Fortuna stultorum ( Удача глупцов )

Характеристики Курьера

Возраст - 33 лет.

Рост - 185 см.

Характеристики Курьера:

Сила: 6

Восприятие: 7

Выносливость: 10

Харизма: 10 - для женщин, 5 - для мужчин

Интеллект: 6

Ловкость: 7

Удача: 10

Навыки:

Оружие: 100

Холодное оружие: 60

Взрывчатка: 50

Без оружия: 100

Взлом: 25

Скрытность: 100

Наука: 25

Медицина: 40

Ремонт: 40

Выживание: 100

Красноречие: 75

Бартер: 60

Импланты

Субдермальная броня — слой биоактивных полимеров, вживлённых под кожу. Снижают смертельные повреждения от колюще-режущего и огнестрельного оружия. При нарушении структуры волокна самостоятельно регенерируют, используя ресурсы организма.

Моноцитарный мультипликатор — нанобиологический модуль, вживлённый в костный мозг. Он стимулирует гиперпродукцию моноцитов — клеток, ответственных за восстановление тканей.

Имплант " Восприятие " - глазные нервы были усовершенствованы с помощью оптического оптимизатора.

Имплант " Выносливость " - нервная система была усовершенствована с помощью ноцицептивного регулятора.

Имплант " Интеллект " - церебральный кортикальный слой был улучшен с помощью логического сопроцессора.

Имплант " Ловкость " - центральная нервная система усовершенствована ускорителем рефлексов.

Имплант " Сила " - установленный гипертрофикатор увеличил силу.

Имплант " Удача " - в лобную долю установлен вероятностный калькулятор.

Имплант " Харизма " - в префронтальный кортикальный слой был установлен эмпатический синтезатор.

Курьер — ветеран вооруженных сил НКР, прошедший программу обучения рейнджеров. Он был участником программы углубленной подготовки солдат, где инструкторами выступали гули, служившие до Великой войны в войсках специального назначения, и супермутанты первого поколения.

Глава 1 - Контракт от Братства

Ученье — свет, а неученье — чуть свет и на работу. Когда эту истину изрекает пьяный забулдыга, её можно пропустить мимо ушей. Когда её произносит Последователь Апокалипсиса — стоит хотя бы задуматься. Но когда то же самое говорит твоя собственная мать, которая, ко всему прочему, сама является Последователем Апокалипсиса, лучше внимательно выслушать каждое слово. К сожалению, я всегда поступал с точностью до наоборот. В своё оправдание могу сказать лишь одно: вокруг хватало занятий куда интереснее скучных книжек. Например, можно было на спор закручивать браминам хвосты, уворачиваясь от копыт, или устраивать потасовки с соседскими мальчишками из-за пальца светящегося гуля. На худой конец, всегда оставалась стрельба по бутылкам со взрывной смесью. И никаких тебе формул, исторических фактов и заумных теорий! Жизнь-то мимо проходит, какая, к чёрту, учёба? Пацаны не поймут!

Вот и приходилось моей матери в одиночку воспитывать такого ушибленного на всю голову оболтуса на бескрайних просторах Монтаны. Этой женщине следовало бы отлить памятник из чистого золота. Несмотря на моё вечное шило в заднице, она ни разу не подняла на меня руку. Приятели регулярно рассказывали, как после очередной выходки их сначала лупили отцы, а затем добавляли матери. Моя же мама меня никогда не била. Да что там — она даже голоса не повышала. У неё имелось оружие куда страшнее: достаточно было одного осуждающего взгляда, чтобы моя совесть — или то жалкое подобие, которое занимало её место, — нехотя признавала, что мы опять натворили какую-то немыслимую хрень. Вот что значит житейская мудрость, подкреплённая довоенным образованием!

До двенадцати лет матери ещё удавалось, пусть и со скрипом, удерживать меня в относительных рамках приличия. А потом началось... Как же называлось это забавное слово? Ах да, пубертат! Вместе с ним обнаружился и неудержимый интерес к противоположному полу. Если раньше мной двигали неуёмная энергия и жажда приключений, то после четырнадцати лет все матери в округе принялись запирать дочерей по домам, едва заслышав, что я прохожу поблизости. Отцы же провожали меня тяжёлыми взглядами и с многозначительным видом перезаряжали ружья. Спустя годы я не испытываю к этим людям ни малейшего осуждения. Более того, за то, что мне так и не оторвали детородный орган, предварительно не пропустив его через толстую кишку, скорее всего, следует благодарить именно маму.

Мама... До сих пор не понимаю, почему она так долго не выходила замуж повторно. Умная, красивая, образованная, добрая, да ещё и с прекрасным чувством юмора. Поначалу местные женщины её тихо ненавидели, опасаясь, что эта «фифа очкастая» непременно уведёт у кого-нибудь мужа. Однако не прошло и полугода с тех пор, как мама устроилась работать врачом, а вчерашние недоброжелательницы уже превратились в её ближайших подруг и самых яростных защитниц. Они приглашали её посидеть за бутылочкой чего-нибудь крепкого, пожаловаться на своих мужланов и отдохнуть от повседневных забот. Более того, сами пытались сосватать ей наиболее завидных женихов, одновременно отваживая местных и залётных альфонсов. Однажды они даже защитили её от приставаний какого-то приезжего придурка, натурально запихнув тому гранату в задницу. Вот она, настоящая женская солидарность!

Однако всему рано или поздно приходит конец. Даже терпению жителей нашего славного городка, столь же необъятному, как сама Монтана. Жил у нас один крупный скотопромышленник, который по всем законам жанра обязан был оказаться алчным ублюдком, готовым ради прибыли ломать человеческие судьбы. Но не тут-то было! Алистер Мортгарден, несмотря на несколько зловещую фамилию, оказался человеком чести и достоинства. Вместо того чтобы разорять конкурентов и прибрать к рукам чужие хозяйства, он помогал мелким фермерам развивать их дело, взимая за это ощутимую, но вполне справедливую долю. Наш мэр, типичный проворовавшийся чиновник, регулярно пытался его дискредитировать или подставить, но без особого успеха. По слухам, первые деньги Мортгарден заработал охотой на рейдерские банды. И, судя по тому, насколько редко эти самые рейдеры появлялись в округе, слухам вполне можно было верить. Да и куда кабинетному чинуше, не державшему в руках ничего тяжелее карандаша, тягаться с человеком, который одним своим видом внушал уважение! Господин Мортгарден был вдовцом, считался самым завидным женихом в округе и регулярно оказывал моей матери знаки внимания. А потом наступил тот самый злополучный вечер праздника Последнего снега.

Начался он для меня вполне обыденно: пришлось выбираться через окно, пока отец очередной моей подруги не успел содрать с меня шкуру и скормить браминам то, что останется. В тот день я обещал помогать матери на празднике Последнего снега. Народ в такие дни особенно буйствовал, отмечая возвращение доступа к пастбищам, пока яо-гаи ещё не вышли из спячки. В общем, прекрасный праздник для всех: и для людей, и для браминов — по крайней мере, тех, которых ещё не пустили на мясо. Но я, разумеется, остался верен себе. Добравшись до дома, я обнаружил на пороге маму с её неповторимым осуждающим взглядом. Вместо заслуженной нотации она лишь велела собрать медицинские принадлежности и отправляться вместе с ней на праздник. Видимо, рассчитывала, что под строгим материнским надзором я хотя бы на несколько часов воздержусь от очередной глупости. В конце концов, должны же у её сына иметься хоть какие-то зачатки здравого смысла?

Праздник Последнего снега в тот год показался мне необычайно скучным. Вокруг царило веселье: люди пили, танцевали, смеялись, радовались жизни и долгожданному окончанию зимы. Все, кроме меня. Я торчал рядом с матерью, выполняя роль бесплатного помощника: принеси это, подай то, подержи здесь, помолчи и смотри внимательно. А потом ещё и выслушивай: «Как ты можешь этого не знать? Я ведь потом обязательно тебя проверю!» Жители, прекрасно осведомлённые о моей репутации, не проявляли ни малейшего сочувствия. Напротив, ехидничали и благодарили Бога за то, что я занят делом, а значит, хотя бы сегодня их дочерям ничего не угрожает. Никакие жалобные взгляды и страдальческие гримасы не могли поколебать решимость истинного Последователя Апокалипсиса. Я страдал, мама работала, жители радовались — настоящая идиллия. Вот только мать, при всей своей мудрости, не учла одну ма-а-аленькую деталь: мне вполне хватало пяти минут, чтобы найти неприятности на собственную задницу.

Как водится на любом уважающем себя празднике, местные мужики решили выяснить, что крепче — кулак или чужая физиономия. В результате запасы антисептиков начали стремительно иссякать, и мама отправила меня за дополнительными. В тот день то ли звёзды сошлись особенно удачно, то ли Сириус оказался нисходящим, то ли сама судьба решила устроить мне очередную катастрофу. Как бы там ни было, именно тогда я увидел её — Анжелу Мортгарден, дочь того самого Алистера Мортгардена и самую прекрасную девушку из всех, кого мне доводилось встречать. Описывать её внешность можно было бы часами, но достаточно сказать, что едва она появлялась в городе, все местные парни — и, к слову, далеко не только парни — немедленно забывали о своих делах. Настоящая Трояна Еленская, только монтанского разлива. К чести господина Мортгардена, он прекрасно понимал, какое впечатление его дочь производит на окружающих, и потому приставил к ней телохранителя, призванного защищать её честь и достоинство от назойливых поклонников. Но в тот раз Анжела оказалась одна. А я, полностью оправдывая свою кобелиную натуру, мгновенно позабыл, кто я, куда направляюсь и зачем вообще появился на свет. Всем моим существом завладел инстинкт, древний, как само человечество. Анжела, разумеется, дурой не была. Но если даже наша школьная учительница когда-то не устояла перед моим обаянием — искренне надеюсь, что её супруг так никогда и не узнал об этой интрижке, — то какие шансы оставались у девушки моего возраста?

И вот, спустя полгода, когда мне исполнилось шестнадцать, меня среди ночи подняли с постели ведром ледяной воды и приказали немедленно собирать вещи и убираться из Монтаны. Желательно до того, как господин Мортгарден при помощи анализа ДНК выяснит, кто именно сделал его дедушкой. Маме предстояло стать новой миссис Мортгарден, дабы моё бренное тело не отправилось на корм местным яо-гаям. Кто сделал её бабушкой, а будущего супруга — дедушкой, она, конечно, собиралась ему рассказать. Но исключительно после того, как я покину Монтану навсегда и перестану попадаться ему на глаза. Так, в шестнадцать лет, мне пришлось распрощаться с родным городом, многочисленными друзьями и неистовыми подругами. Здравствуй, первый смертный грех! Теперь придётся «душить змею» в гордом одиночестве. А впереди меня ждали бескрайние просторы Пустоши и поиски собственной судьбы где-то далеко на западе.

Следующие четыре года я скитался по Пустоши, постепенно постигая главную жизненную мудрость: маму надо слушаться. Причём вбивать эту истину в голову желательно с самого детства и чем-нибудь потяжелее. Ведь если бы я следовал её наставлениям, то, возможно, стал бы уважаемым членом общества — врачом, инженером или, чем чёрт не шутит, даже владельцем собственного браминьего хозяйства. Тогда я мог бы спокойно попросить руки Анжелы и принять ответственность за свои поступки. Вместо этого приходилось перебиваться работой охотника за головами, караванщика, следопыта и курьера. Последняя профессия, кстати, оказалась самой прибыльной. Впрочем, мой главный враг — я сам — не позволял надолго задерживаться на одном месте и неуклонно гнал меня всё дальше на запад, подальше от ревнивых и чрезвычайно опасных мужей.

В конце концов судьба занесла меня в НКР — оплот нового мира, выросшего на обломках старого. Здесь неожиданно остро встал вопрос гражданства: с неграждан драли такие налоги, будто именно на их деньги содержали целые фермы по разведению когтей смерти. Самым быстрым способом получить заветные документы была военная служба. Существовал, конечно, и другой путь — стать настолько богатым или полезным человеком, чтобы гражданство тебе торжественно вручили либо позволили приобрести. Но ни выдающимся умом, ни несметными богатствами я не обладал, поэтому пришлось надеть форму и отправиться месить грязь. Как ни странно, армейская жизнь мне понравилась. Ты здесь никто, и звать тебя никак, зато вокруг такие же ничтожества, вынужденные вместе с тобой сдавать нормативы, выполнять приказы, вкалывать до седьмого пота и страдать. В общем, почти рай! Почему почти? Да потому, что остальные подразделения были смешанными, а наше, к моему величайшему сожалению — хотя, возможно, и к счастью, — состояло исключительно из мужчин. Впрочем, беда оказалась поправимой: девицы на военную форму слетались целыми стаями, в чём я лично убедился во время кампании против рейдеров на юге полуострова Баха.

Главной проблемой тамошних земель была банда «Гиены». Видимо, кто-то из её основательниц когда-то прочитал о жизни настоящих гиен и решил довести присущий этим животным матриархат до полного абсурда. Во главе банды стояли исключительно женщины. Казалось бы, для меня это могло стать отличным поводом поскорее угодить в плен, если бы не одна малоприятная подробность. Местные дамочки считали себя мужчинами и придерживались весьма своеобразных представлений о том, кто и кого должен «поиметь». Самками же в их понимании являлись все, кто не принадлежал к «Гиенам». Для воплощения своих убеждений в жизнь эти ненормальные обзавелись внушительными гульфиками соответствующего назначения. После такого даже самоубийство начинало казаться куда более привлекательной перспективой. К счастью, банду удалось уничтожить, а из нашего подразделения никто в плен не попал. Всё складывалось замечательно: впереди маячили гражданство, пенсия и, возможно, возвращение домой, где я наконец смог бы ответить за свои постыдные поступки четырёхлетней давности. Но судьба, как выяснилось, обладала весьма своеобразным чувством юмора.

Мы сидели за своим обычным столиком в любимом баре — точнее, в единственном, который ещё не превратился в развалины, — когда появилась она. Красное платье с открытыми плечами, едва доходившее до колен, волосы до плеч и уверенный взгляд женщины, прекрасно знающей себе цену. На неё обернулись все. Абсолютно все. А поскольку моё подразделение ещё со времён учебки не баловали женским обществом, я решил, что судьба приготовила мне напоследок особенно щедрый подарок. Ещё одно маленькое приключение — и можно возвращаться в Монтану с чистой совестью. Наутро, проявив лучшие качества истинного джентльмена, я наконец удосужился узнать имя своей прекрасной незнакомки. Элизабет Оливер. Супруга нашего командующего. Что жена полковника Оливера забыла в районе, который ещё даже не успели окончательно зачистить от противника, я понятия не имел. Зато прекрасно понимал, что меня ожидает: расстрел, арест или, в лучшем случае, позорное увольнение. Руки у полковника были длинные, а характер — далеко не ангельский. Мой непосредственный командир, выслушав историю, сначала посмеялся. Он ржал так, будто впервые за всю свою жизнь услышал по-настоящему смешную шутку. А когда наконец отдышался, предложил мне попытать счастья в рейнджерах. Благо отличиться во время кампании я успел. Правда, сразу предупредил, что набор экспериментальный и всё, чем он может помочь, — рекомендовать мою кандидатуру. Дальше придётся рассчитывать исключительно на себя.

Подготовка оказалась настоящим адом. Причём адом таким, что даже самому чёрту стало бы неуютно. Нашими инструкторами назначили двух существ, чей совокупный опыт выживания и убийства всего, что движется по Пустоши, насчитывал без малого два столетия. Первой была сержант Элис Мастерсон — гуль и бывший морской пехотинец армии Соединённых Штатов. Вторым — Джонатан, огромный супермутант. Оба за долгую жизнь успели натерпеться от «гладкокожих» и «розовокожих», а потому с нескрываемым удовольствием вымещали накопившиеся обиды на нас, несчастных кандидатах. Причём сержант Мастерсон по какой-то неведомой причине решила, что я испытываю к ней личную неприязнь, и ответила взаимностью, гоняя меня с особым остервенением. Впрочем, мучения того стоили. Всё, что я прежде знал о стрельбе и ведении боя, из меня буквально выбили, а на освободившееся место вколотили новые знания. Нас обучали основам полевой хирургии и оказания первой помощи, обслуживанию оружия при остром дефиците ресурсов, ремонту снаряжения в полевых условиях и изготовлению примитивной взрывчатки из подручных материалов. Но больше всего меня впечатлило искусство бесшумного передвижения. Как Джонатан — зелёный шкаф ростом за два метра и с соответствующими габаритами — умудрялся перемещаться совершенно беззвучно, не понимал никто. Он сам либо не знал ответа, либо тщательно скрывал секрет, но научить нас всё-таки сумел. Из сотни кандидатов за время подготовки отсеялись семьдесят девять, а мест было всего двадцать. Пришлось поднапрячься. А ближе к выпуску я наконец вспомнил, что сержант Мастерсон, несмотря на внешность гуля и повадки разъярённого когтя смерти, всё-таки женщина. И, к моему немалому удивлению, это открытие пришлось мне весьма по душе.

Так я стал не просто рейнджером, а настоящим зверем в человеческом обличье, способным уничтожить практически любого противника. Для нашего подразделения не существовало невыполнимых заданий и неуязвимых целей. Если мы приходили за кем-то, значит, его дни были сочтены. За следующие пять лет мы исколесили практически всю Калифорнию, выслеживая и уничтожая рейдерские банды и особо опасных мутантов, с которыми не могли справиться обычные войска. Причём именно выслеживая: платили нам за каждую ликвидированную банду. Правда, деньги поступали главным образом от крупных скотопромышленников, заинтересованных в расчистке новых пастбищ для своих браминов. И далеко не все убитые нами люди действительно были рейдерами. Но большинство — совершенно точно. По крайней мере, мне очень хочется в это верить.

Несмотря на долгие годы скитаний, связи с матерью я не терял. Через два года после моего отъезда она сообщила, что у меня появилась сестрёнка. А заодно обрадовала известием, что господин Мортгарден теперь, вероятно, просто убьёт меня, не утруждая себя предварительными пытками. Если же она подарит ему ещё парочку детей, возможно, он и вовсе смягчится: ограничится пытками, но оставит в живых. Правда, маме уже скоро сорок, так что особо рассчитывать на подобное чудо не стоило. Сестрёнку мне всё-таки довелось увидеть лично. Маленький комочек с удивительно суровым выражением лица смотрел на меня с таким неодобрением, будто уже прекрасно знал обо всех моих прегрешениях. И, признаться, осуждать её за это я не мог. С собственного сынишки пришлось довольствоваться фотографией. Зачем лишний раз разочаровывать оригинал? Мама выглядела уставшей, но при этом безумно счастливой, и я искренне радовался, что она наконец нашла своё счастье. Она уверяла, что волноваться за них не стоит: господин Мортгарден души не чает во внуке и дочери, а саму супругу буквально носит на руках. Из спальни — куда угодно, но непременно с последующим возвращением обратно. Теперь-то понятно, откуда взялись одновременно и усталость, и счастье. Анжела же, по словам матери, давно меня забыла и вышла замуж за такого же рейнджера, как я. Тот неведомыми путями оказался в наших краях и в итоге осел в родном городке. Что ж, счастья ей. Самого настоящего, без всякой иронии.

После Калифорнии наше подразделение перебросили в Мохаве, где незадолго до этого обнаружили действующую электростанцию. Именно там мне впервые довелось по-настоящему столкнуться с противником, который ничуть не уступал нам в жестокости и боевой выучке. Легион представлял собой настоящую военную машину, существовавшую исключительно ради войны. Потерь легионеры практически не боялись: для них право стоять в строю было не обязанностью, а привилегией, оплаченной собственной кровью. Это были не обдолбанные рейдеры и не одичавшие мутанты, а люди, которых с детства учили одному — убивать. В те страшные дни я впервые за долгое время вспомнил, что на самом деле никакой я не непобедимый рейнджер, а всего лишь оболтус, который когда-то сбежал от ответственности и с тех пор не переставал находить неприятности на собственную задницу. Как мне удалось пережить ту мясорубку, я не знаю. И уже никто не расскажет. Из двадцати человек, начинавших службу вместе со мной, семнадцать погибли, а ещё двое оказались в плену. Об их дальнейшей судьбе я предпочитаю не думать. В отличие от нас, Легион не отличался особой щепетильностью в обращении с пленниками.

И вот мне наконец исполнилось тридцать. Я — полноправный гражданин НКР, ветеран боевых действий и обладатель вполне приличной военной пенсии. Казалось бы, жизнь наконец наладилась. Теперь я мог вернуться домой, посмотреть родным в глаза и с чистой совестью заявить, что твёрдо стою на собственных ногах. Но моя кобелиная натура вновь сыграла со мной злую шутку. Или, возможно, это просто была казнь с необычайно долгой отсрочкой. Полковник Оливер, после событий в Мохаве дослужившийся до генерала, как выяснилось, ничего не забыл. Господин Оливер оказался человеком чрезвычайно мстительным, скрупулёзным и злопамятным. Он годами следил за моей карьерой, тщательно собирал всевозможные слухи и терпеливо ждал случая напомнить, что соблазнять чужих жён — занятие весьма опасное. И такой случай наконец представился. Во время одной из наших калифорнийских кампаний подразделение уничтожило вооружённую группу, которую мы приняли за очередную рейдерскую банду. На деле же это оказались наёмники, работавшие на одного богатого скотопромышленника. Поскольку из всего отряда в живых остался только я, именно на мою многострадальную голову и обрушились все обвинения. Лишение званий, наград и увольнение со службы стали лишь началом. Куда неприятнее выглядела вполне реальная перспектива расстрела. К счастью, на помощь пришли сержант Мастерсон и Джонатан. За годы службы через их руки прошли сотни людей, и накопившихся связей оказалось достаточно, чтобы вытащить мою задницу из петли. Правда, после этого пришлось вновь вспомнить, что сержант Элис — женщина. На сей раз к нашему обоюдному удовольствию.

Однако проблема никуда не исчезла. Из петли я, положим, вывернулся, но перспектива остаться посреди Мохаве без гроша в кармане совершенно не радовала. На последние деньги — все сорок крышек — я решил испытать удачу за рулеточным столом. Следующие три дня выпали из памяти. Очнулся я в компании сержанта Элис, целой толпы блудниц и такого похмелья, что даже смерть показалась бы избавлением. Кроме того, обнаружилось официальное уведомление от заведения «Атомный Ковбой»: администрация чрезвычайно ценит своих посетителей, а потому великодушно предоставляет мне возможность забрать выигрыш и больше никогда не переступать порог этого замечательного места. Что ж, если Фрисайд оказался недостаточно гостеприимен, значит, пора покорять Стрип! Купив Элис лучшее платье, какое только удалось найти, — на нас почти не косились, отношения с гулями здесь считались едва ли не нормой, — я торжественно ворвался в «Гоморру». Спустя неделю выставили и оттуда. Элис, правда, решила остаться: ей предложили одновременно работать вышибалой и «падшей женщиной». Не осуждаю. Ещё через неделю у меня на руках оказался вексель на семьдесят тысяч крышек и официальное извещение о пожизненном запрете появляться на Стрипе. Что ж, Стрип, я тебя поимел и оставил голым на потеху окружающим. Наслаждайся!

Впрочем, необходимость зарабатывать на жизнь никуда не делась. Оливер по-прежнему мечтал меня прикончить, Легион — закончить начатое, а за пределами Стрипа я оставался вполне доступной мишенью. Пришлось всерьёз задуматься о будущем. За годы странствий Запад дал мне деньги, боевой опыт и профессиональные навыки, потребовав взамен молодость, здоровье и немалую часть нервных клеток. Восток же когда-то предоставил мне практически всё, чего только можно пожелать, а я оказался слишком глуп, чтобы это оценить. Вывод напрашивался сам собой: пора возвращаться на Восток. Вспомнив прежние профессии, я отправился к доктору Усанаги и установил все имплантаты, какие только позволяли возможности организма и содержимое кошелька. Имплантат «Выносливость», к слову, испытал прямо на кушетке, вместе с самой доктором. Затем заглянул к Оружейникам, обзавёлся лучшей бронёй и оружием, на какие хватило средств, и принялся готовиться к путешествию в обход владений Цезаря.

В конце концов я осел в Рино — самом большом маленьком городе на свете, своеобразном Нью-Вегасе в миниатюре. За три года жизни здесь мне удалось приобрести устойчивую репутацию бабника, азартного игрока и профессионала, способного довести до конца практически любое порученное дело. Армейская подготовка, боевой опыт и имплантаты позволили быстро вырваться в число лучших местных наёмников. Нужно доставить посылку так, чтобы никто не сумел её перехватить? Обращайтесь ко мне. Мешает стая одичавших гулей? Снова ко мне. Рейдеры повадились нападать на караваны? Заплатите достаточно, и охранять ваш товар отправится человек, который годами занимался профессиональным истреблением подобных ублюдков. Большую часть заработанного я спускал на оружие, боеприпасы, снаряжение и расходные материалы. Из оставшихся денег половину тратил на развлечения, а другую откладывал на будущее. Жилось мне неплохо. Даже временная потеря первого места среди местных наёмников, когда в город объявился пилот разбившегося винтокрыла, не слишком меня огорчила. Парень действительно был хорош. Очень хорош. Глядя на него, я словно видел собственное отражение — вернее, того, кем мог бы стать, если бы проклятое шило в заднице когда-то не погнало меня на запад. Правда, на вершине местного рейтинга новичок продержался всего два месяца, после чего исчез, попутно уведя у меня из-под носа весьма выгодный курьерский контракт. И то обстоятельство, что в тот день я пребывал в состоянии полной нестоячести вместе с очередной пассией, нисколько его не оправдывает!

Так минул ещё один год. Зарабатывал я прилично, а по сравнению с большинством местных наёмников и вовсе купался в деньгах. Вот только профессионализм требовал соответствующих вложений: качественное снаряжение, боеприпасы и расходники обходились в весьма кругленькую сумму. Нет, накопления постепенно росли, даже несмотря на периодические загулы, а фонд будущего возвращения к семье исправно пополнялся. Просто хотелось, чтобы дело двигалось быстрее. И тут мой куратор Роджер, пребывавший в состоянии хронического опьянения, предложил необычную работёнку: отыскать того самого парня, который когда-то увёл у меня контракт на перевозку платиновой фишки. По какой-то причине он понадобился Братству Стали. Я, разумеется, начал задавать вопросы, особенно узнав, что для выполнения задания придётся вернуться в Мохаве. Но стоило Роджеру озвучить размер предоплаты, как моё любопытство немедленно заткнулось и сделало вид, будто его никогда не существовало.

Выйти на след этого похитителя контрактов оказалось на удивление легко. Казалось, в Мохаве не осталось ни одного захудалого кабака, где не валялся бы пьяный в дымину солдат НКР, рассказывающий очередную байку о подвигах искомого типа. Я принялся собирать слухи, старательно отсеивая откровенный бред. Например, историю о том, как этот ненормальный помогал каким-то гулям, вознамерившимся улететь на Луну. Причём, насколько я понял, без химии и алкоголя! Но чем дальше я продвигался по его следу, тем яснее становилось, что происходящее не укладывается ни в какие разумные рамки. В конце концов мне пришлось признать... Хотя нет, не признать. Мне пришлось откровенно охренеть и задаться единственным вопросом: что это вообще за тварь такая?! Как, скажите на милость, один человек способен зачистить целую тюрьму, набитую вооружёнными уголовниками? «Подрывники» ведь были далеко не безобидной шпаной. Знаю хотя бы потому, какие награды назначали за головы некоторых из них. Ладно, допустим, «Подрывники». Но этот псих умудрился в одиночку зачистить логово «Чертей», попутно прикончив всех их главарей! Их головы потом солдаты вместо учебных мишеней использовали. Ладно, пусть так. В конце концов, и те и другие оставались рейдерами — опасными, организованными, хорошо вооружёнными, но всё-таки рейдерами. А вот рассказ одного снайпера из Первого разведывательного батальона о том, как объект моих поисков уничтожил рейдовый отряд Легиона, затем два укреплённых лагеря и заодно освободил пленных солдат, заставил меня всерьёз задуматься о целесообразности дальнейших поисков. Когда я осторожно усомнился в здравомыслии собеседника, тот посмотрел на меня такими глазами, что мне немедленно захотелось обратно в Рино.

Ладно. Допустим. Просто на мгновение допустим, что каким-то непостижимым образом ему действительно удалось совершить все эти подвиги. Да, легионеры опасны, отлично подготовлены и чрезвычайно живучи, но, в конце концов, они всего лишь люди. Однако, во имя всего святого, КАК ОН УМУДРИЛСЯ ИСТРЕБИТЬ ДВЕ КРУПНЫЕ СТАИ КОГТЕЙ СМЕРТИ?! Джонатан однажды рассказывал, как столкнулся с этими тварями и каким чудом сумел удрать, прежде чем их зубы и когти превратили его в фарш. Чтобы прикончить хотя бы одну такую скотину, требовалось всадить в неё издалека несколько сотен крупнокалиберных пуль и молиться, чтобы она не добралась до тебя раньше, чем у тебя закончатся патроны. Счастливчиков, переживших встречу с когтем смерти, можно было пересчитать по пальцам одной руки. А людей, сумевших самостоятельно убить такую тварь и оставить достоверное свидетельство своего подвига, история знала всего двоих: Выходца из Убежища и Избранного. Двоих за два столетия! И вот теперь, похоже, объявился третий. На фоне подобного остальные его достижения — освобождение рабов, помощь беженцам, налаживание отношений с Великими ханами, разоблачение заговоров и спасение всех встречных-поперечных — выглядели сущими пустяками. И как, спрашивается, мне вернуть в Братство Стали человека, который щёлкает крупные рейдерские банды как орешки и вырезает целые стаи когтей смерти? Я, конечно, парень крутой, но рядом с этим чудовищем даже мои достижения выглядят детскими шалостями. А если он откажется? Что тогда? Начать угрожать в надежде, что от смеха он потеряет сознание и я успею его связать? Нет уж, спасибо! Здесь требовался план. Причём не из тех, что мог бы придумать сумасшедший старик Нелай после очередного приступа безумия, а действительно надёжный план, позволяющий убедить этого ходячего оружейного арсенала вернуться в орден. Я связался с Роджером и потребовал организовать разговор непосредственно с заказчиком. К моему удивлению, заказчиком оказалась женщина, судя по голосу — молодая, с удивительно приятным и притягательным тембром. Она заверила, что никаких проблем с возвращением объекта не возникнет. Мне достаточно отыскать его и обеспечить возможность прямой связи с ней. После этого он якобы согласится вернуться самостоятельно. Почему человек, способный в одиночку заменить целую армию, вообще кому-то подчиняется, я предпочёл не выяснять. Моё дело — найти его. Остальное меня не касается.

После того как отгремела битва за дамбу Гувера, объект моих поисков по непонятной причине вернулся на гору Блэк. Там, кроме разрушенной станции связи и множества трупов супермутантов — кто их прикончил, я примерно представлял, — не обнаружилось ничего примечательного. Но ведь зачем-то он туда направился? Вскоре выяснилось, что интересовала его вовсе не станция, а спрятанный неподалёку бункер. Внутри оказалось пусто, однако сохранившиеся обрывки записей позволяли восстановить приблизительную картину событий. Судя по всему, сперва этот ненормальный помог находившимся там бойцам Братства Стали, а затем организовал эвакуацию всего отделения на Восток. После этого его след обнаружился в Примме — и там окончательно оборвался. Я расспросил местного шерифа, секьюритрона в ковбойской шляпе, и тот сообщил, что разыскиваемый нередко ошивался возле старого кинотеатра. После чего словно сквозь землю провалился. Что могло заинтересовать человека подобного масштаба в захолустном городишке с населением меньше сотни душ, оставалось загадкой. Обычное поселение, каких по Пустоши раскиданы сотни. Люди сбиваются вместе, чтобы выжить, и больше здесь нет ничего примечательного. Ни ценных ресурсов, ни серьёзных укреплений, ни особых достопримечательностей. Так что же заставило этого парня не просто заглянуть сюда, но ещё и вернуться повторно? Других зацепок у меня не имелось, поэтому пришлось отправиться к кинотеатру. Как и следовало ожидать, вместо него обнаружился заросший пустырь среди развалин. Пусто. Совершенно пусто. Но что-то же должно было привлечь сюда моего объекта! Единственной более-менее любопытной находкой оказались обломки старого спутника. Ну что ж, раз уж пришёл, можно и проверить. Я принялся осматривать аппарат, ковыряться в его внутренностях и в конце концов совершил ошибку, недостойную даже зелёного новобранца: решил, что за двести лет любая довоенная техника гарантированно превратилась в бесполезный хлам. Ослепительный синий луч, внезапно охвативший меня с головы до ног, наглядно доказал, насколько сильно я ошибался.

Из Примма я угодил прямиком в Мохаве. По крайней мере, именно так выглядела окружавшая меня пустыня — та самая проклятая местность, где концентрация всевозможной мерзкой живности, охочей до человеческого мяса, превышала все мыслимые пределы. Вооружён я был прекрасно, подготовлен ещё лучше, однако до ближайших признаков цивилизации, судя по всему, предстояло добираться долго, а боеприпасы имели неприятное свойство заканчиваться. Да и сама пустыня внушала подозрения. Она была... пустой. Как бы глупо это ни звучало. Обычно подобные места кишели огненными муравьями, касадорами, гекконами и ночными охотниками. Одни твари селились здесь, другие охотились на первых, третьи пожирали всех подряд. А сейчас не было никого. Совсем никого. Я потратил целый день, двигаясь в сторону Вегаса, но так и не обнаружил ни следов людей, ни даже остатков человеческой цивилизации. Куда всё подевалось? Впрочем, страха я не испытывал. Опасной живности вокруг тоже не наблюдалось, а немногочисленные койоты не считались — создания милые и практически безобидные. Я прошагал ещё три дня, так и не встретив ни людей, ни мутантов. Зато запасы воды, несмотря на строжайшую экономию, начали стремительно подходить к концу. Умереть от жажды посреди пустыни — удовольствие, прямо скажем, ниже среднего. Но удача в очередной раз решила мне улыбнуться. Среди скал, надёжно укрытый от палящего солнца, обнаружился небольшой водоём, вокруг которого росло несколько деревьев. Судя по их состоянию, вода по крайней мере не была смертельно заражена радиацией. Джекпот! Правда, у этого маленького райского уголка имелся один досадный недостаток: его уже облюбовал супермутант. Я благоразумно решил не лезть на рожон и некоторое время понаблюдать за незнакомцем из укрытия. Как вскоре выяснилось, не зря. Дело в том, что большинство супермутантов внешне похожи друг на друга до неприличия. Кто-то выше, кто-то ниже, но в целом различать их можно разве что по шрамам на шкуре. Определить же, мужчина перед тобой или женщина, практически невозможно. И тут у меня возник вполне закономерный вопрос: с каких это пор у супермутантов бывают сиськи?

Глава 2 - Проверка на выносливость

Минут сорок я наблюдал за супермутантшей через прицел и постепенно начал сомневаться, жива ли она вообще. Незнакомка сидела на камне, не шелохнувшись, лишь тяжело дышала и смотрела в одну точку. Я, конечно, слышал, что ВРЭ воздействует на людей по-разному: одни сохраняют остатки разума, другие деградируют до состояния животных. Поэтому решил выждать ещё час. И за это время окончательно убедился в одном: передо мной явно не обычный супермутант.

Несмотря на внушительные габариты, в незнакомке без труда угадывалась женщина. Причём, должен признать, чертовски привлекательная! Длинные шелковистые волосы ниже плеч, правильные черты лица, не обезображенные ни мутацией, ни шрамами, чувственные губы, осиная талия и аккуратная грудь четвёртого размера — по крайней мере, если мой прицел не врал. Несколько смущала разве что впечатляющая мускулатура, но даже она, при всей своей необычности, смотрелась удивительно гармонично. И пусть кожа у незнакомки была зелёной с головы до пят, зрелище всё равно представляло собой настоящую усладу для мужских глаз. А главное — она была совершенно голой.

В конце концов моей очаровательной зелёной незнакомке надоело сидеть на камне, и она решила напиться воды. Я уже начал подозревать, что настолько сильно мне везти просто не может, а потому мысленно приготовился к худшему: сейчас выяснится, что между ног у этой красавицы имеется длинное и толстое разочарование. Но нет. Не разочаровался.

(что примерно видит Курьер)

Дженнифер Баннер

Всё детство маленькая Джен была робкой, закомплексованной серой мышкой, предпочитавшей общество книг обществу людей. Пока остальные воспитанницы приюта заводили подруг, играли во дворе, а по вечерам делились секретами и обсуждали мальчиков, она пряталась от окружающего мира за страницами очередного учебника. Дети, особенно выросшие в приютах, редко отличаются терпимостью к тем, кто хоть немного выделяется из общей массы. Поэтому насмешки, унижения и откровенная травля стали для Дженнифер привычной частью повседневной жизни. И всё же она не отчаивалась. Воспитатели разглядели в замкнутой девочке незаурядные способности и добились её перевода в специализированный интернат, где готовили будущую научную элиту страны. Правда, особого счастья это ей не принесло. Обстановка изменилась не слишком сильно, зато прекратились побои, а издевательства стали реже. Уже неплохо. Даже на выпускном вечере Дженнифер осталась в одиночестве, наблюдая, как её одноклассницы соперничают за внимание немногочисленных юношей и стараются попасть в свиту наиболее популярных из них. Впрочем, одиночество давно перестало её пугать. Книги, в отличие от людей, никогда над ней не смеялись.

Следующим этапом стал Институт ядерной физики имени Дженны Хопкинс, где Дженнифер окончательно смирилась с участью одиночки и целиком посвятила себя науке. На лекциях она поражала преподавателей глубиной знаний, а в лабораториях предлагала настолько нестандартные решения, что даже опытные специалисты порой не сразу понимали ход её рассуждений. Учёба давалась ей с поразительной лёгкостью, и институт она окончила досрочно, получив высшие баллы по всем дисциплинам. Именно там судьба подарила ей единственную настоящую подругу — Беттани Росс, не менее одарённого химика. После защиты дипломов девушки остались работать в институте и приступили к исследованиям для будущих докторских диссертаций. Особое удовольствие Дженнифер доставляла возможность принимать экзамены у бывших недоброжелательниц, ещё недавно считавших её жалкой заучкой. Справедливости ради, никого из них она намеренно не заваливала. Кроме Сьюзан. Сьюзан была сукой.

Защитив докторскую диссертацию, посвящённую гамма-излучению и его воздействию на живые организмы, Дженнифер получила приглашение присоединиться к секретной программе создания суперсолдат. К тому моменту ей исполнилось всего двадцать три года. Собственного дома не было, романтических отношений — тоже, а вся личная жизнь сводилась к редким встречам с Бетти. Да и те становились всё реже: подруга успела стать второй женой одного из их бывших однокурсников и теперь посвящала большую часть времени новой семье. Однако именно Бетти порекомендовала талантливую Дженнифер своей матери — генералу Марте Росс, курировавшей перспективные военные разработки. После нескольких собеседований и подписания внушительной стопки документов о неразглашении, включая обязательство не покидать территорию Соединённых Штатов, Джен официально вошла в состав проекта. Тогда она ещё не подозревала, что поставленная под последним документом подпись станет началом конца её прежней жизни.

Цель программы состояла в воспроизведении обстоятельств, благодаря которым когда-то появилась Капитан Америка. Отделу Дженнифер поручили разработать аналог знаменитых вита-лучей, необходимых для завершения процедуры превращения обычного человека в суперсолдата. За следующие два года она прошла путь от ведущего специалиста до руководителя собственного отдела, окончательно похоронив надежды на личное счастье. Зато профессиональная карьера развивалась головокружительно. Самый молодой руководитель за всю историю проекта, автор перспективных разработок, способных дать толчок сразу нескольким смежным исследованиям, неизменный получатель благодарностей и похвал от начальства — казалось, большего успеха и пожелать нельзя. Вот только у любой медали имеется обратная сторона. Подчинённые ненавидели начальницу, заставлявшую их работать на износ и при этом не щадившую саму себя. Коллеги завидовали её стремительному возвышению, а руководство, привыкнув к постоянным успехам, требовало всё новых результатов к каждому квартальному отчёту. Авральный режим давно превратился в норму, ночёвки в лаборатории — в привычку, а полноценный выходной стал чем-то из области научной фантастики. В какой-то момент на плечах Дженнифер оказалась ответственность уже не за отдельный отдел, а за весь проект. Как именно это произошло, она и сама не заметила. Просто однажды начальство потребовало от неё полный квартальный отчёт по всем направлениям, и выяснилось, что больше поручить его некому. С тех пор даже общежитие для сотрудников превратилось в ненужную роскошь. Дженнифер окончательно переселилась в лабораторию.

При всех достижениях программа продолжала буксовать. Главным препятствием оставался химический отдел, сотрудники которого никак не могли получить полноценный аналог сыворотки Эрскина — ключевого компонента первоначального эксперимента по созданию суперсолдата. Финансирование постепенно сокращали, поскольку военные, не наблюдавшие обещанных результатов, всё меньше верили в успех предприятия. Перспектива закрытия проекта становилась всё реальнее, и Дженнифер решилась на отчаянный шаг. В распоряжении исследователей оставался образец крови Капитана Америки, который она предложила подвергнуть воздействию гамма-излучения, а затем ввести специально подготовленному испытуемому. Согласно её расчётам, вероятность благоприятного исхода составляла шестьдесят шесть процентов. Для любого здравомыслящего человека подобный риск мог показаться неприемлемым. Но для учёного, посвятившего этой проблеме несколько лет жизни и столкнувшегося с угрозой полного прекращения исследований, две трети шансов на успех выглядели почти подарком судьбы.

Наступил день решающего эксперимента. В присутствии генерала Росс и специальной наблюдательной комиссии из Пентагона должно было состояться событие, способное навсегда вписать имя Дженнифер Баннер в историю науки. Оборудование проверили несколько раз, каждый этап процедуры тщательно расписали, а расчёты пересмотрели с учётом всех известных факторов риска. Джен предусмотрела, казалось, абсолютно всё. Кроме одного обстоятельства, к которому её блестящий интеллект оказался совершенно не готов. Человеческого фактора.

Стремительно поднимаясь по карьерной лестнице, Дженнифер успела перейти дорогу множеству коллег. Причём вовсе не из злого умысла. Она просто добросовестно выполняла свою работу, следовала утверждённым регламентам и без колебаний указывала на обнаруженные ошибки, не задумываясь о том, как болезненно это бьёт по чужому самолюбию. Для неё существовали правильные и неправильные решения, достоверные и ошибочные результаты. Для окружающих же всё выглядело несколько иначе: молодая выскочка, едва достигшая двадцатипятилетнего возраста, раз за разом демонстрировала некомпетентность старших коллег, забирала себе наиболее перспективные направления исследований и пользовалась безоговорочным доверием руководства. Некоторые учёные дамы, посвятившие науке лучшие годы жизни, не собирались прощать подобного унижения. А что могло бы доставить уязвлённому самолюбию большее удовольствие, чем публичный провал ненавистной Баннер перед комиссией из самого Пентагона? План родился простой и, как казалось заговорщицам, совершенно безопасный. Достаточно было немного изменить настройки гамма-установки, чтобы запланированное облучение не активировало образец крови, а безвозвратно его испортило. Эксперимент провалится, руководство придёт в ярость, и самонадеянная выскочка наконец получит по заслугам. Однако завистницы не учли одной маленькой особенности своей начальницы: Дженнифер не доверяла окончательную проверку оборудования никому, кроме самой себя. Время запуска установки заговорщицы перенесли на более ранний срок, рассчитывая, что камера с образцом в этот момент будет пуста. Все изменения внесли ещё накануне, и теперь любая попытка отменить диверсию грозила выдать её организаторов. Когда Джен вошла в камеру для заключительной проверки, они поняли, что совершили чудовищную ошибку. Но было уже поздно. За её спиной сомкнулась тяжёлая защитная дверь, автоматика начала цикл облучения, и девушка оказалась заперта внутри. Никто не успел — а кое-кто и не захотел — прийти ей на помощь.

В первые мгновения Дженнифер даже не поняла, что произошло. Потом пришла боль. Она накатила внезапно, безжалостно, словно каждую клетку её тела одновременно охватило пламя. Девушка бросилась к бронированному иллюминатору, забарабанила по стеклу и принялась кричать, умоляя открыть дверь. За толстым стеклом мелькали человеческие лица, но никто не спешил её спасать. Боль становилась невыносимой, пожирала последние силы, вытесняла мысли и лишала возможности даже кричать. Всю свою жизнь Дженнифер верила в науку, в разум, в способность человека подчинять себе законы природы. И теперь умирала из-за чужой зависти и какой-то нелепой ошибки. Последним осознанным чувством стал гнев. Не страх перед смертью, не сожаление о несбывшихся мечтах, а всепоглощающая, ослепляющая ярость от осознания того, насколько бессмысленно и несправедливо обрывается её жизнь.

Всё дальнейшее сохранилось в памяти обрывочными, почти бессвязными картинами. Вот она в приступе бешенства крушит оборудование, уже не замечая боли. Вот разлетаются осколки контейнеров, а драгоценные образцы крови попадают на её кожу и каким-то непостижимым образом впитываются в тело. Вот рвётся одежда, ломаются крепления, а мышцы наливаются чудовищной силой. Затем тяжёлая армированная дверь, рассчитанная выдерживать колоссальные нагрузки, срывается с петель и вылетает наружу. Из камеры, где ещё несколько мгновений назад находилась хрупкая молодая женщина, выходит огромное зелёное чудовище. Военные, как известно, в непонятных ситуациях предпочитают стрелять. Особенно если перед ними появляется нечто большое, страшное и совершенно не похожее на человека. Вот и на этот раз они не стали изменять доброй традиции. Разумеется, стрельба лишь усугубила происходящее. А некоторое время спустя генерал Марта Росс отдала приказ, окончательно перечеркнувший всё, чего Дженнифер удалось достичь за свою короткую жизнь: обнаружить и захватить объект, получивший кодовое обозначение «Халк».

Во время превращения Дженнифер практически утратила контроль над собственным сознанием. Разум, которым она так гордилась, отступил перед первобытными инстинктами, а единственное уцелевшее желание требовало одного: бежать. Подальше от людей, оружия, боли и всего, что напоминало о пережитом кошмаре. Оторвавшись от преследователей, она продолжала бесцельно двигаться через пустыню, не в силах избавиться от переполнявшей её ярости. К тому же не оставляло мучительное ощущение, будто за ней постоянно кто-то наблюдает. Примерно через два часа чудовищное напряжение начало спадать. Тело постепенно уменьшилось, мышцы утратили пугающую массивность, а сознание наконец прояснилось. И вот Дженнифер Баннер, ещё недавно одна из самых перспективных исследовательниц страны, обнаружила себя совершенно голой посреди незнакомой пустыни, в теле, которое уже не могла назвать человеческим.

Первые несколько минут она просто сидела на камне, пытаясь осмыслить случившееся. Затем мысли, до этого беспорядочно метавшиеся в голове, начали складываться в одну чудовищную картину. Её карьера уничтожена. Работа, которой она посвятила всю сознательную жизнь, потеряна. Прежнее существование закончилось в тот самый миг, когда за её спиной захлопнулась дверь экспериментальной камеры. И это ещё в лучшем случае. Теперь за ней охотятся военные, а значит, впереди маячит либо тюремная камера, либо, что куда вероятнее, застенки какой-нибудь секретной лаборатории, где бывшие коллеги с удовольствием препарируют её ради очередного научного открытия. Всю жизнь Дженнифер старалась держать себя в руках, не жаловаться, не показывать слабости и доказывать собственную состоятельность делом. Но сейчас от прежней выдержки не осталось ничего. Она впервые позволила себе то, чего не делала даже в самые тяжёлые годы детства, — разрыдалась. Горько, отчаянно, некрасиво, словно сопливый мальчишка, у которого отняли любимую игрушку. Правда, у неё отняли куда больше. Она проплакала всего около минуты, когда за спиной неожиданно раздался странный, искажённый голос:

— Мэм, с вами всё в порядке?

( что видит Джен)

Курьер

Наблюдать за тем, как обнажённая изумрудная красавица превращается в не менее обнажённую, но уже вполне обычную женщину, оказалось на редкость занимательным зрелищем. Только что перед тобой возвышалась двухметровая воительница, воплощение самых смелых мужских фантазий, а мгновение спустя она буквально «сдулась», превратившись в хрупкую красавицу, достойную стать гостьей самых приятных мужских сновидений.

( Сдувшаяся Дженифер Баннер, только голая и без макияжа)

Судя по слезам, подобные превращения в планы незнакомки определённо не входили. И всё же следовало признать: из всех мутаций, с которыми мне доводилось сталкиваться, эта оказалась едва ли не самой удачной. Впрочем, любоваться можно и позже. Я убрал винтовку за спину и осторожно приблизился к девушке.

— Мэм, с вами всё в порядке?

При звуке моего голоса незнакомка испуганно вздрогнула и принялась отползать, не сводя с меня глаз.

— Спокойно, мэм. Если вас беспокоит оружие, я могу убрать его подальше.

Упоминание оружия, как ни странно, немного её успокоило. Во всяком случае, попытки отползти подальше прекратились.

— Что теперь со мной будет? — обречённо спросила девушка.

Фатализма в её голосе хватило бы на целую похоронную процессию. При этом собственной наготы она словно совершенно не замечала, что лично мне несколько осложняло задачу: сосредоточиться на разговоре становилось всё труднее.

— Понятия не имею, что с вами будет, мэм. Но для начала настоятельно советую одеться. Пустыни по ночам коварны, а главное — чертовски холодны.

После этих слов девушка слегка расслабилась. Не сказать чтобы сильно, но уже прогресс.

— Ну, хоть исполнительницу прислали вежливую...

Эм... Что?

— У вас случайно не найдётся запасного комплекта одежды?

— Знаешь, когда я крушила дело всей своей жизни, меня как-то мало заботили подобные банальности.

— То есть запасной одежды у вас нет?

— Вежливая, но несообразительная.

Понятно. Она явно приняла меня за женщину. Что ж, не стану пока разрушать эту очаровательную иллюзию.

— Как скажете, мэм. А пока возьмите мой плащ. Сидеть голой задницей на камне — удовольствие сомнительное, особенно в вашем состоянии.

— Вежливая, учтивая... Была бы я лесбиянкой, накинулась бы на тебя прямо здесь.

Так, похоже, после трансформации у неё начался нехилый отходняк. Впрочем, плащ она всё-таки приняла, и на том спасибо.

— А где остальные?

— Простите?

— Остальные! Ты ведь не одна пришла меня арестовывать?

— Я здесь без сопровождения, мэм. И, если позволите совет, вам лучше прилечь и как следует отдохнуть. Судя по всему, последствия вашей трансформации ещё не прошли.

— Не смей учить меня, как реагировать на собственную сломанную жизнь! — неожиданно вспылила девушка. — И вообще, зачем понадобился весь этот проклятый проект, если у вас уже имелся готовый суперсолдат?!

Ого! Вот это её химия накрыла! Я и сам никогда не был особым поклонником всяких экспериментальных препаратов, но, признаться, от образца той дряни, которую получила эта красавица, не отказался бы.

— Не хотел вас обидеть, мэм.

— Извини, — она тяжело вздохнула. — Сорвалась. Ты ведь такое же подневольное существо, как и я. Можно задать тебе один вопрос?

— Если буду знать ответ, с удовольствием отвечу.

— Как тебя создали?

Так. Пожалуй, свои подозрения насчёт химии я беру обратно. Тут дело явно серьёзнее: у девушки, похоже, окончательно отключились мозги.

— Хочется верить, что традиционным способом. При непосредственном участии мамы и папы.

— Не сыпь соль на рану! — возмутилась она. — Ведь должен же существовать какой-то параллельный нашему проект! Ты только посмотри на себя! Да тебя хоть сейчас на агитационные плакаты помещай! А мужской голос... Это вокабулятор, да? И как, скажи на милость, твоя грудь вообще поместилась в эту броню?!

— Ну, груди у меня, насколько помню, от рождения не было.

После этих слов незнакомка внезапно смутилась и отвела взгляд.

— Прости... Я не знала. Наверное, тебе пришлось нелегко.

— Да не особенно. В нашем городке подавляющее большинство жителей вообще обходилось без заметных мутаций. Ну, вроде третьей руки или лишнего уха.

Девушка резко вскинула голову.

— Так ты ещё и мутант?!

— Нет, мэм, я не мутант. Но они ведь тоже люди. К тому же большинство подобных мутаций вполне безвредны. А если лишняя конечность мешает, её всегда можно ампутировать.

— Нацистские изверги! — в ужасе выдохнула незнакомка. — Как вообще можно такое творить с детьми?!

— Не знаю, мэм. Хотя один мой приятель после операции предложил на спор скормить своё лишнее ухо браминам.

— Бессердечные суки! Экспериментировать на мальчиках! Калечить детей! И эти твари ещё смеют меня судить?! Я... Я...

Ну всё, теперь картина окончательно прояснилась. Передо мной, судя по всему, сидел результат очередного эксперимента какого-нибудь Убежища. Причём результат, сумевший сбежать наружу. Вот только какое чудовище вообще додумалось проводить подобные опыты над людьми?

— Мэм, прошу вас, успокойтесь!

И просил я не просто так. Девушка снова начала стремительно «раздуваться», а плащ у меня, между прочим, всего один!

— Не смей меня успокаивать! — взревела она. — Неужели ты сама не понимаешь, что они с тобой сделали?! Тебя изуродовали! Ты выросла в концлагере, похлеще японских! Они изменили саму твою природу и заставили поверить, будто ты мужчина!

Что такое «концлагерь», я понятия не имел, но по контексту выходило нечто крайне неприятное. Монтану за мою жизнь называли по-разному, однако до подобного определения ещё никто не додумывался.

— Мэм, в Монтане все так росли. И, если вас не затруднит, снимите, пожалуйста, плащ. Кажется, вы опять собираетесь трансформироваться, а ночью он нам ещё пригодится.

— Что?!

Девушка опустила взгляд, обнаружила, что её тело вновь наливается мускулами, а кожа приобретает насыщенный зелёный оттенок, и неожиданно начала уменьшаться.

— Прости, — смущённо произнесла она. — Похоже, гнев и в самом деле влияет на мою трансформацию.

— Ничего страшного, мэм. Судя по всему, у вас сегодня денёк выдался куда тяжелее моего.

— Да у тебя вся жизнь была тяжелее моей! — с неподдельным возмущением воскликнула она. — Ты ведь выросла в концлагере «Монтана»!

— Как и все остальные, кто там родился. Правда, никто из местных никогда не называл наш штат концлагерем. Что бы это слово ни означало.

Девушка замерла.

— Так... Подожди. Штат Монтана?

— Да, мэм. Штат Монтана, территория бывших Соединённых Штатов Америки.

— Стой, стой! — Теперь в её голосе появились совершенно новые нотки. — Что значит «бывших»?!

— Мэм, я, конечно, далеко не всё знаю об Убежищах, но вам там, похоже, конкретно мозги засрали. Простите за выражение.

— Да я вообще выросла в Калифорнии! Не в каком-то там Убежище!

— Если вам от этого легче, мэм, пусть будет так.

После моего ответа незнакомка погрузилась в глубокие раздумья. Целую минуту она сидела неподвижно, нахмурив брови и уставившись куда-то перед собой. Выражение лица у неё было настолько забавным, что напоминало щеночка, впервые столкнувшегося со сложной философской проблемой.

А потом она произнесла фразу, которую я, конечно, был бы чрезвычайно рад услышать от подобной красавицы. Правда, желательно после того, как хотя бы узнаю её имя.

— Снимай штаны.

Я впал в ступор.

Примерно полминуты мы молча смотрели друг на друга. Она — с напряжённым научным интересом, я — с искренним недоумением.

— Мэм, я, конечно, понимаю, что у вас сейчас мозги набекрень, но настоятельно рекомендую больше никогда и никому не говорить ничего подобного.

— Мне необходимо проверить одну теорию!

— Что именно вам необходимо проверять, я понятия не имею. Но, видите ли, мэм, с некоторых пор я предпочитаю сначала узнавать имя женщины и лишь потом снимать штаны.

Опыт знакомства с супругой генерала Оливера многому меня научил. Особенно осторожности в подобных вопросах.

— Извини, — девушка виновато потупилась. — Просто, когда у меня возникает новая теория, я испытываю непреодолимое желание немедленно её проверить.

— Понимаю. Научный интерес — великая сила. Но давайте всё-таки начнём наше знакомство с самого начала.

С этими словами я расстегнул крепления и снял шлем.

— Позвольте представиться: Феликс Проспер. Впрочем, большинство знакомых зовут меня просто Курьер.

Я протянул ей руку.

Стоило моему лицу показаться из-под шлема, как глаза незнакомки расширились до совершенно невероятных размеров. Честное слово, я настолько увлёкся этим зрелищем, что на какое-то время даже перестал пялиться на её грудь.

— ТЫ МУЖЧИНА?!

— Это вопрос или констатация факта?

— Отвечай!

— Ну, если с утра ничего не изменилось, то да. Последняя проверка показала, что всё на месте.

— Но... Но как?! Я же думала, что ты женщина!

— Мэм, давайте вы для начала присядете, успокоитесь и расскажете мне об Убежище, из которого выбрались. Хорошо? А то получается как-то невежливо: моё имя вам уже известно, а я вашего до сих пор не знаю.

— Ах да... — Девушка словно очнулась. — Прошу прощения. Дженнифер Баннер.

Она протянула руку в ответ.

Всё бы ничего, но при этом плащ оставался распахнутым, а его обладательница продолжала совершенно беззастенчиво демонстрировать мне свою обнажённую грудь.

— Очень приятно познакомиться, Дженнифер. Но вынужден попросить вас сначала застегнуть плащ.

Я, конечно, та ещё кобелина, и никогда особенно этого не скрывал. Но все мои приключения с прекрасным полом всегда происходили по обоюдному согласию. А потому, чтобы не нарушать сложившуюся традицию, торопиться с ответным рукопожатием я не стал.

Дженнифер поняла мой жест совершенно иначе.

Её лицо помрачнело, а протянутая рука медленно опустилась.

— Понимаю... — тихо произнесла она. — Кто вообще захочет прикасаться к монстру?

Вот ведь долбаные учёные-извращенцы из Убежищ! Что же они там с бедной девушкой сотворили, если она всерьёз считает себя чудовищем?!

— Не знаю, кто вам внушил подобную глупость, но причина куда банальнее.

— Какая?

— Видите ли, когда прямо перед мужчиной стоит совершенно голая и очень красивая женщина, его мысли имеют неприятное свойство дружно переселяться из головы в область пониже спины. А я всё-таки пытаюсь вести себя прилично.

Дженнифер растерянно моргнула.

— Я... красивая?

Вот теперь мне окончательно захотелось собственноручно придушить того урода, который руководил её Убежищем. Что же там творилось, если даже такая красавица удивляется самому обыкновенному комплименту?

— Если вам до сих пор никто этого не говорил, значит, вас окружали либо слепые, либо глухие, либо законченные идиоты. Вы очень красивы, Дженнифер. И голос у вас, кстати, замечательный.

Она замерла, словно ожидала, что я сейчас рассмеюсь и объявлю всё неудачной шуткой.

— Ты... правда так думаешь?

— Мэм, поверьте, уж в чём-чём, а в женской красоте я разбираюсь. Иначе половина жителей Монтаны не мечтала бы меня пристрелить.

Шутка, кажется, прошла мимо неё. Зато на лице Дженнифер впервые за всё время нашего знакомства появилась робкая, почти недоверчивая улыбка.

А затем произошло, пожалуй, самое странное событие за всю мою богатую на неприятности жизнь.

Дженнифер вновь начала стремительно «надуваться», едва успев сбросить мой многострадальный плащ. Только на этот раз выражение её лица не имело ничего общего с прежней яростью.

Прежде чем я успел сообразить, что происходит, двухметровая изумрудная красавица оказалась рядом, обняла меня и впилась в губы таким страстным поцелуем, что все мои мысли о возможной опасности немедленно отправились куда подальше.

Признаться, возражать я не собирался.

Впрочем, здравого смысла мне всё-таки хватило на то, чтобы убедиться в обоюдности происходящего и поспешно избавиться от брони. И правильно сделал: ещё немного — и застёжки отправились бы в свободный полёт вместе с моими штанами.

А дальше началась долгая, чрезвычайно увлекательная и, что особенно приятно, практическая проверка имплантата «Выносливость».

Дженифер Баннер, после трехчасовой проверки импланта.

Странный солдат в ещё более странной броне — и зачем, спрашивается, кому-то понадобился противогаз посреди пустыни? — с огромной винтовкой, которую он носил с такой лёгкостью, словно та ничего не весила, оказался мужчиной. Причём мужчиной на редкость выносливым.

( оружие Курьера)

И он совершенно не походил на мужчин, которых Дженнифер доводилось встречать прежде. В первую очередь — манерами. Он вёл себя так... по-женски! В силу специфики своей работы Джен часто общалась с военными и прекрасно знала, как профессиональные солдаты разговаривают с людьми, не связанными с ними служебной иерархией. Но этот мужчина был совсем другим. Вежливым, предупредительным, внимательным к её желаниям. Он обращался с ней так, словно был настоящей леди, а она — джентльменом, чьё расположение требовалось завоевать! Подобное поведение одновременно озадачивало, смущало и невероятно льстило ей. А уж то, что произошло потом!..

Всё, что Дженнифер когда-либо видела в материалах, посвящённых так называемой «дружбе организмов», не шло ни в какое сравнение с тем, что ей довелось испытать на закате. Даже её изумрудное альтер эго, обладавшее, казалось, неисчерпаемым запасом сил, в конце концов выдохлось, уступив место прежней Джен. Можно сказать, она осуществила мечту, которую сама считала заветной для любой женщины: лишилась девственности с настоящим мужчиной! Причём не просто мужчиной, а человеком, который смотрел на неё с неподдельным восхищением, говорил приятные вещи и, похоже, совершенно не замечал её недостатков. Вот только вскоре обнаружилась одна маленькая проблема, о существовании которой Дженнифер прежде даже не подозревала.

— Ну что, отдохнула?

Ему было мало.

Нет, нельзя сказать, что это её пугало. Скорее поражало. Дженнифер, привыкшая искать всему рациональное объяснение, никак не могла понять, откуда в одном человеке столько энергии. И, что ещё неприятнее для её самолюбия, она откровенно не поспевала за собственным избранником.

— Сколько же в тебе сил?.. — выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание после очередного приступа нежности.

— Когда такая роковая красавица, как ты, сама проявляет инициативу, последнее дело — задаваться вопросом, за какие заслуги тебе привалило подобное счастье. Нужно просто наслаждаться моментом. К тому же последние три месяца мне пришлось провести в вынужденном воздержании. Так что уж извини, Джен, но после всего, что между нами было, останавливаться на этих коротких, пусть и восхитительных мгновениях совершенно не хочется.

Он снова осыпал её комплиментами. Причём такими, от которых внутри разливалось непривычное, мучительно-сладкое тепло. И это окончательно выбивало Дженнифер из колеи. Ведь всё должно происходить наоборот! Это она обязана говорить ему нежности, восхищаться его красотой, находить слова, способные заставить мужчину смутиться. А вместо этого сама краснеет, как школьница, впервые получившая любовную записку.

— Подожди... Дай мне хотя бы немного отдохнуть. Это ведь мой первый раз.

— Желание дамы — закон.

— Не говори так!

Феликс удивлённо приподнял бровь.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет! Нет, дело совсем не в этом. Просто... — Дженнифер запнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Просто это я должна осыпать тебя комплиментами, говорить всякие нежности, ухаживать за тобой! А ты всё делаешь наоборот. И потом... Я ведь даже не такая красивая, как остальные.

Договорить она не успела.

Феликс неожиданно перевернул её на спину и одной рукой осторожно удержал запястья над головой. На мгновение Дженнифер показалось, будто она оказалась в объятиях хищника, способного без малейшего усилия распоряжаться её судьбой. Странное ощущение. Особенно учитывая, что при желании она сама могла бы превратиться в чудовище, способное разорвать этого человека пополам.

И всё же ей чертовски нравилось происходящее.

— Мощны в тебе радтараканы, — совершенно серьёзно произнёс Феликс. — Но, кажется, я знаю отличный способ их вытравить.

Дженнифер сглотнула.

— К-к-какой?

На лице Курьера появилась улыбка человека, которому только что пришла в голову особенно замечательная идея.

— Возможно, нам понадобится помощь твоей зелёной подруги.

Час спустя. Очередная проверка имплантата «Выносливость».

Зелёная подруга оказалась предательницей.

В самый ответственный момент эта бессовестная тварь предпочла куда-то исчезнуть, предоставив Дженнифер разбираться с последствиями в одиночку. И теперь бедная учёная из последних сил боролась со сном, пытаясь собрать остатки разбежавшихся мыслей. В конце концов, у неё накопилось множество вопросов, требовавших немедленных ответов! Научная натура, пусть и основательно потрёпанная недавними событиями, постепенно брала верх над инстинктами.

— И... все мужчины в Монтане настолько выносливы? — наконец выговорила она, кое-как восстановив дыхание.

Феликс посмотрел на неё с нескрываемым интересом.

— Если хочешь, можем продолжить исследование.

— Нет! — поспешно выпалила Дженнифер. — То есть да... Нет, подожди! Я уже сама не понимаю, чего хочу. Давай теперь серьёзно: мне необходимо отдохнуть, пока сердце окончательно не решило покинуть грудную клетку!

— А я-то надеялся, что к нам ещё присоединится твоя зелёная подруга...

Где-то в глубинах сознания Дженнифер что-то испуганно икнуло и поспешило забиться в самый дальний уголок, подальше от этого ненасытного хищника в человеческом обличье.

— Нет уж, хватит! Никаких больше зелёных подруг! И меня, между прочим, тоже не получишь, пока не ответишь на мои вопросы!

— Договорились.

К её удивлению, Феликс даже не попытался спорить. Вместо этого он взглянул на горизонт, где солнце уже почти скрылось за далёкими скалами.

— Минут через десять-пятнадцать окончательно стемнеет. Нужно выбрать место для лагеря, расставить ловушки и развести костёр.

Дженнифер растерянно моргнула.

— Но... Я ведь ничего этого не умею!

— Эм... Джен, я вообще-то собирался заняться всем сам. А тебе предлагаю пока отдохнуть.

— Ох...

— Ночью здесь будет довольно холодно. Но не переживай, мы с тобой обязательно придумаем, как согреться.

Она медленно повернула к нему голову.

— Тебе всё ещё мало?!

Феликс негромко рассмеялся, после чего неожиданно посерьёзнел.

— Джен, послушай меня внимательно. Ты почему-то совершенно не понимаешь, насколько красива. И если окружающие действительно умудрились убедить тебя в обратном, то они либо законченные идиоты, либо просто никогда не смотрели на тебя как следует.

Она хотела что-то возразить, но Курьер продолжил:

— Впрочем, мне же лучше. Меньше конкурентов. Только учти одну вещь: ни один мужчина в здравом уме, которому посчастливилось оказаться рядом с такой женщиной, как ты, не сможет просто взять и перестать тобой восхищаться. И я намерен напоминать тебе об этом при каждой удобной возможности. Даже ночью.

Дженнифер почувствовала, как сердце предательски забилось быстрее.

Опять!

Опять он говорил ей совершенно непозволительные вещи! Причём с такой обезоруживающей искренностью, что даже её привычный скептицизм не находил достойного возражения.

И ведь нельзя сказать, чтобы ей это не нравилось. Наоборот. Больше всего сейчас хотелось прижаться к этому странному человеку, закрыть глаза и хотя бы ненадолго перестать думать обо всём, что случилось за последние сутки.

О разрушенной карьере. О лаборатории. О генерале Росс и военных, которые наверняка уже прочёсывали пустыню в поисках сбежавшего чудовища. О том, что с её телом произошло нечто противоречащее всему, чему она посвятила жизнь.

Вопросы никуда не исчезли. И ответы по-прежнему были необходимы. Но впервые за долгое время Дженнифер обнаружила, что совершенно не испытывает желания искать их немедленно. Она просто лежала рядом с Феликсом, слушала его дыхание и чувствовала себя удивительно счастливой.

Даже её неугомонная научная натура, кажется, решила наконец отправиться спать. В конце концов, Курьер ведь сам сказал: не нужно постоянно ломать голову над тем, почему тебе так невероятно повезло. Иногда достаточно просто наслаждаться моментом.

Марк в Вестеросе.

Уже засыпая в своей комнате, я вдруг ощутил где-то в глубине души совершенно необъяснимое чувство вселенской несправедливости. Будто прямо сейчас, в каком-то другом уголке мироздания, один особенно удачливый ублюдок получал от жизни всё самое лучшее, а мне по какой-то неведомой причине ничего не досталось. Впрочем, это странное ощущение продержалось недолго. Стоило повернуть голову и увидеть рядом макушку моего медвежонка, как все мысли о несправедливости мироздания немедленно испарились.

А, пофиг.

Завтра и без того дел по горло.

Глава 3 - Все дороги ведут в Вегас

Ночная «дружба организмов», начавшаяся ещё на закате, продолжилась с неожиданным пополнением участников. Дженнифер, окончательно выбившись из сил, уснула, уступив место своей зелёной подруге. Изумрудная великанша разговаривать то ли не умела, то ли попросту не считала нужным, но, признаться, нам обоим было совершенно не до бесед. Незадолго до рассвета она наконец уснула, постепенно «сдулась» и вновь превратилась в обычную женщину. Не знаю, какую именно цель преследовало Братство Стали, отправляя меня на поиски того ненормального, но за такой подарок судьбы я готов был благодарить его до конца своих дней. Раньше женского внимания приходилось добиваться: каждое знакомство превращалось в своеобразную дуэль, битву умов и состязание в остроумии, где любое неосторожное слово грозило катастрофой, общественным остракизмом и вынужденным возвращением к «первородному греху» в гордом одиночестве. С Дженнифер всё оказалось удивительно просто. Даже слишком просто. Не припомню случая, чтобы девушка предложила мне снять штаны в первые же минуты знакомства. И пусть обстоятельства того предложения были несколько иными, результат превзошёл самые смелые ожидания: незабываемая ночь с двумя красавицами в одном, так сказать, флаконе.

Впрочем, утолив кобелиный голод, следовало наконец заняться голодом информационным. Я всё ещё находился в Мохаве. В этом не оставалось сомнений: здешние пески, скалы и каменистые пустоши я узнал бы даже с закрытыми глазами. И одновременно это был совершенно не тот Мохаве, который я помнил. Всё вокруг выглядело неправильным. Настолько неправильным, что даже мой богатый на всяческую чертовщину опыт не подсказывал разумного объяснения. Пустыня словно представляла собой чистую, не изуродованную радиацией версию Невады. Ладно, допустим. Но куда подевалась живность? За несколько дней пути мне не встретился ни один знакомый мутант. Ни касадоров, ни огненных муравьёв, ни даже захудалого геккона, который попытался бы откусить мне ногу. И хотя перед наступлением ночи я предусмотрительно расставил ловушки вокруг лагеря, а во время наших с изумрудинкой упражнений держал заряженный пистолет под рукой, никто так и не удосужился нас потревожить. Ни единого шороха, ни подозрительного движения. Будто вся пустыня разом вымерла. Или, что ещё страннее, никогда не знала тех прелестей, которыми славилась моя родная Пустошь.

А впрочем, к чёрту. За одну ночь я успел отдохнуть и телом, и душой, а моей новой подруге теперь определённо требовался сон после столь напряжённых упражнений на выносливость. Утро началось с выполнения сложнейшей операции, потребовавшей от меня всей ловкости, приобретённой за годы службы в рейнджерах: необходимо было выбраться из объятий Джен, не разбудив её. Бедняжка прижималась ко мне так крепко, словно боялась, что стоит ослабить хватку — и я немедленно исчезну. Глупая. Теперь это я от тебя так просто не отстану. Осторожно сняв по-хозяйски закинутую на меня ногу, я наконец освободился и решил приготовить своей ненаглядной завтрак. Желательно прямо в постель, хотя с последней посреди пустыни наблюдались определённые сложности. С едой проблем пока не предвиделось: у меня оставались индивидуальные рационы питания примерно на десять приёмов пищи. А благодаря одному армейскому приятелю я ещё во время службы научился превращать этот несъедобный шлак во вполне приличную жратву. К тому же со времён скитаний пристрастился к крепкому чёрному чаю. Оставалось надеяться, что Дженнифер оценит мои скромные кулинарные таланты.

Дженнифер Баннер

Сначала Дженнифер снился кошмар. Она снова находилась в лаборатории, слышала вой аварийной сигнализации, видела разлетающееся на куски оборудование и перепуганные лица людей за бронированным стеклом. Затем следовало бегство от военных, бесконечная пустыня и ощущение, что привычный мир навсегда остался где-то позади. Но постепенно кошмар сменился другим сном — странным, невероятно приятным и совершенно неприличным. В нём появился загадочный солдат, который, вопреки всякой логике, оказался мужчиной. Он осыпал её комплиментами, называл красавицей и в конце концов подарил ей то, о чём она прежде могла лишь читать в соответствующей литературе. Будучи учёной до мозга костей, Дженнифер не представляла, как интерпретировать подобные выверты подсознания. Но сам факт того, что она уже способна размышлять над природой собственных сновидений, означал одно: пора просыпаться и собираться на работу.

Вот только в привычной логической последовательности обнаружилось сразу несколько существенных противоречий.

Во-первых, с каких это пор она приобрела привычку спать совершенно голой? Во-вторых, каким образом её спальня превратилась в оазис посреди пустыни? И, наконец, в-третьих, почему у неё так подозрительно побаливает там, внизу?

Ответ напрашивался сам собой. И оказался совершенно неутешительным.

Никаких снов не было. Лабораторию она действительно разгромила собственными руками, причинив ущерб на сотни миллионов долларов. Военные действительно объявили на неё охоту, а впереди маячила перспектива провести остаток жизни либо за решёткой, либо на операционном столе секретной лаборатории в качестве особо ценной подопытной крысы. От осознания этого хотелось немедленно разрыдаться. Однако следом нахлынули воспоминания совсем иного свойства: странный мужчина, его комплименты, поцелуи и восхитительная ночь, за которую она успела узнать о близости куда больше, чем за все предыдущие годы жизни. Причём, судя по обрывочным ощущениям, досталось не только ей, но и незваной зелёной постоялице, обосновавшейся где-то в глубинах сознания. Вот только последствия почему-то ощущала исключительно сама Дженнифер. Теперь хотелось плакать сразу по двум причинам: от ужаса перед будущим и от совершенно неприличного счастья при воспоминании о прошедшей ночи. Мучительный выбор между истерикой и блаженной улыбкой прервал неожиданно донёсшийся запах еды.

— Проснулась?

Грубоватый, по-настоящему мужской голос заставил её мгновенно забыть обо всех тревогах. Курьер! Тот самый странный мужчина с повадками... женщины.

— Значит, ты мне не приснился?

Феликс подошёл ближе и вместо ответа нежно поцеловал её.

— Ну что, во сне такое бывает?

— Нет, — улыбнулась Дженнифер, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Во сне так точно не бывает.

Правда, она совершенно не возражала бы против продолжения проверки. Желательно многократного.

— Прекрасно. Значит, с существованием друг друга мы разобрались. А теперь, Джен, у меня к тебе накопилась целая куча вопросов. Ночью нам, как ты помнишь, было несколько не до разговоров, но сегодня придётся восполнить пробелы. Где мы находимся? Из какого Убежища ты выбралась? Почему превращаешься в двухметровую изумрудную воительницу? И каким образом вообще оказалась голой посреди пустыни?

Дженнифер с трудом подавила желание немедленно возмутиться последним вопросом.

— Если ты ответишь на мои, я отвечу на все твои.

— Договорились. Но сначала завтрак. Горячей воды у нас, к сожалению, нет, зато имеется чистая и, что особенно приятно, без опасного радиационного фона. Так что умойся, приведём себя в порядок и поедим. А потом я попробую сообразить тебе какую-нибудь одежду. Пока мы под деревьями, отсутствие нормального гардероба ещё терпимо, но за пределами оазиса солнце быстро превратит нашу прогулку в настоящее мучение. Придётся что-нибудь раздобыть.

Он говорил совершенно спокойно, будто организация выживания посреди незнакомой пустыни была для него таким же обыденным делом, как утренний кофе для обычного человека. Более того, каким-то непостижимым образом успел взять на себя руководство всем происходящим. В иной ситуации Дженнифер непременно возмутилась бы подобной бесцеремонностью. Но сейчас её желудок уже готовился сожрать собственный позвоночник, а потому спорить с единственным человеком, способным обеспечить завтрак, показалось не самой разумной идеей.

Умывшись и расправившись с неожиданно съедобной порцией военного рациона, Дженнифер окончательно убедилась, что жизнь понемногу налаживается. Особенно после кружки горячего чая. Казалось бы, сущая мелочь, но после вчерашнего кошмара она воспринималась почти как величайшее достижение человеческой цивилизации. Первый маленький шаг к нормальной жизни был сделан. Теперь оставалось разобраться со всем остальным.

Феликс начал с расспросов. Причины собственного превращения Дженнифер ещё могла попытаться объяснить, пусть и с огромным количеством оговорок. Но постоянные упоминания каких-то Убежищ окончательно ставили её в тупик. Когда она попросила уточнить, что именно он имеет в виду, Курьер посмотрел на неё с таким выражением, будто пытался определить степень повреждения её головного мозга. И всё же объяснил.

По его словам, двести лет назад между Соединёнными Штатами и Китаем разразилась ядерная война, практически уничтожившая человеческую цивилизацию. Для спасения части населения были построены специальные подземные комплексы — Убежища. Однако вместо того, чтобы просто обеспечить выживание людей, их создатели превратили многие из этих сооружений в экспериментальные площадки, где над ничего не подозревающими обитателями проводили порой совершенно чудовищные опыты. Именно поэтому Феликс и решил, что Дженнифер — результат одного из подобных экспериментов.

Дальше становилось только интереснее. Сам Курьер вырос в Монтане, а затем перебрался на запад, где некоторое время служил в армии Новой Калифорнийской Республики — государства, возникшего на руинах прежних Соединённых Штатов. Причём служил не где-нибудь, а в элитном подразделении рейнджеров, о чём сообщил с нескрываемой гордостью. Дженнифер слушала его, временами забывая даже дышать. История выглядела настолько невероятной, что впору было заподозрить у собеседника тяжёлое психическое расстройство. Вот только слишком многое не укладывалось в подобное объяснение. Его броня, оружие, странная терминология, глубокое знание местности и совершенно обыденное отношение к вещам, которые для неё выглядели откровенной фантастикой.

Но настоящим потрясением оказалось даже не известие о ядерном апокалипсисе.

В его мире мужчин и женщин было примерно поровну.

На одного мальчика приходилась одна, иногда две девочки!

Дженнифер едва не поперхнулась чаем.

Всю её жизнь лучшие умы человечества пытались разгадать причины глобального нарушения соотношения полов. Учёные спорили, выдвигали гипотезы, изучали генетику, влияние окружающей среды и всевозможные факторы, способные объяснить столь необъяснимую аномалию. Особенно странным было то, что у остальных биологических видов подобного дисбаланса не наблюдалось. И вот теперь перед ней сидел человек, который не просто утверждал, будто цивилизация погибла в ядерном огне двести лет назад, но и описывал общество, где мужчины были столь же многочисленны, как женщины. Общество с совершенно иными социальными нормами, привычками и представлениями о взаимоотношениях полов.

И сразу многое становилось понятнее. Его необычная галантность. Уверенность в себе. Манера разговаривать с ней так, словно именно он должен проявлять инициативу, ухаживать и добиваться её расположения. Для Феликса подобное поведение было естественным, тогда как для самой Дженнифер — почти немыслимым.

Окончательные выводы делать было рано. Слишком многое требовало проверки. Однако мозг Дженнифер, вновь заработавший на полную мощность, уже успел сформулировать несколько предварительных положений.

Во-первых, к дьяволу правительство Соединённых Штатов и его проклятые эксперименты. Она только что сорвала такой джекпот, о каком прежде не смела даже мечтать, и выпускать его из рук совершенно не собиралась.

Во-вторых, необходимо выбраться из пустыни, обеспечить безопасность Феликса и с его согласия провести комплекс исследований. Если особенности его организма способны пролить свет на причины глобальной аномалии соотношения полов, перед ней сидит, возможно, самый важный мужчина на планете.

И, наконец, в-третьих, следовало хорошенько наверстать всё упущенное за долгие годы одиночества.

От последней мысли её зелёная подруга где-то в глубине сознания испуганно икнула и поспешила спрятаться подальше. Дженнифер невольно поморщилась.

Теперь понятно, почему там, внизу, всё ещё побаливает.

— Ну что, теперь твоя очередь выносить мне мозги, — жизнерадостно объявил Курьер.

Дженнифер задумчиво посмотрела на него. Ещё вчера она без колебаний сочла бы подобного собеседника сумасшедшим. Но теперь перед ней лежали вполне материальные доказательства, которые нельзя было проигнорировать. Одна его винтовка чего стоила! Кому вообще пришло бы в голову вооружать отдельного солдата оружием столь чудовищного калибра? Не говоря уже о броне, чьи конструктивные особенности она до сих пор не могла объяснить.

— Знаешь, Феликс... Я даже не представляю, с чего начать. Скажи лучше, какой, по-твоему, сейчас год?

— Очень надеюсь, что две тысячи двести восемьдесят первый. Но, судя по твоему лицу, ты сейчас собираешься меня жестоко обломать.

— Это ты верно заметил.

После этого Дженнифер назвала ему год и принялась рассказывать всё, что знала об истории собственного мира.

По мере её рассказа улыбка постепенно исчезала с лица Курьера.

Курьер

Я всегда подозревал, что Вселенная куда безумнее, чем кажется на первый взгляд. В конце концов, человечество само по себе служило убедительнейшим доказательством этого утверждения. Но чтобы НАСТОЛЬКО?!

Нет, я, конечно, понимаю, что ещё до падения бомб на карте мира хватало белых пятен, а наша цивилизация при всём своём техническом могуществе далеко не всё знала об окружающей действительности. Но каким образом я ухитрился вляпаться в настолько грандиозную чертовщину?!

Впрочем, сам факт существования другого мира волновал меня далеко не так сильно, как его последствия.

Я больше не мог вернуться домой.

Эта мысль пришла не сразу. Поначалу я пытался осмыслить услышанное, сопоставить рассказ Джен с собственными наблюдениями, найти хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему. Но постепенно всё остальное отошло на второй план.

Монтана. Мама. Сестрёнка. Сын.

Я ведь не просто так копил деньги все эти годы. Хотел наконец вернуться, возместить ущерб мистеру Мортгардену, начать собственное дело и попросить у матери прощения за всё, что ей пришлось из-за меня пережить. Доказать, что её непутёвый сын всё-таки вырос и способен отвечать за собственные поступки.

Теперь же выходило, что все эти планы можно смело отправлять к радтараканьей матери.

Я застрял в чужом, совершенно безумном мире, где привычные законы действительности словно вывернули наизнанку. Будто лёд превратился в пламя, а небо поменялось местами с землёй. И самое неприятное — я понятия не имел, существует ли вообще способ вернуться обратно.

От этой мысли на душе стало неожиданно паршиво.

Но, с другой стороны, я ведь Феликс Проспер!

За свою жизнь мне доводилось попадать в такие передряги, от которых у местных жителей, наверное, волосы встали бы дыбом. Я пережил войну с Легионом, рейдеров, мутантов, интриги генерала Оливера и собственную совершенно катастрофическую склонность находить неприятности на ровном месте. Неужели теперь позволю какому-то межмировому недоразумению окончательно испортить мне жизнь?

К тому же за семью можно было не волноваться. Господин Мортгарден снимет шкуру с любого, кто посмеет косо посмотреть на его близких. Мою мать и сестрёнку он обожает, а уж в собственном внуке и вовсе души не чает. Сын под надёжной защитой, и это главное.

Оставались деньги.

Роджер, мой вечно пьяный куратор, за десять лет знакомства попадался мне трезвым от силы раз десять. Но при всех своих недостатках он обладал одной совершенно удивительной чертой: патологической ненавистью к невыполненным обязательствам. Этот алкоголик скорее протрезвеет, чем позволит себе не рассчитаться с человеком, которому задолжал. Так что хотелось верить, что мои сбережения рано или поздно доберутся до матери.

А значит, можно было немного расслабиться.

Местный мир, при всей своей ненормальности, обладал определённым очарованием. Здесь, насколько я успел заметить, не было радиоактивных пустошей, полчищ мутантов, рейдерских банд и работорговцев, мечтающих надеть на тебя ошейник. Конечно, делать окончательные выводы после нескольких дней в пустыне было бы глупостью, но начало выглядело многообещающим.

Однако главное достоинство этого мира заключалось совершенно в другом.

Моя кобелиная натура, похоже, наконец нашла собственный рай!

Судя по рассказу Дженнифер, мужчин здесь было настолько мало, что сам факт моего существования уже представлял немалую ценность. И это ещё мягко сказано! В родном мире мне приходилось прилагать усилия, чтобы добиться расположения понравившейся женщины, а здесь, если верить моей новой подруге, достаточно просто оказаться поблизости.

Да уж. Не мир, а мечта!

При этом сама Дженнифер, совершенно искренне считавшая себя блеклой мышкой на фоне местных красавиц, откровенно боялась меня потерять.

Вот ведь глупая!

Нашла из-за чего переживать.

Я-то прекрасно понимал, какое сокровище свалилось мне в руки. Умница, красавица, да ещё и с совершенно невероятными способностями. И, что особенно приятно, девушка, которой я нравился таким, какой есть. Со всеми моими тараканами, дурными привычками и откровенно сомнительными моральными качествами.

А что касается остальных...

Ну, тут уж ничего не поделаешь.

Я ведь не просто мужчина. Я Феликс Проспер — бабник, авантюрист и человек, чья задница за тридцать с лишним лет успела побывать в таком количестве неприятностей, что давно заслужила отдельную биографию.

И если судьба возложила на меня благородную миссию осчастливить прекрасную половину человечества, кто я такой, чтобы спорить с судьбой?

Конечно, задача физически невыполнимая. Но ведь никто не запрещает хотя бы попытаться!

Впрочем, сначала следовало разобраться с одним чрезвычайно важным вопросом.

— Джен.

— Да?

Я подошёл к ней, осторожно обнял и поцеловал.

Девушка от неожиданности тихонько пискнула, но почти сразу ответила на поцелуй с таким энтузиазмом, что мне пришлось напомнить себе: вообще-то мы собирались разговаривать.

— Джен, послушай меня внимательно. Я бабник, кобелина, обалдуй, лудоман и прохвост. Причём это ещё далеко не полный перечень моих выдающихся достоинств. Я никогда особенно не умел сдерживать собственные порывы и, боюсь, не гожусь на роль образцового верного супруга. Не стану обещать тебе того, чего, возможно, не сумею выполнить.

Дженнифер внимательно смотрела на меня, и я впервые за всё наше знакомство почувствовал себя несколько неуверенно.

— Но одно обещать могу. Что бы ни случилось, куда бы меня ни занесло и сколько бы неприятностей я ни успел найти на собственную задницу, я всегда буду возвращаться к тебе. В молодости я однажды сбежал от ответственности и до сих пор об этом жалею. Второй раз совершать ту же ошибку не собираюсь. Так что решай сама: готова терпеть рядом с собой такого кретина?

Она даже не задумалась.

— ДА!

Ответ прозвучал настолько решительно, что я невольно рассмеялся.

— Прекрасно! Тогда у меня к тебе ещё одна маленькая просьба.

— Какая?

— Надень, пожалуйста, плащ.

Дженнифер удивлённо моргнула.

— Но зачем?

— Потому что ты сейчас слишком соблазнительно выглядишь, а у нас, между прочим, куча дел! Если продолжим в том же духе, до цивилизации доберёмся разве что к следующему году. Так что собираемся, красавица! Вегас ждёт нас!

— Вегас? — Она уставилась на меня так, словно я только что предложил добровольно сунуть голову в пасть дикому зверю. — Почему именно Вегас?! Мы вообще-то должны скрываться! Особенно ты!

— Во-первых, терпеть не могу скрываться. Во-вторых, мне однажды запретили появляться в Вегасе, и теперь я намерен наверстать упущенное. А в-третьих, Джен, запомни одну простую истину: большинство проблем решается деньгами. А где их добывать, если не в городе, построенном специально для того, чтобы отнимать деньги у доверчивых идиотов?

— Ты ведь понимаешь, что здесь совершенно другой Вегас?

— Тем интереснее! Посмотрим, насколько он отличается от моего. В конце концов, казино везде остаётся казино, а человеческая жадность — человеческой жадностью.

Дженнифер несколько секунд молча смотрела на него, после чего обречённо покачала головой.

— Ты сумасшедший. Ты ведь в курсе?

— Конечно. И, позволь напомнить, ты сама только что согласилась связать свою жизнь с этим сумасшедшим.

Дженнифер открыла рот, собираясь возразить, но так ничего и не сказала.

Всю свою жизнь она следовала правилам. Училась, работала, добросовестно исполняла обязанности, соблюдала инструкции и верила, что разум, трудолюбие и дисциплина рано или поздно приведут её к заслуженному счастью.

И к чему это её привело?

К разрушенной лаборатории, военной охоте и перспективе провести остаток дней в качестве подопытного чудовища.

А теперь перед ней стоял совершенно ненормальный мужчина, который каким-то непостижимым образом умудрился превратить самый страшный день её жизни в самое счастливое воспоминание.

Он улыбался так, будто впереди их ожидало не опасное путешествие через пустыню, а увлекательная прогулка по парку.

И, что самое странное, Дженнифер вдруг захотелось ему поверить.

В конце концов, правила уже однажды подвели её.

Так что к дьяволу правила!

Она — женщина, которую выбрал, пожалуй, самый харизматичный хищник на планете.

И будь она проклята, если не примет участия в этом безумии!

Глава 4 - Вегас, он не меняется.

Вертиберды — винтокрылые летательные аппараты, разработанные, насколько мне известно, учёными Анклава. Причём вроде бы уже после войны. Всегда мечтал полетать на такой штуковине. Поговаривали, что бойцы Анклава даже участвовали в битве за дамбу Гувера на стороне НКР, выкашивая легионеров из лазерного оружия. Правда, солдат, поведавший мне эту историю, был не просто пьян, а, судя по всему, ещё и основательно обдолбан. Потому что даже такой деревенщина из Монтаны, как я, прекрасно знает: Анклав терпеть не может никого, кто родился после падения бомб. Об этом мне ещё школьная учительница рассказывала. Обычно после уроков, запирая дверь класса, чтобы никто не помешал нашим дополнительным занятиям. В общем, с самого детства я мечтал испытать, каково это — оторваться от земли и воспарить над облаками, подобно птице. И вот сейчас моя мечта наконец исполнялась. Правда, как это обычно бывает в моей жизни, совершенно не тем способом, который я себе представлял.

Джен — настоящая учёная-заучка, которая всю сознательную жизнь провела между общежитием и лабораторией. Чёрт возьми, она даже впервые поцеловалась только со мной, а ей, на минуточку, уже двадцать пять! В пустыне же оказалась совершенно случайно: её зелёная ипостась немного испугалась, чуточку рассердилась и самую малость разнесла дорогостоящее оборудование на сотни миллионов крышечек. Точнее, долларов. Надо будет привыкать к местным деньгам. Так что ответственность за маршрут легла на мои плечи, а нашей изумрудной воительнице предстояло немного поработать извозчиком. Благо её выдающиеся физические характеристики позволяли решить проблему передвижения с минимальными затратами сил и ресурсов. Вот только имелась одна загвоздка: Джен понятия не имела, как вызывать свою зелёную подругу по собственному желанию. Зато я благодаря нашим ночным упражнениям успел обнаружить один весьма любопытный способ. Стоило нежно поласкать ушки Дженнифер, как Изумрудинка немедленно появлялась на свет. Именно этим подлым приёмом я и воспользовался. Изумрудинка появилась, смущённо отвела глазки и стыдливо прикрылась руками. Кажется, даже покраснела. Хотя нет, учитывая цвет её кожи, правильнее будет сказать — заметно потемнела.

— Стесняшка, не бойся. Мы с Джен хотели попросить тебя об одной маленькой услуге.

Вот скажи мне кто-нибудь из старых знакомых, что однажды я буду с восхищением разглядывать супермутанта, непременно ответил бы: «А я ведь так и знал!»

— Ты не поможешь нам пересечь пустыню?

Изумрудинка недоумённо посмотрела на меня.

— Понимаешь, нам необходимо добраться до Вегаса. Я примерно представляю, в каком направлении двигаться, но пешком мы будем добираться слишком долго. Вода закончится гораздо раньше. А ты ведь у нас не просто сильная, но ещё и красивая...

При слове «красивая» великанша издала смущённый писк, поспешно прикрыла нижнюю часть тела и мгновенно превратилась обратно в Джен.

— ФЕЛИКС! КОБЕЛИНА! НЕ СМЕЙ БОЛЬШЕ ЗАСОВЫВАТЬ ЯЗЫК МНЕ В УШИ!

Судя по воплю, девушка была страшно возмущена. Правда, пылающие щёки и смущённо бегающие глаза несколько противоречили общему впечатлению.

— Джен, я тебя прекрасно слышу. Мы, между прочим, стоим всего в двух метрах друг от друга.

— Ты можешь хотя бы сейчас унять своё проклятое либидо?!

— Крик души?

— Крик моей вагины! — рявкнула она. — Ты настолько озабоченный, что внутреннее чудовище, способное гнуть стальные двери, уже боится тебя!

— Попрошу не называть Изумрудинку чудовищем. Она очень милая и добрая девушка.

Дженнифер медленно вдохнула, затем так же медленно выдохнула. Судя по выражению лица, мысленно проклинала судьбу, которая умудрилась столкнуть её со мной.

— Ты действительно уверен, что она — наш единственный способ добраться до цивилизации?

— