Горгий

Глава 1

Горгий засиделся за полночь – не за работой, конечно, но за разработкой. Он трудился над теорией эпистемологических знаков – изобретенной им отраслью знания, которая должна бы совершить революцию в философии и еще десятке гуманитарных, а вслед за тем и технических дисциплин.

В построении сложных умозаключений сам не заметил, как время перевалило за полночь. Глаза начали слипаться. Пора было выключать компьютер и отправляться на боковую, когда в личку постучал неизвестный – точнее, неизвестная.

«Здравствуйте. Меня зовут Лидия Микораки, я прочитала вашу статью и заинтересовалась. Ваши исследования кажутся мне многообещающими. Я менеджер крупной инновационной фирмы, мы могли бы пообщаться на предмет дальнейшего сотрудничества, в том числе финансового».

Это было то самое, о чем Горгий мечтал давно и безнадежно. Крупная инновационная фирма – возможно, транснациональная! Они все-таки обратили внимание на его промелькнувшие в сети – среди тысяч подобных – научные статьи!

После замаячивших в отдалении перспектив не могло быть и речи о том, чтобы отложить разговор на утро. Приличия ради следовало обождать пару минут, тем не менее Горгий отписал немедленно:

«Доброго времени суток, Лидия. Разумеется, я открыт для общения. Эпистемологические знаки – то, чем я давно занимаюсь и являюсь крупнейшим и единственным специалистом в данной области».

«Если удобно, можем созвониться сейчас», – предложила Микораки.

Видимо, она тоже страдала бессонницей, или находилась на другом конце земного шарика, кто знает?

«Да, если вам удобно».

Раздались обещанные трели.

На экран визора явилась привлекательная блондинка, примерно одного возраста с Горгием. Она имела голубые глаза, задорный носик и пухлые губки. Изображение было портретным, но ниже угадывалось остальное, в соблазнительных – дорисовываемых мужским воображением – пропорциях.

– Я прочитала вашу статью, – заявила бизнес-вумен, – и сразу поняла, что автор – человек высочайшей эрудиции. Не каждый, даже способный к научным исследованиям, открывает в науке новую страницу. А вы открыли. То, что вы назвали теорией эпистемологических знаков, будет иметь незабываемые последствия для человечества. Вы даже не представляете, какие. Хотите узнать?

– Спасибо, Лидия, – пробормотал благодарный Горгий. – Разумеется, хочу.

Давненько он не сталкивался со столь проницательными людьми. Но торжество его оказалось недолгим.

– Довольно ужасающие! – внезапно треснула лицом блондинка. – Ваша дисциплина пройдется по человеческой цивилизации как самум, оставив после себя логический хаос. Поэтому всякие занятия ей следует прекратить.

На протяжении этих – странных в контексте предыдущего – заявлений Микораки быстро менялась, превратившись в конце концов из эффектной блондинки в седого, как лунь, и неопрятно одетого старика с горящими глазами и трясущимися руками. В котором Горгий с неудовольствием узнал самого себя – будущего.

Да сколько можно!

Этот старик – то есть сам Горгий из будущего, только окончательно сбрендивший, – не первый раз ему досаждал. Сначала явился лично, пытаясь убедить раннюю версию в том, что исследования эпистемологических знаков необходимо оставить, так как эта технология опасна для человечества.

В первый раз Горгий со вниманием отнесся к старику – как-никак, своему будущему воплощению, – но попросил предъявить убедительные доказательства. В ответ не получил ничего, кроме бессмысленного лепета об эпистемологическом апрагматизме. При этом старик не мог толком рассказать, что это такое: кричал, сбивался с мысли и брызгал слюной.

Горгий ничего не понял и сделал печальный вывод о том, что под конец жизни сойдет с ума. А каким еще считать человека, который самому себе не может объяснить значение употребляемого термина?!

Конечно, тот факт, что через сорок лет он рехнется, огорчал – но мало что менял в текущей жизненной позиции. Напротив, Горгий уверился в том, что доведет работу до логического завершения и даже получит мировое признание – старик утверждал это без тени сомнения. А все остальное – в частности, бомжеватый вид будущего «я» и его прогрессирующий маразм – не имело принципиального значения. Очевидно, что сумасшедший не мог быть встроен в социум столь же достойно, как работоспособный человек.

В тот раз Горгий прогнал старика прочь и продолжил исследования.

Однако, безумец не унимался, пересекаясь со своим прошлым воплощением в самых неподходящих для этого местах – например, в общественном туалете – и лепеча всякую малопонятную чушь.

В конце концов Горгий пригрозил забить старика до смерти. Что, при желании, мог осуществить: согласно уголовному законодательству, убийство своего будущего «я» считалось отложенным самоубийством и под уголовную статью не подпадало. В то же время убить свое прошлое воплощение не представлялось возможным по техническим причинам.

После высказанной в лоб угрозы старик отстал от Горгия, но еще пару раз пытался созваниваться, после чего был заблокирован.

Потерпев неудачу в прежних попытках и опасаясь физической расправы, старик продолжил действовать посредством компьютерной имитации. По счастью, довольно быстро сорвался на крик, иначе потерявший бдительность Горгий мог проговорить с эффектной блондинкой – якобы менеджером межконтинентальной инновационной компании – до утра.

Лидия Микораки, как он мог купиться на столь дешевый развод! И сколько можно до самого себя доматываться?!

«Ну не мудак я после этого?» – устало подумал Горгий.

Посетовав на то, в какую настырную и отвратительную – хотя, надо отдать должное, по-прежнему остроумную и социально активную – развалину он через сорок лет превратится, Горгий завалился в постель и заснул крепким молодым сном.