes. (анг. Всё от этого холма до самой реки пойдёт под расчистку.)
Эрик не двигался. Он уловил фразы. Осталось понять смысл.
«Clearing. Hill. River... Почему это так трудно?.. Я же знаю эти слова...»
Понимание пришло не сразу. Но когда оно пришло, он наконец осознал смысл сказанного людьми.
«О какой расчистке они говорят?..»
Потом один из мужчин сказал:
— Once the road is completed, the logging teams can come in. (анг. Как только дорога будет готова, сюда смогут зайти лесозаготовительные бригады.)
Дальнейшие слова давались ему уже легче.
Дорога.
Вырубка.
Лес.
И тут у Эрика всё похолодело внутри.
Он понял, о чём они говорят. И что именно собираются сделать.
Он смотрел вниз. Люди, их карты, зелёные пространства, изображённые на них. Всё складывалось в единую мозаику.
Часть леса должна была быть освобождена под строительство дороги. Именно там находилась территория его стаи.
Он подавил первую пришедшую в голову мысль — спуститься.
Для них он был всего лишь обезьяной. У людей были ящики, в которых лежало оружие. Они не преминут воспользоваться им, если увидят его.
Что он мог сделать?
Как их остановить?
Закричать?
Сказать им, что вырубать лес здесь нельзя?
Здесь живут шимпанзе.
Они не умеют жить за пределами леса.
Они просто не смогут.
В этот момент он чувствовал себя человеком. Человеком, который всю жизнь посвятил спасению исчезающих животных и сам оказался в положении животного, которому теперь требовалась помощь.
Над его новой семьёй нависла угроза.
Ещё один звук заставил его вздрогнуть.
Ветка под его ногой слегка хрустнула.
Один из мужчин поднял голову.
— Wait. (анг. Подожди.)
Человек посмотрел прямо в его сторону.
Среди людей наступила тишина. Несколько секунд ничего не происходило.
Эрик осторожно попятился.
Но именно этим движением выдал себя.
Тот же мужчина, заметив колыхание ветвей, громко вскрикнул:
— Chimp! (анг. Шимпанзе!)
Один из людей поднял оружие и направил его в сторону деревьев. Самого Эрика они ещё не видели, но было очевидно, что боялись.
Раздался выстрел.
Стреляли совсем не в него.
Его не пытались убить. Хотели лишь отпугнуть.
Эрик не стал испытывать судьбу. Поддавшись инстинктам, он перестал контролировать каждое движение, и тело словно само бросилось вперёд.
Ветки замелькали вокруг. Он двигался быстрее, чем когда-либо прежде. Расстояние между ним и людьми быстро увеличивалось, и вскоре их голоса стали едва различимы.
Эрик остановился только тогда, когда вернулся к месту, где находилась стая, и забрался высоко в крону старого дерева.
Сердце билось так сильно, что он чувствовал каждый удар.
Вдали ещё слышались звуки машин. Они становились всё тише.
Люди уезжали.
Эрик перевёл взгляд на бесконечный зелёный лес вокруг.
На деревья.
Это теперь был его дом.
Он жил здесь, а не в Стокгольме.
Он был обезьяной, а не человеком.
И мысль, засевшая у него в голове, была ясна как никогда.
«Они даже не подозревают, что уничтожают мой дом.»
Глава 3
Самуэль Нфор знал лес лучше большинства людей.
Он знал, когда приближается дождь, ещё до того, как первые капли падали на листья. Знал, где утром появляются слоны.
Он мог часами идти по тропе, которую другой человек счёл бы просто зарослями, и замечать десятки мелочей: сломанный куст, свежий след на земле, изменение запаха воздуха.
Самуэль прожил рядом с лесом почти восемьдесят лет.
Большую часть жизни он работал лесным инспектором и консультантом местных природоохранных групп. Он сотрудничал с учёными, помогал международным организациям, сопровождал экспедиции и учил молодых работников тому, чему невозможно научиться из книг.
Он говорил им:
— Если хотите защитить лес, сначала научитесь его слушать.
Многие улыбались, считая это просто красивыми словами.
Но потом возвращались после первых недель работы и начинали понимать.
Самуэль не был богатым человеком. Его дом стоял на краю леса, далеко от больших городов. Это был небольшой деревянный дом со старой верандой и маленьким садом. В нём росли редкие и красивые деревья, которые он посадил своими руками много лет назад.
Когда-то, будучи лесником, отвечавшим за сохранность этого участка леса, он часто принимал у себя исследователей, студентов и сотрудников природоохранных организаций. Его веранда была хорошо известна многим из них и нередко становилась местом долгих разговоров.
Восемь лет назад он ушёл на пенсию и официально больше не отвечал ни за какие проекты. За этот район стал отвечать другой лесник. Его дом находился в нескольких километрах отсюда.
Несмотря на это, Самуэль каждое утро по привычке уходил в лес. Он не представлял своей жизни без него.
А вот его дети считали иначе. Они давно хотели, чтобы отец переехал в столицу. Там были врачи, удобства и вся семья.
Сами они были родом из англоязычного городка Кумбо на северо-западе Камеруна. Но и сын, и дочь уже давно жили в Яунде. Сын занимался гостиничным бизнесом. Там же обосновались многие родственники. В Камеруне этот бизнес был не таким прибыльным, как в некоторых других странах, но в туристический сезон приносил хороший доход и в целом позволял семье жить вполне обеспеченно.
Совсем недавно у сына родился пятый ребёнок, и теперь он хотел показать малыша деду.
Дети всё чаще говорили Самуэлю, что он уже слишком стар, чтобы жить одному рядом с лесом.
