Ход Конем

Глава 1. Станция «Тайга-Сортировочная»

– Лошадью ходи! Век воли не видать! – выкрикнул Хан-Хи, нетерпеливо перебирая лапками по рейкам скамейки.

– Без пернатых разберусь, – буркнула Вика, дерзким свайпом двигая слона в онлайн-шахматах на дисплее смартфона.

«Шах и мат» – вспыхнуло на экране безапелляционное красное уведомление. Девушка глухо зарычала, сжав телефон до хруста. Бросить его в кусты отчаянно хотелось, но наскребать деньги на новый дисплей ей было неоткуда.

Она резко повернулась к гусю. Тот лишь виновато перемялся с лапы на лапу, опустив длинную шею и уткнувшись клювом в её колено. Ругать его рука не поднималась.Хан-Хи действительно хотел как лучше, а она опять проявила упрямство, игнорируя подсказки друга. А ведь гусь был сообразительнее половины её однокурсников.

Вика мягко провела ладонью по белоснежной макушке, успокаивая обоих:

– Ладно. В следующий раз.

В этот момент мимо скамейки пронёсся курьер в ярко-жёлтой куртке. Велосипед на скорости едва не снёс местную покачивающуюся даму неопределенного возраста. Получив вслед густой поток ругательств про «понаехавших», парень лишь сильнее вжал педали и мгновенно растворился за поворотом. А слегка покачивающаяся дама, поправив засаленный кардиган, направилась прямо к ним.

– Хан-Хи… – тихо предупредила Вика.

– Да знаю я, – пробормотал тот, чуть пригнув голову. – Молчу. Делаю вид, что я обычная птица.

Женщина затормозила у их скамейки. Окинула парочку презрительным взглядом, с силой цыкнула сквозь желтые зубы и, затянувшись сигаретой, выдохнула едкий дым в сторону.

– Я вот… вас, зумеров, вообще не понимаю… Ну ладно, к морским свинкам на поводке я кое-как привыкла. Но гусь?! Ну, малая, ты даёшь.

– Мой гусь пострашнее любой собаки будет, женщина, – выпрямилась Вика, закрывая птицу плечом. – И уж точно умнее шимпанзе. Он со мной даже в шахматы играет.

Щёки дамы раздулись, и она разразилась оглушительным, прокуренным хохотом. Не переставая ржать, она полезла за пазуху:

– На вот, в это его научи играть!

Женщина швырнула на рейки между ними небольшую деревянную коробочку и, махая рукой, поплелась дальше по парку.

– Хочешь, я её за задницу ущипну? – прошипел Хан-Хи, вытягивая шею вслед.

– Не надо, Хан-Хи.

– Ну хоть шипну на неё?

– Успокойся, защитник ты мой, – Вика улыбнулась, придерживая птицу. – Давай лучше глянем.

Девушка протянула руку и подняла предмет. На полированной крышке темнела выжженная надпись «Сибириум».

Вика осторожно потянула защёлку и сняла крышку. Хан-Хи вытянул шею, наклоняясь над коробочкой. И в ту же секунду внутри что-то звонко щёлкнуло.

Воздух мгновенно остыл. Окружающий парк – деревья, солнечные лучи, шум проезжей части – начал стремительно темнеть и затягиваться серо-белым, липким туманом. Вика в испуге вскинула глаза на гуся. Хан-Хи ответил ей таким же ошалелым взглядом.

Прижавшись друг к другу вплотную, они принялись судорожно оглядываться по сторонам. Но вокруг не осталось ничего – только свечение от экрана смартфона, где всё ещё висело сообщение о поражении.

Постепенно мгла начала менять структуру. Пелена не рассеивалась, оставаясь такой же густой. Но прямо по курсу, чуть впереди их скамейки, из туманной гущи стало пробиваться слабое, пульсирующее оранжевое свечение.

Мгла расступалась, неохотно выплёвывая из сизой пелены очертания старой, забытой богом железнодорожной станции. Вика огляделась: покосившаяся кирпичная платформа, облупленная стена павильона с выцветшей табличкой.

Если несколько лет назад она не сошла с ума от того, что её гусь заговорил человеческим голосом, то и сейчас сходить с ума ей отчаянно не хотелось. Хотя внутри всё сжималось в морской узел.

Вика сглотнула вязкую слюну, судорожно придвинулась ближе к пернатому напарнику и, когда клубящийся по земле туман немного опустился, увидела состав.

Вместо привычных фонарей вдоль путей тянулись ряды выдолбленных тыкв. Внутри каждой из них тлели зловещие угли, отбрасывая дрожащие, уродливые тени на ржавые рельсы.

Из зловещей темноты к открытым дверям вагонов тянулась процессия. Бестелесные, полупрозрачные сущности двигались бесшумно, скользя над землей. Это были Мавки – бледные, затянутые в саваны утопленницы с распущенными сырыми волосами, чьи пустые глазницы чернели пустотой, а вывернутые суставы судорожно щелкали при каждом движении. Рядом с ними бесплотными тенями проплывали полуночницы – худые, горбатые, с длинными пальцами, в чьих руках-лапах угадывались очертания чужих детских свертков.

Вика смотрела на них во все глаза, но мозг наотрез отказывался обрабатывать это. Всё нутро окаменело, превратившись в бутылку шампанского, где тугая пробка не давала выпустить наружу крик ужаса. И пока эта «пробка» в виде уверенного в себе гуся была рядом, ей всё ещё казалось, что она сможет выстоять.

– Нафки… и полуношницы, мать их, – тихо процедил Хан-Хи, нервно подернув хвостиком и широко расправив крылья, заслоняя хозяйку от наступающего морока.

Гусь решительно спрыгнул со скамейки, вытянул шею и зашипел на проплывающих мимо ночных тварей. Но те даже не повернули голов в их сторону – мертвецам не было дела до живых, у них расписание.

– Хан-Хи, этот по… – попыталась выдавить студентка, но в этот момент деревянная коробочка на лавочке сама собой широко распахнулась.

На полированной крышке проступили очертания игрального поля. Вся поверхность утопала в густой дымке, и лишь одна точка светилась отчётливо – «Станция Тайга-Сортировочная». Рядом с ней проявились две крошечные фигурки: одна в потёртой джинсовке, точь-в-точь как у Вики, а вторая гордо вытянула шею, повторяя силуэт гуся.

Металлический звонок резанул по ушам, и прямо посреди доски материализовались два плотных посадочных талона. Вика протянула онемевшие пальцы, дрожащей рукой подхватила бумажки и испуганно повернулась к другу.

Но тут из ниоткуда, раздался бездушный, механический голос диспетчера:

– Поезд «Салтычиха» отправляется через две минуты.

Дальше Вика действовала на чистых рефлексах, отключив рассудок. Она судорожно схватила талоны, крышка коробочки с сухим щелчком захлопнулась сама собой. Девочка сгребла её в карман, единым движением подхватила шипящего и бьющего крыльями Хан-Хи и бросилась вперёд, запрыгивая в тамбур вагона. Упав на первое попавшееся свободное сиденье, она тупо уставилась в одну точку, замирая от стука собственного сердца.

– Ви-и-ик… – шёпотом протянул гусь, косясь на мутное окно, за которым жуткие тени заканчивали посадку. – Зачем?