Груз 200

Глава 1

Груз 200

Пролог

Смерть была не тем, чего Семен Петрович боялся.

Он вообще не очень понимал, что значит "бояться" в том смысле, в котором это слово употребляют штатские. Была осторожность. Было чутье. Было холодное, расчетливое понимание вероятностей. Но липкого, сосущего страха, от которого подкашиваются ноги и немеет язык, он не испытывал никогда. Даже в первую Чеченскую, когда их группу зажали в ущелье и боеприпасы были на исходе. Даже когда под ним подбили БТР, и он горел заживо. Даже когда в госпитале после ранения врачи сказали, что, возможно, не смогут собрать ему руку.

Поэтому, когда привычная темнота небытия вдруг сменилась чем-то совершенно иным — ощущением невероятной тесноты, давления со всех сторон, влажного жара и глухих, ритмичных толчков — первой мыслью было не "я умер", а "я в отключке, и мне снится какой-то бред".

Он попытался пошевелиться. Тело отозвалось, но так, словно он пытался управлять огромной машиной через тросы, которые были натянуты до предела и при этом болтались где-то в пустоте. Руки? Есть. Но какие-то... невесомые, что ли? Ноги? Точно есть, но он их не чувствует, как рычаги управления.

А потом мир сжался в спазм. Стены этой влажной пещеры начали ритмично сжиматься, выдавливая его наружу. Это было больно, страшно и унизительно. Он, майор запаса, ветеран двух кампаний, кавалер двух орденов Мужества, сейчас вываливался головой вперед в какой-то светящийся тоннель.

Свет резанул по глазам. Воздух, первый вдох — и легкие обожгло ледяной кислотой. Он заорал. Он, майор, заорал тонким, противным, младенческим воплем. И сквозь этот вопль, сквозь звон в ушах, до него донеслось:

— Леди Айрин! Еще усилие! Я вижу головку! Кричит, кричит, какой славный мальчик! Поздравляю, леди, у вас наследник!

Семен Петрович понял две вещи. Первое: он больше не Семен Петрович, по крайней мере, телом. Второе: он только что родился. И, судя по "леди" и "наследник", родился не в простой семье.

"Твою ж дивизию", — подумал новорожденный младенец, заходясь в крике. — "Опять двадцать пять. Новая учебка".

Глава 1. Первые шаги и старые рефлексы

Первые пять лет жизни в теле Саймона де Лароша стали для Семена Петровича испытанием почище любой "горячей точки". В Афгане было проще. Там был враг, были приказы, была четкая структура. Здесь же врагом была собственная нервная система, которая никак не хотела мириться с тем, что она теперь заключена в хрупкую, слабую оболочку ребенка.

Мир Алтерии, в который он попал, оказался до неприличия красивым и таким же до неприличия опасным. Магия здесь заменяла и электричество, и водопровод, и оружие. Замок его новообретенной семьи, графов де Ларош, стоял на скалистом утесе, обдуваемый всеми ветрами. Раньше, как понял Семен Петрович из обрывков разговоров прислуги, род был богат и влиятелен. Но отец, граф Эдмон де Ларош, человек военный и, судя по портретам, суровый, погиб два года назад на охоте. Сорвался с лошади. Семен Петрович, когда услышал эту историю, только хмыкнул: такие, как граф на портрете, с лошадей просто так не падают. Значит, либо подстроили, либо правда дурак был. Склонялся к первому.

Мать, леди Айрин, была женщиной красивой, молодой и совершенно никчемной в бытовом плане. Она носила траур, который ей очень шел, и периодически закатывала истерики по поводу угасания рода. Денег катастрофически не хватало. Старые фамильные драгоценности потихоньку уплывали в столичные ломбарды. Семен Петрович наблюдал за этим с холодным спокойствием профессионала, оценивающего ресурсы группы перед выходом на задание. Ресурсы таяли. Нужно было искать новые пути.

В три года произошел инцидент, который заставил его мать и няню поседеть.

Саймон (он уже привык отзываться на это имя) хотел есть. Конкретно — хотел варенья, которое стояло на верхней полке в буфетной. Няня, грузная женщина по имени Марта, отвлеклась на стук в дверь. Семен Петрович оценил дистанцию, высоту, траекторию. В голове автоматически сработала старая, въевшаяся в кровь программа.

Он оттолкнулся от стула ногами, прыгнул на подоконник, оттуда — рывком, подтягиваясь на тонких, но цепких ручонках, ухватился за край полки. Тело, несмотря на возраст, слушалось. Мышечная память, завязанная на координацию, никуда не делась. Он подтянулся, перекинул ногу, уселся на полку, снял банку с вареньем... и тут в дверях появилась Марта.

То, что она увидела: трехлетний граф, сидящий на двухметровой высоте на узкой полке с банкой варенья в руках, свесив ножки в кружевных штанишках.

— Матерь Божья! — выдохнула Марта и осела на пол без чувств.

Семен Петрович выругался про себя старым, забористым матом. "Прокол. Светиться нельзя".

Когда Марту привели в чувство, она рассказала леди Айрин, что "маленький граф сиганул, как белка, по стенам". Леди Айрин, занятая примеркой нового траурного платья, отмахнулась: "Марта, тебе показалось, ты перегрелась на кухне". Но Семен Петрович понял: больше таких фокусов допускать нельзя. Он начал тренироваться тайно.

В старой оружейной комнате, где пылились ржавые мечи и доспехи предков, он оборудовал себе спортзал. Растяжка, отжимания, приседания. Он заставлял свое детское тело выполнять нормативы взрослого бойца. Было больно. Было трудно. Мышцы росли, но медленно. Он учился контролировать каждый сантиметр этого нового, непривычного инструмента.

К пяти годам он мог бесшумно подкрасться к любому из редких гостей замка. К шести — знал все потайные ходы в замке (оказалось, их было немало, старый граф был предусмотрителен). К семи — вскрыл замок в кабинете отца, нашел там дневники и понял, что папаша был не так прост. Он занимался какой-то темной политикой, связанной с Императорским двором, и, судя по последним записям, его "несчастный случай" на охоте был очень даже счастливым для кого-то другого.

В десять лет перед Саймоном встал вопрос о будущем. Или домашнее обучение с чахнущими гувернерами, которых мать нанимала за гроши, или Императорская Академия Магических Искусств в столице.

— Сынок, это невозможно! — леди Айрин всплеснула руками, роняя кружевной платок. — У нас нет денег на столичную жизнь! Там нужно снимать приличное жилье, покупать мантии, артефакты, платить за дополнительные занятия! Мы разоримся в первую же неделю!

— Матушка, — спокойно ответил Саймон, глядя на нее своими серыми, цепкими глазами. — В Академии есть общежитие. Для малоимущих, но благородных. Мантии можно купить подержанные. Артефакты мне не нужны. У меня нет дара.

При слове "нет дара" леди Айрин вздрогнула, как от пощечины. Это было постыдное пятно на роде.

— Сынок, но как ты будешь учиться? Там все маги!

— Буду учиться на теоретика, историка, тактика. — Саймон говорил тоном, не терпящим возражений. — В армии всегда нужны штабисты. И потом, — он сделал паузу, — там, в столице, я смогу узнать правду о смерти отца.

Леди Айрин побледнела и уставилась на сына с ужасом. В этом десятилетнем мальчике она вдруг увидела не ребенка, а чужого, взрослого мужчину.

— Ты... ты знаешь? — прошептала она.

— Догадываюсь, — коротко ответил Саймон. — И намерен выяснить.

Спорить с ним было бесполезно. Леди Айрин сдалась.

Глава 2. Вестибюль, где куется сталь

Императорская Академия Магических Искусств поражала воображение. Огромный вестибюль, выложенный черно-белым мрамором, уходил вверх на пять этажей, где вились ажурные галереи. По стенам плыли живые картины, изображающие битвы древности. Под потолком парили светящиеся шары, заливая все ровным, чуть голубоватым светом. Пахло озоном, старыми книгами и дорогими духами.