Самуэль всегда отвечал одинаково:
— Я прожил здесь всю жизнь.
Он смотрел в сторону деревьев.
— И здесь же останусь.
Дети не понимали его упрямства, но и давить на него не хотели. Для них лес был местом, которое давно следовало оставить. Для Самуэля же лес был единственным местом, где он никогда не чувствовал себя старым.
Утренние голоса птиц.
Закатное солнце над зелёной стеной деревьев.
Всё это было частью его жизни.
Если детям хорошо в столице — пусть так и будет.
А ему было хорошо здесь.
Но не всё оставалось неизменным.
В последние годы даже он стал замечать, что лес меняется. Тропы становились шире. Некоторые звуки исчезли. Некоторые животные больше не возвращались.
Лес был живым.
Но он слабел.
Самуэль всё чаще задавал себе один и тот же вопрос:
Сможет ли он защитить место, которое он всю жизнь называл своим домом?
В тот день, когда Эрик обнаружил людей в полевой форме рядом со стоянкой своей стаи, к Самуэлю приехали дети.
Они привезли продукты, лекарства и маленького внука, которого он ещё не видел.
Самуэль искренне радовался их приезду, поднимал и целовал внука. Тот хихикал и задорно смеялся.
За ужином сын и дочь снова заговорили о переезде. Дочь осторожно сказала:
— Папа, ты не можешь оставаться здесь один. В городе тебе будет легче.
Сын кивнул.
— Там врачи. Люди рядом. Тебе уже не двадцать лет.
Самуэль посмотрел на стекло, за которым начинался лес.
— Я знаю, — спокойно ответил он.
— Тогда почему ты отказываешься?
Самуэль смотрел на деревья.
— Ты же знаешь, что я прожил здесь всю свою жизнь. Я видел, как лес менялся. Животные исчезали по мере того, как строились дороги и вырубались деревья.
Дети устало переглянулись. Они слышали всё это уже много раз и знали, что он скажет дальше.
Самуэль продолжал:
— Всю свою жизнь я защищал это место. А сейчас это место нуждается в защите больше всего.
После обеда Самуэль предложил прогуляться. Его дети не хотели уходить далеко от дома. Они приехали не для того, чтобы снова спорить с отцом, а просто провести время вместе.
Маленький внук спал в коляске под лёгким покрывалом. Его мать сидела рядом с Самуэлем на старой деревянной скамье и слушала рассказы деда о лесных тропах, которые он знал лучше любых карт. Самуэль говорил спокойно обо всём: о деревьях, о животных. О том, как лес сильно изменился за последние годы и теперь здесь появились широкие тропы, а животные стали редко появляться из-за того, что инфраструктура подошла слишком близко к лесу.
Он говорил о том, как раньше по этим местам проходили слоны. За разговором они не заметили, как далеко отошли от дома. Самуэль всегда выходил на такие прогулки с ружьём, хотя применять его в последние годы ему ни разу не приходилось. В лесу был обычный тёплый день, и кое-где раздавалось пение птиц.
В этот день Эрик не мог успокоиться. Его мысли не давали ему покоя, и он сновал от дерева к дереву. В какой-то момент он почувствовал что-то раньше, чем увидел. Лес резко изменился. Птицы замолчали. Обезьяны тоже. В воздухе появился странный запах.
Высоко на дереве Эрик почувствовал изменение раньше, чем увидел его. Он замер. Этот запах был ему знаком. Это был запах хищника. Он стал всматриваться в сторону, откуда уловил запах. Вскоре он заметил движение среди зелени. Движение было плавным и почти незаметным. Он различил пятнистую шерсть хищника. Сомнений не осталось. Это был леопард.
Опасность.
Эрик посмотрел вниз и с ужасом увидел людей. Других людей. Трое взрослых с коляской… Что они тут делают?
Люди. У одного ружьё. Он опасен. Леопард — опасен. Что ему делать?
Логика была проста: уйти. Но если…? Как поведёт себя леопард? Выбрал ли он себе жертву?
Спрятаться.
Месяцы жизни в лесу научили его одному: люди опасны.
Он посмотрел в сторону людей. У обоих мужчин были ружья. Если он выйдет из тени, они испугаются его и станут стрелять.
Он посмотрел на ребёнка, потом на леопарда, а затем снова на ребёнка. Это маленькое существо не понимало, что рядом находится смерть. Взрослые с ружьями были так уверены в своём превосходстве…
Эрик Хольм десятилетиями защищал разных животных. В том числе и опасных хищников. Но он редко видел их с такого расстояния. Теперь же ему нужно было защитить людей.
«Нападёт ли он на них?» — думал Эрик.
В этот момент леопард двинулся. Он не охотился на людей, он просто увидел возможность. Он был совсем рядом с коляской и мог в любой момент одним прыжком добраться до неё.
Леопард приготовился к прыжку. И когда его лапы уже оторвались от земли, Эрик сорвался с ветки и направил своё падение в сторону коляски. Всё произошло молниеносно.
Ветки ломались под его весом, листья осыпались. Леопард затормозил в прыжке, не долетев, и оскалился буквально в двух метрах от неё. Он не ожидал увидеть перед собой другого хищника.
Эрик приземлился прямо между хищником и коляской. Из его груди вырвался громкий низкий крик. На языке шимпанзе это был грозный рык предупреждения.
Леопард отступил на шаг, но не уходил.
Эрик чувствовал каждое его движение. В следующие мгновения тело действовало само. Он ударил ладонью по земле, поднял большую корягу и сделал уверенный шаг в сторону леопарда.
Леопард издал высокий рык, затем резко развернулся и исчез среди деревьев.
