Граф в Тайной канцелярии

Глава 1

Денис Мист

Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Начало сентября. Даня хотел ехать в университет аж первого числа, но я отговорил: профессора на нервах из-за распределения первого курса, составления списков по специализациям и расписания, еще и про другие курсы нельзя забывать. Никто не будет думать о суете окончания прошлого учебного года. Скажут, что не помнят, и пойдут заниматься своими делами. Лучше подождать недельку — пусть учебный процесс войдет в колею. А мы пока займемся текущими делами.

Правда, с ними все довольно уныло. Было. До этого дня.

Самым ярким событием этого лета оказалась, пожалуй, помолвка Славы и Кати. Всю нашу компанию пригласили на небольшое торжество, но после друзья снова разъехались кто куда по всей Империи. В Москве остались только мы с Даней и Виктор Корф. Мы с ним иногда даже пересекались, когда наши подопечные контрабандисты и шпионы использовали силы Нави. Вот тут Тайная канцелярия плотно сотрудничала с Чудным Надзором. И мы предпочитали работать с теми, кого знаем, то есть с нашим другом.

Но сегодня мы искренне надеялись, что обойдется без нечисти, хотя чем дальше, тем чаще люди и нелюди работают вместе. Виктор даже сетовал как-то, что все больше нелюдей выбирают местом жительства Явь. Надо будет поговорить об этом с Кощеем — что у них там происходит? Да и давно я не видел учителя.

А сейчас мы ехали на задержание. По сведениям нашей агентуры должна состояться передача важной информации с Альбиона кому-то из местных. А Альбион с недавних пор нас очень сильно интересует.

Мы прыгнули по манакарам и погнали. Мы — десять боевиков и я с Даней. Он за рулем. Я рядом, на заднем сидении двое ребят в бронежилетах.

— Жажду подробностей, — заявил я и сощурился от яркого солнца.

— Едем на Патриаршие пруды. В течение получаса там будет какая-то встреча. Кто-то от нашей леди Скарлетт и некто от князя Ский, — сказал Даниил.

— «Кто-то, какая-то». Что за неопределенность? — удивился я такому непрофессионализму. — Почему информация не проверена и…

— Димка! — зло осадил он меня, чем удивил. Редко от Дани можно услышать что-то подобное. Он чаще прибегает к сарказму и насмешкам. — Агент едва не погиб, пока добывал сведения. И не успел сообщить вовремя, потому что валялся без сознания. И первым делом он добрался до таксофона, а не до больницы.

— Надеюсь, выздоровеет, — процедил я, недовольный собой — слушать надо, а потом делать выводы. — Какой план?

— Это на алле вдоль Малой Бронной. Они встретятся на одной из скамеек. Заходим с двух сторон аллеи. Четыре человека отсекут их от пруда. Трое идут с тобой, трое со мной. Никуда не денутся, — сдержанно сказал мой друг.

— Там всегда люди. И многие любят посидеть и посмотреть на воду. Как мы поймем, кто нам нужен? — уточнил я и ослабил галстук.

— Это самое интересное. Мы знаем одного из них, — усмехнулся Даня и свернул, не сбавляя скорости, чтобы успеть под желтый сигнал светофора. — Это Прилипала.

Я удивленно хмыкнул. Прилипалой звали одного фарцовщика. Кличку свою он получил за способ перехода границы, прицепившись к днищу или крыше вагона так, что заметить его крайне сложно. Как он держался — отдельная тема. Обычно он промышлял мелочью — таскал запрещенные товары за границу и из-за нее. Но несколько раз его ловили на связях с агентами Рима и Северных Штатов Америки. Увы, доказать ничего не смогли ни разу, но у нас он был под особым контролем. И до сих пор в связях с туманным островом его не замечали.

— Видимо совсем проблемы у него, если решил поработать на новом направлении, — заметил я. — Напомни, как его — Вася?

— Федя. Зацепин, — фыркнул Даня.

Я кивнул и улыбнулся тому, как фамилия похожа на кличку. Вскоре мы приехали на место. Юсупов высадил меня с бойцами с одной стороны. Мы проверили работу гарнитур и он поехал к остальным. Пока ехал, четверо отчитались, что заняли места у воды.

— Вижу Прилипалу. Центр аллеи, одиннадцатая скамья слева, — услышал я в ухе голос одного из них.

— Ребят, вы жилеты прикройте, а то сразу видно, что не погулять сюда пришли, — попросил я свою группу бойцов. — Они издалека увидят и запаникуют.

Они кивнули и застегнули пиджаки. Еще и разошлись, чтобы не идти строем. С другой стороны аллеи я заметил группу Дани. А потом и Прилипалу, субтильного мужичка чуть за сорок с впалой грудной клеткой и узкими плечами.

Увы, он нас тоже заметил и узнал. Сразу вскочил, сказал что-то своему собеседнику и побежал. Второго мужика я не смог разглядеть — мимо как раз прошла группа китайских туристов, человек десять. Только как он спешно убирал сложенный лист бумаги во внутренний карман серого костюма в черную полоску. Он явно воспользовался тем, что нам надо обойти китайцев, тоже вскочил и свистнул.

Я не стал проталкиваться через людей. Начертил руны, переместился к нему и… ухватил воздух. Заметил только Конька-Горбунка с довольной мордой перед их исчезновением. Ладно, тогда Прилипала. Я оглянулся.

Федя перепрыгнул через скамейку и побежал к воде. Мелкий и юркий, он увернулся от ближайшего оперативника, остальные трое только бежали к нему, доставая на бегу пистолеты. Я не стал больше телепортироваться — начертил руны и перед Прилипалой появился темный лист щита. Как раз в момент, когда беглец сложил руки и собирался нырять.

Он и нырнул. Только попал в щит. Руки изогнулись под неестественным углом, Прилипала упал и завопил, катаясь по траве. Ломать руки больно, знаю по первой жизни. Я развеял щит и не спеша пошел к нему. Его крики привлекли внимание отдыхающих, но подоспевший Даня показал удостоверение и у людей тут же пропал всякий интерес к происходящему.

Оперативники все же подбежали к Прилипале, но руки заламывать не стали, только стояли рядом в нерешительности.

— Эх, Федя, Федя, что ж ты так неосторожно, — с притворным сочувствием сказал я, наклонившись над ним.

Он сразу заткнулся и посмотрел на меня глазами загнанной лани. Понял, что влип, — хорошо.

— Зря ты связался с Альбионом. Теперь не отвертишься, — добавил я и постучал пальцем ему по лбу. — Тут доказательства твоей вины. Если раньше мы не могли туда заглянуть, теперь у нас все основания.

Его кадык нервно дернулся, а я вытер палец о траву после касания его лба — он оказался

— Ты видел, да? Горбунок, мать его, — прошипел он, красный от бега и злости.

Я тоже не испытывал радости, что не смог поймать второго, но мой ор или ругань ничего не изменят, а выпускать пар публично — не хотел.

— Видел. А вот мужика нет. Но он видел. Да, Федя? Видел собеседника. И в бумажку наверняка заглянул, раз она без конверта, — с насмешкой сказал я. — Поднимайте его, уходим.

Ребята с двух сторон подхватили Прилипалу под руки и поставили вертикально. Остальные восемь оперативников уже занимались обычной рутиной по опросу свидетелей. Мы же поспешили к манакару. По пути Даниил монотонно зачитал Прилипале его права и статью обвинения. Фарцовщик шел понурый и только поскуливал от боли в сломанных запястьях.

— Если так продолжится, придется просить Проводника на постоянную работу к нам, — ворчал Даня уже в манакаре, когда ехали обратно. — Слишком часто они их используют для побега.

— Ты не заметил? — удивился я. — С Проводниками работают только пособники Скарлетт.

— Куда Кощей смотрит? — проворчал Даня.

Вот это хороший вопрос. Что-то снова происходит в Нави. Но это потом.

— Тебя-то он почему не прихватил, бедолажка? — повернулся я к Прилипале.

Он сидел, зажатый между оперативниками и старался держать руки в одном положении. Мы не собирались оказывать ему помощь здесь и сейчас. Вот доедем, там и отведем к врачу.

— Сволочь он, — вздохнул Федя и жалостливо втянул соплю в нос.

— Тогда очень надеюсь, что ты захочешь помочь нам его поймать.

— Угу…

В конторе Прилипалу сразу отвели к штатному врачу, Евгению Петровичу. Он уточнил, насколько арестованному нужны будут руки в ближайшие дни.

— Так-то нет, но кто ему штаны в туалете снимать будет и ложку ко рту подносить? — с усмешкой уточнил Даня, пока Прилипала представлял себе ближайшие недели в камере без рук. Вряд ли найдется добрый сосед, который поможет. Скорее заберет его порцию еды и сломает что-нибудь еще.

— Могу починить одну, чтобы… ай, ладно, чего мелочиться, — в итоге перестал ломать комедию Евгений Петрович, любитель пошутить над такими вот пациентами, и чередой рун срастил кости.

Счастью Феди не было предела. Он разве что ноги не бросился доктору целовать и благодарил, пока мы не выволокли его за шкирку. Его даже наручники не огорчили.

— Вы что, правда оставили бы меня в гипсе? — спросил Прилипала робко по пути в кабинет Дани.

— Тут не от нас зависело, мы не владеем исцелением, — усмехнулся я. — Тебе повезло, что его сиятельство сегодня в хорошем настроении.

— А… ага, — только и нашелся, что сказать на это. — И что теперь со мной будет?

— Федя, ты ребенок, что ли? — протянул удивленно Даня и передразнил, подражая детскому тону: — «Что со мной будет». В тебе хоть грамм ответственности есть? Тебе сорок два года, а вопросы как в двенадцать.

— Допрос с тобой будет, Федя, — усмехнулся я. — А потом суд. Ты же понимаешь, что теперь не отделаешься.

— Ага, — огорченно вздохнул он. — Говорил мне внутренний голос не связываться с этим… с этим.

— С кем? — зацепился Даня.

— Да я…

— Федя, у тебя выбор между добровольным сотрудничеством и проникновением в голову псионикой. Так что давай, не мнись как девочка, — подбодрил я его. — Тем более мы пришли. Устраивайся и начинай вещать.

Даниил открыл кабинет, я подтолкнул Прилипалу внутрь и усадил на стул. Перед тем как сесть, он покосился на девушку с правильными чертами лица и прямой осанкой, что устроилась на диване. Ее красоту сейчас портили только плотно сжатые губы, но она всегда так делала перед работой с чужим мозгом.

— Знакомься, Федя. Это Нина Сергеевна, наш псионик, — ласково сообщил я.

Говорить, что это не просто какая-то Нина, а графиня Шувалова, я не стал — незачем об арестантов трепать титулы. А что титул есть, они и без того знают.

Нина скупо кивнула, но не проронила ни слова. Даня уселся за стол, я занял стул напротив Прилипалы.

— Итак, кто на тебя вышел и предложил дело? — начал я допрос, когда Даня заполнил бланк и включил диктофон.

— Я его не знаю, — быстро начал Прилипала и нервно оглянулся на Нину. Я специально посадил его спиной к ней, чтобы не знал, чертит чародейка уже руны или еще нет. Это обычно стимулирует преступников на сотрудничество. — Такой неприятный тип. С тонкими усиками. Назвался Геннадием Ильичем.

Мы с Даней быстро переглянулись. Он вытащил из папки фото князя Репнина, погибшего пять лет назад в пещере Полоза, и показал Прилипале. Ее мы вытащили из архива, как только вернулись из Мадрида. И провели эксгумацию. Как и ожидалось, тела в гробу не было, только восковая фигура. Разумеется, магия, что делала ее похожей на тело, давно выветрилась, но картину восстановить нам удалось. Оставалось только удивляться, как князь, дворянин и офицер с безупречной репутацией, пошел на подлог и предательство. И еще вопрос, как он изначально изобразил свою гибель. Я знал пару-тройку вариантов, но распространяться не спешил — не все они известны людям.

— Да, он, — сказал Федя, едва взглянув на фото, и поежился. А мы с Даней быстро переглянулись. — Страшный человек. У меня от него мурашки по коже.

А вот это замечание удивляло вдвойне. Все, кто знал князя Репнина прежде, говорили, что это приятнейший и душевный человек. Если от него теперь мурашки, скорее всего над ним провели какой-то ритуал изменения. Но тут надо уточнять у Кощея.

— Продолжай. Как он на тебя вышел и что именно хотел? — спросил я.

— Разве такие говорят правду? — Щека у Прилипалы нервно дернулась. — Сказал, что общие знакомые, а имен не назвал.

— А ты не спросил, — усмехнулся Даня.

— А я не спросил, — с вызовом выпятил тощую грудь Федя. — Ты бы тоже не спросил, сиятельство. У меня только одна мысль тогда была: как бы побыстрее спровадить его. Я под его взглядом на все был согласен. Ну и понимал, что если обману, он меня того, на лоскуты порежет. Так что и согласился, и понес бумажку эту ср… — Он осекся и снова дернулся посмотреть за спину.

Надо же, еще не весь стыд потерял и при дамах выражаться не решается, усмехнулся я про себя.

— Что в бумажке? Она без конверта была — наверняка ты заглянул, даже если сказали этого не делать, — спросил я.

— Заглянул. Только там абракадабра какая-то. Загогулины, завитки. Может, шифр.

У меня тревожно сжалось все внутри от дурного предчувствия.

— Можешь нарисовать?

— Я те Репин, что ли? — удивился он.

— Жаль, — вздохнул я и посмотрел на

— Если не будет сопротивляться и держать воспоминание на поверхности, — ответила графиня Шувалова приятным дискантом.

— Эй! Я же сотрудничаю! Вы обещали не лезть в голову, если… — запаниковал Прилипала.

Даниил только усмехнулся, но на меня посмотрел с вопросительно приподнятыми бровями. Ну и как мне объяснить, что могу прочитать содержимое записки, если это тот «шифр», о котором думаю? А я практически не сомневался, что это не шифр, а язык Преисподней. Но если просто скажу о подозрениях, то Даня покажет фото старых записок из Польши все. Шифровальщики до сих пор не смогли его разгадать, разумеется, так что мой друг не увидит необходимости лезть в голову Прилипалы.

— Спокойно, Федя, спокойно. Ты же сказал, что не можешь воспроизвести рукой, но ты его помнишь. Нина Сергеевна просто аккуратно считает эту картинку из твоей памяти и все. Если будешь думать о ней, ничего с тобой не случится.

Нина хотела что-то добавить, но я строго посмотрел на нее и она только усмехнулась.

— Ну… ладно… — неуверенно пробормотал Прилипала.

— Сможешь передать картинку сразу мне в голову? — спросил я псионика.

— Хорошо, что сразу сказал — не придется тратить лишние силы. Сядь рядом с ним, — распорядилась она.

— Ты что задумал? — спросил Даня озадаченно.

— Потом объясню. Нина, вытащи сразу и лицо курьера, пожалуйста.

Он лишь пожал плечами. Она кивнула.

— Так, Федор, дыши ровно и думай о том моменте, когда развернул листок и увидел, что там написано, — проинструктировала графиня арестанта. — Чем подробнее, тем лучше. А когда сожму плечо, переключись на того, кому передавал.

— Аг-га, — нервно кивнул он и прикрыл глаза.

Нина начертила нужные руны, пушистые от инея, и положила руки на плечи мне и Прилипале. Я уже знал, что надо расслабиться и словно бы раскрыться.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Прилипала охнул, а мне в голову перетекла картинка. И я не удивился.

Это действительно оказалась записка на языке Преисподней:

«Вечный клубок. Яблоко с блюдцем. Гребень контроля. На страже хлеб. Код: моя прелесть.»

На последнем я едва сдержал смех. Я знал, что у Кощея есть чувство юмора, но не думал, что он запомнит мои рассказы о других версиях Земли и о прочитанных мной там книгах и просмотренных фильмах. Почему я подумал о нем? Все просто. В памяти Прилипалы я увидел список артефактов из личного хранилища Кощея. Только как теперь объяснить все Дане? Или не надо объяснять, а как можно скорее связаться с учителем? Да, пожалуй, так будет лучше.

— Эй! Это было больно! Ай-яй-яй… — возмутился Прилипала и начал тереть виски.

Я усмехнулся. У меня тоже голова гудела, но не как от удара, а словно после подзатыльника. Все же я тренировался и в университете на старших курсах, и тут, в канцелярии.

— И что узнал? — с интересом спросил Даня.

— Тот же шифр, что и в Польше, — вздохнул я. — Мужика не знаю, надо будет покопаться в архиве.

— Так мы могли просто показать фото Нине… Сергеевне и все, — удивился он. — Зачем было так усложнять?

— А ты понял с его слов, какие нужно показывать фотографии? — изобразил я удивление.

— Ну… мда, — неохотно согласился Даня. — И что мы имеем? Снова этот шифр и все? Снова на том же месте?

— Можно попробовать связаться с царем Кощеем, — сделал я заход.

— И что он сделает? — поморщился мой друг. — Он не может знать все о каждом своем подданном. Это все равно, что спрашивать императора Константина о том, что ел на завтрак какой-нибудь работяга Вася.

Увы, пришлось признать, что тут он прав. Ладно, вернусь домой и попрошу домового о встрече с его царем.

Мы задали Прилипале еще несколько вопросов, но ничего важного он больше не знал. Так что мы отправили Федю в камеру, поблагодарили Нину и отправились домой.

— Зайдем куда-нибудь на ужин? — предложил Даня уже на улице. — Надоела домашняя еда. Мама дома и все еще уверена, что мне нравится вареная фасоль. И обижается, когда я от нее отказываюсь.

А вот я как раз очень хотел домой. Но вряд ли наш противник отправится на дело уже сегодня ночью. Ему нужно разработать план проникновения в замок царя Нави, подобрать исполнителей, договориться с кем-то из нелюдей. Я не сомневался, что у меня есть в запасе еще дня два, а то и вся неделя. Ничего, из дома вызову. И я согласился.

Мы прогулялись по вечерней Москве, обсуждая дело, и зашли в «Эрмитаж» на Трубной. Народу пока набралось немного, но князя Юсупова здесь хорошо знали, так что проблем со столиком все равно не возникло бы. Нас усадили у панорамного окна и приняли заказ.

— Я не понимаю, куда двигаться дальше, — вздохнул Даня, потягивая аперитив. — Искать этого мужика в полосатом костюме? Он может быть просто курьером, которому сказали забрать и отнести.

— И часто ты встречаешь «просто курьеров», которым на всякий случай придали Горбунка для надежного отхода? — усмехнулся я. — Нет, это кто-то из окружения князя. И заметь, они не воспользовались телефоном, значит, опасаются прослушивания. А прослушивают далеко не каждого в Империи.

Даня слушал и смотрел в окно на проходящих мимо людей.

— Хмм… а вот тут ты… берегись!!! — крикнул он и отпрыгнул от окна.

Я привык не спрашивать, в чем дело, и тоже упал на пол. Начал чертить руны.

Через секунду окно разбилось, на стол что-то упало и зашипело.

Глава 2

Я не видел, что это именно, но шипение походило на звук горящего бикфордова шнура. Размышлять, кто пользуется такими древностями в наше время, я не стал и поспешно закончил заклинание руной Берегиня. Темный плотный купол накрыл столик и шипение прекратилось. Пока я поднимался на ноги и всматривался в летние сумерки, купол содрогнулся и пошел трещинами. Какой же силы был взрыв?

Само собой на улице уже собрались зеваки. Я не сомневался, что метатель среди них — наблюдает, изучает наше поведение и способы защиты. Но он не покажется. Если только не спровоцировать его, пришла в голову светлая идея.

— Ничего себе, — потрясенно сказал Даня, поднимаясь. — Ты щит-то сними, а то…

— Не отвлекай, — прервал я его. Голос я не сдерживал, чтобы слышали зеваки. — Пробую ощутить магию, просто так такое стекло не разбить. И он все еще где-то там.

И я не врал. А говорил так, чтобы меня услышал метатель. Даня кивнул — кажется, понял мою идею.

— Я тогда пока тут разберусь, — пробормотал он и повернулся лицом к

А на улице меня услышал не только метатель, но и другие. Люди начали с подозрением коситься друг на друга. Несколько человек отошли чуть подальше, но трое решили не находиться рядом с вероятным преступником и пошли по своим делам. Метатель наверняка один из них. Я сосредоточился… Да! Есть магия. И не просто магия — запрещенная некромантия! Ее нас учили вычленять из обычного магического фона аж со второго курса.

Кричать «некромант» я не стал, паника только помешает. Просто сорвался с места и побежал за невзрачным мужичком в толстовке с рюкзаком на плече. Он настолько не сомневался в себе, что даже не накинул капюшон. Впрочем, это бы первым привлекло внимание. А так я успел рассмотреть усы и бородку, острые скулы и короткие темные волосы к тому моменту, как он понял, что замечен, и бросился от меня, стараясь затеряться среди людей.

А вот людей почти и не было на улице, лишь отдельные граждане торопились домой после работы. Они не собирались прикрывать беглеца, помогать мне его поймать, впрочем, тоже и шарахались от него в стороны.

Мы пробежали половину улицы, когда мне надоело. В движении я начертил руны, переместился к нему и… события на Патриарших повторились: довольная морда Конька-Горбунка и пустота в моей руке вместо беглеца.

Так. И почему он не вызвал этого копытного мерзавца раньше? Зачем сначала бегал? Получается, что призыв этой сутулой коняги связан с моим телепортом? Такое возможно? Я не помнил, надо будет уточнить у кого-то из Надзора при случае. В совпадения я не верил, но повторять еще раз для пущей уверенности не собирался. В следующий раз буду бегать, решил я на пути обратно в «Эрмитаж».

К моему возвращению появились жандармы. Они оцепили разбитое окно и часть улицы красной лентой с надписью «за ленту не заходить» и занялись опросом свидетелей на улице. Тех, кто не додумался уйти раньше. Обычно такие опросы ничего не давали — те, кто действительно мог что-то видеть, спешили уйти сразу из страха. Оставались люди, которые подошли позже и заинтересовались чем-то необычным. Следом прибыла полиция, два офицера в штатском. Я показал удостоверение.

— Это наше дело, поручик, — дополнил я. — Жандармерия обеспечит порядок.

— Я понял, ваше сиятельство, но нам нужно что-то написать в отчете, — пояснил офицер.

— Даня, есть уже что-то для полиции? — спросил я, войдя внутрь ресторана через разбитый пролет окна.

Защитный экран уже сам испарился без моей помощи. На полу лежали обломки стола и взрывного устройства — куски оболочки и мелкие шарики. Понятно, если бы рвануло, мы бы не выжили. Еще и посетителей за соседними столами задело. Но взрывателя я не видел.

— Да, магическая бомба осколочного типа, — отозвался мой друг от соседнего стола.

Понятное дело, что всех гостей ресторана попросили удалиться, кроме тех, кто сидел рядом с нами и мог что-то заметить. И персонал скромно жался к стойке.

— Можно попросить их опросить свидетелей, — добавил Юсупов.

Разумеется, в исполнении офицера Тайной канцелярии «попросить» означало приказ сделать это. Полицейские уже собирались уходить, но вздохнули и со скорбными лицами достали блокноты и ручки. Я быстро описал, что тут произошло, чтобы они понимали, какие вопросы задавать, кроме стандартных. Мужики кивнули, а я подошел к стойке, где Даня заканчивал разговор по телефону.

— Ушел? — спросил он очевидное и поморщился. Я кивнул.

— В Надзор надо звонить. У нас некромант и снова тот горбатый, — тихо сказал я.

— Не первый же раз. Что не так? — нахмурился он.

— Второй раз он появляется ровно в момент моего прыжка.

— Я о таком не слышал. Звоню Витьке. — И Даня снова снял трубку.

А я пошел общаться с персоналом — не всю же работу на полицию скидывать.

Разумеется, никто ничего не видел. Видимо, некромант специально дождался, когда все отвернутся от окна. Только не учел он, что Даня всегда садится у окна не просто так, а чтобы в него смотреть.

Через полчаса приехал Виктор Корф в серой форме Чудного Надзора. Он устал, но все же был рад нас видеть.

— А тебе идет форма, Вить, — улыбнулся Даня и пожал ему руку.

— Спасибо. В отличие от вас мы ее обязаны носить. Что случилось? — спросил он.

Я объяснил в деталях — рассказал про дневной случай и что все в точности повторилось здесь и сейчас. Он слушал и хмурился.

— Идем смотреть, — вздохнул Витя.

Я привел его на место, откуда исчез некромант. Корф походил, опустился на колено, начертил руны, но результат заклинания я не увидел, а он кивнул и поднялся.

— Ты прав. Тебя изучили и сделали установку на твою телепортацию, — с сочувствием подтвердил он.

— Так. Днем второго я поймал щитом. На это заклинание тоже уже есть установка? — нахмурился я.

— Установка у Проводника может быть только одна, без «или».

Я кивнул.

— Нам бы тогда тоже Проводника, чтобы не упускать их, — попросил я.

— Боюсь, сейчас не получится, — вздохнул Виктор и повернул обратно к ресторану. — Кощею бросили вызов в очередной раз. Нелюди из тех, кто не хочет в этом участвовать, перебираются в Явь.

— В этот раз известно, кто это? — уточнил я, ни разу не удивленный.

— Давай я вам обоим расскажу, чтобы не повторяться.

Я кивнул и мы вернулись в зал. Даня закончил с последним свидетелем и общался с полицейскими. Офицеры как раз говорили, что никто ничего не видел, а официальный отчет они пришлют завтра в контору. На том их и отпустили. Я ввел Юсупова в курс дела и Виктор продолжил:

— Царю Нави бросила вызов Марья Маревна. Она назвалась ставленницей Мараны, потому не через «О».

— А сама богиня что? — удивился Даня.

— Ничего, молчит как всегда. Она снова наблюдает за схваткой и ждет победителя.

— Через тебя можно связаться с Кощеем? — рискнул я. — Или через твоего отца?

Старший Корф после событий весны раз в месяц должен проводить в Нави три дня, иначе умрет. А по службе у него есть прямая линия связи с Кощеем.

— Я попробую. Что передать царю? — спросил Витя.

— Чтобы связался со мной как можно быстрее, — сказал я. — Это важно для него. Прости, сказать большего не могу. Сам понимаешь, этот князь Ский может оказаться в любой организации, даже в Надзоре.

Даня с удивлением на меня посмотрел, но ничего не сказал при Викторе.

— Понимаю. В его интересах, значит? Надеюсь, это заинтересует Кощея, — усмехнулся Виктор и снова стал серьезным. — Но на вас теперь охотятся. Есть безопасное место?

— Конечно. Я уже позвонил отцу, сейчас туда и поедем, —

А я выругался про себя. Не на нас, а на меня — это я знаю содержание записки. Только им не объяснить и не отбрехаться. А мне же надо домой, к домовому. Барон Корф может завтра сможет связаться с Кощеем, а может и через неделю. Но хоть Ольга сегодня не собиралась приходить. Хотя кто ее знает, моя царевна непредсказуема.

Месяц назад она появилась у меня на пороге. Я без слов затащил ее в квартиру. Полночи мы занимались любовью, а потом до утра болтали. В итоге я не выспался и едва не опоздал в контору. С тех пор Ольга периодически приходила, чаще спонтанно, но иногда предупреждала. И ведь не сообщить ей. Впрочем, она царевна, сама узнает. Лишь бы не попалась тем, кто может меня ждать у дома.

— Давай только заедем к тебе и ко мне за вещами, — предложил я.

— Нет, там нас могут уже ждать. Купим все по дороге, — ответил Юсупов.

Пришлось с ним согласиться — других аргументов у меня не нашлось. Оставалось надеяться, что там будет домовой. Увы, не в каждом многоквартирном доме они сейчас есть.

Сначала Даня собрался тащиться на квартиру с пакетами из магазинов одежды. После жизни на границе и остальных приключений в Польше я едва не рассмеялся.

— Как ты не спалился в Польше не понимаю, — покачал я головой и затащил его в магазин для простых смертных.

При виде дорогих костюмов на нас и этикеток элитных магазинов на пакетах с одеждой продавец впал в ступор с выпученными глазами.

— Но… мы же… — пробормотал Даня.

Он с удивлением смотрел на брюки и джинсы, на свитера и рубашки в полоску и клетку, на далеко не модельную обувь. Но я не ради этого привел его сюда. Вернее, не только ради этого. Почти за руку я протащил друга мимо одежды к сумкам и рюкзакам.

— В этом таскать шмотки удобнее и не так бросается в глаза, — тихо объяснил я.

— Но в этом одежда помнется, — удивился он.

— А в кофре или таком пакете ты сразу всему миру объявишь о том, кто ты. И встанет закономерный вопрос: что ты, такой красивый, забыл в районе для среднего класса, — невозмутимо ответил я.

— Предлагаешь и одежду такую купить? — Перешел Даня на шепот.

Я лишь кивнул. Он подумал и сдался.

— И ведь манакар будет бросаться в глаза, да? — проворчал он, когда мы уже ехали на конспиративную квартиру.

— Нет. Аморфы тоже на них ездят. Мы же не в Мадриде.

— От сердца отлегло, — фыркнул Даня, становясь собой прежним. — Надеюсь, мы быстро поймаем этих уродов.

— Я тоже, — пробормотал я, глядя на огни столицы, хотя особой уверенности не испытывал.

— Кстати, зачем тебе Кощей понадобился? — задал Даня вопрос, которого я опасался.

— В деле появились некроманты. Просто так, из ниоткуда. Если бы они были из Яви, засветились бы на стадии обучения или первых шагов. А тут уже обученный и довольно опытный. К тому же использует Горбунка, — зашел я с другой стороны и понял, что этот след тоже хорошо бы отработать. — К тому же появилась эта Марья.

— Ты же не думаешь, что она и Скарлетт — одно лицо? — удивился Даня.

— Нет, не думаю. Но с чего вдруг Марья так возбудилась? И ведь недавно подобным же образом возбудилась Хель.

— Тоже женщина. Но в Мадриде они использовали демонов мужиков.

— В Аду не так много женских образов. Суккубы — самые яркие и сильные, пожалуй, — парировал я.

— Думаешь, все связано? — Даня хмурился и сильнее сжимал руль.

— Не исключаю.

— Тогда Кощею это может пригодиться. Он нормальный мужик, а что это за барышня, мы не знаем.

На полпути мы вспомнили про еду. Вернее, я вспомнил. Это в доме князей Юсуповых она появлялась на столе с кухни, куда мой друг, кажется, никогда не заглядывал. Мне же приходилось готовить самому. Так что заехали в круглосуточный продуктовый магазин и закупили еды на несколько дней. Даня все норовил купить какую-то ерунду, словно ребенок. Так что мне еще и гидом по продуктам пришлось побыть и объяснить, что хрустящим картофелем не наесться, а батон хлеба полезнее булочек.

Спустя еще полчаса мы, наконец, зашли в квартиру. Самая обычная квартира для среднего класса, рассчитанная на семью из трех человек или на двух друзей — гостиная, кухня и две спальни. Оставалось радоваться, что Даня уже знает, как живут простые смертные, и не пришлось отвечать на наивные вопросы о том, где кабинет, столовая и почему санузел всего один.

В «Эрмитаже» нас все же покормили, так что сейчас за чашкой чая мы еще раз проговорили все, что узнали сегодня, составили план действий на завтра и разошлись по комнатам отдыхать.

Это Даня пошел отдыхать. Я же взял на кухне стакан молока и ломоть черного хлеба, поставил на стол у себя в комнате и позвал домового.

Через минуту у хлеба исчез кусок, раздалось тихое сюпанье и в стакане стало меньше молока. Я вздохнул — ну что за детский сад?

— Дедушка, проявись, будь добр. Разговор есть, — попросил я со всей учтивостью.

— Совестно мне, Темный, одет плохо, — раздался в ответ скрипучий голос и стакан чуть отодвинулся от края.

— Я не хочу приказывать, но и с воздухом говорить не хочу. Показывайся, — сказал я настойчивее, но это все еще был не приказ.

Послышался вздох и на стуле появился маленький дедок. Теперь я понял, что он имел в виду. Косоворотка уже давно не белая, больше серая в коричневых и черных пятнах, жирные и масленые пятна и на штанах, сапоги дырявые, седые волосы всклокочены, в бороде крошки. Я покачал головой и придвинул ему стакан обратно.

— Что случилось с тобой, дедушка?

— Люди тут живут холодные, безразличные. А аморф так вообще злющий, — пожаловался он.

— Дом не старый, его всего лет пять как построили. Как за такое время ты себя настолько запустил?

— Так они меня не уважают, никакой благодарности, никаких подношений, — сказал он жалостливо и запихал в рот кусок хлеба. В бороде прибавилось крошек. Я ждал, когда он прожует и продолжит. — Вот на днях было: потерял парень ключи, попросил помочь найти, я ими звякнул. И он вместо благодарности: «а, не надо, я сам нашел». И как тут быть?

— Так ты не просто звякай, ты давай понять, что это ты помог, — с удивлением посоветовал я. — Не будь таким скромным.

— Да? Ну… я попробую.

— А с аморфом что?

— Он из знатного рода, так его

— Понятно. Обычная история. А сейчас иди в ванну, приведи себя в порядок.

— Так ведь мой вид — отражение отношения ко мне.

— Вот мне сказки не рассказывай. Сам себя запустил. Иди умываться и возвращайся. Дело к тебе есть.

Он хлопнул глазами и исчез. Из ванной раздался плеск воды. Появился домовой через десять минут, опрятный и чистый, в новой одежде. И сразу вернулся к поглощению молока и хлеба.

— Другое дело, — одобрительно улыбнулся я.

— Ну, так чего хотел-то? — спросил он, когда все доел и в глазах появился сытый блеск.

— Мне нужно встретиться с царем Кощеем. Это срочно. Ему угрожает опасность.

— Это он итак знает, — махнул рукой домовой. — Маревна не скрывается.

— Нет, другая опасность. Но говорить конкретнее опасаюсь, — серьезно сказал я.

— Третья сила? — прищурился дедушка.

Я кивнул.

— Я в Нави не появляюсь сейчас, нечего мне там делать, — проскрипел он старой половицей. — Но я постараюсь что-то сделать.

— Спасибо, дедушка.

— А тебе за совет спасибо, Темный. Ты тут долго еще будешь?

— Не знаю, как получится.

— Ну, зови, если что.

Я улыбнулся. Что за «если что» я прекрасно понял — молоко и хлеб. Конечно, прикормлю бедолагу. А пока мы попрощались и я отправился спать.

Утром завтрак готовил я. Даня хоть и прошел курс по выживанию, но еда у него получалась максимум съедобной, но не факт, что вкусной. И мы не стали рисковать перед долгим днем. Позавтракали и отправились в университет.

Да, некроманты — это серьезно, но они напали именно из-за того, что мы… я что-то узнал. Так что мы продолжали действовать по плану, только теперь имели в виду новые вводные: наш таинственный князь связался с некромантами. Давно эти любители запрещенной магии не появлялись в России.

Запретили некромантию еще в семидесятые годы девятнадцатого века, при Николае втором. Именно из-за них будущий император едва не погиб при падении с лошади. А если бы погиб, на трон взошел бы его брат Александр. Я знал, как в этом случае пошла бы история. Хорошо, что старший сын Александра второго выжил.

Проблема с некромантией заключалась в том, что будучи специализацией, она заменяла основную школу магии — огонь, свет и прочие — и начинала влиять на психику. В итоге, если некромант морально слаб, он сходит с ума на почве жажды власти над жизнью и смертью. Все это мы изучали и учились распознавать и бороться. И вот настала пора применять знания на практике.

Родной университет встретил нас привычной суетой и толпами студентов. Совсем недавно мы так же спешили в аудитории и на полигоны и волновались только о заданиях и занятиях. Теперь у нас на хвосте некроманты, а впереди маячит очередной заговор. И Кощея хотят ограбить. К Бабе Яге сходить, что ли? У нее, вроде, прямая связь с царем Нави. Но сначала главное.

Нас встретил лично ректор, князь Алексей Александрович Кропоткин, и провел к себе в кабинет. Здесь почти ничего не изменилось за год. Как после Вяземского он сменил интерьер на более современный стиль, так и все. Граф Демидов в тот раз отказался от должности ректора. Сказал, что уже стар, а тут нужен кто-то помоложе и посовременнее. Потому и выбрали Алексея Александровича, сильного пятидесятилетнего чародея. Он внушал доверие спокойствием и рассудительностью.

— Итак, я слушаю вас, господа, — сказал князь после приветствий.

— Мы приехали выяснить на счет странной задержки в обмене информацией в мае, — официальным тоном начал Даня.

— Проще говоря, прибыли узнать, почему не получили список вовремя, — усмехнулся в пышные русые усы. — В нашем архиве самая работа начинается как раз после окончания учебного года. Надо занести в реестр всех выпускников, их оценки, характеристики, результаты экзаменов. Потому работники архива ходят в отпуск во время учебного года. Старший архивариус как раз был в отпуске, запрос получил его заместитель. Я готов был стоять у него над душой, пока он ищет анкеты по списку, но на одном из полигонов произошла ситуация, пришлось идти туда. Потом еще что-то случилось, уже и не припомню. Сами понимаете — суета окончания учебного года. Пока разобрался, прошло три дня. Позвонил в архив, а этого вредителя уже и след простыл! Никто так и не знает, куда он делся.

Рассказ меня не удивил. Если наш противник связан с университетом, ему не составило труда убрать или купить помощника архивариуса. Вариант, что он тут преподает, я отмел — нет у профессора или даже заведующего кафедрой такой власти.

— Подскажите, что значит помощника «след простыл», — попросил я. — Он исчез в неизвестном направлении или что?

— Ничего такого, все по закону. Он уволился одним днем. Получил расчет и уехал из Москвы.

— Это законно? — удивился Даня.

— Когда приказ спускается сверху, законно, — вздохнул ректор.

Мы с Даней переглянулись.

— Можно узнать, за чьей подписью приказ? — спросил мой друг.

— Да, конечно. Сейчас найду. — Алексей Александрович поднялся, взял из шкафа папку и начал листать документы. — Помощник министра образования, князь Хованский, Никита Олегович.

Глава 3

«Ский» эхом отдалось в голове, но я не обольщался, что все так просто. Для начала я помнил, что у половины всех аристократов Российской Империи с княжеским титулом такое окончание фамилии. Потом это всего лишь помощник министра образования. Они, конечно, многое решают в государстве, но только в обучении, а нам нужен кто-то, связанный не только с внутренней, но и с внешней политикой. Так что мы проверим, конечно, но сомнительно, что он главный — скорее, один из сообщников, вольных или невольных. По лицу Дани я понял, что его мысли текут в том же русле.

— А что за ситуация на полигоне отвлекла вас? — перешел я к другой части истории.

— О, это еще более странная история, — нервно усмехнулся ректор. — Студент едва не взорвался сам и не взорвал всю свою группу на полигоне. Даже воронка осталась.

— Как так? — воскликнул Даня.

— Они отрабатывали использование сложных заклинаний в нестандартных ситуациях. В данном случае, ему требовалось вскрыть замок бункера в условиях боя. Студент решил использовать небольшой направленный взрыв.

— В итоге взрыв получился большой, — пробормотал я.

— Но направленный — все отделались испугом и дождем из земли, — добавил Алексей Александрович.

— Почему так случилось? — спросил я.

— У него брат погиб в Нави за пару недель до этого. Переживал юноша. Видимо, потому и потерял контроль, — с

Я посмотрел на Даню. Он поджал губы и покачал головой. Вот и я не верил. Для начала взрыв произошел весьма вовремя. К тому же я не представлял, как такое может быть, если в заклинании учитывается вес, сила, расстояние и куча других составляющих. Не мог же он вместо, скажем, цифры пять подумать о пятидесяти.

— Можно поговорить со студентом и посмотреть на воронку? — уточнил я.

— Посмотреть можно, а его уже нет. Он учился на четвертом курсе, так что отправился на службу.

Все верно. Весь второй семестр четвертый курс пропадает на практике по всей России, а в мае возвращается для подготовки к выпускным экзаменам и для отработки самых сложных заклинаний.

— Тогда нам нужно его имя и место службы, — сказал Даня, поднимаясь с кресла.

— Евгений Нарышкин, кажется, он в Чудном Надзоре, — припомнил князь Кропоткин. — Да, верно. В Надзоре и даже в Москве. Вы меня извините, если не сам покажу вам полигон?

— Мы и сами можем посмотреть, — улыбнулся я.

— Отлично. В таком случае девятый, у самого леса.

Мы поблагодарили князя, пожали руки и распрощались. Он ушел на совещание, а мы на полигон. Но сначала Даня позвонил в Чудный Надзор и уточнил, в каком отделении служит княжич Нарышкин. Ему обещали выяснить и перезвонить.

Девятый полигон предназначался для отработки боевых ситуаций и тренировался на нем только четвертый курс. Здесь стояли макеты домов, бункеров, несколько холмов для отработки взятия высот, даже вырыли пару дотов и окоп длиной в сотню метров. На месте одного из дотов теперь красовалась воронка глубиной метров пять. И под большим углом, словно снаряд запустили параллельно земле. Впрочем, так и было.

— Красиво, — сказал Даня при виде воронки. — Но предсказуемо. Что такого ты надеялся тут увидеть, Демон? Следы магии за четыре месяца точно испарились.

— Знаю. На самом деле я думал улизнуть к Бабе Яге, — хитро усмехнулся я.

Он рассмеялся.

— Складывается ощущение, что ты не столько ему помочь хочешь, сколько самому помощи попросить.

— Нам нужен Проводник, Даня.

На самом деле он был прав, хотя не знал, до какой степени. Если те три вещи украдут, их используют против нас в первую очередь. И для достижения собственных целей.

— Думаешь, лично Кощей нам его даст? В условиях войны? — усомнился Даня.

— Не забывай про некромантов — они угроза всем, — напомнил я. — Идем или я один схожу.

Он вздохнул и первым пошел в лес. А я задумался, как при нем говорить с Ягой. Да и с Кощеем. Впрочем, царь Нави не будет объяснять причины своего поведения — просто отведет меня в сторону и все. Я на это надеялся во всяком случае.

Лес встретил нас тишиной и сладковатым запахом осени. Леший нас не трогал и не встречал, хоть я и заметил лесавку на ветке могучего дуба. Я отстал от Дани и помахал ей рукой. На что зеленокожая девушка мелодично рассмеялась и растворилась в еще зеленой листве.

Избушка Бабы Яги стояла на прежнем месте, повернутая к нам спиной, потемневшая от времени и внешне ветхая. Но все знали, что это лишь видимость.

— Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом, — сказал я традиционные слова, выйдя на середину поляны.

Избушка, как ей и положено, заскрипела и развернулась на гигантских куриных лапах. Дверь открылась, на пороге стояла знакомая мне Яга Егоровна. Только выглядела, словно не спала уже дня три. Она внимательно посмотрела на нас и отступила в сторону.

— Проходите.

— Здравствуй, бабушка, — почтительно сказал я приложил руку к сердцу. — Хорошо ли живешь? Как Матвей?

— Отлеживается котик мой, так что если куда бежать… — начала она ворчливо.

— Нет-нет. Мы по другому делу пожаловали, — прервал я ее.

Даня оробел, как случалось всегда при общении с Ягами. Молча принял кружку с живой водой и скромно присел на край лавки. Я тоже получил свою кружку, но садиться не стал.

— Сказывай, — велела Яга.

— Мне нужно с царем Кощеем поговорить, срочно. Появилась третья сила. Они задумали недоброе для Нави и Яви. Но открыто говорить не могу, — сказал я серьезно.

— Не доверяешь мне? — иронично усмехнулась она.

— Не в том дело. Не хочу, чтобы владение этой информацией тебе навредило.

Яга кивнула и прикрыла глаза.

— Мой царь не может прийти, воюет он. Сказал, чтобы ты сказал, что возможно или написал, — сказала Егоровна через минуту.

Мне оставалось лишь покачать головой и сесть за стол.

— Неси перо и бумагу.

Она принесла. Разумеется, вместо пера была обычная шариковая ручка. Сначала я хотел написать на языке демонов, но Даня сидел рядом и смотрел. Просить его отвернуться странно — предполагается, что он знает то же, что и я. Я подумал немного и написал:

«В Яви появились некроманты. Им помогает Конек-Горбунок. В ближайшее время ты можешь лишиться чего-то ценного. Приходи за подробностями. Дмитрий».

Руку я держал так, чтобы Даня не смог прочитать, особенно третье предложение. После быстро свернул листок и положил в протянутый конверт. Яга капнула сургучом и запечатала.

— Передам при первой же возможности, — пообещала она. — А теперь вам пора.

— Кто перешел на сторону Марьи, бабушка? — спросил я.

— Все мои сестры и я остались с царем. К ней переметнулись мавки, русалки и проклятые ведьмы с колдунами. Не все. Их явно пытаются склонить силой — несогласные уходят в Явь. Проводники разделились — большая часть осталась с царем, остальные пытаются сохранить нейтралитет.

— Серые Волки?

— С нами. Горбунки и Златогривые Кони в стороне. Буланые с нами.

Значит, Марья не имеет доступ в Явь, пришел я к выводу, потому нелюди и бегут к нам. Но это значит, что не так уж она и сильна? Надо говорить с Кощеем.

— Ты скажи, если мы можем что-то сделать.

— С третьей силой этой разберитесь.

Я еще раз поклонился и допил живую воду.

— Спасибо за все, бабушка. Береги себя и скорейшего восстановления Матвею. Идем, Даня, — окликнул я друга, что так и сидел, уткнувшись в полированную столешницу взглядом.

Он подскочил, одним глотком допил воду и, скомкано попрощавшись с Ягой, выскочил на улицу.

— Ты чего? — удивился я, когда вышел следом. — Она же тебя на лопату не сажала и слова дурного не сказала.

— Не знаю. Как вижу кого из них, так в ступор впадаю. А вот с тварями из Ада или еще откуда нормально все. Может, меня домовой тогда проклял, а? Ну на первом курсе.

Я усмехнулся и повел его обратно к университету. Перед глазами встало воспоминание надменного вздорного юнца с презрительно изогнутыми

— Это чувство вины, друг мой, — сказал я. — Ты осознал, что все детство поступал с нелюдями скверно, и теперь тебе неловко. Но с Серыми Волками ты тогда нормально общался.

— Так то Волки, они сильные. И как теперь быть? — насупился он.

— Прости себя. Веди себя с ними достойно и они ответят тебе тем же.

Даня вздохнул и задумался. Я тоже задумался, но о другом: получит ли Кощей мое предупреждение вовремя, отреагирует ли должным образом или отложит? В любом случае, я считал, что сделал все возможное.

Так, в молчании, мы вышли на полигон. Тут уже проходило занятие. Профессор Демидов нашел применение воронке и гонял через нее группу выпускников. Нам он помахал рукой и вернулся к студентам. Мы тоже не стали отвлекать его и отправились к главному корпусу. Там нам передали, что звонили из Надзора и сообщили, что князь Евгений Нарышкин служит в главном управлении в чине корнета.

Больше нас в университете ничего не держало, так что сели в манакар и отправились на Охотный ряд общаться с виновником взрыва.

На входе нас встретили, проверили документы.

— Барон Корф на месте, господа, — сообщил дежурный, почему-то в звании капитана.

— Это хорошо, но нам нужен другой человек. Евгений Нарышкин сегодня здесь? — уточнил Даня.

— Сейчас уточню, — удивился офицер, мужчина средних лет, с сединой в рыжеватых волосах и простым открытым лицом. На левой щеке выделялись две белые неровные линии шрама. Когда он поднял левую руку, стало ясно, почему офицер такого высокого чина сидит на месте дежурного. Рука плохо гнулась, два пальца отсутствовали. Но он явно привык к своему состоянию и спокойно перелистывал журнал. — Да, все верно. Корнет Нарышкин. Кабинет двести тридцать девятый, но я обязан доложить наверх.

— Докладывайте, конечно. Мы поднимемся к нему или нужно ждать кого-то сверху? — с иронией уточнил Даня.

Я не вмешивался — Юсупов официально старше меня, пусть мы оба в чине поручиков.

— Поднимайтесь, барон Корф подойдет к вам туда. Второй этаж, направо по коридору.

Мы поблагодарили и отправились вглубь здания. В отличие от нашей конторы, где в форме ходили только официальные представители, тут ее носили все.

По широкой лестнице из белого мрамора мы поднялись на второй этаж. Тут уже лежала ковровая дорожка. Мы очень обрадовались, что дежурный указал направление, иначе уже потерялись бы — коридор вел на три стороны, на стенах висели только стенды с информацией, памятками и прочим. И никаких указателей, только таблички на дверях.

— И как это мы раньше не бывали на работе Витьки? — пробормотал Даня.

Мы шли по широкому светлому коридору и посматривали на номера кабинетов. Мимо провели какого-то тощего парня, похожего на бродягу. Но он вздрогнул и посмотрел на меня. Я увидел вертикальные зрачки и неестественно-зеленую радужку. Нелюдь в личине человека. Видимо, он попал в Явь нелегально. Но это не мое дело. К тому же мы пришли.

Даня постучал и тут же вошел. Все верно — мы не просители, чтобы спрашивать «можно ли войти».

Мы оказались в небольшом кабинете с двумя столами и четырьмя шкафами. От кабинетов нашей конторы этот отличало только наличие двух клеток из металла с примесью серебра, сейчас пустых. Для содержания нелюдей во время допроса, догадался я, неприятно им там.

За одним из столов сидел парень, наш ровесник, разве что на год моложе. Пришло осознание, что я всего год назад окончил универ, а столько всего произошло, словно прошло лет десять.

Он удивленно подскочил, откинул с бледного аристократичного лица прядь темных волос и одернул серый с золотом китель. Это что же, его все лето продержали тут, что вообще не загорел?

— Вы кто? Почему… — начал он, но при виде удостоверения Дани заткнулся и расправил не самые широкие плечи. — Да? Чем могу помочь?

— Евгений Нарышкин? — уточнил я.

— Так точно.

— Даниил Юсупов. Мой друг и напарник — Дмитрий Татищев, — представил нас Даня, опуская ненужные сейчас титулы, и уселся за свободный стол. Я предпочел прислониться к стене, откуда Нарышкина лучше всего видно. — Мы ведем одно дело и в нем фигурирует происшествие на полигоне, когда вы устроили взрыв.

— Что⁈ Но ведь это был несчастный случай! Все профессора это признали, — воскликнул он, как мне показалось, испуганно.

— Он произошел слишком вовремя, — пояснил я и продолжил спокойно, без намеков: — Попытайтесь припомнить, корнет, может, в тот день произошло что-то необычное или просто странное. Может, кто-то заходил на территорию университета чужой или кто-то позвонил и о чем-то попросил?

— Устроить взрыв, например? — фыркнул он и все же уселся на место. На краешек стула, как я заметил. Волнуется, значит, неуверен в себе. — Нет, господа. В тот день мне сообщили о гибели брата в Нави. Там…

— Мы были там и сами все видели, — прервал я его. Еще не хватало, чтобы он ударился в воспоминания и ушел совсем не в ту сторону. — Соболезную.

— Да? Ну да. Спасибо. Простите. В общем, мне предложили пропустить занятия. Я так и сделал. Но через полчаса понял, что так сойду с ума, и присоединился к группе. Ну и… чуть не взорвал всех.

На последних словах в кабинет без стука зашел барон Корф. Даня и Евгений тут же подскочили и вытянулись, прижав правый кулак к груди. Я отлип от стены и тоже отдал честь. С тех событий в Нави я ни разу не видел Ивана Антоновича и теперь опасался, какой будет эта встреча.

Барон внешне почти не изменился, разве что помолодел, как ни странно. Он зашел решительный и властный, обвел нас тяжелым взглядом. Но стоило нам встретиться глазами, как Корф остолбенел. Потом нахмурился и тряхнул головой, словно пытался сбросить наваждение. А я ощущал присутствие Нави. Он снова посмотрел на меня, как-то растерянно. И тут я понял, что барон чувствует желание подчиниться мне. Вот это плохо. Я опустил глаза и постарался закрыть от него свою ауру, но понимал, что уже поздно. Мы поговорим, но потом, после общения с Нарышкиным. Я снова поднял голову, поймал взгляд Корфа и едва заметно покачал головой, призывая молчать. Он кивнул и перевел взгляд на Даню.

— Добрый день, господа. Мне сообщили, что вы пришли по душу одного из моих офицеров. Что случилось? — спросил он, собравшись

— Никаких обвинений, ваше благородие, — поспешил успокоить его Даня. — Наоборот, мы надеемся, что князь поможет в нашем деле.

— Вот оно что. Это связано со вчерашними событиями?

— Точно так, ваше благородие, — ответил я.

— Тогда продолжайте, только при мне, если не возражаете, — с иронией добавил Корф и присел на краешек стола подальше от меня.

— Конечно, — кивнул Даня и повернулся к Нарышкину, собираясь с мыслями. — Что на счет чужаков?

— Не было никого чужого, — покачал головой Евгений и закусил губу. А вот это уже звоночек.

— А не чужого? — направил я его мысль. — Я понимаю, что все приносили соболезнования. Но, может, среди них был кто-то… особенный?

— В тот день не только мне сообщили о потере. Тогда всем, кто кого-то потерял, потребовалась помощь. Некоторых даже отправили к медикам.

— А вас? — уточнил Даня.

— Я тоже туда пошел. Но не дошел. По пути встретил кого-то, кажется, из архива. Мы поговорили и мне стало легче. Я пошел к себе, а потом на полигон.

— Этот из архива только говорил? — вдруг вступил в разговор барон. — Ничего не давал?

— Что? — вынырнул из воспоминаний Евгений. — Я… не помню.

— О чем вы подумали, ваше благородие? — уточнил я.

— Вы ведь про взрыв на полигоне спрашиваете? — спросил он. Мы кивнули. — Если не обвиняете, тогда какова причина интереса?

— Взрыв произошел слишком вовремя. Он отвлек Алексея Александровича и помешал нам вовремя получить информацию в Мадриде, — сказал Даня.

— Возможно, если бы мы узнали все раньше, посол Толстой остался бы жив, — добавил я.

— Понятно. Ни о чем таком в тот раз не думали. Но если есть подозрение, что это не случайность, вам стоит проверить Евгения на наличие некоторых препаратов. Возможно, его усилили.

— Стимуляторы? Это же незаконно! — воскликнул пораженный Нарышкин. — И опасно. Я бы никогда…

— В том вашем состоянии вам могли подсунуть что угодно, корнет. Например, под видом успокоительного, — прервал его барон.

Евгений замер с открытым ртом, закрыл его и покачал головой.

— Я не помню, чтобы мне что-то давали. Но я вообще плохо помню, что делал, что мне говорили. Взрыв словно привел меня в чувства.

— В таком случае, вам придется проехать с нами, корнет, — сказал Даня. Он словно бы не удивился. Впрочем, мой друг знает о таких препаратах больше моего — изучал все то время, что я скучал на границе. — Такие вещества долго остаются в организме.

— Хотите сказать, что я и сюда попал, потому что результаты оказались выше? — испуганно спросил Нарышкин.

— Не факт, но вероятность есть, — честно ответил Даня.

— А… я могу отказаться? — выпалил корнет.

— Конечно, — опередил я всех. — Но в этом случае отправитесь с нами все равно. Только уже не в лабораторию, а в камеру. Вам нужно обвинение в соучастии?

Юсупов одобрительно усмехнулся. Корф покачал головой.

— Что⁈ Но я… я… да, я поеду и сдам все… все, что надо, — испуганно пролепетал несчастный Нарышкин.

— Вот и отлично. Тогда поехали, — обрадовался Даня.

— Сейчас? — совсем растерялся корнет.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал я.

Все поднялись. Евгений суетливо засобирался. Я смотрел и удивлялся тому, как это такого неуверенного в себе и суетливого взяли сюда, в Надзор, так еще и в центральное отделение. Неужели фамилия помогла?

— Езжайте, а мне нужно кое о чем поговорить с Дмитрием, — сказал барон Корф, когда все мы вышли в коридор.

Даня удивленно воззрился на нас, а потом нахмурился. А я едва заметно вздохнул. Даня не дурак и наверняка догадался, о чем речь. Он же был там, в Нави, и сам вдыхал жизнь в барона. Только я надеялся, что Кощей все уже рассказал Корфу. Видимо, не все.

— Езжайте, я сам доберусь, — сказал я.

Даня увел корнета, а я повернулся к барону. Он отвел меня по лестнице на девятый, самый верхний, этаж в свой кабинет.

— Что со мной происходит? — спросил он с порога, стоило двери закрыться за нами. На ключ. — Почему мне хочется подчиняться тебе, граф?

Глава 4

Прежде чем ответить, я прошел вглубь кабинета и дождался, когда мы оба удобно устроимся. Барон не стал предлагать мне кресло для посетителей и указал на диван в зоне отдыха.

— Почему вы так на меня реагируете? Потому что я высший демон, Иван Антонович. Я думал, Кощей рассказал вам и такие детали, а не только о том, когда и почему вы должны бывать в Нави и чем там можно заняться. Он же знал, что мы будем видеться, — тихо и спокойно сказал я, глядя ему в глаза, когда мы оба расположились.

— Демоны же на Западе, в Аду, — заметил он, сидя напряженно и не спуская с меня глаз. И даже не испугался.

— Простые демоны. Я высший.

— В чем разница?

Я вздохнул и откинулся на спинку дивана. Корф понял, что разговор будет долгим, и подошел к бару, но остановился.

— Коньяк?

— Лучше чай, — ответил я с улыбкой. — Но себе налейте коньяк.

Он кивнул и попросил секретаршу принести чай. Разговор продолжился только после ее ухода — я не хотел прерываться.

— Представьте себе Вселенную, Иван Антонович. На одном ее полюсе Великие Небеса, не путать с католическим Раем. На другом — Великая Преисподняя, не путать с католическим Адом. Посередине Земля.

Я не стал забивать барону голову тем, что вариантов Земли много, ему ни к чему, только запутается. К тому же это не имеет никакого отношения к делу — все равно из этой реальности еще никто не сбегал, насколько известно мне и Кощею.

— Хорошо. Причем тут высшие демоны и, как я полагаю, ангелы? — спросил он. — И как это относится к тому, что мне хочется тебя слушаться? И если ты демон, как здесь оказался, почему ты человек?

— Теперь переходим к моей истории, — согласился я. — Не знаю, что у них на Небесах, но в Преисподней интриги, войны и прочие неприятности вещь обычная. В такую неприятность я и попал. Подробности не важны, но меня отправили в ссылку. Я попал в тело Дмитрия Татищева в тот момент, когда душа младенца как раз отлетела. И стал им. Так что ни один прибор или ритуал не выделит меня среди людей. Но моя суть, мой опыт и знания — они из прошлой жизни. Высшие демоны властвуют над нелюдями. А вы, Иван Антонович, на половину теперь нелюдь, уж простите. Потому и ощущаете мою силу.

— Слабый подчиняется сильному, — пробормотал он. — А как же Кощей? Он тоже…

— Нет. Я равен ему. Или почти равен. И если снизойдет

— Это касается только нелюдей Нави?

— Нет, всех в любом из Подмиров.

— Но ведь тебя едва не убил суккуб, — заметил Корф, явно запутавшись. Или в попытке поймать меня на лжи.

— Есть ряд условий, — вздохнул я. — Если нелюдь подчиняется другому высшему демону или по какой-то причине перестает уважать или бояться его, в данном случае меня, или начинает ненавидеть, он выходит из подчинения и способен напасть. Суккуба натравил на меня другой высший демон.

— Но я тебя не боюсь, — озадаченно заметил барон и усмехнулся. — И ненавидеть мне тебя не за что — ты спас мне жизнь и ты друг моего сына. Ты друг моего сына… Как…

— Никак, — быстро ответил я. — То, что я демон, никак не влияет на людей. Только на нелюдей. Я испытываю вполне человеческие чувства, у меня нет особых магических навыков. Только знания и вот это влияние на нелюдей. Ну и еще немного интуиции и более высокая чувствительность к аурам. Например, на первом курсе я еще до распределения знал, что на нашем курсе почти все с тремя специализациями. Я даю слово, что не намерен использовать свое влияние на вас, Иван Антонович.

— А что ты намерен делать? Демоны Ада постоянно жаждут власти, во всяком случае их лидеры.

— Признаюсь, у меня были такие мысли, — усмехнулся я. — Но сейчас… скажем так: я в процессе переосмысления.

— То есть никаких попыток захватить власть? — осторожно спросил барон.

— У меня нет поместья, у меня нет армии, влияния, даже состояния нет. Какой захват власти? К тому же, зачем бы мне тогда вытаскивать из всяких интересных мест цесаревича, когда проще было бы без него?

— Логично. А если я расскажу все это кому-то?

— Этот кто-то сочтет вас сумасшедшим. Рассудите сами, — невозмутимо ответил я. — Доказать вы ничего не можете. Если только позволить прочитать себя псионику. Но это уже как-то не серьезно.

Он подумал и неохотно кивнул.

— Теперь понятно, почему ты так легко договорился с Серыми Волками тогда, пять лет назад, без всякого призыва. Витя рассказывал. Поэтому весной Волки Фенрира попросили именно тебя найти Локи?

— Да. На оба вопроса. Поэтому я и не брал ветку призыва. Но теперь у меня большая проблема. Нужно передать весть Кощею, а я не могу.

— Виктор говорил. Теперь ты можешь сказать?

— Это престиж Кощея. Вряд ли он обрадуется, если кто-то узнает, какая проблема его ждет. Особенно, если не сможет ее предотвратить, — ответил я, взвесив все за и против.

— И много тут еще таких… как ты?

— Минимум одна. Леди Скарлетт. Угроза Кощею исходит от нее. И дело, которое тянется с Польши, тоже связано с ней.

— На днях я буду в Нави. Передам Кощею, если увижу. Но у него проблемы с одной дамочкой, думаю ты слышал.

— Конечно. Спасибо вам.

— Странно, но это желание упасть перед тобой на колени прошло, — удивился Корф.

— Знание — сила, — улыбнулся я, допил чай и поднялся. — До этого был инстинкт, подсознательное желание вашей, скажем так, потусторонней сущности подчиниться мне. Теперь подключилась голова и приказала не бояться. Так я пойду?

— Иди. Спасибо, что растолковал. Мне есть над чем подумать теперь. Надеюсь, у вас все получится.

— Благодарю.

На том мы и разошлись. Я поймал такси и отправился в канцелярию. Хотя зачем, понятия не имел. День клонился к вечеру, по Нарышкину сегодня мы вряд ли дождемся вердикта, да и в министерство образования ехать уже поздно. Мелькнула мысль съездить домой и проверить, не ждут ли меня там. Нет, глупо. Если и ждут, что я сделаю? К тому же уже приехал в контору.

У входа меня ждал Даня под охраной двоих сотрудников.

— Все хорошо? — спросил он, отпустил офицеров и повел к нашему манакру. — Это из-за того, что было в Нави весной?

— Да. Уточнил некоторые детали. Кощей не все рассказал, так по мелочи. Но это и ясно — сложно объяснять то, что для тебя само собой разумеющееся.

Даня кивнул и сел за руль. Я сел рядом и мы поехали.

— На сегодня все, — сказал он. — У Нарышкина взяли кучу анализов, но результат мы получим только дня через три-четыре. Прошло много времени, след препарата почти растворился.

— Это понятно. Завтра в министерство?

— Да. След тухлый, конечно, но вдруг.

— Не совсем тухлый. Конечно, наш Ский — это не князь Хованский, но можно попробовать проследить, кто его подставил. Если след не оборвется на трупе или еще чем-то, куда-то да приведет. Вряд ли к самому Скию, но вот к кому-то, кто с ним связан, вполне может, — пояснил я свою мысль.

— Да, я как-то не подумал, — пробормотал недовольный собой Даня. — Я объявил архивариуса в розыск.

Ужинали мы в этот раз дома, не желая рисковать жизнями простых людей. Кто знает, вдруг нас еще раз попытаются убить.

Перед сном пришел домовой, теперь опрятный, выпил молока с хлебом и сказал, что передал сообщение чертенку. Может, посланник сможет пробиться к Кощею.

На следующий день мы отправились в министерство образования.

Нас там, конечно, приняли. Хотя сначала приняли за недовольных чем-то студентов. Но потом извинились и провели к князю Хованскому.

Князь был занят и раздражен, но лишь до той поры, пока мы не упомянули смерть графа Толстого. После этого он отнесся к нашему визиту серьезнее. Но все равно выглядел нервным.

— Молодые люди, вы же понимаете, что дело было почти четыре месяца назад, — сказал князь, поставив пальцы домиком под вторым подбородком. — Посмотрите, сколько у меня документации сейчас. А тогда было не меньше. Третьему курсу поставить расписание практики, четвертый распределить. И все это распоряжения и приказы. Как думаете, я вспомню среди этих сотен один единственный?

Я усмехнулся. Да, папок и стопок с документами в этом кабинете хватало. Они лежали на всех столах, даже на кофейном. И на половине дивана. Я такое встречал крайне редко, а прошлый очень уже далекий опыт говорил, что это признак неэффективного распределения времени, а не кучи работы. Другой вариант, что большая часть из этой горы документов уже обработана и лежит тут для видимости великой занятости. Оба варианта не внушали уважения к хозяину кабинета. Еще бросилось в глаза, что на меня Никита Олегович старался не смотреть.

— Мы просим не вспоминать его, а найти и показать нам, ваш светлость, — любезно улыбнулся Даня. Так он улыбался только подозреваемым. Неужели тоже что-то почуял?

— Ох, — раздраженно выдохнул князь и подошел к одному из стеллажей, начал перебирать папки. И минуты

То, как быстро князь пришел к выводу, как изобразил удивление, сказало о многом. Мы с Даней картинно переглянулись.

— Поясните, что значит «не та», — попросил с подчеркнутой вежливостью мой друг.

В ответ зам министра взял документ, с которым работал перед нашим появлением, и положил рядом с приказом на архивариуса. Постучал указательными пальцами-сосисками по подписям. Они действительно несколько отличались — аккуратно выведенная на приказе и быстрая, весьма небрежная на свежем документе.

— Так я расписываюсь сейчас, потому что часто приходится. А вот так, как на приказе об увольнении, только в денежных документах, где просят расписаться «как в паспорте», — любезно пояснил он. — Наверняка кто-то подсмотрел и скопировал. Да и сами посудите, с чего бы мне делать такие любезности какому-то работнику архива, которого я и в глаза-то не видел?

Я быстро сделал подсчеты в голове. Наверняка архивариус был у нашего Ския в подчинении с самого начала — давал сведения о перспективных студентах, следил за преподавателями. Но вот развитие событий, при котором его срочно надо вытаскивать из университета, вряд ли кто-то предусмотрел. Так что времени на выяснение подписи и прочее у них не было. К тому же право такой подписи может быть и у кого-то попроще. Но выбрали именно князя. Да и князь Хованский вел себя подозрительно. Кто в таких обстоятельствах будет вести себя так? Кто будет выдавать столь логичные доводы? Нет, обычно люди начинали нервничать и нести чушь. Надо вывести его на чистую воду.

— Ваша светлость, — весьма любезно начал Даня. — Посмотрите на даты. Насколько нам известно, целую неделю до этого вам не было нужды заходить в бухгалтерию или банк. Мы, конечно, проверим, но я уверен, что вас там не было. А дело это решилось за три дня. Так что никто не мог подсмотреть вашу старую подпись. К тому же…

Ох, нет, слишком долгим путем решил идти Даня. Так что я остановил его легким прикосновением к плечу и продолжил сам:

— Ваша светлость, если мы отправим этот документ на графологическую экспертизу, уверен, она покажет, что подпись поставлена вашей рукой. Вам нужна огласка? Или мы решим все здесь тихо и мирно?

Он сдался. Я бы даже сказал «сдулся». Стал словно бы меньше в размерах и уронил руки на стол, опустил голову.

— Я знал, что этим закончится, — прошептал князь.

— Рассказывайте, — снова подключился Юсупов и одобрительно кивнул мне.

— Я не знаю его… или ее… знаю только, что это кто-то из министерства иностранных дел или даже Кремля, — сказал князь. Голос его внезапно осип. Я налил в стакан воды и подал ему. Хованский выпил и продолжил: — У него есть сведения обо мне, которые могут мне повредить. И чтобы этого не произошло, я должен был подписать это проклятое увольнение. Он и рассказал мне, как обезопасить себя.

— То есть вас шантажируют, Никита Олегович, — усмехнулся Даня. — Чем? Не стесняйтесь, мы все равно выясним.

— Я иногда отдаю более… престижные места не тем выпускникам, — едва слышно произнес князь и бросил быстрый взгляд на меня.

— О, я не должен был оказаться на польской границе? — уточнил я.

Он кивнул.

— И князь Меньшиков тоже, — еще тише сказал Хованский.

Мне очень хотелось разбить ему лицо об этот стол, залить кровью документы на нем. Я сдержался.

— Помните события в Польше? — холодно спросил я. Он кивнул. — Помните, число погибших при взрывах и в Нави? — Он снова кивнул. — Именно такие действия привели к тем смертям. Юные офицеры чувствовали, насколько несправедливо с ними обошлись, и решились на предательство.

Я немного кривил душой — те два поляка все же сидели на болотах обоснованно. Только они были не единственные, наверняка кто-то в их рядах чувствовал себя обделенным. Как я и Мишка Меньшиков, только мы остались верны долгу. Впрочем, я не сидел бы сейчас здесь, если бы не нечистоплотность Хованского.

— Вы пока останетесь на своем месте, князь, — холодно сказал Даня. Вся любезность и вежливость исчезли из его голоса. — Пока идет наше расследование. Но каждую вашу закорючку теперь будут проверять. И не приведи Господь вам сообщить этому «благодетелю» о том, что вы раскрыты. В этом случае вам будет вменяться государственная измена. Да-да, все настолько серьезно. Счастливо оставаться.

Мы поднялись и вышли. В молчании спустились во двор и сели в манакар.

— Я надеялся на труп или просто подделку, — глухо сказал Даня.

— Что поделать. Зато теперь мы знаем, что наш Ский сидит высоко и глядит далеко, — мрачно усмехнулся я.

Он кивнул и завел мотор.

Два дня прошли спокойно. Подвижек в деле не было, мы ждали результаты поиска архивариуса и результаты анализов Нарышкина, а пока занимались текучкой. Но когда возвращались на квартиру, нам присели на хвост. Я вспомнил, как в Мадриде меня с Ольгой и Катериной взяли в коробочку. Тогда все закончилось побоищем и ранением. Больше не хотелось. Дане явно тоже, так что он начал петлять по городу и в итоге ушел в оживленном потоке.

Но поужинать спокойно у нас не получилось. Тарелки оставались наполовину полными, когда посреди кухни появился сам царь Нави. В запыленном черном доспехе и плаще с подгоревшим подолом. Даже корона съехала на бок, а на щеке чернела грязь.

Я и Даня тут же подскочили. Даня едва не начал чертить руны, но я остановил.

— Кажется, доброго вечера желать не стоит? — спросил я.

— Верно. Ты искал со мной встречи. В чем дело?

— Кажется, это уже не так актуально, — пробормотал Даня.

Я вздохнул и покачал головой. А потом одними губами, пока друг не видит, произнес:

— Наедине.

Кощей увидел и махнул рукой. Даня замер в той позе, в какой стоял.

— У тебя десять секунд.

— Тебя собираются ограбить, — не стал я тратить время на глупые вопросы.

— Уже.

— Я знаю, что им нужно.

Царь Нави кивнул и Даня отмер, кажется, ничего не заметив.

— Нас пытался убить некромант. Он работает с Горбунком, — сообщил я официальную новость. — Так что я хотел попросить Проводника.

— Понятно. Обсудим. А пока я пришел сообщить, что мое хранилище обнесли. Сделали это люди, — сказал Кощей холодно.

— Значит, нам надо увидеть, — согласился я.

— А почему вы пришли не в Надзор, ваше величество? — удивился Даня.

— Подберем кого-то

— Барона Корфа? — предложил я.

— Или Витьку, — добавил Даня. — С ним как-то привычнее работать. А… можно доесть, а?

Кощей посмотрел на него, на тарелку, снова на Даню. Я покачал головой и просто поставил еще одну тарелку и положил мяса с картошкой.

— Все уже случилось, десять минут ничего не решат, а на пустой желудок плохо думается, — спокойно сказал я.

Царь Нави сдался, вымыл руки и сел за стол. Поели мы быстро, запивать, правда, пришлось водой или кофе с холодным молоком. За едой обсудили, кого брать с собой, и решили, что того, кто будет свободен, отец или сын. Кого-то из их подчиненных Кощей видеть не хотел в своем замке. И он перенес нас в Главное управление Чудного Надзора, что стояло недалеко от нашей конторы, на Лубянке.

К этому времени почти все разошлись. Барон Корф тоже уже ушел. А вот Виктор еще сидел у себя и страдал над отчетом. И искренне обрадовался нашему появлению. Ровно до того момента, как выяснилась его причина.

— Я только сообщу отцу и буду готов, — серьезно сказал он и поднял трубку телефона.

— Известно, что забрали? — уточнил тем временем Даня.

— Нет. Они перевернули все. Явно для того, чтобы не сразу выяснилось, — мрачно ответил Кощей и покосился на меня.

А я что? Какими незаметными жестами или мимикой я должен был дать понять, что у меня есть список⁈ Впрочем, если они так сделали, наверняка могли и что-то еще прихватить для отвода глаз. Или что-то из трех вещей и брали для отвода глаз?

— Странно, что они не взяли все, что могли, — заметил я.

— Из моего хранилища можно вынести не больше трех вещей, — недовольно сообщил царь Нави.

А вот это облегчает задачу. Но я все равно не мог ничего сказать сейчас.

— Я готов, — заявил Виктор и прицепил на бок саблю.

Посмотрел на нас и достал из оружейного шкафа еще две, отдал мне и Дане. Мы закрепили ремни, но в обычных костюмах выглядели с саблями немного нелепо.

Кощей вздохнул с облегчением и перенес в Навь.

Мы оказались на лесной дороге под ночным беззвездным небом. Луна еще не появилась, а то и вовсе не появится. Высокие ели чернели по краям дороги, на обочине взрывали землю четыре Коня. Буланый, явно скакун Кощея, отличался тяжеловесностью рядом с тонконогими Златогривыми.

— Рассаживайтесь и поехали, — проворчал Кощей. — Мой замок окружен защитными заклятиями, переместить сразу в него никого не могу.

Все с пониманием покивали, разбирая лошадей. За одно сделали вывод о силе воров — не каждый сможет пройти этот лес, полный нечисти, проникнуть в замок самого Кощея и после выйти с награбленным. Не просто награбленным, а могущественными легендарными артефактами, что хранились там веками.

Мне достался вороной жеребец с лоснящейся шкурой и диковатым взглядом. Но стоило положить руку ему на шею, как он притих и перестал взбрыкивать. А вот Дане с его гнедым повезло меньше — Конь то лягался, то поднимался на дыбы. И так до тех пор, пока я не посмотрел коняге в глаза. А вот Виктор справился с белой кобылой легко, она оказалась смирной и покладистой. Наконец, мы отправились в путь. Кощей пристроился рядом со мной.

— Рассказывай, — потребовал он.

— Пять дней назад получили информацию о передаче письма от Скарлетт. Пошли ловить, но получателю с письмом помог уйти Горбунок. Курьер заглянул в сообщение, оно оказалось на демоническом языке. Я прочитал его в воспоминаниях через псионика. Там был список того, что нужно у тебя украсть, учитель. В тот же вечер меня попытался убить некромант, — кратко отчитался я. — Из-за Горбунка я не знал, кому можно доверять, потому просто просил передать тебе, чтобы пришел.

— Я как раз собирался, когда все случилось, — сквозь зубы произнес Кощей. Его глаза метали молнии, буквально, от злости в том числе и на себя. — Выдать тебе чертенка или книгу?

— Книгу? — уточнил я.

— Да. Записываешь в ней, а через мгновение запись появляется у меня в такой же.

— Тогда лучше книгу. Ее прятать проще и она не болтает, — усмехнулся я.

— Что забрали?

— Клубок, блюдечко с яблочком и гребень Финниста.

— Контроль, наблюдение, следование. Есть иде…

Договорить Кощею не дали — прямо ему в голову полетел черно-зеленый шар размером с кулак. Царь Нави успел среагировать и уклониться. Шар врезался в елку и проделал в ней дыру. Из леса на дорогу выскочили фигуры, штук… много… и преградили нам путь. Кощей молча слез с коня и обнажил меч. Я последовал за ним и услышал, что Виктор с Даней тоже спрыгнули.

В темноте я не сразу разглядел, кто это, но их движения подсказали. Нежить. Около двух десятков скелетов и поднятых трупов.

Глава 5

— Не вижу смысла драться с этой падалью, — заметил я. — Идем в лес за некромантами.

— А скелеты ударят нам в спины? — усмехнулся Виктор. — Идите, а я займусь ими.

— Их много, может, мне тоже остаться? — предложил Даниил с тревогой.

— От огня мало прока против скелетов — кости плохо горят, — не согласился Кощей. — В отличие от плоти. Чем быстрее найдем их хозяев, тем меньше будет опасность для Виктора. Не будем терять больше времени.

Последнее он добавил после того, как мечом отразил еще один черно-зеленый шар. Он зашипел и будто бы впитался в меч. Что никого не удивило — меч-то Кладенец. Больше мы медлить не стали и бросились под тень деревьев в сторону, откуда прилетел шар. Вернее, это Кощей с Даней побежали туда. Я же нырнул под разлапистую ветку ели с другой стороны дороги и пошел по зарослям вдоль нее.

Глупо нападать только с одной стороны, решил я, не настолько же они идиоты. Хотя да, кем еще можно быть, чтобы нападать на царя Нави рядом с его же замком⁈ Да и зачем, если уже забрали все, что хотели? Выясним, если поймаем кого-то.

Конечно, я понимал, что они заметили наши маневры и будут нас ждать, потому закрылся щитом и вовремя. Не успел я сделать и пяти шагов, как в щит влетел очередной шар. Жаль только, что не удалось увидеть, как некромант его колдует, рунами или местными заклинаниями.

— Как скучно и однообразно, — заметил я, чтобы меня услышали.

Я побежал в ту сторону, откуда прилетел шар, и немного вбок и вглубь леса. Впереди себя я отправил рой темных игл. Они не убьют, но здорово поранят. Так и

Донеслись вскрики боли и удивления. Откуда-то из зарослей. Что же тут лес такой густой, раздраженно подумал я и едва ли не нос к носу столкнулся с двумя мужиками в черных балахонах.

Они притаились за кустом, что рос под елкой, и до последнего момента очевидно чувствовали себя в безопасности. Наверняка они рассчитывали направлять поднятую нежить и одновременно обстреливать Витьку. Теперь же они ждали меня. Вернее, один ждал и охранял второго, который сосредоточенно смотрел на дорогу. Я понял, кто моя первая цель, отскочил назад под прикрытие куста и начал чертить руны.

И охранник начал чертить руны. Люди значит, поморщился я. А ведь до последнего надеялся, что это местные. Тогда ими бы занялся Чудный Надзор. Но теперь это наша головная боль, Тайной канцелярии.

Первым делом я накинул на них облако тьмы.

— Тьфу, дьявол. Да разберись с ним уже, — услышал я раздраженный голос того, кто контролировал нежить. И он поспешил выйти из облака тьмы. Наивный.

Увы, со своего места дорогу я не видел, но не сомневался, что часть из той толпы нежити или замерла в нелепых позах, или вовсе упала.

— Сейчас, — процедил второй, вычерчивая руны, славянские. И то ладно. Я бы сильно удивился, если бы они оказались пришлыми.

В некромантии я не был силен, так что ждать его нового заклинания не стал и быстро телепортировался между ним и напарником. Краем глаза заметил, что в то место, где стоял, прилетело что-то, больше всего похожее на комок гнили. Медлить не стал, тем более они хоть и не видели меня, но ощутили присутствие и уже разворачивались. Я нанес быстрый и точный удар кинжалом одному. Второго догнало копье тьмы. И я развеял облако. По обе стороны от меня лежали два тела в балахонах — одно с перерезанным горлом, второе с дырой с левой стороны груди ближе к дороге. Я пошел туда же, чтобы посмотреть, как дела у Виктора.

Часть нежити лежала бесформенными кучками костей и плоти, часть пыталась высвободить ноги из земли, внезапно охватившей их по середину голени. Но еще с десяток тварей уже подбирались к моему другу. Значит, Даня и Кощей еще не разобрались с их хозяевами. Я поставил щит между нежитью и Витей и вышел на дорогу.

Оказалось, что немного промазал и два скелета подобрались к моему другу. Один промахнулся, но второй успел задеть его по плечу — разорвал рукав и оцарапал кожу. Я скрипнул зубами и снес ему черепушку осколком тьмы. Только это не помогло — скелет замер на пару секунд и продолжил двигаться, благо, уже ко мне. Да и те, кого я остановил щитом, побрели вдоль него в мою сторону.

Виктор тем временем отбился от своего противника и снова переключился на толпу. Но через полминуты вся она упала — сначала половина, потом все остальные. Я сразу подбежал к Витьке проверить его рану — мало ли, что там под ногтями скелета. И оказался прав. Не люблю быть правым в таких ситуациях. Царапины, пусть и неглубокие, уже гноились.

— У нас проблема! — крикнул я, чтобы Кощей с Даней поторопились.

Они вышли из чащи, ломая кусты и вытирая оружие. Подошли. Царь Нави без лишних слов и церемоний взял Витьку за руку и осмотрел.

— Вы чего так долго? Сколько их было? — спросил я у Дани, пока Кощей осматривал Виктора.

— Трое. Ловушку нам устроили. Пришлось повозиться, — недовольно ответил он. — А у тебя как?

— Двое. Самоуверенные идиоты. Видимо, решили, что если не Кощей и один, легко справятся.

— Перетягивать поздно. Едем дальше. Теперь у нас задача найти в том бардаке, что они устроили, живую воду, — заявил он.

— Но ведь у любой Бабы Яги она есть, — удивился Даня.

— Это другая вода. Их вода дает силы, а эта лечит. Поспешим.

— Надеюсь, больше нас никто не остановит, — проворчал Юсупов.

— Если что, прорываемся, — распорядился Кощей.

— Что это? — спросил я.

— Трупная гниль — местная зараза.

Я кивнул и больше не тратил время на вопросы. Трупная гниль — жуткая мерзость. Ее добывают здесь из каких-то грибов в определенное время то ли суток, то ли месяца. Вообще, из нее делают навьи лекарства, но в чистом виде это токсин, от которого спасти может только чудо. В нашем случае — живая вода.

Мы обыскали тела некромантов, но ничего интересного не нашли. И погнали дальше, уже во весь опор.

Но на опушке леса нам снова пришлось остановиться. В этот раз все злодеи уже лежали мертвыми, а над ними склонились… витязи? Я чуть не удивился. Да, верно, это были умершие витязи или богатыри, которые за какие-то заслуги при жизни отправились после смерти сюда, а не в Славь. Один из них поклонился Кощею.

— Кто это? — требовательно спросил царь Нави.

— Маруськины прихлебатели. Чего хотели, не ясно, но мы всех положили, мой царь.

— Там дальше на дороге на нас напали некроманты. Все мертвы, но отправь больше патрулей.

— Сделаю, государь.

И мы выехали на пустырь перед темным замком. Дорога вела прямо к воротам по каменистой безжизненной земле, где, казалось, не росло ни травинки.

Конечно, во время обучения у Кощея я видел его замок, но он все равно не переставал меня восхищать. Сказки не врали, замок воплощал величие и мрачность под стать своему владельцу. Возможно, кому-то он внушал страх, я же восхищался его стройными башнями и мощными высокими стенами из черного камня. Хотел бы я тут жить? Нет, слишком много места для одного жильца. К тому же я уже жил в замке. И чем это закончилось? Похоже, за двадцать два года мои приоритеты и привычки здорово изменились.

Перед нами опустился мост и мы с грохотом копыт по окованному железом дереву въехали во двор замка Кощея, просторный настолько, что тут можно было бы провести парад не хуже, чем на Красной площади. К нам подбежали слуги, на вид обычные люди, но я знал, что это упыри, оборотни и колдуны. Я с тревогой оглядывался на Виктора. Друг держался в седле, но уже покачивался, светлые волосы прилипли ко лбу. Надо спешить. Я спешился и вместе с Даней мы помогли спуститься с лошади и Вите. Кощей мрачно посмотрел на него и без промедлений повел нас в замок.

Мы прошли несколькими коридорами, тоже из черного камня. Факелы загорались при нашем появлении и гасли у нас за спинами. Тут и там стояли старинные доспехи разных культур и времен. Картины на стенах показывали сцены битв

Через два зала мы спустились на один этаж, прошли еще по лабиринту из коридоров, комнат и залов и вышли к лестнице. По ней спустились еще на восемь этажей и по широкому коридору подошли к закрытым дверям хранилища артефактов.

Взмахом руки Кощей открыл двери и мы попали в… жуткий разгром. Я уже бывал в этом просторном зале с низким потолком, проходил между стройными рядами витрин, где под надежной защитой хранились легендарные артефакты, вроде сапог-скороходов или скатерти самобранки.

Сейчас же большинство витрин оказались разбиты, а их содержимое свалено в кучу в середине зала. Вот тебе и надежная защита.

Я прошел вперед. Под ногой странно спружинило. Я опустил глаза и тут же убрал ногу. Оказалось, что наступил на хлеб.

— Колобок, — пробормотал я, вспомнив записку.

— Да, его буквально раскрошили, — мрачно сказал Кощей. — Знали про него. Давайте искать, времени мало. Нам нужна серебряная фляга, плоская, пятнадцать сантиметров высотой.

— Серебро? У вас? — удивился Даня. Все это время он молча осматривался.

— Я не нежить и не оборотень, чтобы бояться серебра, — строго сказал царь Нави.

— Простите, не подумал, — смутился мой друг.

Мы усадили Виктора у стенки и занялись поисками.

— Ребят, — позвал он, едва ворочая языком. — Посадите меня у кучи, хоть как-то помогу.

Сначала я хотел отказать, но потом помог Виктору перебраться. Так он будет в поле зрения на случай, если вдруг что-то случится. Я бросил на друга последний взгляд, отметил, что вены стали проступать отчетливее, ядовито-зеленые, набухшие, но отвернулся и занялся поисками.

При обычных обстоятельствах все эти вещи я бы если и трогал, то с осторожностью и благоговением. Сейчас же мы всего лишь надели защитные перчатки и поспешно перебирали артефакты в поисках фляги. Кощей же быстро прошелся вдоль рядов витрин, разбитых и нетронутых, и убедился, что на месте ее нет.

Через минут десять в свете волшебных светильников что-то мелькнуло. Я присмотрелся — это Виктор механически брал очередную могущественную вещь и откидывал в сторону. И теперь он откинул свое спасение. Чудо, что серебро фляги отбросило блики и привлекло мое внимание. Я тут же подбежал и подобрал, чтобы убедиться в том, что это именно она. Небольшая фляга с искусным орнаментом в виде цветов и чудесных птиц.

— Есть! — крикнул я и подхватил Виктора, который собрался потерять сознание и завалиться на бок.

Кощей и Даня тут же оказались рядом. Царь кивнул, открыл крышку фляги и вылил все содержимое на рану, откуда все еще подтекала зеленоватая сукровица. Она зашипела, запенилась, царапины начали затягиваться. Виктор вздохнул свободнее, но вены все еще оставались зелеными. Я с немым вопросом посмотрел на Кощея. А он просто кивнул, закрыл крышку и стал ждать.

— Что-то не так? — с тревогой спросил Даня.

Я знал, что вода во фляге набирается порциями, а порция зависит от серьезности ранения. Но не мне это все объяснять, потому промолчал.

— Все так. Ждем, когда вода наберется, — коротко ответил царь. — Источник ликвидирован. Теперь нужно справиться с последствиями. Что-то не везет Корфам в этом году. То отец, теперь сын.

— Он тут из-за нас, — тихо сказал я. — Мы его позвали.

— Позвали бы другого, сейчас так же спасали бы его. Или кого-то из вас. Было бы лучше? — иронично заметил он. — Все, готово. Пей, парень.

К этому времени Виктор немного пришел в себя, взгляд стал осмысленным. Он даже смог сам взять флягу.

— Сколько пить?

— Все, что есть.

Витя кивнул и приложился к фляге. Он пил и пил. По моим расчетам фляга уже дважды должна опустеть, а он все пил. Наконец, когда закончились три объема фляги, Виктор поднял ее, слизал последние капли и неуверенно посмотрел на Кощея. Зелень сошла с лица, исчезла с кистей рук, вены опали и приняли нормальный вид. Он вздохнул свободнее и икнул. Мы улыбнулись. Я обнял друга, Даня похлопал по плечу.

— Вот и хорошо. Нам повезло, что воры приходили не за ней, — серьезно, с едва заметным облегчением сказал Кощей.

Следующие сколько-то часов мы разбирали артефакты. Да, я и хозяин хранилища знали, чего не хватает, но объяснить этого нашим спутникам и друзьям мы не могли. Так что Кощей нагло использовал нас для наведения порядка. Да и убедиться, что воры не проявили самостоятельность, стоило.

— Итак, они забрали блюдечко с яблочком, гребень Финниста и путеводный клубок, — подвел итог Кощей.

— Ну первые два я понимаю, но клубок. Нам однажды такой Баба Яга давала, — припомнил Виктор и озадаченно посмотрел на пустые витрины.

— Тот клубок одноразовый, — ответил я. — Яга просто заговаривает обычный моток пряжи на то, чтобы он привел в нужное место. После этого клубок рассыпается. Этот можно использовать бесконечно.

Виктор недовольно покачал головой — он должен был бы знать.

— Меня во всем этом кое-что другое смущает, — прервал нас непривычно мрачный Даня. — Они знали, что его величество осведомлен и торопится сюда. Возможно, засада на дороге тормозила нас, чтобы мы не догнали похитителей. Но для чего нужно было устраивать этот бардак? Сколько мы его разбирали?

— Три часа, — сказал Кощей.

А я почувствовал себя идиотом. Если бы сразу сказал, что украдено, мы бы вернулись домой и занялись поисками, а не изображали тут уборщиков. В итоге мы сделали то, чего от нас хотели воры — потеряли время.

— Вот. Нас задержали за разбором три часа. Что они делали все это время? — задал за меня вопрос Даня.

— Для того, чтобы понять, нам надо вернуться в Явь, — сделал очевидный вывод Виктор.

— Да это ясно. Но еще уточнение. Как действует гребень понятно, а блюдечко с яблочком? Через него можно наблюдать за всем, как в сказках говорится: катись яблочко, покажи мне то-то? — уточнил Даниил.

— Нет, — ответил уже Кощей. — То блюдечко давно уничтожено, слишком могущественным было. Нынешнее следит только за одним человеком. Для работы ему нужно что-то от него, желательно кровь. Но может сойти и слюна. Благо, не другая жидкость.

— Значит, следим, чтобы у нас не откачали кровь, и не плюемся почем зря, — мрачно усмехнулся Даня.

— А теперь погнали выяснять, что произошло за три часа, чему мы могли бы помешать, — поторопил Виктор.

— Не думаю, что это какое-то яркое событие, — заметил я, когда мы шли по коридорам и лестницам обратно. — Иначе мы можем вычислить его сейчас и обратить

— Скорее всего ты прав, Дим. К тому же ночь на дворе, любое событие на поверхности, каким бы оно ни было по значимости. Придется проверять по разным направлениям, — с одышкой сказал на лестнице Витя и прислонился к стене. — Простите, не так быстро, я еще не совсем пришел в себя.

И мы пошли медленнее. Когда поднялись и завернули в коридор, где ковровая дорожка гасила эхо, я поравнялся с Кощеем.

— Надо дать им ключ к расшифровке языка демонов, — тихо сказал я. — Из-за этого мы в нынешней ситуации. Если бы я мог сразу сказать, что готовиться, с тобой связались бы в тот же день, учитель. Ограбление можно было бы предотвратить. И эти три часа мы не потратили бы.

— Но это против правил.

— Скарлетт уже их нарушила. Если не снимем белые перчатки, проиграем. Мы из-за этого уже в отстающих.

С минуту мы шли в молчании.

— Я подумаю, как лучше это сделать, — наконец сказал Кощей. — А ты займись некромантами — они из Яви.

— Они не просто из Яви, они работают на этого князя, — раздраженно добавил я. — Надо проверить, не связано ли это с Марьей Маревной. Слишком все вовремя.

— Князь ведет атаку в Яви, пока Марья здесь? — задумчиво уточнил царь Нави. — Имеет смысл. Я занят ей и не могу помочь вам. Ты прав, мой ученик. А мне еще разбираться, как они вообще смогли сюда проникнуть. Словно к себе домой зашли.

— Я бы сказал, что их кто-то пустил. Это самое простое. И не говори, что у тебя тут все верные. Сам говорил как-то, что цена есть у всех.

— Неприятно признавать, но наверняка ты прав.

— Кстати, — прервал наш тихий разговор возглас Дани. — А почему кони не говорили, на которых мы ехали?

Я едва не рассмеялся — у нас тут такие проблемы, а его лошади интересуют.

— Потому что я им запретил, — ответил Кощей. — Чтобы не отвлекались и не тратили дыхание на трепотню.

Оставшийся путь во двор мы проделали в молчании. Там сели на коней и отправились в обратный путь. Кощей провожать не поехал, уверенный, что больше нам тут ничего не угрожает — все уже произошло, план наших недругов сработал.

И оказался прав. Мы доскакали до того же места, куда нас привел царь Нави, и кони перенесли в наш мир. Конечно, не в кабинет Виктора, но на улицу перед зданием Чудного Надзора. Тут мы спешились, поблагодарили и отпустили коней.

— Итак, с чего начнем? — зевнул Даня, когда они исчезли.

Уже начиналось утро. Солнце как раз собиралось подниматься где-то там, за высокими домами. Небо на востоке потихоньку наливалось синевой, но здесь, в каменном мешке, все еще царили сумерки. Людей на улице почти не было, машин тоже.

— Давайте дождемся отца, расскажем ему. Вдруг он подскажет что-то. А потом уже будем отдыхать, — предложил Виктор.

— Еще моему отцу докладывать, — вздохнул Даня, но поплелся в здание Надзора. — Но ты прав, все равно мы уже тут.

— Пока ждем Ивана Антоновича, можно проверить, не случилось ли чего незначительного за ночь, — предложил я.

— Или поспим, — выдал альтернативу Даня.

Я лишь улыбнулся и широко зевнул — слишком бурная ночь выдалась — и зашел следом за ним.

Но ни отдохнуть, ни посмотреть новости нам не дали.

Глава 6

Мы-то рассчитывали перекусить, посмотреть сводку происшествий за ночь, вздремнуть до прихода Ивана Антоновича на службу. Так нет же, вместо этого усталый дежурный нас встретил словами:

— А вот и вы, господа. Поднимайтесь, барон ждет вас. Уже дважды спрашивал.

Мы переглянулись, Даня на всякий случай даже сверился с часами. Но нет, все верно, они показывали половину шестого утра.

— Сдается мне, мы пропустили что-то интересное, друзья мои, — пробормотал Виктор на пути к лестнице.

— Может, заскочим в столовую, а? — предложил Даня, впрочем, без особой надежды. — А то получится ли после — большой вопрос.

— Идем, отец без еды не оставит, — с улыбкой ответил Виктор. — По его словам, голодный боец — не боец.

По уже знакомым коридорам и лестницам мы шли к барону Корфу. К нашему удивлению, здание кишело народом. Все куда-то спешили, бегали из кабинета в кабинет, все взъерошенные и с тенями под глазами.

— Кажется, интересно провели ночь не мы одни, — озадаченно прокомментировал Даня. — Как думаете, это связано с кражей?

— Чего гадать? Сейчас придем и узнаем, — усмехнулся я.

— Да, мужики, — смущенно начал Виктор. — Вы про ранение мое не говорите, а.

— Не переживай, не скажем. Он сам увидит, — с легкой иронией ответил я и пощекотал ему руку там, где когти скелета прорвали рукав кителя.

— Ну хотя бы про то, в каком я состоянии был, помолчите, — проворчал он.

— А то что, папа больше не пустит с нами играть? — едко поддел Даня. И получил свирепый взгляд от Витьки.

— Да не скажем, не переживай, — примирительно сказал я.

Так мы дошли до кабинета высокого начальства. Секретарша подскочила при нашем появлении, тоже усталая, но немногим более свежая, чем офицеры. Видимо, ей дали поспать чуть дольше. Еще бы, не молодая девушка, а женщина едва ли не старше своего начальника, вон, уже и седина появилась в темных волосах, собранных в тугой пучок на затылке.

— Наконец-то. Его благородие ждет вас. Что вам принести? Чай, кофе? — протараторила она.

— И чай, и кофе, и чего-нибудь съесть. Спасибо, Вера, — вежливо улыбнулся Виктор и первым зашел в кабинет.

Она кивнула и сняла трубку с телефона внутренней связи.

— Утра, — без восторга приветствовал нас барон Корф, когда мы все зашли и прикрыли за собой дверь. — И совсем даже оно не доброе. Присаживайтесь, господа офицеры, рассказывайте.

— Что тут случилось, отец? — вместо этого спросил Виктор.

— Сначала вы, потом я, — отрезал барон. — Ты говорил про какую-то кражу.

Коротко и по существу мы рассказали о бое на лесной дороге, описали развал в хранилище и его устранение и закончили расстановкой всех артефактов по местам с целью выяснить, что пропало. Где-то в процессе Вера принесла нам поесть и на несколько минут разговор прервался. Барон нам не мешал, понимал, что после бессонной ночи организм требует подпитки.

— А это? — кивнул Иван Антонович на разорванный рукав сына, когда мы перешли к чаю.

— Да, скелет добрался, но Дима снес ему череп, — небрежно ответил Виктор.

Только я все равно услышал напряжение в его голосе. А если я услышал, то и барон

Барон остановил на сыне долгий тяжелый взгляд. На несколько секунд в кабинете стало неуютно. Даня поерзал в кресле и это словно привело начальника Чудного Надзора в чувства, а то казалось, что он сейчас разразиться гневной тирадой. Видимо, Витю ждет головомойка дома, а пока его отец откинулся на спинку кресла и кивнул, принимая эту версию.

— Главное, что ты жив, Виктор, — только и сказал он. — Итак, украдены три сильных артефакта, а вас намеренно задержали на месте преступления. Возможно, это как-то связано с тем, что происходило в Яви этой ночью. А происходило тут странное и непонятное. Началось примерно через пятнадцать минут после вашего звонка. Вдруг в Явь перешли нелюди, двадцать один, если быть точным. А если быть еще точнее, то это те, кого зафиксировали мы. Увы, поймали еще не всех. Всю ночь ловили по всей

Москве и пригороду, но поймали только восемнадцать. Это колдуны и три оборотня из замка Кощея. Они узнали о краже и испугались его гнева. Виктор, ты мне нужен, чтобы поймать остальных.

Младший Корф кивнул.

— Вы сказали, что это те, кого вы зафиксировали. Кто был еще? — уточнил я, не сомневаясь, что ответ мне не понравится.

— И как узнали? — добавил Даня.

— Баба Яга сказала, что прошли двадцать шесть душ. Но этих пятерых мы не знаем как искать.

— И сообщили в Тайную канцелярию, — констатировал я.

— Само собой.

— Значит, отец тоже сегодня не спал, — сделал вывод Даня.

— Да, его еще в середине ночи выдергивали в Кремль. Вернулся злой, сказал, что там паникеры сидят, — сказал Корф.

Я насторожился. Мы же говорили о том, что нас отвлекали от какой-то мелочи.

— А что там случилось, в Кремле? — все же уточнил я.

— Рома… кхм… Роман Алексеевич не рассказывал подробности, да и не до них было. Если интересно, у него спросите.

— Хорошо. Что-то еще эти беглецы говорят? — спросил я. — Например, кто те пятеро. Понятно, что грабители, но, может, кто-то их видел?

— Да некроманты это были, ясно же, — вместо отца ответил Виктор, а барон только кивнул. — Только нас пятеро тормозили, в замке орудовали тоже пятеро. Сколько же их?

— И как мы их пропустили? — медленно произнес я.

— А тут ничего сложного, Дим, — серьезно сказал Даня. — Некромантов уже лет двадцать не было, вот и расслабились все.

— Все верно, некроманты, — подтвердил барон. — Но вы сами сказали, что без помощи изнутри они бы не справились. Сейчас выясняем, кто предал своего царя.

— Вполне возможно, что кто-то из тех, кого еще не поймали, — сказал я. — Или кто-то из уже пойманных хорошо играет.

— Не удивлюсь. В общем, если это все новости, то… — Иван Антонович взял бланк из стопки, быстро его заполнил и протянул Дане как старшему из нас двоих. — Отправитесь на склад и возьмете Резонаторы. Знаете, как с ними работать?

Мы дружно кивнули. Резонаторы или колокольчики реагировали на присутствие в его радиусе действия артефакта. Увы, радиус у него всего десять метров.

— Дальше вы сами. Увы, Виктор мне нужен тут — ловить этих троих.

— Может, мы вместе к Бабе Яге сходим? — предложил Виктор. — Все равно же про некромантов у нее выяснять, а я как раз про этих троих узнаю.

Я улыбнулся про себя. Это хорошая мысль. Московская Яга мудрая старушенция, хоть и вредная.

— Хорошо, пообщайтесь, — согласился Корф.

— Только мы сначала с моим отцом поговорим, — предупредил Даня. — Наверняка уже ждет.

— Еще как ждет.

На том мы и разошлись. Виктор отправился на встречу с князем Юсуповым вместе с нами. Но сначала переоделся и проводил нас на склад. Мы спустились в подвал, прошли по освещенному широкому коридору и уткнулись в металлическую решетку. За ней виднелось две двери. Слева находился архив, прямо перед нами — склад. И это была не просто металлическая зачарованная дверь, а огромная, круглая и толстенная как в хранилище банка, разумеется, закрытая.

В решетке с трудом угадывалась дверь. Зато по центру бросалось в глаза окошко для передачи вещей. Там же по ту сторону за столом сидел кладовщик. Высокий и мускулистый мужчина в бронежилете. Рядом с ним на столе лежал автомат.

— Здравствуй, Степан. Мы тут тебя грабить пришли, — с улыбкой обратился к нему Виктор.

— Если есть распоряжение, то и грабьте. — Степан поднялся и ответил улыбкой. Руки жать через решетку не стали.

А я понял, что кладовщик аморф. Что логично, коль скоро аморфы способны нейтрализовать магию.

Даня положил в приемный лоток бланк. Степан прочитал, покивал и отправился в хранилище. Теперь стало ясно, почему он такой здоровый — дверь открывалась вручную, никаких кнопок. Еще и реагировала на отпечатки. Наверняка были и другие ступени безопасности, скрытые для непосвященных.

— Часто ему приходится эту дверь открывать? — уточнил впечатленный Даня.

— Когда как. Иногда каждые полчаса, а бывает, что и за весь день никому ничего не надо, — ответил Виктор.

Через минуту Степан вернулся с двумя черными коробочками размером с кулак и передал нам под подпись в журнале, переданном через тот же лоток. Внутри лежали устройства, похожие на компасы, только вместо стрелок в центре висел колокольчик с десятком кнопок вокруг. Этими кнопками устанавливался уровень чувствительности Резонатора на определенный уровень опасности артефактов, чтобы он не звонил по каждой мелочи.

Мы поблагодарили Степана и отправились на встречу с князем Юсуповым. Уже в манакаре Виктор помог настроить Резонаторы. Объяснять, как ими пользоваться, не пришлось — с такими приборами нас знакомили еще в университете.

В нашей конторе никто не бегал и не суетился, но атмосфера все равно оставалась напряженной. Серая форма Виктора никого не удивляла — наши ведомства часто работали сообща — а сейчас ему едва ли не радовались. Так что нам кивали и шли дальше.

— Да, проходите, — деловито приветствовал нас Роман Алексеевич. Он пожал всем руки и предложил занять кресла возле стола.

После Даня повторил рассказ о нашей поездке к Кощею. Его отец кивал и не перебивал. Потом задал уточняющие вопросы. Я же все это время ждал, пока можно самому задать вопрос.

— Итак, пять некромантов мертвы, но еще пять бродят по Москве и окрестностям, — мрачно подвел он итог. — Еще и три артефакта. Какие мысли, господа сыщики?

— Для начала пообщаться с Бабой Ягой, — ответил Даня.

— Хорошо, а дальше?

— А дальше исходить из того, что она скажет, — ответил уже я. — Сейчас нет смысла строить многоходовку — на любом этапе оппонент может

— Тут ты прав, Дмитрий.

— Роман Алексеевич, можно вопрос? — все же вклинился я и получил одобрительный кивок. — Иван Антонович сказал, что вас вызывали в Кремль посреди ночи. Можете рассказать причину?

— Да ерунда всякая, — отмахнулся он, но под моим пристальным взглядом вздохнул и все же пояснил: — Император общался с президентом Южной Конфедерации. По результатам понадобилось что-то отправить с адъютантом куда-то, а его нет нигде. Меня вызвали на поиски. Только я занялся опросом, кто его видел последним, как парень объявился сам. К девушке бегал, шельмец. На подмену проверили, разумеется.

— Ваша светлость, проверьте его алиби. Или мы займемся, — сказал я.

— Не отвлекайтесь на мелочи. Я же сказал, что там все чисто, — раздраженно отмахнулся он.

— Нас отвлекали от какого-то мелкого происшествия, на что мы обратили бы внимание, вернись сразу после осмотра. Или даже если бы не уходили в замок, — не согласился я. — А тут адъютант его императорского величества.

Князь насупился и задумался, постучал пальцами по столу. Мы сидели и ждали вердикта.

— Езжайте к Яге. Я отправлю кого-то проверить этого парня, — наконец решил он.

Что же, хоть так. Пришлось принять такое решение начальства. Я понимал, что нам не разорваться и надо привлекать других сотрудников, и кивнул. Главное, что князь не отмахнулся.

— Да, по тому парню из Надзора, Евгению, — вспомнил Юсупов и вытащил один из отчетов из стопки, передал нам. — Вы оказались правы — просто так контроль не теряют. И даже из-за скорби не теряют. Ему подсыпали Пыльцу Звезд.

Я поморщился и увидел, как передернуло моих друзей. И было от чего. Пыльца Звезд — сильный стимулятор для временного усиления магии. Периодически случалось такое, что молодые чародеи принимали его, если опасались провалить практический экзамен. Иногда его принимали и более взрослые, но слабые чародеи. Но вообще чаще им пользовались аморфы, чтобы хоть ненадолго ощутить себя полноценными чародеями.

Проблема заключалась в том, что Пыльца Звезд вызывала привыкание, а при длительном приеме чародей и вовсе мог потерять силы или даже умереть. Так что препарат запретили уже лет двадцать пять как, через два-три года после открытия.

— Хорошо, что без последствий прошло, — заметил я, изучив отчет. Судя по цифрам, дозу ему всыпали большую, раз через четыре месяца следы еще не исчезли.

— Почему они использовали именно его? — удивился Виктор.

— Скорее охотились не конкретно за ним, — ответил Даня, что интересно, без обычного в таких случаях снисхождения. Видимо, дружба меняла отношение. Или он понимал, что Витька не сыщик и может не знать таких вещей. — Вероятнее всего наш архивариус подсыпал тому, кому смог, из тех, кто шел на тот полигон. А заклинания там творили все. Кстати о нем, отец, нет новостей?

— Ищем, — недовольно буркнул князь. — Сам жду. А вы езжайте. Как поговорите, отправляйтесь отдыхать. Да, можете уже по домам разъезжаться. Наверняка на вас охотились из-за кражи. Она состоялась.

— С чего ты взял? — удивился Даня.

— С того, что я внезапно начал искать связи с Кощеем, — ответил я за Юсупова.

— Но ведь по другому поводу.

— А я про повод не говорил. Так что подумали они на то, что болит, как говорится.

— Все так. Так что возвращайся домой, сын, мать уже заждалась.

Мы попрощались и отправились на Лосиный остров, где обитала Баба Яга. Конечно, этот лес не сравнить даже с тем, что растет за университетом, но все же лес. А Ягам обязательно нужны деревья, чем больше, тем лучше.

— И шли они, шли-и… — Услышали мы мяукающий голос на подходе к избушке. Он убаюкивал и манил прилечь. — Шли долинами зелеными, шли лесами темными. Где дубы шумят, где соловьи поют…

Виктор и Даня дружно зевнули. Конечно, можно было бы принять их зевоту за последствия бессонной ночи, если бы я не знал, чей голос мы слышим. Если бы не ощущал его магию. На меня же этот голос не действовал, пока не обращался конкретно против меня. А этому Баюну я пока повода усыплять себя не давал. Так что тряхнул друзей, освобождая от магии котика, и приставил палец к губам. Мало ли, кого и зачем усыпляет Баюн, может, по приказу Яги. Не хотелось бы с ней ссориться — нам ее помощь нужна.

— … А под елью той сидит девочка, — продолжал кот.

Я отодвинул ветку и посмотрел на поляну. Избушка подогнула курьи ножки и стояла к нам передом. Значит, не придется говорить волшебную фразу. К бревенчатому боку прислонились два мужика. Одеты в джинсы и толстовки, рядом валяются рюкзаки. Пожалуй, они похожи на того, кто кинул бомбу тогда в окно ресторана. Пожалуй, пора вмешаться. И я вышел на поляну. Даня с Витей за мной, но с опаской.

Баюн нас тут же увидел и оскалился, выгнув дугой спину. А мужики начали вяло шевелиться, приходя в себя от дремы. Но стоило коту меня увидеть, как он клыки спрятал и сел с весьма недовольной мордой.

— Вы не вовремя, — проворчал он.

— Не буду просить прощения, — усмехнулся я. — Это у тебя кто, Мрак?

Все Баюны получали имя по особой отметине. Этот получил свое за то, что на всей шкуре не нашлось ни единого светлого волоска. Даже глаза у него абсолютно черные. Смотреть в них долго не рекомендую — можно потерять себя.

— Это добыча Марковны, — признался он без удовольствия. — Бабушка попросила покараулить их, пока занята.

— Чем же таким она занята? — удивился я.

Мои друзья помалкивали, уже привычные, что с нелюдями я лучше них нахожу общий язык. Даже лучше Виктора, офицера Надзора, кому по должности положено с ними часто общаться.

Тут окно избушки над головами мужиков в толстовках со скрипом открылось и показалась Баба Яга. Она высунулась по грудь и уставилась на нас строгими почти белыми глазами. Выглядела она даже не старой, а древней старухой, со сморщенным как изюм лицом, где ярко выделялась бородавка слева от носа. Из-под черного платка с красно-золотым цветочным орнаментом виднелись белые волосы.

— Вам звонила, соколы мои, — сказала она на удивление сильным, пусть и старческим голосом. — Мы вам с Мраком вон, двух некромантов поймали. Забирайте. А вы с чем пожаловали?

— Вот про них и поговорить, бабушка, — поклонился я с почтением, положив руку на сердце. Друзья последовали моему примеру. — И про троих, что еще на свободе.

— Вы ими занимаетесь, значит. Проходите, молодцы, говорить будем, — кивнула она и посмотрела на свою добычу. Некроманты шевелились все активнее. Яга плюнула на них и они замерли. — Мрак, посторожи еще.

— Да

А мы зашли в избушку и сели на скамьи у стола. Получили по традиционной кружке живой воды. Усталость стала уходить уже после второго глотка. Это не означало, что отдыхать уже не нужно, только гарантировало доползание до кровати.

— Эти двое мне случайно попались, сразу говорю, — без лишних предисловий начала Яга. — Не знали они, что это мой лес, и попытались тут спрятаться.

Я еще при знакомстве с ней заметил, насколько правильно она говорит, без этих милых словечек. И говор у Яги московский. Еще бы, она тут уже веков шесть живет и границу между Явью и Навью охраняет.

— Так что о том, где остальные трое, я не знаю. И нелюди тоже, — строго посмотрела она на Витьку. — Ищу, разумеется, ищу. Только и вы на месте не сидите.

— Как они прошли, бабушка? — задал я главный вопрос.

— По Калинову мосту, — недовольно сказала она. — Это одна часть, самая большая. Их почти сразу Надзор поймал. И даже то, что они врассыпную бросились, не помогло. Еще чуяла троих на Перекрестке. Их Горбунок приволок.

— Один? — удивился Даня.

— Один. Ты не смотри, что он горбатый и на вид хилый — он двужильный, — с насмешкой ответила Яга Марковна. — И этих Горбунок приволок.

— Уже другой? — уточнил я.

— Да.

— Но он должен был знать, что это твой лес.

— А, так он их мне притащил. Вот молодец ушастый, — проворчала Яга, делая вид, что не рада такому подарку.

— Бабушка, где нам остальных искать? Хоть намек дай. На каком Перекрестке они появились? — попросил я.

— А если так подумать, недалеко отсюда, — нахмурилась она. — Могу клубок дать до него. А там вам только на удачу уповать и…

Ее прервал утробный рев Мрака и крики. Мы выскочили на улицу. Картина предстала неутешительная. Оба некроманта продолжали валяться, только уже с серыми лицами, явно мертвые. У лап Баюна разливалась лужица гнили. Видимо, он успел отскочить. Ветки куста на краю поляны еще качались, хотя ветра не было.

Картинка у меня сложилась сразу.

— За ними, — сказал я спокойно и побежал в заросли.

Глава 7

Кто бы мог подумать, что некроманты в наше время работают настолько сообща? Мне даже в голову не могло прийти, что те трое выследят этих двоих и придут их или спасти, или убить, лишь бы они ничего не разболтали. Теперь просто необходимо поймать троицу и допросить. Скорее всего с псиоником.

С такой мыслью я ломился через лес в надежде поймать некромантов прежде, чем они выскочат из леса. А там уже обеденное время и людей на улице может быть достаточно, чтобы затеряться среди них. К тому же рядом автобусная остановка. И телепортация мне сейчас наверняка не поможет — стоит приблизиться к некроманту, как появится Горбунок и утащит его в Навь. Вот сейчас и проверим. Впрочем, он не сможет разорваться. Если только у них там не целый табун этих мелких лошадок.

— Нужно добраться хотя бы до двоих одновременно! — крикнул я друзьям.

Я побежал еще быстрее, ломая кусты и не обращая внимания на царапины от веток. Впереди послышались испуганные возгласы. На глаза попался клок черной ткани — кто-то из них зацепился и предпочел порвать одежду, чем останавливаться и выпутываться. Кажется, нас испугались.

Или не только нас, но и Мрака с Бабой Ягой. Но их положено бояться. Баюн обогнал нас и вырвался из леса первым. Раздались визги испуганных людей, что и понятно — не каждый день сей котик является народу, да еще в истинном размере. Я посмотрел, за кем бежит Мрак и выбрал целью другого беглеца. Третий явно опережал товарищей и рвался к остановке, куда как раз подходил автобус.

— Я на автобус! — крикнул Виктор.

Даня не стал сбивать дыхание и побежал за ним.

Я же начертил руны, дождался, когда Баюн прыгнул, и активировал заклинание.

И снова шальная морда Горбунка закрыла мне весь обзор, подмигнула и исчезла. Вместе с некромантом. Что и требовалось доказать: наши противники не верили, что до беглеца доберется кто-то, кроме меня. И все из-за телепорта. Лестно, но неудобно.

Я осмотрелся. Мрак сидел перед своей жертвой с задумчивым видом. Даня схватил третьего некроманта уже на подножке автобуса под возмущенные возгласы других пассажиров, спешащих убраться подальше от Мрака, и толкнул его в руки Виктора. Сам быстро показал удостоверение Тайной канцелярии и люди быстро угомонились. Наверняка они продолжили возмущаться, но про себя. Могу понять — никто не хочет из-за длинного языка попасть на Мясницкую, к нам в гости. Витька как раз принял некроманта и выкрутил ему руку так, что поставил в весьма унизительную согбенную позу. Люди поспешили занять места в автобусе, двери захлопнулись и он уехал, спеша нагнать расписание.

Итак, что у нас. Сначала я подошел к Баюну. Его морда выражала одновременно раскаяние и нетерпение. Прибил, сделал я вывод. Прибил и жаждет слопать. Значит, у нас только один арестованный.

— Прости, но сожрать его тебе не судьба. Сам понимаешь, улика. Но сначала обыщем, — сказал я котику.

— Не привык я, что у людей такие хрупкие черепа, — проворчал он, за недовольством скрывая вину.

— И не только черепа, Мрак. Ты же ему когтем почти до сердца добрался, — заметил я и указал на лужу крови, что натекала не столько из раны на голове, сколько из дыры в спине, проделанной огромным когтем.

— Не рассчитал. Надо было убрать когти, — вздохнул Баюн.

Я похлопал Мрака по плечу, снял черную перчатку-фокусировку с левой руки, надел латексную и занялся осмотром тела. Одной рукой обыскивать неудобно, но и полностью избавляться от фокуса и ослаблять себя я не стал, мало ли у них тут еще сообщники. Виктор тем временем надел на пленника особые наручники, чтобы он даже при помощи Проводника не смог скрыться в Нави.

Я ожидал увидеть человека зрелого возраста, с сальными волосами и бледной кожей. Но этот некромант оказался лишь немногим старше нас, бледным, да, довольно тощим, но чистым и без всякого запаха мертвечины. Одежда простолюдинов удивительно не шла к его благородному лицу с правильными чертами. Из какого же он рода? На миг показалось, что он отдаленно напоминает Юсупова, но это же бред.

— Что-то есть? — спросил меня Даня.

— Стандартный набор: ключи, немного меди в кошельке, орешки, перо вороны, — перечислил я. — Рюкзак в конторе посмотрим?

— Да. Пойду вызывать труповозку, — вздохнул он.

— С каких пор перо входит в

— Это же некромант. Странно, что нет помета, чьих-нибудь лапок, хвостов и прочей мерзости, — хохотнул я.

— Я пойду? — неуверенно спросил Мрак.

Я осмотрелся. Зеваки собирались, но на отдалении — никто не спешил подходить близко к Баюну в его истинном облике кота размером с лошадь.

— Посиди еще, — попросил я. — Если уйдешь, толпа подойдет, следы затопчут, слухи о некромантах поползут. А сейчас мало ли, кого мы задержали.

— Кстати, а где третий? — встрепенулся Виктор.

— В Нави. Финальная проверка показала, что реагируют Горбунки не просто на приближение врага, а лично на мой телепорт, — с иронией пояснил я. — Даже не знаю, радоваться или огорчаться, что меня назначили самым опасным.

Конечно, я и есть самый опасный, но друзья этого не знают. Пусть так и остается.

Вскоре прибыла машина, в нее погрузили тела некромантов, этого и тех двоих, убитых возле избушки Бабы Яги, и увезли. Мы отпустили Мрака, попрощались с Ягой и вместе с арестованным уехали на Мясницкую. Виктор уехал к себе — ему еще искать трех колдунов, слуг Кощея.

Некроманта приволокли в допросную комнату и приковали к специальной скобе в крышке стола. Фокусом ему служило перо ворона — его забрали, разумеется. Этот тип опаснее Прилипалы, мало ли, чего учудит в кабинете и без фокусировки. А тут подвальное помещение, окон нет, дверь только одна. И не только наручники, но и вся комната изолирована — не перейти тут в Навь.

Князя Юсупова мы тревожить не стали, пусть отсыпается после беспокойной ночи. Сами пока держались на живой воде Бабы Яги. Но кофе уже ждал. Очень хотелось принять душ, но сначала некромант. Допрос лучше проводить по горячим следам, пока арестованный не успокоился и не придумал ничего.

— Ну что, сам говорить будешь или псионика звать? — навис над ним Даня.

— Можете звать, можете не звать. Я ничего не знаю, — презрительно улыбнулся он.

Меня удивил его поставленный голос и правильная речь. Почему-то я представлял некромантов более развязными, забывшими о благородном происхождении. Видимо, одежда ввела в заблуждение.

— Зря улыбаешься, — спокойно сказал я, сидя напротив него. — Если не знаешь, придется лезть глубже в сознание, чтобы убедиться. А это больно.

В ответ парень поднял рукав толстовки и обнажил шрамы, свежие и старые. Они покрывали всю руку от запястья до локтя, аккуратные и ровные.

— Я не боюсь боли, — констатировал он с достоинством.

— Физическая боль ничто в сравнении с ментальной. Ты не учился в академии?

В ответ он рассмеялся. В его мрачном смехе слышалась горечь.

— Байстрюкам не место в академии, разве не знаешь? — сказал он и посмотрел на Даню. — Только законным и благородным.

— На меня-то что смотришь? — удивился мой друг. — Назови свое имя.

— Андрей. Невзоров. Отчества нет, — зло сказал некромант.

— Послушай, — со вздохом сказал я. — Ты нас не вини в своих бедах. Не мы тебя зачали. Никто из нас не выбирал, у каких родителей родиться. И своим происхождением оправдывать преступления глупо и безответственно.

— Если бы я был законным, сидел бы сейчас на его месте, — кивнул Андрей на Даню. — Но в итоге меня воспитали тем, кто я есть. Становиться или нет некромантом мне тоже выбора не давали.

А вот это уже опасные заявления. Оба. Я еще раз всмотрелся в лица Андрея и Даниила. Что-то, конечно, общего было, но в мире полно похожих людей. Только Даня смотрел на него с испугом. Я вздохнул и отвел к дальней стене, сжал плечо, чтобы перестал сверлить арестованного взглядом и посмотрел на меня.

— Ты можешь стоять, гадать и бояться, а можешь позвать отца и разобраться в ситуации, — спокойно сказал я. — Это может быть правдой, а может, он тянет время.

Даня коротко кивнул и вышел. По коридору пронеслось эхо его поспешных шагов. А я вернулся на прежнее место напротив некроманта. Еще раз посмотрел на него, вспомнил внешности его товарищей, сопоставил с его же словами. Интересная складывалась картина, если мои выводы верны.

— Вы все учились вместе? Ты и твои сообщники. Или товарищи? — спросил я.

— Сообщники. Да, верное определение. Товарищей у меня нет, — с едкой улыбочкой ответил он. — Да, мы учились в одном месте, но не все вместе. Все же возраст разный.

— И вы все незаконнорожденные?

— Ты догадлив. Как тебя?

— Дмитрий Татищев.

— Гра-аф. Спаситель рода, — протянул Андрей с легкой издевкой.

Я пропустил ее мимо ушей и продолжил мысль:

— Вас всех так или иначе вынудили открыть некромантию. Наверняка вы даже не знали, что она вне закона, что это запрещенная ветка, так?

— Так, граф, так. Только когда нам позволили узнать внешний мир, мы поняли, кто мы для него и как к нам относятся. Но лично я все равно не вижу в некромантии ничего зазорного — такая же специализация как и все остальные.

— Тебя так воспитали, я понимаю. Поэтому вы не отвернулись от учителей и… кто они вам, хозяева или называют себя иначе? — Я говорил спокойно, без издевки и пренебрежения. Если показать интерес, быстрее добьешь результата.

— Старший называет себя архонтом ложи Увядшей розы. Но никто из нас не знает его имени и никогда не видел лица. Думаю, ради таких моментов. Поэтому можете лезть в голову, пытать, на куски резать — бесполезно, — с усмешкой ответил Невзоров и откинулся на спинку стула, насколько позволяла цепь наручников.

— Сколько вас?

— Не знаю. Наверное, около двадцати или чуть больше. И еще сколько-то детей учатся.

— Только мальчики?

— Девочки тоже есть.

— Почему ты так спокойно рассказываешь? — уточнил я.

— Потому что я не смогу рассказать, где это место. После окончания обучения меня и остальных через Навь переместили в Москву. Нам выдали документы, деньги и ключи от квартир. Мы жили и ждали приказов. Некоторые даже работу нашли, — с легкой насмешкой добавил он. — Так что я рассказываю в рамках сотрудничества со следствием. И потому что мои показания вам мало чем помогут.

— Понимаю, — согласился я. Но согласился только для вида. Сейчас любая мелочь могла вывести на след. Но говорить ему я этого не стал. Андрей считал себя умным и прозорливым — не стоило его разубеждать. — И вот приказ поступил. Кому вы отдали украденные артефакты?

— А вот тут псионик вам понадобится, — серьезно сказал он. — Я видел его лицо, но имени не знаю.

«А еще ты видел фигуру своего архонта, его походку, — подумал я. — И это может нам помочь в его опознании».

Но больше ничего сказать или спросить я не успел — в комнату для допросов влетел князь Юсупов.

Роман Алексеевич не пытался скрыть раздражения, но хотя бы он немного отдохнул — тени под глазами стали меньше, волосы идеально уложены, в костюме тоже полный порядок.

— Это ты называешь себя моим сыном? Сколько тебе лет, где ты родился? Кто твоя мать? — сходу требовательно спросил он и оперся о стол, яростно сверля некроманта взглядом.

От такого напора Андрей едва не подскочил. Кажется, не сделал он этого только потому, что цепь наручников не позволила. Он посмотрел на князя и глубоко вздохнул, возвращая себе присутствие духа.

— Мне двадцать три. Родился в Омске. Мою мать звали Анна Алексеева. Она была аморфом. Потомственным, — отчеканил он.

Роман Алексеевич вздохнул с явным облегчением и уселся на стул, где только что сидел я, и откинулся на спинку в расслабленной позе.

— Ты не мой сын. Я бывал в Омске лишь однажды, но мне тогда было пятнадцать лет. Мы навещали мою прабабушку, — миролюбиво и даже с сочувствием сказал он. — И с аморфами я дело имею только по долгу службы. Но ты сказал «звали».

— Она умерла, когда мне было десять лет, — ответил Андрей, хмурясь. — Но она говорила, что я мог бы быть князем Юсуповым.

— Значит так. Анализ мы сделаем, но одно предположение у меня есть, Андрей, — перешел на деловой тон Роман Алексеевич. — В Омске живет одна из младших ветвей нашей семьи. Без приставки «светлейший». Двадцать четыре года назад у них погиб старший сын при странных обстоятельствах. Сначала он пропал — тело нашли через несколько месяцев. Я хорошо знаю это дело, потому что копался в нем в качестве тренировки перед поступлением в Тайную канцелярию. Он и может быть твоим отцом.

— Легко скидывать все на мертвеца, — усмехнулся Андрей. — Дескать он подлец, а я не при чем. Мертвец не ответит. Впрочем, мне может.

— Кто тебе… — начал было Даня, но замолк под яростным взглядом отца.

— В том и дело, что не подлец. — Князь повернулся обратно к возможному родственнику. — Накануне исчезновения он общался с родителями — они как раз были в отъезде. Сказал, что хочет познакомить с девушкой и жениться, потому что они не утерпели и повели себя неосторожно. В то время многие так делали, если опасались, что родители не одобрят кандидатуру избранницы. Но он исчез за два дня до назначенной встречи. Родители надеялись, что невеста сама объявится и они смогут оформить ребенка, чтобы не родился бастардом. Есть такая процедура. Но девушка не появилась и найти ее не удалось. Так что если это история твоей матери, не моего кузена тебе винить, молодой человек.

Повисла неловкая пауза. Меня история чужой семьи вообще не касалась. А Андрей явно чувствовал себя скверно из-за осознания, что всю жизнь винил во всех бедах не того человека.

— Хотите сказать, меня и мать обманули? — нахмурился некромант. — Чем докажете, что это все так?

Нет, стадия принятия еще не наступила. Сложно поверить в такое, когда всю жизнь тебе льют в уши совсем другую версию событий. Выходит, он поломал себе жизнь из-за чьей-то лжи. И как бы все еще повернулось, если бы нам попался не он, а кто-то из его дружков? Видимо, похоже, только дольше пришлось бы общаться.

— Могу показать тебе дело. Но проще сдать кровь и подтвердить родство, — ответил князь.

— Как на счет того и другого? — вскинулся Андрей.

— Хорошо. Даниил, принеси папку из моего сейфа. Она подписана как «Омское дело». И позови лаборанта.

— И пригласи Нину, — добавил я.

— Нину? — удивился Даня уже от двери.

— Андрей кое-что рассказал, пока вас не было. Надо увидеть одного человека в его воспоминаниях, — пояснил я, но немного соврал. Людей надо будет увидеть двоих. Только некроманту пока не стоит об этом думать. Пусть сначала перейдет на нашу сторону.

Даня кивнул и ушел.

— Что рассказал? — требовательно спросил князь. Он явно все еще оставался на взводе.

— Если позволите, я расскажу, когда вернется Даниил, чтобы не повторять, — осторожно ответил я.

— Резонно.

Первым пришел лаборант и взял кровь у некроманта и Романа Алексеевича. И только через десять минут вернулся Даня с Ниной Сергеевной. За это время ноги у меня затекли, я прошелся по комнате и сходил за кофе — действие живой воды закончилось и усталость вернулась.

— Ваша светлость, — склонила голову графиня Шувалова.

— Добрый день, Нина, — кивнул он ей, поднимаясь на ноги.

— Даниил сказал, что ищем того, кто забрал у них артефакты? — уточнила она.

— Да, верно. Приступай, как только будешь готова, — сказал князь.

Пока она готовилась, я пересказал наш с некромантом диалог. Князь покивал. Даня задал пару уточняющих вопросов.

Нина пошла к Андрею, но я перехватил ее и отвел к дальней стенке.

— Что за выкрутасы, Дмитрий? — грозно спросил Роман Алексеевич.

— Я все объясню, ваша светлость, — откликнулся я и указал взглядом на Андрея.

Князь только закатил глаза. А я повернулся к Нине и зашептал:

— Если объявлю, он будет сопротивляться. Если получится, копни глубже и посмотри на человека, которого они называют «архонтом». Лица он не видел, но меня интересует походка, движения, речь.

— Хочешь попробовать узнать по косвенным признакам?

Я кивнул.

— Попробую. Сделаем как на днях.

— Давай начнем с архонта. Если будет сопротивляться, у тебя больше сил будет, — предложил я. — И какое-нибудь воспоминание, где он уже учится, но на улице. Хочу попробовать по местности понять хоть примерно, где эта школа.

Она недовольно покачала головой, но согласилась. Мы вернулись к остальным и Нина проделала ту же процедуру, что и с Прилипалой.

В этот раз картинка вышла иной, более полной. Я стоял в полутемном зале, горели свечи в высоких канделябрах и на парапетах по периметру. И на алтаре, сейчас пустом, но на нем нарочито оставили потеки крови от предыдущей жертвы. Вокруг находились другие люди, послушники, такие же как Андрей. Все в черно-зеленых мантиях, как те, что напали на нас с Кощеем в Нави. Послушники не молились, не читали заклинания — они читали устав, правила сообщества. Устав был для них почти священной книгой. Они повторяли его, чтобы смысл слов въелся в мозг, стал образом жизни как в стенах школы, так и за ее пределами, в большом мире.

Потом к алтарю вышел архонт. Его голову покрывал глубокий капюшон, так что волос не видно, лицо закрывала маска. Я вздрогнул при виде нее — в первую секунду мне показалось, что передо мной стоит сам Владыка Преисподней. Его оскал и орлиный нос, шип

Все ясно. Маска демона смерти, как архонт ее называл, появилась недавно, всего три года назад. До того Архонт использовал простую, из черного бархата. Значит, примерно тогда он связался со Скарлетт. Странно, что она не выдала ему маску со своим истинным лицом. Глядишь, сейчас бы я уже мог знать свою противницу. Если мы были знакомы в Преисподней. Впрочем, мужчина мог просто не захотеть носить женскую маску.

А пока я перевел все внимание на фигуру Архонта, на его движения, манеру речи. Увы, говорил он без изъянов, не хромал. И все пальцы на руках в комплекте. Пальцы! Вот оно. Архонт говорил о важности их миссии, о том, что однажды они покажут себя и докажут, что некромантия не зло и должна занять прежнее место в составе остальных специализаций. Что… он замешкался, подбирая слова, и трижды щелкнул пальцами… псионика порой опаснее некромантии. И… снова тройной щелчок.

Больше я не слушал и дал понять Нине, что можно двигаться дальше.

Через сопротивление и головную боль мы попали в сад. Здесь растили цветы и прочие травы, необходимые для некоторых заклятий и ритуалов некромантии. Сначала я разочарованно вздохнул, но после взгляд зацепился за знакомую горную гряду вдалеке. Я видел ее лишь однажды и то в Нави, но очень уж походило на Урал.

Дальше оказалось ожидаемо. Я увидел сцену кражи — они же знали пароль от двери. Потому вошли и застали Колобка врасплох. Из Нави после кражи эти трое перенеслись на перекресток каких-то улиц в Оболдино, там у церкви их ждал человек от Архонта. Они передали артефакты. Тот же человек сказал, что двоих товарищей надо найти, и ушел. А они отправились искать товарищей. На том я дал знать, что закончил.

К этому моменту болела не только голова — сводило мышцы руки и шеи, перехватывало дыхание, на плече лежал толстый слой инея.

Как только Нина убрала руки, ко мне сразу подошел Даня и начал разминать плечи, тереть виски. Князь сделал то же самое с Ниной, потом с Андреем.

— Все. Теперь без разговоров по домам, — строго заявил Роман Алексеевич. — Только поднимемся в кабинет, расскажешь, что видел.

Но отдых и сон остался мечтой снова. В комнату без стука ворвался молодой офицер и, хватая ртом воздух, выпалил:

— Ваша светлость, простите. Пр-росили срочно сообщить.

— Ну? — недовольно буркнул князь.

— Ограбление в МИДе.

— Не-ет, — хором простонали мы с Даней.

Потому что ехать придется нам. И самому начальнику канцелярии. Слишком серьезное учреждение, чтобы посылать туда кого попроще. А сон? Сон для слабаков.

Глава 8

— Подробности? — потребовал Роман Алексеевич.

— Вскрыт сейф министра, — быстро отрапортовал офицер. Он понимал, что сейчас не до титулов и полных званий. — Три… уже четыре минуты назад,

— Бегите. Я следом, — вздохнул князь Юсупов. — Позвоню им только, чтобы выходы перекрыли.

Мы с Даней выскочили из комнаты для допросов и побежали наверх. Усталость на время перекрыл выплеск адреналина. Надолго его не хватит, увы. И на кофе времени нет. Оставалось надеяться, что в министерстве напоят.

Даня привычно прыгнул на место водителя, я сел рядом, мотор манакара тихо заурчал.

— Врубай музыку, — посоветовал я. — Сейчас самое движение — люди на обед едут.

Мой друг кивнул, нажал на кнопку и вдавил педаль газа в пол. И мы помчались под завывание сирены на Смоленскую площадь.

— Подремли, у тебя минут пятнадцать-двадцать, — предложил Даня и зевнул.

Я кивнул, прикрыл глаза и расслабился. Конечно, за пятнадцать минут не отдохнуть полноценно, но хоть немного. И все лучше, чем бесцельно гадать, что и кому понадобилось в сейфе светлейшего князя Долгорукова. Ходили слухи, что император им не очень доволен и думает заменить его графом Бестужевым или князем Меньшиковым. Возможно, этот эпизод ускорит процесс.

Все же я немного задремал под такие мысли, потому что очнулся от того, что манакар резко затормозил. Я тряхнул головой и потер глаза. Все, пора работать. Когда же этот день уже закончится? Сходили, называется, к Кощею посмотреть одним глазком.

Мы забрали сумки с необходимым оборудованием и побежали по мраморным ступеням к главному входу в министерство иностранных дел, перепрыгивая через ступеньку и одновременно доставая удостоверения. Перед двойной тяжелой дверью стояли сразу три охранника в черной форме Тайной канцелярии. Это мы, оперативники, ходили в костюмах, а охрана и другие официальные лица носили форму.

При виде наших удостоверений все трое вытянулись по стойке «смирно».

— Как много людей успело выйти между кражей и блокированием выходов? — спросил Даня.

— Через главный двое, ваше сиятельство, — отрапортовал старший из них, прапорщик. — Но они бы не успели добежать с шестого этажа за две минуты. А они шли медленно. Что с другими входами, уточните у старшего смены.

— Никого не выпускать, ни полотера, ни самого министра. Поняли? — мрачно приказал мой друг.

— Так точно, ваше сиятельство! — хором рявкнули все трое и расступились перед нами.

— За нами едет Роман Алексеевич. Пропустите его, — предупредил я.

Прапорщик так рьяно отдавал честь, что мы услышали удар кулаком по бронежилету на груди. И прошли внутрь.

В вестибюле нас встретила толпа встревоженного народа. Судя по всему, младшие сотрудники. Их окружали охранники с мрачными и решительными лицами.

— Так, и что это у нас тут происходит? — снисходительно уточнил Даня. — Рабочий день в самом разгаре, а вы тут прохлаждаетесь. Не хорошо-то как. И вот служивый люд волноваться заставляете.

— Так обед, ваше благородие, — сказал кто-то из толпы. — Меня вот жена дома с котлетами ждет.

— Ничего страшного, съедите котлеты на ужин. А сейчас в вашем распоряжении целая столовая. Если там нет котлет, то есть что-то еще, уверен, вкусное, — с легкой насмешкой парировал Юсупов. — Так что прошу вас, судари и сударыни: расходимся или в столовую, или по рабочим местам.

Толпа загудела.

— А что случилось-то? — послышалось из нее.

— Убили, что ль, кого? — вторил ему другой голос.

— Все живы, — сказал я, а про себя добавил: «пока». — Но если вы хотите, чтобы двери открылись быстрее, расходитесь по рабочим местам и будьте готовы помогать следствию.

Народ заворчал и начал расходиться. Появились уборщицы с тряпками и с ворчанием «натоптали, напачкали, ироды» начали мыть пол. Мы с облегчением вздохнули и поспешили на шестой этаж огромного здания министерства. Подниматься пришлось пешком — народ забил все лифты, возвращаясь

— Отключите все телефоны, кроме того, что в кабинете князя Долгорукова, — приказал я.

— Но ваше сиятельство, люди даже домой не смогут позвонить, предупредить, что не придут, — заспорил корнет на посту. — Да и по работе многие на телефонах сидят. А вы им к работе приказали вернуться.

— Займутся пока бумажками. И домой позвонят потом. Отключай. Или хочешь, чтобы вор тоже позвонил и предупредил, что задерживается? — мрачно уточнил я.

Этот аргумент сработал и офицер быстро защелкал тумблерами.

— Оставь телефон в приемной и следи за всеми, кто подходит к нему, — поправил я сам себя.

Корнет кивнул и один из тумблеров переключил обратно.

— Хорошо придумал, — похвалил меня Даня и отчаянно зевнул.

Я кивнул и мы поспешили наверх по мраморным ступеням.

Когда добрались, народ уже разошелся по кабинетам и в коридорах стояли только охранники с каменными лицами. Охрана в начале и в конце каждого коридора, все просматривается, подметил я, как же они допустили кражу? Будем разбираться.

Мы прошли в самый конец коридора. Он заканчивался большой приемной с диванами для посетителей. Сбоку от двери расположилась за столом секретарша. У дверей замерли два охранника с каменными лицами. В приемной при нашем появлении поднялся с дивана третий, чародей. Все по уставу.

— Готов спорить на годовую зарплату, что их тут не стояло во время инцидента, — тихо заметил я для Дани.

— Да тут и спорить не надо. Если бы все на местах стояли, мы бы сейчас уже дома второй сон смотрели, — ответил он.

— Или осматривали бы тела, — добавил я.

Друг кивнул мне и очаровательно улыбнулся секретарше, молодой девушке лет двадцати пяти с короткой стрижкой и строгим миловидным лицом. От его улыбки она, кажется, немного растерялась.

— Даниил Юсупов, — представился он, глядя ей в глаза. — И мой друг, Дмитрий Татищев. Рассказывайте, сударыня: когда, что, как. И представьтесь.

— Юлия Вдовина, секретарь его светлости, — с достоинством начала она и расправила плечи, подняла подбородок. Словно партизан перед расстрелом, усмехнулся я. — Все произошло полчаса назад. Тридцать три минуты назад, если точно, — поправилась Юлия, глянув на часы на стене у нас за спиной. — Начинался обед. Его светлость уже ушли, я собиралась пообедать на рабочем месте. Для этого вышла налить воды в чайник. Когда вернулась, охрана уже ушла, дверь в кабинет была приоткрыта, хотя я точно помню, что Георгий Викторович закрывал ее. На ключ. Я сразу зашла и увидела открытый сейф. И разбросанные бумаги. И запах гари.

— Бумаги сбросили со стола? — с надеждой спросил я, хотя предчувствовал ответ, который нам не понравится. И гарь. Если пожара нет и все спокойны, то ничего критичного не случилось.

— Нет. Из сейфа.

Я тяжело вздохнул — тот же почерк, что и в хранилище Кощея.

— Если тут сидит один из этих, представляешь, что начнется? — озадаченно пробормотал Даня и продолжил. — Почему ушла охрана?

У нас за спинами кто-то шумно сглотнул.

— Я не знаю, — тихо ответила Вдовина. — Дневная смена пришла вовремя. Но утренняя ушла почему-то раньше. Пока я за водой ходила. А из кого «этих»?

— Преступников, конечно, — улыбнулся я и повернулся к охранникам с уже серьезным лицом. — И где же ваши предшественники? Часто они на обед уходят пораньше?

— Никогда раньше, сударь, — спокойно ответил чародей. — Мы их не нашли.

Я кивнул, поправил перчатку на руке и начертил руны Алатырь и Крада. Помещение тут же окутал сумрак, но только я видел в нем следы. Секретарша и охранники охнули, чародей недовольно поджал губы. Только Даниил оставался спокоен — понимал, что я делаю.

— Что там? — спросил он.

— Псионика, — ответил я при виде фиолетовых линий, словно в воздухе разлили краску. — Прежнюю смену «убедили» пойти на обед чуть раньше.

Я махнул рукой и сумрак рассеялся. А потом осмотрел охранников и чародея.

— Что с вашим коллегой с утренней смены? — спросил я его. — Он не должен был так легко поддаться внушению.

— Ни его, ни солдат на посту не было, когда мы пришли, — сдержанно повторил чародей. — Мы не нашли их. И внизу сказали, что они не выходили из здания.

— Их ищут?

— Конечно, — кивнул чародей.

— Не ругайте их, они ни в чем не виноваты, — прервал его усталый и раздраженный голос и мы дружно обернулись. — Эти господа пришли вовремя.

В дверях кабинета стоял сам князь Долгоруков, министр иностранных дел. На вид лет шестидесяти, но чародеи живут дольше простых людей, так что и он на самом деле старше. Насколько я знал, князю под сотню лет. Среднего роста, с брюшком, лицо с пышными бровями над колючими карими глазами, губы сжаты в тонкую раздраженную линию.

— Простите, ваша светлость, но мы не в детском саду и пропала не игрушечная лопатка, — сдержанно сказал я, когда хотелось орать едва ли не матом.

— Понимаю. Проходите, молодые люди.

Даня пошел на осмотр, а я выглянул в коридор и спросил у солдат, как продвигаются поиски прежней смены.

— Пока без результатов, ваше сиятельство, — отрапортовал один из них.

— Чародей может быть ранен, а солдаты дезориентированы, — предупредил я. — Или мертвы. Все они.

Я вернулся в приемную, снял трубку с телефона внутренней связи и распорядился, чтобы на каждом посту находился чародей. И только после этого прошел в кабинет.

В той его части, где стоял диван, кресло и кофейный столик, царили порядок и чистота. Но рядом с рабочим столом и сейфом валялись бумаги и раскрытые папки. Не гора, конечно, как в хранилище замка Кощея, но папок двенадцать я насчитал. В пепельнице на столе чернели останки листа или нескольких.

— Давно у нас тут ничего не происходило, — продолжал рассказывать министр. — Чародеи каждое утро обходят все кабинеты и проверяют на прослушивание и прочие чары. Но чтобы кража, да еще такая наглая… не припомню такого.

— Найдем утреннюю смену и спросим, — сказал Даня и достал фотоаппарат.

— Больше всего вопросов к чародею, — заметил я. — Солдаты против псионика ничего не могли сделать. Не трогать!

От моего вопля князь аж подпрыгнул и поспешно прижал руку к груди. Даня тоже вздрогнул и чуть не выронил фотоаппарат. Он удивленно посмотрел на меня, потом на князя, что стоял у стола и явно собирался скинуть пепел.

— Прошу, ваша светлость, ничего не трогайте, — уже спокойно повторил я. — Вы же терпели этот беспорядок полчаса. Потерпите еще несколько минут.

— Да, прошу прощения, я машинально, — пробормотал он.

Даня покачал головой и вернулся к запечатлению обстановки на пленку. Я же аккуратно прошел, чтобы не наступить

Видимо, вор торопился и не дождался, когда бумага догорит, чтобы развеять пепел. Потому на том, что осталось, можно было рассмотреть части текста.

— Даня, иди сюда, — позвал я. — Только осторожно.

Он подошел и тоже присмотрелся. Сфотографировал.

— Сможешь восстановить? — спросил я.

— Смогу подсветить небольшой фрагмент, но после этого он будет уничтожен окончательно.

— Он и без того разлетится от малейшего дуновения, — заметил я.

Даниил кивнул, щелкнул зажигалкой-фокусировкой, начертил Алатырь и еще несколько рун. Чернила загорелись. Удалось увидеть, что это какой-то список. Но тут буквы вспыхнули ярче и остатки листов опали бесформенной кучкой.

— Много списков у вас хранилось в сейфе? — спросил он у хозяина кабинета.

— Только один. Для вас, — сказал князь и понизил голос. — С именами князей с фамилией, которая…

— Мы поняли, — быстро остановил его Даня.

— Он уже готов. Был. Я как раз собирался его отправлять.

— Вы видели его целиком, Георгий Викторович? — уточнил я.

— Да, разумеется. Я просмотрел его и вызвал курьера. Ваш отец сказал не пользоваться факсом — мало ли, кто увидит.

— Ты что задумал? — повернулся ко мне Даня.

— Список составляли не пять минут. На восстановление уйдет время. Зато он в голове его светлости, — пояснил я.

— Псионика⁈ — хором воскликнули Даня и министр.

— Все верно, — невозмутимо сказал я. — Разумеется, мы пригласим самого сильного. Я бы предпочел цесаревича Святослава, но он наверняка занят, потому предлагаю его невесту, княжну Куракину.

— Вы понимаете, что и кому предлагаете, молодой человек⁈ — возмутился князь. — Я вам не какой-то там пострадавший или карманник, я министр иностранных дел! У меня в голове такие сведения, что… что…

От эмоций он даже не нашелся, чем продолжить.

— Граф Дмитрий Татищев, — вежливо представился я. — Конечно, я догадываюсь, что у вас в голове не список покупок к ужину. Потому и предлагаю позвать лицо с высшим допуском секретности. Сомневаюсь, что невеста цесаревича знает меньше вашего. К тому же она действительно сильный псионик и сделает все деликатно.

— Кто и что деликатно сделает? — раздался от двери голос нашего начальника. Доехал, наконец.

Мы обернулись и уже собирались сделать доклад, но министр нас опередил:

— Рома, как хорошо, что ты приехал! Твои орлы хотят залезть ко мне в голову! Объясни им, что я не…

— Стоп-стоп. — Роман Алексеевич поднял руки. — Давайте по порядку.

Даня вышел вперед и доложил о том, что мы успели узнать.

— Для того нам и нужен псионик. Дима предложил Катю, — закончил он.

Министр стоял с видом победителя, явно ожидая, что мы сейчас получим выволочку от начальства.

— Понятно. Я сам позвоню в Кремль, — невозмутимо сказал Юсупов. У Долгорукова аж лицо вытянулось от возмущения и усы обвисли. — А вы пока займитесь камерами. Вряд ли преступник показал лицо, но хотя бы будем знать, как он провернул дело. Какими пользовался инструментами, кроме магии. Вы уже осмотрели сейф?

— Нет. Занимались сгоревшим списком, — ответил Даня.

— Тогда занимайтесь сейфом, а я посмотрю кино. Присоединяйтесь, как закончите.

Мы дружно обернулись, но подойти, не наступив на бумаги, не могли. Но и с расстояния удалось рассмотреть, что сейф не просто вскрыт — дверца погнута в местах, где ее удерживали специальные штифты.

— Даниил, быстренько снимай эту красоту, собирайте бумаги и… вы все сами знаете, — распорядился Роман Алексеевич. — Откуда можно позвонить?

— Из приемной, — подсказал я.

Князь Долгоруков упал на диван с потерянным видом. Можно понять — только что он чувствовал себя хозяином положения и своего кабинета, но внезапно оказалось, что вскоре перестанет быть хозяином и своей памяти.

Вероятно, преступник на то и рассчитывал, что список уничтожат, а пока его будут восстанавливать, он закончит начатое. При этом никто и не подумает лезть в голову целому министру. Не только потому, что это опасно и не принято, но и из-за того, что можно случайно достать государственную тайну. Наверняка ему даже в голову не пришло, что мы можем обратиться к тому, кто имеет допуск к этой самой тайне. Конечно, отвлекать сильных мира сего по пустякам мало кто решится. Но для нас они близкие друзья, так что нам можно.

Пока я размышлял, Даня зафиксировал разгром и кивнул, что можно сложить бумаги.

— Ваша светлость, — обратился я к министру, собирая документы с пола. — Попробуйте понять, чего не хватает. Преступник не просто так все раскидал, он сделал это, чтобы вы не сразу нашли, что пропало.

— Я думал, он так искал нужные бумаги, — проворчал князь Долгоруков. — И отбрасывал те, которые не нужны.

— К сожалению, его хозяин умнее, — проворчал Даня.

Наконец, собранные документы перекочевали к министру, а мы получили доступ к сейфу. Дверь оказалась не просто погнута — металл разворотило как при направленном взрыве. Направленном, потому что иначе взорвался бы весь сейф. Только взрыв услышали бы в коридоре, любой.

— Ножницы по металлу? — с сомнением предположил Даня.

— Проще. Разрыв-трава, — вздохнул я. — Ножницы так не сделают. Взрыв не слышали и следов его нет. Но при этом штифты словно взорваны.

— Преступник знал модель сейфа и где у него блокираторы. Но трава тоже должна оставить след, — нахмурился мой друг и припал к полу, зашарил рукой под сейфом и с довольным видом вернулся в сидячее положение. Он раскрыл ладонь и показал крошку сухой травы. — Ты снова прав, Демон. Тебе не надоедает?

— Я целых пятнадцать минут спал, — пошутил я. — А ты и сам мог бы догадаться. Взрыв есть, но гари нет и звука тоже не было.

— Да-а, — протянул он и поморщился. — Понадобилось четыре стебля. Как думаешь, на черном рынке купили или сами собрали? Я за то, что сами, раз у них Горбунок есть.

— Давай рассуждать, — улыбнулся я и сел на ковре удобнее. — Разрыв-трава — не ромашка, так просто ее не найти. И на рынке она штучный товар, а значит дорогой. Обычно покупают по одному стеблю, а тут четыре. Это денежный след. По нему можно выйти на покупателя, чего им не надо.

— С другой стороны, — подхватил мою мысль Даня. — После тех попыток убить Славку и похитить Ольгу усилили контроль за переходами в Навь и обратно даже для Проводников. Так что если бы Горбунок часто скакал туда-сюда, привлек бы внимание Яги. Но можно прыгнуть, там полазать по лесам, найти и вернуться. Это привлекло бы меньше внимания.

— По лесу долго лазать. Видимо, готовились ко всему этому целое лето, — согласился я.

— Вопрос, к чему «этому»? Я пока не понимаю, чего они хотят, —

— Давай обсудим в другой обстановке и на свежую голову, — предложил я, покосился на министра и зевнул, прикрыл рот рукой. — И надо спешить. Вор в здании, я уверен, но кто знает, что он выкинет, когда поймет, что мы близко.

— Это точно. Идем смотреть камеры, — вздохнул он и поднялся.

Я тоже встал. И огляделся в поисках камер. Их тут оказалось четыре, широкоугольные, расположены так, чтобы не оставлять слепых зон. В приемной то же самое. И еще две камеры в коридоре смотрели на дверь в кабинет.

— Куда идет сигнал, на главный пульт? — уточнил Даня.

— Нет, к ребятам там, в приемной, — махнул рукой Долгоруков. Он шуршал документами и раскладывал их по стопкам.

Мы немного удивились, но вернулись в приемную и сразу подошли к чародею.

— Нам бы записи с камер посмотреть, — попросил Даня.

— Его светлость уже смотрит. Проходите, — ответил он и указал на неприметную дверь в углу. От стены ее отличала только тонкая полоска и маленькая круглая ручка.

— Благодарю, — кивнул я, постучал и зашел. Даня последовал за мной.

Мы оказались в полутемной маленькой каморке. На стене висели мониторы, на столе перед ними лежал широкий пульт с кнопками и бегунками. Одна камера — один монитор. Без переключений. И висели они на таком расстоянии, чтобы наблюдатель мог видеть их все сразу, не поворачивая головы. Все для того, чтобы не пропустить ни кадра.

— Тогда получается, что тут должен быть четвертый? — уточнил я.

— Нет. Один из двоих охранников обычно сидит тут, — ответил наш начальник. — В приемной как правило все трое не нужны.

— Хорошо. Нашли что-то?

— Да. Сами полюбуйтесь, — усмехнулся Роман Алексеевич и нажал поочередно на три кнопки. — В Кремль я позвонил. Катерина приедет через минут двадцать.

На экранах действие началось в приемной. Вот ушел министр. Секретарша возилась с бумагами на столе, видимо освобождая место для обеда. Один из охранников схватился за живот и выбежал в коридор. Я проследил, как он уходит в уборную. Потом и секретарша Юлия отправилась следом с чайником.

— Да уж, заклинания от диареи еще не придумали, — усмехнулся Даня. — Только для ее появления.

Я улыбнулся, его отец шикнул.

— Это чародей выбежал? — уточнил я.

— Да. Смотрите, самое интересное.

И мы продолжили наблюдение.

Вдруг на экранах коридора появилось затемнение. Шло оно как раз от уборной. Следом мы увидели приемную: из каморки выбежал охранник, входная дверь открылась, в коридоре все еще камера показывала темноту. Оба охранника вдруг замерли, кивнули, деревянной походкой вышли в коридор и отправились к лестнице. Затемнение быстро пересекло приемную и переместилось в кабинет. Пробыло там минуту и вышло в коридор, куда уже стекались люди, торопящиеся на обед. Потом затемнение исчезло. В приемную вернулась Юлия, увидела открытую дверь и подняла тревогу.

— Что скажете? Чем затемняли? — повернулся к нам Роман Алексеевич.

— Свечей вора, — ответил я. — Очевидно же.

— Но это же кельтский артефакт, — удивился Даня.

— А Скарлетт у нас откуда? — навел я его на мысль.

— Допустим. Но как свечу сюда пронесли? — не сдавался мой друг.

— Она на то и инструмент вора, чтобы ее не могли засечь.

— Получается, что это чародей из охраны? — переключился на следующий вопрос Даниил. — Его поэтому не могут найти?

— Либо он, либо вор знал о проблемах с животом и ждал его там, — продолжил его рассуждения князь.

— Если бы так, он вернулся бы спрятать тело, — не согласился я. — Проводникам вход в здание закрыт, так что таким образом от охранника не избавились.

— Получается, что это он. Но где двое других? — спросил князь.

— Могу предположить, что он приказал им ждать в определенном месте. Или их следует искать под окнами в виде тел.

— Боюсь, ты прав, — помрачнел наш начальник. — Но где он сам?

— Знает, что за ним идут, и ищет выход.

— И чем дольше мы тут стоим, тем у него больше шансов вырваться, — добавил Даня и отчаянно зевнул. — Идем искать?

— Идите. Чем быстрее поймаете, тем быстрее отдохнете.

— Как его зовут? — уточнил я.

— Барон Строганов, Геннадий… не помню отчества, — князь снова перемотал запись и показал его лицо крупным планом. — Если он не загримировался, конечно.

Мы поблагодарили и вышли.

— Начнем снизу. Я бы на его месте терся у какого-то выхода и искал слабое место, чтобы выскочить, — предложил я.

Даня согласился и мы побежали на первый этаж. Снова по лестнице.

В вестибюле снова толпились люди, но уже не так много. Мы спросили на главном входе, но там Строганова не видели. Тогда отправились к ближайшему запасному.

Перед нами к нему же подошли четыре охранника, переговорили с командиром у дверей. Со своего места мы не слышали слов. Офицер кивнул и начал открывать замок. Пока он возился, к отряду пристроился еще один человек в форме.

— Смотри-ка, — указал я Дане.

— Он! — видимо от усталости мой друг сказал это громче, чем собирался.

Охранник обернулся. Это оказался Строганов. Он понял, что обнаружен.

— Не открывать! — крикнул я.

Но замок как раз щелкнул. Строганов начертил руны и в охранников вылетела мощная волна воды. Их отнесло к стене, а он поспешно открыл дверь и выбежал на улицу.

Глава 9

— Опять бегать, — простонал Даня.

— Судьба, — вторил я ему и побежал.

Очень хотелось начертить руны и перенестись к беглецу. Но если он из той же компании, снова появится Горбунок, а мне надоело видеть эту самодовольную морду. И Кощей во всей этой суматохе так и не выдал мне обещанную книжку. Оставалось надеяться, что вспомнит и передаст как-нибудь.

А пока мы выбежали на улицу и увидели, как Строганов садится в манакар на углу, недалеко от главного входа в министерство, где мы оставили свой транспорт. Шансы еще оставались. Тем более, что у нас манакар служебный и оснащен кое-какими приспособлениями для погони. Когда Строганов проезжал мимо нас, я быстро начертил руны и на крыше его машины появилось темное облачко.

— Вот теперь не упустим, — довольно произнес Даня и сел за руль.

Я запрыгнул на пассажирское сидение, когда мотор уже тихо урчал. Закрыл дверцу вовсе в движении. И мы погнали по улицам столицы за манакаром с тьмой на крыше. Даже если беглец о нем и знал, то не мог ничего сделать — для этого надо видеть объект.

— Как думаешь, он некромант или еще нет? — спросил Даня.

— Не думаю. Он же охранял не последнее лицо Империи, их проверяют.

— Тоже верно. Но если он список сжег, значит, там точно есть имя нашего клиента.

— Наверняка.

— Не думаю, что они настолько хитры и умны. Меня больше всего смущает, что мы до сих пор не знаем их цели, — недовольно заметил Даня и резко, со свистом покрышек, повернул, не сбавляя скорости.

Мне пришлось схватиться за ручку над дверцей, чтобы не удариться обо что-то.

— Они хотят на кого-то повлиять. Их цель — ослабление России. Но не война. Вот это сложно. Я тоже не вижу конечной цели, — признался я.

— Может, повторение событий семидесятилетней давности?

— Революция и свержение династии? В тот раз пытались разделить страну на мелкие княжества без влияния в мире, — пробормотал я, не забывая следить за дорогой.

И тут понял, что такое вполне возможно. Разделяй и властвуй. Древний принцип контроля. Скарлетт демоница. А демоны приходят в миры ради завоевания. Раздробить страну, чтобы потом проглотить по частям. Как некоторые корпорации поглощают более мелкие компании. Чем не метод?

— Но в тот раз у них был сильный лидер, — заспорил сам с собой Даня.

— Лидер может быть и сейчас, только он не показывается до поры. Та же Скарлетт. Мы не знаем о ней ничего. Имя достаточно распространенное на Альбионе. Она может как готовить почву для лидера, чтобы он пришел и заявил о себе, так и сама может им быть. Но давай решать проблемы постепенно, — вернул я нас обоих в действительность. — Он сейчас уйдет за кольцо, а там в подворотнях ловить можно долго и безрезультатно. Бросит манакар, уйдет дворами и моя метка станет бесполезна.

— Но тут полно гражданских — наш арсенал применять опасно. Можешь что-то сделать?

— Попробую направить его иллюзиями, — ответил я.

— В какое-нибудь безлюдное место, Дим.

Я кивнул и мысленно построил маршрут. Разумеется, учел варианты, когда Строганов не поверит и попрет на красный свет, например, или через внезапную бетонную стену. Итак, пустырь, подземная парковка или площадка под эстакадой, решил я и начал чертить руны.

На ближайшем перекрестке беглец увидел, что может повернуть только направо и поверил. Хорошо. Но на следующем проехал на красный свет без всяких иллюзий. Дане пришлось проявить чудеса вождения, чтобы никого не сбить. Дальше я нарисовал фуру на пути в укромный переулок. Потом группу детей на переходе, чем вынудил свернуть налево. Дальше стало сложнее — если повторяться, он может что-то заподозрить. Пока везло и Строганов не замечал, что и фура, и дети в тени, хотя светит солнце.

Чтобы не рисковать, я пропустил удобный, но слишком солнечный поворот и поставил иллюзию знака ремонта дороги, вынуждая свернуть между двух высотных зданий, где и без меня царил полумрак. В итоге мы все же выехали за кольцо, но загнали в один из дворов.

— Осторожно, тут проходные дворы на каждом шагу, — предупредил Даня и остановил манакар на въезде во двор, но не заглушил мотор.

Все, что успел сделать Строганов, это развернуться. И теперь газовал на месте. Сейчас он напоминал быка, что роет копытом песок арены, готовясь ринуться на тореадора. Так и хотелось крикнуть «торро» и помахать красной тряпкой.

— И что же ты будешь делать, дорогой? — с азартом спросил Даня.

А беглец окутал свой манакар щитом и сорвался с места.

— Ой дура-а-ак, — протянул я, откинул панель управления системами нашей машины и нажал кнопку пуска.

Вылетел заряд тьмы, многократно усиленный накопителем системы, и разбил его щит. И его манакар тряхнуло. Тут же я нажал другую кнопку и установил щит вокруг нас, тоже сильнее обычного. А он не сворачивал и не тормозил.

* * *

Когда позвонили со Смоленской площади, Катерина не мешкала ни секунды. Только предупредила Свята и тут же помчалась в министерство. Княжна Куракина сразу поняла, что вызов связан с тем делом, что началось весной в Мадриде. Надо же, все лето мальчики топтались на месте и тут вызов не как дипломата, а в качестве псионика! И кого читать — самого светлейшего князя Долгорукова.

Понятно, что его не повезли в Кремль, хотя лицо такой величины больше пристало бы читать самой императрице, а не невесте цесаревича. Сейчас князь ценный свидетель, в здании министерства он в относительной безопасности, а вот в пути мало ли что произойдет. Но не поедет же ее императорское величество. Потому отправилась она, Катерина. Очень хотелось самой сесть за руль, но надо сосредоточиться и подготовиться. Да и статус не позволял.

И она благодарно облокотилась на поданную руку, когда маналимузин подъехал к главным дверям министерства. Маг, что ее встретил, с почтением поклонился и проводил внутрь. Повел к лифтам, но Катя отказалась и предпочла подняться по лестнице. Краем глаза заметила два черных мешка для трупов.

— Кто погиб? — спросила она уже на лестнице.

— Офицеры из утренней охраны. Барон Строганов приказал им выпрыгнуть из окна. — Маг очень старался сдержаться, но Катерина слышала ярость в его голосе.

— Предательство друзей всегда тяжело, — тихо сказала она. — И жаль офицеров. У них были семьи?

— Простите, ваша светлость, я не знаю. Прошу сюда. — Маг с облегчением показал на нужный коридор — конец пути прекратил тяжелый разговор.

Катерина поблагодарила его и отпустила. После зашла в приемную министра. Князь сидел на диване и сортировал документы, но поднялся и почтительно поклонился ей. Один листок при этом выскользнул из пачки в его руке и плавно опустился на пол. Катя улыбнулась и подобрала его, опередив министра.

— Здравствуйте, Георгий Викторович. Я видела тела. Вы сами не пострадали, надеюсь?

— Только моя гордость, ваша светлость, — слабо улыбнулся князь. — Ну что, чай, кофе?

— Сразу к делу, — пресекла Катерина все попытки отсрочить неизбежное. — Эта информация, увы, нужна была еще вчера, как говорится.

«А еще лучше три месяца назад,» — добавила она про себя.

— Ну что же, к делу, так к делу, — обреченно согласился министр. — Где вам будет удобнее — на диване или в кресле?

— На диване. Присаживайтесь и расслабьтесь, Георгий Викторович.

Пока князь садился и делал дыхательные упражнения, Катерина вернулась в приемную и поманила секретаршу. Она знала, что госпожа Вдовина посвящена в государственную тайну, возможно, даже видела список, так кому еще тут доверять, если не ей?

— Юлия, да? Прошу вас присутствовать. Возьмите чистый лист и ручку. Вам предстоит записывать все, что я вам продиктую, — предупредила она. — И помните о не разглашении.

— Конечно, ваша светлость, — склонила голову секретарша, взяла все необходимое и зашла в кабинет следом за Катей.

Георгий Викторович сидел уже более спокойный и относительно расслабленный. Конечно, Катерине хотелось бы полного умиротворения, чтобы и работать проще, и

Катерина достала из кармана перочинный нож, свою фокусировку, и осторожно уколола сначала один средний палец, потом другой. Положила нож обратно в карман, надавила на пальцы, чтобы выступила кровь.

— Простите, но потом придется умыться, — констатировала она и обернулась к Юле. — Принесите салфетки, пожалуйста.

Боли княжна от таких уколов уже давно не чувствовала, привыкла, а вот секретарша поморщилась и опустила глаза. Катя не сомневалась, что увидела бы во взгляде жалость или страх — обычные реакции на магию крови.

— Кровь не огонь, — нервно усмехнулся министр. — Отмыть ее проще, чем сажу. Или чем отращивать новые волосы.

Катерина улыбнулась и начала чертить руны на висках и лбу князя. Он все понял и замолчал. Даже замер.

— Дышать можно и нужно, — улыбнулась Катя. — А теперь смотрите мне в глаза и думайте о списке. О том моменте, когда вы его получили, прочитали и положили в конверт. Готовы? Я начинаю.

Она посмотрела князю в глаза и активировали руны. Мир тут же изменился для Катерины, а в висках заработали два шахтера.

Теперь она видела кабинет глазами Георгия Викторовича. Знакомое место, но он не чувствовал себя тут свободным, словно занял чужое, пусть и желанное кресло. Князь всеми силами, и себе в первую очередь, старался доказать, что достоин должности министра иностранных дел. У него многое получалось, кое-что даже очень хорошо. Да и с представителями других стран у него складывались приличные отношения. Конечно случались неудачи — у кого их не бывает. И вот эта кража. Катя поняла, что Долгоруков ждет отставки теперь. Император скор на расправу, это верно. Но она не представляла, насколько серьезно оценит Константин нынешнее происшествие. И все же князь слишком нервничал. Может, из-за второго документа, который вор унес с собой? Но об этом они поговорят без магии.

Княжна освоилась в сознании министра и отправилась дальше, следом за его мыслями о списке фамилий. И шахтеры следом. Они все настойчивее стучали своими молоточками. Надо торопиться.

И вот она вместе с князем вернулась в сегодняшнее утро. Секретарша по селектору недовольно сообщила, что принесли документ для передачи лично в руки Георгия Викторовича. Он попросил пропустить. В кабинет вошел барон Корсак, его личный помощник, молодой человек, которому он доверял абсолютно.

— Вот, ваша светлость, я все сделал. Список получился… да вы сами видите, — смущенно улыбнулся барон, словно сам не верил в то, из каких фамилий состоит список подозреваемых в государственной измене.

Долгоруков быстро пробежался по фамилиям. Мелькнула мелочная радость, что хоть он и князь, но фамилия не с таким окончанием.

— Благодарю, мой мальчик. А теперь ни слова даже во сне, ты меня понял?

— Да как можно, Георгий Викторович, — изобразил оскорбленный вид помощник.

— Проверь, что копий не оставил, — строго напомнил князь.

— Да я… конечно, ваша светлость.

— Все иди.

Когда помощник вышел, министр вернулся за стол и склонился над списком. Да, фамилии громкие, многие из их владельцев вхожи в Кремль без стука и особого приглашения. Кто же из них?

Этот миг, когда князь просматривал список, Катерина остановила, словно стоп-кадр на записи. От этого шахтеры заработали усерднее, пробиваясь все глубже в ее голову. Из ранок на пальцах по вискам Долгорукова потекла кровь. Секретарша приглушенно охнула.

— Юля, пишите… — приказала княжна и начала диктовать фамилии из списка.

Когда все было записано, Катя сняла воспоминание с паузы и бегло просмотрела почему и какие точки ставил князь напротив некоторых фамилий. Это быстрее и проще, чем спрашивать его в настоящем. На это ушла еще минута, после чего Катерина убрала кровоточащие пальцы от головы светлейшего князя.

Он покачнулся, сжал голову руками и зашипел от боли. Катя поморщилась, но ей эти ощущения были давно уже привычны. Взяла со стола две салфетки — одну протянула князю, другой стала стирать кровь с пальцев.

— Я слышал, псионику еще сложнее, чем его жертве, — произнес он хрипло. — Не представляю, что вы испытываете, дорогая.

— Я привыкла, — слабо улыбнулась она и протянула руку к Юлии. — Список, пожалуйста.

— Да-да, конечно, — спохватилась секретарша и отдала лист бумаги.

— Теперь мне нужен артефактор. У вас же тут наверняка кто-то есть, — попросила Катерина.

— Да, ваша светлость. Я вызову кого-нибудь… кого нет в этом списке, — добавила госпожа Вдовина с нервным смешком. Потом спохватилась и пошла выполнять поручение.

— Вы нашли, какой еще документ пропал? — спросила Катя, когда за секретаршей закрылась дверь.

— Да. О военном союзе с Норманской Империей. Но это… да вы и без меня знаете. И это ужасно. Это как раз в перспективе может стать катастрофой, — сокрушенно добавил князь.

— Да, тайный союз, если все сложится. Но почему катастрофа? Или… — она замерла от догадки. — Он уже подписан обеими сторонами?

— Именно что, Катерина Павловна. Если этот договор покажут хоть кому-то из государственных деятелей любой другой страны, разразится такой скандал.

— Почему он у вас?

— Мне его прислали вчера из Стокгольма. Я сам удивился, почему мне. Его должны были переправить сразу в Кремль. Но я собирался отдать документ его императорскому величеству в ближайшее посещение Кремля. — Министр сокрушенно вздохнул. — То есть завтра. И вот это. Боги, какой кошмар.

Катерина не была сыщиком, даже детективы почти не читала, но дипломату тоже надо уметь сопоставлять факты. И сейчас она с предельной ясностью поняла, что документ попал в сейф князя Долгорукова далеко не случайно. И если он не понял, возможно, ему действительно не место на этом посту. В любом случае, говорить об этом не с ним. Она выдавила из себя сочувственную улыбку, искреннюю, потому что князь Долгоруков оставался хорошим человеком и нравился ей. Увы, хороший человек — не профессия.

— Что же, отдыхайте, ваша светлость. А я передам список Роману Алексеевичу. — Она поднялась и пошла к двери.

— Он был в кабинете видеоконтроля, — напутствовал ее министр и уже без стеснения застонал и схватился за голову, едва не вырывая себе волосы.

Катя зашла в каморку с мониторами. Князь Юсупов сидел за столом и что-то писал.

— Роман Алексеевич, добрый день.

— Да не очень добрый, Катенька. Здравствуйте. Вытащили список? — Он отложил ручку и поднялся. Предложил присесть.

— Спасибо, я быстро, — отказалась Катя и протянула лист с фамилиями. — Его светлость выяснил, что еще украдено. Договор о военном союзе с Норманами.

— Секретный. Почему он у него? — нахмурился глава Тайной Канцелярии.

— Говорит, что прислали по ошибке. Но я в такие ошибки не

— Я тоже. Спасибо, Катя. Будем надеяться, что папка исчезнет или Даниил с Дмитрием ее вернут, — пробормотал он. — Жаль только, что они не знают всей важности документа, за которым гонятся.

* * *

Щит слегка приглушил звук удара. Но он не скрыл дым и первые язычки зеленоватого пламени в изломанном капоте — так горел мана-двигатель. Даня рефлекторно поднял руки в защитном жесте, хотя мы оба прекрасно знали, что нам ничего не грозит за этим щитом. И потому я смотрел во все глаза за тем, что делает Строганов.

Да, еще мгновения назад я назвал его дураком. Но это эмоции. А холодный разум говорил, что не такой уж наш вор и дурак. Ведь провернул же кражу, где нужна выдержка и расчет. Значит, и сейчас барон только изображает отчаяние.

Я не ошибся. За миг до столкновения Строганов выскочил из манакара и покатился по двору. Потом вскочил и побежал к двери одного из подъездов.

— Уходит, идем, — коротко обронил я и отправился в погоню. При этом снова поставил на беглеца темную метку.

— Да сколько можно⁈ — взвыл Даня и последовал за мной.

Ему пришлось огибать обе машины. Когда я уже схватился за ручку двери подъезда, за спиной раздался взрыв. Я обернулся лишь для того, чтобы убедиться в целости своего друга — что щит нашего манакара выдержит и это, я не сомневался.

Взрывная волна толкнула Даню и вынудила сделать несколько нелепых шагов. Я протянул ему руку, чтобы не упал, и практически втянул в подъезд. Дверь закрылась и мы прислушались. Но вместо шагов услышали хлопок двери. Причем, не на верхних этажах, а чуть дальше и ниже.

— Проходная парадная, — простонал мой друг и побежал по короткой лесенке в пять ступеней к двери в противоположной стене. По пути он продолжил ворчать: — Ну почему мы не в Петербурге. Сейчас заперли бы его во дворе-колодце и взяли спокойно.

Я улыбнулся. Он до сих пор называет подъезды парадными на питерский манер и многое сравнивает с бытом культурной столицы. И сейчас соглашался — питерский закрытый двор сейчас нам бы не помешал. Больше суток на ногах, сейчас бы спать, а не носиться по первопрестольной.

Тем временем Строганов выскочил на улицу, пробежал под аркой какой-то дом и вынырнул на набережную Яузы. Здесь он заметался в поисках места, куда бы спрятаться. Перебежал оживленную проезжую часть, чудом не попав под машину. Я рисковать не стал и наколдовал иллюзию светофора с красным светом. Машины послушно остановились — мы пробежали. Потом я убрал иллюзию и получил возмущенные сигналы клаксонов от обманутых водителей. Перемещаться к Строганову я все еще не рисковал, но бегать тоже надоело — устал.

Видимо, он тоже. Беглец развернулся и запустил в нас целым роем острых сосулек. Я видел, что он чертит руны, потому подготовил щит. Сосульки разбили его, но и сами опали. Под ногами захрустел лед.

— Надоело, — выдохну Даня и ответил ему огненным копьем.

Строганов увернулся, но… налетел на урну и потерял равновесие.

— Да какого черта, — простонал мой друг и поднял глаза к небу.

Глава 10

Раздался визг тормозов. Удар. Шлепок тела об асфальт. Заполошный крик женщины.

Вряд ли бы и я в этой ситуации смог бы что-то сделать, окажись на месте беглеца. Теперь оставалось разбираться с последствиями.

Мы с Даней переглянулись и пошли к телу. Этот балбес споткнулся об урну и вылетел на проезжую часть, прямо под колеса автомобиля. Разумеется, водитель не успел среагировать — скоростной режим тут семьдесят километров в час. От удара барон отлетел метра на три вперед и остался лежать в неестественной позе.

Тут же остановились ближайшие машины, прохожие начали подходить, задавать очевидные вопросы. Что случилось, что случилось? Сами не видите, что ли⁈

— Тайная канцелярия, — громко сказал я на подходе к телу и поднял удостоверение.

Народ тут же расступился, кто-то вспомнил о срочных делах и пошел прочь. Не любят нас, не ценят. А ведь чуть что вспоминают и кричат «спасите-помогите».

Для порядка я пощупал пульс. Как и предполагалось, Строганов был мертв. Рядом водитель машины лепетал о том, что он не виноват, что пострадавший сам выскочил. Даня его успокаивал.

— Где тут телефон? — громко спросил я и покачал головой на вопросительный взгляд друга, подтверждая кончину преступника.

— А так вон там, на углу, — подсказала та самая женщина, что кричала. Сейчас она усиленно терла нос платочком, но это нервы, а не сопли-слезы.

Я кивнул, но перед тем, как пойти звонить, осторожно обыскал тело. Во внутреннем кармане лежал сложенный вчетверо листок. Я развернул, пробежался глазами и выругался.

— Что там? — Даня как раз освободился от водителя и подошел.

Я молча показал ему. Это был договор с Норманнской Империей, секретный настолько, что нам о нем знать не полагалось. Наверняка именно его сейчас ищет князь Долгоруков. Только почему он лежал в сейфе у него, а не у императора?

— Иди звонить, а я покараулю, — сказал Даниил, убирая документ во внутренний карман пиджака, и повернулся к части толпы. — Так, граждане, смотреть не на что. Произошел несчастный случай. Расходимся!

Разумеется, никто и не подумал расходиться. А у меня далеко уйти не вышло.

— Вы видели? Видели⁈ — вдруг раздался у меня за спиной голос какого-то деда. — Этот с тела бумажку какую-то вытащил и второму отдал. Может, не шпики они вовсе, а? Да и молоды так-то, мальчишки сосем. И что гнались-то? Может, эта самая бумажка и нужна была.

Я резко развернулся и подошел к деду. Соседи, что было согласно загудели, тут же притихли, какая-то матрона даже отошла от сухонького старичка. Ох, как же хотелось ему вдарить. Но я при исполнении. Да и не дело дворянину поднимать руку на простолюдина, тем более пожилого. Даня тоже обернулся, но увидел меня и продолжил заниматься той стороной толпы. А я еще раз достал удостоверение и сунул его под нос деда.

— Ты думай, что и о ком говоришь, почтенный, — процедил я. — Перед тобой не шпана дворовая.

— Так это ж бумага, она все стерпит, — продолжил он хорохориться.

Но я видел, как он побледнел, как забегали водянистые глаза. Понял, что излишняя бдительность и мнительность рискуют выйти боком.

Со снисходительной усмешкой я поднял руку и начертил Алатырь. Руна темного цвета повисла в воздухе. Люди ахнули и отошли от деда. Неужели подумали, что я собрался что-то делать с ним? Те времена давно прошли, когда барин мог запросто

— Не дело оставлять его вот так, — сказал я и закончил заклинание.

Тело скрыл покров тьмы. Люди облегченно выдохнули. Дед шумно сглотнул.

— Вы… это… простите, ваше си… све… сударь… — нашелся он, от испуга спутав все обращения. — Я же это…

— До седых волос дожил, а ума не нажил, — хохотнул кто-то в толпе.

После этого и сама толпа стала еще немного меньше. Логично — тело прикрыто, никого не наказали. На что тут смотреть? А я, наконец, перебежал через дорогу и зашел в будку уличного телефона. Сначала позвонил на Мясницкую и вызвал следственную группу. Потом набрал номер кабинета князя Долгорукого.

— Приемная министра… — раздался голос госпожи Вдовиной.

— Это граф Татищев, — прервал я ее. — Князь Юсупов еще на месте?

— Да, сейчас позову, ваше сиятельство, — деловито сказала секретарша.

Я слышал, как она положила трубку рядом с телефоном и поднялась из-за стола. Ковер скрыл звуки шагов. А я не сдержал долгий зевок.

— Да, Дима, — прервал тишину голос Романа Алексеевича. — Поймали?

— Можно и так сказать. Он попал под машину. Мертв. Мы нашли у него в кармане один документ, которого не должны были.

— Догадываюсь, какой именно. Не по телефону, Дмитрий, — помрачнел мой начальник. — Возвращайтесь на Смоленскую, как только сможете.

— Разумеется, но сначала группу дождемся.

— Добро. Жду.

На том разговор и закончился. Я положил трубку и вернулся к месту происшествия. Тут уже стояла патрульная машина жандармерии, двое в голубых мундирах деловито огородили место красной лентой. Подошел даже полицейский в штатском, спросил, в чем дело, но увидел удостоверение Дани и поспешил по своим делам.

Что кто-то тут окажется агентом князя Ския, я не думал. Убегал Строганов хаотично, ни он, ни мы не знали, ни маршрута, ни где закончится погоня, за нами никто не следил. Так что они не должны знать, что произошло с их человеком и где.

Вскоре прибыла наша группа. Судмедэксперт осмотрел тело и отправил его в морг. Нам отдали несколько пакетиков с личными вещами — удостоверение, кошелек, ключи, фокусировку в виде фигурки русалки. Толпа стразу начала рассасываться. Задержали только троих человек, кто видел сам момент наезда. У них взяли показания и тоже отпустили. Сняли следы с капота машины, данные водителя. Наши с Даней показания тоже записали. Все заняло минут пятнадцать.

— Как же спать охота, — сквозь неудержимый зевок простонал мой друг.

— Да уж, — вторил ему я, прикрыв рот.

Через час мы снова входили в здание министерства на Смоленской площади. Как и в первый раз нам открыл дверь все тот же офицер. Мы поднялись на шестой этаж уже на лифте и зашли в приемную князя Долгорукова.

И тут же на нас налетела Катя — сначала обняла Даню, потом меня. При этом шепнула:

— Тебя ждут дома.

У меня сердце сладко заныло. Но пришлось возвращаться к делам.

Даня достал договор, но не понимал, кому его отдавать. Катерина развеяла его сомнения и забрала.

— Какой ужас, он бы его еще скомкал, — возмутилась она и убрала к себе в сумочку.

— В другом виде он в карман не вмещался, — пояснил Даня.

Затем мы в подробностях рассказали о погоне, но по домам нас так сразу не отпустили.

— Мохова нашли, — сообщил князь Юсупов нам наедине и протянул листок бумаги. — Это его адрес.

— Сочи. Нам ехать сейчас? — с дрожью в голосе спросил Даня.

— Я что зверь какой? Вы почти двое суток на ногах. Нет, идите домой, отоспитесь, придите в себя. На послезавтра у вас билеты на поезд. Заберете их у начальника Казанского вокзала. Отправление в десять сорок две.

— Спасибо, пап, — с облегчением сказал Даня.

— Да вот еще. Катерина список подозреваемых князей вытащила. Я с ним поработал. Вы, конечно, можете оставить в расширенном формате, но я отметил основных претендентов.

— За это спасибо, ваша светлость, — искренне поблагодарил я. — Будем надеяться, что Мохов нам его еще сузит.

Мы попрощались. Катя подмигнула мне перед уходом.

— Может, ко мне поедем вместе, там переночуешь и на вокзал вместе поедем, — предложил Даня уже в манакаре. На столицу опускался золотистый вечер, в животе тоскливо урчало, но я твердо намерился поесть дома.

Я прекрасно понял, что делать крюк и завозить меня домой ему не хочется. Вот только меня ждали и отказываться от этой встречи я не собирался.

— Высади меня у метро и езжай. Я домой хочу. И вещи в дорогу собрать надо, — сказал я.

— Да ладно, довезу, — вздохнул он.

— На остановке высади. Пешком напрямик дойду быстрее, чем ты там петлять будешь.

Спорить Даня не стал и остановился, где я просил. От автобусной остановки до дома всего пять минут быстрой ходьбы через парк.

— Дальше сам дойду, спасибо, Даня. — Мы пожали руки и я вышел.

— Послезавтра за тобой заехать?

— Встретимся на Казанском.

Он кивнул и уехал. А я пошел по парку, тихому и мирному. Тут и там слышался детский смех, голоса молодежи, звуки гитары. Люди отдыхали после трудового дня. Все хорошо.

Было. До того, как я вдруг не осознал, что фонари не горят, а я иду совершенно один в темноте. Ни молодежи, ни вездесущих старушек на лавочках. Я замедлился и насторожился. Только это все равно не помогло.

Они появились словно из воздуха. Один завел руки за спину, другой ударил под дых. Больно. Но обидно не это. Неужели они думают, что в универе нас учили только руны чертить и сабельками галантно махать⁈

Я быстро огляделся. Что? Всего двое? Один держит сзади, другой бьет спереди. Слабо верилось, что за мной отправили всего двоих. Но третьего пока не видно, значит, разберусь с этими, а его буду иметь в виду.

Дыхание мне восстановить не дали. Только я начал распрямляться, как тут же получил кулаком в скулу. Сзади мужик здоровый, с места не сдвинуть. Тогда я его лягнул пяткой по лодыжке. Мужик не ожидал и на доли секунды ослабил хватку, охнув от боли.

Мне хватило. Тут же я вырвал левую руку, поднырнул под летящий в меня кулак и шагнул влево. Передний не ожидал моего маневра, потерял равновесие и налетел на напарника. Это позволило мне вырвать и вторую руку, отпрыгнуть в сторону и начертить темную клетку вокруг них.

Мужики дернулись, налетели на прутья и вскрикнули от боли. А как хотели, чтобы прутья не вредили? Два раза «ха»!

— Что тут происходит⁈ А ну, перестаньте хулиганить! Я сейчас полицию вызову! — раздался с границы света и

Она продолжила кричать что-то еще в том же духе. Но только я собирался сказать ей, что все под контролем, как вдруг в спине слева стало холодно и горячо одновременно. Дыхание перехватило. Концентрацию я потерял и те двое оказались на свободе.

— Привет, третий, — прошептал я, мысленно желая бабке всего плохого. Именно из-за ее криков я не услышал шагов за спиной.

А он тем временем вынул из меня нож. Я не стал дожидаться второго удара. Тем более первые двое рванули на меня. На периферии звучали крики «караул, убивают, полиция». Я начертил руны и все вокруг заполонила тьма.

Силы стремительно покидали меня, но с этими уродами надо разобраться. Только концентрироваться я сейчас мог исключительно на облаке. Интересно, как надолго меня хватит, думал я, вытаскивая кинжал и одновременно делая шаг к ближайшему из них.

Крики прекратились к моему облегчению. Но я понимал, что скоро тут появится полиция, а то и мои коллеги. Значит, надо спешить.

Третий бестолково размахивал кинжалом. Даже в таком состоянии я без труда выгадал момент и полоснул его по горлу.

— Вот так убивать надо, придурок, — шепнул я, пока он захлебывался кровью.

Тем временем первые двое продолжали искать выход из темноты. С ними я тоже покончил просто и быстро. Вышел из облака и рассеял его. Очень хотелось присесть, а лучше прилечь, но в этом случае сил добраться до дома у меня уже не будет. Конечно, можно дождаться полицию, но не факт, что они успеют меня вытащить. И я побрел дальше.

Не помню, как прошел остаток парка, как пересек площадку перед домом, открыл дверь подъезда, доехал до своего этажа и попал в квартиру. Зато очень хорошо помню нежные руки и слова Ольги, полные страха. А еще прохладу ее лунных заклинаний. Стало так легко и хорошо, что я отключился.

* * *

Небольшое, с кулачок, желтое яблочко с наливным красным бочком катилось по краю блюдечка. С виду самого обычно, с цветочками по каемочке. Только в центре, куда обычно ставят чашку, темнело изображение. Там, в темноте парка, двое амбалов поймали молодого человека и били.

Мужчина лет пятидесяти с мрачным удовлетворением всматривался в изображение. Седая прядь волос выпала из дорогой прически ему на впалую щеку, но он даже не заметил.

— Да что же вы медлите. Ну зачем все это? — зло бормотал он. Потом из теней вышел третий и сделал то, что должен был. — Да! Наконец-то! — В голосе мужчины звучало торжество. Он откинулся на спинку кресла, ожидая, что яблочно остановится и изображение погаснет из-за смерти объекта наблюдения. Но «кино» продолжилось. — Что⁈ Нет! Да что же он такой живучий⁈

Дальше он беспомощно наблюдал за тем, как картинка окрасилась в черный, а после Татищев ушел, пьяно шатаясь. На земле парка остались лежать три тела.

Мужчина до рези в глазах всматривался в картинку и ждал, что сейчас мальчишка упадет и картинка исчезнет. Ну вот сейчас… Раненый граф шел. Медленно, пошатываясь, но шел. Оступился, да! Нет. Выпрямился, потянулся к ране, но не стал трогать и побрел дальше. Как он идет? Его ударили слева, там столько всего важного, даже если не попали в сердце. А они идет! Почему этот мальчишка такой живучий? Ни демоны его не берут, ни кинжалы в спину.

А он зашел во двор. Пересек детскую площадку. Посмотрел на лавочку. Да, если сядет, то уже не встанет. Садись, умолял мысленно наблюдатель. Татищев качнулся и поплелся дальше. Подъезд, лифт. Короткий коридор. Здесь он прислонился правым плечом к стене, постоял и двинулся дальше. Открыл дверь и буквально упал внутрь. Тут бы ему и истечь кровью, но нет!

В крайнем изумлении мужчина наблюдал за тем, как графа успела подхватить девушка. Она включила свет. И он обомлел от того, КТО эта девушка.

— Так-так-так, — пробормотал наблюдатель с нехорошей усмешкой на тонких губах. — Умирать ты не хочешь. Раз так, то и такая информация пригодится. Очень, очень интересный поворот.

Он поймал яблочко и блюдце стало самым обычным, фаянсовым. Мужчина устало откинулся на спинку кресла и поднес яблоко к губам. Но вовремя одумался и положил волшебный фрукт на блюдечко.

— Ну что же, если тебя нельзя убить, устраним другим способом, — пробормотал мужчина и посмотрел на ящик стола. — Но это всегда успеется. Попробую еще несколько вариантов. Вдруг все же сдохнет. Иначе леди будет недовольна. И новые сведения надо пустить в ход. Как бы лучше сообщить об этом Константину? Но чертов мальчишка, сколько же с тобой возни.

Он устало потер глаза. Плохой выдался день. Он потерял ценного сотрудника и важный документ. А ведь сделал все, чтобы секретный договор попал именно туда, откуда его проще всего выкрасть. И снова его подвели исполнители! Воистину, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай сам. Увы, в этой ситуации, как и в Мадриде, сам он действовать не мог. Зато сейчас может кое-что предпринять.

— Еще отыграемся, — пробормотал он и пошел спать.

* * *

Очнулся я на родном диване. Голова покоилась на теплом бедре, волосы мне перебирали нежные пальчики. Я улыбнулся и перекатился с бока на спину. Открыл глаза и посмотрел на Ольгу. О том, что снова потерял сознание, сейчас не думалось. С примирением души и тела разберусь как-нибудь потом, когда станет спокойнее.

— Надеюсь, я не пускал слюни? — пробормотал я. И тут же нахмурился в попытке вспомнить, как оказался дома.

— Нет. Только кровь. Кто тебя так?

Говорила и смотрела она слишком серьезно, так что шутка застряла в горле. И врать отпало всякое желание. Но если говорить правду, то осторожно. Я здорово сомневался, что Ольга нормально воспримет всю правду на данном этапе наших отношений.

— Люди князя Ския, — ответил я лишь с секундной заминкой. — Они явно вышли из Нави, иначе я бы их заметил.

Оля прикрыла глаза, ее рука в моих волосах на пару секунд замерла, но потом продолжила ненавязчивую ласку.

— Тебе не кажется, что он работает с Марьей Маревной? — спросила она. — Если она бросила вызов Кощею, получается, что силы у нее есть. Иначе, почему Баба Яга не пришла?

— А ведь верно, — откликнулся я и удивился, почему мысль про Ягу не пришла в голову мне. — Она должна была прийти, если люди из Нави выпрыгнули без проводника, не на перекрестке. Завтра зайду к Яге.

— И подумай еще, как так они точно подгадали?

— Если ты намекаешь на блюдечко,

— Значит, поговори с Ягой завтра, а сейчас…

— А сейчас иди ко мне. — Я протянул руку, но Ольга ее поймала. — Что?

— Ты не мылся двое суток, мой милый Демон. Так что сначала в ванну, — со смешком пояснила она. И тут мой желудок напомнил о том, что давно пуст. — А я пока приготовлю что-то поесть.

— Слушаю и повинуюсь, моя царевна, — улыбнулся я и поднялся.

— Вот еще что, — остановила она меня. — Если напали на тебя, то и на Даню?

А вот и неудобный вопрос, вздохнул я. Но ответа, который всех бы устроил, я еще не нашел.

— Если бы что-то случилось, мы бы уже знали. Но позвоню утром, — сказал я. — Сейчас уже глубокая ночь.

— Тоже верно.

Какое же счастье оказаться под струями воды! Я буквально ощущал, как грязь стекает с тела. И предвкушал ужин от Ольги. Несмотря на происхождение, готовить она умела — научилась после всего, что мы пережили. И ужин оказался восхитительным.

После я потянулся к Оле с вполне определенным намерением, но она остановила меня снова. Я уже начал возмущаться, но она взяла меня за руку и подвела к рабочему столу, указала на предмет, которого тут не должно бы быть.

— Это что? — удивился я, глядя на блокнот с ладонь размером, с обложкой из черной кожи.

— Это бесенок принес от Кощея. Сказал, что ты знаешь. Знаешь ведь?

— А-а, — протянул я и обнял Ольгу. — Это для экстренной связи с ним. Мы так спешили из Нави, что он не успел отдать.

— Вот и отлично, — выдохнула она и прижалась ко мне всем телом.

Утром Ольга дождалась, когда я позвоню Дане. Естественно, он еще спал. Дворецкий сказал, что приехал наш друг вчера во время и ни о каких происшествиях по дороге не рассказывал.

— Тогда почему пытались убить тебя? — встревожилась она. — Вы ведь вместе ведете это дело.

— Возможно, из-за моего близкого знакомства с Кощеем — ты же сама предположила, что Марья в этом замешана. Поймаем и спросим.

Царевна только покачала головой, но других идей не было. На этом мы попрощались. Я накинул на нее иллюзию и проводил до машины. Вернулся и проспал еще четыре часа. А потом отправился к Яге на Лосиный остров.

По дороге заглянул в парк. Следственные действия давно закончились, оцепление сняли. Очень хотелось оставить все как есть, но звонок Дане делал тайное явным. После Яги съезжу, решил я.

В этот раз у нее обошлось без сюрпризов, но и пользы особой визит не принес. Да, Яга ощутила переход. И да, портал открывал кто-то, кому позволено, а таких там пара десятков наберется. Это не только Кощей и Марья, но и всякие морские цари, и повелители недр земных, вроде Хозяйки Медных Гор. Так что у Кощея лучше спрашивать.

Я поблагодарил и отправился на Мясницкую. Юсупов удивился, а после рассказа помрачнел. Хотел было снова на конспиративную квартиру отправить, но я отказался — какой смысл, если меньше, чем через сутки уезжаю. Он согласился и отпустил.

А я вернулся домой. Больше покушений пока ждать не стоило — новое еще подготовить надо. Так что собрал вещи для поездки в Сочи и продолжил отдыхать.

На следующий день мы с Даней встретились на вокзале. Он выглядел озадаченным, но разговор начал только в купе.

— Отец все рассказал. Почему сразу не позвонил?

— Посреди ночи, когда ты двое суток не спал? Да и я знал, что князь тебе расскажет.

— Неужели отец ошибся и на нас все еще охотятся? — продолжил размышлять Даня. — Но это странно. За мной не следили и подрезать не пытались.

— Или им нужен именно я. По какой-то причине, — предположил я и посмотрел в окно.

Мы уже выехали из Москвы. Мимо мелькали деревни и пролески все в сентябрьском золоте. Красота.

Даня хотел что-то ответить, но дверь в купе сначала подергали, а потом постучали:

— Проверка документов!

Мой друг вздохнул и поднялся. Протянул руку к замку…

— Стой, — попросил я и начертил руны щита.

Сначала дергают, потом стучат? Ну-ну.

И оказался прав. Стоило Дане приоткрыть дверь, как в проеме появился пистолет с глушителем и сразу выстрелил.

Глава 11

Пуля разбила щит. Я почти не удивился — было бы странно пытаться убить двух чародеев одним лишь огнестрельным оружием. Логично усилить пулю заклинанием.

Даня тут же закрыл дверь и отпрянул от нее. Но еще одного выстрела не последовало — видимо, оставлять следы убийца не хотел.

— Мне показалось, или я слышал женский вскрик? — уточнил я.

— Не показалось, — напряженно ответил мой друг. — Какая школа?

— Что-то не яркое, лед или земля. Точно не кровь и не тьма.

— В таком случае, ты приоткроешь дверь, а я… черт, там же проводница, — со стоном прервал сам себя Даня и удивленно посмотрел на меня. — Ты чему улыбаешься?

— А мне пришла в голову идея, — заявил я.

— Эй, вы все еще не предъявили документы, — с насмешкой уверенного в себе человека напомнил о себе убийца. Все верно, для него мы два пацана, загнанных в угол, вот он и позволяет себе издевки. — Или придется спрашивать с девчонки?

Даня поморщился и выгнул бровь, ожидая от меня продолжения.

— Я туда телепортируюсь, — заявил я.

— И Горбунок его заберет, — чуть не подскочил Юсупов, но тут же нахмурился снова. — Только он вряд ли там один. Как думаешь, сколько?

— Трое. Четвертый будет только мешать, а двое мало. И не удивлюсь, если один из них с тьмой, — добавил я, стараясь не обращать внимания на настойчивый стук в дверь. — Наверняка они знают мой любимый прием, так что им нужен кто-то, кто будет видеть в облаке.

За пять лет знакомства мы научились понимать друг друга с полуслова. Так что план составили за полминуты и начали.

Даня открыл дверь, я шагнул сквозь пространство к стрелку, что так и стоял перед дверью с пистолетом у бедра, удерживая перед собой молоденькую проводницу. Тут же появился Горбунок. Стрелок успел только крикнуть «Нет!», я успел схватить проводницу, чтобы горбатый конек не утащил ее вместе со стрелком в Навь.

В тот же миг раздалось четыре выстрела. Пули, в этот раз не усиленные магией, попали в щиты Дани, установленные по

Быстрый взгляд в одну и другую сторону дал понять, кто из них владеет тьмой.

— Лево, — сказал я Дане. Дождался, когда друг выскочит из купе, толкнул внутрь проводницу и начал быстро чертить руны.

Убийцы не стояли без дела. Темный окружил себя щитом, второй оказался водным чародеем и уже выводил руны для атаки.

— Сверху, — тихо подсказал я Дане.

Он изменил руну и выпустил струю огня — она прошла дугой вправо по коридору и упала на темного чародея сверху, где щита не было. Я же с кинжалом в руке телепортировался ко второму убийце налево по коридору. Они этого не ожидали, уверенные, что своим возгласом я обозначил цель для Дани, как это делают обычно. Сейчас нам важно устранить чародея тьмы, чтобы вернуть мне преимущество, а если второго заберет Горбунок, так и ладно.

Но конек не появился и в результате мы получили два трупа вместо одного. Я развеял облако и осмотрелся. Ковровая дорожка не пострадала от огня, зато на ней лежала кучка пепла с одной стороны и растекалось пятно крови под телом рядом со мной. Зато пожар не устроили.

Пока я вытирал и убирал кинжал, Даня открыл купе и очаровательно улыбнулся проводнице. Увидел, что это не работает и она все еще стоит в ступоре и мелко дрожит. И показал удостоверение.

— Тайная Канцелярия, — озвучил он. — Благодарим за содействие… Марина.

Имя он прочитал со значка на груди девушки. Я подошел и тоже показал удостоверение.

— Нам нужен начальник поезда, — мягко сказал я.

Но и это не дало результата — проводница продолжала стоять и смотреть на нас огромными глазами, где читалась паника. И не реагировала.

— Марина, — окликнул я ее.

Проводница встрепенулась, захлопала голубыми глазами и отмерла.

— Да… да, конечно. Ой, какой ужас… Они что… они… — залепетала она.

— Марина! — уже резче и жестче сказал я и слегка встряхнул ее. — Соберитесь. Все закончилось. Вы в безопасности.

Она всхлипнула и уткнулась мне в плечо носом. Приехали. Еще и поезд качнуло — я сделал шаг назад и уперся спиной в поручень под окном, Марина неловко последовала за мной. Эта встряска ей определенно помогла. Она ойкнула и высвободилась. Поправила короткую прическу.

— Простите, ваше сиятельство. Начальник поезда. Да. Нам туда… — она повернулась и увидела тело в луже крови. Всхлипнула, повернулась в другую сторону, а там пепел.

— Так. Я останусь здесь, а вы вызовете сюда службу безопасности еще, — попросил Даня. — А то как-то мы… намусорили.

— Это теперь останавливать поезд? — пролепетала Марина.

— Нет. Поезд идет по расписанию. Вы новенькая, что не знаете протокола? — уточнил я и помог переступить через тело так, чтобы не задеть ни его, ни кровь.

— Я тут уже три года работаю, просто… именно этот протокол никогда не применялся. Ну… при мне не применялся.

— Все бывает в первый раз, — пробормотал я и услышал, как за спиной Даня просит пассажира вернуться в купе.

Марина проводила меня в шестой, центральный, вагон и представила мужчине лет пятидесяти. Китель на его узких плечах смотрелся нелепо и вызывал скорее снисходительную улыбку, чем уважение. Но вот твердый взгляд стального цвета глаз на узком лице с жесткими чертами говорил, что должность он занимает не просто так. Впрочем, это только взгляд. Посмотрим, какими будут дела.

Я сразу показал удостоверение и представился. Начальник поезда вздохнул и постарался расправить плечи — не очень удачно.

— Хромов, Николай Петрович, чем могу быть полезен, ваше сиятельство? — спросил он скрипуче, чем напомнил домового.

— На нас с напарником напали. Никто не пострадал, но в проходе лежат два тела. Нужно все зафиксировать и убрать их. А на ближайшей остановке передать нашим коллегам. И сообщить в Москву как можно скорее, — кратко описал я суть дела. — Специально поезд останавливать или задерживать не надо.

— Не было печали, — вздохнул Хромов. — Идем к машинисту, связь у него. Марина, вернись в свой вагон и помоги господину…

— Князю Юсупову, — небрежно подсказал я. Николай Петрович потерял на секунду дар речи от громкого имени. — Младшему. Вы же не думаете, что глава ведомства поехал бы так запросто?

— Да-да, конечно. Марина, помоги его светлости с другими пассажирами, — закончил он мысль.

Проводница кивнула и ушла. Я видел, насколько неохотно, но это ее работа. А Хромов снял трубку телефона внутренней связи и попросил службу безопасности прибыть в наш вагон. Потом мы отправились в кабину машиниста.

Оттуда я связался с князем Юсуповым и все рассказал. Роман Алексеевич не на шутку встревожился.

— Как-то настойчиво вас хотят убрать.

— Значит, мы идем по верному следу, — невозмутимо ответил я. — Позвоните в Сочи, пожалуйста, пусть присмотрят за этим парнем.

— Думаешь, ему могут закрыть рот? Да, ты прав, это очевидный ход, если он что-то знает. Немедленно позвоню. А вы там осторожнее и сразу к нему с поезда.

— Конечно, Роман Алексеевич.

К моему возвращению в вагоне уже заканчивали. Тело и пепел унесли, рабочие стелили новый ковер, последние пассажиры расходились по купе. Мы тоже вернулись к себе и уселись на диваны.

— Выяснили, откуда они взялись? — спросил я. — Из Нави или в Москве сели?

— Сели. Как пронесли пистолет, еще разбираться будут. Но нас не особо касается, — мрачно ответил Даня. — Это какая, третья попытка за неделю? Как-то часто и упорно.

— Смотри на это с другой стороны. Вряд ли у нашего Ския целая армия, так что убивать своих людей о нас в больших количествах он не будет. Но мы немного проредили его воинство. И ты заметил, что эти не некроманты?

— Да, для разнообразия просто чародеи. Думаешь, это что-то значит?

— Что некромантов у него немного, бережет. Вернее, стал беречь после того, как мы размотали сразу с десяток.

Даня согласно покивал и предложил пойти в вагон-ресторан.

В Сочи мы прибыли во второй половине следующего дня и окунулись в жару южного города. Пиджаки снимать не стали — помнутся. Взяли такси и поехали сначала в гостиницу. Ехать на допрос с дорожными сумками как-то не солидно для людей нашего статуса. Там оставили вещи, переоделись и отправились к бывшему архивариусу.

— Сейчас бы искупаться, — с тоской вздохнул Даня.

— Обратные билеты у нас с открытой датой, так что если быстро управимся, можем и искупаться, — подбодрил его я.

Таксист высадил нас в районе, застроенном сплошь двух- и трехэтажными домами квартир на десять-пятнадцать каждый. А то и домиками на две семьи, сошедшими с какой-нибудь сказочной картинки. В

За секунду до звонка мы слышали работу телевизора. Кажется, бывший архивариус смотрел какое-то соревнование. Но стоило стихнуть трели звонка, как наступила полная тишина. Мы прислушались. Я уже приготовился бежать вниз и ловить его под окнами, но не пришлось — дверь приоткрылась на ширину цепочки, в проеме показалась небритая красная физиономия.

— Я ничего не покупаю, — заявил хозяин квартиры. Язык у него заплетался, словно он долго не говорил или же, что вероятнее, очень долго пил.

— А мы ничего и не продаем, — с насмешкой ответил Даня. Он поставил ногу в проем двери и показал удостоверение. — Открывай, разговор есть.

— О чем? Я ничего… — Кажется, от эмблемы и громкого имени в документе Мохов мигом протрезвел.

— Анатолий Мохов? — спросил я для порядка.

— А… Нет, — слишком поспешно ответил он и попытался закрыть дверь. Не получилось и мы увидели, как он начал отступать вглубь комнаты.

— Толик, ты же видел удостоверение. Мы чародеи. Уверен, что хочешь попытаться сбежать в трусах и майке? — с насмешкой уточнил Даня.

В щель мы увидели, как он постоял, подумал и все же открыл дверь. Мы с Даней зашли. С нос ударил аромат перегара с чесноком. У меня сразу начала болеть голова. Я пересек квартиру, минуя жуткий бардак, и открыл пару окон, вдохнул свежий воздух.

Даня последовал за мной и поморщился. Захлопнул дверь и открыл еще одно окно. Возле него и остановился.

Ощущение, что в просторной квартире-студии на весь этаж Мохов не убирался с момента заселения. Там и тут валялись предметы одежды сомнительной свежести, на полках лежала вековая пыль. На диване виднелись крошки и шелуха от семечек, кровать стояла расстеленной и смятой. Раковину заполняла гора грязной посуды. На плите застыла коричневая корка — я боялся представить, что там убежало. Странно, что холодильник стоял закрытым. И только телевизор здесь сиял чистотой.

— Мда. Тебе сидеть не колко на таком диване? — с насмешкой уточнил я.

— Ему плевать, — ответил Даня и указал на десяток пустых бутылок из-под пива и водки, что выстроилась сбоку от журнального столика. — Это ты совесть заливаешь или так радуешься, что стал предателем и потерял работу?

— Тоже мне, работа, — скривился бывший архивариус и едва не сплюнул на паркет. — Бумажки перебирать. Не то что у вас. Но куда нам. Это вам с рождения предопределено, а остальным только бумажки перебирать и за вами нужники чистить.

Губы Дани изогнулись в надменную ухмылку. Он сразу стал похож на того княжича Даниила, которого я встретил на дирижабле, когда с кузеном летел в Москву.

— Только не начинай эту песню, что раз не родился аристократом, то жизнь кончена, — холодно сказал я. — Куча профессий, где не нужна магия. Ты хоть знаешь, сколько людей работает в разных министерствах? И далеко не уборщиками и не техниками. Знаешь, сколько врачей, учителей, юристов среди людей без титулов? И ты даже не представляешь, сколько чародеев сидит дома, ничего не добившись. Если так и будешь сидеть и растить пузо перед ящиком, никем и не станешь. Так что ты сам виноват в своих бедах.

— Да хватит ему лекции читать, Дим. Только воздух зря сотрясаешь. Мы тут по другому поводу, — остановил меня друг и с презрением посмотрел на Мохова.

А тот стоял и только сопел. Стеклянный взгляд говорил, что он почти ничего не услышал из моих слов. Все правильно, зачем слушать, это же неудобная правда, это сложно. Ведь так просто сидеть и жалеть себя. Слова Дани вывели его из ступора. Мохов дернулся и испуганной косулей посмотрел на него.

— Рассказывай, — жестко потребовал мой друг. — Кто тебя нанял, сколько заплатили, что просили делать?

— А если не скажу, что то? — спросил Анатолий, подбоченившись с наглым видом. — Пытать будете?

— Эй, не подсказывай, — поддел его Даня. И мы с наслаждением наблюдали за тем, как этот алкаш меняется в лице.

— Не посмеете! — взвизгнул он и отступил, но запнулся за замызганный коврик и плюхнулся на диван. — Это запрещено. Вы же… вы же благородные!

— Ой, да кому ты нужен? Пытать тебя еще, — с пренебрежением фыркнул я. — Слишком много возни. Будешь запираться, отвезем тебя в контору и познакомим с псиоником.

Толик тут же изменился в лице, стал словно бледнее и меньше.

— Н-н-не надо, — выдавил он осипшим голосом.

Я хищно усмехнулся — никто не любит псиоников.

— Тогда рассказывай, дорогой, — с притворой нежностью сказал Даня.

Анатолий запустил пальцы в грязные волосы и с подвыванием опустил голову. Всхлипнул, качнулся туда-сюда пару раз и поднял на нас щенячьи глаза.

— Он сказал, что убьет меня, если заговорю, — прохныкал он.

— Тогда выбирай, — с деланным безразличием сказал я. — Только имей в виду: они в Москве, а мы тут.

— И псионик тут, — добавил Даня.

— Хрен с вами, — сдался Мохов после небольшой паузы. — Это случилось зимой, во время каникул. Он подсел ко мне в кафе. Такой представительный, такой важный. И предложил хорошие деньги за сущую мелочь. А мне деньги в тот момент очень были нужны. Ну, вы, наверное, знаете.

Я кивнул. Хотя на самом деле нам так и не рассказали о мотивах Толика. Да они и не интересны ни мне, ни Дане. Это оперативникам важно для поисков, а у нас цель повыше. И на суде мотив понадобится. Но не нам. Впрочем, деньги — мотив самый распространенный и понятный.

— Сначала он всякие мелочи просил, — продолжил Мохов. — Сведения там о ком-то из выпускников. Один раз попросил убрать листок из досье. Я убрал, а на следующий день это досье попросили для ознакомления ваши. А весной вот попросил поменяться отпусками с архивариусом, а потом придержать распоряжение ректора. А потом…

— Это мы все знаем, — прервал его Даня, теряя терпение. — Ты нам его имя скажи.

— А, ну так князь… О… А… кхх… — Он схватился за горло, глаза наполнились ужасом. И Мохов упал.

— Что⁈ Какого… — начал Даня и кинулся к нему.

Я остался на месте и прикрыл глаза. Какой я идиот. Почему решил, что если мы не на границе, они не применят тот же трюк?

— Он мертв, — удивленно сказал мой друг.

— Разумеется. Проклятие немоты. Как в Польше, — устало пояснил я и пошел к телефону вызывать группу.

— Зато теперь

На квартире Мохова мы провозились до вечера и не нашли ничего полезного. Ни единого намека на то, кто снял ему квартиру и снабжает деньгами. Возможно, отдел экономических преступлений что-то найдет. На юге темнеет быстро, так что в гостиницу возвращались уже при свете фонарей. Конечно, наши местные коллеги не обрадовались дополнительной работе, но что делать.

Ужин заказали в номер — так удобнее обсуждать дела и не опасаться, что кто-то случайно услышит или, что опаснее, специально подслушает.

— Как думаешь, «О» — это первая буква фамилии или имени? — спросил уже ближе к десерту Даня.

— Это может быть и начало агонии, — вздохнул я. — Но если это начало фамилии, то в списке четверо. И двоих из них твой отец вычеркнул.

— Да, дела. Отец зол. Вернемся, по головке не погладит, — предупредил он.

— Значит, лишний повод перед возвращением сходить на пляж и… Прости.

Договорить я не успел — блокнот Кощея нагрелся в кармане, что говорило о сообщении. Я открыл его.

«Включи телевизор. Первый канал. Срочно.»

— Хмм, — с удивлением прочитал я и нажал кнопку на пульте.

От услышанного у нас обоих волосы зашевелились в самых неожиданных местах.

Глава 12

— … тивизировались недруги внутри нашего великого государства. Кризис в Польской губернии показал, насколько хрупко равновесие и как легко его нарушить. Потому я призываю вас…

Император Константин говорил, но я словно бы слышал не его. Он призывал к бдительности и осторожности — читай «наушничеству и доносам». Где легкость, где тонкая ирония, свойственные нашему государю⁈ Эта речь походила на сочинение начинающего рекламного агента, не очень умного и совершенно бесталанного. Будто этот текст склепали на коленке за пять минут до эфира.

За спиной императора стояли Святослав, Ольга, Катерина и императрица Александра. Слава хмурился, императрица стояла с непроницаемым лицом. Взгляд Ольги говорил, что она ищет выход.

— Ну же, сделай что-нибудь, — молил я ее через экран.

— Какого беса происходит? — пробормотал Даня.

И тут я увидел это. Легкое движение руки моей царевны, короткая серебристая вспышка — и ее венценосного отца уже не слышно. Константин еще вещал, но в эфир это уже не шло. А через секунду запустили рекламу.

— Умница, — с облегчением выдохнул я и повернулся к Дане.

Он уже смотрел на меня. Прошла секунда и мы хором выдали:

— Гребень!

— Но что теперь? — растерялся Даня.

— Теперь нам срочно нужно в Москву. Не стой — звони отцу, — сказал я.

— Так он там! — Он указал на экран телевизора, где до рекламы с каменным лицом на заднем плане стоял великий князь Юсупов в ряду других приближенных к трону аристократов.

— Звони! Если не дадут поговорить, значит, предатель, как в Польше. А я пока узнаю адрес Яги.

Даня кивнул и бросился к телефону.

— Дедушка, иди сюда, — не позвал, а приказал я. — Явись мне.

Прошла секунда и на стуле появился домовой в шелковых синих штанах и легкой белой косоворотке.

— Что шумишь, Темный? — недовольно спросил он.

— Где живет Баба Яга, мне нужен адрес. Срочно, дедушка, — сказал я. На фоне Даня ругался по телефону.

— Тебе нужен, — передразнил домовой и сложил руки на груди с обиженным видом. — А где вежливость? Где подношение?

— Дедушка. Не заставляй тебе приказывать. У нас тут государственная измена на носу. Хочешь помочь им? — вкрадчиво спросил я.

Он аж подпрыгнул. Борода вздыбилась, будто его током ударило.

— Еще чего! Близко она. В Мамайском лесопарке. В самом центре, — обиженно сказал домовой. — И не надо мне тут.

— Не получилось, — подошел злой и мрачный Даня и едва не подпрыгнул. — Здрассте… дедушка.

Я улыбнулся, вспомнив нашу первую встречу, когда он назвал домового соседом, чем здорово оскорбил его. С тех пор Даня себе подобного не позволял.

— Спасибо, дедушка. Поедем мы — спешить надо, — сказал я и вежливо поклонился.

Мы быстро собрались и побежали вниз. Когда выписывались из номеров, попросили принести молока и хлеба домовому. Потом заскочили в такси и отправились к указанному лесопарку.

Избушку Бабы Яги мы нашли быстро. Тут правило простое: иди в самый густой участок леса. И мы пришли на поляну, где стояла избушка на курьих ножках. После классической фразы она повернулась, в окнах зажегся свет, дверь открылась.

— Кто тут шастает на ночь глядя? — Вот так сварливо встретила нас местная Яга.

Она стояла на пороге в обычном черном платье, из-под черного же платка выбивалась седая прядка. Но при этом она казалась моложе своих сестер, всего-то лет на пятьдесят. Лицо строгое и усталое, почти без морщин, нос крючковатый и наводит на мысли о Кавказе, хотя акцента не слышно.

— Прости за поздний визит, бабушка, — сказал я и поклонился, выказывая уважение. — Дело у нас срочное.

— Темный? — удивилась она. — Ты же в столице должен быть.

— Дела тут были. Но сейчас нам с другом срочно обратно надо. Беда с императором.

— Проходите. — Посторонилась Яга, пропуская нас в избу. Голос стал словно бы еще жестче, но и решительнее.

— У нас времени нет, — попробовал протестовать Даня.

Я сжал ему плечо, чтобы помолчал, и первым пошел внутрь. Если Яга не позвала Баюна сразу, а пригласила в дом, значит, есть причина.

— Поспешай медленно, — едва слышно посоветовал я другу.

Он вздохнул и пошел за мной.

Внутри избушка тоже мало отличалась от других. Разве что стол и печь поменялись местами. Яга молча указала на скамью у стола, а сама начала колдовать над печкой — кидала в огонь травы и шептала под нос заветные слова. В процессе принесла нам по кружке живой воды.

— Сказывайте, — потребовала она, продолжая кидать травы в печь. — Что там с императором?

— Не знаю как, но ему в волосы воткнули гребень Финниста. Слышала же про кражу? Иначе объяснить ту чушь, что он сегодня нес по телевизору, не могу, — коротко сказал я.

— Все слыхали про кражу. Царю нашему теперь сложно будет отмыться, — проворчала Яга. — А что эти штуки ваши, ну телефоны. Позвонить не судьба, чтобы вынул кто? Да и знаете, как вынимать?

— Звонили, но меня и слушать не стали, — проворчал Даня. — Так что нам срочно в Москву надо.

— Родственник вынуть должен, другой не нащупает, — сказал я. — Кровью окропить.

— Верно.

— Ольга, кажется, что-то поняла, но справится ли она с отцом, — добавил я.

— Сейчас в Навь пойдете. Котик мой отвезти вас не сможет. С Дэвами османскими подрался на днях —

Мы быстро допили воду и поднялись. Даню я усадил на лопату первым. Знаю его — заартачится еще, спорить начнет, жди его там. Так что первым в печь с синим пламенем он отправился, а я следом. И вот уже темный лес Нави навис над нами.

А рядом лежит огромный Кот, весь в бинтах и ароматах лечебных трав. Абсолютно черный, только левое ухо белое. И вид несчастный. Был, пока мы не поднялись с земли. Тут и он поднял голову и заинтересованно склонил ее на бок.

— Не смотри так хищно, — осадил я его.

— Да я что, я так, лежу тут… — изобразил Баюн саму невинность и положил голову на лапы.

Тут и Яга появилась.

— Что, не обслюнявил вас мой болезный? — с насмешкой уточнила она.

— Он сегодня лапочка, — хитро улыбнулся я.

На морде Баюна появилась такая великолепная смесь удивления и возмущения, что даже Даня прикрыл рот, чтобы не засмеяться в голос. А Яга только покачала головой.

— Ну-кась, теперь уши закройте, рот откройте, — потребовала она.

Лицо Дани вытянулось, он открыл рот, но я прервал его возмущения тычком в бок. И сразу сделал, как было велено. Ему ничего не оставалось, как последовать моему примеру.

И через секунду я понял, что зажимать уши надо было плотнее — от свиста Бабы Яги их заложило. Если бы остались стоять как стояли, барабанные перепонки могли лопнуть.

— Теперь ждем, — сказала она.

Пока мы трясли головами, смешно открывали и закрывали рты и стучали себя по ушам, чтобы снять заложенность, в небесах захлопали крылья. Я поднял голову и увидел Горыныча. Не самый большой Змей, всего метра четыре в длину.

— А чего голова всего одна? — удивленно спросил Даня, чуть громче нужного.

У меня слух к этому времени вернулся в норму, а у него, видимо, еще нет.

— Молодой еще, — ответила Яга. — Так что вы с ним поосторожнее, он глуповат и шуток не понимает. И неоднозначные слова всегда не так толкует. На том и попался мне.

— Я лучше вообще молчать буду, — пробормотал Даня и посмотрел на меня. — Если что, говори с ним ты.

Я улыбнулся и кивнул.

Горыныч тем временем приземлился и опустил голову. С интересом осмотрел нас, пуская дым через ноздри. А я осматривал его — впервые выдалось наблюдать эту огнедышащую рептилию так близко. Пусть он и молод, но зубы уже с мою ладонь, если не больше. Чешуйки на морде бронзовые с радужным отливом, мелкие, казались очень мягкими — захотелось даже потрогать, но я помнил про зубы. Вертикальные зрачки увеличились в узнавании меня и снова стали тонкими полосками. Горыныч кивнул, но ничего говорить мне не стал.

— Зачем звала, Платоновна? — спросил он на удивление мягким голосом. Видимо, станет грубее с возрастом.

— Должок за тобой, милый мой.

— Помню. Что сделать?

— Этих добрых молодцев в Москву отвезти надобно. Срочно.

— Я тебе что, дирижабль⁈ — возмутился Змей.

— Нет. Реактивный самолет, — усмехнулся я. — Или ты не слышал, что дело срочное, государственной важности?

— Что срочное слышал, про важность нет, — недовольно ответил Горыныч. — Еще и государственную.

— Вот и доставишь их к моей сестре в Москву.

— И долг будет забыт? — прищурился он.

— Эй, — мягко позвал я его, чтобы повернул снова ко мне голову. — А если я попрошу тебя, м?

— Ам… не надо? — отозвался Горыныч.

— Тогда полетели. А то там все плохо. Ты же не хочешь, чтобы было как в Польше, только во всей Империи? — вкрадчиво сказал я.

— Не хочу. Только осторожнее надо быть, готовьте руны свои. Говорят, Птицы Сирин перешли на сторону Марьи, — предупредил он. — Нападут, отбиваться придется. А я с вами на холке маневрировать не смогу.

И вопрос о том, на чьей стороне этот конкретный Горыныч, отпал сам собой. Впрочем, я почти и не сомневался — Змеи всегда были верны Кощею. Почти всегда — только золото могло совратить их, как это случилось в истории с Полозом.

— Спасибо за предупреждение, — искренне поблагодарил я.

Змей только фыркнул, выпустил струю дыма и опустился, чтобы мы с Даней на него залезли.

Я осмотрел толстые чешуйки и гребень вдоль хребта. Гребень выглядел острым, как за такой держаться? Ладно, разберемся. Я перекинул сумку через плечо и полез первым. Горыныч даже помог — когда я оскользнулся, он подставил лапу и не стал ерничать. Вот спасибо. Наверху я осторожно провел пальцем по гребню. Да, острый, но не бритвенный. Таким вполне можно раскрошить камень или повредить лапу врагу, если тот попытается схватить. Но мы вполне могли держаться.

— Надень перчатки на всякий случай, — посоветовал я другу.

Даня проследил за мной, достал из сумки перчатки из тонкой кожи, надел и повторил мой путь. Он устроился у меня за спиной и поерзал, устраиваясь удобнее.

— Не стоило ли нам одеться теплее? — с сомнением пробормотал он. — В небе же холодно, еще и в движении.

— Это у вас в Яви холодно, — с превосходством фыркнул Горыныч. — А в Нави если тепло, то тепло везде, и в небе, и на земле. А зимой холодно одинаково. Да и я не птица, перьев у меня нет. Если бы в выси небесной холодрыга стояла, я бы замерз. Потому в Яви мы и не показываемся почти. А если летаем, то низко.

— Проще говоря, забудь про наши законы физики, Дань, — улыбнулся я и повернулся к Яге. — Спасибо, бабушка. Передать что сестрице твоей?

— Пусть осторожна будет. Маревна на нас нацелилась, — предупредила она. — Я царю нашему сказала, да занят он, передал ли остальным, не ведаю.

Так это же получается…

Я не успел ничего сказать — Горыныч махнул крыльями и взмыл в воздух. Набрал высоту с такой скоростью, что у меня снова уши заложило. И поднимался, пока избушка не стала совсем крошечной. Потом выровнялся и полетел со скоростью военного самолета — не реактивного, но быстро. На такой высоте, а на километра три мы точно поднялись, действительно холода не ощущалось. Ну что же, это логично в какой-то мере. Иначе и ступы замерзали бы, и ковры-самолеты. Даня позади меня удивленно выдохнул, но говорить не стал — ветер мешал. А я вернулся мыслями к последним словам Яги.

Испокон веку Бабы Яги стояли на страже границы между Явью и Навью. Их задача

Вот и получалось, что Яги обычно оставались в стороне от войн за власть в пределах одного мира. Но если один мир на другой шел, бабушки в избушках с их котиками становились первыми целями агрессоров. Но при этом они всегда оставались верны Кощею. Я не знал, у них родство какое или договор древний, но не слышал ни об одной Яге-изменщице.

И если сейчас Марья Маревна в борьбе за власть в Нави решила атаковать пограничных бабушек, значит, или опасается их вмешательства, или ждет помощи из Яви. Третий вариант меня беспокоил больше — что борьба с Кощеем для отвода глаз, чтобы сковать его силы, а основной целью всегда была Явь.

Я попробовал в полете отправить предупреждение Кощею, уже запустил руку в сумку и нащупал блокнот, но тут Горыныч вдруг крикнул «держитесь» и накренился.

Мимо пролетело что-то огненное. Я проследил взглядом, едва не вывернув шею, и понял, что это перо! А вот и обещанное нападение. Только такие перья у Жар-Птиц, а про них разговора не было.

И тут я услышал песню. Тихую, но она заполняла собой все небо. Спокойную — хотелось опустить руки, закрыть глаза и… стоп! Какой закрыть глаза⁈

Я встрепенулся и осмотрелся. Слева готовилась к еще одной атаке Жар-Птица, справа махала крыльями Птица Сирин и пела. Даня уронил голову на грудь и едва держался за гребень. Горыныч еще махал крыльями, но вяло. Тормошить их не имело смысла — пока поет Птица с женской головой, они если и проснутся, то тут же снова уснут. На меня ее песня не действовала, потому что я демон, Темный, как меня тут называли.

Кричать ей что-то не имело смысла, это ее никак не собьет с ритма. Оставалось бить и надеяться, что товарка не вмешается раньше времени. Я быстро начертил руны и выпустил рой темных лезвий. Сирин лишь взмыла повыше и продолжила петь. Просто не получилось. Будем сложно.

Следующей триадой рун я создал иллюзорные копии нас. Дочертил еще одну руну, чтобы эти пернатые не видели моих действий. Но к этому времени Жар-Птица «перезарядилась» и снова запустила перо, больше похожее на огненное копье.

Уклониться дремлющий Горыныч не мог никак, а я не стал надеяться на промах. Потому поставил щит потолще. И оказался прав — Птица заметила, где мы были на момент создания иллюзии и почти попала. Во всяком случае она попала в щит. Он остановил перо, но разбился сам. А я занялся главной проблемой — Сирин.

Первым делом ее окутало облако тьмы. Разумеется, это Птицу не заткнуло, даже не сбило с мотива. Она просто начала вылетать из него. Но я оказался быстрее и поставил щит у нее на пути. А вот это ее уже сбило. И на секунду песня прекратилась. Даня встрепенулся, Горыныч тоже. Но Сирин запела снова. Горыныч опустил голову сразу, а вот мой друг еще сопротивлялся. Только ничего не мог сделать ни с одной из птиц — одну не видел, вторая использовала огонь как и он сам.

Тогда я быстро выпустил еще один рой лезвий в Сирин. И на этот раз она не смогла увернуться. Певчая птичка вскрикнула и начала падать. Горыныч тут же проснулся, Даня потряс головой.

— Даня, с тебя щиты, а я стреляю, — сказал я. — Горыныч, ходу.

— Полетели. А… это что? — спросил Змей, хлопая глазами на копии.

— Это не обращай внимания. Лети!

Он полетел и вовремя. Даня же вместо ответа поставил на пути нового пера огненный щит. Огонь на огонь получился взрыв. Каким бы ни был большим Горыныч, нас все равно немного отнесло в сторону.

Я перемешал наши иллюзорные копии и увидел, как растерянно заметалась Жар-Птица. А потом сложила крылья и устремилась к земле. Поняла, что одна с нами бодрствующими не справится. Очень не хотелось упускать добычу, но я понимал, что даже если внизу нас не ждет ловушка, мы потеряем драгоценное время, гоняясь за этой паленой курицей.

— За ней? — азартно спросил Горыныч.

— В Москву. Времени в обрез, — с сожалением ответил я.

— Что-то часто на нас нападают, — прокричал Даня, когда Змей снова набрал скорость.

Я только кивнул в ответ — срывать голос никакого желания не было. Но неужели все-таки за нами следят через блюдечко? И не просто за нами — за мной, если учитывать нападение в парке.

Но за волосы меня в ближайшее время не дергали, а кровь… хмм… если они не собрали ее после какого-то боя, то сдавал я ее добровольно три недели назад на плановой диспансеризации. Но в тот раз не происходило ничего необычного: ни тебе лишней пробирки, ни «ой, разбилось, давайте заново». Могли ли в тот раз изъять «налево»? Если кто-то приказал сверху или дал большие деньги, да. Но в этом случае у них осталась неделя, потом понадобится новая порция. Надо быть внимательнее и не оставлять свои следы там и тут. И Даню предупредить.

* * *

Дверь в гостиную грохнула о косяк с такой силой, что штукатурка посыпалась, а мужчина в кресле подпрыгнул, седая прядь выбилась из прически. Он отложил блюдечко с яблочком и поднялся навстречу незваной гостье.

Ее прекрасное лицо искажала ярость, синие глаза метали молнии, льняные волосы развевались при закрытых окнах. Алый плащ за спиной тоже колыхался будто бы на ветру, костяшки на пальцах руки, что стискивала рукоять меча, побелели.

— Они убили мою Птицу! — рыкнула она.

— Я предупреждал, чтобы посылала больше. Тем боле ты сама сказала, что знаешь о нем что-то… — он трижды щелкнул пальцами, словно силился вспомнить, что же она его говорила, — такое. Так почему не воспользовалась?

— Тебя забыла спросить. Я здесь не для того, — высокомерно заявила она. — Хочу только предупредить, из вежливости и уважения к нашей общей знакомой: больше

— Надеюсь, больше и не понадобится, — с насмешкой заявил он и сделал приглашающий жест. — Пока твои птички его отвлекали, я успел собрать для молодого графа и его друга группу встречающих. Хочешь посмотреть на работу моих некромантов?

— Разумеется. Я хочу посмотреть, как и их порвет этот мальчишка, — с ядовитой улыбочкой сказала она и села рядом на диван.

— Марьюшка, не надо недооценивать моих ребят.

— Еще раз назовешь меня так и останешься без языка, Колюньчик, — елейным голоском попела она. Но сомневаться в том, что она выполнит угрозу, не приходилось.

Потом яблочко покатилось по блюдечку и они замолчали, глядя на то, как двое молодых людей выходят из леска, где стоит избушка Бабы Яги, идут к автобусной остановке, безлюдной в этот вечерний час, а к ним походят тени. Одна… две… четыре… еще три…

Глава 13

Больше на нас не нападали. И через полчаса, уже в полной темноте, мы увидели купола столицы. А еще через пять минут Змей благополучно приземлился на заднем дворе избушки на курьих ножках. Мы бы с радостью полетели сразу на Черную площадь, да вот беда, Горыныч не Проводник и не сможет переместиться в Явь, на Красную площадь.

— Надо же, какие гости, — услышали мы Бабу Ягу, когда спускались по лапе Змея. — Зачастили ко мне что-то добры молодцы.

— И ни одного Ивана. Добрый вечер, бабушка, — вежливо улыбнулся я и поклонился почти в пояс.

— Здравствуй, Дмитрий. Здравствуй, Даниил. Сегодня вы без друга своего? Откуда путь держите?

— Из Сочи. У нас дело срочное. Мы, кажется, гребень нашли, — пояснил я. — Прошу, проведи нас в Явь.

— Где гребень? — требовательно спросила Яга.

Даня снова разучился говорить под ее строгим взглядом.

— В волосах императора Константина, — не стал таиться я.

— Идем быстрее.

Яга открыла дверь, которой еще мгновение назад не было, и пропустила нас в избу. Мы вошли и оказались спиной к печи. Спасибо, что не заставила через дырку пролезать. Я сразу пошел к выходу, но Даня меня остановил.

— Может, попросим Баюна? — прошептал он.

Но я лишь покачал головой. Зато его слова напомнили кое о чем и я повернулся к хозяйке избушки.

— Благодарю, бабушка. И послание от твоей сестры из Сочи. Марья Маревна переманила к себе Птиц Сирин. Не знаю, были на ее стороне Жар-птицы или нет, но они тоже с ней. На нас напали по дороге сюда. И еще Марья натравливает своих подчиненных на твоих сестер.

— Вот как. — В голосе Яги зазвенела сталь.

— Так, бабушка. Не отпускай от себя Мрака пока. Опасно это, — попросил я.

— И ступу пока в сарай спрячу. Не сладить мне с Сирин в небе. Спасибо за весть, Дмитрий. Наш царь силы экономит, не может весть передать. Мы сами справимся.

Мы попрощались и вышли.

— Теперь понял? — с усмешкой спросил я, когда мы уже шли по лесу.

— Я как-то не сложил, — проворчал, недовольный собой Даня.

— Мы устали. И чую еще одну бессонную ночь, — вздохнул я. — Да и Баюн в городе панику наведет.

— А, он же не может просто так туда-сюда, — вспомнил мой друг.

— Да, это тебе не Серый Волк. Так что сейчас выходим на остановку и ловим такси.

— Темно уже. Поймаем ли, — засомневался он.

— Там таксофон есть, вызовем, если что.

Но планы нам снова порушили. Только мы подошли к остановке, как из тени вышел человек. За ним еще один. С другой стороны еще два. И так их оказалось девять.

— Ну что, за нами точно наблюдают через блюдечко, — с недоброй усмешкой заметил я.

— Только за кем из нас? — пробормотал Даня и достал зажигалку.

— Потом разберемся, — бросил я. — Сначала до государя доберемся.

— Это вряд ли, — рассмеялся один из людей.

Семеро из них носили темные толстовки, а двое плащи до середины голени с накинутыми на головы капюшонами. Так что лиц этих двоих мы не видели. А вот остальных рассмотрели в свете фонарей. Совсем мальчишки, им бы в универе учиться. Впрочем, если вспомнить рассказ того некроманта, Андрея, их обучали с детства, так что знания у них точно есть, тренировались они много, а вот как с реальными боями дело обстоит, сейчас узнаем. Если так же, как у тех в навьем лесу рядом с замком Кощея, то наши с Даней шансы повышаются.

— Интересно, а у вас за капюшонами обзор нормальный? — с насмешкой уточнил я.

Да, я снова ерничал, но только потому что нервничал. Все же их девять, а нас двое. И мы сейчас не в лесу, где можно спрятаться за деревом или кустом, а на остановке, где собственно только сама остановка, и та прозрачная.

— Хочешь увидеть мое лицо? — нагло спросил парень под капюшоном. Именно парень, если судить по голосу, слишком молодому и неокрепшему. — Это будет последнее, что ты видишь в жизни.

— А, то есть вы не убивать нас пришли, а так, поговорить, пива попить? Ну так бы и сказали, чего так надвигаться-то мрачно, — продолжил я подкалывать.

— Нет, вы умрете в любом случае, но так быстрее, — с запинкой ответил он, явно немного растерявшись. А вот это хорошо.

— Ну что, снова тьма и мочим всех в ней? — тихо пробормотал Даня. В его голосе тоже слышались нервные ноты.

— Не на всех подействует, — ответил я тихо другу и продолжил давить некроманта, пока они не начали действовать. — Понятно. Но вас тут двое таких таинственных. Кто старший? А то вдруг один скажет прыгать, а другой ложиться. Неловко получится.

— Сейчас узнаешь, — крикнул он и начал чертить руны мертвенно-зеленым светом.

— Бей, — коротко сказал я, а сам уже быстро выводил руны защиты.

Мы уже давно научились понимать друг друга с полуслова, особенно в бою. Так что Даня не стал переспрашивать и через секунду у меня за спиной полыхнуло пламя. А в созданный мной щит прилетела некротическая стрела и разбилась — щит выдержал, но это не надолго.

Я не стал ждать продолжения, тем более остальные восемь тоже начали что-то делать, и все же накинул облако тьмы.

О том, что тьма ослепит не всех, я напомнил не просто так. Известно, что некромантия замещает школу магии, с которой человек родился, но оставляет некоторые ее свойства. Например, огонь остается, но становится холодным, растения получаются мертвыми и сразу проклятыми. А бывшие темные чародеи сохраняют возможность видеть в облаке тьмы.

Потому я тут же осмотрелся и выделил тех, кто не растерялся и

Сначала я хотел убежать в лес и попросить помощи у местного Лешего и его лесавок, но теперь мне пришла в голову другая идея. Что мы, не справимся с какими-то зелеными парнишками⁈

— Запусти огненный шар в центр облака, как можно больше, — сказал я, а сам начал чертить новые руны. — И запомни местность.

Его «угу» совпало с мощным взрывом в облаке. Через секунду площадка остановки превратилась в лабиринт из живых растений, только с темно-зелеными листьями и острыми длинными шипами. При этом я потратил чуть больше сил и добавил пятую руну, чтобы иллюзия стала осязаемой. Минус такой иллюзии в том, что простоит она не так долго, как могла бы обычная. Разумеется, облако я убрал — зачем, иначе наши противники не увидят всю эту красоту. Но убрал не раньше, чем двое из них наткнулись на острые шипы стенки лабиринта.

— Мило, — пробормотал Даня. — Я попал?

— Да, минус три. Они стояли спина к спине — видимо ждали моего коронного ухода за спину и ударом по горлу. Еще четверо где-то там.

— Это семь. А их было девять, — встревожился мой друг.

— Значит ведем себя очень тихо и не стоим на месте, — спокойно ответил я, хотя не ощущал никакого покоя. — Идем.

— Куда?

— Навстречу тем четверым. У нас десять минут, чтобы с ними разобраться.

— А те двое? — нахмурился он.

— Буду только рад, если сбежали. Наша задача сейчас как можно быстрее попасть в Кремль, а не убить как можно больше некромантов, — напомнил я.

— Хорошо, ты знаешь, где они?

— Да, идем. На следующем перекрестке готовься палить влево. И осторожнее с шипами, некоторые отравлены, — последнюю фразу я намеренно сказал громче, чтобы услышали два некроманта, что блуждали неподалеку. Но при этом с хитрой улыбкой покачал головой, давая понять Дане, что это не так. Конечно не так, но порой, когда жертва верит, ложь может и сработать.

Он кивнул и приготовил руны, чтобы дописать одну для определения расстояния и активировать. Я сделал то же самое.

Перед перекрестком я придержал друга. Дождался, когда те двое немного пройдут навстречу друг другу по туннелю до места, где некуда свернуть или спрятаться. И кивнул Дане. Мы одновременно выскочили и активировали руны.

Некроманты, конечно, упали — один сожженный, другой с темным копьем в груди. Но в тот же миг в стене образовалась дыра и в нее влетела целая россыпь острых черных льдинок.

Поставить щит я не успевал — схватил Даню и прыгнул в сторону. И тут же над головами взорвался шар ледяного огня, осыпав нас колкими льдинками. Если бы это был обычный огонь, то нас опалили бы искры. А льдинки…

— Скидывай скорее, — выдохнул я и начал отряхивать кристаллики, что прожигали нам одежду. Если доберутся до кожи, начнут разъедать плоть. Об этом коварном свойстве некротических заклинаний мы знали с третьего курса.

Разумеется, те двое не собирались позволять нам так просто избавиться от льдинок и продолжили атаковать. Но Даня поставил щит, достаточно прочный, чтобы он продержался, пока мы отряхивались. А когда закончили, некроманты снова спрятались.

Это они думали, что спрятались. Видимо, иллюзионистов среди них не оказалось, чтобы поставить свою иллюзию внутри моей и спрятаться по-настоящему. Я их отлично видел — эта парочка засела по обе стороны проделанной ими дыры и ждала нас. В принципе логично, многие побежали бы догонять. Но зачем?

— Я сейчас уберу стену, а ты пали их, — шепнул я другу.

Уже через несколько секунд все закончилось. Я еще раз огляделся, но еще двоих не нашел и снял иллюзию. На площадке автобусной остановки в свете фонарей лежали семь тел. На отдалении стояли три человека, в расширенных глазах их плескался страх. Могу понять — не каждый раз становишься свидетелем магической драки.

— Не расслабляемся, те двое могут ждать удобного момента, — предостерег Даня.

— Полиция уже едет! — с дрожью в голосе крикнула какая-то дама.

— Замечательно! — ответил я, а сам поглядывал по сторонам в поисках фигур в длинных плащах.

Полиция приехала через три минуты. Люди за это время так и не подошли ближе.

— О, и такси не надо, — улыбнулся я и первым показал удостоверение офицерам в синей форме.

— Поручик… — начал было представляться молодой полицейский, примерно наш ровесник, но увидел знак Тайной Канцелярии. — Ой…

— Нет времени, поручик, — не стал я дожидаться, пока он что-то скажет. — Это некроманты. Рядом могут бегать еще двое. А нам срочно надо в Кремль.

— Некро… ой… Чудный Надзор звать? — упавшим голосом спросил он.

— Нет, это люди. Зовите наших. И пока… а, уже.

Пока мы говорили, напарник поручика уже огораживал место разборок лентой и ворчал о том, что это не его дело и где жандармы, которые должны этим заниматься⁈

— Да. Дождетесь ребят из Канцелярии, пусть они вас подвезут. А мы вашу машину заберем — нам срочно надо ехать, нет времени дожидаться такси, — вернулся я к разговору с поручиком.

— Как нашу⁈ — удивился он и подозрительно сощурился. — А где ваш манакар? Не на автобусе же вы приехали сюда.

— Нет, мы сюда через Навь прилетели, — невозмутимо ответил я. — А манакар наш на Казанском вокзале стоит. Могу номер продиктовать — проверите.

— Н… Навь⁈

— Вон про тот лесок что знаешь интересного? — спросил я с усмешкой.

— Там Баба Яга живет, — пробормотал он. И тут лицо его озарилось пониманием. — Простите за подозрения, ваше сиятельство.

— Могу понять вас, поручик.

Даня тем временем договорился по рации с полицейским диспетчером.

— Поехали, Дим, — крикнул он со стороны пассажирского сиденья.

— Как? — растерялся поручик. — Но если тут некроманты…

— Вы им не нужны. И эти люди тоже. Наверняка они уже сбежали, — успокоил я. — Людей только до приезда специалистов удержите подальше от тел.

Я ободряюще похлопал его по плечу и пошел к машине.

— Давай ты за руль, — сказал я Дане. — Я впереди на Горыныче летел. К тому же ты вздремнул.

При словах о Змее полицейские нервно переглянулись.

— Ладно, — неохотно согласился Даня и перешел на сторону водителя.

Мы уселись и поехали. На ближайшем светофоре мой друг включил сирену.

— Чую еще одну бессонную ночку, — проворчал я.

— Типун тебе…

— Типун не типун, а спать вряд ли придется. Главное, чтобы не пришлось драться с Константином. Он же под воздействием гребня никому не будет верить, еще и отбиваться начнет, —

— Ничего придумаем что-то. Как думаешь, чью кровь используют на блюдце?

— Не знаю, — ответил я на выдохе. — Мы все разы вместе были.

— Но три нападения за сутки. Кажется, мы им здорово хвост прищемили.

— Им нужен император. Только они почему-то не думают, что ее величество и их дети не идиоты, — заметил я. — Они знают о похищении гребня Финниста и могут заподозрить. А если и нет, то подумают хотя бы, что с ним что-то не так, и изолируют до выяснения.

— Но до того момента император может толкнуть еще две-три речи вот этой ерунды, — не согласился Даня. — А этого может хватить для того, чтобы в обществе началось шатание.

— А вот тут ты, увы, прав, — признал я с неохотой. — Надеюсь, еще не поздно.

За такими разговорами мы доехали до Кремля. С главного входа не пошли, не по чину, а вот со служебного да, к тому же там ближе.

— Добрый вечер, господа, что привело вас в столь поздний час? — встретил нас на пропускном пункте один из императорских адъютантов.

— Наше расследование, — ответил Даня, приосанившись. — Прошу сообщить его высочеству цесаревичу Святославу о нашем визите. Или цесаревне Ольге.

— Но сейчас уже… — начал офицер со снисходительной усмешкой.

Что пропускать он нас не хочет — именно не хочет, но может — стало понятно сразу. Я бы не дал ему больше двадцати пяти. Явно он получил должность не так давно и теперь всеми силами пытается выслужиться. А еще он явно не из самого знатного рода, возможно в университете ему этим тыкали в нос. Вот он и отыгрывается на более именитых аристократах. Наверняка уже представляет, как будет рассказывать приятелям, что дал отворот поворот самому наследнику князя Юсупова. Но его планы жестоко нарушили.

— В чем дело, поручик Кутайсов? — Из-за поворота вышел мужчина в форме с эполетами и я с облегчением выдохнул — мы его знали.

— Господин полковник? — Адъютант вытянулся по стойке «смирно». — Два офицера Тайной Канцелярии желают видеть их высочеств. Говорят, что по служебному делу.

— И в чем же проблема, граф? — спросил у него полковник, мужчина средних лет, с идеальной военной выправкой. Карие глаза хитро смотрели то на него, то на нас. Он даже едва заметно подмигнул нам. — Почему они все еще там, а не тут?

— Но ваша светлость, час поздний. Это подозрительно, да и…

— Пропустить, — отчеканил полковник.

Кутайсов открыл было рот для возражений, но свет очень вовремя заиграл на эполетах командира. Поручику ничего не оставалось, как щелкнуть каблуками и разблокировать турникет.

Мы прошли и расписались в положенных местах в журнале посещений.

— Спасибо, Всеволод Михайлович. Сообщите Славе, что мы идем? — попросил Даня.

А у Кутайсова от такого аж глаза на лоб полезли и лицо покраснело так, что как бы давление не подскочило.

— Конечно, господа, проходите, — сказал он нам и повернулся к адъютанту. — Свободен. Сдать смену.

— Но… ваше…

— Они с их высочествами в университете учились — раз. Ты думаешь, что Тайная Канцелярия будет бродить тут и там по ночам просто так? Это два. Сдай пост и будь свободен, граф. Мне тут такие олухи не нужны, — тихо выговаривал полковник подчиненному.

И тут меня осенило.

— Даня, иди, я догоню, — сказал я и бегом вернулся к турникету. — Всеволод Михайлович, можно вас?

Поручик, теперь бледный и с поджатыми от злости губами, собирал вещи быстрыми скупыми движениями в будке пропускного пункта. Его командир удивился, но подошел ко мне.

— Несколько дней назад было небольшое происшествие с пропажей одного из адъютантов. Случайно не этого? — очень тихо спросил я.

— Да, но он объяснил все и мне, и вашему офицеру, — тоже тихо ответил полковник.

— Вот и хорошо. Но задержите его, пожалуйста. Он может иметь отношение к тому делу, по которому мы пришли.

— Так вы все же не в гости, — вздохнул он. На благородном лице читалось дурное предчувствие.

Я лишь с сожалением покачал головой.

— Идите. Я приведу его.

— Если я прав, он будет сопротивляться, — предупредил я.

Он кивнул и мы разошлись. Я бегом догнал Даню и вместе с ним зашел в одну из малых гостиных. Слава и Ольга уже ждали нас.

Славе мы пожали руку, Ольгу расцеловали в щеки, хотя я был бы не против менее целомудренного поцелуя, но увы, не при всех.

— Что случилось? — спросил цесаревич. — Мне доложили о вашем звонке, но тот идиот положил трубку.

— Боюсь, это мог быть не идиот, а предатель, — сказал я. — Еще один похожий сейчас будет здесь. Если не погибнет при задержании.

— А теперь по порядку, Дим, — мягко вмешалась Ольга.

— Перед этим один вопрос: ваш отец в порядке?

По тому, как брат и сестра переглянулись, я понял, что не очень. Но ответ Славы меня удивил:

— Когда видели его в последний раз, был в добром здравии. Сейчас он в Петербурге. А в чем дело?

— Как в Питере? Он же только час назад речь произносил! — воскликнул Даня.

— Это была запись. Из-за событий в Польше мы теперь перестраховываемся. В чем дело? — уже более требовательно спросил цесаревич.

— Дело в том, что у него в волосах гребень Финниста, — сказал я.

Я ожидал возмущения и отрицания. Вместо этого Слава распустил галстук, сел на спинку низкого кресла и ссутулился. Ольга подошла и погладила его по плечу.

— Я говорила. А мне не поверили. Сказали, что этого не может быть. Хорошо, хотя бы получилось убедить всех, что нельзя продолжать речь. Иначе стало бы ясно, что это не прямой эфир. Чушь, конечно, но поверили.

— Прости, сестренка. Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Мы же всегда были за одно, — пробормотал он.

— Возможно все пили или ели что-то, а ты нет, — предположил Даня.

— Да. Я в день записи немного опоздала и пришла прямо к съемкам. — Ольга едва заметно мазнула по мне взглядом и я понял, где именно она задержалась — у меня в постели. — Потому поела потом у себя.

— Когда это было? — спросил я, хотя знал ответ.

— Четыре дня назад, — ответил Слава.

Ольга и глазом не моргнула.

— Тогда, что бы там ни было, оно уже выветрилось, — с сожалением сделал вывод Даня. — Но у нас все еще есть подозреваемые.

— Кстати, а где Катя? — Я вдруг понял, кого не хватает.

— В Питере, с отцом. Должна была поехать я, но он обиделся на обвинения и взял с собой ее.

— А ее величество?

— С ними.

— И они уже там? — продолжал я допытываться, выстраивая в голове план.

— Если и нет,

— Ночью? — удивился Даня.

— Да, он так назначил. Все удивились.

— Это гребень, — пояснил я. — Он лучше контролирует в темноте. Если Катю и вашу матушку все еще поют чем-то, они не помогут.

— Но мы не успеем, — удивился Слава.

Тут привели поручика Кутайсова. Его руки сковывали наручники, под глазом наливался синяк, аксельбанты висели криво.

— Кажется, вы были правы, граф, — сказал мне полковник. — Иначе бы он не сопротивлялся.

— Пойдешь через Навь? — спросил Даня.

— Иного быстрого пути у нас нет, — ответил я. — Правда, и Горыныч больше не полетит. Но я надеюсь, что доберемся на ком-то.

— Вы летали на Горыныче⁈ — едва ли не хором воскликнули Слава и Ольга.

— Да. И дрались с Птицами в Нави, — поморщился Даня.

— Так вот почему вы так быстро добрались из Сочи, — догадалась Ольга.

— Да. Тогда ты в Навь, а я разберусь с этим красавцем. И еще одним, если его найдут. А то ты мои отношения с нелюдями знаешь.

— Конечно, Даня. Кто из вас со мной? — спросил я.

— Я пойду, — поспешно вызвался Слава. — Насколько я знаю, что гребень должна снимать любящая женщина — красивая легенда? А если там опасно, то…

— Легенда, братец, но псионик у нас ты, — мило улыбнулась Ольга. — На допросе ты будешь полезнее. А если там опасно, то моя магия будет полезнее Диме.

— Тогда черти призыв, Слава. Нам нужен Вой, — попросил я.

— А почему не попросить Баюна у Яги?

— Потому что Марья посылает к ним убийц.

— Тогда не здесь. Идем, — вздохнул он.

— Я говорил про бессонную ночь? — напомнил я Дане и улыбнулся.

Он ответил кривой усмешкой. Мы с ним попрощались и ушли.

* * *

Князь остановил яблоко и сжал его так, что едва не смял. Хорошо, что Марья уже ушла и не станет больше насмешничать, как после унизительного провала на автобусной остановке. Как же ему уже надоел этот мальчишка. И это было последнее использование блюдца за сегодня. Больше проследить за Татищевым не получится до утра. И в северную столицу ему не поспеть. Опять придется перепоручать важное дело другим.

С тяжелым сердцем он подошел к телефону и набрал номер. Дождался ответа.

— Антоша, дорогой, у меня к тебе очень важное дело. Ты его или выполнишь или умрешь. Слушай внимательно…

Глава 14

Слава вел нас знакомым маршрутом — к тому коридору, где можно попасть из Кремля в Навь. Увы, бегать царским детям не положено по регламенту, так что мы шли быстрым шагом, чтобы не пугать тех, кто еще или уже не спит. Зато появилась возможность обговорить последние детали.

— Именно Воя я призвать не обещаю, — говорил цесаревич. — Тут нужно не только имя, но и другие факторы. Тогда, на первом курсе вам откровенно повезло.

— Хорошо. Главное, чтобы это был Проводник и смог спокойно нести нас двоих, — не стал спорить я.

Кощея я просить не мог, это мелочь, а мы договаривались сообщать только важные вещи. Кстати, гребень это важно. Напишу, пока Слава будет творить ритуал призыва.

— Тут бы лучше всего подошел Горбунок, но можно нарваться на того, кто служит им. Так что остановимся на Сером Волке. К тому же он быстрый. А вам надо успеть и спасти нашего отца, — продолжил рассуждать Слава.

— Ты все еще считаешь, что дело только в его величестве? — искренне удивился я. — Ты же будущий император.

Даже Ольга с недоумением покосилась на брата.

— А? — не понял он.

— Бери шире, вникай глубже, — с усмешкой посоветовал я. — Все взаимосвязано.

— Ты про события в Польше и Мадриде? — дошло до него.

— Разумеется. Один почерк и одна цель.

— Развал страны, — пробормотал Слава. — Но они что-то еще затевают, если нападают на пограничных бабушек.

— Тебе есть чем заняться, друг мой, — усмехнулся я.

— Завтра с утра еще проверь сводки — должно стать больше доносов, — посоветовала Ольга. — Многие могли принять слова папы как призыв к действию. Особенно всякие неуравновешенные типы.

Слава угрюмо кивнул.

— Я не понял, почему вообще это пустили в эфир, если речь все равно не закончена? — уточнил я.

— Потому что он настоял, — проворчал Слава. — Мы отговаривали, но он стоял над душой у режиссера.

— То есть к тому моменту вы уже пришли в себя.

— Видимо не до конца, раз позволили этому произойти. — От осознания такой глупости цесаревич болезненно поморщился. — Надо выяснить, что нам подсыпали.

— Скорее подлили, — подсказал я. — Настойку на навьем мухоморе. Магию вы бы почувствовали, а это сложнее.

— А, я думал на ромашку или липу из Нави.

— Может и их, — не стал спорить я.

— Я другого не понимаю, — вклинилась Ольга. — Некроманты — обычно выходцы из Нави. Людям из Яви, чтобы открыть некромантию, сложный ритуал проводить надо. И не каждый выживает. А тут едва ли не целая армия. В отчете сказано, что их обманули.

— Да, армия бастардов и детей из младших родов. Те, кого князь смог убедить, что им чего-то не додали, надо за что-то отомстить или взять свое, — согласился я.

— И тот парень ведь не говорил вам про ритуалы, опасности и смерти, — вспомнил отчет и Слава. — Но я не помню, чтобы он вообще упоминал о том, как стал некромантом.

— Допрос заканчивали без нас. Мы с Даней тогда поспешили на кражу в МИДе, — напомнил я. — Так что встретим еще некромантов и спросим.

— Все шутишь, — вздохнул царевич.

— Конечно. Не плакать же. — Эти слова уже отразились от стен памятного коридора.

— Ладно, пришли. Теперь не отвлекайте, — проворчал Слава.

Мы дошли до конца и остановились. Цесаревич начал чертить ритуал призыва Серого Волка, а нам с Ольгой оставалось только ждать.

Но просто так стоять скучно и глупо. Конечно, я мог бы обнять царевну и сказать что-то ободряющее, но сначала нужно сделать дело. Я достал блокнот Кощея и сделал запись: «Гребень Финниста найден. Он в волосах императора Константина. Едем за ними через Навь в Петербург. Есть вероятность нападения некромантов. За мной следят через блюдце с яблоком».

Сразу закрывать блокнот я не стал. Подождал, пока надпись исчезнет. Это значило бы, что Кощей прочитал. Но надпись все еще оставалась и через минуту, и через две. На всякий случай я даже закрыл, подождал и открыл. Дважды. Но сообщение не исчезало.

— Может, занят? — тихо предположила Ольга. Она подошла и положила голову мне на плечо.

— У него сейчас полно дел. Наверняка занят. Потому я и не стал к нему обращаться с просьбой

А он как раз закончил. Хлопнул в ладоши и сказал заветные слова «встань передо мной как лист перед травой». Руны в круге засияли золотом солнца, открылся портал, из него вышел Серый Волк. Не Вой.

— Зачем звал, царевич? — глухо прорычал он.

— Назовись, — потребовал Слава.

— Клык.

— Ты отвезешь мою сестру и друга в Петербург через Навь. Побежишь так быстро, как только сможешь, — приказал Слава.

Я видел, что Клык собирается возражать, и вышел вперед.

— Отвези нас, Клык, — спокойно и просто попросил я. — Этим ты поможешь своему царю. Мы едем за его вещью.

— Темный. Разумеется. Мог бы и догадаться, — без особой радости произнес Волк. — Повинуюсь. Залезайте.

Еще бы он не повиновался. Это бы означало, что Серый служит Марье Маревне.

Без лишних слов мы с Ольгой попрощались со Славой и сели на спину Клыка. И через мгновение стояли уже в похожем коридоре, но в Черном Замке.

— Только знай: за тобой охотятся. А я хочу к жене и детям вернуться, — предупредил Волк и побежал по коридору.

— Ты побежишь быстро. А мы защитим. Если понадобится, будем сражаться, — сказал я.

— Ты даже не спрашиваешь, кто охотится, — с укором заметил он.

— Некроманты и слуги Марьи.

— Вой говорил, с тобой веселее, — проворчал Клык.

Больше он говорить не стал, чтобы не сбить дыхание. Мы как раз выскочили на улицу и понеслись сначала по площади, потом по набережной и прочь из города, на северо-запад. Ольгу я привычно посадил впереди себя, чтобы защитить в случае нападения. Она не спорила — давно поняла, насколько бесполезное это дело.

— Как быстро будем в Питере? — спросил я.

— Часа два-три. Зависит от того, как много будем болтать и драться, — проворчал Клык.

Я улыбнулся и больше не отвлекал его. А сам внимательно смотрел по сторонам. И не зря. В очередном лесочке я предупредил Клыка быть осторожнее, но все равно получилось неожиданно.

Мы пробегали где-то под Тверью, когда прямо в ноги Волку прилетел шар зеленого огня размером с человеческую голову. Разумеется, он затормозил, пропахав когтями глубокие борозды. А мы едва не слетели на землю промеж его ушей. Я так сдавил Волку бока, что он захрипел.

Зато вокруг него сразу появился крепкий серебристый щит. Еще через секунду, пока в щит влетали другие некротические заклинания, я ощутил себя сильнее. Пока Ольга колдовала, я насчитал восемь источников магии, по четыре с каждой стороны дороги. Многовато, но что поделать. Поехали.

Первым делом я кинул облако тьмы налево. Следующей серией рун отправил широкий веер темных лезвий налево.

— Слезете или без меня справитесь? — уточнил Клык.

— Беги дальше, — сказал я ему.

— Так некуда.

Между заклинаниями я бросил короткий взгляд вперед и едва не выругался вслух. Впереди зияла пропасть. И я не мог с уверенностью сказать настоящая она или иллюзорная. Но рисковать не стоило. Если это иллюзия, надо убить ее создателя. Значит, придется драться уже всерьез.

— Тогда слезаем, — решил я, поставил щит справа, чтобы та четверка врезалась в него при попытке выйти из облака, и спрыгнул со спины Волка.

Следом соскочила Ольга. И бой начался уже по-взрослому. А я-то хотел просто убежать. Ну что ж, сами виноваты.

Клык прыгнул к тем некромантам, что засели справа. Логично, раз он не видит в наведенной тьме. В мой щит тем временем ударились двое справа. Ольга и рада была бы начертить руны атаки, но щит вокруг нас бомбардировали слишком сильно и ей приходилось постоянно обновлять его.

Но мы с Волком разобрались с теми, что атаковали нас слева, и пришла пора правых, которые все еще пытались расколдовать мое облако или найти из него выход. И только я начал чертить руны, как из леса, снова слева, выскочили еще люди, выпуская впереди себя некротические заклинания. Считать их у меня не было времени, но больше четырех. На дороге стало опасно.

— В лес, быстро, — скомандовал я, взял Ольгу за руку и потянул за собой направо от дороги.

Как только мы поравнялись с первым облаком, я создал еще одно. Визуально они слились, но только я видел разницу — первое старше и скоро может пропасть. Но зато на его фоне не видно, что второе движется.

В облако влетали заклинания. В считанные секунды они разбили мои щиты и выпустили на свободу первую четверку. Еще трое стояли и дружно чертили что-то. Ах, какая отличная мишень, жаль, что не остановиться, чтобы подбить ее. Да, я мог бы сделать это на ходу, но тогда они поймут где мы и нам точно конец.

Стоило нам добраться до деревьев, — каких-то десяток шагов, а словно километр — как на некромантов обрушился настоящий ливень магии крови, огня и тьмы. Такого напора они не ожидали. Мы тоже, но и не в нас это было направлено. В считанные секунды с нашими противниками было покончено, только дым и тьма оседали.

Я посмотрел на дорогу — пропасть исчезла. Значит, то была иллюзия. Но мы все равно могли погибнуть в ней, если бы поверили. Или если бы некромант сделал ее осязаемой, то есть настоящей пропастью.

— Ты умеешь находить приключения себе и своим спутникам, Дмитрий, — услышал я знакомый невозмутимый голос. Из дымки появился Кощей, усталый, но в безупречном наряде и без единой царапины или подпалины.

И тут до меня дошло, что и мы без единой царапины. И хвала всем богам! Когда имеешь дело с некромантией, никогда не знаешь, какая царапина от какого заклинания принесет тебе смерть. Я отыскал глазами Клыка — ранен, но над ним уже трудятся лекари-упыри Кощея. Значит, жить будет.

— Ты же знаешь, чтобы не находить, мне надо всего лишь отступить. А я не могу, — с улыбкой ответил я.

— Знаю. И это хорошо. Я пришел, как только смог прочитать твое сообщение. Здравствуй, царевна, — склонил Кощей голову перед Ольгой.

— Царь, — почтительно ответила таким же жестом и она.

— Одна атака за другой? — уточнил я.

— Нет. Это не Полоз. Марья действует хитростью, — недовольно ответил Кощей. — Она мутит жителей Нави, подбивает на бунты.

— Что-то это мне напоминает, — протянул я. — А так же наушничество, доносы, мелкие преступления, дрязги и прочее, где просят разобраться именно тебя, да?

— Верно. При этом часто сплывает кража, — согласился он.

— И намеки, что вы не уследили за своими самыми верными слугами? — добавила Ольга. — Дескать, какой же вы мудрый правитель, если у себя под носом не

— Все верно говоришь, царевна. Только навьим жителям этого не объяснить, их не интересуют причины.

— Мы уже нашли гребень, — ободрил я царя Нави. — Знаем, как используется блюдечко с яблочком. Вопрос в том, где клубочек. Но и его найдем, не сомневаюсь.

— Очень надеюсь на это, — сказал Кощей.

— Я только не понимаю, откуда столько некромантов, — вернулась к мысли, высказанной еще в Кремле, Ольга. — Если все они потомки наших дворянских семей, то их количество удивляет. Наш ритуал опасен, его переживают не все.

— А вот тут я могу вам помочь, — оживился Кощей. — Идите сюда.

Он подвел нас к одному из тел некромантов, очередному молодому парню, но уже не в толстовке, а в черном балахоне, как и те, кто напал на нас в лесу рядом с замком Кощея. Остальные тела тоже прикрывали такие тряпки.

— Понюхайте, — предложил, а скорее повелел царь Нави.

— Что⁈ Нюхать труп⁈ — изумилась Ольга.

Но я давно знал, что Кощей ерунду не посоветует и так глупо шутить не будет. Потому наклонился и втянул воздух — пряный, одновременно сладкий и горьковатый.

— Давай. Он еще не начал разлагаться, так что пахнет не мертвечиной, — подтолкнул я свою царевну.

Она настороженно на меня посмотрела, покачала головой, но все же наклонилась и осторожно понюхала. Тут же удивленно хмыкнула, присела на корточки и повторила уже более настойчиво.

— Яблоки? — удивилась Ольга и поднялась. — Но какие? Молодильные не дадут такого результата.

— Нет, Оля, другая история. «Скушай яблочко, мой свет», — процитировал я.

— Но ведь это яблоко убивает. Вернее, заставляет уснуть. И разбудить может только поцелуй… или тоже сказка? — саму себя оборвала Ольга.

— Сказка, но не полностью, — ответил Кощей. — Яблоко усыпляет, но дальше варианты. Если разбудить поцелуем, то проснешься и все будет хорошо. Но если напоить живой водой, человек станет принадлежать Нави. А если съесть яблоко, запить его мертвой водой и после влить в тело живую воду, получится некромант. Разумеется, перед этим всем проводится нехитрый ритуал по осушению основного канала магии. Чтобы при пробуждении некротическая энергия заменила основную школу.

— И этот вариант безопаснее того, о котором нам рассказывали на лекциях, — заметил я. — Но намного дороже, как я понимаю?

— Верно, — подтвердил Кощей.

Подошли два оборотня, весьма мускулистых и высоких, на двух ногах, но мохнатые и с волчьими головами. Кощей небрежным взмахом руки позволил им забрать тело, а мы вернулись на дорогу.

— Но плата может быть разной. Зависит от продавца яблок — воду можно добыть и самим, — продолжил царь Нави.

— Такие яблоки растит не одна конкретная ведьма? — уточнила Ольга.

— Нет. Я знаю минимум четверых ведьм и трех колдуний, которые держат сады с такими плодами. И, к сожалению, всего троих, кто растит молодильные яблоки.

— Что каждой из них надо? — спросил я, но больше из любопытства. Сейчас важнее их найти и допросить. Впрочем, это Навь, тут другие законы.

— Кому-то золото, другие коллекционируют услуги. Но вы же понимаете, что даже если придете к ним, дамы могут и не ответить? — При этих словах Кощей выразительно посмотрел на меня.

Да, я понял. Если колдуньи переметнулись, то потеряли передо мной страх и не подчинятся. И это паршиво. С другой стороны, вряд ли наш князь Ский работает сразу с несколькими — только с той, которая согласилась. Значит другие шесть могут остаться верны своему царю. Впрочем, и тут не факт. Слишком много условностей. Надо общаться.

— Да, понимаю. Наши полномочия тут не работают. Но просто поговорить тоже можно. Если время позволит, — добавил я и вспомнил, почему мы тут. — Кстати о времени. Не пора ли нам ехать дальше?

— Еще как пора, Дмитрий. Торопитесь. И будьте осторожны. Если рядом с Константином есть контролер, он может не подпустить к себе даже родную дочь, — предупредил царь Нави.

— Спасибо, ваше величество, — еще раз склонила голову Ольга.

Мы пошли к Клыку и тут меня осенило.

— А как он с этой ведьмой-колдуньей связался? — спросил я.

— Ой, а правда, — встрепенулась царевна. — Он должен был или сюда сам прийти, или призвать ее в Явь.

— Но он мог и посредника отправить, — заметил Кощей.

— Зачем? — с мрачной усмешкой спросил я. — Посредник — это лишний свидетель.

— Но этот князь засветился бы, если бы ходил в Навь, — сказала Ольга.

— Верно. Переходы между Явью и Навью отслеживаются, — согласился я. — А вот призывы нет.

— Значит, он готов был заплатить очень много за яблоки, — отметил царь Нави озадаченно. — Мало кому нравится, когда тебя отрывают от дел и выдергивают в замкнутое пространство круга.

— У нас есть список. По нему посмотрим, кто из подозреваемых владеет призывом. Сузим круг, — воодушевился я.

— Только не забывай, Дим, что призыв — распространенная специализация, — спустила меня на землю Ольга. — Многие, кто хочет устроиться в Чудный Надзор, ее берут. К тому же она одна из самых легких в открытии.

— Ты права, но все равно это сузит поиск, — не стал спорить я. — Кстати, если эти ребята ели и пили и почти умерли в Нави, они частично ей принадлежат?

— Проверь в следующий раз, — улыбнулся Кощей.

— Проверю. А теперь поехали.

Я снова посадил Ольгу впереди себя на Серого Волка, мы попрощались с Кощеем и отправились дальше.

Снова леса сменялись полями. Поля переходили в холмы, чтобы снова спуститься в поля и леса. Больше на нас никто не пытался напасть, ничто не останавливало. Мы проскочили мимо нескольких деревень и даже парочки городов, где на их месте в Яви стояли древние города, вроде Великого Новгорода. В Нави же их населяли колдуны да ведьмы, упыри и оборотни. Домовые тоже тут порой жили, когда не выполняли свои обязанности в вверенных им домах Яви.

Вскоре показался город Петра, северная столица. Он стоял тут в большинстве версий Земли, в каких я побывал в свое время. Где-то он назывался Петроградом, где-то сменил название на Ленинград и через несколько десятков лет вернул изначальное название. Было несколько версий Земли, где Россия никогда не смотрела на Запад и шла своим особым путем, но город тут все равно стоял, только назывался иначе — Глебовск, Иванослав или даже Аврора. Но здесь он звался Санкт-Петербургом, как и в большинстве миров.

Клык пронес нас по его улицам и мостам, несколько раз на перекрестках приходилось останавливаться и пропускать черных лошадей с алыми глазами и огнем из ноздрей, что тянули черные кареты.

— Выкидывать не надо. Ты нас нежно ссади, — усмехнулся я.

— Ладно, это я так, для красного словца, — добродушно рыкнул Клык и сделал длинный прыжок.

Приземлился он уже на Дворцовой площади перед Зимним дворцом под дружные ахи и вскрики прохожих. Над дворцом реял черно-желто-белый флаг, возвещая о том, что император здесь. Волк подбежал как можно ближе к ступеням и остановился в десятке метров от них, чтобы не нервировать почетный караул.

— Ну все, я пойду? — с надеждой уточнил он. — А то у меня…

— Да-да, жена, дети — мы помним, — улыбнулся я и спрыгнул с волчьей спины. Потом помог спешиться Ольге.

— Спасибо, Клык. Очень выручил, — сказала она и погладила Волка между ушей.

На секунду он закрыл в блаженстве глаза, но тут вспомнил, что он большой и страшный Серый Волк, отстранился и встряхнулся.

— Ну, пойду я. Удачи вам с гребнем и императором, — смущенно пробормотал Клык, прыгнул и исчез.

Мы не стали медлить и побежали вверх по ступеням. Гвардейцы сначала преградили нам путь саблями, но узнали Ольгу и тут же расступились, только не смогли скрыть удивления.

А мы проскочили дальше и побежали по залам, не обращая внимания на слуг и посетителей. Только однажды остановились уточнить, где сейчас его императорское величество.

— В Георгиевском зале ваш отец, ваше высочество, — ответил один из гвардейцев караула. — Готовится к речи. Телевизионщики уже там. Вот-вот начнут.

— Черт, — выдохнул я и побежал еще быстрее.

— Надо успеть, — прошептала Ольга, не отставая от меня.

— Рад вас всех видеть, друзья мои, спасибо, что собрались, — услышали мы голос Константина, когда подбегали к дверям тронного зала.

— Стой! Куда⁈ Туда нельзя! — выскочил перед нами какой-то мужик.

Глава 15

Еще на ступеньках Зимнего я сделал вывод, что мешать нам могут только идиоты, жаждущие выслужиться, и пособники Ския. И сейчас представитель первого или второго лагеря стоял перед нами. Приземистый, холеный и возмущенный. От избытка эмоций жидкие светлые волосы прилипли ко лбу, по виску стекала капля пота. Браслет в виде вьюнка на его левом запястье говорил, что это природный чародей.

— Это великая княжна Ольга. Как ты смеешь стоять у нее на пути, — рыкнул я, давая последний шанс одуматься.

— Не велено пускать никого, — надменно заявил он и гордо вздернул голову.

Я лишь вздохнул и воспользовался его открытой позой. Зачем чертить руны, если противник сам подставляется? В общем, одним коротким движением, без замаха, я ударил его под дых.

Придворный выскочка выпучил глаза и согнулся. Его рот открывался и закрывался в тщетной попытке вдохнуть хоть немного воздуха. Я же открыл дверь для Ольги и развернулся лицом к приемной в поисках других желающих остановить нас. Конечно, краем глаза я следил за ним — все же чародея со счетов списывать нельзя, пока он в сознании.

— Беги, сорви с него гребень. Я прикрою, — сказал я царевне.

Она не стала ничего говорить и бросилась в огромный торжественный зал, где уже стояли камеры и прочая аппаратура. Императора окружали телевизионщики, тут и там стояла охрана. Я очень надеялся, что они не вмешаются, но внутренний голос шептал, что напрасно. А жаль, в охрану берут самых сильных стихийных чародеев. Вот и посмотрим, кто сильнее.

А пока ко мне бежали три гвардейца. Двое придворных, кому не по статусу быть сейчас в Тронном зале, чертили руны — один огнем, другой светом. А вот свет плохо. Придется вкладывать больше сил в руны, чтобы перебить его. Они должны быть сильными и не из последних родов Империи. Впрочем, их регалии меня сейчас мало тревожили.

Я быстро начертил две руны, пока эта парочка ваяла целую вязь, и вся приемная погрузилась во тьму. На случай, если светлый перебьет ее, я начертил им иллюзорный лабиринт, только не такой сложный, как некромантам на остановке в Москве. После шагнул в Георгиевский зал, пнул под зад природного мага, что как раз приходил в себя, и закрыл перед ним дверь. Увы, не слишком быстро.

— Оля? — раздался голос Константина. — Что ты тут делаешь, дочь?

— Отец у тебя в волосах… — начала она, не замедляя шага.

— Это не царевна, это подменыш! — успел крикнуть кто-то из темноты приемной в щель прямо перед тем, как я закрыл двери.

— Что⁈ Да как ты посмела надеть личину моей дочери, мерзавка⁈ Взять ее! — раненым буйволом взревел император и первым начал чертить руны.

Ой, что началось…

Больше тьму я кидать не стал — Константин сильнейший светлый чародей Империи и наверняка ее развеет. А если нет, неловко-то как получится. Нет, рисковать здоровьем и выигрывать у главы государства на его поле я не собирался.

Так что наколдовал еще один лабиринт, сложный и тактильный. А что, пока работает, надо пользоваться. А как все привыкнут, я еще что-то придумаю. Раздались вскрики и визг ни в чем не повинных репортеров и операторов. Некоторые заметались, другие поймали коллег и остались стоять на местах. Вернее сидеть на корточках. Вот и правильно — так меньше шансов, что чародеи заденут шальным заклинанием или примут за врага и пальнут прицельно.

Разумеется, мой лабиринт сразу стали разрушать. Охрана рвалась к своему повелителю. Но и Ольге к нему надо. Как-то я не учел. Надо исправить.

Я пошел сквозь лабиринт. И успел дойди до царевны. Как вдруг все залило ярким чистейшим светом. А государь, пусть и под контролем, а драться не разучился. К сожалению. Со всех сторон снова раздались возгласы разной степени отчаяния или просто страха, а то и всего лишь недоумения. По этой градации я понял, где гражданские, где приглашенные гости, а где охранники.

— Поставь щиты, — сказал я Ольге.

— Хорошо.

Теперь выбора мне не оставили. Придется проверять сохранился у меня демонический потенциал или я полностью смертный слабый человечек. Если получится, навру что-то потом.

А сейчас я начертил руны и вложил в них побольше магии. И активировал заклинание, чтобы погасить этот слепящий свет. Оставалось надеяться, что император не сжег никому сетчатку глаз — самому же стыдно будет. Впрочем, кого я обманываю? Не будет.

Свет в зале тут же погас. Даже стало как-то темнее. Неужели я перестарался? Но я же не все силы вложил. Кажется, пора придумывать, что врать. Если выживем.

В нас тут же полетели всевозможные заклинания. А все потому, что свет императора сжег мой чудный лабиринт! Замену

Повезло еще, что сам Константин все три секунды нашего забега до него стоял ошарашенный. Он явно не привык, что его заклинания вот так запросто гасят. И все же он очнулся, когда нам оставалось пробежать всего шага четыре. И тут я понял, что даже вместе мы не поставим щит нужной силы, чтобы сдержать его атаку. Самим кидать в него заклинания нельзя, приравняют к государственной измене. Прыгнуть на императора я тоже не успею.

Но хуже всего оказалось то, что целился он в Ольгу, свою дочь. В МОЮ царевну! Тут думать я перестал и просто закрыл ее собой. Благо остальные больше не кидались в нас заклинаниями — слишком близко к государю, могли промахнуться по нам и попасть в него. Так что я стоял и ожидал удара светом в полной тишине, глядя в глаза Константину.

Но прошла секунда. Еще одна. Потом третья. Он нахмурился и опустил руку. Руны погасли.

— Граф Татищев? — удивленно уточнил император.

— Ваше величество, — прошептал я, опасаясь, что голос подведет.

— Почему ты защищаешь подменыша?

— Потому что это оригинал, — сказал я, прокашлявшись. — Вас обманули.

— Меня не обманывали. Я просто знаю, что это подменыш. Так почему…

— Откуда знаете? — рискнул я перебить его.

Константину не понравилось, но выговаривать он мне не стал. Пока не стал.

— Просто… знаю, — повторил он и нахмурился. — Откуда? Всегда знал. Нет, ерунда какая-то. Но как вы тут оказались? Если это Ольга, она не могла так быстро попасть из Москвы в Петербург.

— Нас Серый Волк подвез. Через Навь, — сказал я. Ольга благоразумно помалкивала.

— А, ты же с ними водишь дружбу. Так зачем вы пришли, если это действительно моя дочь? И почему ты говоришь за нее, граф Дмитрий?

Я осторожно дал свободу царевне, готовый снова защищать ее, если это только уловка. Император силен, ему может хватить одной руны, чтобы случилась трагедия. Но он настороженно смотрел на дочь.

— Пап, позволь мне подойти. Видишь? Я ничего не черчу и никаких рун наготове не держу, — напряженно сказала она.

Государь кивнул. Ольга подошла, плавно подняла руку и запустила ему в волосы. Проблема заключалась в том, что гребень не видим во время работы, но его можно нащупать. И у Оли явно не получилось с первого раза. А со второго Константин начал нервничать и попытался отстраниться. Но тут Ольга сама дернула рукой и отскочила.

Император возмущенно охнул, лишившись нескольких волосков. Раздался щелчок, словно лопнуло сухое дерево. И государь затряс головой. А по залу потекли остатки развеянного заклятия.

— Ольга? — удивился он, словно впервые за сегодня увидел дочь. — Что ты тут делаешь? Ох… я как-то странно себя чувствую, словно только проснулся.

— Вот и отлично, — выдохнул я. — Ольга расскажет вам подробности, ваше величество, а мне бы еще троих негодяев поймать. Одному или дадите помощников? А то я немного… устал после драки с вами.

Взгляд Константина, когда он обратил на меня внимание, очень мне не понравился. Он словно бы говорил «я знаю твой секрет и он мне не нравится». Тем не менее длилось это ощущение всего несколько мгновений. После император кивнул и подозвал двух охранников. Вернее лейб-гвардейцев.

Оба старше и опытнее меня. Но не знатнее. В охрану обычно брали отпрысков младших ветвей или аристократов из глубинки. Тех, кто всецело предан монаршей семье и службой своей жаждет возвыситься сам и приблизить свою семью к трону. В моем положении безземельного и безденежного аристократа я тоже мог пойти по этому пути. Но это скучно. К тому же я не привык к столь строгой субординации. Вернее не привык к субординации, когда надо мной куча народа.

— Пойдете с графом Татищевым, — приказал Константин. — Выполняйте все его приказы.

— Благодарю, ваше величество, — поклонился я и побежал обратно на выход. Гвардейцы последовали за мной. — Надеюсь, они еще там. Иначе у меня будет очень много вопросов к тем, кто составлял им компанию. Вас как звать-величать?

— Глеб, — сказал первый, тот что пошире в плечах и с зажигалкой в руке. Огневик, понятно.

— Борис, — представился второй, с серебристым кинжалом — чародей крови, субтильный, как и большинство из них.

А я чуть не споткнулся у самой двери. Борис и Глеб? Это Константин нарочно? Да уж, интересный юмор у нашего государя.

Тем не менее я не стал ничего говорить на эту тему и вернулся к главному.

— Надеюсь, их уже и без нас поймали или хотя бы придержали. Но если нет, придется побегать, — предупредил я. — Три чародея: огненный, светлый и природный. Пытались нам помешать снять заклятие.

— Значит, виновны. Ясно, — сказал Борис.

Потом я открыл дверь и мы вернулись в приемную. Мое облако тьмы уже развеялось, лабиринт тоже исчез. Придворные с недоумением оглядывались. В коридоре слышался торопливый топот.

Сначала я удивился, почему никто не тормозит беглецов. А потом понял, что прошло от силы полторы-две минуты между моим входом и выходом из Тронного зала. Да, Георгиевским его называли только из-за барельефа Георгия Победоносца за троном. И называли в основном москвичи по аналогии с кремлевским главным залом.

Но вот чего я совсем не понял, так это почему все тут клювом щелкают и только смотрят вслед убегающей парочке⁈ Они же видели все! Или все произошло так быстро, что видели, но не поняли? В любом случае, ловить придется нам. Снова бегать…

Стоп, а почему парочке? Их же было трое. Я огляделся, но не заметил никого из троих. Ладно, догоним этих и спросим.

— За ними. Лучше взять живыми. Но если не получится обоих, то хотя бы одного, — сказал я гвардейцам уже на бегу. — Третий куда-то спрятался.

Они ответили «так точно» и припустили за мной.

— Телепортация есть у кого? — уточнил я.

— Есть, — откликнулся Борис.

В его голосе звучала надежда, что сейчас я выдам гениальный план с использованием этой специализации. Пришлось обломать.

— Ни в коем случае не приближайтесь к ним с ее помощью. Появится Горбунок и утащит преступника в Навь.

— Умно, — проворчал он разочарованно.

Дальше мы бежали молча и нагнали беглецов уже в зале перед двустворчатыми дверьми. Они не придумали ничего лучше, как бежать к ближайшему и самому очевидному — к главному выходу.

Первым делом я поставил перед дверьми щит. И вовремя — один из них, которому я недавно врезал, уже тянулся к ручке. Он опустил руку, ругнулся и развернулся к нам

Пальцы природного чародея замелькали в воздухе, стали появляться изумрудно-зеленые руны. Я не стал ждать, что он там придумал, и тоже начал чертить руны.

— Что здесь происходит, судари мои⁈ — раздался властный голос и в зале появился дворецкий, как и полагается чопорный и пафосный.

Он властно ударил посохом в пол. Разнеслось гулкое эхо. Оно и сбило концентрацию с нашего противника. От неожиданности предатель аж подпрыгнул на месте и ойкнул.

Я же закончил плести заклинание и обернул его щитом. Эх жаль, а как бы красиво получилось, если бы этот потный блондинчик запутался в собственных лианах. Или что он там собирался сделать. Борис не стал медлить и подошел к нему, пока я поворачивался к дворецкому, пожилому мужчине, высокому и тощему, с абсолютно прямой спиной, словно шест проглотил. И только я открыл рот, чтобы объяснить, как он продолжил:

— Вы находитесь во дворце государевом! В присутствии его! — громыхал он праведным гневом и чертил руны. — Это не место для беготни и не место для дуэлей!

Я понял, что он собрался сделать, и быстро начал чертить заклинание сам. Увы, не успел и дворецкий разрушил мой щит. Я обернулся и увидел, что Борис не дошел до блондина всего трех шагов.

— Ха! — воскликнул окрыленный предатель и припустил к другому коридору. Борис бросился ему наперерез.

— Идиот, — выдохнул я и начертил руны щита перед природным магом.

Дворецкий снова начал возмущаться и чертить.

— Тайная Канцелярия! — прорычал уже я. — Остановись!

Дворецкий удивленно замер, посмотрел на меня. Подумал. И с оскорбленным видом опустил руку. А Борис все же догнал беглеца и заломил ему руку за спину так, что тому пришлось неизящно согнуться в пояснице.

— Именем его императорского величества вы арестованы, — отчеканил я. — Вы обвиняетесь в измене и покушении на жизнь ее высочества великой княжны Ольги. Представьтесь, сударь.

— Князь Назаров, — напыщенно заявил он, когда Борис немного отпустил и позволил выпрямиться. — Юлиан Никитич.

Тут и Глеб со светлым чародеем на плече появился. Подошел и сгрузил к моим ногам. Я проверил — живой, только синяк на половину лица расплывается и, кажется, нога не под естественным углом выгнута.

Со вздохом я привел его в чувства и тоже зачитал текст ареста. Этот представился как граф Валуев.

Дворецкий немного спал с лица, когда понял, что едва не помог преступникам сбежать. Его взгляд бегал по сторонам, руки тряслись, от чего посох мелко постукивал.

— Ваша светлость…

— Сиятельство, — поправил я устало. — Граф Татищев, поручик Тайной Канцелярии.

— Ваше сиятельство, не губите… кто ж знал. Смотрю бегут, все молодые. А я уже привык, что если молодые, то безобразничают, порядки нарушают. Вот я и… — лепетал дворецкий.

— Спокойно, — прервал я его. — Вас никто не обвиняет. Но на несколько вопросов ответить придется, сударь мой. Следуйте за нами.

С легкой насмешкой я вернул дворецкому его же обращение. Он покивал и пошел за нашей процессией — Назаров шел сам, Валуева так и пришлось Глебу тащить на плече — лечить ему ногу никто не собирался.

Но перед этим я подошел к посту здесь же, в холле, и приказал заблокировать здание до поимки преступника. Дал описание, но без особой надежды, что гвардейцы его найдут.

Борис проводил нас на цокольный этаж, где на всякий случай еще оставались казематы со времен беспорядков начала века. Вот и пригодились в кои-то веки. Давно у нас на монархов не покушались. Всех троих заперли в отдельных камерах. Да, я понимал, что дворецкий наверняка не при чем, просто сглупил. Но в этом деле уже столько мелких и крупных неприятностей и ошибок, что допускать еще одну не хотелось.

— Где третий, огневик? — спросил я у Назарова.

— Не знаю ничего, нас было двое, — с вызовом ответил он.

— Юлик, ты зря артачишься. В Канцелярии и не таким языки развязывали. Уверен, что хочешь испытать на себе? Это неприятно, — предупредил я.

— Не посмеете, я князь.

— Охраняй, но имей в виду, что третий на свободе. Переговорю с его величеством и займусь поисками, — вздохнул я.

Глеб остался на страже, а с Борисом мы вернулись обратно к Большому Тронному залу. Оттуда уже звучали последняя половина речи императора. Из того, что я успел разобрать через закрытые двери, речь оказалась превосходной — обращение к народу с восхвалением успехов и достижений. И ни намека на угрозы государству и престолу. Не знаю, что там он говорил в первой половине, но раз Ольга не остановила, значит, все хорошо.

Вскоре Константин закончил. Нам пришлось подождать еще минут пятнадцать, пока он не ответит на вопросы, потом двери открыли. Телевизионщики и прочие журналисты с благодарностями покидали зал и поспешно вывозили оборудование, стараясь тяжелой техникой не поцарапать бесценный паркет.

Потом нам позволили зайти. Ольга стояла рядом с отцом и с беспокойством смотрела на меня. Я ободряюще улыбнулся — она кивнула. После мы доложили об аресте императору.

— Павла Дмитриевича-то зачем? — искренне удивился Константин. — Он же вполне безобидный старик. Сглупил, да, но его тут можно понять.

— Не такой уж он безобидный, ваше величество. Он мой щит развеял почти по щелчку пальцев, — заметил я.

Государь нахмурился и криво усмехнулся. Видимо, память возвращалась и он вспомнил, как я погасил его свет. Да, неудобно получилось.

— У Павла Дмитриевича посох усиливает руны. Специально, чтобы пресекать случаи, подобные тому, в чем он вас заподозрил, — пояснил он. И только я расслабился, как он все же задал этот неудобный вопрос: — Как у тебя это получилось, Дмитрий? Я в заклинание света вложил много сил. Как ты его погасил?

— Видимо, вложил еще больше сил, ваше величество. Я почти пустой сейчас, — с невинным видом заявил я и развел руками. — Возможно, гребень немного ослабил ваши силы. В любом случае, я знал, что если не сделаю этого, вы убьете свою дочь и никогда себе этого не простите. Как и я.

— В этом ты прав. Не простил бы, — задумчиво произнес Константин и снова посмотрел на меня так, словно представлял мою смерть в самом извращенном варианте. А то и не в одном. Да что происходит⁈ Что я ему сделал?

— Кхм. Я сообщу царю Кощею, что его гребень у нас? — предложил я. — А потом займусь поисками третьего. Может, уже известно, кто это? Кого не хватает?

— Да, конечно, сообщи, — все так же задумчиво произнес он. — Кого нет — это к начальнику охраны.

— Спрошу.

Я не смел смотреть на Ольгу,

В этот раз надпись исчезла в считанные мгновения. И через минуту проступила другая, написанная угловатым, но четким почерком Кощея: «Пусть будет у Константина. Скоро сам зайду и заберу».

Я закрыл блокнот и уже на подходе к членам императорской семьи убрал его в карман. И тут понял, кого не хватает.

— Простите, а где Катерина? Она же должна была быть с вами, ваше величество.

— О, Кате стало нехорошо и я отпустил ее. Она у себя. Доктор как раз должен был ее осмотреть.

— Может она… — начала с лукавой улыбкой Ольга и положила руку себе на живот.

— Типун тебе на язык, дочь. Еще не хватало. Да как можно. До свадьбы! — возмутился император вполне искренне.

Мы с ней тихо рассмеялись. Но уже через минуту шутки закончились. Константин уже собрался отправляться в жилую часть дворца, как в двери влетел парень в форме лейб-гвардии. Глаза огромные, на лице ни кровинки.

— Убили! — крикнул он, чем вызвал у меня тяжелый вздох и дурное предчувствие.

— Кого? Где? — громыхнул император.

— Всех! Внизу. Убили!

Глава 16

Чего-то такого я и опасался. Только не мог сразу после ареста первых двоих бежать искать третьего. Зимний дворец огромен, искать можно долго. Двери, конечно, закрыли, но вдруг он воспользовался окном? Впрочем, это заметили бы.

Тем временем император и царевна ринулись за гвардейцем. Нет, так не пойдет.

— Ольга! — окликнул я и оба они остановились, удивленные. — Иди к Кате, пожалуйста. Очень вовремя она тут не появилась. Если с ней что-то сделали для этого, ты можешь помочь.

Оля неуверенно посмотрела на отца. Константин одобрительно кивнул.

— Иди, дочь, а мы с Дмитрием посмотрим, что в камерах.

Она недовольно поджала губы, но подчинилась и ушла в другую сторону. А мы быстрым шагом отправились на цокольный этаж. Конечно, с нами шел и Борис, и еще трое из охраны.

— Выяснили, что это за огненный чародей? — спросил я.

— Граф Игнатьев, Антон Сергеевич, — отчитался один из гвардейцев, штабс-капитан, видимо, из службы внутренней безопасности дворца. — Это он занимался журналистами. Я еще удивился, почему он не пришел в зал.

— У него тут есть личная комната или кабинет? — продолжил я, соображая, где искать его. Нет, к себе он не пойдет, но там могут быть улики.

— Нет. У него стол в общем кабинете отдела связей с общественностью.

— Поставьте у стола охрану. Чтобы никто ничего не трогал. Даже если миловидная девочка скажет, что он одолжил у нее ручку, а она хочет забрать, — распорядился я.

Штабс-капитан покосился на императора. Тот снова кивнул.

— Делайте, как говорит господин поручик. Это дело Тайной Канцелярии, — подтвердил Константин мои полномочия здесь распоряжаться.

Офицер отдал честь и ушел.

— Ваше величество, эта встреча с прессой чьей была идеей? — уточнил я.

— Уже не знаю, — проворчал он. — Еще час назад не сомневался, что моей, но теперь нет. Ее мне в голову мог вложить кто угодно.

— Нет, не кто угодно, а тот, кто держал гребень в руках, — поправил я. — Подумайте потом, кто мог его вам в волосы воткнуть.

— Ну не жена же! — воскликнул император.

— Вряд ли она. Ее величество и не околдовать просто так. Что их всех напоили перед первой вашей речью — единичный случай. Второй раз не прошло бы, потому вам и подкинули идею уехать сюда практически одному.

— Я подумаю, — проворчал государь. — А сейчас займемся нападением.

Мы как раз пришли к камере. Уже из коридора ощущался тошнотворно-сладкий запах жареной человечины — его ни с чем не спутать. Константин сначала держался, но потом все же прикрыл рот и нос платком. Я же просто старался дышать реже. Был бы демоном, наслаждался этим ароматом. Но я человек. И понимал, что все больше становлюсь человеком не только физически. Но сейчас не до философии. К делу.

Как только я зашел в коридор с камерами, стало ясно, что у страха глаза велики — убили не всех, только преступников. Игнатьев, а я не сомневался, что это он, взорвал огненный шар между Валуевым и Назаровым. Шар оказался таким большим и горячим, что от них остались одни обгоревшие остовы, а огонь задел и Глеба с дворецким. Их обожгло, но не убило. Сейчас обоим оказывали помощь чародеи-медики.

— Почему ты сразу не занялся поисками Игнатьева, Дмитрий? — требовательно спросил Константин.

— Я приказал закрыть дворец, ваше величество. Но здание огромное, а без вашего повеления я не могу распоряжаться гвардией. К тому же я не сомневался, что он все же сумел сбежать, и собирался искать способ побега.

— Должно быть эти двое прикрывали его побег.

Я подумал немного и покачал головой.

— Если бы речь шла о банде безродных, я бы с вами согласился. Но тут другое дело. В табеле о рангах Валуевы и Назаровы стоят выше Игнатьевых. Даже если бы им приказал их повелитель…

— Этот Ский, как вы его зовете? — перебил меня император с интересом.

— Да. Если бы им приказал этот князь, они слушались бы, но все равно постольку поскольку. И уж точно не стали бы его вот так прикрывать. Нет, Игнатьев сбежал сам. Возможно, воспользовался паникой этих двоих, но точно не приказывал им.

— И где же его искать, господин сыщик? — с тенью иронии спросил Константин.

— Сейчас дождемся, когда Глеб придет в сознание, и спросим, — невозмутимо ответил я.

— Интересно. И ты так спокойно стоишь и ждешь. Я-то думал, ты побежишь искать.

— Бегать имеет смысл, когда видишь цель. Или когда тикает часовой механизм. Прежде чем бежать, надо знать направление. А для этого спокойно изучить направление.

— Но ведь он может быть уже очень далеко.

— Верно. Но бестолковым бегом я лишь позволю убежать ему еще дальше. И так же верно, что он может быть очень близко, просто прятаться.

— Тебе виднее, граф, — со странной задумчивостью согласился он.

Неужели думал обо мне что-то не то? Заподозрил в непрофессионализме? Или что? Я снова вспомнил те непонятные взгляды. Но спрашивать смысла нет. Тем более Глеб пришел в себя и я поспешил в камеру по зову врача.

— Он еще слаб, поручик, так что у вас не более двух минут, — предупредил он.

— Спасибо, — сказал я и присел возле гвардейца.

Одежда на нем частично сгорела, частично вплавилась в плоть. Лицо все еще оставалось черным от копоти, губы потрескались от жара. И только глаза

— Глеб, вы видели его? — осторожно спросил я.

— Да, — тихо промямлил он. — Игнатьев. Он ничего не сказал… просто… кинул шар. Иначе я бы… закрыл… — Глеб болезненно поморщился. Врач начал меня прогонять, но он остановил. — Все нормально, я продолжу. Когда думал, что убил всех нас, он сказал… сказал «теперь можно и яблочком закусить». И ушел.

— Яблочком⁈ — сначала удивился я, а потом вспомнил последний разговор с Кощеем. — Точно. Спасибо, Глеб. Вы очень помогли. Выздоравливайте.

Я вернулся к императору с уже готовым планом. Нужны только уточнения.

— Ваше величество, как попасть в Навь из дворца?

— Зимний защищен от переходов, — удивился он.

— Ваше величество, — укоризненно заметил я и улыбнулся. — Даже в Кремле есть лазейка. А тут и подавно должна быть.

— Какой догадливый, — проворчал Константин. — Зачем тебе? Что сказал Глеб?

— Думаю, Игнатьев ушел через портал в Навь. И вряд ли вы его еще увидите на службе.

— Это еще почему?

— Он жаждет стать некромантом, — ответил я, понизив голос до шепота.

— Безумие какое-то, — проворчал император, но явно поверил и развернулся на каблуках. — Идем. Только как он узнал о комнате перехода?

Только я открыл рот, чтобы ответить, как он сам потер лоб и застонал, словно от зубной боли.

— Память проясняется? — с пониманием уточнил я.

— Да. Я сам ему сказал. Когда мы говорили о встрече с журналистами, он спросил о безопасности. В частности о том, не смогут ли прийти через Навь. И я ответил. Все сам рассказал. Не понимаю. Какому-то мелкому чиновнику…

Константин вел меня обратно наверх, через Тронный зал, по какому-то коридору. Навстречу попадались служащие и слуги, все почтительно отступали в сторону и кланялись. Император иногда кивал, но чаще не замечал, занятый воспоминаниями, самокопанием и разговором.

— Очевидно, что гребень вам вставили в волосы в Москве. Предварительно его дали подержать в руках всем, кто мог понадобиться, — рассуждал я. — И зачастую это именно вот такие аристократы среднего звена. Просто так к вам не подойдут, но если по делу, то смогут сказать или спросить все, что понадобится. И никто ничего не заподозрит.

— Какая низость, — процедил государь.

И тут нас нагнала Ольга. Она вклинилась между нами, с не самым жизнерадостным видом.

— Какая низость? — уточнила она.

Император пояснил и спросил, что там с Катериной.

— Ты был прав, Дим, — со вздохом ответила она. — Ей что-то подлили или подсыпали. Легкое, чтобы Катя почувствовала себя нехорошо, но не настолько, чтобы подумать об умышленном отравлении. А что это, покажет анализ — я уже сделала и отправила в лабораторию.

— Не надоело быть правым? — мрачно уточнил император.

— В таком — очень надоело. Но мне по долгу службы надо быть параноиком и думать о самых плохих вариантах, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимость.

А у самого неприятно заныло под ложечкой. Вот чего он пристал? Сначала странные взгляды, теперь такие вопросы. Меня что, в чем-то подозревают? Так и сказал бы прямо. Сам псионик, Катя тоже. Устроили бы уже допрос с пристрастием. Что на нервы-то давить⁈ Конечно, вслух я ничего подобного не сказал.

В молчании мы прошли еще два коридора и спустились ниже уровня земли. Тут снова оказался коридор с дверьми по обеим сторонам. Но Константин провел нас к двери в самом конце и открыл ее. Стоило переступить через порог, как я физически ощутил переход через защиту. Словно дышать стало легче. Странно, что я не ощущал давления раньше. К моему облегчению, что не один такой, Ольга тоже вздохнула свободнее. Охранники остались за дверью.

— Что-то вы странно реагируете на защиту, — удивленно заметил государь.

И тут меня осенило.

— Ничего удивительно, ваше величество. Всего полгода прошло с тех пор, как мы несколько суток провели по другую сторону. И сейчас только из Нави выскочили.

— Осторожнее с этим. А то будет как с Корфом, — проворчал он.

— Для этого надо оставить там значительную часть себя и принести с собой большую часть Нави, — улыбнулся я.

А сам подумал, что довольно много вариантов застрять между двух миров. Вот взять хотя бы историю с Полозом — он вполне уживался и там, и тут. Правда, у такого существования свои правила и ограничения, но все зависит от цели. Как жители Нави не могут долго находиться в Яви, так и людям там надолго задерживаться не стоит. Никто не говорил этого вслух, но в тот раз мы с Ольгой знатно рисковали в Хельхейме.

Я отвлекся от рассуждений и осмотрел помещение, куда привел нас император. Небольшая комната с довольно низким потолком, не больше двух с половиной метров. Вдоль стен справа и слева стояли простые деревянные скамьи. В дальней стене виднелась ниша с алтарем. А по центру остывал круг вызова.

Я подбежал к нему и успел увидеть основные руны до того, как они погасли, и хвостик от морковки. Призывали тут Горбунка.

Так если пришлось делать призыв, еще и с подношением, значит, побег пошел не по плану.

— А вот теперь надо спешить, — пробормотал я. — Баба Яга далеко живет?

— Далеко, — проворчал император.

— Так… — Я потер лоб, соображая, как лучше поступить. — Вы сможете вызвать определенного Серого Волка, ваше величество?

— Быстро нет.

— Тогда мне нужен ломоть черного хлеба и стакан… нет, лучше бутылка молока.

— Ты перекусить решил⁈ — опешил он, а Ольга едва сдержала смех.

— Нет, мне домовой нужен, — терпеливо пояснил я.

— Ах, домовой. Ладно.

Константин повернулся к двери, но я остановил его.

— Ваше величество. Пока кто-то будет бегать туда-сюда, пройдет время. Домовой приходит по всему дому, так что позвольте я просто пройду на кухню.

— И то верно. Иди.

— Я провожу, отец, — вызвалась Ольга.

И мы побежали обратно через коридоры и залы. Конечно, народ оборачивался — не принято в Зимнем дворце бегать, но мы спешили.

— Он ведь уже далеко убежал, — заметила Ольга на подходе к кухне — я чуял ароматы еды и живот отзывался на них жалобным урчанием.

— Горбунки выносливые, но не такие быстрые. А Волк и учует, и догонит. Надеюсь.

— Надеюсь, мы его догоним, — пробормотала царевна, открывая дверь кухни.

— Оля, тебе лучше сейчас остаться тут, — придержал я ее. — Твой отец еще не в себе. Скоро начнется откат, ты же знаешь. И Катя пока не поможет.

Она сначала упрямо поджала губы, но потом опустила голову и плечи. Как же мне хотелось ее обнять, ободрить, поцеловать. Но нельзя — слишком много глаз.

— Ты прав. Но я соскучилась, — призналась Ольга.

— Я тоже, — ответил я, а у самого в груди разливался жар. — Вот

Оля с улыбкой кивнула и все же провела меня на кухню.

Работа тут уже заканчивалась. Из, наверное, двух десятков столов только у одного еще что-то месили. Из десяти плит всего на одной стояла большая кастрюля и аппетитно булькала. Возле стола трудились четыре человека в белых фартуках и колпаках. Одна из поварих — или как они тут назывались — подошла к нам, румяная, но глаза выдавали усталость.

— Ваше высочество? Что…

— Нам нужно молоко и черный хлеб, пожалуйста, — попросила Ольга.

— Да что вы, вам не пристало. Я сейчас вам…

— Это для домового, — пояснила царевна.

— И побыстрее, это срочно, — добавил я.

— Ох, если для домового, — оживилась дама. — Тогда я скоро. Он любит свежее и горячее. Приходите через час, я все…

— Сударыня, — прервал я ее. — Слово «срочно» вам ни о чем не говорит?

— Так час для хорошего хлеба это разве ж долго? — искренне изумилась она.

— Для хлеба, может, и нет, а для нас вечность. Домовой нам нужен еще полчаса назад. Так что пожалуйста, дайте то, что есть, — попросил я все еще вежливо, но мой тон отчетливо говорил, что дальше будет хуже.

Видимо, она поняла и с недовольным видом поставила на стол требуемое. А я позвал домового.

Но прошла минута и он не пришел. Я позвал еще раз — с тем же результатом.

— Балованный он тут, — пояснила повариха.

— Понятно. Идем, будем говорить в другом месте, — мрачно сказал я, забрал подношения и вышел. Ольга за мной. — Нужно место, где не побеспокоят.

Она кивнула и отвела в ближайшую небольшую комнату, то ли гостиную, то ли комнату отдыха. Но прежде чем вернуться к делам, притянула меня и поцеловала. Или я ее притянул. Какая разница? Факт, что на пару минут мы выпали из реальности. Но после с сожалением пришлось возвращаться — преступник сам не найдется.

— Так, дед, а ну быстро сюда! — уже строго приказал я.

И он пришел — появился ровно в центре ковра. Холеный такой дед, борода — волос к волосу, рубашка шелковая, сапожки сафьяновые. И морда лоснится наглая.

— Чего орешь, тут я. Только почему молоко холодное и хлеб остыл. А не будешь вежливее… — начал он смело скрипучим голосом, пока не встретился со мной взглядом. И тут шумно сглотнул и словно сдулся. — Да ладно-ладно, тут я. Чего надобно, Темный?

— Не придешь еще раз по первому зову, поменяешь дворец на хибару. И будешь там жить, пока она дворцом не станет, — с металлом в голосе заявил я.

От этих слов у него в миг подмышки намокли. В прежнее время я обошелся бы вежливее с ним, но сейчас спешил, а он из глупости палки в колеса вставляет. С дворецким дед дружен что ли? Но все равно такой реакции я от него не ожидал. Что он услышал и увидел? Надо будет все же спросить Кощея, что же я все же могу им такого сделать, из-за чего меня слушаются.

— П-прости, Темный. Что изволишь? — пролепетал он.

— Мне нужен Вой. Серый Волк который. Немедленно.

— Да, хорошо, — сказал домовой и пошел к столу, где стояло подношение.

— Сначала дело — потом еда, — окликнул я. — Или не знаешь, зачем он мне нужен?

— Знаю. Пошел я, — уже совсем прошептал поникший дедушка и исчез. Но через секунду снова появился. — Ты это, в комнате призыва жди. Сюда он не пролезет. А молоко с хлебом, если можно, тут оставь, а?

— Оставлю, дедушка. Ты только поспеши, каждая секунда дорога, — уже мягче сказал я. И он снова пропал.

Конечно, домовой знал, только для нелюдей наши дела не выглядели такими срочными и важными.

— Круто ты с ним, — удивилась Ольга. — И все это потому, что ты в тесных отношениях с Кощеем?

— Видимо да. А еще он тут зажрался и не ожидал такой взбучки. Идем?

Мы еще раз поцеловались и отправились обратно в комнату призыва.

— Я уйду, а ты сразу к отцу. Откат после снятия гребня может наступить в любой момент, ты знаешь. Да, у кого-то могут сдать нервы и он попробует его устранить. Я сейчас ничего не исключаю. Если бы не это, я был бы счастлив отправиться в Навь с тобой. И еще. Если получится, осмотри стол Игнатьева. Я вряд ли вернусь быстро.

Ольга тяжело вздохнула и кивнула.

— Долг превыше всего. Понимаю. Поймай уже этого князя скорее, а. Так хочется покоя и…

Договорить она не успела — из-за поворота вышел император с двумя гвардейцами.

— О, вы обратно, — удивился он.

— Да, пап, Волк же может появиться только там. Так что я сейчас Диму провожу и к тебе. Ты где будешь?

— У себя.

На том мы и разошлись. И пришли в комнату призыва за минуту до появления там домового и нашего знакомого Волка.

— Ты не договорила. «Покоя и…» — улыбнулся я.

— Тебя, балбес, — фыркнула моя царевна. Но обнять ее я не успел.

— Здравствуй, Темный. Снова зовешь на подвиги? Я готов, — заявил Вой радостный, словно все лучше того, чем он занимался до моего зова. — Приветствую, царевна. Садитесь и отправляемся.

— Сегодня мы с тобой вдвоем, друг мой, — улыбнулся я и вспомнил про домового. — Спасибо, дедушка. Не серчай на меня, дело неотложное.

— Да-да. Пойду я, — сказал он и исчез.

Мы попрощались с Ольгой. Я сел на Воя, он прыгнул и оказался в пещере в Нави.

— Осторожнее надо быть, там мавки проявляли нездоровый интерес к пещере, когда я сюда спускался, — предупредил он.

— Мавки. Пойдем разбираться, чего им тут надо, мелким этим, — вздохнул я.

Глава 17

Мавки. Не любил я этих созданий Нави. Дети, убитые или проклятые родителями. Или умершие в Русалью неделю, то есть в первой половине июня. Они злы на весь свет и мстят за свою слишком раннюю смерть. Потому чаще они обитают все же в Яви — в Нави мстить некому, если только виновники их смерти не переселяются сюда. Впрочем, такое случается не редко. А куда еще деваться душе детоубийцы, только в Навь. Вот и гоняются одни души за другими. Так и коротают вечность.

Но иногда они отвлекаются от своих «забав» и приходят на зов своего повелителя. А в данном случае, если эти перешли на сторону Марьи Маревны, то повелительницы. Обычно они действуют поодиночке, толпой собираются только по приказу. И что они могут мне сделать?

Накинуться и защекотать до смерти? Отвести глаза Серому, запутать и завести в

Так что на выходе из пещеры я притормозил Воя.

— М? Ты чего, передумал? — удивился Волк.

— Нет, просто не хочу рисковать. Минуту.

Я осмотрелся и увидел россыпь огоньков глаз. Зеленые, желтые, оранжевые — они светились в темноте среди зарослей кустов, выглядывали из-за деревьев. Около двадцати пар. Как-то многовато. Кажется, в этот раз я присел на хвост кому-то важному, раз нагнали столько нелюдей. Ну что же, я знал их слабое место.

Демонстративно я снял пиджак, галстук сложил и убрал в карман, следом снял и рубашку. Вывернул ее наизнанку и надел снова. Пиджак положил перед собой. И услышал со всех сторон вздохи разочарования и всхлипы страха. Да, мавок путает вывернутая одежда.

— А портки чего не вывернул? — с насмешкой уточнил Вой. — Еще и ботинки можно переобуть.

— Это же не Леший, этим и такого достаточно, — с мрачной усмешкой ответил я. — А теперь гони за Горбунком. У него и без того большая фора выходит.

— Ага. Ничего, если он не сбил как-то след, догоним. Держись.

Я пригнулся к шее Серого и приготовился к долгой скачке. Но ее не вышло.

Мы бежали всего с полчаса. Я успел рассказать Вою всю историю с момента нашей последней встречи. И вдруг Волк остановился. До этого я прикрывал глаза, а то ветер выбивал слезы, а чтобы ветки не хлестали по лицу, почти зарылся в волчий мех. Теперь же открыл глаза, поднялся и осмотрелся.

Мы стояли на опушке леса и смотрели на город. Большой город из темного камня. Темные купола храмов, темные двускатные крыши, темная городская стена. Даже стража по ней ходила в черных кафтанах и с алебардами из черненой стали.

Да, я прежде проезжал в Нави мимо всяких темных деревень, даже пару раз видел мрачные города, но издали. Чаще мне казалось, что это не они такие темные, а просто тень падает. Солнце-то здесь не особо яркое и появляется редко из-за облаков. Это ночью они чудесным образом рассеиваются, чтобы луна и звезды сияли во всей красе. И все из-за всяких там упырей, оборотней и прочих темных сущностей, которых темнота делает сильнее, а солнце слабее, если не убивает.

— И чего стоим, кого ждем? — уточнил я.

Вой еще не устал, это я знал точно. Он стоял и напряженно втягивал воздух. При этом весьма недовольно фыркал.

— Если я верно чую след, нам туда. В город, — недовольно сказал он.

— А в городе куча запахов и он там потерялся? — догадался я.

— Именно.

— Но разве Горбунки тут — обычное явление?

— Вот именно. Тут у них табун пасется. Это ж Старгород Великий, проклятый город, — объяснил Серый.

А я поморщился. Конечно, я знал про этот город. В большинстве версий Земли есть сказка про то, как простой парень Ваня подружился с Горбунком, сверг самодура царя и женился на прекрасной деве. Только сказка на этом заканчивается. А продолжение были везде свое. Где-то Иван герой, который посадил на трон нового, доброго царя. В других он сам сел на трон с женой и царство вошло в золотой век. В нашей версии все произошло иначе.

Иван сел на трон и власть извратила его. Поговаривали, что Царь-девица приложила к этому руку. Что она не такая уж добрая и светлая. В последнем я не сомневался — так безжалостно сварить старика в кипятке… или в молоке… в прочем, уже не суть важно. Но на царе она явно не остановилась. И царь Иван под ее чутким руководством стал жестоким правителем. Еще и колдуном. И Горбунок тот, родоначальник их табунов, тоже поддался скверне. В итоге царь людей и царь Кощей договорились и разделили город — Старгород ушел в Навь, а в Яви остался Великий Новгород, город света, свободы и надежды. Конечно, теперь в Яви это просто один из городов Империи, но в те времена он имел особое значение. А Старгород стал пристанищем колдунов, некромантов и упырей.

— Но как туда впустили человека из Яви? — удивился я.

— Под защитой Горбунка же, — ответил Вой.

— Если только. На чьей стороне Старгород?

— На нашей, на кощеевой, — неохотно ответил Волк, подозревая, куда я клоню.

— Тогда чего ждем? Если так, то ничего они нам сделать не должны, — удивился я. — Идем. Чем дольше мы тут стоим, тем дальше и глубже они зароются.

— Ты же понимаешь, что во время войны обе стороны отправляют в стан врага своих шпионов и агентов влияния? — уточнил он.

— Какие ты слова знаешь, — рассмеялся я. — Не обижайся. Думал, это исключительно человеческие понятия. Да, понимаю. И понимаю, что этот Игнатьев скорее всего на стороне Марьи. Стоп!

— Что? — удивился Вой и даже остановился, хотя до того не слишком быстро трусил к городским воротам.

— Если Горбунки местного табуна сейчас служат Скию, а он, судя по всему, в сговоре с Марьей, то как город остается на стороне Кощея? И не тормози, — добавил я.

— Ты ж сам сказал «стоп». Но я понял, — проворчал Вой и пошел дальше. — Как так не знаю. Знаю только, что Иван принес клятву вечной верности Кощею. Такую не нарушают.

— А Горбунки не приносили, да? Тот Горбунок давно помер, а его потомки могли измениться за столько поколений. И взгляды на жизнь у всех разные. Значит, не весь местный табун на стороне Маревны?

— Да, верно. Я тут редко бываю, мне, сам понимаешь, в городе делать нечего, я лесной житель. Но слышал, что табун местный поредел знатно после появления Марьи.

— Стало быть здесь остались верные Кощею, — сделал я вывод. — А те, кто переметнулся, ушли. Только на них не написано, кому служат. Потому этот может прикинуться местным.

Тут я вспомнил, в каком виде, и поспешно переодел рубашку и надел пиджак. Подумал о галстуке и убрал его в карман. Сейчас он будет только мешать. Как раз к этому моменту мы и подъехали к воротам.

— А ну стой, куда прешь, блохастый? — остановил нас караульный, а два других скрестили перед нами алебарды.

На всякий случай я слез с Воя. Все же он не лошадь.

— Ты глянь-ка, человече, — удивленно заметил один из них.

Я присмотрелся и понял, что все трое выглядят как люди.

— Серый, ты его кому-то ужинать везешь? — уточнил второй с насмешкой.

Говорили они так, словно я тут предмет неодушевленный, тот самый ужин, и пока на меня не смотрели. А зря.

— Слышь, служивый, сча сам ужином станешь, — рыкнул Вой. — Сам глянь, кого я везу. А там посмотрим, кто кого будет есть.

— Поговори у меня, ты…

— Ну-ка цыц! — холодно прервал я служивого, чем напомнил о своем присутствии. — Ты глазки свои открой, али близорукостью страдаешь?

Все трое дружно посмотрели на меня. Их главный, что заговорил с Воем первым, с подозрением, двое с алебардами скорее возмутились. И все быстренько сошли с лица. Один шумно сглотнул, другой оттянул ворот кафтана. Но алебарды стражники быстренько убрали.

— Темный… — выдохнул старший. — Прости, не признали сразу. Ты тут к нам какими судьбами?

— Такими, что человека ищу, — невозмутимо ответил я и в который раз удивился, почему меня боятся, если я не раскрыл еще весь потенциал. — В течение последнего часа он заходил с Горбунком. Или ехал на Горбунке. Куда поехал, что сказал?

— Так час назад нас еще тут не было… — начал один из них. И тут же словил подзатыльник от старшего.

— Балбес. Не час назад, а в течение часа. Да, был человек. Конек сказал, что с ним он, везет к знакомому колдуну. Я так и не понял, то ли дело какое, то ли лечиться. Вид у человека был бледный какой-то. И трясло его.

— А этот! — встрял караульный, почесывая затылок. — Да. Он еще оглядывался постоянно. И зажигалку в руках теребонькал. А что, он тебя как-то обидел?

— Я сам кого хочешь обижу, — мрачно улыбнулся я. — А вы, как погляжу, работу свою формально выполняете. Кого попало в город пускаете.

— Почему «кого попало»? — оскорбился старший. — Он же с Коньком.

— Да лучше б с лыжей, — фыркнул я. — А что война с Марьей Маревной идет, вы слышали? А что у вас стадо это горбатое поредело, вам в глаза не бросилось? И что половина его к ней ушла? И слово «шпион» вам, видимо, не знакомо.

— Э, полегче, Темный, — засопел старший караула. — Откуда ж нам знать? И потом, если именно этот Горбунок шпион, как нам это узнать? Он сказал, что местный.

— А вот как вам своих Горбунков от вражьих отличать, это вам с князем своим решать надобно, — ответил я. — И самим думать, проверку устраивать. А то сказать много чего можно.

Да, Иван стал князем после того, как Старгород переместился в Навь. Потому что не может быть в Нави двух царей. Он тут только один — Кощей.

Стражи неловко переминались с ноги на ногу после отповеди. Они прекрасно знали крутой нрав своего князя и последствия недосмотра.

— Не погуби, Темный. Что хочешь сделаем, только не говори Ивану, — с мольбой попросил старший.

Вой даже рыкнул — унижения видеть не любил.

— С одним условием, — ответил я с видом, будто делаю им одолжение, хотя не собирался идти к князю — своих дел полно, чужие решать не собираюсь. — Вы завтра же с утра убедите своего командира, что нужно распознавание Горбунков. И всех остальных тоже. Война все же.

— Да-да, конечно, — поспешно ответил он и все трое часто-часто закивали.

— А сейчас скажете, куда именно они пошли, — продолжил я. — Может, слышали, как они переговаривались.

— Так туда они пошли, по главной улице, — поспешно ответил старший. — А при нас они не говорили друг с другом.

— Свернули они, Темный, — добавил один из алебардщиков и махнул рукой за ворота. — Я как раз отлить отходил и видел, что на втором перекрестке налево свернули. Я еще удивился. Они же к колдунам шли, а колдуны дальше, на севере города.

— А этот путь куда? — нахмурился я.

— К кладбищу вестимо.

— А где кладбище, там и некроманты, — со вздохом заключил я.

— В принципе, логично, — пробормотал Вой.

— Да, некроманты, — кивнул служивый.

— Спасибо. Тогда мы пойдем, пока они не ушли далеко, — сказал я и шагнул в ворота.

— Как? А плата за вход? — удивился караульный. И снова получил подзатыльник.

— Не слушай его, Темный, проходи. А мы все сделаем, как ты сказал, — подобострастно улыбнулся мне старший.

Я кивнул и пошел дальше. Вой со мной.

Внутри Старгород тоже не сиял красками. И жители его предпочитали все оттенки черного, серого и коричневого в одежде. Только на настроении их цветовая палитра никак не сказывалась. Тут и там слышались разговоры и смех — самый обычный смех, а не злодейский, какой изображают на сцене и в кино.

Над городом летали вороны и нетопыри, по улицам, довольно чистым, шныряли кошки. И крысы с мышами. Но кошки их не трогали — видимо, это фамильяры колдунов. Причем, и те, и другие. И если один фамильяр слопает другого, колдуны поссорятся.

Ой, я накаркал или ошибся? Прямо у всех на глазах серый здоровый котяра накинулся на большую крысу и сгрыз. Та даже пискнуть не успела. Тут же мужик развернулся на женщину, с которой только что общался, вернее ругался, и поднял руку с красной молнией на кончиках пальцев. Другие прохожие сразу расступились. Но колдун не успел выпустить магию, как появились двое в черных кафтанах и без лишних слов накинули на него черную магическую сеть. Он начал кричать, что это ошибка и он только отвечал на нападение. В итоге стража увела и его, и женщину. А кот доел крысу и довольный шмыгнул в подворотню.

— Как тут все интересно, — пробормотал я, когда мы поспешили дальше. — Это нормальное явление?

— Я не городской житель, — напомнил Вой. — Но ты же видел, что никто не возмущался и все спокойно вернулись к своим делам. Видимо, все путем. А нам туда.

Волк указал носом на один из переулков. Но я не спешил туда заходить. Подозрительное какое-то место, безлюдное. Если что случится, стража точно не придет. Переулок изгибался, тут и там стояли какие-то ящики и мешки, на уровне второго этажа от балкона до балкона тянулись веревки с мокрым бельем. И ни души. Если не считать ворона на коньке крыши где-то в середине переулка. Не нравилось мне это место, но упускать беглеца не хотелось тоже. Я начертил Алатырь в значении серии заклинаний и с опаской свернул.

— Будь осторожен, не нравится мне это место, слишком тихое, — предупредил я.

— Ну да, самое то для беглецов — никто не видит, — удивился Вой.

— Нет. Для беглецов как раз логичнее смешаться с толпой, чтобы сбить

— Ладно, — не стал спорить Серый.

И только мы разошлись по разные стороны переулка, как в то место, где мы только что стояли, прилетела зеленая молния. Как же тут их любят. Я сразу дочертил руну Чернобога и развернулся в поисках противника.

Он не стал выходить из-за угла или какой-то двери. Нет, он спланировал с балкона второго этажа с эффектным хлопаньем плаща. Приземлился, подогнув колено для амортизации.

Пока он распрямлялся, я дочертил последнюю руну.

— Не впечатлил, — заявил я и метнул в него темное копье.

Увы, идиотом он только выглядел с таким появлением, а сам накинул щит перед прыжком. Так что копье разбилось, но хорошо, что и щит тоже. Вой сразу прыгнул на некроманта, но на него спикировал тот самый ворон. Значит, вы еще и подготовились. И когда успели? Но все вопросы потом, сейчас подеремся.

Мы обменялись парой заклинаний. От последнего я предпочел спрятаться за ящик. Эта смена ритма позволила просочиться здравой мысли: некромант с вороном не столько пытаются нас с Воем убить, сколько тянут время. Но для подхода подкрепления или для того, чтобы Игнатьев убежал подальше, еще вопрос. Но надо заканчивать.

Я накинул облако тьмы, но некромант не сбился. Точно, для местных тьма родная стихия. Ладно. Тогда я в очередной раз пробил его щит под звуки возни Воя и ворона и, пока некромант его восстанавливал, переместился ему за спину и толкнул на груду ящиков. Это местный некромант, не человек, судя по дыре вместо носа и следам разложения на щеке — того и гляди прохудится, как тогда есть и пить? А им надо, пока еще живые. Вот именно это «пока» и вынудило меня толкнуть его и сбить концентрацию, а не убивать. А то еще станет личем.

Как только он начал подниматься, я подскочил и ударил его по хребту. Некромант охнул и выгнулся дугой. А я добавил удар в область почки. Он взвыл. Я воспользовался моментом и связал ему руки за спиной.

— Отзови птичку, — приказал я.

— А то что? — сквозь боль улыбнулся я. — Убьешь?

— Размечтался. Сделаю так, что будешь молить о смерти и не получишь ее. Ну!

— Тварь. Оу-у-у… — взвыл он от еще одного болезненного удара. Знание болевых точек я не утратил после переноса в этот мир. — Понял. Карк, отбой…

Весьма потрепанный ворон вырвал остатки хвоста из пасти Воя и взлетел. А Серый поднялся на ноги встряхнулся и стал сплевывать перья.

— И что дальше? — с вызовом спросил некромант. Голос у него был весьма отвратный из-за отсутствия носа, гнусавый, еще и слизь вылетала из него постоянно. Гадость какая.

— Дальше? Дальше ты нам расскажешь, куда держит путь Игнатьев, — спокойно заявил я.

— Кто? — По его наглой ухмылке я понял, что некромант прекрасно понимает, о ком речь, но нарывается.

Почему нарывается я понимал тоже. Местные некроманты в большинстве своем стремятся к бессмертию. Не такому как у Кощея, оно им недоступно. Все, что они могут сделать, чтобы продолжить существовать в этом мире, а не уйти на перерождение, это стать личем, бессмертной нежитью. Не самое приятное существование, но на что только не пойдешь, если знаешь, что будущее еще хуже. Уничтожить этих тварей можно, пусть и хлопотное это занятие. А делать это надо, потому что после перерождения они начинают считать себя слишком уж крутыми и выходят из-под контроля Кощея.

Проблема становления личем была в условии смерти. Если некромант умирал от болезни или старости, то просто умирал. Чтобы закончить ритуал и превратиться в лича, его должны убить. Только в этом случае их душа отправлялась в приготовленную филактерию, а тело преображалось в бессмертную сущность.

Самое досадное в том, что личи — не наша исконная традиция. Ее принесли некроманты с запада после того, как Польша и Прибалтика влились в состав Российской Империи. Но некромантам понравилось. Вот и развлекаются. Но не за мой счет.

Я вздохнул и ударил его в правый бок, в район печени. Некромант согнулся, задыхаясь от боли.

— Ты не умрешь, но мучиться будешь. Так что давай. Или ты рассказываешь, что знаешь, и идешь искать смерти дальше, или учишься наслаждаться болью, — дал я ему выбор. Правда, я врал. Никуда он не уйдет.

— А пока ты будешь меня бить, он уйдет далеко-далеко, — рассмеялся он.

— Ох, не надейся. Вой, учуешь его?

— Вряд ли человек еще в городе, — ответил Волк. — Этого же отправили задержать нас и умереть, а не убить. Значит, человек с горбатым уже ушли через другие ворота. Выйду и учую. Чего на эту падаль время тратить?

— Вот и хорошо, — улыбнулся я и привязал некроманта к сточной трубе выше скобы, чтобы не соскочил.

Потом достал блокнот и написал Кощею, чтобы прислал кого-то и забрал безносого на воспитание. Пусть объяснят, что предавать плохо. Да пусть еще найдут и уничтожат филактерию. Уж лучше этот придурок будет развлекаться созданием новой, — а это несколько лет, если повезет, чаще десятки лет — чем мешаться под ногами у старших и лезть в их разборки. Не дорос еще до взрослых игр.

Запись исчезла мгновенно. Видимо, Кощей учел ошибку и не оставлял больше мои сообщения на потом. Я закрыл и убрал блокнот и подошел к Вою.

— Ты как, бежать можешь?

— Конечно. Только перо вытащи — между зубов застряло.

С улыбкой я достал черное перо из пасти приятеля, проверил, что других нет, и уселся ему на спину. Вой рванул вперед. В последний момент я заметил, как за спиной появились четыре чертенка и с ворчанием занялись некромантом.

Выйти из Саргорода оказалось проще, чем войти. Мы притормозили у ворот и спросили о человеке и Горбунке. Караульные сказали, что да, выходили и отправились дальше на восток. Мы поблагодарили и бросились догонять.

— Восток. Уж не на Урал ли они снова щемятся? — проворчал Вой.

— Не удивлюсь. У них там база.

— Надеюсь, догоним раньше.

Мы почти летели над землей еще часа полтора. Ночь заканчивалась, я начал уставать — без сна уже вторые сутки. Мимо пролетали деревни и небольшие городки. Небо впереди медленно светлело. Вой принес меня к очередному поселению — село или деревня, кто их разберет.

И тут остановился. Удивленно принюхался. Пробежал с километр в одну сторону, другую. Третью. Вернулся в исходную точку и сел. Чтобы не сползти, я слез.

— Что случилось? След потерял?

— Не понимаю. Они словно убежали в трех направлениях сразу, — озадаченно заявил Вой.

Глава 18

— Ты же понимаешь, что так не бывает, — вздохнул я.

— Обычно, если так сбивают со следа, то убегают примерно на километр, возвращаются и бегут дальше. Но тут я пробежал даже больше во всех трех, но он везде продолжается, — пояснил Вой недовольно.

— Давай рассуждать логически. До сих пор мы бежали исключительно на восток. — Серый кивнул. — Там у них база. Но наш беглец оговорился, что пора становиться некромантом. А для этого надо съесть яблоко и запить его мертвой водой. — Вой снова кивнул, с интересом глядя на меня, но не перебивал. — Отсюда вопрос: где тут растут искомые яблоки? Если Игнатьев решил запутать след именно здесь и сейчас, значит с пути на восток он свернул где-то тут. И не просто так.

— Так как он на три стороны-то убежал? — вместо ответа сам спросил Вой.

— Иллюзия, скорее всего. Материальная. На нее куча сил уходит, так что вряд ли он повторит еще раз. Так что с яблоками?

— Яблоки… Это Мертвого сна, которые? — уточнил Волк. — Ну да, тут есть сад с ними. Ведьма за ним ухаживает. Но она на стороне… вот жеж, теперь мало о ком можно сказать точно, на чьей стороне. Особенно женщин.

— Меньше слов, друг мой, — остановил я его рассуждения. — Поехали.

— Слушай, так он же почти перед воротами все проделал. Чего мы гадаем? Давай спросим, — предложил Серый. — А то вдруг он специально сделал так, чтобы мы на сад подумали, а сам поехал дальше на восток?

— Поехали, говорю, — поторопил я и даже хлопнул по крупу, чтобы поднимал его с земли. — Если это то заклинание, о котором я думаю, то стража на воротах видела, как три копии разбежались в разных направлениях. Так что хватит терять время — побежали.

Серый вздохнул и поднялся. Дождался, когда я снова сяду на него, и рванул по южной дороге.

— Где мы уже, кстати?

— Недалеко от слияния Оки с Волгой, Нижний Новгород рядом.

— Это вот то маленькое село? — удивился я. — И река мелковата.

— Нет, это просто село. Город севернее.

Уже через пять минут мы стояли перед черной оградой и смотрели на яблони. Толстые стволы, невероятно зеленые листья и наливные яблоки, желтые с красными боками, но не большие, как раз удобно брать в руку. Только как внутрь попасть? Ограда казалась сплошной. Я вспомнил сказки, где всякие Иваны через нее лазили, но не может же быть, что и хозяйка будет лазить. Да и ступа с метлой не всегда под руками. Конечно, Вой мог бы и перепрыгнуть, но я хотел соблюсти приличия.

— Калитка-то где? — уточнил я.

— Так… где хозяйка захочет, там и калитка, — ответил Серый так, словно это все знают. — Ты постучи-пошуми. Если она тут, то явится.

— Жаль. Я надеялся зайти незаметно, — вздохнул я и ударил ладонью по прутьям. — И что, все сады так защищены?

— Нет. Некоторые зачаровывают на другое, — ответил Вой, пока мы ждали. — Где-то ограда начинает кричать, к какой-то прилипаешь. Но у большинства калитка все же есть. И в нее даже можно войти. Только хозяйка сразу узнает.

Тут и местная хозяйка появилась. Вид властный, красивая, на вид не больше тридцати, черные волосы заплетены в толстую косу. Одета в темные боярские одежды. Прошла неспешно и важно с царственным видом между яблонь и приблизилась к ограде. Калитку не сделала. Встала молча. Не страшно, могу и первым начать.

— Здравствуй, хозяюшка, — поздоровался я и поймал ее взгляд. — Ты одна или гость у тебя?

— Здравствуй, Темный, — со спокойным достоинством ответила она. — Мне нечего скрывать. Приходил один. Просил яблоко. Я отказала.

— Давно приходил?

— С полчаса.

— Один приходил?

— С Горбунком.

— Человек? Почему отказала? — продолжил допытываться я.

Она отвечала, да, уверенно и спокойно, только односложно. И не пускала к себе. А это вызывало подозрения.

— Потому что он просил именем Маревны. А я ей победы не желаю — из моих яблок вытяжку делают для стрел против ее слуг. К тому же некромантов на дух не переношу и участвовать в появлении еще одного, к тому же человека, не собираюсь.

— Понятно, — кивнул я.

— Не веришь? Заходи, сам посмотришь, — пригласила она.

Передо мной часть ограды превратилась в калитку. Калитка открылась, ведьма отступила в сторону. Разумеется, я вошел. И Вой следом. Да, это могла быть ловушка. Или же она надеялась, что такой жест заставит меня поверить. Что так я даю Игнатьеву еще больше форы, не переживал — Вой быстрее Горбунка, догоним.

Ведьма и бровью не повела — жестом пригласила следовать за ней и пошла к дому. Это оказался добротный терем в три этажа из потемневшего от времени дерева с резными наличниками и цветами под окнами. Не простыми цветами, как я заметил, из них многое можно сварить полезного и не очень.

В тереме никого не было, только кот — черный, но не Баюн. Они с ведьмами редко уживаются. Да и вообще они одни живут или с Ягами. Вой в дом не заходил, остался сторожить на крыльце.

— Прости, я должен был убедиться, — сказал я.

— Время такое, я понимаю. Потому и пустила. Некоторые перешли на сторону Маруськи. Не я. Предавшему однажды больше нет веры. А мне моя репутация дорога.

— Понимаю. Спасибо, хозяюшка. Куда они побежали? К кому? — спросил я.

— Дальше на юг. Там живет колдунья Агафья. Твой друг должен знать ее. Если осталась верна царю нашему, то не даст яблоко. И придется ему дальше ехать.

— И за деньги или услугу не даст? — уточнил я.

— Если верна царю Кощею, то нет. Всех предупредили, чтобы яблоки не раздавали без высшего приказа.

— Благодарю, хозяюшка. — Я склонил голову, прижав руку к груди.

Потом сел на Воя и мы побежали дальше на юг.

Агафья оказалась колдуньей намного старше, лет семидесяти, в кажущемся простым сарафане, но от него так несло магией, что оставалось только усмехаться — кого она хочет обмануть?

Однако ж старуха оказалась не только гордой, но и вздорной. Она не пустила нас в сад, но с оскорбленным видом заверила, что этот щегол залетал, она его не пустила, яблоко не дала, он поскакал дальше.

— Сказано же не давать и не продавать яблоки. Так что я чиста перед царем, — отчеканила она.

— Хорошо. Куда он поскакал? — спросил я терпеливо спросил я. — К кому?

— Не знаю. Прогнала и в дом пошла, — вздернула Агафья загнутый нос.

— Ой ли? — хитро уточнил я.

Вот ни в жизнь не поверю, что она не видела. Все бабули одинаковы, будь она пенсионеркой

Колдунья Агафья недовольно пожевала губу и указала на северо-восток.

— Только сразу не учует твой Волчик. Горбунок прыгнул повыше, чтобы след сбить. Имей в виду, что щегол тот нервничал сильно и постоянно оглядывался. Видимо знал, что ты идешь по следу. Потому и попросил Конька прыгнуть и сбить со следа, — милостиво предупредила она и молча удалилась от калитки.

— Какая милая старушка, — пробормотал я. — Ладно, надеюсь, мы попадем к месту приземления и ты почуешь след.

— Проще. Я знаю, куда его несет, — мрачно сказал Вой и побежал в заданном направлении. — В той стороне только один сад, колдуньи Агаты.

Я не стал спорить. Какой смысл — прибежим и узнаем. Но на всякий случай морально приготовился к бою. И не зря.

У очередной кованой ограды к нам никто не вышел. Предупрежденный, я не стал ждать дольше двух минут и вернулся на спину Волка. Он разогнался и перепрыгнул в сад.

Сразу же раздался птичий гомон, корни и ветки пришли в движение и потянулись к нам в желании схватить. Но я начертил руны и перенес нас к дому.

Агата жила в тереме побольше, тоже темном, тоже украшенном резьбой в виде веточек, листиков и цветов. Стоило мне слезть с Воя и подойти к порогу, как он загорелся.

Чтобы колдунья так хотела кого-то не пустить в дом, где сама же сидит вместе с гостем, что даже подожгла его? На какого идиота рассчитан этот спектакль? Я начертил руны Алатырь и Исток, активировал и иллюзия исчезла. Подпалин на ступенях огонь не оставил, как я и ожидал. Хотя опасался, что иллюзия хитрая и жжет только людей — на что только не способны местные колдуны.

— Оставайся тут, — велел я Вою. — Если Игнатьев выскочит, лови.

— Ага, — ответил Серый и навострил уши.

Я выбил дверь и зашел внутрь. Тишина, никого. Я прислушался.

И тут на меня спикировал ворон. С жутким карканьем он вцепился мне в волосы и попытался клюнуть в глаз. Ага, разбежался. Я поймал его за клюв и дернул в сторону. Скользкий, гад, зато не ожидал подобного — слетел, но оставил в когтях клок моих волос. Оставлять нельзя, с их помощью можно многое со мной сделать, если умеючи.

Я отправил в него горсть темных осколков, небольших, зато много. Ворон уклонился от всех, кроме двух. Они пришпилили его крыло к стене и теперь он беспомощно барахтался в попытках их вытащить. Я не стал ждать и быстро добил его. Потом подобрал свои волосы, проверил, что все, и сунул их в очаг. Если просто сжечь, ничего не будет. Так, теперь надо найти хозяйку и гостя. Больше я не сомневался, что Игнатьев здесь. Но наверх или вниз?

Вниз, решил я. Там обычно только один этаж, а сверху у нее тут еще два. И рванул к люку в подпол. Открыл его рывком, но заглянул уже осторожно — не хотелось получить огнем или проклятием каким в лицо.

И правильно сделал — вертикально вверх вылетела толстенная стрела. Если бы попала, пришпилила бы меня к потолку. Следом до меня донеслось ругательство.

— Агата, отдай мужика, целее будешь, — крикнул я.

— Выкуси, мальчишка! — раздался в ответ злой старушечий голос.

— Я предупредил, — усмехнулся я и скинул вниз еще тучку осколков. Тратить силы я не хотел без лишней нужды — кто знает, что будет дальше, вдруг понадобятся — да и надеялся взять обоих живыми. А за осколками рискнул прыгнуть в люк сам.

Эффектного прыжка не получилось — лестница оказалась не вертикальной, а под углом. Чуть не врезался в нее пятой точкой. Но быстро выправился, сбежал по ступеням и спрыгнул с последних. Хотел сразу на бабку, но она стояла дальше в просторном помещении, уставленном мешками, ящиками и банками. С потолка свисали целые веники трав. Их аромат почти сшибал с ног. Сразу заболела голова, но сейчас не до того — остаться бы с ней на плечах.

И тут же поднырнул под ядовито-зеленый дым, что выпустила старуха в меня, стоило приземлиться. Так я оказался ближе к ней и уже не промахнулся. Дыхание пришлось задержать, зато колдунья Агата оказалась в клетке из темной энергии. Ох, как она ругалась! Грузчики, что завозили мне в конце весны мебель в квартиру, многому могли бы научиться.

Только я начал осматриваться, как увидел тень, что кралась по лестнице. Именно тень. Но где человек? Я покрутил головой и тут понял, что это такое колдовство — Агата так его спрятала от меня. Так что никакая это не тень. Но подействуют ли на него мои заклинания?

Я кинул в него еще темных осколков. И они прошли сквозь него. Все, чего я добился, это что Игнатьев припустил еще быстрее. И попробовать поставить перед ним щит я просто не успел. Пришлось бежать за ним.

— Вой! Он тень! Хватай, если сможешь! — заорал я, как только оказался на первом этаже.

Волк тут же показался в дверях прямо перед призрачным беглецом и зарычал. Граф попятился и бросился к лестнице наверх. И прошел сквозь мой щит! Надо что-то придумать.

— Вой, лови на улице, — сказал я и побежал следом за Игнатьевым.

Серый убежал обратно под окна. А я достал кинжал. Он не волшебный, а беглеца явно заколдовали для сопротивления темной магии.

Граф забежал в просторную комнату третьего этажа и заметался. Дальше бежать некуда, а внизу ждет Серый Волк. И тогда он начал чертить руны.

Как я и предполагал, применение магии сняло с него заклинание колдуньи. Но он то ли не заметил, то ли решил рискнуть. А я принял на щит первый его огненный шар и сразу ответил темным копьем. Игнатьев успел телепортироваться. Я следом, он от меня и…

Вот незадача — граф промахнулся и выпал в окно. Лететь мало, так что начертить еще оду руну для перемещения он не успел. Раздался характерный удар и хруст. А когда я подбежал и выглянул, оказалось, что Вой еще и помог. Теперь тело Игнатьева лежало с неестественно вывернутыми конечностями и шеей.

— Хотя бы бабка у нас осталась, — вздохнул я и убрал не пригодившийся кинжал.

Быстро написал в блокнот Кощею, что тут предательница, которую буду допрашивать, и, зевая, пошел в подвал.

И тут обнаружил, что все же повредил ногу, когда пытался спрыгнуть и нарвался на лестницу. Уровень адреналина в крови понизился и правая нога стала отзываться болью при переносе

Я дохромал до лестницы и подумал о телепортации. Но нет, мало ли что ждет в ближайшем будущем. К тому же магическая усталость влияет на общее физическое состояние, а я и без того хотел спать. Так что вспомнил детство и покатался по перилам, неловко соскакивая на здоровую ногу внизу пролета.

— Ты чего это, Дмитрий? — встретил меня на первом этаже Кощей удивленным вопросом. — По перилам катаешься вместо допроса. Я уж думал, что к середине приду.

— Ногу растянул, пока дрался, — недовольно пояснил я.

— Да? Ну давай посмотрю.

Я присел на лавку и снова снял ботинок и носок. Кощей склонился и сморщился.

— Ты когда ноги в последний раз мыл, граф? — с насмешкой уточнил он.

— Перед последним сном, позавчера, в Сочи, — недовольно ответил я.

— Быстро ты передвигаешься.

— До Москвы на Горыныче, потом на Сером Волке до Петербурга, теперь сюда на Вое. И постоянно приходится драться.

— С кем? Да, гребень я забрал у Константина, — заметил царь Нави и положил холодную руку на мою щиколотку. Я прикрыл глаза в ожидании неприятного холода его лечения.

— Сначала с Сирин, потом с некромантами, потом снова с некромантами. И вот колдунья Агата. Надеюсь, теперь смогу спокойно вернуться и отдохнуть, — вздохнул я и прикусил губу — лечение Кощея не только холодное, но и болезненное.

— Насыщенная программа. Может, тут поспишь, потом поедешь?

— А что если там еще что-то произойдет? Да и ждут меня.

— Тебе не надоело затычкой работать? — со смешком уточнил он. — Не косорукие и не беспомощные там. Сильнейшие маги, лучшие на курсе. Справятся и без тебя. К тому же ты все равно мало что сделаешь, если будешь спать на ходу. Так что идем допрашивать, а потом спать. Ты идешь спать. А у меня работа еще. Все, обувайся.

Кощей поднялся на ноги и отряхнул их после моих ароматов. Могу понять — самому неприятно.

— Если она не скажет чего-то такого, что придется подскакивать и бежать, — проворчал я, завязал шнурки и поднялся.

В щиколотке еще ощущался мертвенный холод от магии наставника, но она больше не болела и держала. Пока шел к люку, я еще осторожничал, но по лестнице спускался уже уверенно.

Колдунья Агата все так же находилась в сотворенной мной клетке. Она умудрилась в ней сесть и теперь зыркала на нас из-под густых седых бровей, сложив руки на груди. Скорее недовольная, чем испуганная. При виде Кощея колдунья на миг смутилась, но нахохлилась еще больше.

— Ну что, старая, как же ты так? Тебе плохо жилось? Или скучно стало, что на подвиги потянуло на старости лет? — едва ли не с сочувствием спросил Кощей. Он остановился перед клеткой и остался стоять прямо.

— Застой у нас, Кощеюшка, перемены нужны. Марьюшка их обещает. Я ей верю, — проворчала колдунья, глядя исподлобья. — Дружить нам надо с Западом и остальными, а не зыркать друг на друга из-под кустов.

— Дура ты, — с грустью вздохнул царь Нави. — Четыре века жила, а ума не нажила. Сколько раз они нам дружбу предлагали и сколько раз сами же за шею хватали, стоило чуть расслабиться.

— В этот раз иначе все будет, — запальчиво заявила Агата.

— Да-да. Так рассказывай. С кем так сильно подружилась Марья?

Я удивился вопросу — известно же с кем. Но Кощею, вероятно, нужно доказательство. Ну что же, мы не спешим, вроде. Вмешиваться я пока не собирался, так что присел на ящик и расслабился, стараясь не замечать резкого травяного запаха.

— С Темной с острова туманного. Скарлетт зовут. Она посильнее и постарше твоего мальца, — заявила она снисходительно и кивнула на меня.

А вот это уже обидно. Я приоткрыл глаз и посмотрел на колдунью.

— Да, только ты в клетке, а я тут. И со Скарлетт разберусь — уже несколько раз ей по носу щелкнули. Скоро оторвем, — лениво ответил я и зевнул.

Агата фыркнула и собиралась что-то сказать, но Кощей опередил.

— Что ты должна была делать для Марьи или Скарлетт?

— Яблоками снабжала, что ж еще? Все ихние некроманты через меня прошли, — с гордостью сообщила Агата. — И вот еще один пожаловал. И тебя на хвосте притащил.

— Где Горбунок? — спросил я, вдруг вспомнив, кого не хватает.

— Так скинул парня и ускакал. Процесс предстоял не быстрый, чего ему тут делать? — пожала плечами колдунья.

— Сколько всего некромантов от Скарлетт через тебя прошло? — продолжил Кощей.

— Да кто ж их считал-то? Около тридцати, может, больше. Да, чуть больше.

— От кого приходили будущие некроманты? Они говорили о своем лидере? Называли имя князя? — задал я главный вопрос.

— Говорили, что у них есть Мастер. Но называли его только так, без имени.

— А… — попытался задать Кощей следующий вопрос, но не получилось.

— Эй, там с телом что-то происходит, — услышали мы голос Воя сверху и увидели его нос на лестнице. — И приближается кто-то.

— Да что ж за день такой, — простонал я и поднялся.

Глава 19

Под ехидный смех колдуньи мы с Кощеем поднялись из подвала. Вой первым выскочил на крыльцо и лапой указал вдаль. Оказалось, что приближался этот некто по небу с той же стороны, что прибыли и мы.

— Тьфу, напугал мохнатый, — в сердцах сплюнул Кощей. — Это ж Баба Яга. Что там с телом, показывай.

— Яга? Что ей тут делать? — удивился Волк настолько, что аж морда вытянулась. Но поднялся и подскочил к телу несостоявшегося некроманта.

А оно на глазах превращалось в листву от ног к голове. Те части, что уже стали зеленью, улетали с ветром и растворялись в воздухе. Выглядело красиво и что-то напоминало.

— Ах ты ж падаль! — выругался царь Нави и склонился над телом.

Пока он делал пассы, я присматривался к зелени и пытался понять, что не так. От Кощея исходили волны силы, настолько мощные, что меня едва не качало. А вот Вой тут же отпрыгнул подальше и обалдело замотал головой.

И тут я понял. Это не просто зелень. Это клевер и дуб. Я даже поймал один листочек и успел убедиться, пока он не растаял меж пальцев. Теперь ясно, что происходит и что пытается сделать мой наставник. Только это бесполезно.

— Не получится, учитель, — тихо сказал я. — Он уже не принадлежит

Кощей сначала рыкнул, но после еще пары-тройки пассов сплюнул и поднялся с корточек. Нам оставалось стоять и смотреть за тем, как еще одна надежда выяснить личность князя Ския исчезает. Как говорил один парень в университете «нагло, цинично, у нас на глазах».

— Я ведь верно понял — он перекрестился? — уточнил я.

— Да. Причем совсем недавно. Его душа уже принадлежит Тир На Ног, но русский дух еще крепок, потому Навь не отторгла сразу, — недовольно подтвердил Кощей. — И Яга вот только летит. А был бы уже полностью не наш, она бы его еще на переходе подловила и Горбунку промеж ушей вдарила так, что горб выпрямился.

— И теперь его душу не вытащить и не допросить, — констатировал я. — Знал бы, постарался не допустить падения.

— Был шанс?

— Небольшой был, — сказал я и отчаянно зевнул.

— Это дело тебя изматывает. Отдохнуть бы тебе.

— Закончу и отдохну, — поморщился я. — А то пока отдыхать буду, князь еще что учудит.

— Понимаю.

Пока мы перебрасывались репликами, тело окончательно превратилось в листья и улетело. Мы еще раз дружно вдохнули и пошли к крыльцу, встречать Ягу. Мда. Неприятно. Может, у Дани со Славой что-то появилось — не зря же они всю ночь работали в Кремле. Я очень надеялся, что работали, а не отправились дрыхнуть.

И тут я вспомнил о еще одном моменте и собрался заговорить, но тут прибыла Баба Яга. Как полагается, на ступе. На пару мгновений она зависла над двором, потом спустилась перед нами и ловко выскочила. Огляделась, принюхалась и недовольно пожевала губами.

С нижегородской Ягой я еще не был знаком. А она удивляла. Обычно от них разит силой, Яги чем-то выделяются. Эта же бабушка и бабушка — встретишь на улице и не поймешь, что не самая обычная бабушка. Сухонькая, морщинистая, старая, но при этом очень живая, с веселыми голубыми глазами.

— Здравствуй, царь мой. И тебе здоровьичка, Темный, — поклонилась Яга. — Если вы тут, значит, я совсем опоздала, да?

— Я убил его раньше, да, — ответил я.

— Жаль. А то чую, перешел кто-то. И не пойму то ли наш, то ли нет. Решила проверить. Принюхалась получше. А он уже тут давненько гуляет. А где он?

— Его зачаровали, чтобы тело испарилось. А душа сразу к Мак Лиру отошла, — проворчал Кощей.

— Опять иханная Темная гадит, — всплеснула руками Яга. — Что я могу сделать, царь мой?

— Держи нос по ветру, Павловна. Нюхай и ожидай. Есть большая вероятность, что все они такие, перекрестившиеся в веру кельтов, — строго сказал Кощей.

Яга покивала, попрощалась, запрыгнула в ступу и отправилась в обратный путь, недовольно причитая о хитрости и подлости.

— Если так, то они недавно к ним перешли, — заметил я. — Я видел воспоминания одного из них. У них база где-то в Нави в районе Урала. Их туда свозили со всей Империи на обучение некромантии.

— Получается, они еще отрокам яблоки скармливали, — помрачнел царь Нави. — Найти бы эту базу, да из-за Марьи не могу.

— Может, получится поручить кому-то? — предложил я. — Или я найду князя, этого их Мастера, он и расскажет.

— Да, вполне вероятно. Ну что же, с Агатой я сам разберусь, а ты возвращайся в Явь, Дмитрий. И попробуй отдохнуть. Усталость заставляет совершать ошибки.

— Да, попробую. Но у меня просьба, учитель. — Кощей уже собрался уходить, но остановился и снова нахмурился. — Вполне возможно, что вот эта ситуация возникла из-за того, что за мной следят через блюдечко и яблочко. Можно что-то сделать, чтобы оно не работало?

— Уверен, что следили именно за тобой?

— За мной или за Даней Юсуповым. Или за обоими.

— Хорошо. Идем в дом.

Кощей усадил меня на лавку на первом этаже и встал за спиной. Не знаю, что он делал, но я ощущал то холод, то жар в затылке. А через пятнадцать минут от сказал, что закончил. Потом взял монету, накрыл ее рукой, закрыл глаза и просидел так еще десять минут.

Я сначала смотрел в надежде понять, что же он делает, но кроме мощного потока силы ничего не видел. Потому пошел изучить дом колдуньи. Только и тут ничего интересного не нашел. Вернее нашел, но со всеми этими предметами можно манипулировать только в Нави. И желательно женщине. Так что вернулся на первый этаж и немного посидел с закрытыми глазами.

А потом Кощей меня разбудил.

— Сколько я спал? — спросил я, тряся головой, чтобы прийти в себя.

— Полчаса. Тебе надо было хоть немного отдыха. А теперь иди. Вот это передай своему другу. Пусть всегда носит рядом с телом.

Я поблагодарил и забрал зачарованную монету. Мы пожали руки и разошлись. Кощей вернулся в подвал, а я подошел к Вою и забрался на него.

— Сразу в Москву? — уточнил он.

— Нет, в Питер. Надо доложить императору.

Серый тряхнул головой и перемахнул через забор.

Ближе к утру мы вернулись в ту самую пещеру, откуда начали путь из Зимнего. Мавки уже не сторожили вход, так что снова выворачивать одежду мне не пришлось. Вой перенес меня в комнату призывов Зимнего и остался ждать тут.

— Спасибо. Сейчас расскажу и поедем в Москву, — сказал я.

— Один или с Ольгой? — уточнил он.

— Думаю, что один.

Уже знакомыми коридорами я пошел в обитаемые места и уточнил, где великая княжна и император. Меня проводили в одну из гостиных, где я сразу попал в объятия своей царевны. Правда, пришлось обойтись без поцелуев, мы были не одни. Через несколько минут пришел император и мы отстранились друг от друга.

Тут скрывать ничего не пришлось. Я рассказал о преследовании и драке, передал слова колдуньи Агаты и соображения о некромантах. О блюдечке с яблочком тоже сказал.

— Итак, у них база в Нави. И они переходят в другую веру, чтобы даже царь Кощей не смог их допросить, — подвел итог Константин. — При этом ты утверждаешь, что Марья в сговоре с этой таинственной Скарлетт. Как же она в этом случае не возражает, что ее люди переходят в другую веру?

— Марью Маревну могли убедить в целесообразности, обмануть, заставить. Что угодно. Эта колдунья, Агата, сама сказала, что Марье помогает Скарлетт. И Яги утверждают то же самое, — ответил я спокойно.

— Уже полгода мне говорят об этой Скарлетт, но до сих пор никто не выяснил ее личности, — недовольно заявил император.

— Мы с Даниилом Юсуповым надеемся выяснить, кто скрывается за этим именем, когда найдем неизвестного князя, ваше величество.

— Вот в существовании этого князя я не сомневаюсь, — поморщился

— Дело сдвинулось совсем недавно, ваше величество. Мы работаем.

— Тогда больше не задерживаю.

— Тогда возвращаемся в Москву? — уточнила Ольга.

— Как Катерина? — вместо ответа спросил я.

— Все еще плохо себя чувствует. Ее накачали какой-то дрянью, врачи говорят, что она будет приходить в себя еще дня два, — с сожалением сказала Ольга и поморщилась — видимо поняла, куда я клоню.

— Тогда эти дни лучше тебе побыть здесь, — мягко сказал я.

Ольга хотела было возразить, но прекрасно поняла, что я прав, потому грустно кивнула.

— Давай хоть провожу, — предложила она.

— Уверен, Дмитрий Михайлович уже знает дорогу, — встрял в разговор император.

— А я хочу проводить, — упрямо вскинулась Ольга. — Я что, не имею права побыть подольше с другом?

— С другом можешь, — недовольно уступил Константин.

Только мне не понравилось, как он выделил слово «с другом». И взгляд, брошенный на меня, колючий и яростный, я бы даже сказал, ревнивый, тоже не обрадовал. Словно он знает о нас, мелькнула мысль. Но в этом случае уже устроил бы скандал? Или чего он ждет? Понимает, что в этом случае я буду хуже работать, а от моей результативности зависит его жизнь? Ладно, посмотрим. Но я уверен, что мне не показалось.

Ольга проводила меня, уже там мы немного пообнимались и поцеловались. Ужасно не хотелось отпускать ее, но нас обоих звал долг. Так что царевна еще раз пожелала мне поскорее найти предателя и отступила в сторону. А мы с Воем отправились в Москву.

В Кремле Даня нагло дрых, как я и предполагал. Слава тоже. Я порывался их разбудить, но ее величество уговорила меня прилечь до их пробуждения. После недолгого раздумья я согласился. Если они спят, значит, ничего экстренного, из-за чего надо срочно бежать, нет. Так что я с чистой совестью принял душ и упал спать в одной из гостевых комнат.

Мне казалось, что я только закрыл глаза, как меня уже трясли за плечо со словами «вставай, Демон, нас ждут великие дела».

— Я демон, а не груша. Хватит меня трясти. Просыпаюсь я, — пробормотал я и перевернулся на спину.

Надо мной стояли Даня и Слава, до неприличия свежие и бодрые. А я ощущал себя так, словно это Вой на мне ехал через половину России, а не наоборот.

— Сколько времени? — проворчал я и поднялся. По пути в ванну порадовался, что решил не снимать все, когда ложился.

— Уж полдень близится, — ответил Даня.

То есть я спал всего часа четыре. Отлично. Я ворчал про себя и умывался. Планы строить не имело смысла — они зависели от того, что смогли накопать эти два бодрячка. Так что я быстро закончил водные процедуры и вернулся в комнату.

— Что-то узнали? — спросил я и начал одеваться. — А стоп. — Запустил руку в карман брюк и вытащил монету, протянул Дане. — Это от слежки через блюдце. Носи близко к телу. А теперь рассказывайте.

— Спасибо, — сказал Юсупов и положил монету в нагрудный карман рубашки.

Оба посмотрели на мои шрамы и неловко отвернулись.

— Узнали. Что тот, кого отправляли проверить девушку адъютанта, просто прогулялся, — недовольно сказал Даня. — Гребень парень получил от нее.

— Разумеется князь не отдавал ему артефакт лично в руки, — согласился я. — Придется с ней подробно пообщаться. Что-то еще?

— По парню все, — ответил Слава. — Все это время он боялся, что его раскроют, и в то же время ждал обещанного переворота. Остальные чисты.

— А я поработал еще со списком князей и оставил троих, — добавил Юсупов. — Сейчас приедем в контору и проработаем их.

— Только через мою квартиру — переодеться надо, — попросил я. — Кого оставил?

— Разумеется, надо. Белозерский, Барятинский и Одоевский.

— Громкие фамилии и на серьезных должностях, — поморщился я.

В голове крутилась какая-то деталь, что-то важное, но никак не мог вспомнить. Нет, надо отдохнуть, может, тогда получится.

— Ты ждал другого? Князья же, — вздохнул Даня.

Потом мы быстро позавтракали, попрощались со Славой и ее величеством и отправились в контору на Мясницкой. Только заехали ко мне. Я оставил сумку и переоделся в свежие костюм и рубашку.

По пути Даня рассказывал подробности допроса. Как адъютант сначала хорохорился, а как дело дошло до чтения мыслей, сразу сник и сам все выложил. Как девушка его забрала гребень и передала ему. А он уже воткнул в волосы императора под видом того, что стряхивает с них что-то.

— Так он девушку свою выгораживал? — усмехнулся я.

— Сначала да. Пока говорил, не сомневался, что это он ее втянул. А потом я кое-какие факты уточнил, тут он за голову и схватился. Понял, дурачок, что это не он ее, а она его втянула, — пояснил мой друг и хохотнул от воспоминаний. — Еще отрицал, пытался подстраивать факты. Никак не мог поверить в ее коварство.

— Понятно. Значит, нас ждет свидание с этой барышней в конторе, — сказал я и увидел, как он напрягся. Это и меня заставило напрячься. — Ты же отправил за ней наряд?

— Нет. Да и куда она…

— Туда, Даня. Как только она поймет, что его арестовали, сразу даст деру. Поворачивай. Ты знаешь ее адрес?

Даня кивнул, потянулся к мигалке, передумал и просто поехал быстрее. И правильно — мигалка только привлечет ненужное внимание и спугнет ее.

Барышня жила в обычном многоквартирном доме. Правильно, кем бы она ни была на самом деле, а жители таких вот человейников не привлекают внимания. Даня остановил манакар у четвертого подъезда двадцатиэтажного дома на восемь подъездов.

— Нам куда? — уточнил я.

— Третий этаж.

— Теоретически может и выскочить. У нее распашонка?

— Нет. Окна сюда выходят.

— Тогда иди, а я тут покараулю. Если все хорошо, из окна свистнешь.

Даня кивнул и пошел в подъезд.

Прошло минуты две и тут окно на третьем этаже открылось. Я не стал ждать и закрыл его щитом. И в него тут же уперлась девушка. У ее поднятой руки я разглядел Алатырь темно-зеленого цвета. Девушка сразу развернулась. Донеслась приглушенная ругань. Потом я увидел Даню — он улыбнулся и поднял большой палец вверх. Я кивнул и направился в подъезд.

Произошедшее в квартире представить было не сложно. Даня позвонил. Она открыла. Он представился. Она попыталась его оттолкнуть, не смогла и побежала к окну. Наткнулась на щит, тут Даня и подоспел.

Дверь мой друг оставил открытой. Я вошел в самую обычную двухкомнатную квартиру, со вкусом обставленную. В гостиной на диване сидела симпатичная брюнетка,

— Ты был прав, Дим, она собиралась уходить, — прокомментировал Даня, недовольный собой. Он сидел на стуле перед хозяйкой квартиры.

— Недосып до добра не доводит. — Я хлопнул его по плечу и осмотрелся в поисках документов. Паспорт лежал рядом с кошельком и ключами на тумбочке у двери. Открыл его и прочитал: — Никифорова Людмила Андреевна. Пометок о магии нет. Ну как же так, а как же некромантия?

— Да идите вы, — сдавленно проворчала она.

— Да мы-то пойдем. И тебя с собой прихватим, — устало ответил Даня.

— Но выбирать тебе, говорить здесь и сейчас или в конторе в присутствии псионика, — добавил я и присел рядом с ней на диван.

— Так вы же все равно не отпустите.

— Нет, но тут же говорить приятнее. Или как?

Людмила немного поколебалась. Я видел, как сжались ее губы в тонкую линию, в глазах мелькнула решимость. Но уже в следующую секунду появилось осознание и плечи ее поникли, голова опустилась. Видимо, сначала хотела молчать, но вспомнила про псионика и поняла, что выбор у нее небольшой: рассказать самой или мы вырвем все через боль. На второй вариант соглашались немногие. Вот и она решила идти по первому сценарию.

— Спрашивайте, — глухо сказала Людмила.

— Расскажи о вашем Мастере, — начал с главного вопроса Даня.

— О Мастере? — Она нервно хихикнула. — Но я ничего не знаю. Никто ничего не знает о нем. Никто не видел его лица. Даже настоящего голоса не слышал.

— Из-за маски? Или меняет магией? — уточнил я.

— Нет. Каким-то прибором. Магию он при нас не применял.

— Так он некромант или нет? — уточнил озадаченный Даня.

— Я не знаю, — с испугом, что не поверят, ответила Люда. — Говорю же: при нас он ни разу не начертил ни единой руны.

— Хорошо, опиши его, — попробовал я зайти с другой стороны. — Внешность, характер, манеры. Какой он?

— Да не знаю я. Он всегда появлялся в мантии с глубоким капюшоном или в маске на все лицо. Руки закрывал перчатками. Голос менял. Манеры… да как у любого аристократа — правильная речь, немного напыщенная только, ничего лишнего в движениях…

— Как у военных? — зацепился Даня.

— Да, пожалуй, — задумчиво ответила она. — Скупые движения, точно. И… я бы сказала, что не молодого человека. Он высокий, но фигуру скрывает мантия, так что толстый или спортивный, там не разобрать.

— Это можно понять по походке, — подсказал ей мой друг.

И тут оказалось, что подсказал он и мне. Конечно же! Он хромает. Как я мог забыть, видел же в памяти того бастарда, родственника Юсуповых.

— Он хромает, — подтвердила Людмила. — И опирается на посох. Так что не понять.

Даня закусил губу, размышляя. Я тоже задумался. Все это я уже знал. Теплилась надежда, что некромантка расскажет о его магии или видела его лицо, фигуру. Хоть что-то, что дало бы нам подсказку. Даже если бы она описала перстень у него на пальце, уже было бы здорово. Но нет — перчатки и все. Впрочем, кое-что есть — посох.

— Тогда поехали, — вздохнул я. — Там уже расскажешь под запись о себе — кто ты, как попала к нему, какие у тебя были обязанности, кроме того, чтобы соблазнить Кутайсова и подбить на преступление против короны.

Она удрученно кивнула и поднялась. Даня надел на нее наручники и забрал косточку, ее магическую фокусировку. Я прихватил ее паспорт и ключи, проверил, что в квартире ничего лишнего не включено, и закрыл за нами дверь.

В манакаре сел с арестованной на заднее сидение, чтобы она точно ничего не учудила от нервов. Обсуждать при ней мы с Даней ничего не стали — это все уже в кабинете наедине.

— Вот еще что, — неожиданно сказала Людмила. — Говорит он правильно, без слов-паразитов, но когда подбирает слова, щелкает пальцами.

И она показала, как именно.

— А вот это очень ценно, — обрадовался Даня.

— Спасибо, Людмила, — искренне поблагодарил я.

Дальше мы ехали в полном молчании и в кои-то веки без приключений.

А в коридорах и кабинетах Тайной Канцелярии царила необычная суета. Офицеры и прочий персонал сновали туда-сюда. Нас даже не сразу заметили и приняли арестованную.

Глава 20

— Да чтоб вас всех!

В сердцах князь шваркнул блюдечко на стол так, что еда не разбил. Седая прядь выбилась из прически и он нервно вернул ее на место. Что бы где ни случилось, но при попытке посмотреть что за Татищевым, что за Юсуповым блюдечко показывало черноту. Яблочко крутилось, чары действовали, но картинки не было, словно камера снимала с закрытым объективом. Это означало только одно: на обоих мальчишек наложили оградительные чары. Выходит, они догадались, для чего украли яблочко с блюдечком. Значит, оно теперь бесполезно.

— Марья не обрадуется, — пробормотал он и снова взял блюдечко, покрутил в руке и положил обратно уже аккуратно. — Впрочем, почему бесполезно? Пусть сослужит последнюю службу.

Еще не понятно, смог убежать Игнатьев или нет. Но тут остается только ждать вестей от него или колдуньи. А пока надо выяснить обстановку в Петербурге. Антон пока не звонит, но это не повод оставаться в неведении.

Только князь потянулся к телефону, как тот зазвонил. От неожиданности мужчина вздрогнул, но трубку взял уже после второй трели.

— Слушаю, — спокойно сказал он.

— Ждешь своего человека, Николас? — услышал он эротичный голос. Его госпожа говорила на британском.

— Да, миледи, — сдержанно ответил он, но уже понимал, каким будет продолжение. И что подчиненным в северную столицу звонить не надо, тоже понимал.

— Этот человек, Антон Игнатьев, уже у нас, — последовал ожидаемый ответ. — И все рассказал. План провалился. Расческу сняли с головы вашего царя. Все, что он смог сделать, это не допустить допроса своего и других исполнителей.

— Я понял, леди Скарлетт, — хрипло ответил князь и ослабил галстук. — Какие будут указания?

— Какие указания? — Ее голос стал ядовитым. — Сам не догадываешься, Николас? Ты недооценил мальчишку, хотя я предупреждала отнестись к нему со всей серьезностью. Теперь только вопрос времени, когда тебя вычислят. Какие указания… оно одно: убей графа Татищева. Мне плевать, как ты это сделаешь. Мне важен результат — мальчишка должен быть мертв.

— Я понял, моя леди. А… — Князь хотел уточнить кое-что еще, но в трубке уже звучали короткие гудки. — Чертова баба, — пробормотал он и положил трубку.

Он уже пожалел, что связался с ней. Но до событий весны

Но уже ничего не изменить и время назад не повернуть. Остается исходить из логики момента.

Князь бережно упаковал яблочко и блюдечко в специальный футляр, в котором их доставили из хранилища Кощея, переоделся и отправился делать дело. Надо подкинуть артефакт. Это даст фору и позволит лучше подготовиться к будущему бою.

До сих пор ему приходилось поручать все подручным. Теперь пришла пора действовать самому.

* * *

Разговаривать с Людмилой Никифоровой нам больше было не о чем. Технические детали о том, кто из ее родителей чародей, как и когда она стала некромантом и прочее узнает уже кто-то из помощников Дани. Нас ждал более важный вопрос — личность нашего противника. И главными зацепками стали его хромота и щелканье пальцами. Но сначала надо понять, что за оживление у нас тут?

Мы поднялись на свой этаж и зашли в общий кабинет на три стола. Оди из столов, у самого окна, принадлежал мне. Пусть мы и работали с Даней в паре, вот только он — сын главы Канцелярии, а я — всего лишь поручик, к тому же все еще считаюсь новичком. Так что не дослужился еще до отдельного кабинета.

А сейчас рядом с моим столом крутились ребята из технического отдела. И мое сердце подпрыгнуло от радости при виде того, чем именно они занимались. Они ставили компьютер! Самый настоящий, какие сейчас активно обсуждали в новостях!

Я видел такие в прошлом, когда еще был демоном и имел возможность наблюдать за жизнью в других мирах. В более технологичных версиях Земли компьютеры давно перестали быть последним достижением прогресса. Там они и выглядели уже не так, с плоскими тонкими мониторами, с маленькими системными блоками и прочее и прочее.

Мне же поставили монитор с вытянутым кинескопом и выпуклым экраном. К нему техник как раз подключил провода и уселся в мое кресло настраивать. А под столом его напарник подсоединял клавиатуру и мышь к системному блоку размером выше колена.

— Ну что, включаю? — спросил второй из кресла.

— Погоди, еще колонки же, — последовал ответ из-под стола.

Пока я наблюдал за этим, Даня успел сходить к себе в кабинет и вернуться. Выглядел он довольным.

— У меня уже закончили, идем, — сказал он. — Тут все равно не поговорить. Они как закончат, так позовут тебя, чтобы настроить все остальное.

— Мы с мировой паутиной будем? — уточнил я.

— В целях безопасности нет. Во вне будет выходить только одна машина на этаже. Остальные свяжут в локальную сеть с возможностью ее отключения, — пояснил Даня.

— Ладно, разберемся, — вздохнул я.

Потом мы закрылись в его кабинете. Мой друг достал из сейфа три папки, посмотрел на них и одну убрал. Остальные положил на стол рядом со списком князей. Список к этому времени уже весь исчеркали и сам Даня, и его отец — понаставили всяких символов и подписей.

— Кого убрал? — спросил я.

— Белозерского. После общения с Никифоровой он выбыл. Остались Барятинский и Одоевский, — сказал он и вычеркнул озвученную фамилию из списка.

— Как так? — удивился я. — Хромота среди аристократов явление редкое.

— Да вот так. Барятинский, Владимир Иванович, семьдесят два года, участник великой отечественной. Получил осколочное ранение в правую ногу и остался хромым.

— И не смогли вылечить? — удивился я.

— Выбор был между хромотой и ампутацией, — прочитал Даня в досье.

— Какая прелесть, — пробормотал я. — А Одоевский?

— Князь Одоевский, Николай Львович, шестьдесят девять лет, — прочитал мой друг, открыв вторую папку. — Тоже воевал. Но травму получил гораздо позже. Тоже правая нога. Его поцарапал оборотень. Повезло, что не укусил, сам понимаешь. Так что они оба подходят.

— И оба служат в МИДе? — удивился я.

— Нет. Долгоруков составил нам список вообще всех княжеских фамилий с окончанием на — ский из тех, кто живет и работает в Москве. А эти… — Даня еще раз сверился с досье обоих. — Да, Барятинский как раз в МИД, его собираются назначить послом в Южную Конфедерацию Америки. А Одоевский работает в администрации Кремля.

— Таким образом каждый из них подходит, — заключил я.

— Барятинский больше. Он в министерстве. И кража произошла там же — ему удобнее было все подстроить, чем Одоевскому — ему как раз было бы выгоднее, чтобы тот договор прислали в Кремль.

— Именно. Глупо проворачивать такие дела у себя в конторе — так же проще попасть под подозрение, — не согласился я. — Более того, они оба не некроманты. Их же там проверяют через день.

— Не через день, а раз в месяц, но ты прав. И как тогда выводить на чистую воду? Ты же понимаешь, что предъяви мы обвинения любому из них без доказательств, начнется такой скандал, что если ошиблись, то не отмоемся до конца дней, — озадаченно сказал он. Взгляд друга метался от одного документа к другому.

— И просто прийти поговорить мы не можем, — согласился я. — Даже если не оскорбим подозрениями невиновного, то спугнем преступника. Но для установления личности нам нужно али… нет, алиби у преступника есть, он не своими руками это делал. Хмм… а вот что можно проверить, так это их звонки.

Я едва не ляпнул «и финансовые расходы», воодушевленный появлением компьютеров, но тут еще не ввели электронные платежи для частных лиц. А движение наличных денег отследить почти невозможно. Так что у нас оставались звонки и слежка, если разрешат. А если нет, придется следить самим и глазами, без жучков. Последнюю мысль я, разумеется, озвучил.

— Так а кого слушать-то? — уныло спросил Даня. — Обоих не позволят, сам знаешь. А по очереди — время упустим.

— Тоже верно. Тогда предлагаю начать с анализа звонков и контактов. Последнее можно осторожно выяснить у охраны на этажах и на входах-выходах что в Кремле, что в министерстве.

— Это еще несколько дней. За это время он еще невесть что устроит.

— Хорошо. Идем сначала к одному с Ниной, потом к другому, — предложил я. — Псионик все узнает. Или кто-то из них тоже псионик.

— Хорошая идея. Жаль, не выполнимая, — фыркнул он и заглянул в документы. — Нет, псиоников нет. Барятинский сноходец. Одоевский чисто боевой чародей — основная школа вода, ветки Благословения, Артефактов, Телекинеза.

— Усилить себя,

— Это у тебя был широкий выбор и у меня. Забываешь, что большинство берут те ветки, которые могут, — напомнил Даня.

— Да, это у нас на потоке большинство оказались очень сильными, — согласился я.

— Ладно, поехали по телефонным узлам. Только отца предупрежу. Все же не соседа Васю проверять будем.

Разумеется, Роман Алексеевич дал разрешение и выписал постановления. Все мы с самого начала понимали, что ловим не очередного контрабандиста или шпиона. Только это не отменяло осторожности и деликатности, даже обязывало к ним.

С телефонами мы провозились весь день. И это только служебными. Я отправился на АТС Кремля, Даня занялся министерством иностранных дел.

Целый день я просматривал номера входящих и исходящих звонков. Проверял, кому принадлежат эти номера, какова длительность разговора. Особое внимание уделял слишком длинным и слишком коротким разговорам. Но к князю Одоевскому было не подкопаться. Слишком все хорошо, почти идеально. Так не бывает. Обычно со служебного телефона нет-нет да и звонят не по работе. А тут ни одного «левого» звонка.

— Ваше сиятельство, вас просят к телефону, — прервала мои размышления молодая телефонистка.

Я поблагодарил и взял трубку.

— Демон, кажется, есть, — услышал я самодовольный голос Дани, стоило сказать «алло». — У него полно звонков за рубеж.

— Он в МИД работает, это логично, — устало ответил я.

— Да, но это звонки не тем, с кем он работает. И куча звонков на Альбион. Конкретнее в Кентербери. Хотя работает он с Америкой.

— Интересно, — согласился я. Что-то меня тут смущало, но я слишком устал.

— А у тебя как?

— Ничего. Он или слишком осторожен, или действительно такой идеальный.

— Тогда завтра общаемся с Барятинским, — заключил Даня. — А сегодня надо выспаться. Я приставлю людей, чтобы он не сбежал.

— Да, хорошо. К Одоевскому тоже на всякий случай приставь, — попросил я и отправился домой.

В кои-то веки я добрался до своей квартиры без приключений. Ночь тоже прошла спокойно. Меня продолжала терзать мысль о том, что что-то тут не так, но я оставил ее до утра — сейчас все равно в голову ничего не лезло.

А утром за мной заехал Даня и мы отправились в министерство.

— Ты чего такой мрачный? — спросил он. — Неужели не выспался?

— Выспался. Только не нравится мне все это.

— Что именно?

— Ни одного звонка не по делу. За всю жизнь я встретил только одного такого педанта, — задумчиво ответил я.

— Ты про графиню Хвостову? — улыбнулся Даня.

— Да. К тому же князь в родстве с профессором псионики. Не знаю, как часто они видятся, но ментальные чародеи обычно еще и хорошие психологи. Думаю, если бы с ним было что-то не так, она бы заметила.

— Думаешь, не стала бы покрывать родственника?

— Не знаю, — вздохнул я. — Ладно, поговорим, станет яснее.

Даня кивнул и припарковался на стоянке министерства. Мы вышли и поднялись к дверям. На посту стоял уже знакомый нам офицер.

— Доброе утро, у нас снова что-то случилось? Мне не докладывали, — удивился он.

— Это мы и приехали выяснить, случилось или нет, — сказал Даня.

— Что можете сказать о князе Барятинском? — спросил я прямо — знал, что этот офицер болтать не будет.

— Владимир Иванович? — удивился он. — Ничего, на самом деле. Вежливый, спокойный. Но я его вижу только тут, когда он входит и выходит.

— Вы разве не меняете посты? — удивился Даня.

— Ротация есть, но выше третьего этажа я не поднимаюсь, так уж вышло.

— Понятно. Ротация — она кому надо ротация? — с пониманием уточнил я.

— И это тоже. Но и сила имеет значение.

Тут уже удивился я, потому что видел его силу, его потенциал. Видимо, знатность рода все же имела значение. Но продолжать не имело смысла, тут лучше поговорить с начальником всей службы.

— Вы поговорите с охраной на шестом этаже, — добавил офицер.

Мы поблагодарили и пошли к лестнице.

— Надо попробовать вывести его на этот жест, — заметил я на лестнице.

— Ты серьезно про ротацию или чтобы его поддержать? — напряженно спросил Даня вместо ответа.

— Серьезно. Или ты думаешь, что в Польше все на пустом месте началось? Там действительно были случаи, когда детишек более влиятельных семей назначали на удобные места, а менее знатными и влиятельными затыкали оставшиеся дыры. И так происходит везде. Неужели ты думаешь, что столица исключение? — спокойно спросил я.

Конечно, я не имел в виду самого Даню, с ним все ясно — ему Канцелярия перейдет по наследству, если он докажет свою компетентность. А для этого он просто обязан занимать именно ту должность, на которой находится сейчас. Вместе с кабинетом и всем остальным. На свое положение я тоже не жаловался. Но вот такие вот офицеры без сомнения достойны лучшего.

Именно это я высказал другу со всей откровенностью. Он даже остановился у окна между четвертым и пятым этажами, чтобы подумать. Потом пошел дальше.

— Кажется, я все еще тот золотой мальчик, который только что приехал в университет, — угрюмо сказал он. — Все еще слишком задираю голову и не вижу, что происходит прямо передо мной. А мне так нельзя, если хочу занять место отца. Я должен понимать все слои общества.

— Все в твоих руках, мой друг, — улыбнулся я. — Время у тебя есть. А сейчас лучше вернуться к делу.

— Да. Что ты говорил надо попробовать? — Даня тряхнул головой и вернулся к действительности.

— Этот жест, когда он слова подбирает, — повторил я и щелкнул пальцами.

Он только кивнул и снова задумался.

На шестом этаже охранники, что чародеи, что простые служивые, все как один удивлялись вопросу и говорили о князе Барятинском как об аристократе, который не задирает нос, всегда вежлив и спокоен. Но про его дела они ничего сказать не могли — они только следят за безопасностью.

— Но вы ведь не с закрытыми ушами стоите, — заметил Даня. Как только дело дошло до работы, он снова стал самим собой.

— Ну… да, — неохотно признался один из охранников, не чародей.

— Рассказывай. Что-то слышал? — подтолкнул я его. — Может, князь иногда закрывает дверь, чтобы никто не услышал его разговоры по телефону?

— Разумеется. Всегда, — удивился он. — Как и все. Это же служебная тайна.

— Понятно, — разочарованно вздохнул я.

— Ну однажды слышал, как его светлость распекает Маринку, секретаршу, что она в служебное время звонила куда-то по личным делам, — сообщил доверительно охранник. — И не родителям или что-то такое, а… фильм обсуждала с подругой.

Я посмотрел на Даню. Он тоже явно видел нестыковки, но факты упрямо говорили о виновности дипломата. Но

За такими мыслями мы дошли до кабинета князя. Вернее, до приемной его кабинета. У нас проверили документы и пропустили. В приемной, чуть более скромной, чем у князя Долгорукова, нас встретила секретарша. Мы снова показали документы и попросили провести нас к князю.

— Но ведь с той кражей разобрались… вы же. Кажется… — испуганно пробормотала секретарша.

— Марина ведь, да? — улыбнулся я. Она нервно кивнула. — Просто сообщите о нас Владимиру Ивановичу. И все. Вы же не думаете, что мы будем говорить кому-то о цели визита?

Она шумно сглотнула и подняла трубку. Я заметил, что руки у нее сильно трясутся. Это странно — это же как надо любить и уважать начальника, чтобы так за него беспокоиться. Или тут дело в чем-то еще?

Голос Марины тоже дрожал, когда она сообщала князю о нашем визите. А стоило ей положить трубку, как дверь кабинета открылась и на пороге возник сам князь Барятинский. Высокий пожилой мужчина с сединой в темных волосах и строгим аристократичным лицом. Несмотря на возраст, он не отрастил живот и оставался подтянутым, словно регулярно занимался спортом. И это с больной ногой.

— Здравствуйте, судари, проходите, — коротко произнес он и ушел, припадая на правую ногу, обратно в кабинет, оставив дверь открытой.

Мы зашли. Кабинет меньше, чем у Долгорукова, зона отдыха, или как еще ее называют, гостевая, не такая уютная, можно сказать, спартанская — всего два кресла, столик и тумбочка. Даже не прилечь, если вдруг станет нехорошо. Зато рабочий стол и кресло стоят грамотно в смысле безопасности, за шкафом — из окна не видно, снайпер не достанет. Как интересно. Я посмотрел на пол, но следов перемещения мебели не увидел. Получается, обстановка такая уже давно. Опасается чего-то или осторожность, приобретенная на войне?

— Поручики Юсупов и Татищев. У нас к вам несколько вопросов, ваша светлость, — начал Даня.

— Я так и понял, что вы не на чай зашли. Прошу, переходите сразу к делу, у меня не так много времени, — нетерпеливо сказал он и сел в кресло. — Присаживайтесь.

— Хорошо. К делу. Скажите, Владимир Иванович, кому вы звонили на… этот номер? — Даня выбрал ближайший из спорных и показал князю.

Тот взял распечатку, посмотрел, удивленно вскинул брови и поднял на нас глаза.

— Я не знаю, что это за номер, и никогда не звонил на него, — спокойно сказал князь и вернул бумагу.

— Это распечатка с АТС министерства. Мы не взяли эти цифры с потолка. Посмотрите. Я выделил номера, — ответил Даня и снова протянул документ князю.

Барятинский вздохнул, посмотрел еще раз и покачал головой.

— Я не могу объяснить, почему на АТС такие данные. Я не знаю этих номеров и никогда не звони на них. На Альбионе у меня нет знакомых. Сфера моих интересов лежит в Северной Америке, точнее в Южной Конфедерации.

Он говорил спокойно, но я видел досаду и легкое раздражение. Так ведет себя человек, когда его отвлекают от важных дел. Только Барятинский отлично понимал, что отвлекают его не ерундой. А еще до него постепенно доходило, что это не ошибка. И я решил рискнуть.

— Ваша светлость, подскажите, где вы были неделю назад в это же время, — попросил я.

— Неделю назад? — удивился он. — Это во время кражи? Точно не здесь — у меня вся неделя в разъездах. Сейчас посмотрю.

Владимир Иванович открыл ящик стола. И замер.

— Что за черт, — удивленно выдохнул он. — Это что за ерунда?

— Что там? — спросил Даня и начал подниматься.

Я стоял ближе и просто сделал шаг. В ящике стола лежала плоская коробка со стеклянной крышкой. Через нее мы отлично видели золотистое яблоко с красным бочком и блюдечко с голубым орнаментом.

Глава 21

— А вот и доказательство, — мрачно сказала Даня, тоже заглянув в ящик.

— Даня, ты серьезно? — с сарказмом уточнил я. — Это доказательство того, что его светлость довольно топорно подставляют.

— Это я и имел в виду, — мрачно согласился он, недовольный собой. — Наверняка и отпечатков ни на коробке, ни на артефактах нет.

В этот момент князь как раз тянулся к коробке, но при словах моего друга резко отдернул руку и испуганно посмотрел на нас.

— Это не мое. Если бы так, стал бы я при вас открывать этот ящик? Да и не держал бы ворованный предмет на видном месте, — испуганно сказал он.

— Именно об этом мы и говорим, Владимир Иванович. Не волнуйтесь. Этим настоящий преступник только что снял с вас все подозрения, — успокоил его я.

И тут в голову пришла мысль: что если князь сам и положил эту коробку? Ведь тупо же держать артефакт, который все ищут, в свободном доступе. Но есть еще один знак, по которому можно определить он это или нет.

— Когда вы открывали этот ящик в последний раз? — спросил я. — И что еще здесь хранится, кроме ежедневника?

И я уставился на его руки — начнет щелкать пальцами или нет? Князь нахмурился, провел рукой по волосам и уставился на ящик. Даня в это время надевал перчатки из латекса.

— Из важного — ежедневник, — сказал князь Барятинский напряженно. — Остальное по мелочи — ручки, карандаши, дырокол, сшиватель. А когда открывал… хмм… вчера вечером, перед уходом. Проверил планы на сегодня и закрыл.

— Почему вы не носите ежедневник с собой? — уточнил Даня и осторожно извлек коробку из ящика. Еще и проверил, нет ли под ней смертельного сюрприза. Но нет, не было.

А князь так и не щелкал пальцами, хотя точно задумался — не играл. Я подошел к сейфу и осмотрел его. Сложный, такой не вскрыть быстро. Присмотрелся внимательнее и увидел характерные царапины. Видимо, вскрыть пытались, не смогли и положили, куда пришлось. Но где была охрана, почему на камерах ничего нет? Или снова прозевали? И звонки… Впрочем, со звонками есть еще вариант.

Я опустился на корточки и залез под стол.

— Ты чего, Дим? — удивился Даня.

— Сейф пытались вскрыть. И со звонками тоже можно поколдовать, — пояснил я, копаясь в проводах под столом. В министерстве уже поставили компьютеры, так что проводов тут хватало.

— Но чтобы

— Там глаз больше. И работают в основном женщины. А в этом деле женской рукой не пахнет.

— Ты думаешь, что попытались положить в сейф, не получилось и положили в ящик? Но почему хотя бы не в шкаф? — удивился Даня.

— Если все так, скорее всего спугнули. Нашел.

Я вылез из-под стола с маленьким приборчиков в руках. Он походил на прищепку с наростом. В нем как раз и находилась начинка шпионского прибора.

— Думаю, все подозрения с его светлости можно снимать. Вот эти звонки, Даня, — улыбнулся я.

На душе сразу стало легче. Мне понравился этот человек, полный спокойного достоинства. Очень не хотелось, чтобы именно он оказался предателем. Да и не похож его психологический портрет на негодяя.

— Когда ваш кабинет проверяли в последний раз, Владимир Иванович? — спросил Даня после изучения шпионского приспособления.

— Полторы недели назад. И это был как раз Строганов. Так что он мог и подкинуть, и «не увидеть» при проверке, — мрачно сказал князь.

— Очевидно, что так. Кстати, сейф пытались вскрыть. Даже набирали код, — заметил Даня. — Но что-то пошло не так.

— После кражи всем приказали сменить коды. Наверное, он пытался набрать старый, — ответил князь.

— Теперь надо понять, как и кто оставил вам этот подарок, — сказал я.

— Или выясним потом, а сейчас пойдем ко второму? — предложил Даня.

— Второму? — удивился Барятинский. — Если не секрет, кого вы подозреваете?

— Простите, не можем сказать, — ответил мой друг.

— Но вдруг к вам заходил кто-то сегодня с утра? — спросил я.

— Да, заходили несколько человек, разумеется, — ответил князь и начал перечислять.

— Зачем заходил князь Одоевский? — прервал его Даня.

— Принес приказ с назначением меня послом.

— И это нормально, что принес бумагу целый князь? — уточнил я.

— Мы с ним приятели. Воевали вместе. Так что он принес, поздравил, мы чаю выпили за мое назначение. А что?

— Он оставался один в кабинете? — спросил Даня.

На несколько секунд повисла пауза. Потом князь опустил голову, покачал ею и тяжело вздохнул.

— Не может быть. Коля…

— Тогда нам надо спешить, — прервал я его, но вспомнил и обернулся к князю. — За артефактом скоро зайдет Кощей или кто-то от него.

— Да, конечно, — откликнулся князь.

— Надеюсь, у вас не появится идеи позвонить Николаю Львовичу и спросить у него за что он так с вами? — предупредил его Даня.

— Нет, не волнуйтесь, голову я еще не потерял.

— Отлично. Идем, — поторопил я друга.

Даня кивнул. Мы поспешно попрощались и буквально выбежали из кабинета. И так же, бегом, отправились на первый этаж. Сейчас мы молчали, все обсуждения начнем в манакаре, без свидетелей.

И тут я резко остановился. Даня пробежал еще несколько метров и остановился, да так резко, что проскользил по натертому полу.

— Ты чего? — удивленно спросил он.

— Куда нам ехать? — спросил я. — Он может быть сейчас где угодно: в Кремле, дома, по пути на станцию дирижаблей, на любой из вокзалов.

Даня подошел ко мне, открыл рот и закрыл. На нас стали оглядываться служащие, но лично мне было не до них.

— Ты прав. И… Стоп! — Даня едва себя по лицу не хлопнул. — Нет, Демон, ты не прав. Я же приставил к нему наблюдение.

— Так звони им, — поторопил я и кивнул на пульт охраны.

Он подбежал туда, быстро переговорил, документы показывать не пришлось — нас помнили. Потом набрал один номер, переговорил. Набрал другой номер, поговорил, подождал, покивал и положил трубку.

— Он дома. Во всяком случае, не выходил из особняка и не выезжал, — сказал он.

Теперь мы выскочили из здания министерства, сели в манакар и погнали к особняку князя Одоевского. Первые минуты сидели в мрачном молчании и слушали вой нашей сирены. Потом я спохватился и написал Кощею, где он может забрать яблочко с блюдечком. Ответ пришел сразу. Я подумал и попросил, чтобы ко мне пришел Вой. Кощей ответил, что Серый придет на призыв.

— Готовься призывать Воя, — сказал я и закрыл блокнот.

— Но я же уже говорил, что в тот раз нам просто повезло, — напомнил Даня.

— Ты призови, а придет он. Я договорился.

— Думаешь, понадобится?

— А тебя не смущает, что он все еще дома, хотя по логике должен уже убегать?

— Ты прав, Дим. Судя по всему, он много времени провел в Нави, так что если и побежит, то туда. Как думаешь, он перешел в кельтскую веру?

— Не думаю. Кремлевскую администрацию проверяют строже, чем служащих любого министерства. Заметили бы.

— Ладно, как действуем? Я запросил поддержку, но из-за той речи императора пошла волна доносов, все заняты ими, — поморщился Даня.

Я усмехнулся. Это он тут начальник, это я ему должен задавать такие вопросы. Но сейчас не время напоминать о таких мелочах. К тому же мы оба понимали, что в вопросах Нави я разбираюсь лучше.

— Тогда рассчитываем только на себя, — предложил я. — Приходим якобы задать несколько вопросов как свидетелю, а там смотрим по обстоятельствам.

— Да, если сразу начать с «вы арестованы», можем спровоцировать драку, — согласился он.

Мы как раз подъезжали. Мне даже не пришлось напоминать другу, чтобы выключил сирену. Даня вырулил на нужную улицу и снизил скорость до обычной. Мы ехали и осматривались. Людей на улице немного, что не удивительно для рабочего дня, машин еще меньше. За все это время нам попалось всего две старушки с маленькими детьми, женщина с коляской и мужчина с сумкой с продуктами, одетый дворецким. Видимо, кто-то из аристократов, что живет поблизости, совсем поиздержался и уволил часть прислуги, вот и приходится дворецкому самому ходить в магазин. Еще и пешком. Но у него хотя бы особняк есть. У меня ни особняка, и дворецкого — квартира, где все делаю сам от уборки до похода в магазин.

В общем, на улице все спокойно, никакой скрытой охраны как весной в Мадриде мы не заметили. Магии тоже не почувствовали. Мне это все больше не нравилось — не мог этот человек быть настолько беспечным или самоуверенным. Он что-то задумал, только мы не знали, что именно. И медлить больше не могли.

Мы остановились перед воротами. Я поправил перчатки на руках. Даня проверил наполненность зажигалки.

— Ощущение, что идем в клетку к тигру, — проворчал он и вышел из манакара.

— Скорее в логово дракона, — усмехнулся я и тоже вышел.

К нашему удивлению дворецкий или кто это такой подошел буквально через полминуты после того, как Даня нажал на кнопку звонка. На документы он едва взглянул и предложил

— Ты заметил, насколько быстро он появился? — тихо спросил Даня.

— Да. Словно нас ждали, — согласился я и осмотрелся.

— Хорошо хоть погода хорошая, — добавил он.

Я лишь кивнул. А сам продолжал незаметно смотреть по сторонам. Деревья с желтыми, красными и оранжевыми листьями, наполовину облетевшие кусты, но все еще густые. Земля вокруг вскопана. Задний вход в особняк скрыт высокими кустами каких-то цветов. Еще пять беседок в тридцати метрах от нас каждая. Наша в центре. И вместе они образуют… звезду. Пентаграмма и мы в центре. Я поднял голову и увидел пазы над каждым выходом. Решетки?

— Выходим, — тихо сказал я.

Даня не стал задавать вопросы и послушно спустился на траву, припорошенную листьями. К моему облегчению это получилось.

— Что не так? — уточнил мой друг.

— Никакого желания стоять в центре пентаграммы. Готовься драться с нежитью.

— Что⁈ Ты серьезно⁈ — Сначала Даня уставился на меня потрясенно. А потом вздохнул, успокаиваясь. — Ты серьезно. Он настолько потерял страх, что готов напасть на офицеров Тайной Канцелярии?

— Да. Только нападать будет не он, а его ребятишки некроманты, — ответил я, сохраняя спокойствие и концентрацию. Я ждал нападения в любой момент.

— Но им же нужны тела. А тут…

— Земля вскопана. Не поступало в последнее время сообщений о пропажах людей?

— Не знаю, это не наша компетенция же, — нахмурился Даня.

— В общем, имей в виду, — мрачно заключил я.

Даня не успел ничего больше сказать — заскрипел гравий на дорожке и из-за куста, припадая на правую ногу, вышел пожилой мужчина со светлыми волосами, высокий, чуть полноватый, с тростью. С ним шли четверо молодых людей в строгих темно-синих костюмах, но без галстуков. У меня сразу возникло желание ослабить узел своего, но сдержался.

А ребятки переглянулись и кивнули друг другу. Кажется, покинув беседку, мы нарушили их планы. Какой я молодец.

— Ну что же вы, господа? Я вас специально в беседку велел проводить, чтобы вы посидели, отдохнули на свежем воздухе. Перекусили. Работа у вас то в душном помещении, то на ногах, — воскликнул князь. Только вот от его радушия за версту разило фальшью.

— Да такая погода хорошая, решили прогуляться, — ответил с надменной улыбкой Даня. И это он еще умолчал, что мы не простые работяги из полиции, мы аристократы, а род Юсуповых еще и более знатный, потому, согласно этикету, нас должны были принять в доме, в гостиной или кабинете.

— Ну что же. Так по какому поводу я удостоился визита господ из Тайной Канцелярии? — уточнил князь Одоевский.

А его мальчики в это время разошлись по саду. Только один остался с ним. И разошлись они так, чтобы быть неподалеку от вскопанных участков.

— Хотели уточнить, что связывало вас, Николай Львович, с графом Антоном Игнатьевым и неким Анатолием Моховым? — спросил Даня. И тут я понял, что мы приехали без плана допроса, уверенные, что сразу будем его арестовывать или драться.

— Ах эти господа, — протянул князь. — Я думаю, вам о них больше расскажет леди Скарлетт. Вы как в Нави окажетесь, к Кощею не ходите, а присягните сразу Марье — она вас с ней и познакомит. Мальчики, они ваши. А мне пора. Мишаня, иди сюда, мой горбатенький.

Он отступил на шаг. Мы с Даней дружно начертили Алатыри. Четверо парней тоже их начертили. Но я не успел ничего больше сделать, как между нами и Одоевским появилась стена зеленого огня. А из-за одной из беседок выступил пятый парень, опуская руку. Князь гаденько ухмыльнулся и положил руку на шею Горбунку, что вышел из-за куста. Нам оставалось смотреть, как князь неловко залез на него, Конек прыгнул и исчез.

Пламя тут же погасло. А я все же ослабил галстук и осмотрелся. Все пятеро пока не двигались, словно оценивали наши силы или ждали от нас первого хода, уверенные в том, что численный перевес им поможет. Наивные какие. Всего пару дней назад мы справились с целой толпой их приятелей. Интересно, Одоевский им сказал? А они усмехнулись и вальяжно подошли еще ближе к перекопанным участкам. Этот пятый снова поднял огонь, отделяя нас от остальной четверки. Понятно, чтобы дать им время поднять слуг.

И тут я ощутил злость, какой не испытывал уже очень давно. Да как они смеют тянуть время. Мы спешим. Мы так долго идем по следу, дергаем ниточку за ниточкой, а они обрываются, оставляя трупы. И вот мы в шаге от цели, а они мешают! Меня едва не затрясло, а зубы сжались до скрежета. Хватит. Мы спешим.

— Займись им, а я остальными, — сказал я Дане и заметил, что голос у меня дрожит от едва сдерживаемой… нет, не ярости — силы.

Да, в этот момент злость открыла что-то — силу, что дремала все это время. Я ощутил нечто подобное лишь однажды, когда на первом же занятии по фехтованию преподаватель попытался меня убить.

Даня кивнул и начал чертить руны.

А я… начертил только одну. И дал ей намерение. В тот же миг начали действовать и некроманты.

Огонь исчез и на нас поперли от каждого из них по три скелета и одному зомби. При этом четыре скелета поднялись с луками в руках, остальные с мечами. Какая чушь!

Как только огонь исчез, с неба на них упали сгустки тьмы. Не иглы или копья, не лезвия, а плиты с гранью в пятьдесят сантиметров. Ровно пять штук. Они упали точно на голову каждому скелету, зомби и некроманту в той стороне. Раздалось чавканье и хруст. И слева больше никто нам не мешал.

Даня присвистнул и тремя рунами запустил огненное копье в свою цель. Я не стал смотреть, попал или нет, и продолжил делать, что делал. Одна руна — одна сторона очищена. Направо я запустил все же копья. А в две другие стороны полетели по три широких лезвия на разном уровне, чтобы не получилось ни перепрыгнуть, ни пригнуться. Всего мне понадобилось меньше пяти секунд. За все время только один успел поставить щит, но это ему не помогло — мои копья разорвали его как бумагу.

Как только я закончил, услышал предсмертный вскрик и пятого некроманта. Видимо, он увидел гибель своих друзей и допустил ошибку. И стало тихо.

— Ты как это сделал? — хрипло спросил Даня. — Я едва с одним разобрался.

— Мы ведь спешим.

Мой друг смотрел на меня еще секунду, потом кивнул и достал уголь. Подошел ближе к дому и опустился на корточки.

Он чертил на плитках быстро, но точно. И через минуту уже перед нами стоял Вой и осматривался.

— Ну и вонища у вас тут, — фыркнул он. — Опять преследуем?

— Да. Только у него форы меньше, чем у того несостоявшегося некроманта. Скорее всего поехал он тоже к Уральским горам, — предупредил я.

— Побежали. Если так, то быстро догоним.

Мы уселись на Воя и он прыгнул. Приземлился в Нави, посреди темной Москвы. И Волк тут же уткнулся носом в мостовую, не обращая внимания на возмущенных местных жителей.

— Ежели вы человека на Горбунке ищите, то тудыть они мотанули, — подсказал дедок, явно очень старый колдун, и махнул на восток, как я и предполагал. — Прыгнул он высоко, за городом запах ищите.

— Спасибо, мудрый, — учтиво поблагодарил я, хотя ярость все еще клокотала в груди.

Вой тряхнул головой и побежал, куда сказали.

Мы проскочили ворота и выбежали на поле. Тут Серый все же взял след и побежал. Правда, на это ушло еще около пяти минут. Я до белых костяшек сжимал руки, но молчал. Даня у меня за спиной шепотом просил Воя поторопиться.

За полем пролегала узкая полоса леса. Мы проскочили ее. И увидели целую армию скелетов. А за ней удаляющиеся спину Одоевского и круп Горбунка.

Глава 22

— Какого их так много⁈ — воскликнул Даня. В его голосе слышалась паника. — Откуда⁈

— Спокойно! — осадил я его.

Вой затормозил сам.

— Что делать? — спросил он. — Я мог бы прыгнуть, но у них луки. И рядом хозяева с чарами. Так что…

— А что если синергию? — предложил Даня. — Прорубим себе ход. А ты потом напишешь Кощею, чтобы отправил кого на зачистку.

— Темный огонь? Давай, — согласился я. — Он как раз настолько жаркий, чтобы спалить кости.

Внутри продолжало все клокотать от ярости, но голова оставалась удивительно ясной. Такого состояния я не испытывал уже лет тридцать, с последней крупной битвы в Преисподней.

Даня положил левую руку мне на плечо, правую вытянул и начал чертить руны. Я тоже вытянул руку. Воображение рисовало картину того, как кости загораются и опадают пеплом. Через секунду Даня закончил чертить и активировал заклинание.

В меня хлынул горячий поток его силы. Я взмахнул рукой и через нее полилось черное пламя. Оно не просто прорубало нам проход — поток не заканчивался и я повел рукой сначала в одну сторону, потом в другую. Пламя мгновенно охватывало ожившие кости и за считанные секунды обращало их в пепел. Кто-то из некромантов запустил в нас заклинанием в виде большого зеленовато-белого черепа, но я поднял другую руку и возник щит, просто, без рун. Череп разбился о него, а щит выдержал. Я направил огонь в ту сторону, откуда прилетело заклинание, и услышал истошный вопль живого. Правда, он оборвался через мгновение.

А еще через несколько секунд перед нами осталась только полоска черной от пепла земли. И ни одного скелета. И одного некроманта. Даже дымок не шел.

— О-фи-ге-еть, — произнес по слогам Даня.

Вой шумно сглотнул.

— Руку убери, а то меня разорвет, — попросил я.

— А. Ой, — очнулся от транса мой друг и отдернул руку. — Ты же собирался только путь прожечь.

— Это ты собирался, — сказал я отстраненно. — Если бы мы так сделали, они бы погнались за нами. Не видел мертвых лошадей?

— Нет. Меня больше занимали лучники. Я даже самих некромантов не увидел. Но… Дима, ты не чертил руны. Как так? — выдохнул он.

— Не знаю. Я не заметил, — ответил я честно. — Вой, чего стоим, кого ждем? Когда они еще дальше уйдут и что-то еще придумают?

— А. Ой, — спохватился Серый, подражая моему другу, и рванул дальше.

Даня снова вцепился в мою одежду, чтобы не слететь со спины Волка. Я же слегка придерживался за мех, а сам думал, что же произошло, как я умудрился уничтожить столько скелетов вместе с некромантами без начертания рун? Их же было не меньше сотни! Что со мной, неужели злость так повлияла? Или…

Нет, что-то изменилось еще. Теперь, когда первая волна ярости схлынула, я осознал, что вижу ауры и… Слышу? Чую? Нет, просто знаю, кто из нелюдей находится рядом. Только не понимал, почему. Неужели эмоциональный взрыв вызвал пробуждение тех самых сил, из-за которых меня всегда слушались нелюди? Об этом надо будет говорить с Кощеем. А пока Одоевский.

Через минут пять бега мы снова увидели спину беглеца. Горбунок бежал неровными нервными прыжками. Ох и укачивает же князя, мелькнула ехидная мысль.

— Поднажми, — попросил я Воя.

И тут Одоевский обернулся. Я увидел его глаза. В них не было страха, только мрачная решимость и ненависть. А потом он что-то кинул.

И сразу за ним появилось озеро черного нечто. Оно булькало, пузырилось и выкидывало фонтаны жижи. Запахло гнилью. А Вой уже не успевал затормозить.

— Как в Хельхейме! — крикнул я. — Прыгай!

Позади меня Даня что-то шептал. Молится, что ли?

Вой рыкнул и прыгнул. Я выставил руку и снова без единой руны подставил ему темный щит. Волк оттолкнулся от него и прыгнул снова. Благо, слишком большим озеро не могло быть, так что больше щитов не понадобилось — Вой благополучно приземлился на твердую землю и побежал дальше.

Побежал бы, если бы Одоевский не обернулся снова. В этот раз я увидел смесь из гнева с замешательством. Кажется, он начал терять уверенность. И все же он бросил что-то еще.

В ту же секунду перед нами вырос лес. Вой едва успел затормозить.

— Что⁈ Какого рожна⁈ — возопил Даня. — Он же только три артефакта у Кощея украл. Это что такое⁈ А то болото чем было?

— Там был платок проклятый, как видно, — ответил я. Сам не понимал, почему так спокоен. — У Василисы какой-нибудь взяли и прокляли. Вот вместо пруда с лебедями платок болото создал. А это гребень самой Марьи. Или ты эту лекцию по истории прогулял?

— А-а-а, этот гребень, с помощью которого она много лет от Кощея сбежала? — вспомнил Даня. — И как быть? Меча-Кладенца у нас нет. Обходить это долго, а насквозь не продраться.

Я почти не слушал друга. Новые ощущения подсказывали, что рядом есть тот, кто может нам помочь. Осмотрелся.

Мы стояли на холмистой местности. Недалеко текла река, справа и слева виднелись леса и

Высоко в небе парил Змей Горыныч. Сначала я принял его за птицу, но не бывает птиц с тремя головами. Что делать дальше подсказал инстинкт.

Я резко вскинул руку и выпустил магию. Представил, что это продолжение руки. Дотянулся до ящера и коснулся его. Схватил за все три шеи сразу, как берут в руку букет цветов, и потянул вниз.

Сначала казалось, что это лишь воображение разыгралось, но нет, он действительно стал неловко опускаться кругами. Первые секунды сопротивлялся, но вскоре перестал.

— Лети сюда, Горыныч! — крикнул я, когда он спустился достаточно, чтобы услышать мой голос. — Сослужи службу!

— Ты уверен, что с ними надо говорить именно так? — опасливо уточнил Даня.

Вой лишь стоял, прижав уши.

Змей спустился, сложил крылья и склонил все головы.

— Что тебе надобно, Темный? — произнесли все три головы хором, обдав нас дыханием с вонью гниющего мяса. Даня аж закашлялся и прикрыл рот и нос сгибом руки.

— Сожги этот лес. Он рукотворный, ему тут не место, — приказал я.

Горыныч снова поклонился и взлетел. Набрал воздуха и на лес обрушились три струи пламени. Затрещало дерево, взревела магия. Вой попятился от жара.

— А… мы не могли повторить? — тихо спросил Даня.

— И остаться без сил на тот момент, когда догоним? — уточнил я.

— Понятно, а как ты заставил его спуститься?

— Попросил, — ответил я.

А что еще я мог сказать? Как объяснить, почему меня слушаются жители Нави? Не говорить же, что я высший демон и только что во мне открылась какая-то сила. Тем более я сам еще не понял, что это и как долго продлится. Вдруг я успокоюсь и все вернется на круги своя.

Тем временем Горыныч закончил с лесом. Деревья волшебные и его огонь тоже, так что сгорело все в считанные минуты. Вот только за эти минуты, да пока я «звал» Змея, Одоевский на Горбунке упрыгал довольно далеко.

— Что еще могу сделать для тебя, Темный? — рыкнул Горыныч.

— Нет, благодарю тебя. Лети по своим делам, — отпустил я его, хотя очень хотелось попросить почистить зубы. Вот только у Змея все равно не вышло бы — лапы не те.

Он снова поклонился и улетел. Вой проводил его взглядом и рванул с места, сразу набирая головокружительную скорость.

Мы гнались еще с полчаса. Вой перепрыгнул широкую реку. Уже Волга, мрачно понял я. Далеко же он ушел, пока мы справлялись то со скелетами, то с лесом. Но на что князь надеется? Вой же все равно учует. Если только он не создаст себе копии. Впрочем, на это нужно время. Игнатьев смог это провернуть, потому что фору имел больше часа. У Одоевского нет и двадцати минут, так что на этот счет я не переживал.

Мы догнали свою добычу, когда они бежали вдоль какой-то реки между ее пологим берегом и лесом. Мне показалось, что они замедлились, но упускать их не собирался. Я протянул руку. Из нее выскочил жгут темной энергии, обхватил заднюю ногу Горбунка и дернул. Раздался щелчок, с каким выскакивает сустав, и следом истошное лошадиное ржание, полное боли и ужаса. Одоевский скатился через голову Горбунка.

— Моя нога! — закричал Конек, лежа на боку. О его круп плескались волны речки. — Как я теперь буду бегать!

— Убить! — крикнул князь.

— Ловушка, — предупредил я. — Слезаем.

— Может, схватить его и деру? — предложил Даня.

— Я не вынесу троих, — проворчал Вой и остановился.

Мы соскочили с него и осмотрелись. Из леса вышли четверо в черных балахонах. Двое из них с посохами и энергетикой Нави. Двое других были людьми. Они начертили руны и из земли поднялись скелеты, шесть штук с мечами. Кладбища рядом с рекой не делали, наверняка тут когда-то произошла битва.

— Даня, некроманты твои, я с колдунами разберусь. Вой, придержи князя — не дай ему колдовать, — распределил я противников.

Вой рыкнул и одним прыжком оказался рядом с Одоевским. Прижал ему руки к земле и рыкнул, капнув слюной на лицо. Князь замер и, кажется, заскулил. Вот и хорошо. Я полностью переключился на колдунов.

Они предусмотрительно выставили щиты. Сначала я думал разбить их, но зачем, если это щиты, а не купола — со спины не защищают. Потому достал кинжал и сделал шаг. Исчез и появился за спиной одного из них. Человек или нелюдь сейчас не имело значения. Одно короткое движение — и он упал, захлебываясь черной кровью.

Второй успел сориентироваться и воздел руки. Через мгновение все поле боя заполонили его копии. Я запомнил, где он стоял, и прыгнул туда. Нанес удар. Увы, это оказалась копия, что исчезла после удара. Странно. Но не уничтожать же все копии подряд? Их тут десятка два на вскидку. Прислушался к ощущениям.

Тем временем все копии синхронно подняли руки и по всему полю боя ударили молнии. Что? Он создал копии, которые за ним магию повторяют? Нет, не может быть, на это даже местному нужно время, а колдун лишь руками взмахнул. Но как понять, где он и какие молнии такие же безвредные копии? Я осмотрелся.

Увидел, как Даня закрылся щитом. В щит влетела молния и разбил его. Но к этому моменту заклинания закончилось, так что мой друг запустил огненной волной в шестерку скелетов. Они сложились, но на их место встали еще восемь. Двое их них с луками. Но Даня не дурак, сам знает, что делать, подсказывать — только оскорблять. Справится, а мое дело второго колдуна вычислить.

И я снова попытался его почувствовать, как недавно почуял Горыныча. И нашел. Копии не ощущались вовсе, словно пустое место. Некроманты воняли мертвечиной. А вот колдун вонял чем-то кислым, словно молоко испортилось. И теперь я заметил еще кое-что: сначала руки для заклинания поднимал он, а копии только через долю секунды.

Тут бок взорвался болью. Я опустил глаза и увидел стрелу. Ну приехали. Инстинктивно схватился за нее, но вспомнил, что вытаскивать нельзя, может начаться внутреннее кровотечение. Так что обломал древко и продолжил. Снова нашел колдуна взглядом.

Только стоило мне на него посмотреть в упор, как колдун исчез и появился в другом месте. Но теперь я знал, что искать, и быстро определил его новое положение. А вокруг продолжали сверкать молнии. Он что, ничего больше не умел? Хотя нет, умел.

При очередном перемещении колдун поменялся местами со своей копией. Полезно. Я тоже так хочу. Потом спрошу у Кощея, как это делать. Сейчас же

К этому времени Даня успел разделаться с одним некромантом и теперь уронил огненный столб на второго. Через секунду все скелеты упали бесформенными кучками. Правда, в плече и бедре моего друга тоже торчали по стреле. А сам он стоял на одном колене и тянулся к одной из стрел.

— Не трогай, — велел я и Даня замер.

— Да. Откроется рана, а если там что-то серьезное задето, то будет плохо, — пробормотал он. — Но что делать?

— Сейчас, — сказал я и достал блокнот. Написал Кощею, что нам нужна помощь и что мы поймали князя Одоевского. Рука дрожала, но я надеялся, что он разберет.

«Жди», лаконично ответил царь Нави. И через минуту появился сам, собственной персоной. Осмотрел поле боя тяжелым взглядом и покачал головой.

— Хорошие дела, — изрек он и подошел к Дане. — Будет неприятно — я не из ваших целителей.

Далее Даня испытал на себе всю прелесть исцеления ран в исполнении царя Нави. Следующим был я. Вой все это время терпеливо сидел на князе и ждал, пока мы займемся им.

— Ну что же, вы целы-здоровы, можно и вашим пленником заняться, — сказал Кощей и первым пошел к нему.

— Что хотите со мной делайте, но ничего от меня не узнаете! — запальчиво заявил князь, стоило Кощею склониться над ним.

Я чувствовал страх Одоевского, его растерянность из-за того, что все пошло не по плану. Уверен, он сильный чародей и мог бы доставить нам много проблем, останься в строю. Но он проиграл и теперь… теперь знал, что его ждет.

— Ну что же вы, Николай Львович. Вы же понимаете, что сам царь Нави точно заставит вас говорить, — усмехнулся Даня.

— Да, только сначала надо проверить, нет ли на нем проклятия немоты, — заметил я.

— О, точно, как я мог забыть, — спохватился мой друг.

Но Кощей оказался быстрее. Он положил руку князю на голову и вынудил его взвыть от боли и ярости.

— Провал по всем фронтам, Николай Львович, — констатировал я без особых эмоций. — Придется говорить. Добровольно или под принуждением — это решать вам.

— Вы что же, не потащите меня в Канцелярию? — недоверчиво спросил он.

— Конечно потащим. Только ваша информация наверняка может заинтересовать царя Кощея. Потому вы расскажете все сейчас.

— А потом повторяться? — фыркнул он.

— Не придется. Наш разговор будет записан в сферу памяти, — заявил Кощей и достал из кармана дымчатый шарик размером с теннисный мяч.

Князь лишь обреченно вздохнул.

— Теперь рассказывай, князь, — велел царь Нави.

И Одоевский заговорил. Разумеется, его приходилось подталкивать и направлять вопросами, но он говорил. Почти все говорят, когда понимают, что альтернативой будут магические пытки, которые все равно развяжут язык.

Князь рассказал, что всегда хотел войти в ближний круг императора, стать вице-канцлером и правой рукой, каким когда-то был Александр Меньшиков для Петра Великого. А стал всего лишь заместителем главы администрации Кремля. Даже на главу МИД его не рассматривали. Тогда он решил, что плох тот правитель, кто задвигает верных и преданных.

Он стал набирать верных и преданных себе, договорился с Марьей Маревной и она выделила ему место под тренировочный лагерь. И там, в тени Уральских гор, стал обучать некромантов. Он собирал из них армию, чтобы однажды захватить трон.

А потом появилась Скарлетт. Она обещала, что поможет ускорить процесс. Ему всего лишь надо было слушаться ее. Он бы никогда не согласился, но Марья уже начала сотрудничать с ней. И князь видел, как под руководством Скарлетт сила и влияние Маревны растут. И он тоже дал согласие. Первое время все действительно шло замечательно. Николай Львович стал главой администрации и вскоре должен был подняться выше. Но тут произошел инцидент в Мадриде и все пошло наперекосяк.

— Все верно, никто даже не замечал некромантов, пока вы не вмешались тогда в Мадриде, — мрачно заметил Даня.

— Я не мог не вмешаться. Мне приказали, — зло огрызнулся князь.

— Скарлетт? — уточнил я.

— Да.

— Назовите ее полное имя и титул, — потребовал я.

— А вы не знаете? — сначала удивился он, а потом рассмеялся. — Да уж. Как смешно. А она знает о тебе много, граф.

— Имя.

— Скарлетт Монтгомери, леди Черчилль.

— Вот черт, — выдохнул Даня.

Да, имя громкое на Альбионе, но вела она себя тихо. Интересно, когда в нее вселился демон?

— Вы не сказали, как долго сотрудничаете с Марьей и Скарлетт, — заметил я.

— С Марьей шестнадцать лет. Со Скарлетт четыре года.

— Где искать оставшихся некромантов? — спросил Даня.

— По всей стране. Впрочем, их осталось всего девять человек.

— Что знаешь про Марью? — задал вопрос Кощей.

— Она начала сама, но дела шли не очень. Она всего-то и добилась, что влияния в пределах Урала. Потом появилась Скарлетт. Под ее руководством Марья вот как поднялась.

— Понятно. Что же, забирайте его. Про некромантов уже у вас расскажет. Я узнал все, что хотел, — сказал Кощей и передал мне сферу.

— Только Вой не поднимет нас всех, — напомнил я. — А Конек уже хромой.

Я очень хотел поговорить с Кощеем на счет своей силы, но понимал, что отвести его в сторонку будет крайне странным и оскорбительным для Дани. Ничего, поговорим потом, когда все закончится.

— Верно. Что же, Вой, можешь быть свободен. Я сам доставлю всех троих в Москву, — сказал Кощей.

Вой поклонился, попрощался с нами и убежал.

— А со мной что? — раздался робкий и полный боли и страха голос от реки. Горбунок. А я уже и забыл о нем. — Может, хоть ногу вправите?

— Да, сейчас займусь тобой, — зловеще пообещал царь Нави. — И ногу тебе вправлю, и мозги. Идите, господа.

Он открыл портал. Мы с Даней подхватили Одоевского под руки и дружно прошли под аркой сразу на Мясницкую улицу.

А дальше все произошло как в дурном сне.

Мы вышли в двадцати метрах от конторы. Прошли три шага и в нашего пленника прилетела зеленая молния. Когда я обернулся, увидел только шальную морду очередного Горбунка, что появился и тут же исчез с человеком в черной толстовке на другой стороне улицы. Князь, разумеется, был мертв. А мы попались на уже известный прием. Увы, с таким ничего нельзя сделать.

— Как же я устал от этих коняг и убийств, — яростно прошипел Даня. — Который уже раз.

К нам уже бежали офицеры из конторы. Тело приняли, а нас, почему-то

— О, отец, — обрадовался Даня. — Что за цирк тут творится?

Но получил лишь яростный взгляд князя.

— Поручик Татищев, — обратился Роман Алексеевич ко мне официально. — Вы арестованы по подозрению в измене и заговоре против короны.

Я настолько устал за все это дело, что даже не удивился.

— На каком основании? — только и спросил я.

— Вы узнаете этот предмет? — Подошел заместитель и предъявил клубок серо-коричневой нити в черной коробке с прозрачной крышкой.

— Видел на картинке в учебнике, — совершенно правдиво ответил я.

— Его обнаружили в ящике вашего стола, Татищев, — мрачно констатировал князь.

— Сомневаюсь, что на нем есть мои отпечатки, — сказал я. — К тому же я к своему столу почти и не подходил весь сентябрь.

— Что за чушь, отец! — взорвался Даня. — Мы так же нашли блюдце с яблоком в ящике стола князя Барятинского. Что его светлости подкинули, никто не сомневается, а Димка сразу изменник и заговорщик⁈

Его отец шагнул ближе и следующие слова произнес тихо, только для нас. В них звучало искреннее раскаяние:

— Остынь, сын. Я прекрасно знаю, что клубок подкинули. Но приказ об аресте исходит от императора. Я не знаю причин. Прости, Дима, я ничего не могу сделать.

Император, значит. В этот миг я вспомнил, что у нас тут абсолютная монархия, а всякие думы и прочие министерства имеют лишь совещательный голос. Но чем я не угодил Константину? Я ведь сейчас разве что на флаг Альбиона не порвался, чтобы раскрыть это дело и спасти его шкуру. Снова.

— Я понимаю, ваша светлость. Подождем пояснений от его величества, — только и сказал я.

— В таком случае тебе придется сдать все личные вещи, удостоверение и фокус, — сказал он.

Я видел, насколько неприятна князю эта процедура, потому спорить и сопротивляться не стал. Кивнул и выполнил приказ. Без перчаток почувствовал себя голым.

А потом оказался в камере. Благо, одиночной.

В ней я провел три дня. Меня никуда не выводили. Никто ко мне не приходил, кроме дежурного с подносом еды. Мне оставалось только думать и тренироваться. И скучать по Ольге. Какая ирония. Мы оба так ждали окончания дела, чтобы побыть вместе. И вот как все завершилось.

Но даже тут я не мог делать все, что хотел. Под потолком висела камера наблюдения, потому упражняться мог только в тех приемах, что нам преподавали в университете. Ничего из того, что я оттачивал веками в Преисподней, тут повторять нельзя. А еще ужасно чесались руки проверить, получится ли сотворить магию без перчаток. Но я опасался. Если получится и камера это зафиксирует, ничем хорошим это не закончится. Впрочем, если подозрение в измене перейдет на стадию обвинения, тоже ничего хорошего ждать не придется.

А на третий день ключ в замке наконец повернулся. Я как раз закончил серию отжиманий и поднялся на ноги. Взял полотенце и стал вытираться. Подумал накинуть рубашку, но не увидел смысла. Я арестант, причем арестант безвинный, так какие тут приличия?

Дверь открылась и зашел… сам Константин. Я покосился в угол — огонек камеры наблюдения погас. Как интересно-то.

Император зашел один. Дверь за ним закрылась, но не на замок. Я стоял в расслабленной позе в центре камеры, полотенце откинул на раковину. Кланяться не собирался, как и отдавать честь — ее меня лишили. Он лишил.

Константин подошел ближе. И оказался сантиметра на три ниже меня. Его взгляд зацепился за шрамы у меня на теле и по лицу скользнула тень… что это — сомнение, неловкость? Да пошел. Я ощущал только злость. Подумать только, а я ведь уже решил не захватывать власть в Империи, счел его достойным правителем. И вот на тебе.

— Гадаешь, почему оказался здесь, граф? — без предисловий начал он.

— Нет. Осознаю всю глубину вашей благодарности за спасение вашей жизни, — небрежно ответил я, умышленно не добавив про его величие.

— За это я действительно благодарен, — неохотно признал он. — Но вот чего не могу простить, так это того, что ты залез в трусы моей дочери.

Ах вот оно что! Теперь понятны те его взгляды в Питере. Но как он узнал? Неужели это второй подарок Одоевского на прощание?

— На дворе конец двадцатого века — никак не шестнадцатый, когда царевен прятали ото всех, — невозмутимо ответил я. — Целомудрие до свадьбы ей хранить не обязательно. И мы были осторожны. К тому же я знаю свое место — замуж я Ольгу не звал.

Только я закончил говорить, как на рефлексах заблокировал его кулак на подлете к моему лицу. И надменно улыбнулся. Ну уж нет, я не чувствовал себя виноватым за отношения с царевной, чтобы сносить побои.

— А ты наглец, — усмехнулся он. Мне показалось, или в голосе императора прозвучало одобрение? — Казнить я тебя не собираюсь. Это глупо и, как ты выразился, неблагодарно. Но выхода у тебя из этой камеры два.

— Я вижу только одну дверь.

— Выхода два, — жестко повторил он. — Первый — под венец. Я даже приготовил тебе на выбор нескольких симпатичных аристократок. Не очень знатных, конечно. Я даже верну тебе поместье твоей семьи. Женись и уезжай туда.

— Не могу. — Я едва не рассмеялся от такого предложения. Тем более если казнь мне не грозит. — У меня долг перед короной за обучение. Еще восемь лет службы. Какой второй вариант?

— Служба на периферии. Без права вернуться в Москву или Петербург, — сквозь зубы произнес Константин. Не нравится царю-батюшке, когда ему отказывают и хамят. А он при этом и в зубы дать не может.

— Где именно?

— На Аляске.

— Согласен.

Мой ответ шокировал императора. Он явно ожидал другого исхода. Но он привык держать слово.

— Тогда ты отправишься туда завтра же. В чине капитана Тайной Канцелярии. Ты слишком ценный кадр, чтобы тобой разбрасываться. И просто так отправить тебя нельзя — ты только что раскрыл резонансное дело, мне не нужны вопросы, почему тебя за это разжаловали. Так что отправляешься с повышением.

Провожали меня Слава, Ольга, Виктор и Даня. Чтобы царевна пришла, устроили целое представление в Кремле. А Слава говорил о том, насколько это несправедливо, и обещал сделать все, чтобы вернуть меня в столицу.

А через неделю я уже сходил с трапа дирижабля в небольшом уже заснеженном городке на

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Граф в Тайной канцелярии. Книга 4