Вадим Крохин

Гоночная (не)удача

Пролог

Леди Фортуна, моя общепризнанная «жена». На протяжении почти тридцати долгих лет она шла со мной рука об руку. Меня неправильно называть её любимчиком, я апогей удачливости.

Но сегодня, отчего-то, моя «супруга» отвернулась от меня. Причем на все сто восемьдесят градусов. Это же надо, я умираю в стоматологическом кресле…

—————

Я всегда думал, что пролетающая перед глазами в последние минуты жизнь всего лишь красивое выражение. Но я словно смотрел документалку про свою жизнь. Причем не от Нетфликса, который переврал примерно все, а хорошую, которую делали с любовью и старанием.

Начало было не особо впечатляющим, каким-то чересчур правильным. Но потом в возрасте четырех лет впервые я за рулём картинга.

В шесть выиграл первый чемпионат. Тогда на финишной прямой натурально взорвался движок у мальчишки на первом месте, я шел прямо за ним. На самом деле, я бы его и без этого обошел, сильно быстрее вышел из последнего поворота. Но никого это не волновало, весь паддок жужжал, что мне просто повезло. Жутко обидного тогда это было слышать, если бы я знал, сколько еще раз меня назовут «удачливым ублюдком»…

В семь лет пошел в школу, поэтому времени на автоспорт стало меньше, но этот факт не помешал мне уже во втором классе выиграть чемпионат России в своей категории и получить приглашение в европейский кубок.

А дальше полетело: европейские картинговые чемпионаты во всех доступных категориях мне поддались к тринадцати годам. Приглашение в академию Red Bull, участие в Ф-3 и Ф-2 также закончились дебютными чемпионствами.

И ехать бы мне еще пару лет во второй лиге, но у Переса образовались какие-то проблемы со здоровьем. По идеи, на замену должен был выйти Буэми, только вот он о чем-то сильно поцапался с большими боссами.

И вот, я в возрасте пятнадцати лет погружаюсь в кокпит формульного снаряда на гран-при Бахрейна 2021 года.

Надо отметить, что на двадцать первый год «Красные Быки» выходили лидерами по технической части, несмотря на череду чемпионств Хемильтона и Мерседеса. Но я то за рулём RВ16B провел считаные часы, а тут надо ехать боевую тренировку, завтра квалификация и после завтра гонка. Вдобавок ко всему стрессу, на меня с кулаками налетел Буэми, который уже достаточно длительное время ездил тест-пилотом. А я, выскочка мелкий, занял его «законное» место. В этот момент я первый раз услышал «lucky bastard» в рамках «Королевы Автоспорта».

Тесты показали, что я отстаю от Ферстаппена на солидные три секунды, но боссы не изменили своего решения в вопросе моего участия в гран-при.

И какого же было удивление команды, когда по результату квалификации я сначала прошел в третий этап, а потом оказался на четвертом месте в стартовой решетке.

Глава 1

Когда-то в самом начале моего гоночного пути я услышал определяющую фразу от старого советского гонщика. «Ты как на траектории обгонять собираешься? Или у тебя машина прыгать умеет?».

Тут надо немного пояснить: на каждой трассе существует оптимальная траектория прохождения поворотов, которая позволяет утянуть максимум скорости с собой в вираж и нажать педаль акселератора как можно раньше. Но есть проблема. В случае с Формулой-1 девятнадцать проблем. Другие гонщики тоже едут по трассе, они тоже стремятся к оптимальным поворотам. Поэтому если ты борешься с реальными людьми, а не с секундомером, то надо эту самую траекторию ломать.

В каком-то повороте позже затормозить, чтобы «нырнуть» по внутренней части дуги. Где-то начать замедляться раньше, вследствии чего раньше «встать на газ».

—————

Светофор загорелся зелёным светом, а значит моя первая гонка в рамках Ф-1 началась.

Несмотря на отсутствие мандража и нервоза, я чуть не допустил фальстарт, но как раз из-за этого факта я прекрасно начал разгон и буквально в первые секунды прошел Боттаса на Мерседесе.

И почти сразу я допустил ошибку - в первом же повороте начал тормозить слишком поздно. Казалось бы, вот и конец моего пути в «королевских» гонках, но… вместо аварии или вылета с трассы я самым наглым образом «дайванул» Ферстаппена и Хемильтона и вырвался на первую позицию.

В дальнейшем этот момент обзовут «самым наглым легальным обгоном» в истории всего автоспорта.

Но после этого момента я… просто ехал. Та самая фраза метра советских гонок в момент стала для меня бесполезна. Буквально за первые два круга я уехал от Макса и Льюиса на полторы секунды, что просто гигантское время, если мы говорим про гонки. А дальше я просто нарезал круги как на тренировке. В ухо мне все наговаривал инженер, что с машиной всё в порядке и мне надо дальше просто ехать. Как мне кажется, он с первых секунд пребывал в полном шоке. В целом, логичная реакция, пятнадцатилетний пацан, который только вчера сел за штурвал далеко не самой простой техники буквально унижал матёрых профессионалов.

На питстоп я заехал поздно - на 30 кругу. Это было решения команды, чтобы я не попал в трафик, я ведь так хорошо еду в «чистом воздухе». Ну и резину тратил достаточно медленно. Но всё же надо было поменять потрёпанный ста шестьюдесятью километрами средний комплект и надеть софт. К этому моменту Ферстаппен с Хемильтоном, несмотря на нестихающую борьбу, начали меня по-тихоньку нагонять. Хотя и не особо критично, всего на три десятых с круга были быстрее. При общей разнице в 35 (!) секунд. И казалось, что я должен был после смены колёс также ехать один, но Норис сломал переднее крыло, из-за этого мы встретились в питах. Он выехал немного раньше, но уже к скоростному пятому повороту я его нагнал. То ли из-за того, что слишком уж сильно Ландо не хотел, чтобы я его обошел на круг, то ли из-за того, что резина была холодная. Но болид Макларен буквально на всей скорости пролетел мимо седьмого поворота. Благо и с пилотом и с машиной ничего не случилось. До конца гонки больше ничего интересного со мной не произошло.