Эрик развернулся и в ужасе понял, что всё это время люди были рядом. Один человек говорил другому, чтобы тот стрелял. Стрелял в него. Но тот этого не делал, всё это время только целясь в него.
Эрик понимал, что сейчас одно неловкое движение может стоить ему жизни. Он знал, что это будет выглядеть дико, но поднял руки вверх, имитируя всем известное и понятное людям движение. Потом медленно развернулся, схватил край коляски и осторожно подтолкнул её ближе к стоявшим в ужасе людям.
Медленно, чтобы не напугать их ещё больше, с поднятыми вверх руками он стал отступать в сторону деревьев. Человек держал его на мушке, но не стрелял.
Почти достигнув первого ствола, он различил голоса людей. Они говорили по-английски.
— Боже мой… Этот шимпанзе не хотел причинить вреда. Он… он…
— Стреляй, папа!
— Нет, ты же видишь, что он уходит… Я никогда не видел такого.
— Стреляй, папа… — повторил он уже не так уверенно.
Мать ребёнка тем временем уже вцепилась в коляску с малышом и смотрела обратно в сторону дома и машин.
— Нет, Кэвин, я не могу просто так убить эту обезьяну. Она не сделала нам ничего плохого.
Эрик удалялся и уже скоро был у деревьев. Ещё пара шагов — и он скрылся за ними.
Самуэль выдохнул и опустил ружьё.
Ему и раньше встречались обезьяны. Они боялись звука ружья. Но эта обезьяна была словно другой. Она будто была цирковой обезьяной, выполняющей какой-то особенный номер. Но она не проявила агрессии. Она встала между коляской с ребёнком и леопардом. Она поняла, что это существо нуждалось в защите.
Самуэль смотрел вслед странному гостю леса.
И впервые за много лет почувствовал не усталость.
А любопытство.
— Кто же ты такой? — тихо прошептал он.
— Папа, давай скорее вернёмся домой. Тут очень опасно!
После всего Самуэль и не думал возражать. Они развернулись и молча, временами оглядываясь, стали идти обратно в сторону дома. Сын и его супруга встали по обе стороны коляски, Самуэль замыкал шествие, постоянно оглядываясь по сторонам.
Уже дома он всё ещё думал о случившемся.
Им встретился очень необычный зверь
Дети Самуэля долго спорили о том, что произошло. Это было сильным потрясением и для отца, и для матери. Но главное — с их ребёнком ничего не случилось.
Они всё ещё были немного шокированы и не хотели слышать историю о том, что шимпанзе появился из леса и спас их сына от леопарда. Это казалось слишком невероятным и неправдоподобным.
— Папа, ты был напуган, — мягко сказала дочь. — Там было слишком много всего одновременно.
— Может быть, ты просто увидел всё иначе из-за стресса, — поддержал её сын.
Самуэль не собирался с ними спорить или в чём-то их убеждать. Они просто искали объяснение, которое им было легче принять. Они уже вовсю собирали вещи и грузили их в машину.
Через несколько часов семья уехала. Напоследок дети снова заговорили о переезде. Случившееся стало для них главным и решающим аргументом. Самуэль понимал это и на этот раз сказал, что подумает.
Самуэль стоял у дома и смотрел, как машина исчезает среди деревьев. Он медленно повернулся к тропе и посмотрел на те деревья, с которых слетел вниз шимпанзе. С такого расстояния их всё ещё можно было различить.
— Кто же ты такой? — тихо спросил он по-английски.
Он не рассчитывал получить ответ. Он просто смотрел вдаль. Он даже не догадывался, что всё это время тот, о ком он думал, был совсем рядом с ним и прятался в верхушках деревьев неподалёку от его дома.
Эрик смотрел на него и думал, что будет дальше. Можно ли выйти на контакт с этим человеком? Как он воспримет его? Поймёт ли он, чего хочет это животное?
Какое-то внутреннее чувство говорило ему, что этот человек добр, что он любит этот лес и природу. Он не выстрелил без необходимости, хотя мог. Он ведь рисковал жизнью своего внука.
Солнце закатывалось за горизонт, а Самуэль сидел на своей старой веранде.
Эрик продолжал наблюдать за ним, но не решался выйти к нему. В этот момент они были похожи друг на друга. Два одиноких существа, каждый по свою сторону леса.
Один был стариком, который потерял силы бороться.
А второй — животным, внутри которого всё ещё жила человеческая воля.
Глава 4
Самуэль не мог забыть странного шимпанзе. Он несколько раз убеждал себя, что всё произошедшее было случайностью, что животное просто оказалось в нужном месте.
Что спасение ребёнка было обычной реакцией дикого существа, которому случайно представилась возможность помочь. Такое случалось в мире и ранее. Но как он вёл себя. Как он поднял руки вверх, знаки, которые он подавал. Цирковая обезьяна могла такое сделать, конечно... Но всё вместе и тут, в естественной среде..?
Но чем больше он думал об этом, тем меньше верил в простое объяснение происшедшего. Этот шимпанзе не просто появился, он сделал выбор.
В следующие дни во время своих прогулок он стал замечать движение в деревьях. Поначалу он направлял на неё ружьё. Но потом, поняв, что существо просто за ним наблюдает, перестал это делать. То, что это была именно та обезьяна, он не сомневался. Обычно обезьяны старались избегать всякого контакта с людьми, не говоря уже о том, чтобы подолгу находиться рядом с их жилищем. Поведение было нетипично... Может быть, это сбежавшая цирковая обезьяна?.. — думал он. — Да нет... Это бред полный... Как она могла тут появиться? Прирученных обезьян не выпускали снова в дикую природу. Да и далеко это место находилось от крупных городов.
Обезьяна, видимо, тоже заметив, что человек в неё больше не направляет своё ружьё, стала чаще показываться, уже не скрываясь, как поначалу.
Она подходила ближе, свисала с ветки. Один раз даже стояла неподалёку от тропы, на краю поляны.
Самуэль тоже наблюдал за ней и не торопился приближаться. Он хорошо знал животных: в редких случаях, когда те выходили на контакт с человеком, не нужно было торопиться идти им навстречу, нужно было постепенно завоёвывать их доверие. Одним утром после завтрака он с удивлением для себя понял, что совсем не боится обезьяны и, в принципе, специально собирается на прогулку сейчас, чтобы её увидеть.
«Может быть, пора попробовать?»
Самуэль взял с собой корзинку и положил в неё несколько фруктов. Подойдя ближе к дереву, где он чаще всего видел обезьяну, он вынул несколько фруктов и положил рядом с деревом.
И немного отошёл. Ему не хотелось, чтобы фрукты съело какое-то другое животное, но и стоять ждать тоже не хотелось... Постояв несколько минут, он думал забрать часть фруктов до следующего раза и пока вернуться на веранду. Но тут он услышал знакомое движение в ветвях.
«Был ли он рядом?»
Эрик всё это время был рядом и наблюдал за попытками Самуэля выйти с ним на контакт, понимая, что это уникальная возможность. Он не мог понять намерений старика. Вдруг во фруктах какой-нибудь яд или снотворное? А вдруг он всё-таки выстрелит?.. В то же время Эрик понимал, что гораздо вероятнее другое: старик просто хочет угостить его фруктами. И он должен был как-то показать своё доверие. Это был и шанс, и риск.
Самуэль постоял ещё какое-то время. Потом решил, что стоит слишком близко, и решил отойти. Отойдя на приличное расстояние, он снова повернулся и посмотрел в сторону дерева. Рядом с фруктами стояла тёмная фигура шимпанзе и взяла в руки один из фруктов.
— Значит, ты всё-таки решил мне поверить, — тихо сказал он.
Он подавил первую мысль вернуться и подойти ближе.
«Торопиться не стоит, в следующий раз».
На следующий день он в это же время подошёл к тому же месту с фруктами. Прежние были съедены. Он отошёл на несколько метров. И... шимпанзе вышел. Он стоял достаточно близко, подошёл к корзине с фруктами и кивнул Самуэлю!
«Не может быть! Он благодарит кивком, прямо как человек... И он постоянно ходит на двух ногах... И руки его двигаются необычно...»
Животное стояло на своём месте и смотрело на него.
И Самуэль заговорил! Он не знал, сможет ли понять его обезьяна. Он слышал истории об очень умных обезьянах, фактически обезьянах-гениях. Горилла Коко, бонобо Канзи — те могли улавливать отдельные слова из языка людей и понимать их... Вдруг перед ним сейчас именно такой обезьяний гений?
Он говорил о погоде, о лесных тропах, о людях, которых больше нет. Он понимал, что шимпанзе не может понять все его слова. Но, может быть, она поймёт его настроение. Ему было так легче. После многих лет работы в лесу он привык к тому, что природа отвечает не словами.
Эрик же наблюдал за стариком с другой стороны. Он всё ещё боялся. У старика было ружьё. Он понимал, что этот человек может убить его, если испугается. Но каким-то третьим чувством понимал, что Самуэль другой.
«Может, поднять палец вверх — сказать, что фрукты были вкусные?.. Не напугает ли его это?..»
Самуэль смотрел на шимпанзе, и ему стало казаться, что обезьяна понимает, что он говорит. У неё был такой взгляд... В нём читалось понимание...
Он поднял руку и положил ладонь себе на грудь.
— Самуэль... — сказал он.
Он повторил это несколько раз.
«Кто ты?»
Эрик всё понял, и он решился. Он кивнул в ответ, потом сел на землю, поднял валяющийся прутик и человеческим жестом подозвал к себе Самуэля. Это было очень рискованно для них обоих. Но Самуэль уже потерял связь с реальностью. Он поверил в происходящее и шагнул в сторону сидящей с прутиком шимпанзе.
Эрик нервничал, впервые за долгое время внутри него появилась надежда.
Когда Самуэль подошёл, он слегка ударил себя ладонью в грудь и пропищал:
— Э...
Конечно, вместо человеческого звука получилось только короткое, низкое горловое движение.
Самуэль стоял и смотрел буквально заворожённо на действия обезьяны.
Эрик взял прутик, очистил землю от травы и, подбив её ладонью, стал выводить буквы.
Глаза Самуэля расширились. Видел он плохо. Но такие большие буквы, какие выводил Эрик, он легко мог разобрать.
Э Р И К
Написано на земле.
— Эрик... — произнёс он.
И обезьяна кивнула в ответ...
«О боже... разумная обезьяна, которая умеет писать».
Он не знал, что ему дальше делать, и почему-то в этот момент испугался и попятился...
«Этого не может быть».
Он ещё несколько секунд смотрел на Эрика, потом медленно развернулся и, почти не замечая дороги, пошёл домой.
Всю дорогу перед глазами стояли написанные на земле буквы.
Самуэль вернулся домой, сел за стол, запер дверь и начал думать.
«Эта обезьяна разумна... А вдруг она хочет говорить с ним... сказать ему что-то... Возможно ли это?.. Но я сам видел... Тогда почему я здесь?»
Собрав своё мужество воедино, Самуэль снова вышел. Когда он уже стоял у дерева, он понял, что обезьяны нет рядом. Она ушла.
На следующий день, проснувшись, Самуэль уже совершенно успокоился.
Он был слишком опытным человеком, чтобы делать выводы после одного странного случая.
Он должен продолжить и делать это внимательно. Он решил узнать, известны ли обезьяне названия простых вещей. Он решил взять с собой несколько предметов: чашку, старую книгу, кусок верёвки, тупой нож из столового набора и несколько листов бумаги.
Когда он подошёл снова к дереву, он увидел, что обезьяна уже там и ждёт его. Это развеяло его последние сомнения.
Он подошёл к ней и положил эти предметы на землю.
Животное сидело на земле всего в двух метрах от него.
— Покажи чашку, — тихо сказал Самуэль.
Шимпанзе посмотрел на предмет, потом медленно поднялся, подошёл и взял чашку. Подержал её в руках пару секунд, положил её обратно.
Самуэль замер.
«Он знает это слово... Но хорошо... Обезьяны могли учиться. Это ещё ничего не доказывает».
Потом он сказал:
— Покажи нож.
В этот раз Эрик просто показал на нож.
Далее он также безошибочно выбрал книгу и верёвку.
Самуэль сел на землю и вытянул ноги. Сидеть на корточках долго ему было тяжело.
Он смотрел животному прямо в глаза, и в них читалось ожидание. Тогда он приступил к следующему этапу.
Самуэль достал старые листы бумаги и карандаш и стал рисовать.
Дом.
Дерево.
Солнце.
Животное.
Потом просил Эрика показать спрашиваемое, тот показывал. И потом он жестами попросил сам карандаш.
Самуэль понял, но переспросил:
— Эрик хочет сам рисовать?
Тот кивнул.
Взяв карандаш, Эрик хотел было что-то написать, но надавил на него слишком сильно.
Грифель сломался. Он посмотрел на него с раздражением. У Самуэля был ещё один, и он просто дал его ему.
Эрик попробовал снова и давил очень осторожно. На бумаге появились линии. Неровные, но это были линии. Движения были человеческими.
Он рисовал деревья, дороги, машины и потом провёл линию через лес.
Самуэль задал уточняющий вопрос:
— Ты показываешь мне дорогу?
Эрик резко поднял голову. Он что-то хотел показать, но потом передумал и снова вернулся к листку. И тут он стал выводить буквы.
Он это делал медленно, постоянно отдёргивая карандаш, боясь его поломать. Рука обезьяны дрожала.
«Он прилагает усилия...» — думал Самуэль. «Как интересно».
С большими паузами.
Наконец он закончил и протянул лист Самуэлю.
На нём большими заглавными буквами было написано всего три слова:
I NEED HELP (анг. «Мне нужна помощь»).
Старик не двигался. Ветра не было, но было слышно, как шевелились листья.
Самуэль понимал, что перед ним было не просто необычное животное.
Перед ним было существо, которое пыталось поговорить.
После того как Самуэль прочитал слова на листе, он несколько минут просто стоял молча.
Он перечитал их снова.
Потом ещё раз.
I NEED HELP.
Три простых слова. Но за ними скрывалось что-то, чего он пока не мог объяснить. Эрик сидел неподвижно и просто ждал ответа.
«Он просто ждёт... как человек...»
Эта мысль пугала Самуэля. Но ответ он ему всё-таки дал. И они стали разговаривать.
В этот день они сидели недолго и успели перекинуться парой фраз. Эрик от перевозбуждения и неловкости всё-таки сломал второй карандаш. Но они продолжили на следующий день.
Дело шло медленно. Эрику было трудно писать. Наконец ему пришла в голову мысль, не могут ли они общаться через компьютер.
Он вывел это слово и перевёл взгляд на старика. Он надеялся, что компьютер у того был.
И он не ошибся. У Самуэля был старый компьютер, как и мобильный телефон. Родственники об этом позаботились, но, будучи пожилым человеком, он редко прибегал к этим, в его понимании, «нововведениям».
Но Самуэль понял, что хотел Эрик, и решил позвать его к себе на веранду. Он уже совсем не боялся его. Всю эту небольшую дорогу Эрик уверенно прошагал на двух ногах. Компьютер был стационарным, и провод не дотягивался до веранды. Он махнул рукой и запустил Эрика в дом.
Они сели у компьютера, и Эрик привычными движениями стал помогать Самуэлю вытирать пыль с клавиатуры и экрана.
Пожилой мужчина уже ничему не удивлялся.
У Самуэля был даже интернет. Он был медленным и работал через нестабильное соединение. Он внимательно смотрел на экран через свои очки, в то время как Эрик привычным движением положил руки на мышку.
Самуэль пользовался интернетом ещё тогда, когда переписывался с природоохранными организациями. Но теперь, когда он отошёл от дел, он стал немного даже забывать, как это.
Когда компьютер загрузился, Эрик открыл приложение для заметок и стал печатать.
К удивлению Самуэля, первое, что тот спросил, — была ли у Самуэля старая ненужная одежда. Верх и низ? Самуэль спросил, зачем ему это, на что тот ответил, печатая, что Самуэлю будет легче его принять в одежде. Да и он сам устал ходить голым и хотел бы прикрыться.
Махнув рукой, Самуэль встал, подошёл к шкафу и вытащил набор лёгкой полевой одежды маленького размера, то, что надевали дети. Она была просторной.
Эрик с энтузиазмом взялся за неё и нацепил её на себя.
— А ты прав, — с удивлением заметил Самуэль. — Так ты действительно выглядишь лучше в моих глазах.
Эрик печатал:
«МНЕ НУЖНО ОТПРАВИТЬ МЕЙЛ. МОЖНО ЭТО СДЕЛАТЬ ОТ ТЕБЯ?»
— Конечно, отправляй кому надо, — сразу ответил хозяин.
