Grin-core madness in the winter town.

Глава 1

Zoebeast party. Хроники grind угара.

Моя голова вращалась в бесконечном потоке словно ее засунули в центрифугу.

Тормозом служило только покрытие дивана. Что я делаю здесь? Почему нас до сих пор не выгнали? Грайндкор, Петербургский грайндкор. Мне въелась в голову песня с ютьюба, и завертелось. Кажется так мы сюда и попали.

Стоп-Кадр.

Через голову скакали пляски затянутой в латекс дивы, возможно транса,- она снесла стаканы с барной стойки, а рядом хрюкал от водки лысеющий саксофонист в очках.

Этот кадр был последним перед заглатыванием водки из чужого графина. Что за мода подавать в графинах? Отвратительно.

Мы все ещё в клубе Detroit. Это хорошо, значит не исполнял.

Только какого хрена я отключился? Помню диалог с приемником порно-режиссера, он то и организовал этот scum-tour в город Донецк. Благодать божия.

Веки тяжелели, хотелось снова провалиться в сон. Мое пальто скрывало меня от посторонних глаз. Хотелось ощутить бодрость. Вместо этого ощущался собственный перегар. Словно у меня во рту разлагались трупы мертвых воинов, а сам рот- был полем боя. Походу надо реанимировать себя, да только как? Левый глаз выловил из темноты Хамера, он жестикулировал ручками, и внятно кланялся, его спутник был мне не знаком.

Это был худой араб в вязанной шапочке, он радостно отвечал моему другу на своем языке, пока Хаммер указывал официанту на диван с моим телом. Из неподвижного состояние меня вырвал задолбанный и уставший Ростислав Прянишников. Сын того самого Сергея Прянишникова, что снял эталонную порнуху из прошлого, -Школьница 1,2,3,4, ныне его сын бухнулся рядом, отпил из мятого стакана и удовлетворённо, прям как истинный петербуржец сказал,- Ну, вроде всё. Всё,- меня это слово напугало, вселило в вялость тела, невиданную трезвость, а в глотку- рвотный позыв. Тем временем Хамер и Араб радостно подсели к нам, а следом, сияя льдом, на стол опустился графин, разумеется с водкой.

Его мутность ещё сильнее стянула мне гортань. Пробуя вырваться из прочного круга уставших товарищей, я едва не сбил графин, но Прянишников удержал. Я же не стал оправдываться, и рванул к сортиру с единственным намерением- заблевать кашей из объедков все вокруг.

Туалет клуба Detroit излучал спокойствие, в нем можно было спокойно рыгать на уже покрытый отметками удачного сейшена фаянс. Блевал я долго, и также долго умывал харю. Рядом проносились всякие интересные личности. В основном мне знакомые, какая-то девочка с серёжками в виде персонажа мультика Тима Бёртона сочувственно, и с лёгкой издёвкой протянула мне влажную салфетку, к следом бокал холодного пива. Я не стал спрашивать ее зачем мне салфетка. Только чмокал ее в щеку оставив на белой коже рвотный след, и прополоскал рот хмельным напитком. Девушка ещё минуту заглядывала мне в глаза, на ней были линзы, черные как кафель на стене сортира. Это одиночное молчание подталкивало к атмосфере Дэвида Линча. Но наш с ней уют оборвал карлик, в безразмерной косухе, он подошёл единственному унитазу, и осведомился, буду ли я пороть её, или он может здесь посрать? Девочка скривилась, и утратила интерес к помощи. Я же крикнул ей вслед, что благодарен за пиво, однако услышал это только карлик. Он был похож на викинга, и очевидно знал это.

Встав на унитаз, и тем самым сравнявшись, почти, со мной по росту, на его шее был молот Тора, он похлопал меня по плечу и загадочно спросил,- Растормозиться хош?

-Иди на хуй. Ответил я.

Сериал игра престолов ещё не вышел. Питер Динклэйдж ещё не стал популярным.

Потому, вместо острот я послал малютку в дали детородных органов.Уходя из сортира я чувствовал печаль его глаз у себя на затылке.

Часы показывали 22:10. Электричка на Мариуполь будет в 4 утра. Что-то подсказывало,- до утра нас в клубе не оставят.

Вернувшись подозрения подтвердились,- Хамер пробовал уговорить необъятного, радостного толстяка в китайских татуировках. Тот поглаживая пузо кивал, но отвечал отказом.

Хамер начинал выходить из себя. Араб только кивал и улыбался. Было видно- он не хрена не понимает что происходит.

Расписной толстяк повернулся ко мне излучая хозяйское благоразумие.

- Вы откуда?

-Мариуполь.

- Через сорок минут заканчиваю, проведу вас на вокзал.

- Аааа....

- Не а, а водку пей, звучало как утверждение, я не стал спорить. Вид карпов и узкоглазых божков на его обвисших грудях говорил о мудрости.Выпитый за те самые сорок минут графин водки даровал силу и спокойствие.

Снегопад вошёл в терминальную стадию. Он напрочь закрывал обзор, и в темноте виднелись только детали забора. Донецкой гор.брльницы. Толстяк шел первым, за ним я, а дальше Хамер и Араб. Араб настолько проникся распитием водки, что минуту спустя исчез в белой мгле и вернулся с литровым пузырем аналогичной жидкости.

-Friendship?

Хамер забрал бутылку, Толстяк махал нам рукой обозначая свое положение через пургу. Из мглы вырулил троллейбус, такой советский, обшарпанный, совсем как в Мариуполе.

Зимний Донецк ласкал мой глаз, Хамер о чем то спорил с нашим проводником, на секунду мне показалось, что мы уже в Мариуполе, едем мимо кинотеатра "Победа", но это было водочное марево. На минуту я задремал. Очнулся от все той же крепкой руки расписного толстяка.

-Конечная пацаны, вокзал, он указал рукой сквозь миллиарды снежинок,- Там.

Там и правда сияли огни ЖД вокзала.

Он был велик.Словно сошедший с полотен Бориса Вальеджо. На холме в конце бесконечного серпантина частных домиков с вкраплениями девятиэтажек.

Эту дорогу я помнил, летом мы пьяные в дым шли по ней с наслаждением.

Сейчас было минус, люто в минус.

Толстяк словно прочел наши мысли, он скрылся в снежном рое, а вернулся с двумя дымящимися стаканами кофе. Из кармана торчала бутылка фанты, из другого он достал упаковку сала. В голове мелькнули мысли о статусной значимости Донецка, -шел 2011-й, сала в упаковках я в Мариуполе не видел. Говнарь потому что. Nuff said.

-За счёт заведения, приезжайте к нам ещё. Толстяк откланялся.Он по отечески обнял нас, и скрылся в снежной темноте. Там едва различалась дверь подъезда.

Повисло молчание. Кофе обжигал руки, бутылка водки покрылась изморозью. Хамер тихо матюкнулся и закурил. Взгляд летел через серпантин рисуя сугробы, гололёд, и наконец,- вокзал,- нашу конечную точку этого похода. В хмельной башке заиграла музыка из властелина колец. Мы были теми самыми упоротыми хоббитами из Мариупольского Шира в Донецком Мордоре. Эта мысль странным образом просочилась в мозги Хамера, он залпом выпил кофе, тоже самое сделал и я. Мы сорвали крышку с вожделенной бутылки, отпиши огненной воды-взглянули в пылающую снежную бездну. В пору было сказать что-то эпично-металлическое. Но, выводы напрашивались самые невесёлые.

- Съездили, блядь, на грайндкор… Снежная бездна откровенно ржала нам в лица.

Будоражила темнота, дали снежные превратились в дали водочные.

Мы жрали пойло прямо из горла, смачно закусывая салом, и заедая снегом, мысли обретали очертания, мы не нашли ничего лучше, нежели кричать о славном Мариуполе.

Дорога не кончалась. Где-то в этих самых домах жили тихие и радостные дончане. Они сопели себе в две дырочки, и тихонько радовались о предстоящем зимнем дне.

Январь обрушил на город стихию, наши силы были равны палёной водке, и собственному идиотизму. Половина пути была пройдена, из темноты материализовался гигантский крест. Это была церковь протестантов. Молчание и философский дух наполнили атмосферу, нужно было срочно дать выход эмоциям. Я взглянул на Хамера, и выдал единственное предложение, которое мог сконструировать мой обработанный водкой да грайндкором мозг: - Давай завалим крест э?

Здесь реальность обрывается.

Темнота перестала быть темнотой. Коварные донецкие полицаи выплыли из тьмы, освещая дорогу фарами. Я начал креститься совершая мобилен, Хамер просто закурил. Вокруг было так снежно, и так темно. Машина подъехала прямо к нам Из окна раздался голос.

-Вы откуда?

-Мариуполь, идём на вокзал! Машина завелась и скрылась в тайфуне из снежинок. Снегопад и не думал заканчиваться. Сейчас надежда растворялась в минусовой температуре. Мысли путались.

Запрокинув голову к небу я заорал, и влил в себя ещё струю водки, проклятый дозатор мешал наслаждаться напитком. Хамер протянул мне сигарету. Её ментоловый вкус согревал, в желудке рождалась иллюзия полноты. Следующий час пути мы протоптали обсуждая мероприятие, Хамеру казалось что лучше было дальше тусоваться с сыном Прянишникова, а я заявлял,- что организатору мы и на хрен не нужны.

Надо было подчеркнуть,- эта ночь доказала, в момент зимней полуночи не было в Донецке более никому, на хрен, не нужных людей, чем два говнаря на бесконечном морозном серпантине…

******

Протокол хождения по снегам вылился в чудовищную усталость.

Через два часа беспрерывной ходьбы, наши ноги были похожи на сладкую вату- так сильно снег покрывал штанины.

Но! Цивилизация осветила наши старания- ряды молчаливых домов кончились, из некого тихого и не освещаемого двора мы вывалились прямо на главный вход ЖД вокзала.

Тропа мерзлоты кончилась, нас ожидали деревянные скамьи, и родная собака железа. Аминь.

Несмотря на час поздний жизнь пульсировала в недрах помещения вокзала. Разнообразные обитатели ночи кишили по углам, и за столиками, от них тоже не было места.Карнавал уродов и нищих вытеснял своим запахом да образом людей цивилизованных. Хотя какие к черту цивилизованные в два часа ночи?

Если бы Иероним Босх курнул спайса на квартире у Пушистого, а потом послушал любимые группы Некра Влада, то, на отходняках ему бы явился зал ожидания на Донецком вокзале, образца 2011 года.

Никто не знал как эти твари просочились в наш бренный мир. Статность города измеряется в его низах. Это не сказал кто-то из великих, это ночное бдение бездомных рисовалось уродливой пародией на тайную вечерю.

Расположившись вдоль буфета, нищие ладили свои раскисшие от снега и мороза одежды. Большинство них пользовалось веревками, иные,-скотчем, отдельная каста жалась к друг другу образуя такой кривой человеческий ком, с торчащими из него венозными лицами. По немытому полу растекались грязевые островки, и через них, шаркая культяпками, дрейфовали бомжи,инвалиды, верхом на самодельных тележках, придерживая себя, чтобы не рухнуть на изгаженный пол. Словно в одурманенном бреду Джорджа Лукаса, мы высадились на обоссаном донбасском Татуине, где благодарные урелы-бомжи ещё не восстановили свое конституционное право на ущербность...

Хаммер зрелище почему-то не подвёз. Он выматерился, и вышел назад,- в мороз.

Обнаружил я своего товарища у ларька, он покупал сигареты, и прибывал в лёгком шоке.

-Ты чего? Хамер заржал, я знал эту разновидность нервного смеха,- приятель устал, и ему надо выпить.

- Некро блядь, это Санаторий Сатаны, давай мотор вызовем и поедем домой на нём.

- На хер нам мотор, собака через..., часы показывали 2.02, два часа! Сожрем по пирожку с кофе и поедем.. Попытка воодушевить друга вроде как увенчалась.

Вроде как.

Андрей тарабанил в окошко ночного ларька, по да оно осветилось, и внутри показалась хитрая мычка продавщицы, Хамер купил у нее пачку Мальборо, и пак портвейна 777.

На водку денег уже не было. Мы вернулись в кафетерий.

Эти столы на высоких ножках, знакомые мне ещё со времён алкоголизма моего отца. Сейчас они были единственными доступными для нас очагами свободы, куда не добирались оголотелые дети ночи,то есть бомжи.

Пришлось купить два похожих на мумию бутерброда с колбасой, и два стаканчика кофе. Их обоих нам подала рыжая бледная буфетчица в накрахмаленном обмундировании. Таком, знаете, советских времён. Каждый раз когда она бросала в кофе сахар, нарочито специально сбивая с ложки "горку",- её серьги из бутафорской жемчужины, вздрагивали в такт. На шее у нее была россыпь бородавок, а губы она подводила шоколадной помадой. Этот ее вид разбудил в нас вежливость, и благовение перед отвагой женского начала. Не каждая женщина смогла бы работать в таком сюрреализме. Это факт.

Портвейн сливался с ублюдочным кофе, пока не остался один его розовый смрад.

Пойло крепко выжигали нам желудки и глотки. Но,свою работу, палёный близнец евпаторийского благородного делал на ура,- усталость ушла. На смену ей пришло ожидание, и мысли о родном Мариуполе.Никто не обращал внимания на нас, можно было спокойно гнать беса.Телефоны тогда ещё были с кнопками.

Очередной стаканчик розового смрада,- и над нами повисла тень, повернув головы, мы увидели за нашим столиком третьего, незнакомого, но очень радостного персонажа.

Над нами возвышался Юра Хой.

Вернее так, поехавший тип с рыбьими глазами был как две капли воды похож на уже много лет мертвого фронтмена ВИА Сектор Газа. Он ухмылялся постукивая распухшим пальцами по столику, и было видно, что его наше общество очень даже радует. Будто он, как и мы,- после долгого пути наконец нашел свою уютную конуру.

Прежде чем мы начали интересоваться он сам разъяснил суть своего появления.

-Ребята! Мороз на улице адский! Просто чумовой. Вы простите, он заикался, и было видно, что челюсть у него не совсем на месте, - Я хочу в эту знаменательную ночь, выпить с вами! Вы мне поможете? Хамер сорвал с себя ушанку, заглянул оппоненту в глаза, а сам придержал сумку, где, тогда я этого ещё не знал, у него был газовый баллон.

- Ну, так покупай водку, хуле ты стоишь?!

Бюджетный Клинских изменился в лице, он схватил стакан портвейна, и молниеносно выпил его, скомкав стакан у себя над головой он заорал на весь бомж-кафетерий:

-Если мои требования не будут выполнены, я буду вынужден обрушить на головы ваши карательный меч! Вы кто такие?! Вы чего тут забыли?! Откуда вы взялись?!

Мне уже стало очень забавно от происходящего. Начислив себе ещё стопку трёх топоров я немедленно выпил, а потом, чувствуя огненную реку в желудке ответил,

- С Мариуполя мы...

-С Мариуполя?! Он визжал явно испытывая катарсис, как это так?! Вы почему сюда приехали?!

За этой фразой бюджетный Хой сорвался с места и утопал во мрак ночи. Хамер вздохнул, налил портвейна, поглядел на часы, 3:09, электричка должна была быть в промежутке между 3:50/4:15. Время утомляло. Нам нужен был холод и курево, я глянул на Хамера, он на меня. У меня не было денег, за учётом мятой двадцатки на проезд.

Хамер кивнул, и дабы сравнять пыл убивания времени предложил,- Давай пива возьмём? Только не крепкого.

Жрать пивас на морозе было отличительной чертой мариупольских говнарей.

А на улице было свежо и прекрасно. Пиво с кусочками льда, воздух застывающий в прикольные фигуры, термометр на входе показывал -12.

Мы пили черниговское пиво и откровенно дурачились. Хамер предложил сфоткаться, я облокотился на фонарь, и представил себя неким писателем в древнеи Лондоне....

Захотелось выпить ещё. В бутылке плескался лёд,- а в сердце надежда на лучшее.

Звук электрички вырвал нас из потока блужданий. Мы радостно рванулись к ней.

Перон был полон теми самыми бомжами. Зачем им было ехать в Мариуполь оставалось загадкой.

Единственный отапливаемый вагон подарил нам соседство с ещё одним участником шоу двойников. Мужик с внешностью Александра-Панкратова Чёрного хитро подмигивал нам в течении всего пути, и недвусмысленно намекал на сближение. После всех грайндовых плясок нам было абсолютно похеру. Хамер просто закрыл глаза, а я вышел прогуляться.

Железная собака неслась сквозь тьму, в остальных вагонах было морозно и пусто.

Я зашёл в один, выдохнул, подумал что завтра, а вернее уже сегодня мне нужно будет прийти на пары. Оглянулся,- в вагоне сидели две женщины, мать и дочь, они кутались в слои платков пёстрого цвета, хотя не были цыганами. Дочь была молода, но лицо ее украшали язвы, мать читала перевёрнутую Библию. Они увидели что я смотрю,стали улыбаться, так дружелюбно, что страх выбил у меня из под ног почву. Уже в тамбуре я хотел обернутся, чтобы изучить эту странную пару детальнее, но ответ был очевиден,- если я повернусь, то все что я увижу,- будет пустой вагон.

Сев на свое место я поглядел на спящего товарища, а потом на дебильного Панкратова-Черного, он уже успел завести с кем-то игру в карты, а потом сон забрал меня. И не было во сне ничего, ведь весь бред уже произошел с нами в Донецке.

Было много ещё поездок. Донецк был для нас отдушиной.Типпа маленького крестового похода во славу угара и металла. Но именно эта история засела в памяти прочнее остальных. Решил я не описывать диалоги с музыкантами, и всякие любезности с Прянишниковым, и сострясание башкой.

Нет, самое крутое вот же оно: Поход без каких либо ориентиров, навигаторов, на одном только энтузиазме, водяре, и глупости. Без интернета, какой на хрен инет у панков в 11-м году? Без кучи бабла, да блин, без банковских карт. Только хардкор, и надежда на то что по харе не получим. Так мать его, закалялась сталь.

Именно поэтому я умею оперативно забивать болт, и смеяться всяким мудакам в лица. Опыт не пропьешь, и не забудешь.

А что до вас? Да по фигу, мое казино однозначно сверкает ярче.

Посвящается неистовому шествию в зимней мгле.

Конец.