Ферстаппен до последнего круга бодался с Хемильтоном, но буквально на выходе на старт-финишную прямую у Мерседеса сломался DRS (активная аэродинамика, позволяющая быстрее ехать на прямых) и он не смог догнать моего сокомандника.

—————

Народ буквально сошел с ума, команда почти десять минут качала меня на руках, весь комбинезон был мокрым от шампанского. А из каждого угла паддока, даже из боксов Red Bull было слышно «маленький удачливый ублюдок».

Тоже самое происходило на трибунах. Нет, большинство зрителей чествовали юного героя, но множество фанатов Мерседеса и Переса были, мягко говоря, не довольны результатом заезда.

А я просто не понимал происходящего. Ведь я не сделал ничего особенного. Больше десятилетия упорного труда для того чтобы ехать почти все время в чистом воздухе? А где же борьба? Накал страстей? Спортивная ненависть? Всего один эпизод с Норисом, но он сам вылетел в том же секторе. В остальном я просто ехал, как на тысячах тренировок до этого, просто машина была побыстрее. Вот и вся разница.

На награждении на меня косо смотрел Льюис Хемильтон. Семикратный чемпион мира был крайне недоволен своим третьим местом. Мало того, его самовоз не особо то и вёз, раз Макс всё-таки смог не просто навязать борьбу, но и выиграть в этом противостоянии. Его обошел пятнадцатилетний мальчик, что еще два года назад катался в картинге. А вот Макс наоборот смотрел с любопытством и одобрением. И правильной спортивной злостью, которая говорит о его желании обойти меня на треке, но не будет влиять на наши отношения как сокомандников.

Несмотря на не самые радужные мысли сразу после финиша, всё-таки пьянящее чувство восторга пришло во время награждения. Я! Стою на подиуме! Это было неописуемо. Тем больнее было падать в реальность в поддоке.

Меня вновь чествовали, но в этот раз уже только команда «Красных Быков». Хотя по дороге к нашей зоне меня поздравили почти все пилоты, что было особенно приятно, ко мне подошел Алонсо, похлопал по спине и сказал:

– Теперь тебе осталось доказать всем этим горделивым идиотам, что это не везение, а ты сам по себе чертовски быстрый. Удачи, Алекс!

Несмотря на то, что за спиной я всё же слышал «удачливый ублюдок», настроение было на высоте.

Но Буэми не особо рад был меня видеть. Но наехать он решил не на меня.

– Кристиан, при всём уважении, что тут делает этот молокосос?

– Себастьян, ты когда успел головой удариться? Этот, как ты выразился, молокосос только что выиграл гонку. Да и без этого, он часть команды – Буэми отвечал Кристиан Хорнер, директор команды.

– Гонки выиграл не этот русский выскочка, а машина. Будь за рулём я, то меня бы обливали шампанским – тест пилот Red Bull всё распалялся, но я, всё ещё окрыленный после церемонии награждения, этого не заметил.

– Этот русский выскочка просто быстрее тебя, вот тебе и обидно – в целом, я не сказал ничего оскорбительного, но Себастьяну этого хватило, чтобы кинуться на меня и со всей злости зарядить мне в глаз. Я терял сознание, а механики уже крутили буйного швейцарца, что не смог закрепиться в качестве пилота Red Bull.

На следующий день Себастьян Буэми уже был уволен, что называется, с «волчьим билетом». А впоследствии стал главой моего анти-фан клуба. Но это дела хоть и не далекого, но будущего.

—————

На втором гран-при, которое проходило на трассе Имола, что в Италии, я взял поул-позицию. Причем во всех трёх этапах квалификации был первым, почти на секунду обгоняя Макса.

На стартовой решетке впереди была та же тройка, что красовалась на подиуме в Бахрейне. В этот раз не так уж и быстро я отрывался от Ферстаппена и Хемильтона, но к концу 15 круга появилась машина безопасности, которая собрала весь пилитона.

К сожалению, достаточно серьёзно разбился Никита Мазепин. Не до конца понятно почему, но на выходе в 17 поворот задняя ось начала обгонять переднюю. Это привело к тому, что болид Хаас, что был раскрашен в Российский триколор оказался в отбойнике.

К счастью, с самим моим соотечественником все было в порядке. Всё-таки больше всего формула прогрессировала в плане безопастности пилотов. А ведь раньше гран-при без покалеченных гонщиков были настоящей редкостью.

Мной было принято решение, что несмотря на почти пять десятков кругов, что еще ждут впереди, стоит переобуться под сейфти-каром. Твёрдый состав должен выдержать этот марафон, хоть и просядет по темпу к концу.

В целом, инженер был со мной согласен, хоть и было в рации слышно, что не хочется отдавать первую позицию. Макс с Льюисом остались на трассе, а я вышел из питов пятнадцатым, конечно не в самом хвосте пилитона, но прорываться надо будет порядочно.

На восемнадцатом кругу машину Никиты убрали, как и все детали, что могли помешать гонке. Был дан рестарт. На непрогретом харде прилично стартовать дело непростое, но у меня получилось не пустить Феттеля, что с софта обул средние, и к началу двадцатого круга я уже прессовал Гасли.

С одной стороны, всем гонщикам, что сейчас меня опережают надо будет заезжать в боксы. А некоторым, возможно, не единожды. Это значит, что мне надо просто держать хороший темп. Об этом мне всё талдычили в ухо. Но не нравятся мне подобные гонки. Поэтому потошнив пару кругов за Алонсо, в которого упёрся после прохождения Гасли, я решился на обгон.

На входе в связку второго-третьего-четвертого поворотов чуть позже торможу. Алонсо пытается перекрестить, но я специально перетормаживаю. Из-за этого Фернандо слишком сильно уходит с траектории. Я жму газ и разряжаю батарейку ERS, что не позволяет двухкратному чемпиону мира меня догнать. Даже с учетом того, что у него средний состав резины, что должен быть на этом этапе быстрее моего харда.

К этому моменту несколько пилотов, что были впереди, заехали поменять мягкую резину, поэтому я оказался на десятом месте.

В это время лидеры в виде второго болида Red Bull и Мерседеса Хемильтона отрывались от всей остальной массы ревущих колесниц. Несмотря на все мои труды и таланты, невозможно в борьбе ехать быстрее, чем в «чистом воздухе».

Этот факт, конечно, занимателен, но я-то в тот момент был погружен в борьбу. Передо мной маячил красным пятном Шарль Леклер на Феррари. Весьма посредственный результат для скудерии на домашней трассе. Она даже называется полностью «Автодром имени Энцо и Дино Феррари».

Конюшня, кстати, опять странно работает со стратегией, поэтому гонщик из Монако с самого страта едет на жесткой резине. Квалифицировался он на четвёртую позицию, а сейчас на девятой. С другой стороны, «гоночные генералы» в Феррари в последнее время весьма своеобразны.

С Леклером я хотел поступить также как и с Алонсо, но не вышло. И не потому что я ошибся в своих действиях. Нет, просто Шарль в попытках защититься слишком сильно прижался к левой части трассы, что позволило мне нырнуть на внутреннюю траекторию. И даже сохранить чуть больше скорости, что дало закончить обгон.

Еще пять кругов я потратил на то, чтобы догнать группу машин с третьего по восьмое место. По классике современной формулы они ехали паровозиком почти без борьбы. Уже когда инженер сказал мне, что впереди меня ждёт «железнодорожный состав», я подумал, что там вполне можно застрять на десяток кругов в попытках всех обогнать. А то и не один.

Но уже когда я был совсем близок к шестнадцатому повороту, мне открылось страшное зрелище. В борьбе между Сайнсом и Строллом в семнадцатом повороте болид Астон Мартин улетел в тот же отбойник, что и Никита Мазепин десяток кругов назад. Еще половины гонки не прошло, а уже двое детей миллиардеров выбыли из гонки в одном и том же повороте.

Мне пришлось тормозить заметно сильнее, чем того требовала оптимальная гоночная траектория. Но здравый смысл и нежелание дырявить колёса об обломки болида Ленса Стролла были важнее. Появилась ожидаемая машина безопасности.

Для меня этот факт хорош по двум причинам. Первая: моей жесткой резине под конец гонки будет сильно плохо, а эти три или четыре размеренных круга будут отличным подспорьем. Вторая: лидеры в виде Макса и Хемильтона оказались гораздо ближе. Я и так планировал их догнать, но ситуация заметно упростилась.

Под этой машиной безопасности решили сменить резину лидеры и еще несколько пилотов, я же остался на жестких. В результате всех перестановок к моменту рестарта на первых двух позициях были Вильямс полным составом. И Латифи и Расселл стартовали с харда, поэтому им еще придётся менять резину. Почему они этого делать не стали сейчас вопрос, безусловно, интересный. Но не для меня.

Мне важно лишь то, что моя резина на почти два десятка кругов свежее, а значит у меня больше зацепа. Да даже если бы они были на свежем комплекте средних шин, по темпу я бы не отставал. Хотя двигатель с трёхлучевой звездой помощнее, чем произведение искусства от японских моторостроителей, которым оснащена моя машина. Что же это значит? Ну, в теории, они должны быть быстрее на прямых. Но это лишь теория, которая не имеет почти ничего общего с реальностью.

Уже к тридцать шестому кругу я вырвался на первую позицию. Дальше на протяжении двадцати кругов я уходил в индивидуальный отрыв, накручивая километры на одометре и приближаясь к Цуноде, грозя обойти его на круг.

Но этому случиться было не суждено. Сначала вывесили желтый флаг, а потом и машина безопасности появилась. Дело оказалось в Скудерии Феррари, а точнее в их моторе. Прямо в пылу борьбы между Леклером и Алонсо двигатель красных вышел из строя. И не просто перестал выдавать тягу, как пример. Нет, он натурально «выплюнул» поршни пробив блок. Отсюда и сейфти-кар.

С одной стороны третья передышка для меня хороша тем, что моя резина будет в порядке. С другой, Хемильтон с Ферстаппеным едут сразу за мной, но не в сорока секундах, а в паре-тройке. И резина у них новее. А еще, тот же Льюис может практически полностью разрядить батарейку, но добраться в секунду. Это значит, что Мерседес будет открывать крыло на прямых и ощутимо быстрее ехать.

В целом, так и произошло. Я до шестьдесят первого круга ожесточенно оборонял свою первую позицию. С десяток раз Хемильтон равнялся нос к носу со мной. Спасибо Максу, он регулярно напрягал действующего чемпиона мира, что позволило мне все это время защищаться с помощью ERS. Но в начале предпоследнего круга у англичанина сломался механизм DRS, а значит он перестал быть угрозой на прямых.

Буквально на последней прямой второй Red Bull обошел Мерседес. Финишировали мы с Ферстаппеным весьма близко. Это вторая гонка подряд, когда «Быки» оформляют дубль. И это было действительно интересная и напряженная гонка, именно то, что я хотел.

Награждение запомнил чуть лучше, да и толпа восприняла мою победу значительно теплее. Да вот только Льюис Хемильтон демонстрировал еще более кислую мину, чем можно было лицезреть в Бахрейне.

На интервью-сессии меня пытались спровоцировать на политический конфликт. Это я сейчас, смотря на свою жизнь в ускоренной перемотке, понимаю, что это была провокация. Но тогда я, чуть ли не с пеной у рта и точно с праведным гневом в глазах, доказывал, что Россия - замечательная страна.

Интерлюдия 1

Дорогие читатели! Мне безумно приятно, что вы это читаете! Как можно было понять, это мой первый опыт в написании, не побоюсь этого сказать, книги. Поэтому очень хочется почитать ваш отзыв в комментариях. Ну и лайк увидеть)

Приятного чтения!

– Привет всем любителям высоких скоростей и настоящей спортивной драмы! С вами Макс Шраер и мой формульный дайджест! Сегодня мы поговорим про этап в Имоле, обсудим сложившуюся к третьему гран-при ситуацию в личном и командных зачётах. Ну и, безусловно, постараемся разобраться, что нам ожидать от нашего юного соотечественника - Алексея Антонова. А помогать нам в этом нелёгком деле будет экс-пилот Red Bull F-1 Racing Team - Даниил Квят. Даниил, здравствуйте!

– Привет, Макс!

– Прежде чем мы перейдём к самой интересной теме, давайте взглянем на таблицы личного и командного зачётов: Алексей Антонов на первом месте с пятьюдесятью двумя очками, за ним его сокомандник Макс Ферстаппен с результатом в тридцать шесть очков, следом действующий чемпион мира сэр Льюис Хемильтон имеет тридцать баллов. Далее… А теперь к командным результатам: Ред Булл набрал максимум за два этапа в виде восьмидесяти восьми очков, Мерседес отстаёт более чем на пять десятков баллов - у них тридцать шесть… Даниил, можете как-нибудь прокомментировать сложившуюся картину?

– Ну давайте я попытаюсь. Из очевидного - эра доминирования Мерседеса закончилась. Ни в коем случае не хочу принизить мастерство сэра Льюиса Хемильтона, но первые два этапа текущего сезона показали, что без подавляющего технического превосходства над всем пилитоном у него не выходит с той же лёгкостью побеждать этап за этапом. Да и вообще, пока не получается побеждать.

– Прошу прощения, что врываюсь в вашу аналитику, мы что, входим в эру доминирования Red Bull?

– Я так не думаю. Всё-таки оба этапа мы наблюдали напряжённую борьбу между Ферстаппеным и Хемильтоном. Причем оба раза в конце гонки у Мерседеса появлялись проблемы с DRS. Как минимум, команда из Штутгарта едет в схожем темпе.

– А как же результат Антонова? Разве то, что пятнадцатилетний юноша выиграл две гонки, не говорит о появлении нового «самовоза», но теперь под ливреей «Красных Быков»?

– Как мне кажется, если бы Red Bull построили машину на голову выше соперников, то играли бы они на Ферстаппена. Всё-таки Макс гораздо более опытный гонщик. Но давай не забегать вперёд.

– Ах да, конечно. Давайте поговорим про происшествия второго этапа. Две серьёзные аварии в семнадцатом повороте. Практически одинаково вылетели Никита Мазепин на восемнадцатом и Ленс Стролл на тридцать втором кругах соответсвенно. Что думаете о этих двух инцидентах?

– Начать стоит с того, что, всё-таки, причины у этих моментов разные. Если Никита сам ошибся, то Стролл вылетел в процессе борьбы с Карлосом Сайнсом. Следующим пунктом нужно отметить то, что привлекло больше всего внимания в социальных сетях. Да, оба этих пилота едут в своих командах за деньги. Но я абсолютно уверен, что это ничего в разрезе обсуждаемых аварий не значит. И без средств своих отцов они достойны быть в Формуле-1.

– То есть просто совпадение?

– Именно так.

– Ну ладно. А что думаете по поводу, простите меня за каламбур , «взрывной» ситуации с Феррари Леклера?

– Двигатели современных формульных машин сложны с точки зрения электроники, да и не только. Ничего Шарль не был способен сделать, что, хотя бы в теории, могло бы привести к полноценному взрыву мотора. Тем более такому сильному. Поэтому я уверен, что это ошибка либо моторостроителей, которые двигатель проектировали, либо отдела качества, если это оказался брак.

– Если это так, то Скудерии придётся потратить огромное количество ресурсов, как денежных, так и человеческих, чтобы это исправить.

– Совершенно верно. И это приведёт к тому, что они не смогут привозить обновления по мотору на пару-тройку ближайших этапов. Возможно, вместе с Феррари также замедлятся те команды, которым Скудерия поставляет двигатели.

– А это Alfa Romeo и Haas, если кто-то из наших зрителей не знает. Ну а теперь давайте обсудим обгоны последнего гран-при. Начать стоит, я думаю с борьбы между Боттасом и… Ну и перейдём к борьбе триумфатора, которой было не так уж и много, но всё же. Первый момент был после питстопа и рестарта под машиной безопасности. Сразу после сигнала к возобновлению гонки на Red Bull Антонова нападает Феттель, что едет на более мягком комплекте резины, но Антон успешно защищается. Даниил, может быть хотите прокомментировать этот момент?

– Хорошая реакция, правильная траектория и корректная работа с газом. Антонов прекрасно чувствует пределы зацепа. Это можно увидеть как и на разгоне. В то время как у Феттеля на среднем комплекте резины есть небольшая пробуксовка, то Алексей на холодном харде ускоряется очень быстро, но проскальзывания колёс не допускает. Так и в повороте, где болид Ред Булл ни сколько не сносило. Всё как Шумахер завещал.

– Спасибо за экспертное мнение. Тогда рассмотрим обгон Гасли.

– Вовремя зажатый ERS под открытие крыла. Как результат, к концу прямой у Red Bell’а скорость была выше почти на двадцать километров в час. Опять же, хорошее чувство машины и грани зацепа позволило начать разгон в оптимальный момент на выходе из тринадцатого поворота и оставить в запасе больше половины заряда батареи.

– Давайте тогда далее обсудим прохождения Алонсо.

– А вот тут чуть интереснее. В начале Алексей сместился налево и начал поздно тормозить. Казалось бы, очевидно, что он будет атаковать по внутренней траектории. Так же решил Фернандо Алонсо и решил перекрестить. Только вот это оказалось ловушкой! Антонов специально выманил Алонсо с быстрой траектории, чтобы занять её самому. Да, из-за перетормаживания скорость выхода из поворота была не столь высока. Но своего наш соотечественник добился и обошел болид Alpine. Очень красивый и техничный момент!

– Эээ… Мне казалось, что это очень простой обгон. На мой сугубо дилетантский взгляд, конечно.

– На самом в этом и прелесть данного эпизода. То, что со стороны выглядит очень легко, получилось в результате совсем не простых действий.

– Хм… Ладно, предположим. А в эпизоде с Леклером есть чем восхищаться?

– Нет, тут просто ошибка Шарля. А вот обгоны Латифи и Расселла были копиями момента с Гасли. На самом деле на этом этапе Лёша, простите уж мне мою неформальность, доказал, что он действительно прекрасный гонщик. Он точно достоин быть в высшей лиге.

– Эм.. А можете объяснить причину таких выводов? Потому что я, как и, наверное, большая часть моей аудитории воспринимали его успехи, да и появление в Формуле-1, просто удачным стечение обстоятельств.

– Тут есть две основные составляющие. Первое - это то, как он чувствует автомобиль. Про отсутствие пробуксовок я говорил. Но если мы обратимся к графикам скорости в поворотах, то сможем увидеть кое-что важное. Макс, взгляните, вы сами всё поймёте.

– Так… Ну… Антонов быстр…

– Он быстрее всех. Сильно быстрее. Больше скорости утаскивает в поворот, раньше становится на газ. Да даже без всех этих графиков и цифр. А в последней части гонки, когда шла борьба между двумя Red Bull’ами и Хемильтоном. Семикратный чемпион мира, имея «карман» и DRS на протяжении десятка кругов не мог обойти Антонова.

– Ему мешал Ферстаппен.

– Даже в тех поворотах, что Льюис проходил без борьбы с Максом, Алексей был быстрее.

– Тогда дайте ответ на наш заглавный вопрос. Чего нам ждать от Алексея Антонова? И в целом от этого сезона?

– Я уверен, что Red Bull возьмёт кубок конструкторов. А от Антонова я жду минимум вице-чемпионства. Это будет самый яркий дебют в истории королевских гонок.

– На таком категоричном прогнозе мы закончим. Даниил, спасибо что пришли.

– Рад был побеседовать.

– Друзья, наш формульный дайджест подошел к концу. В качестве эксперта с нами сегодня был экс-пилот команды Red Bull F-1 Racing Team - Даниил Квят. Вел программу я - Макс Шраер…

Глава 2

Рано утром следующего дня я сидел в самолёте и смотрел в иллюминатор на взлётно-посадочную полосу аэропорта Форли. Но вылетал я не в Португалию, где будет проходить следующий этап. И не в Австрию, где базируется Red Bull. Меня ждёт Москва. И родители.

Вам может показаться это странным. Пятнадцатилетний пацан ездит по заграницам без родителей. Так получилось из-за того, что родители у меня невыездные. Таковы условия работы с гостайной.

Во всех поездках со мной, до недавнего времени, был дядя, который всё пытался организовать бизнес в Европе. А с недавнего момента у меня появилась менеджер, на которого оформили доверенность. Вообще, Вадима мне предоставило руководство гоночной академии Red Bull, но за условия моего контракта он бился аки лев против маститых воротил автоспортивного бизнеса. Если выплата за год была не особо впечатляющей, то премии за очки вполне серьёзно увеличивали мои сбережения. Так что на Родину я летел долларовым миллионером. Хоть и начинающим.

Возвращаясь к рассказу о моих родителях. Владимир Владимирович и Ирина Олеговна Антоновы. Тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения, оба военные инженеры-конструкторы. Собственно отсюда и допуск к государственной тайне. К моменту развала Советского Союза они работали над чем-то жутко секретным и не менее жутко важным. Поэтому зарплаты им платили исправно. К ним даже охранника из бывшей «Конторы Глубокого Бурения» приставили. Правда не ясно, чего именно он должен был недопущать. То ли всяких агентов ЦРУ и МИ-6 с Моссадами к чете Антоновых. То ли Антоновых к агентам ЦРУ, МИ-6 и Моссада.

Папа к пятидесяти двум годам дорос до министерских кабинетов, а мама осталась работать в конструкторском бюро. Оба в свои пятьдесят шесть прекрасно выглядят, лет на пятнадцать моложе, как минимум. Владимир Владимирович грешит на регулярные походы по просторам необъятной Родины. Чуть ли не всю страну прошли вдоль и поперёк за тридцать пять лет совместной жизни: от Калининграда до мыса Дежнёва (самая восточная материковая точка России). Ирина Олеговна же загадочно молчит.

От размышлений меня оторвал Вадим.

– Алексей, какие у вас планы в Москве? – как всегда, Вадим обратился ко мне на «вы». Хорошо хоть от имени-отчества его отучил. Вообще, Вадим на первый взгляд воплощение славянина. Начиная от абсолютно русский фамилии - Иванов, заканчивая носом картошкой. Но абсолютно все спустя пару минут общения распознают еврейскую кровь.

– Вадим, хватит выкать. Ты меня почти в два раза старше. А насчёт Москвы, то в столице я не особо задержусь. Поедим с родителями в Воронеж. И в школе появиться надо, и к бабушке съездить.

– Напоминаю, что мистер Хорнер настоятельно просил прибывать в Австрию не позднее двадцать пятого апреля на тесты нового переднего антикрыла.

– Да говори нормально, требовал. Всё-таки он большой босс, имеет право. Покупай билеты на двадцать четвёртое. К этому моменту вернусь в Златоглавную.

– Хорошо, сразу по прилету займусь. Вы в Воронеж поедете сами?

– Родители встретят в Шарике.

– Тогда я поеду на поезде…

– Нет, Вадим. Я еду отдохнуть. И ты от меня отдохни.

– Хорошо, тогда встретимся уже перед отлётом в Шпильберг.

– Если в эту Тьму-Таракань австрийского разлива не будет рейса на нормального размера самолёте, то полетим через Вену. Не хочу трястись в пропеллерной блохе.

– Понял – на этом наш диалог сошел на нет.

Быстро я привык к наличию менеджера, который за меня все организационный вопросы решает. Удобно.

После прохождения паспортного контроля мы попрощались. Не знаю, куда направился мой Альфред, но я устремился в зал ожидания, к родителям.

———

У папы есть парадоксальное умение незаметно подкрадываться. В чем же заключается парадокс? Так ведь он огромный как медведь. Больше двух метров ростом, с густой, чуть рыжей, гривой. Он из той категории людей , про которых говорят: «поперёк себя шире» и «косая сажень в плечах». И при всей своей массивности он опять внезапно схватил меня со спины в охапку.

– Ага, попался, который кусался. Ой, катался - весело рассмеялся мой шебутной папаша.

– Вова! Быстро поставь ребёнка! На вас пол аэропорта смотрит! – как всегда Ирина Олеговна была показательно сурова – Здравствуй, сынок.

– Как же я по вам соскучился – сказал я выбираясь из папиных лап.

– А мне казалось, что скучать-то тебе теперь некогда – мама ткнула локтем в живот отцу, но тот и не заметил недовольства своей суженной и продолжил – «новый Шумахер» как никак. Главное - чтобы не закончил также.

– Вова! – в этот раз папе досталось гораздо сильнее, ведь на него накинулась разъяренная фурия – Я тебе когда-нибудь язык вырву!

- А-ха-ха-ха - казалось бы, ситуация не располагает к веселью, но так кажется только со стороны. А я всю жизнь наблюдаю вот эти «ссоры». Все шестнадцать лет мой жизни, а скорее все тридцать девять лет их совместной жизни. Вот если бы они не устроили очередной сцены, тогда бы надо было тревожиться.

Родители рассмеялись вслед за мной. Мы пошли в сторону парковки, по дороге обсуждая последние новости. В пути из Москвы в Воронеж играл стары русский рок из чуть менее старой папки с дисками, я на заднем диване собирал бутерброды из черного хлеба, сырокопченой колбасы и огурцов. Всё как в детстве, когда мы ездили на машине в Сочи. Родители позагорать и покупаться. Я на очередную тренировку или гонку. А в этот момент мы просто были счастливы самым светлым семейным счастьем.

———

Следующий день я решил потратить на то, чтобы с делами разобраться. А единственным делом в это посещение малой родины у меня значится сдача контрольных. Как я говорил до этого (или нет), учебу для меня никто не отменял, получить, как минимум, общее среднее я обязан. Понятно дело, когда я только начинал свой путь в европейском картинге и по три-четыре месяца проводил в Европе встал вопрос с образованием. Было принято решение перевести меня на домашнее обучение и договориться со школой, что все письменные работы я буду сдавать во время приездов в Воронеж.

- Антонов, вот когда ты перестанешь своей дурью маяться? - Светлана Васильевна начала свою любимую шарманку, в то время как я писал четвертую подряд контрольную по алгебре - Вот кому нужны твои гонки? Тем более, кому в них нужен ТЫ?

Последние слова она выделила интонацией. Я, конечно, знал, что она «безоговорочно» в меня верит. Ведь уже несколько лет она так говорит. Да и понимал, что отвечать ей бессмысленно. Но в этот раз я приехал не перспективным пацаном, а полноценным пилотом «королевских» гонок. Вдобавок начинающей звездой мирового масштаба. Вадим говорил, что уже даже фан-клуб меня любимого появился.

- Да уж понужнее вас буду - еще не успел я договорить, как подвергся ультразвуковой атаке. Чем-то это звук напомнил скрип шин в повороте, но во много раз противнее.

- Как ты, сопля, смеешь… - не буду пересказывать все те оскорбления, что услышал в свой адрес. Отмечу только то, что иностранцы вообще не умеют ругаться. Всё-таки велик и могуч русский язык!

———

Посещение бабушки в детстве всегда было событием приятным. Но не из-за бабушки, как можно было подумать, а из-за дедушки. Как-то так странно у нас в семье сложилось, что, подразумевая поездку в деревню, мы говорили «к бабушке».

- Шумахер наш приехал! - дедушка Вова как всегда встречал нас на крыльце. Караулит въезд в хутор, что ли?

- Привет, деда - я устремился в объятия этого крепкого старика. Хотя, в отличие своего сына, на медведя он особо похож не был. Несмотря на почтенный возраст Владимира Геннадьевича, он, скорее, казался рано поседевшим мужчиной в расцвете сил, нежели восьмидесяти пяти летним пенсионером.

Когда-то, через несколько лет, как отгремела Великая Война, юный Вова Антонов играл в футбол на Олимпиаде. Капитаном той команды был сам Василий Сталин. Потом он ушел в бокс. И не прошел на следующие Олимпийские игры только потому, что брату своему проиграл, Валентину.

А вот бабушка Алла нас встречать не вышла. Опять делает вид, что болеет если не всеми, то как минимум половиной известных заболеваний. И вообще, она уже одного ногой в могли. Но как по мне, это даже хорошо. Начала бы сейчас доказывать, что еду едой страдаю, гонки никому не нужны. И так далее по методичке.

Весь вечер дедушка меня нахваливал, а я, в свою очередь, отнекивался. Почему-то когда меня хвалит именно дед Вова, мне жутко неудобно. Всё-таки очень непростой судьбы человек. У него самого полно спортивных регалий, от которых он только отмахивается.

Оказывается, этап в Имоле он смотрел со всеми деревенскими мужиками. Которые искренне, если верить Владимиру Геннадьевичу, за меня болели у экрана старенького «Рубина». Только сейчас вспомнил, что я теперь богатенький Буратино. Надо бы при следующем посещение Родины организовать большую закупку.

С такими мыслями я уезжал в город, после трёх прекрасных дней. А утром поезд в Москву. Пора лететь в Австрию.

Глава 3

Сейчас, двигаясь по реке своих воспоминания, я понимаю, насколько же было лучше тело в пятнадцать лет, в сравнении с тридцатилетним возрастом это небо и земля.

Кто-то может сказать, зачем тебе крепкие мышцы, ведь в гонках надо просто крутить баранку да на педали жать. Ну, тот факт, что гонки это серьёзная умственная деятельность, я опущу. К вопросу о спортивном теле это имеет опосредованное отношение. Хотя, зависимости в наличии.

Пилотам всех гоночных серий крепкие тела нужны для борьбы с перегрузками. Вот представим среднестатистического человека без крепких мышц кора. Таких, кстати, большинство. И вот посади такого человека в машину Формулы-1. Даже без прохождения поворотов. Просто разгон и торможение в боевом режиме обычный человек выдержит от силы массу раз. Именно из-за перегрузок, которые давят на внутренние органы, у него печень поменяется местами с почкой, а сердце запутается в кишечнике.

Занимательный факт для сравнения. Космонавты при взлёте ракеты испытываю однонаправленные перегрузки в районе 3-4 g. Перегрузки в боевом режиме в современных «королевских" гонках колеблются от 4 до 6 g. И они постоянно меняют направление. На разгоне все органы тянет к позвоночнику, на торможении они хотят вылезти через живот. А в поворотах в бок свалить из приютившего их тела.

Ещё одна из причин иметь гонщику хорошее здоровье и атлетично сложенное тело - колебания веса. Я за одну гонку теряю теряю около трёх с половиной килограмм, и это еще мало. Среднее значение по больнице - четыре килограмма воды и жира. От подобных резких колебаний веса страдают все системы человеческого организма.

Вы можете спросить, а чего я по древу растекаюсь? Да просто только на тренировке в Шпильберге на Red Bull Ring’е, когда надо было вдаваться в свои ощущения насчет обновлений в аэродинамике, я поймал себя на мысли, что к тридцати годам я себя подзапустил, сложно было бы вынести те же нагрузки, что спокойно держал сейчас.

———

С Вадимом я встретился там же где расстался - в Шереметьево. Добираться до тренировочной базы Red Bull’а нам предстояло через Вену. Оказалось, что прямого рейса и вовсе не существует.

Почти всю дорогу я провёл за фильмом, что в памятке не отложился совершенно. Очередная голливудская жвачка, но как убивалка времени вполне подошла.

Только в самом начале, еще когда мы сидели в зле ожидания, мой персональный менеджер нагрузил меня подробностями работы, что меня ожидает по прибытии. Оказывается, мне надо отсняться для новых рекламных материалов. Ведь теперь я не разовая замена для Перса, а постоянный пилот.

Тут, кстати, образовался забавный казус. Я не мог сниматься для рекламы, собственно говоря, основной продукции Red Bull. Нельзя несовершеннолетним рекламировать энергетики.

У меня между тренировками должна будет состояться персональная фотосессия, с болидом и в студии, и с Максом Ферстаппеным. Так же у меня будут брать интервью для социальных сетей команды.

До городка Шпильберг, который по нашим меркам и не город, всего пять тысяч жителей, добирались на автобусе, в котором я благополучно поспал. Уже по приезде я оставил все дела, по типу заселения в гостиницу, на Вадима, а сам сразу побежал в свой «офис на колёсах». Через медпункт. Всё-таки техника безопасности написана кровью, не стоит ею пренебрегать.

Пока у меня мерили давление и температуру, проверяли рефлексы и так далее, один из инженеров отдела аэродинамики по имени Ганс рассказывал, что они поменяли. Не вдаваясь в детали, что-то под шаманили с переднем крыло. Рулиться RB-16B должен теперь чуть лучше. Ну или на большей скорости помещаться в поворот, сейчас выясним детали.

Но опять я был вынужден задержаться, оказывается, все были уверены, что к своим обязанностям по тестированию машины я приступлю только завтра. Почему я должен был, прибыв в четыре часа дня на базу, ждать завтрашнего утра мне никто внятно объяснить не смог. Но мотор прогревать всё-таки начали.

Кстати, тут стоит сказать, что прогрев формульной машины это совсем не то, что себе представляет гражданский водитель. Двигатель болиде не работает на низких оборотах, пока не нагреется масло, нет. Если запустить такой мотор на «холодную», то он очень быстро выйдет из строя. Масло греется специальным устройством, что гоняет его между сухим картером, самим двигателем и подогреваемым резервуаром.

Но вот, к шести часам вечера, после почти двух часов преодолений и превозмоганий в общении с крайне флегматичными австрийцами, я выехал из бокса на прогревочный круг. Про себя матеря всех этих Гансов и Фридрихов, ну и благодаря маму, что та занималась со мной в детстве языками. Так что препираться с механиками я мог и без переводчика.

На втором кругу, когда я всё быстрее входил в повороты, я и поймал себя на мысли, про тело в пятнадцать и тридцать. Ну а пока я её думал, воспоминания успели добежать до середины следующего дня.

———

- Ну что можете сказать про нововведения? - это нас глава отдела аэродинамики команды с Максом по новой допрашивает. Его немецко-австрийские кулибины всё крутят что-то с крылом, а потом заваливают вопросами по типу: «А как себя машина в таком-то повороте ведёт?». По моему мнению, все эти бессмысленные и устаревшие словесные кружева отвлекают нас от основной работы. Почему я пришел к такой категоричной позиции? Да потому что в наших тестовых машинах датчиков больше, чем в ином космическом корабле. Они же могут просто посмотреть в эту стену цифр и всё понять. Хотя, может они и сами ни черта в этой аброкодабре технической не понимают, а только делают умный вид?

Не подумайте, я ни в коме случае не принижаю, так называемый в гоночной среде, жопомер. Нет, если бы машина начала плохой управляться, я бы первый побежал рассказывать. Но человеческий организм не способен уловить настолько малые изменения, как те, что дают десятый и сотые секунд (в данном случае секунда - одна шестидесятая градуса) дельты.

Кое-как отбившись от очередного «Ганса», я поспешил вернуться к процессу нарезания кругов по трассе. В этот раз, не имея задачи победить в гонке. Хотя в Бахрейне ее тоже не было, но да не важно. Я ездил гораздо более осознано. В чем же это выражается? Я полагался не только на пресловутый «жопомер». Обдумывал траектории при каждом входе в поворот, осознано решал, когда нажимать газ.

И знаете к чему это привело? Наверняка же поехал еще быстрее? Как бы не так! С каждым новым кругом я проходил повороты хуже. Это сейчас, с высоты «тройной короны» и двух чемпионств мира по Формуле-1, я понимаю, что просто забивал себе всем этим голову, а надо было дать работать подсознанию. Но тогда я с каждым кругом злился всё сильнее, не понимая в чем причина.

Стоит сказать, что несмотря на мою замедление, я всё еще был стабильнее Макса. Хоть Ферстаппен и старался этого не демонстрировать, но было очевидно, что его это обстоятельство злило.

———

Чем дольше длились тренировки, тем больше я выходил из себя по причине замедления. В последний день тренировок в Шпильберге, когда большая часть команды уже отправилась в Портиман, что в Португалии, Ферстаппен сократил разрыв между нами до одной десятой секунды. Всё еще пропасть в разрезе гонки, но в семь раз меньше, чем было в первый день.

Я даже не зафиксировал на «жестком диске» весь этот рекламный балаган, в котором мне пришлось поучаствовать. Для меня, вспоминающего эти дни, в целом я были какими-то смазанными. Но я смотрел потом все эти фотки и интервью, нормально все там было.

Но вот настал и наш черёд отправиться на солнечное побережье Средиземного моря. Почти сразу, как мы сели в аэропорту Лиссабона я порывался на тренировочный, но пока было нельзя выезжать на трассу. Поэтому пришлось довольствоваться симулятором. На самом деле, это очень хорошая тема для тренировок, особенно, чтобы выучить новую для тебя трассу. Но до полноценной замены практики на машине не дотягивает, понятное дело.

Следующим утром, как только начался день официальных тренировок, я был уже в боксе. Первая сессия прошла феноменально. На третий выезд я поставил новый рекорд трассы, проехав ее чуть медленнее одной минуты семнадцати секунд. Но потом начал опять замедляться, когда перестал в большей степени ориентироваться на сигналы вестибулярного аппарата, а начал анализировать.

Закончилось всё тем, что я на поул еле вскарабкался, обойдя Боттоса на тринадцать сотых секунды. В сравнение с первым тренировочным днём я был медленнее больше чем на полторы секунды.

По этой причине к старту гонки я подходил в весьма расстроенных чувствах. Пока еще было свободное время, решил позвонить деду. Он у меня человек продвинутый, особенно для своих лет. Поэтому говорил по видеосвязи.

- Здорово, гонщик! Как настрой? Боевой?

- Привет, дедуль. Да что-то так себе настрой. Дерьмо откровенное.

- Это в каком смысле? - дед сразу подобрался и глянул на меня так многозначительно из-под куксистых бровей.

Я как мог расписал ему ситуацию с тем, что с каждым новым кругом я еду всё медленнее. На что получил неожиданный ответ, которого мне не смог дать командный психолог, с которым я утром имел разговор.

- Это всё потому что кто-то слишком много думает - сказал дед, пародируя кролика из советской экранизации произведения Алана Милна.

- Эээ… - я натуральным образом впал в ступор. Я-то ожидал какой-нибудь зажигательной мотивационный речи, а получил претензию за излишнюю умственную деятельность.

- Помню, в сорок восьмом, перед Олимпиадой Вася Сталин нам в головы вдалбливал, чтобы мы не мешали своим котелкам варить. Ты пойми, внучек, чем больше ты пытаешься думать осмысленно, тем меньше мозговых ресурсов остаётся у твоего подсознания. Да, твоё «Я» может придумать какую-нибудь хитрую комбинацию, в то время как неосознанное мышление прямолинейно. Его сильная сторона в другом. Оно в разы быстрее. Поэтому сейчас, когда начнётся заезд, просто делай свою работу и не думай. Всё, конец связи - дед просто сбросил вызов, не дав ни слова возразить.

А пару секунд спустя пришло сообщение следующего содержания: «Даже не думаю о возможности проигрыша». Мда, всё не просто в датском королевстве. В смысле не понятно, что это было: мотивация или угроза?

Спасибо за чтение

Вернуться к книге