Первое письмо было коротким. Он набрал адрес электронной почты своей организации (International Conservation Network) и выбрал личный рабочий e-mail Даниэля.
Какое-то время он смотрел на поле отправителя.
Потом стал писать текст, начинающийся так:
"I need help. I know you will not believe me. But I need you to read this..."
(анг. «Мне нужна помощь. Я знаю, что вы мне не поверите. Но мне нужно, чтобы вы прочитали это...»)
Самуэль смотрел, как он печатает. Медленно. С огромным напряжением. Каждая буква появлялась после долгой паузы. Когда письмо ушло, оба долго молчали.
Самуэль спросил его, хочет ли он остаться, на что тот напечатал, что не может далеко уходить от племени, где он живёт. А то они могут про него забыть.
«ОДЕЖДУ ОСТАВЛЮ У ТЕБЯ. ПРИДУ СНОВА НАДЕНУ.».
— Хорошо, — хлопнул себя по коленке Самуэль.
«СКАЖИ МНЕ, КОГДА ПРИДЁТ ОТВЕТ. КАЖДЫЙ ДЕНЬ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ У ДЕРЕВА».
— Хорошо! — повторил он.
Эрик ушёл. А Самуэль ещё целый час сидел у компьютера и о чём-то думал.
Ответ пришёл через два дня. Самуэль решил не открывать его без Эрика и пошёл за ним.
Когда они вернулись и зашли в электронный почтовый ящик, их ожидало разочарование.
«Автоматическое сообщение.
Спасибо за обращение.
Ваше письмо будет рассмотрено».
Эрик закрыл глаза. Это было почти смешно. И он засмеялся как мог. Со стороны это выглядело зловеще. Но Самуэль всё понял и решил подбодрить его.
— Есть много способов связаться с людьми, у нас есть на это время.
Но через неделю пришёл настоящий ответ.
Кто-то написал:
«Если это шутка, то она зашла слишком далеко.»
Эрик прочитал письмо несколько раз и принялся печатать дальше. Он пополнял изначальный текст своего письма деталями, названиями проектов, указывал имена, которые были известны только им, называл старые события. Фразы, которые в шутку использовали только они двое. Закончив, он снова отправил мейл. И, сделав знак Самуэлю найти его у дерева, когда придёт ответ, молча ушёл.
Тем временем в Стокгольме Даниэль Коста получил это второе письмо. Он думал, что это какой-то розыгрыш. Он сам был на похоронах своего друга, прощался с ним и видел, как гроб с ним накрыли и положили в землю. Кто мог так зло издеваться?..
За последние годы он получал сотни подобных сообщений. Некоторые приходили ему лично, некоторые пересылали ему его коллеги. Это были просьбы, предложения, странные истории.
Но такого, чтобы кто-то говорил, что имеет связь с его покойным коллегой и другом, было в первый раз. Кто-то, кто находился в Центральной Африке... В последнее время у них не было там проектов. Он продолжал смотреть на этот повторный e-mail и решил всё-таки его открыть.
Он прочитал первые строки, потом остановился. Не из-за содержания, а из-за стиля. Построение фраз и оборотов — так мог писать только Эрик.
Он нахмурился. Его родственников он знал. Никто из них не был на такое способен. Но как?
Он продолжил чтение. В этом письме упоминалась одна из их первых экспедиций и шутка, знать которую мог только он. Это было связано с происшествием, о котором они почти сразу забыли и больше не вспоминали...
«Если он это при жизни кому-то рассказал... Но зачем?.. Как можно знать?..»
В письме была упомянута экспедиция в Казахстан двадцать лет назад.
Он сравнил текст, построение предложений с другими мейлами от Эрика. Один и тот же стиль...
«Хорошо, допустим, это совпадение. Но хорошо, есть человек, который так хорошо знает Эрика и которому нужна помощь. Почему бы и не помочь?»
«Так, надо ответить и спросить, можно ли поговорить по телефону».
Старания Эрика дали плоды. Даниэль решился. Он писал мейл и хотел поговорить.
Глава 5
Даниэль Коста уже получил третий мейл от человека, утверждавшего, что имеет связь с Эриком. Он прочитал его несколько раз. В нём была ещё более уникальная информация: детали их последнего разговора в офисе, а также конкретная просьба, касающаяся проблемы, связанной с вырубкой леса в камерунских джунглях. Он долго сидел, глядя на экран, потом закрыл ноутбук. Почти сразу снова открыл его. Он сомневался.
Уже несколько дней он переписывался с этим человеком. В последнем письме тот написал, что его сознание оказалось в теле шимпанзе и что человек по имени Самуэль Нфор помогает ему.
«Конечно, — подумал Даниэль. — Пишет человек. Шимпанзе не могут отправлять письма...»
Он остановился.
«Стоп. О чём я вообще думаю? При чём здесь шимпанзе?»
Возможно, это была просто необычная попытка привлечь внимание к реальной проблеме. И сама проблема действительно существовала. Ему удалось навести справки.
«Получается, что человеку, который хорошо знал Эрика, а может быть, даже был его близким другом, нужна помощь. И он просто выбрал такой необычный способ привлечь внимание?..»
Логично?
Да.
Но тогда оставался главный вопрос.
«Как?»
«Как он, который был так близок к Эрику все эти годы, мог ничего не знать о Самуэле Нфоре?»
Это было не похоже на Эрика. Он не стал бы скрывать что-то настолько важное от своих друзей.
«Но как тогда это объяснить? Как кто-то может знать о событиях двадцатилетней давности? Как он может помнить детали разговора в шумной комнате, который кроме них никто больше не мог слышать?»
Даниэль был на похоронах своего друга и наставника. Он видел всех людей, которые пришли с ним проститься. И теперь кто-то из Камеруна писал ему, что Эрик жив или вернее Эрик переродился, и не человеком, а шимпанзе. Расскажи он сейчас это кому-то его бы сочли сумасшедшим. Поговорить с кем и рассказать кому то? Что он скажет: "Мне пишут, что мой погибший друг теперь живёт в теле шимпанзе", никто из сотрудников ICN его бы не понял. Но решение он принял. Как новый руководитель представительства организации, он может заняться проблемой обезьян в Камеруне. Это вполне в его ведение. Быть может Эрик на самом деле хотел этого, когда он в тот последний день говорил о новом проекте..
Даниэль принял решение — он официально отправляется в Камерун, чтобы изучить ситуацию с шимпанзе, состоянием их среды обитания и вырубкой леса в районе находящегося под угрозой. Это звучало профессионально. Это звучало вполне убедительно.
Он оповестил об этом весь отдел, назначил заместителя, собрал вещи и начал готовиться к поездке.
Переписка с загадочным активистом продолжалась, и Даниэль уже знал, как добраться до него и где можно будет взять машину. Формально он летел в Камерун по служебным делам — оценить ситуацию с вырубкой лесов и состоянием среды обитания шимпанзе в одном из угрожаемых районов. Именно такими были цели их организации. Но в действительности он отправился за ответами на свои вопросы
Прямых рейсов до Яунде не было, поэтому он летел Турецкими Авиалиниями с пересадкой в Стамбуле. Почти четырнадцать часов в пути прошли незаметно. Всё это время он снова и снова перечитывал письма, пытаясь найти в них хоть какой-нибудь признак мистификации. Но чем больше он читал, тем сильнее убеждался: автор этих строк слишком хорошо знал Эрика.
Самолёт приземлился в аэропорту Яунде ближе к вечеру. Получив багаж, Даниэль сразу направился к стойке Avis, где заранее забронировал полноприводный внедорожник. Уже через полчаса он выехал из аэропорта, держа курс на северо-восток. Впереди его ждали несколько часов дороги. Найти нужный дом оказалось несложно. Единственная гравийная дорога вела прямо к одинокому дому, стоявшему вдали от всего.
Когда машина остановилась, Даниэль некоторое время просто сидел внутри. Перед ним простирался тропический лес. Он казался Даниэлю первозданным, целым миром, где жили удивительные существа — братья наши меньшие. Для них это был родной дом. А для него — тот самый мир, который они с Эриком всю жизнь пытались защитить.
Он вышел из машины и увидел старика, стоявшего возле дома. Самуэль Нфор выглядел именно так, как Даниэль его себе представлял. Спокойный. Уставший. Но внимательный. В его глазах не было желания произвести впечатление на гостя. Только настороженность.
Даниэль подошёл к нему и пожал ему руку.
— Даниэль Коста? — спросил пожилой мужчина.
— Да, — ответил он.
— Самуэль Нфор.
Они немного помолчали. Потом Самуэль сказал:
— Я не знаю, кто он такой.
Даниэль посмотрел на него.
— Кто?
Старик перевёл взгляд на лес.
— Он. Но я знаю одно. Он всё понимает.
Даниэль ничего не ответил.
Первый день они так и не увидели Эрика.
Самуэль не пытался его вызвать. Не звал. Не заманивал. Он просто сказал:
— Он обязательно придёт.
Было уже поздно, и Самуэль предложил Даниэлю устроиться в одной из гостевых комнат.
На следующий день за завтраком они продолжили разговор.
Самуэль подробно рассказал, как они общались. О сломанных карандашах, о старом компьютере, о том, как трудно Эрику писать длинные фразы. Иногда на одно предложение уходило несколько минут.
Даниэль слушал молча. Чем больше он узнавал, тем меньше сомневался: если всё это правда, им нужен другой способ общения.
— Здесь поблизости есть какой-нибудь магазин? Или небольшой город? — спросил он.
— Есть. Примерно в часе езды отсюда. А что?
— Хочу кое-что купить. Если мы действительно будем разговаривать с ним, нескольких карандашей нам точно не хватит.
— Да, в этом городке будет несложно приобрести всё необходимое.
— А тебе, Самуэль, ничего не нужно?
— Мне — нет. Но если что-то нужно тебе самому, то это как раз подходящая возможность.
Он вернулся через несколько часов с несколькими блокнотами, десятком карандашей, ручками, большим маркером и небольшой белой доской для записей. Если им действительно предстояло разговаривать, то делать это на клочках бумаги было бы неудобно.
Он также нашёл простую таблицу альтернативной коммуникации: буквы, цифры, базовые слова и изображения. Такие системы использовали люди, которые не могли говорить обычным способом. Достаточно было указывать пальцем на буквы, слова, цифры или готовые фразы. Это должно было помочь и в их случае.
Остановив машину и заглушив двигатель, он вышел. Он уже хотел достать вещи и занести их в дом, как вдруг увидел, что его ждали.
Самуэль был не один. Рядом с ним стоял шимпанзе, одетый в полевую форму небольшого размера и такую же серую бейсболку. Самуэль стоял бок о бок с ним и оба смотрели на него.
Даниэль смотрел на них. Он видел, что Самуэль не относится к шимпанзе как к обычному животному. Между ними явно чувствовалось доверие.
Он сделал шаг к ним и, подойдя совсем близко, посмотрел на обезьяну. И вдруг ему показалось, что в её взгляде было что-то знакомое. Что-то человеческое.
Он сам удивился своим словам:
— Эрик...
Шимпанзе кивнул в ответ. Потом поднял руки вперёд и начал издавать звуки, словно пытался повторить его имя.
— Д... Э... Д...
Слёзы подступили к глазам Даниэля. Возможно ли это?.. Неважно. Перед ним был взгляд, в котором было слишком много понимания.
Он подошёл ближе, хотел пожать ему руку, но понял, что Эрик хочет обнять его. Даниэль не сопротивлялся. Они обнялись.
К вечеру все трое сидели на веранде. Лес постепенно темнел. Звуки становились тише. Насекомые исчезали, и света настольной лампы вполне хватало для их общения.
— Помнишь Мадагаскар? — тихо спросил Даниэль.
Эрик отвечал, показывая что-то на таблице. Как оказалось, её хватало для большинства случаев. Даниэль продолжал:
— Ты тогда сказал, что самый сложный вид для спасения — это не редкие животные...
— А люди.
Шимпанзе медленно опустил взгляд и сделал одно очень знакомое движение рукой. Это была привычка Эрика, которую Даниэль хорошо знал. Его друг делал так, когда соглашался, но не хотел признавать, что согласен. Маленький жест.
Даниэль отвернулся. Он почувствовал, как у него дрожат руки.
— Нет...
Он сказал это не потому, что не верил.
Эрик потянулся за бумагой и карандашом, и Самуэль придвинул их к нему. Даниэль внимательно смотрел на него. Рука животного была сильной, но движения давались ему с трудом. Буква за буквой на листе появилось одно слово:
«Даниэль».
Потом появились ещё слова:
I knew you would come.
(анг. «Я знал, что ты придёшь».)
Даниэль смотрел на лист и больше не искал объяснений. Перед ним был человек, которого он потерял, и одновременно существо, которого он никогда прежде не встречал.
Его глаза наполнились слезами. Он испытывал смешанные чувства. Он понимал, что мир намного больше, чем кажется, и что их работа действительно очень важна.
Потом уголки его губ поднялись. Он улыбался...
Эрик посмотрел на него и тоже, как мог, попытался улыбнуться.
И тут Даниэль сказал то, что когда-то сказал бы своему другу:
— У нас всё получится. Мы снова справимся!
Даниэль не рассказал миру правду об Эрике. Он понимал, что сейчас это было бы ошибкой. Любая попытка объяснить, кто такой Эрик на самом деле, могла бы привлечь внимание совсем не к тому, что было действительно важно.
Он решил делать то что умел лучше всего и начал с фактов.
Пока он оставался у Самуэля, Даниэль подготовил первые отчёты для ICN. В них были данные о состоянии леса, возможные последствиях вырубки, о редких видах, находящихся под угрозой исчезновения, проблемах шимпанзе, живущих в этом районе, и необходимости дополнительного изучения территории.
Он связывался с коллегами, собирал информацию и готовил документы. Он понимал: чтобы защитить этот лес, сначала нужно было убедить людей в его ценности.
Когда пришло время уезжать, работа уже шла полным ходом.
— Я вернусь, — сказал он, обращаясь к ним обоим.
Эрик просто кивнул в ответ.
— И спасибо вам за всё...
— Это мы должны тебя благодарить, — сказал Самуэль и перевёл взгляд на Эрика. — Он уже много сделал... так ведь?
Эрик кивнул.
Даниэль уехал. Но его работа только начиналась
Путь был, как всегда, непростым. Даниэль и его команда столкнулись с бюрократией, сопротивлением и людьми, которые уже считали проект практически решённым. Но они не отступали. Как лидер проекта, Даниэль использовал свои связи и вышел на контакт с местными представителями власти, региональными руководителями и, главное, с камерунскими природоохранными организациями. Как оказалось, проблема просто была упущена ими. Местные организации с энтузиазмом подключились и приложили усилия. Даниэль, в свою очередь, организовывал онлайн-встречи, предоставлял отчёты, добивался новых оценок и требовал дополнительного рассмотрения. Вокруг этой проблемы начали объединяться разные люди, и они были готовы защищать этот участок леса.
После того как Даниэль уехал, Эрик вернулся к своей стае. Самуэль снова коротал свои будни в одиночестве. Он возился с садиком, ровнял кустики, поливал домашние цветы.
В один прекрасный день его привычные занятия были прерваны звонком телефона. На экране высветилось имя его дочери.
Он улыбнулся и принял звонок.
Дочь спросила о его здоровье, рассказывала о детях и последних новостях. Перед прощанием она, как всегда, завершила разговор своим привычным уговором о переезде.
— Папа, ты должен наконец переехать в город, — сказала она почти сразу. — Проект строительства новой дороги остановили, теперь джунгли разрастутся, и тебе станет намного опаснее жить одному среди леса.
Эта новость была лучшей новостью для него.
У них получилось!
Команда под руководством Даниэля Косты спасла среду обитания шимпанзе и его любимый лес. И он сам тоже приложил к этому руку. Без его помощи, возможно, ничего бы не получилось.
Но началось всё с одного шимпанзе.
Это была обезьяна с человеческим сознанием. И звали её Эрик.
Дочь всё ещё была на телефоне.
— Папа, ты меня слышишь? — спросила она.
— Слышу, моя дорогая. Ты сказала — опасно? — переспросил он.
— Да, папа. Пожалуйста, подумай об этом серьёзно.
Но Самуэль только улыбался.
Впервые за много лет он чувствовал не усталость, а надежду. Лес был жив. И где-то среди этих деревьев был тот, кто доказал ему: большие перемены рождаются из множества маленьких усилий. Нельзя недооценивать вклад ни одного существа.
Он снова посмотрел в сторону леса и тихо сказал:
— Нет. Я ещё немного останусь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге