Хочешь, я расскажу тебе сказку? (3)

Глава 1. Соринка

У Бориса чешется глаз. Чешется сильно, чешется страшно, так что кажется, если его не почесать он лопнет, а если почесать, то из него вылетит несколько мошек и устроят театральное представление в духе бурлеска. Но Боря держится.

Он помнит, в момент сотворения, когда огонь и искры породили его брата Имира, ни один неявленный дух не был ему рад. А позже дети и вовсе его растерзали. Но сначала создали свой мир: плоскую как дно коробки от пиццы землю, небо и королевство великанов.

Сами создали свои беды.

Первые люди жили в срединном мире словно в раю, от нападения великанов их защищал мёртвый Имир, его веки стали стеной на пути йетунов.

Вот и сейчас на веки Бориса словно нападали духи из недавнего рассказа.

— Ты увидел? — спросил Мерлин с надеждой.

Боря кивнул. Он узнал, как зародился Мирград.

Глава 2. Что там за чертой?

Мерлин расхаживал по квартире Бориса и вещал, ворон, сидящий на плече мага, вторил ему звонким карканьем:

— Греки верят в ужас тёмной пещеры. Что после смерти все окажутся в темноте и будут подвергнуты наказанию, так как большего человек и не стоит. Наша вера мудрее.

— Вера в копию мира? — уточнил Борис, уже слышавший рассказ про религию кельтов.

— В новую жизнь. Все воскреснут.

— Мне кажется, Мерлин, ты лукавишь.

— Всё не так. Король Артур вот-вот проснётся и ты поймешь, что я имею в виду...

— Пойму? Не знаю, звучит, как какое-то гадание на звёздах, а если нагляднее?

***

Борис и сам не знал, зачем спровоцировал предка на очередную экскурсию по миру иному.

Но щепотка тумана в лицо, и вот он уже в древнем мире, спасается от римского легионера. Кажется спасение близко, и вот-вот Борис увернется от меча и сбежит, но айтишник получает ранение и проваливается во тьму.

***

— Во что ты веришь? — спрашивают у Бориса два духа. Лесной и водный. Кельтский и римский.

Борису хочется рассказать про пятидневную рабочую неделю и полное пособие, но он молчит и просто разглядывает Харона.

Кажется, монет он с собой и не брал. Вероятно тогда выбор очевиден. Впрочем, что если спросить?

— Я верю в бессмертие. Я могу жить вечно?

— Нет, никто не может — духи отвечают хором. А потом кельтский добавляет про вечную загробную жизнь.

— Но я хочу быть бессмертным, хочу воскреснуть, хочу!..

Звезды на небе ехидно мерцают, а потом выстраиваются в лишь им понятные фигуры и словно зовут куда-то. Борис не знает, стоит ли верить этой обманчивой звёздной карте, он смотрит на духов и вновь мечтает о бессмертие и неограниченном запасе свежей пиццы.

Глава 3. Я могу воскреснуть, а могу...

Место, куда Бориса привели звезды, было довольно странным.

Жаркая пещера, где в центре на одной стороне огромных весов покоилось белоснежное пёрышко, а на другой — человеческое сердце. И ни одна из чаш не перевешивала. Чудеса.

— Я воскресила Осириса, собрала всё кусочки, теперь ему судить вас, — шепчет девушка-египтянка, стоящая за троном настоящего фараона.

"Осирис воскрес? А кто это?", — удивился Борис разглядывая весы и колоритную парочку.

" Я точно в правильной сказке... В смысле, загробном мире?", — Борис принялся оглядываться, заметил толпу полупрозрачных египтян, а ещё очередное мерцание звёзд.

Новый недолгий полёт, и Борис оказывается в лесу.

Опушка, забор с костяными головами, кудахтанье кур и одноногая старушка в красном платке.

— Ты чей молодец будешь?

— Я?.. Ничейный, свой.

— Глупость не говори. У всех есть дом. Где твой?

— Слишком далеко. И сто дней по сотни дней бежать не доберешься.

— Говоришь красиво, а работник исправный?

— Я?

— Ты, милок, ты! Поможешь бабушке, а бабуля в ответ поможет тебе. Ну что согласен, а ли передумал воскресать?

Борис помотал головой и тут же кивнул. Да и куда деться из зачарованного леса и его хозяйки, ведьмы-бабы Яги.

Что ж он и баньку истопил и живой воды вместе с мёртвой из Грааля, попутным английским ветром к Яге занесённого, выпил и заклинание с молитвой шептал, и яблочки специальные ел, а звезды-насмешницы всё не появлялись.

Казалось, придётся Боре весь бессмертный век коротать в русской сказке, но прилетел ворон, клюнул в руку, и программист очнулся на своём диване.

Предок в зелёном спортивном костюме уплетал любимую Борину пиццу и явно не рассчитывал на возвращение потомка.

— Мерлин, я где сейчас побывал?

— А мне откуда знать? Расскажи. И слушай, нет желания отправиться в небольшое путешествие по...

— Нет!

— Ты даже не дослушал, а между прочим...

— Мерлин, я не хочу. Лучше поделись пиццей, я жутко проголодался со всеми этими воскрешениями... Ты знаешь что ваш друидский дух — осёл?

— В общем-то это просто один из образов.

— Ага, а ржал и предлагал свой вариант посмертия очень натурально... Странно, странно... Ты уверен, что он не...

— Да!

— Точно?

— Борис, ешь пиццу, остывает.

— Ладно, но мне интересно...

— Просто жуй!

Глава 4. А это точно добрый бог?

— Мы должны помочь Артуру, — передразнил Борис Мерлина и пнул ветку. Ветка отлетела в сторону вместе с тапком.

Программист ругнулся и полез в папоротник за обувью.

Каким-то странным образом предок снова спихнул со своих плеч на плечи потомка заботу о своём повзрослевшем воспитаннике. И опять переместил в древний благо летний лес в домашней обуви.

— Я ему что нянька? Мы что зря этого короля женили? Почему я опять должен... — Борис бурчал ругательства под нос, но, тем не менее, обулся и продолжил идти к домику какого-то там алхимика за каким-то там зельем или чём-то ещё... Чем вообще этот народ промышляет? Философским булыжником и искусственным золотом?

"Может стоило слушать инструктаж от Мерлина? Да, нет, глупость думаю, там наверняка опять была какая-то чушь".

Внезапно из-за деревьев на лесную тропинку вышел высокий рыжий юноша с вороном на плече.

— Зачётная птица, — заметил Борис, а потом отругал себя, напоминая, что во времена Артура, да и в его времена в ручной птице нет и не может быть ничего особенного.

"Хотя погодите, а это не птичка ли Мерлина? Что этот малец с ним сделал?! " — Борис стал подыскивать взглядом палку, подходящую для доверительной беседы тет-а-тет, а между тем они уже почти поравнялись с юношей.

— Парень, ты зачем птицу спер? Суп варить не из чего?

Юноша казалось на секунду опешил, а потом разразился хохотом:

— Какой суп из вороны, ты, смертный, хотя бы догадываешься кого встретил?

— Менестреля?

— Я могу и сыграть, и спеть, и этот дар мне дан, но я не бог пения.

— А чего бог? М, ты доброе божество или злое? — спросил Борис и сглотнул вязкую слюну, готовясь отступать и прятаться, забыв про птицу.

— А Эмрис, лесной повелитель, не объяснил кто я? Что ж тогда реши сам, каким я буду для тебя сегодня, несущим тьму или свет?

— Я за добро и светильники, в смысле, свет. Можно вы мне сейчас просто направление дома алхимика укажите и я пойду и буду всем говорить, что вы..?

— Луг!

— Что вы, Луг, жутко злы, коварны и лишь избирательно милосердны?

— Хм, льстец, пожалуй, я могу тебе помочь. Какого алхимика ты ищешь?

— Любого... самого ближайшего... Живого алхимика, желательно того, к которому меня отправили. — уточнял Борис своё пожелание глядя в хитрые глаза "доброго" бога.

— Хм, сделаю. Закрой глаза и шагни в свет.

— Кудаааа? — спросил Борис, проваливаясь в белоснежное облако, думая, что встреченный им бог точно не был ни добряком, ни душкой, и имел очень своеобразное чувство юмора.

***

Переместившись, Борис в удивление стал рассматривать место, куда его отправили.

— Это же...

Глава 5. Не думать о зеленом человеке

Итак, место куда "доброе" божество послало Бориса оказалось странным. Всё началось с двухметрового зелёного клыкастого человечка, стоящего на входе в точную копию замка Артура. Почему копию, а не замка? Потому что не был замок у Артура нежно лавандовым. А здешний был...

"Ладно, — подумал Борис, — алхимики народ чудной, не стоит заострять внимание".

Борис спросил у зелёного, где алхимик и пошёл искать сумасшедшего учёного.

Но раньше наткнулся на его бегущего ученика. И это не был бег из серия я за зож и спорт, нет, это был панический спасительный бег. Уж эти забеги Борис на раз отличал от других... В общем, потомок Мерлина решил присоединиться к студенту, а в какой-то момент обернулся, увидел разъяренного йети и студента даже обогнал.

Всё прекрасное рано или поздно заканчивается, вот и ребята, поносившись по этажам, наконец, добрались до алхимической лаборатории.

Удивлённый мужчина опыт не прекратил, но посмотрел на гостей со скепсисом. Но вот йети попытался попасть в комнату, и скепсис сменила паника. Впрочем, совместными усилиями дверь удалось закрыть.

И Борис смог наконец задать свой вопрос.

Оказалось в параллельном мире таким не занимаются, но легко отправляют обратно.

— Ты не понимаешь, все из-за неверного радиуса и поломанного циркуля.

Борис поднял вверх бровь, какой ещё циркуль, их разве уже изобрели? Впрочем, видимо в параллельном мире возможно многое... Даже зеленые люди и сиреневые замки.

Глава 6. Он умер, но обещал... Очнуться?

— И где яйцо?

— Что?! Ты про Пасху? Спасибо, и тебя с Праздником.

— Я про яйцо дракона! Я посылал тебя за яйцом дракона, где оно? Алхимик отказался расстаться с реликвией или ты забыл, что нам без дракона не спасти Артура и Камелот? — Мерлин надувался, а Борис думал, что вроде как по легендам Артур умер и ничего смертельного после этого не случилось, разве что его жена к кому-то там по наследству перешла с правами на престол и всё — конец истории.

"Впрочем, возможно всё изменилось, на Гвиневре Артур так и не женился"

— Ты меня вообще слушаешь? Потомок называется. Всю историю опять перевернул и нет чтоб исправить, нет, он дровишек в костёр безумия подкидывает.

— Мерлин, хватит нудеть, давай в современном мире в поисковик заглянем и всё проверим, может всё не так уж и плохо.

***

Нное количество времени спустя.

— Да всё ещё хуже! Борис, как это вообще возможно, что ещё за Гланстонберийский Авалон, почему Артур похоронен вместе со второй любимой женой Гвиневрой, почему...

— Да с любимой явная опечатка, но что тебя удивляет в его смерти. Все смертны.

— Все кроме короля былого и грядущего! Его не должны были похоронить возле какого-то там аббатства. Борис, живо обратно к алхимику и без яйца не возвращайся!

***

— Борис, то, Борис, се, а я может сам себе господин, сам себе божество... И зачем Мерлина слушаюсь?

— Снова к алхимику послали? — спросил "добрый" Луг, убирая в сторону флейту. Божество щурилось в лучах солнечного света, сидя на древесном стволе.

— Я хочу быть богом.

— О, похвально, а богом чего?

— Да какая разница... просто хочу не слушаться Мерлина.

— Честно... О, неожиданно приятно услышать правду, даже из твоих уст. Что ж, раз это не важно, пойдём топиться!

— Что?! Нет! Я передумал. Не надо.

— А это уже трусость... Борис, боги не умеют бояться, и ты не бойся. Больно не будет, будет очень больно.

— Да не хочу я быть богом!

— Поздно, малыш, поздно! Я уже решил тебе помочь.

— Мама, Мерлин, спасите, — с трудом увернувшись от захвата божества, Борис сам того не замечая, побежал к лесному озеру, в которое и ухнул с размаха.

А там уже зелёный человечек, йети, сиреневый замок.

Снова параллельный мир, но на этот раз Боря почувствовал внутри себя магию и способность сворачивать горы, а ещё голод. Он в чём-то нуждался, хотя и сам до конца не понимал в чем. Пока, наконец, не понял, человек, смотрящий на него через экран телефона должен был в него поверить:

"Скорее, только твоя вера поможет мне стать божеством, а желание вернуться в тело человека. Решай же, кем я буду! "

Глава 7. А что если...

Если бы Луг был поистине добр, он бы действительно наделил Бориса сверхсилой, вручил бы ему яйцо дракона как знамя, а потом дал бы потомку Мерлина пинок для красивого полёта и смотрел бы как здорово переписывается по-новому старая и скучная история.

Луг ронял бы скупую слезу, звал других богов и хвастался, я этого маленького дурачка в лесу встретил, отогрел, направил на путь блаженств и поглядите-ка что учудил, всё на фиг снёс, подчистую.

И в параллельном мире параллельные боги хлопали бы и аплодировали, кричали бы и требовали бис, уничтожали и воскрешали армии и дракона.

И всё, ребята, на этом месте случился бы звонкий хеппи энд, мы бы разошлись, а вытоптанная трава отказалась расти впредь.

***

Но что если бы Луг оказался поистине злым с замыслами коварнее, чем были у змея и страшнее, чем самый ужасный кошмар?

Чтобы он сделал с Борисом? Обманул? Заставил поверить, что победа возможна, что он больше не человек, а потом растоптал и силы, и душу?

С глумливым хохотом наблюдал бы крушение всех надежд, сам лично помог бы обезглавить Артура, а из подаренного злодеем яйца выскользнула бы виверна и посеяла хаос.

Плохой конец, но тоже конец. Расходимся, прекращаем топтать дыру в газоне...

***

Но, погодите, а что если Луг останется самим собой ни добряком, ни злодеем, богом с переменчивым нравом, человечным весёлым древним божеством.

Как может поступить такой бог?

Да кто ж его знает, может Луг не стал бы делать ничего. Тихонько вздохнул, глядя на сражение, которое должно быть проиграно, а потом вскочил бы на подросшего дракона и унёс тело короля далеко-далеко, на остров блаженных, туда, где оно и должно было быть.

Конец?

***

— Мерлин, а ты знаешь, учёные доказали, что в могиле у аббатства лежит не Артур? — вернувшийся из сиреневого замка с пустыми руками Борис пытался хоть как-то загладить свою вину перед прародителем, и удивительное дело, кажется, у него получилось.

— Правда? — неверяще уточнил Мерлин.

И Борис кивнул, кажется, что-то в известной истории вновь изменилось, но точно к лучшему, а это не так уж и плохо.

Впрочем, не стоит забывать, что, пока жив хотя бы один кельт, битва по-прежнему не проиграна, а король былого и грядущего может вернуться.