И здесь же, в этом великолепии, кипела обычная жизнь любого учебного заведения: дети тусовались, знакомились, мерились понтами.

Саймон стоял у колонны с небольшой холщовой сумкой, в которой лежали смена белья и пара книг. На нем была мантия, купленная с рук у какого-то разорившегося аристократа — на локтях чуть потертая, но чистая и выглаженная. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Колин — сосед по комнате, которого он узнал только, что по спискам.

Колин был полноват, круглолиц, с вечно взъерошенными русыми волосами и большими круглыми очками на носу, которые он то и дело поправлял.

— Страшно, да? — спросил Колин, заискивающе глядя на Саймона. — Я Колин. Из рода Олдридж. Мы... ну, мы не очень знатные. Отец купец, он меня сюда на последние деньги пристроил. Говорит, стань магом, выбейся в люди.

Саймон коротко кивнул. В прошлой жизни он таких, как Колин, называл "ботанами" и держал при штабе за ценную базу данных. Парень явно был не бойцом.

— Саймон. Граф де Ларош, — представился он сухо. — Будем соседями.

— Граф?! — Колин аж подпрыгнул. — Ой, простите, ваше сиятельство, я не знал...

— Забудь, — оборвал его Саймон. — Здесь мы просто студенты. Точнее, я студент без дара, так что никакого "сиятельства".

Колин открыл рот, чтобы спросить про отсутствие дара, но не успел.

— А вот и наша элита подъехала! — раздался громкий, визгливый голос, от которого у Семена Петровича зачесались кулаки.

К ним направлялась группа подростков. В центре — светловолосый мальчик примерно двенадцати лет с холеным, брезгливым лицом. Острый подбородок, тонкие губы, глаза навыкате. Одет он был с иголочки, мантия из синего шелка, на груди — фамильный герб, вышитый золотом. За его спиной стояли двое амбалов-телохранителей (тоже студентов, но явно взятых за мощь, а не за ум) и какая-то тощая девица с острым носом.

— Леопольд фон Гром, — прошептал Колин, вжимая голову в плечи. — Из первых семей Империи. Говорят, у него дар пятого уровня. Лучше не связываться.

— Граф де Ларош? — Леопольд остановился в двух шагах, демонстративно разглядывая потертый рукав Саймона. — Тот самый, чей род теперь живет в карете? Я слышал, ваш замок скоро продадут за долги. Или уже продали?

Свита захихикала. Девица с острым носом подхватила:

— Леопольд, ну что ты пристал к человеку? Может, он ночевал сегодня под мостом, устал с дороги.

Семен Петрович смерил Леопольда спокойным, оценивающим взглядом. Он видел таких сотни. Мажоры, уверенные в своей безнаказанности. Обычно они ломались при первом же серьезном отпоре. Но Леопольд был опаснее — в его глазах горел не просто юношеский гонор, а холодная, расчетливая жестокость. Хищник.

— Фон Гром, — голос Саймона был ровным, даже скучающим. — Я наслышан о твоем роде. Ваш фамильный девиз: "Сила и Честь". Судя по твоему поведению, вы оставили себе только первое слово. И то в очень урезанном варианте.

В толпе студентов, наблюдавших за сценой, кто-то фыркнул. Леопольд побагровел. На его ладонях начали закручиваться голубоватые искры.

— Ты... ты, нищий выродок, как ты смеешь?!

— Леопольд, не здесь, — шепнула ему тощая девица, хватая за руку. — Ректор смотрит.

Действительно, с верхней галереи за вестибюлем наблюдала высокая фигура в черной мантии. Ректор Академии, маг Высшего Круга лорд Азраил, был известен своей строгостью. Леопольд сдул искры, но взгляд его стал еще злее.

— Мы еще встретимся, граф, — процедил он сквозь зубы. — В Академии много темных углов.

— Ваши угрозы, как и ваши манеры, оставляют желать лучшего, — Саймон лениво поправил манжет. — Но от предложения понаблюдать за выступлением вашего цирка я, пожалуй, не откажусь.

Леопольд развернулся и ушел, уводя свою свиту. Колин выдохнул, словно только что не дышал.

— Ты с ума сошел?! Ты зачем его дразнишь? Он же тебя уничтожит!

— Не сегодня, — Саймон поправил сумку на плече. — Пошли, покажешь нашу комнату. И расскажешь, что здесь к чему. Ты же у нас ходячая энциклопедия?

Колин расплылся в улыбке. Его знания наконец-то кому-то пригодились.

Глава 3. Урок магистра Ворона

Занятия по боевой магии проходили в большом зале, стены которого были испещрены защитными рунами. Пол устилал песок, чтобы смягчать падения. В воздухе висела пыль и напряжение.

Магистр Ворон вошел стремительно, и воздух в комнате будто бы стал плотнее.

Его появление было резким, как удар хлыста. Еще секунду назад дверь была закрыта — и вот Ворон уже здесь, заполняя собой все пространство. Это был сухой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрезанным морщинами и шрамами. Левый глаз закрывала черная повязка. Одет он был не в мантию, а в простой кожаный доспех, и на поясе у него висел самый настоящий меч, а не церемониальная побрякушка. Семен Петрович сразу узнал в нем своего. Военный. Профессионал. Таких он уважал.

— Итак, щенки, — начал Ворон, обводя класс единственным глазом. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега. — Вы пришли сюда учиться убивать. Не делайте наивных лиц, девочки. Магия, в первую очередь — это оружие. Инструмент смерти. Тот, кто думает иначе, погибнет первым. Сегодня учим простейший щит.

Он хлопнул в ладоши, и перед каждым студентом в воздухе материализовался светящийся манекен.

— Ваша задача — поставить щит так, чтобы манекен не смог до вас дотронуться. У кого нет дара, — он покосился на Саймона, стоявшего у стены отдельно от всех, — могут просто смотреть и завидовать.

Студенты начали колдовать. У кого-то получались бледные, мерцающие пленки, у кого-то — сразу ничего. Леопольд фон Гром вышел вперед, исполненный важности. Он взмахнул рукой, и вокруг него возник идеальный, переливающийся всеми цветами радуги купол. Манекен ткнулся в него и отскочил, как мячик.

— Браво, фон Гром, — сухо похвалил Ворон. — Пять баллов. Техника отличная. Резерв мощный. Но щит хлипковат. Долго не продержится.

Леопольд поклонился, бросив торжествующий взгляд на Саймона.

Потом была очередь Колина. Он вышел, трясясь, как осиновый лист. Начал творить заклинание, но от волнения перепутал интонацию. Вместо щита из его пальцев вырвалось облако густого, вонючего дыма, которое расползлось по всему залу. Студенты закашлялись, замахали руками.

— Отвратительно! — рявкнул Ворон, разгоняя дым пассом руки. — Олдридж, два балла. Иди учи теорию, пока всю Академию не отравил!

Колин, красный как рак, поплелся на место. Саймон поймал его взгляд и чуть заметно кивнул: "держись". Колин немного успокоился.

Когда последний студент закончил, в центре зала остался здоровенный детина, которого звали Хаг. Он был из простых, попал в Академию по протекции какого-то генерала за свою чудовищную физическую силу и зачатки магии земли. Хаг огляделся, ища жертву, на ком сорвать злость после неудачного щита (у него получилась просто куча песка). Взгляд его упал на Колина.

— Эй, очкарик, — рявкнул Хаг, подходя к нему. — Это ты тут вонь развел? Ты, крыса библиотечная!

Он схватил Колина за шиворот и приподнял над полом. Колин жалобно запищал, засучил ногами. Ворон наблюдал за этим с ледяным спокойствием. В Академии действовал принцип естественного отбора: если не можешь постоять за себя — ты мусор.

— Отпусти его, — раздался спокойный голос.

Хаг резко обернулся. Перед ним стоял Саймон. Ниже на голову, зато жилистый, крепко сбитый — сразу видно, что не проломишь.

— Чего? — переспросил Хаг, опешив от такой наглости.

— Я сказал, отпусти его. Он мой сосед. И он не виноват, что у него нервы шалят. А вот ты, Хаг, похоже, решил, что раз у тебя магия земли, то можно вести себя как последняя скотина.

Хаг отпустил Колина (тот шлепнулся на пол и отполз в сторону) и развернулся к Саймону.

— Слышь, малыш, — прорычал он, сжимая кулаки размером с небольшие кувалды. — Ты вообще бездарь. У тебя дара ноль. Тебя сюда пустили только из-за твоей родословной, которую скоро продадут с молотка. Ты кто такой, чтобы мне указывать?

— Я тот, кто сейчас сломает тебе руку, если ты не заткнешься, — спокойно ответил Саймон, глядя Хагу прямо в глаза.

В зале повисла тишина. Даже Ворон приподнял бровь и подался вперед.

Хаг взревел и бросился на Саймона, нанося мощный, размашистый удар правой. Все замерли. Колин зажмурился.

Семен Петрович даже не шевельнулся до последнего момента. Навыки, вбитые за двадцать лет службы, сработали быстрее мысли. Он шагнул влево, пропуская кулак в сантиметре от лица, и одновременно резко ударил ребром правой ладони по локтевому суставу атакующей руки Хаги. Удар пришелся точно в нервный узел. Рука Хаги мгновенно онемела и безвольно повисла. Хаг взвыл от боли и неожиданности.

Но Саймон не остановился. Он шагнул вперед, входя в клинч, и левой ногой подсек опорную ногу противника. Хаг, потеряв равновесие, начал заваливаться. Саймон встретил его падение, контролируя за шею, и просто помог грохнуться лицом в песок, при этом сам оказавшись сверху, коленом придавив спину.

— Лежать! — скомандовал он тихо, но так, что Хаг услышав, замер, чувствуя острую боль в позвоночнике.

Все это заняло не больше трех секунд.

В зале стояла мертвая тишина. Леопольд смотрел на это с открытым ртом. Колин забыл, как дышать. Даже магистр Ворон, прошедший не одну войну, выглядел ошеломленным.

— Пусти, больно! — захрипел Хаг.

— Ты понял, что здесь главный? — спокойно спросил Саймон, не ослабляя захвата.

— Понял! Понял! Пусти!

Саймон отпустил его и встал, отряхивая колени. Хаг поднялся, потирая шею и онемевшую руку, и отошел в сторону, бросая на Саймона взгляды, полные ненависти и страха одновременно.

Магистр Ворон медленно подошел к Саймону, остановился в шаге.

— Граф де Ларош, — скрипучим голосом произнес он. — Где ты этому научился?

— Книги читал, магистр, — спокойно ответил Саймон. — В родовой библиотеке много книг по анатомии и истории войн. Там описываются приемы рукопашного боя древних воинов.

Ворон прищурил единственный глаз, вглядываясь в лицо Саймона.

— В книгах, значит. А скорость реакции? А хладнокровие? Этому тоже в книгах научился?

— Тренировался, магистр. В оружейной комнате замка. Каждый день.

Ворон хмыкнул. Он явно не поверил ни единому слову. Но спорить не стал.

— Что ж, граф. Рад, что в Академии есть хоть один студент, который понимает, что магия — не единственное оружие. Останьтесь после занятия. А вы все — вон! — рявкнул он на остальных.

Когда зал опустел, Ворон подошел к Саймону вплотную и заговорил тихо, чтобы никто не слышал:

— Я видел такой захват один раз. Лет двадцать назад, в пограничных войсках, когда мы воевали с кочевниками. Там был один сержант, бездарь, как и ты. Так он разбирался с магами-кочевниками голыми руками быстрее, чем наши боевые маги. Его учителем был старый воин из другого мира. Он говорил, что там, откуда он родом, магии нет, но есть искусство убивать, доведенное до совершенства. Ты не находишь это совпадение странным?

Семен Петрович внутренне напрягся, но лицо его осталось бесстрастным.

— Возможно, магистр, древние воины Алтерии знали эти приемы, просто они были забыты. Я восстановил их по книгам.

Ворон снова хмыкнул.

— Ну-ну. Играй в свои игры, граф. Но знай: я за тобой буду наблюдать. И если ты окажешься не тем, за кого себя выдаешь, я первый тебя уничтожу. А пока — вот.

Он протянул Саймону небольшой кожаный браслет с тусклым металлическим шипом.

— Что это? — спросил Саймон.

— Амулет защиты от ментального воздействия. С твоими навыками и без дара ты станешь лакомой мишенью для менталистов. Носи, не снимай. И, граф... — Ворон сделал паузу. — Если вдруг тебе понадобится помощь или совет... по тем вопросам, которые не терпят огласки... ты знаешь, где меня найти.

Саймон кивнул и надел браслет.

Выходя из зала, он думал: "Академия только началась, а уже столько врагов и странных союзников. Интересно, что будет дальше?"

Глава 4. Ночной разговор и первые выводы

Комната, которую делили Саймон и Колин, была небольшой, но чистой. Две кровати, два стола, два шкафа и одно окно, выходящее в парк. Колин уже разложил свои книги и свитки, превратив свою половину в филиал библиотеки.

Когда Саймон вошел, Колин подскочил к нему.

— Ты как? Ты в порядке? Ты видел лицо Хаги? Он теперь тебя ненавидит! И Леопольд тоже! Ты нажил себе двух врагов в первый же день! Это рекорд!

— Колин, сядь и успокойся, — Саймон скинул мантию и сел на кровать. — Враги — это нормально. Хуже, когда их нет. Значит, ты никто.

— Но как ты это сделал? — Колин не унимался. — Ты же без дара! А Хаг здоровый как бык! И эти захваты... я в книгах таких не видел!

— В других книгах смотрел, — отрезал Саймон. — Лучше скажи, что ты знаешь о Леопольде и его семье.

Колин мгновенно переключился. Информация была его стихией.

— О, это семья —одна из Четырех Столпов Империи. Они владеют землями на севере, там, где горы. У них родовой дар — управление молниями и грозой. Леопольд — единственный сын и наследник. Его отец, герцог Гром, состоит в Императорском Совете и, говорят, метит в канцлеры. Мать у него из рода Ноэль, они славятся ментальной магией. Леопольда с детства готовили к правлению, у него лучшие учителя, он уже сейчас маг пятого уровня, а ему всего двенадцать. Через пару лет будет шестой, а там и до Высшего Круга недалеко.

— Ментальная магия, значит, — задумчиво протянул Саймон, поглаживая браслет, подаренный Вороном. — Хорошо, что предупредили.

— А что ты хочешь? — спросил Колин с любопытством. — Зачем тебе это?

— Хочу понять, с кем имею дело, — ответил Саймон. — Леопольд не простит сегодняшнего унижения. Он будет мстить. И мстить не в открытую, а исподтишка. Поэтому я должен знать о нем все. Его слабые места, его привычки, его друзей и врагов. Та же тощая девица с ним — кто она?

— А, это Лилиан фон Штольц, — Колин поморщился. — Из обедневшей, но очень гордой семьи. Она пытается втереться в доверие к Леопольду, чтобы поправить положение. Злющая, как оса, и хитрая. Говорят, у нее дар к иллюзиям.

— Значит, глаза и уши Леопольда, — резюмировал Саймон. — А двое амбалов?

— Это наемники, — Колин понизил голос. — Их взяли в Академию за деньги и силу, у них дар низкого уровня, зато мышцы. Они охраняют Леопольда и делают за него грязную работу. Одного зовут Крук, другого — Брут. Имена говорящие.

Саймон усмехнулся. Картина вырисовывалась ясная. Типичная "мафиозная" структура: босс, советник, боевики. Он такие группы раскалывал десятками.

— А что насчет магистра Ворона? — спросил он. — Ты что-нибудь о нем знаешь?

Колин замялся.

— О нем мало что известно. Он появился в Академии лет десять назад. Говорят, был военным магом в Пограничье, участвовал в какой-то страшной битве, где потерял глаз и половину души. Он очень сильный, но его боятся. Даже ректор с ним считается. Он ни с кем не дружит, живет один в башне. Преподает боевую магию жестко, многие его ненавидят, но результаты у его учеников лучшие.

— Понятно, — кивнул Саймон. — Волк-одиночка. Это хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что волки не стаями охотятся на своих. Значит, если он предложил помощь, то не предаст. По крайней мере, без причины.

Колин посмотрел на Саймона с каким-то новым выражением.

— Слушай, Саймон, — тихо спросил он. — А кто ты на самом деле? Ты говоришь как старик. И думаешь, как... как полководец какой-то. И дерешься как профессиональный убийца. Тебе же всего десять лет!

Семен Петрович посмотрел на соседа долгим, тяжелым взглядом.

— Колин, я задам тебе один вопрос, и от ответа будет зависеть, будем мы друзьями или просто соседями. Ты готов?

Колин сглотнул и кивнул.

— Если я скажу тебе, что я не тот, за кого себя выдаю, что я намного старше и опытнее, чем кажусь, и что у меня есть цель, которая может быть опасной — ты испугаешься? Ты побежишь доносить?

Колин побледнел, но выдержал взгляд.

— Нет, — твердо сказал он. — Ты первый, кто за меня заступился. Первый, кто не смеялся над моими очками и моим страхом. Ты спас меня от Хаги. Я тебе обязан. И мне все равно, кто ты. Ты мой друг.

Семен Петрович улыбнулся уголками губ.

— Тогда слушай сюда, друг. Я расскажу тебе все. Но это останется, между нами. И если ты меня когда-нибудь предашь, я тебя убью. Не обижайся, это профессиональное.

Колин снова сглотнул, но кивнул. И Саймон начал рассказ. О мире без магии, о войне, о смерти и о втором рождении. Колин слушал, раскрыв рот, и глаза его становились все больше и больше.

Глава 5. Тропа Выживания: Вход в зону

Экзамен "Тропа Выживания" был главным испытанием первого курса. Трое суток в Запретном Лесу, кишащем магическими тварями, с задачей добыть светящийся мох с Хрустальной поляны. Можно идти группой, можно в одиночку. Результат засчитывался только при наличии мха.

Утром перед вылетом (студентов доставляли к лесу на огромных птицах, похожих на птеродактилей) в холле общежития было шумно и суетно. Группы сбивались в стайки, обсуждали стратегии.

К Саймону и Колину подошел Хаг со своей троицей увальней. Хаг все еще косился на Саймона с опаской, и гонор в нем поубавился.

— Слушай, граф, — прогудел он, косясь в сторону. — Мы тут подумали... Может, вместе пойдем? У нас сила, у тебя... ну, эти твои штуки. В лесу опасно.

— Хаг, ты серьезно? — фыркнул один из его приятелей. — С этим бездарем? Да он нам все испортит!

— Заткнись, — оборвал его Хаг. — Я видел, как он работает. Он не маг, но он... опасный. С ним спокойнее. Ну что, граф?

Саймон покачал головой.

— Нет, Хаг. Спасибо за предложение, но мы пойдем вдвоем. Чем больше группа, тем больше шум, тем больше тварей привлекаем. И потом, — он посмотрел на Хагу прямо в глаза, — я тебе не доверяю. Ты можешь испугаться и сбежать. Или ударить в спину, когда будет выгодно. Прости, но я привык рассчитывать только на тех, кого проверил.

Хаг насупился, но спорить не стал. Он развернулся и ушел.

— Ты чего? — удивился Колин. — С ними бы безопаснее было!

— С такими, как Хаг, безопаснее всего на расстоянии, — отрезал Саймон. — Запомни, Колин: в группе должен быть один командир. И если командир не я, я в такую группу не пойду. А эти болваны будут драться за лидерство и перегрызутся при первой же опасности. Нам такие попутчики не нужны.

К ним подошла группа Леопольда. Сам Леопольд, Лилиан, Крук и Брут. Леопольд был увешан артефактами, как новогодняя елка: защитные амулеты, накопители, боевые браслеты.

— А вот и наша убогая парочка, — сладко пропела Лилиан. — Решили рискнуть? Или сразу сдадитесь?

— Лилиан, оставь, — бросил Леопольд, не глядя на них. — Они идут на верную смерть. Бездарь и недоучка. Даже твари побрезгуют.

— Поживем — увидим, — спокойно ответил Саймон. — Удачи вам, фон Гром. Будем надеяться, ваши артефакты окажутся надёжнее вас. Ваша самоуверенность наводит на мысль, что вы с ними на «вы». Леопольд побелел от злости, но сдержался. Вокруг было слишком много свидетелей. Он лишь процедил:

— Посмотрим, граф. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Их группа ушла. Колин облегченно выдохнул.

— Ненавижу их.

— Успокойся, — сказал Саймон. — Ненависть затуманивает рассудок. Просто знай, что они враги, и будь готов. Все. Пошли на посадку.

Глава 6. Тропа Выживания: Засада

Запретный Лес встретил их тяжелым, влажным воздухом и полумраком. Гигантские деревья смыкали кроны так плотно, что солнечный свет сюда почти не проникал. Внизу царил вечный сумрак, пахло прелью, грибами и чем-то сладковато-гнилостным.

Саймон двигался первым, Колин — за ним, стараясь ступать след в след. Саймон шел бесшумно, как тень, постоянно сканируя местность. Каждый куст, каждая ветка, каждый шорох подвергались анализу.

— Смотри под ноги, — шепнул он Колину. — Не наступай на сухие ветки. Дыши ровно и тихо.

— А чего мы шепчем? — так же шепотом спросил Колин. — Тут же никого нет.

— Тут всегда кто-то есть, — ответил Саймон. — Просто мы их пока не видим.

Они прошли около двух часов, когда Саймон внезапно замер и поднял руку, подавая сигнал "стой". Колин замер, как вкопанный.

— Что там? — беззвучно спросил он одними губами.

Саймон присел и указал на землю. Впереди, среди опавших листьев, была едва заметно натянута тонкая лиана. Она была присыпана землей и листвой, но Семен Петрович, старый разведчик, заметил неестественное натяжение. Растяжка. Как в учебке.

— Ловушка, — прошептал он. — Не магическая. Механическая.

— Но откуда? — удивился Колин. — Кто мог здесь...

Он не договорил. Сзади, метрах в тридцати, раздался хруст веток и приглушенная ругань. Саймон мгновенно увлек Колина за толстый ствол дерева, прижал к земле и прикрыл собой.

Из-за поворота тропы вышли четверо. Хаг и его трое приятелей. Они шли шумно, громко переговариваясь, не глядя по сторонам.

— Да брось ты, Хаг, — говорил один. — Этот граф просто везучий. Сегодня мы его найдем и прищемим хвост. Леопольд хорошо заплатит.

— Заткнись, — рыкнул Хаг, но без особой уверенности. — Сначала найти надо. Лес большой.

Они прошли мимо, даже не заметив ловушки. Хаг наступил прямо на присыпанную лиану.

Механизм сработал мгновенно. Из-под листвы вылетела петля, захлестнула Хагу ногу и дернула вверх. Хаг взлетел в воздух, перевернулся вниз головой и повис, оглушительно матерясь.

— А-а-а! Помогите! Снимите меня!

Его друзья заметались, пытаясь понять, что произошло. В этот момент из кустов, привлеченные шумом, начали выбираться мелкие, но очень зубастые твари, похожие на помесь обезьяны и паука — лесные паукообразы. Они застрекотали и бросились на группу Хаги.

Началась свалка. Паукообразы прыгали на людей, те отбивались магией, но слабо, хаотично. Хага, висящего вверх ногами, один из пауков уже начал покусывать.

— Саймон! — зашептал Колин. — Надо помочь!

— Зачем? — холодно спросил Саймон.

— Они же погибнут!

— Они шли нас убивать. По заданию Леопольда.

Колин посмотрел на Саймона с ужасом.

— Но они же люди! Ты не можешь...

Семен Петрович вздохнул. Старые принципы воевали с новыми. Оставить врага умирать было бы правильно и безопасно. Но тогда он перестанет быть собой. Он, майор спецназа, всегда подбирал раненых, даже если час назад они в него стреляли. Потому что война — это работа. А убийство беззащитных — это уже не работа, это подлость.

— Ладно, — сказал он, вставая. — Сиди здесь. И не высовывайся.

Он вышел из-за дерева и быстрым, бесшумным шагом направился к месту свалки. Паукообразы его не заметили — все их внимание было приковано к орущей группе.

Семен Петрович действовал как машина. Подойдя к одному из пауков сзади, он резким, отработанным движением свернул ему голову (шея у тварей оказалась на удивление хрупкой). Второй паук обернулся, щелкая жвалами, но Саймон уже ушел с линии атаки и ногой пробил ему по корпусу, отбрасывая на дерево. Третьего, который уже вцепился в ногу одного из приятелей Хаги, он просто оторвал, используя хитрый прием, и швырнул в кусты.

За две минуты все было кончено. Четыре твари лежали мертвыми, остальные разбежались.

Хаг висел вверх ногами, с ужасом глядя на Саймона. Его друзья сидели на земле, потирая укусы.

— Снимите меня! — взмолился Хаг.

Саймон подошел к лиане, на которой висел Хаг, проследил ее до основания — толстой ветки, согнутой в дугу. Рядом валялся колышек, который служил спусковым крючком. Механизм был примитивным.

— Кто ставил? — спросил Саймон, перерезая лиану ножом (он взял с собой обычный охотничий нож, единственное оружие, разрешенное бездарям).

Хаг грохнулся на землю, застонал.

— Не знаю... Мы нашли...

— Леопольд, — констатировал Саймон. — Это его работа. Он рассчитывал, что мы пойдем этой тропой. И вы попались.

Он посмотрел на группу Хаги. Те смотрели на него с ужасом и благоговением.

— Спасибо, граф, — прохрипел Хаг, поднимаясь и потирая ногу. — Ты нас спас. А мы... мы хотели тебя...

— Знаю, — оборвал его Саймон. — Поэтому я не считаю, что мы квиты. Просто запомните: Леопольд вас использовал. Он хотел, чтобы вы погибли, отвлекая нас или попадая в его же ловушки. Вы для него расходный материал. А мы с вами, Хаг, в расчете. Забудьте, что хотели меня убить, и проваливайте. Ищите свой мох в другой стороне. И не ходите беспечно по тропам, смотрите под ноги.

Хаг кивнул, и его группа, понурив головы, ушла в лес.

Из-за дерева вылез Колин, трясущийся, но с горящими глазами.

— Ты... ты как это сделал? Ты их голыми руками! Они же твари магические!

— У каждой твари есть уязвимое место, — пожал плечами Саймон. — Нужно просто знать, куда бить. Пошли, нам еще мох искать.

Глава 7. Тропа Выживания: Встреча на поляне

На второй день, ближе к вечеру, они вышли к Хрустальной поляне. Она сияла в сумерках мягким голубоватым светом — это светились камни, покрытые мхом. Мох рос прямо на них, нежными, пушистыми клоками.

Но радоваться было рано. На поляне уже кто-то был.

Леопольд, Лилиан, Крук и Брут стояли у самого большого камня, и Леопольд срезал мох специальным ножом, складывая в мешочек. Они были одни. Видимо, оторвались от всех.

— Стой, — шепнул Саймон Колину, прижимаясь к дереву. — Не высовывайся.

Леопольд закончил собирать мох и удовлетворенно хмыкнул.

— Отлично. Теперь можем возвращаться. Первое место наше.

— А как же остальные? — спросила Лилиан.

— А что остальные? — усмехнулся Леопольд. — Пусть сами выживают. Если выживут, конечно. Я слышал, в этой части леса водится один интересный экземпляр... Древний лесной дух. Он не любит, когда тревожат его мох. Интересно, кто же будет таким дураком, чтобы полезть на поляну ночью?

Он засмеялся. Лилиан подхватила смех.

— Ты гений, Леопольд. Устроить ловушку для всех, кто придет после нас!

— Это не ловушка, — поправил Леопольд. — Это естественный отбор. Нечего слабакам в Академии делать.

Колин дернулся, но Саймон удержал его.

— Тихо. Они уходят. Сейчас не время.

Группа Леопольда скрылась в лесу. Поляна опустела.

— Что будем делать? — спросил Колин. — Мох нужен, но если дух появится...

— Подождем, — решил Саймон. — Леопольд сказал, дух появляется ночью. Значит, ночью мох трогать нельзя. Будем ждать утра. А пока отойдем подальше, найдем место для ночлега.

Они отошли метров на триста от поляны, нашли небольшую пещеру под корнями упавшего дерева. Саймон замаскировал вход ветками.

— Костер не разводим, — приказал он. — Будем греться друг о друга. Спи, я первый дежурю.

Колин, вымотанный до предела, заснул почти мгновенно, привалившись к Саймону. Семен Петрович сидел, вслушиваясь в ночные звуки леса. Где-то далеко ухало, визжало, выло. Ночь была полна опасностей.

Часа через два он услышал шаги. Тяжелые, неуклюжие, с треском ломаемых веток. Кто-то шел прямо на их убежище.

Саймон бесшумно поднялся, разбудил Колина, зажав ему рот рукой.

— Тсс. Кто-то идет.

Из темноты вывалилась фигура. Хаг. Один, без группы, весь в крови, с безумными глазами. Он шатался и что-то бормотал.

— Хаг! — Саймон вышел из укрытия. — Ты как?

Хаг рухнул на колени, не в силах идти дальше.

— Граф... там... дух... он напал на нас... ребята погибли... я убежал... — он зарыдал, крупный детина, рыдал навзрыд. — Они хотели мох ночью взять... не послушали меня... а дух...

Саймон подошел к нему, осмотрел раны. Рваные, глубокие, но не смертельные. Кровь кое-где уже запеклась.

— Колин, неси воду, у нас есть фляга. Хаг, раздевайся, будем обрабатывать раны.

Хаг послушно стащил куртку. Колин принес воды, Саймон промыл раны, разорвал свою рубашку на бинты и перевязал как мог.

— Спасибо, — прошептал Хаг. — Ты меня второй раз спасаешь. А я.… я идиот.

— Хватит себя жалеть, — оборвал его Саймон. — Рассказывай, что случилось.

Хаг рассказал. Они решили не ждать утра, как советовал Хаг, а пойти за мхом ночью, чтобы опередить всех. На поляне их встретил дух — огромное, полупрозрачное существо, похожее на сплетение корней и тумана. Оно убило двоих мгновенно, третьего разорвало. Хаг выжил чудом, отбиваясь магией земли, и сумел убежать.

— Дух теперь там, — закончил Хаг. — Он охраняет поляну. Никого не подпускает. Вы не пройдете.

— Пройдем, — спокойно сказал Саймон. — Утром. Духи, как правило, привязаны к месту и активны ночью. Днем они слабее. Если вообще появляются. Отдыхай. Завтра будет трудный день.

Хаг посмотрел на него с благоговением. Этот мальчишка, бездарь, говорил с такой уверенностью, словно всю жизнь охотился на духов.

Глава 8. Тропа Выживания: Битва с духом

Утро наступило серое, туманное. Лес казался притихшим, словно затаился в ожидании.

Саймон, Колин и Хаг (который настоял пойти с ними, чтобы искупить вину) подошли к поляне. Дух был там. Он стоял в центре, у большого камня, переливаясь в утреннем свете, как огромная медуза. Он покачивался, издавая низкий, вибрирующий звук.

— Как будем его... того? — спросил Хаг, сглатывая.

— Наблюдай, — коротко ответил Саймон. — Колин, твоя теория. Что это за тварь?

Колин наморщил лоб, лихорадочно перебирая в памяти все, что читал.

— Это... это, кажется, Древень-Страж. Он не совсем живой, не совсем магический. Это сгусток энергии, привязанный к месту. Его нельзя убить магией, она его только питает. Нужно разрушить его связь с поляной.

— Как? — спросил Саймон.

— Есть центральный камень, откуда он черпает силу, — Колин указал на большой валун, покрытый мхом, рядом с которым стоял дух. — Если сдвинуть камень или разбить его, дух рассеется.

— Хаг, — повернулся Саймон к детине. — Ты маг земли. Сможешь сдвинуть камень?

Хаг посмотрел на огромный валун, потом на Саймона, потом снова на валун.

— Я попробую... но мне нужно время. Минут пять, не меньше. И пока я буду колдовать, я буду беззащитен. Дух меня убьет.

— Ты будешь под защитой, — пообещал Саймон. — Колин, ты отвлекаешь. Стреляй в него всем, что есть. Главное — чтобы он отвлекся на тебя, а не на Хага.

— Но моя магия слабая! — испугался Колин.

— Не важно. Ты должен его бесить. Бей и убегай. Ходи вокруг, не стой на месте. Понял?

Колин кивнул, хотя лицо его было белее мела.

— А ты? — спросил Хаг.

— А я буду рядом, — усмехнулся Саймон. — На тот случай, если дух все же решит подойти поближе.

План был безумным. Трое студентов против Древня-Стража, одного из самых опасных существ Леса. Но другого варианта не было.

— Начали! — скомандовал Саймон.

Хаг опустился на колени, уперся руками в землю, и вокруг него начали закручиваться бурые потоки энергии. Камень дрогнул.

Колин выскочил на поляну и запустил в духа ледяную иглу. Игла влетела в полупрозрачное тело и.… исчезнув, не причинила вреда. Дух повернулся к Колину, заколебался и двинулся к нему, медленно, но неотвратимо.

Колин бросился бежать, стреляя на бегу ледяными иглами. Иглы пропадали в теле духа без следа.

— Сюда, тварь! — заорал Колин, чувствуя, как страх перерастает в какое-то бешенство. — Иди сюда, получи!

Дух ускорился. Он выбросил вперед щупальце из тумана, и оно едва не задело Колина. Колин споткнулся, упал, но тут же вскочил и побежал дальше, петляя между деревьями.

Хаг напрягался изо всех сил. Камень медленно, сантиметр за сантиметром, сдвигался с места. Пот лил с него градом.

Дух понял, что его отвлекают. Он резко развернулся от Колина и устремился к Хагу.

— Хаг, держись! — заорал Саймон.

Он выскочил из-за дерева и бросился наперерез духу. В руках у него была толстая ветка, которую он наскоро заточил ножом. Примитивное оружие, но другого не было.

Дух выбросил щупальце в сторону Хаги. Саймон прыгнул, взмахнул веткой, и.… ветка прошла сквозь туман, не встретив сопротивления. Дух был бестелесным.

— Черт! — выругался Семен Петрович. Магия бессильна, физическое оружие бессильно. Что же делать?

И тут он вспомнил слова Колина: "дух питается магией". Если он питается магией, значит, магия для него — как мясо для хищника. А если... если скормить ему слишком много магии сразу? Перенасытить?

— Колин! — заорал он. — Бей в него всем, что есть! Всей магией, без остановки! Хаг, прекращай двигать камень! Бей в духа!

— Но тогда он станет сильнее! — крикнул Колин.

— Делай, что говорю! Мы его взорвем!

Колин и Хаг, не понимая замысла, но доверяя Саймону, начали бить по духу магией. Ледяные глыбы, комья земли — все полетело в полупрозрачную тушу. Дух замер, впитывая энергию, и начал раздуваться, как шар. Он становился все ярче, все больше.

— Еще! — орал Саймон. — Не останавливаться!

Дух уже вырос в два раза, он пульсировал, и от него исходило нестерпимое свечение. Еще немного — и он лопнет.

— А теперь бежим! — скомандовал Саймон и рванул с поляны.

Колин и Хаг побежали за ним. Дух, переполненный энергией, дернулся, затрясся и.… взорвался с оглушительным грохотом. Волна магии прокатилась по лесу, сбивая листву с деревьев.

Когда пыль осела, на поляне не было ни духа, ни камня. Только воронка в земле и куски мха, разбросанные повсюду.

— Сработало... — выдохнул Колин, глядя на результат. — Сработало!

Хаг смотрел на Саймона круглыми глазами.

— Ты... ты как догадался?

— Физика, — усмехнулся Семен Петрович, отряхивая мантию. — Любая система имеет предел прочности. Надо было просто создать критическую массу. Пошли, соберем мох, пока он не остыл.

Они собрали мха в три раза больше, чем требовалось. Задание было выполнено с блеском.

Глава 9. Возвращение и триумф

Возвращение в Академию было триумфальным. Когда Саймон, Колин и Хаг вышли из портала (их эвакуировали магистры после сигнала об окончании испытания), вся площадь перед главным корпусом ахнула.

Они были грязные, исцарапанные, в порванной одежде, но несли в руках огромные охапки светящегося мха. Больше, чем у любой другой группы.

Группа Леопольда, стоявшая тут же с аккуратными мешочками мха, смотрела на них с ненавистью и неверием.

— Как?! — вырвалось у Лилиан. — Там же дух! Вы не могли!

— А мы не бились с духом, — усмехнулся Колин, впервые в жизни чувствуя себя героем. — Мы его... перекормили.

Магистр Ворон, принимавший экзамен, подошел к ним.

— Граф де Ларош, — спросил он, глядя на Саймона с прищуром. — Ваш план?

— Да, магистр. Простая теория пределов прочности.

— Хм. — Ворон взял пучок мха, повертел в руках. — Вы не только выполнили задание, но и уничтожили опасное существо, терроризировавшее Лес десятилетиями. За это полагается особая награда. Плюс дополнительные баллы к рейтингу. Поздравляю.

Леопольд побледнел. Его группа, которая считала себя лучшей, оказалась лишь одной из многих, а эти трое, которых он считал мусором, стали героями дня.

Вечером в комнате Саймона и Колина был настоящий пир (насколько это возможно в условиях Академии). Хаг принес пирожков из столовой, Колин раздобыл где-то чай. Они сидели втроем и обсуждали события.

— Значит так, Хаг, — сказал Саймон, когда веселье поутихло. — Теперь ты с нами?

Хаг кивнул.

— Я твой должник, граф. Дважды. И я понял, что Леопольд — гнида. Он подставил нас. Если бы не ты, я бы там пропал. Я с вами. Что делать надо?

— Пока ничего. Просто будь рядом. И учись. Магия у тебя есть, голова тоже варит, когда не паникуешь. Колин будет тебе помогать с теорией.

— Я? — удивился Колин. — Ему помогать?

— А ты думал, — усмехнулся Саймон. — В одиночку воевать скучно. Нам нужна команда. Колин — мозг, Хаг — сила, я — тактика. Вместе мы сможем больше, чем поодиночке.

— А чего мы хотим? — спросил Хаг, почесывая затылок.

Саймон посмотрел в окно, где за стенами Академии раскинулась столица Империи, полная интриг и опасностей.

— Для начала — выжить. Потом — узнать, кто убил моего отца. А потом... посмотрим. В этом мире много несправедливости, Хаг. И кто-то должен ее исправлять. Почему бы не мы?

Колин и Хаг переглянулись. В словах этого десятилетнего мальчишки звучала такая уверенность, что спорить не хотелось.

— Заметано, — кивнул Хаг. — Команда.

Глава 10. Предательство

Второй курс начался с новых испытаний. Леопольд, затаивший злобу, не мог простить унижения на "Тропе". Он действовал хитро. Через подставных лиц он распускал слухи, что Саймон жульничал, что он использовал запрещенные артефакты, что его мать торгует последними фамильными драгоценностями в столичных притонах.

Слухи ползли, как змеи, но Саймон не обращал на них внимания. Он занимался своим делом: тренировал тело, учил Колина и Хага тактике, изучал историю и географию Алтерии, а по ночам, с помощью карт, найденных Колином в библиотеке, исследовал подземелья Академии.

Однажды вечером Колин прибежал в комнату бледный как полотно.

— Саймон! — выпалил он, задыхаясь. — Я нашел кое-что! Это ужасно!

Он развернул на столе старую, пожелтевшую карту. Это была карта подземелий под Академией. Тоннели, залы, лаборатории, а также глубоко внизу — хранилище для особо опасных артефактов.

— Смотри сюда, — Колин ткнул пальцем в точку в самом низу. — Здесь хранится "Слеза Демона". Артефакт невероятной силы. Говорят, он может даровать магию даже тем, у кого ее нет. Но ценой жизни. А если его активировать неправильно, он уничтожит половину Академии.

— Откуда ты это взял? — спросил Саймон, вглядываясь в карту.

— В закрытой секции библиотеки. Я туда случайно попал, когда искал книги по древней магии. Там был тайник. Саймон, если Леопольд узнает про этот артефакт...

— Леопольд не узнает, — перебил Саймон. — Карту прячем. И никому ни слова. Это слишком опасно.

Но было поздно. Когда Колин выходил из библиотеки, он столкнулся с Лилиан. Она спросила, что он такой взволнованный. Колин отмахнулся, но Лилиан заметила карту, которую он нервно сворачивал и прятал за пазуху.

Через неделю случилось страшное. Ночью сработала магическая сигнализация в подземельях. Кто-то проник в хранилище и попытался похитить "Слезу Демона". Охрана спугнула злоумышленника, но в суматохе артефакт был поврежден, и теперь из подземелья начала сочиться темная энергия, сводящая с ума всех, кто приближался. Академию оцепили. Занятия отменили. Началось расследование.

И улики указывали на Саймона.

В его комнате, во время обыска, нашли обрывок карты подземелий. Не той, что была у Колина, а другой, поддельной, но очень похожей. Несколько студентов, включая Хага (которого пытали ментально, но он выдержал и не сдал друзей), дали показания, что Саймон интересовался запретными темами. Главным свидетелем обвинения должен был стать Колин.

Колин метался по комнате, как зверь в клетке.

— Что мне делать?! — кричал он. — Если я скажу правду, что это я нашел карту, меня тоже обвинят! Могут исключить! А отец... он меня убьет, если я вернусь ни с чем! Он на меня все надежды возложил! Я не могу!

Саймон сидел на кровати, спокойный, как удав.

— Колин, сядь. Ты должен сказать правду. Это единственный способ меня спасти. Я не был в подземелье. Ты это знаешь.

— Но, если я скажу, что карту нашел я, Леопольд и его люди скажут, что я твой сообщник! Нас обоих посадят!

— Колин, — голос Саймона стал жестче. — Друзья не предают. Даже под страхом смерти. Ты мой друг?

Колин замер. Посмотрел на Саймона. Вспомнил, как тот спасал его от Хаги, как учил не бояться, как они вместе победили духа. Вспомнил его слова: "Если предашь — убью". Но сейчас в глазах Саймона не было угрозы. Там была печаль. Печаль человека, который знает цену людям.

Колин выбежал из комнаты, хлопнув дверью.

На Совете, куда привели Саймона под конвоем, собрались все магистры во главе с ректором. Магистр Ворон сидел в углу и буравил Саймона единственным глазом. Привели Колина.

— Студент Колин Олдридж, — начал ректор, седовласый старец с пронзительными голубыми глазами. — Ваш друг, граф де Ларош, обвиняется в тяжком преступлении — попытке хищения артефакта, повлекшей за собой угрозу для всей Академии. Вы последний, кто видел его в ту ночь. Где он был?

Колин стоял, трясясь мелкой дрожью. Он посмотрел на Леопольда, сидевшего в первом ряду с хищной улыбкой. Посмотрел на Лилиан, которая злорадно щурилась. Посмотрел на Саймона, стоявшего с каменным лицом.

И вдруг Колин выпрямился. Страх исчез. Он вспомнил, как Саймон говорил: "Враг будет давить на твое слабое место. Твое слабое место — страх. Убери страх — и враг останется ни с чем".

— Ваша светлость, — твердо сказал Колин. — Студент Саймон де Ларош в ту ночь находился в нашей комнате. Я не спал. Я слышал его дыхание. Он никуда не выходил. Я готов подтвердить это магической клятвой.

По залу пронесся ропот. Леопольд вскочил.

— Он лжет! Они сообщники! — заорал он.

— Сядьте, фон Гром! — рявкнул магистр Ворон, и его голос прозвучал как удар грома. Леопольд рухнул на место.

Ректор задумчиво погладил бороду.

— Студент Олдридж, вы понимаете, что ложная клятва может лишить вас дара?

— Понимаю, ваша светлость. — Колин сглотнул, но голос его не дрогнул. — Я клянусь.

Он произнес слова клятвы. Над его головой вспыхнул золотистый свет — магия подтвердила правдивость. Колин не солгал: он действительно слышал дыхание Саймона в ту ночь. Саймон был в комнате. И это было правдой.

Леопольд побелел. Его план рухнул. Колина отпустили. Саймона оправдали за отсутствием улик. Но осадок остался.

Вечером Колин сидел в комнате и плакал.

— Прости меня, — всхлипывал он. — Я чуть не предал тебя. Я думал только о себе. Я трус.

Саймон сел рядом и положил руку ему на плечо.

— Ты не предал. Ты испугался, но сделал правильный выбор. Это и есть дружба, Колин. Не когда вместе смеются, а когда вместе боятся, но все равно стоят друг за друга. Ты молодец.

Колин поднял на него заплаканные глаза.

— А что теперь будет с Леопольдом?

— Теперь? — усмехнулся Семен Петрович. — Теперь он объявит нам войну. Открытую. И мы должны быть готовы.

Глава 11. Гроза над Академией

Война началась не сразу. Леопольд затаился на полгода. Он понял, что прямой конфликт с "командой графа" бесполезен — они слишком сильны вместе. И тогда он пошел другим путем. Он начал искать союзников среди преподавателей.

В Академии существовала тайная организация "Чистокровные" — маги-аристократы, считавшие, что только благородные с сильным даром имеют право на существование. "Бездари", как Саймон, и "слабаки", как Колин, по их мнению, были мусором, засоряющим благородную кровь.

Леопольд, с его родословной и амбициями, быстро стал своим в этой компании. Ему пообещали поддержку. И когда наступил Турнир Стихий — главное событие второго курса, где студенты сражались в магических поединках, — Леопольд был готов нанести удар.

Саймон, как бездарь, в турнире не участвовал. Но он был в команде поддержки и, по сути, тренировал Колина, который выбился в финал. К удивлению, многих, Колин под руководством Саймона научился не только теории, но и практике. Он больше не боялся, он контролировал свой страх и использовал его как топливо.

В финале Колин должен был сражаться с Леопольдом.

Перед боем к Саймону подошел магистр Ворон.

— Граф, — тихо сказал он, отводя его в сторону. — У меня плохие предчувствия. Леопольд слишком спокоен. За ним стоят "Чистокровные". У них есть доступ к запрещенным артефактам. Будь готов к любому развитию событий. Я буду рядом. Если что — вмешивайся. Я прикрою.

— Понял, магистр, — кивнул Саймон.

Арена турнира представляла собой огромную каменную площадку, окруженную защитным куполом. На трибунах яблоку негде было упасть — вся Академия пришла посмотреть на битву двух непримиримых врагов.

Леопольд вышел на арену первым. Он был в парадной мантии, на груди сверкали амулеты. Он выглядел уверенным, почти надменным.

Колин вышел вторым. На нем была простая тренировочная мантия, никаких украшений. Он выглядел спокойным и собранным.

Поединок начался.

Леопольд атаковал яростно, мощными огненными плетьми и молниями. Колин уклонялся, ставил щиты, использовал тактику, которую они с Саймоном отрабатывали сотни раз: изматывать противника, заставлять тратить силы, ловить на контратаке.

— Да что ты бегаешь, как таракан?! — орал Леопольд, посылая в Колина сгусток пламени. — Сразись как мужчина!

— Зачем? — спокойно отвечал Колин, уворачиваясь. — Ты сильнее в лобовой атаке. А я умнее. И хитрее.

Леопольд зверел. Он не ожидал такого сопротивления. Колин не просто уклонялся — он контратаковал. Ледяные иглы били точно в незащищенные места, воздушные толчки сбивали прицел, а один раз Колин даже использовал дымовую завесу (теперь уже контролируемо), чтобы скрыться из виду и нанести удар с неожиданной стороны.

Зрители были в восторге. Никто не ожидал от "ботаника" Олдриджа такой тактической гибкости.

Леопольд понял, что проигрывает. Не по силе, но по уму. И тогда он пошел ва-банк.

Он отступил к краю арены и, пока Колин готовился к новой атаке, незаметно достал из-за пояса маленький черный камень. "Поглотитель" — запрещенный артефакт, высасывающий магию из противника и передающий ее владельцу. Леопольд активировал его.

Колин почувствовал это сразу. Его щит, который он только что выставил, начал таять, силы утекали, как вода сквозь пальцы. Он не мог пошевелиться — его магию выкачивали насильно. Леопольд же, наоборот, раздувался от мощи. Глаза его горели безумным огнем.

— Сдохни! — заорал он и обрушил на Колина всю поглощенную энергию в одном, чудовищном по силе ударе.

Это был не просто огненный шар. Это был сгусток чистой магии, способный испепелить все на своем пути.

Саймон все понял. Он уже не был зрителем. Старый спецназовец включился мгновенно. Он рванул с места, перемахнул через ограждение, не обращая внимания на охрану, и бросился наперерез сгустку энергии.

— Саймон, нет! — закричал Колин, видя, что друг бежит на верную смерть.

Но Саймон не собирался умирать. Он знал физику этого мира. Чистая энергия, сконцентрированная в одной точке, нестабильна. И у него был план.

На поясе Колина висел пустой артефакт-накопитель — они использовали его на тренировках для отработки поглощения слабых заклинаний. Саймон, пробегая мимо, сорвал его с пояса друга и, используя как зеркало, подставил под поток.

Энергия ударила в накопитель. Тот не выдержал перегрузки и взорвался, но взрыв пошел в сторону, отбрасывая и Леопольда, и Колина, и Саймона.

Семен Петровича отбросило к стене арены. В глазах потемнело, руку обожгло дикой болью. Он потерял сознание на несколько секунд. Когда очнулся, вокруг было столпотворение.

Магистры сбивали пламя с одежды пострадавших. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Леопольд лежал без сознания в центре арены, и над ним склонились целители. Колин сидел на песке, оглушенный, но живой, и смотрел на Саймона.

— Живой... — прошептал он. — Живой, дурак...

Магистр Ворон подбежал к Саймону, осмотрел обожженную руку.

— Терпи, граф. Сейчас залечим.

Он применил магию, и боль немного утихла.

— Что с Леопольдом? — спросил Саймон, пытаясь встать.

— Магический источник выжжен, — мрачно ответил Ворон. — "Поглотитель" разрядился обратно в него, когда взорвался твой накопитель. Он лишился магии. Навсегда. Для мага это хуже смерти.

Саймон посмотрел на распростертое тело врага. Без магии Леопольд был никем. Его семья отвернется от него, друзья разбегутся. Жестокое наказание. Но справедливое.

К ним подошел ректор, бледный и взволнованный.

— Граф де Ларош, — сказал он. — Вы спасли жизнь студенту и, возможно, предотвратили гибель многих зрителей. Ваши действия... они были невероятны. Как вам удалось так быстро сориентироваться?

— Книги, ваша светлость, — слабо улыбнулся Саймон. — Надо больше читать.

Ректор покачал головой, но спорить не стал. Он только сказал:

— Вы будете представлены к награде. А фон Гром... с ним разберется Совет. "Поглотитель" — это запрещенный артефакт. Его исключат из Академии с волчьим билетом.

Эпилог

Саймон очнулся в лазарете через два дня. Рука была залечена, но еще ныла — магия не всесильна, глубокие ожоги требуют времени. Рядом, на стуле, спал Колин, свесив голову на грудь. У двери стоял Хаг, как верный страж, и клевал носом.

— Эй, бойцы, — хрипло позвал Саймон.

Колин мгновенно проснулся.

— Ты очнулся! — заорал он и бросился обниматься.

— Осторожно, рука! — зашипел Саймон.

— Извини, извини! — Колин отскочил. — Ты как? Как себя чувствуешь?

— Как будто по мне танк проехал. А потом еще раз. Что нового?

Хаг подошел и сел на край кровати.

— Леопольда исключили вчера. С позором. Его отец приезжал, орал на ректора, но ничего не добился. Все знают, что он использовал запрещенку. "Чистокровные" теперь тише воды ниже травы — боятся, что их прикроют.

— А ты? — спросил Саймон у Колина. — Твоя репутация?

— Ой, — Колин покраснел. — Меня теперь чуть ли не героем считают. Все поздравляют, приглашают в гости. Даже девушки... э.… обращают внимание.

Саймон усмехнулся.

— Рад за тебя. Ты заслужил.

Дверь открылась, и вошел магистр Ворон. С ним был высокий старик в простой, но очень дорогой мантии, с холодными, умными глазами. Саймон узнал его — это был лорд Кассиан, глава Имперской Службы Безопасности.

— Граф де Ларош, — начал старик без предисловий, садясь на стул рядом с кроватью. — Я наблюдал за вами все это время. Ваш талант к тактике, ваше хладнокровие, ваше умение находить нестандартные решения в критических ситуациях — все это вызывает уважение. Магистр Ворон рекомендует вас в мое ведомство.

Саймон промолчал, ожидая продолжения.

— Мы занимаемся вещами, где магия часто бессильна. Шпионаж, контрразведка, диверсии в тылу врага. Там нужны мозги, стальные нервы и умение драться без магии. Таких, как вы, у нас почти нет. Вы нам нужны.

Саймон посмотрел на Колина, на Хага, потом снова на лорда Кассиана.

— Я согласен, — сказал он. — Но у меня есть условия. Колин Олдридж и Хаг идут со мной. Мы команда. Без них я не работаю.

— Хаг из простого рода, без особых талантов, — нахмурился Кассиан. — Олдридж — теоретик, слабый практик. Зачем они вам?

— Хаг — моя сила и прикрытие, — спокойно ответил Саймон. — Колин — мой мозг и аналитик. Вместе мы можем все. Поодиночке мы уязвимы. Так что или мы вместе, или ищите другого бездаря.

Кассиан посмотрел на Ворона, тот кивнул.

— Хорошо, — согласился лорд. — Пусть будет, по-вашему. Через месяц жду вас в столице, в главном управлении. А пока отдыхайте, лечитесь. Скоро начнется настоящая работа.

Он встал и вышел. Ворон задержался на секунду.

— Ты знаешь, что тебя ждет, граф? — тихо спросил он. — Там, на службе, не будет правил, как в Академии. Там убивают по-настоящему.

— Знаю, магистр, — ответил Саймон. — Я там уже был. В прошлой жизни.

Ворон прищурился, но ничего не сказал. Только кивнул и вышел.

Когда за ним закрылась дверь, Колин и Хаг уставились на Саймона.

— Ты серьезно? — спросил Хаг. — Мы теперь шпионы?

— Мы теперь воины, — поправил Саймон. — Воины, которые будут делать грязную работу, чтобы другие могли спать спокойно. Это тяжело, опасно, и нас могут убить в любой момент. Но это наша работа. И мы будем лучшими. Потому что мы — команда.

Он протянул руку. Колин положил свою сверху. Хаг, помявшись, накрыл их своей огромной лапищей.

— За команду, — сказал Саймон.

— За команду, — отозвались Колин и Хаг.

За окном лазарета садилось солнце, окрашивая стены Академии в золотисто-багровые тона. Впереди была новая жизнь. Испытания, предательство, дружба. Но они были готовы.

Ведь Семен Петрович, ветеран спецназа, а ныне граф Саймон де Ларош, знал главное правило войны: кто предупрежден — тот вооружен. И никакая магия не заменит холодный расчет и верное товарищеское плечо.

Конец первой к ниги