Храбрый Ворон

Глава 1

Стоя в храме, молодой кар ждал испытания. Молнии, гром, ураганы — все подчинилось ему. Бой с диким зверем? Легко. С машинами, с призраками? Он не страшился. Однако жрец, такой же ворон как и он, просто показал на широкую чашу перед ними.

— Смотри — сказал жрец.

И Брэйвен смотрел. Он видел там… ночь перед прибытием на архипелаг!

Ночь перед прибытием выдалась тревожной. Брэйвен не спал — стоял на носу Авроры, вглядываясь в темноту, где за горизонтом уже угадывалось сияние Ураганного Архипелага. Ветер трепал волосы, приносил запахи неведомых цветов и солёного моря — хотя моря здесь не было, только бескрайнее небо.

— Не спится? — раздался голос за спиной.

Ворон обернулся. Аурелия стояла в нескольких шагах, закутавшись в плащ. Золотые перья на висках слабо светились в темноте.

— А тебе тоже?

— Я почти никогда не сплю перед чем-то важным. — Она подошла ближе, встала рядом. — А завтра — самое важное в нашей жизни.

— Наверное.

Девушка посмотрела на него долгим взглядом.

— Брэйвен… я хочу поговорить.

— О чём?

Он надеялся о разговоре про шторма, про то, как преодолеть стену торнадо.

— О нас.

Ворон напрягся. Аурелия никогда не начинала таких разговоров — она была прямолинейна, но не сентиментальна.

— А… что с нами?

— Завтра мы прилетим на Архипелаг. Так или иначе. Там нас встретят Кары. Настоящие, взрослые, прошедшие путь. И я подумала… — она запнулась. — Я подумала, что мы должны предстать перед ними как пара.

Словно кто-то клюнул Брэйвена в затылок — так он воспринял эти слова.

— Как пара?

— Да. Сцепившись когтями, как в танце. Это древняя традиция. Птенцы, которые прошли путь вместе, прилетают как одно целое. Это даёт им больше… веса, что ли. В глазах старших.

Брэйвен молчал. Смотрел на неё, пытаясь понять, что стоит за этими словами.

— Ты хочешь этого? — спросил он наконец.

— Я хочу быть с тобой, — ответила она просто. — Не потому, что так надо. Потому что… потому что ты стал мне родным. За эти месяцы, через всё, что мы прошли… я не представляю своей жизни без тебя. Ее бы просто не было.

— Аурелия…

— Я знаю, что у тебя была Нэя. Я знаю, что ты её любил. И я не прошу забыть. Я прошу… принять меня. Как ту, кто будет рядом всегда. Как создание одной крови.

Брэйвен смотрел на неё и видел не ту надменную орлицу, с которой встретился во дворце Икаров. Перед ним стояла другая девушка — уставшая, но сильная, прошедшая через те же испытания, что и он. Родная.

— Я не знаю, — сказал он честно. — Я никогда не думал об этом. Всё время была борьба, путь, выживание. А теперь, когда мы почти у цели…

— Вот именно — почти. — Орлица взяла его за руку. — Я не тороплю. Решай сам. Но знай: я буду с тобой, что бы ты ни выбрал. Мы — стая.

Юные кары стояли молча, глядя на приближающийся рассвет.

Сзади послышались шаги. Ифрем Тэнг — он тоже не спал, просто не мог — подошёл и встал поодаль, не решаясь вмешиваться.

— Тэнг, — позвал Брэйвен, неистово радуясь, что хоть кто-то дал повод для другого разговора. — Иди сюда.

Архангел приблизился. В свете зарождающегося дня его бледная кожа казалась почти прозрачной, а глаза горели всё тем же внутренним огнём зеленого яда. Теперь в нём не было фанатизма — только искренняя преданность.

— Я всё слышал, — сказал ифрем тихо. — Простите, если не должен был.

— И что думаешь? Совет дашь?

Тэнг помолчал, собираясь с мыслями.

— Я служил анунакам тысячу лет, — начал он издалека. — Я видел их союзы — расчётливые, холодные, нужные только для усиления власти. Но никогда — ни разу — я не видел того, что есть у вас. Вы не просто союзники. Вы — единое целое. Как две половинки одного крыла. Маховые и рулевые перья, так я вижу вас.

— Поэтично, — усмехнулась Аурелия.

— Я архангел, — пожал плечами Тэнг. — Высшая белая тварь. Мы любим красивые слова. Но суть не в словах. Суть в том, что за эти месяцы я видел, как вы сражаетесь, как защищаете друг друга, как… как смотрите друг на друга. Вы созданы друг для друга. Поверьте старому слуге… то есть другу. — Он криво улыбнулся, как мог. Снова искренне.

Брэйвен переглянулся с Аурелией.

— Ты правда так думаешь? — спросил Брэйвен.

— Я в этом уверен. И если вы прилетите как пара — это будет правильно. Не ради веса в глазах старших… Ради правды. Ради самих себя. Мы, все мы, птицы — стайные создания. Без стаи нам не жить, уж поверьте. А стаи бывают разные. Большие — он развел руки в стороны — как Грозовой Архипелаг — и маленькие, как семья.

Наступило молчание. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая облака в розовый и золотой.

— Брэйвен, — тихо сказала Аурелия. — Я не жду ответа сейчас. Но когда мы подлетим… просто посмотри на меня. И реши.

Она ушла в каюту, оставив его одного с Тэнгом.

— Ты правда думаешь, что мы созданы друг для друга? — спросил Брэйвен. — Твоему опыту я верю.

— Правда.

— А как же… Нэя?

— Нэя — твоё прошлое, — ответил Тэнг серьезно, полыхнув зелеными глазами. — Ты спас её, дал ей свободу. Но она не могла лететь с тобой — не потому, что не хотела, а потому что не была готова. Просто физически. Она человек. Нельзя мучать людей, говоря о крыльях, ведь у них их нет. Аурелия — готова. Она твоё будущее. Она уже твоя стая. Стоит это только осознать.

Брэйвен долго молчал. Потом кивнул.

— Спасибо, Тэнг.

— Не за что, повели… Брэйвен.

Архангел улыбнулся и ушёл, оставляя кара наедине с рассветом.

После преодоления шторма путь был спокойным. Через час Аврора вошла в зону Архипелага. Острова приближались — золотые, зелёные, сияющие, пахнущие морем. Теперь Брэйвен понял — вода самозарождалась на вершинах и летела водопадом вниз, оставляя причудливые картины из брызг. Все острова имети такие фонтаны. На самом большом из них, на вершине горы, возвышался столичный город — прекрасный и древний, манящий и величественный.

— Капитан, — доложила Аврора, — через десять минут причалим. Вас встречают.

На пирсе собрались тысячи Каров. В птичьем и человеческом обличье — орлы, соколы, ястребы, вороны, чайки. Они стояли молча, глядя на приближающийся корабль.

— Аурелия, — наконец позвал Брэйвен.

Орлица вышла на палубу. В парадном одеянии — золотом платье, расшитом перьями, с распущенными волосами, в которых играло солнце. Прекрасная — такой он её ещё не видел.

— Ты… — начал он.

— Молчи. — Она подошла. — Просто скажи — да или нет.

Брэйвен смотрел в её глаза — золотые, дикие, орлиные, глубокие. И вдруг понял, что Тэнг прав. Что всё это время, все испытания, все битвы — они были вместе. Что без неё он уже не мыслит себя.

— Да, — ответил он.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.

— Тогда летим!

Кары взлетели с палубы — чёрный ворон и золотая орлица. В небе над Архипелагом они сцепились когтями, как в том самом танце, который вывел их из родного мира. Ветер подхватил их, понёс к берегу.

Тысячи Каров смотрели на них. А потом раздались крики — радостные, приветственные.

— Храбрый Ворон! — закричал кто-то. — Вернулся Храбрый Ворон!

— Золотая Орлица! Сияй, сияй!

— Пара! Истинная пара! Вот это возвращение!

Они приземлились на центральной площади города. Когти расцепились, но руки тут же нашли друг друга. Перед ними стояли старейшины Каров — истинно древние, с глазами, видевшими тысячелетия.

— Добро пожаловать домой, птенцы, — сказал один — огромный орёл с седыми перьями. Его клюв блестел на солнце, отбрасывая зайчики.

— Мы дома? — спросила Аурелия дрогнувшим голосом.

— Вы дома. Вы прошли путь. Вы доказали, что достойны.

Толпа подступила, и Брэйвен вдруг увидел сородичей. Сотни Каров — таких же, как он. Вороны, орлы, соколы, ястребы. Все они смотрели на него с теплотой и гордостью.

— Кто… они? — спросил он.

— Твоя семья, — ответил старейшина. — Те, кто прошёл тот же путь. Кто ждал тебя.

Один из воронов — огромный, с чёрными, как ночь, крыльями — отделился от толпы и подошёл к Брэйвену.

— Сын, — начал он. Голос его звучал глубоко и мягко. — Мы ждали тебя долго…

— Отец? — выдохнул Брэйвен. Он мгновенно почувствовал родство с этим гигантом.

— Я. И мать твоя здесь. — Он указал на прекрасную женщину-ворона, стоявшую поодаль и утиравшую слёзы. Она… чем-то напоминала Нэю. У нее были огромные и прекрасные черные глаза.

Брэйвен не знал, что делать. Внутри всё смешалось — радость, боль, недоверие, надежда.

— Почему? — наконец спросил он. — Почему вы отдали меня людям?

Вопреки раздумьям, ворон только посмеялся и обнял птенца.

— Чтобы ты прошёл путь с самого низа, — ответил ему отец. — Чтобы стал сильным. Чтобы понял цену жизни. Мы не могли дать тебе этого здесь. Наша раса — кукушки, ту не ослышался. Уж поверь, я знаю о чем говорю. Если растить птенцов здесь, они вырастают глупыми и изнеженными. Чванливыми и гордыми. Это не будущее нашей расы.

Ворон поджег в руке магический огонь. Такой же как у Брэйвена, но гораздо сильнее.

— Мы сильны, сын. Мы очень сильны. Представляешь, что будет, если эта сила достанется чванливым и глупым? Ты, вероятно, помнишь цикаров и икаров. Те, кто застрял между человеком и птицей. Лучше так, чем стать анунаком. Ты прошел путь. Молодец.

— А теперь?

— Теперь ты дома. И мы гордимся тобой.

Мать подошла и обняла его — осторожно, будто боялась, что он исчезнет. Брэйвен замер на мгновение, а потом обнял её в ответ.

— Мама, — прошептал он. И это слово, которое он говорил всю жизнь приёмной матери, теперь обрело новый смысл.

— Кукушонок мой, — сказала она сквозь слёзы. — Наконец-то ты дома.

— Откуда… вы знаете это имя?

Вороны рассмеялись.

— Стивен рассказывал. Он всегда был с тобой. Все пересказывал, но никогда не вмешивался. Он… помощник нашей семьи. Придет время, ты и своих детей сможешь доверить ему.

— Стивен…

— Он здесь - просто сказал отец — Ждёт тебя.

Брэйвен обернулся. Среди толпы стоял знакомый грифон — среди всех этих фигур только он стоял на четвереньках, как и подобает животному. И улыбался — насколько это возможно с клювом.

— Стивен!

— Здравствуй, Кукушонок. — Грифон подошёл, коснулся крылом его плеча. — Долетел-таки. Я знал, что долетишь.

— Вы всё это время…

— Следил. Ждал. Помогал. Это моя работа. Родители тебе сказали — я древний помощник твоей семьи.

Брэйвен хотел сказать что-то ещё, но вдруг заметил, что Аурелия смотрит куда-то в сторону. Он проследил за её взглядом и увидел огромного Кара-орла — статного, красивого, с ярко-золотыми глазами. Он тоже смотрел на них.

— А кто это? — спросил Брэйвен, думая что это это отец его невесты.

— Орлиный король, — ответил отец. — Один из сильнейших. И… бывший жених Аурелии.

— Что?

— Их хотели соединить много лет назад. Еще в мире людей. Но она ушла на путь раньше, чем успели объявить помолвку. А теперь… теперь она с тобой.

Брэйвен почувствовал, как внутри шевельнулась ревность. Аурелия, заметив это, сжала его руку.

— Не думай даже, — шепнула она. — Я выбрала тебя. Клювом не щелкай, Кукушонок, а то укушу.

— Но он…

— Он рад как и все, что мы вернулись — Аурелия обняла жениха. — Да и нашел он себе здесь птичку повыше меня.

В самом деле — Орлиный король подошёл к ним на пару с женщиной, такой же орлицей. Белой, высокой. Он и сам был огромен — на голову выше Брэйвена, с крыльями, которые, казалось, могли закрыть полнеба. Простая туника прикрывала его бритвенно-острые перья.

— Брэйвен, — произнес орел. Голос его звучал ровно, без враждебности. — Я много слышал о тебе.

— И я о вас… только что — ответил Брэйвен, стараясь говорить спокойно.

— Не бойся. Я не враг. — Король улыбнулся. — Аурелия сделала правильный выбор. Ты доказал свою силу. Я поздравляю вас обоих. Мы все родня. Здесь нет врагов, ты скоро это поймешь. Если Аурелия не заклюет тебя от избытка чувств!

— Спасибо, — выдохнула Аурелия с облегчением. И правда легонько клюнула Брэйвена в затылок.

— Но знай, ворон, — добавил Король, — если обидишь её — я лично превращу тебя в воронье пугало.

— Постараюсь не дать повода, — усмехнулся Брэйвен.

Король рассмеялся — громко, раскатисто — и хлопнул его по плечу так, что у Брэйвена чуть ноги не подкосились.

— Хороший парень, — сказал он кому-то из свиты. — Мне нравится. Жду-недождусь посмотреть на их детей!

Белая орлица подмигнула Аурелии. Аурелия же посмотрела на Брэйвена с удивлением.

— Ты ему понравился, — шепнула она.

— Я сам удивлён. Такой громадный… Ты такой же вырастешь? Заклюешь меня?

Она засмеялась — легко, счастливо.

Туман в чаше рассеялся. Брэйвен хотел что-то сказать, но его окутало снова. На этот раз это был человеческий мир. Нижний квартал, богатый дом. Он видел… Себя, светловолосого мужчину с голубыми глазами. Богато одетого, пересчитывающего деньги. Банкноты, слитки, драгоценности. Все лежало перед ним. Нэя сидела рядом — в мехах, теперь не только ее дурацкая меховая шапка на голове блестела тысячей ворсинок, а все ее одеяние.

Брэйвен понял — чаша смущает его. Вот оно, последнее испытание — вернуться на пороге судьбы. Назад, в человеческий мир, сытым, богатым, с Нэей… Но юный кар тут же вспомнил слова Тэнга: «нельзя мучать людей, говоря о крыльях, ведь у них их нет». Это жестоко! Это паразитизм, он… превратится в анунака!

И верно — Брэйвен видел, как с годами его профиль черствеет, нос вытягивается как петушиный клюв, как вырастает гребень на голове. В конце концов его находят ангелоиды. Верная свита слуг-рабов. На боевом звездолете они отвозят его в Мир Змей. Мерзкое место, где тысячи людей служат рабами и пищей для горстки петушиных выродков. Нэя превращается в гибрида — у нее вырастают щупальца вместо руки, крылья — она так мечтала о них — змеиный хвост, когти…

Нет!

Брэйвен в ярости разбил чашу и отшатнулся. Это не он! Не его путь!

Ворон-жрец услужливо поддержал его за руки.

— Правильный выбор, парень. Теперь иди, веселись. Ты прошел.

— А Аурелия? У нее было такое же испытание? — Брэйвен не мог представить такого, чего бы чаша могла показать ей.

— Нет — усмехнулся жрец — у нас генетика передается по матери. Если она прилетела, то уже достойна. Теперь иди, тебя уже заждались… И если захочешь, можешь завтра вернуться и поступить ко мне на обучение. С удовольствием буду учить такого талантливого, как ты.

Праздник длился до поздней ночи. Кары пели, танцевали, рассказывали истории. Брэйвен сидел рядом с Аурелией, и впервые в жизни чувствовал себя… дома. По-настоящему, навсегда.

— Брэйвен, — позвала орлица, когда стемнело.

— М?

— Я хочу тебе кое-что показать.

Девушка отвела его на край острова, откуда открывался вид на бескрайнее небо, усыпанное звёздами.

— Смотри, — сказала она, указывая вниз.

Там, далеко-далеко, среди мириадов огней, горел один — маленький, но очень знакомый…

— Что это? — спросил ворон, подсознательно чувствуя ответ.

— Наш мир. Насест. Отсюда он кажется крошечным.

— Там осталась Нэя, — тихо сказал Брэйвен. — Прости, я…

— Ничего. Исполни обещание. Я сейчас…

Аурелия поднесла свою руку к его виску. Брэйвен закрыл глаза и сосредоточился. Сила, накопленная за путь, хлынула через него, нашла ту единственную ниточку, что связывала его с прошлым. И он позвал:

— Нэя…

В особняке, в комнате, заставленной свечами, Нэя вздрогнула. Она сидела на полу, перебирая его старые вещи, и вдруг услышала голос. Не снаружи, не из-за стен, — внутри.

— Нэя, это я, Брэйвен. Слышишь меня?

— Слышу, — прошептала она. — Повелитель…

— Не называй меня так. Я твой друг. Тот, кто рисовал тебя в коллекторах. Тот, кто обещал не бросать.

— Брэйвен… — она заплакала. — Я схожу с ума без тебя. Я не могу…

— Можешь. Ты сильная. Ты прошла со мной через самое страшное. А теперь — живи. Для себя. Не для меня. Для себя, Нэя.

— Как?

— Просто живи. Дыши. Смотри на небо. Я всегда буду там. Не бог — друг. Я прошел. Я кар. Я вечно буду оберегать тебя с высоты. Я снимаю заклятие. Кто бы его не наложил, я снимаю. Теперь будь счастлива.

Она подняла голову к окну. Там, в вышине, горели звёзды. И одна из них — самая яркая — пульсировала в такт её сердцу.

— Я постараюсь, — прошептала она.

— Я знаю. И ты знай — ты свободна. От молитв, от служения, от всего. Ты просто Нэя. Моя Нэя. Навсегда.

Свет в комнате вспыхнул ярче. Нэя почувствовала, как с плеч свалилась невидимая тяжесть. Она встала, подошла к окну, распахнула его. Ветер ворвался внутрь, раздувая свечи.

— Спасибо, — сказала она вслух. — Спасибо, Брэйвен.

Где-то там, на Ураганном Архипелаге, молодой ворон улыбнулся.

— Ты снял с нее чары? — спросила Аурелия.

— Снял… как и обещал.

Она взяла его за руку.

— Молодец.

— А… ты правда заклюешь меня, если я буду бунтовать? — Вдруг спросил Брэйвен.

— Правда. Я начинаю — Аурелия нежно коснулась клювом его затылка и начала перебирать перья. Золотой свет окутал их, и они долго стояли так — ворон и орлица, глядя на звёзды. Позади остались коллекторы, битвы, потери и боль. Впереди была новая жизнь.

— Брэйвен, — произнесла наконец Аурелия. — Я люблю тебя.

— Я знаю. — Он повернулся к ней. — И я тебя.

Они поцеловались под звёздным небом, и тысячи Каров, наблюдавших за ними с островов, зааплодировали, громко хлопая крыльями.

— Храбрый Ворон! — закричали они. — Золотая Орлица!

А в особняке, в маленькой комнате, Нэя улыбнулась сквозь слёзы. Размазав тушь, окаймлявшую ее прекрасные черные глаза, она начала рисовать на стене новый рисунок — двух птиц, летящих вместе сквозь вечность. И грифона, несущего в лапах яйцо — символ новой жизни.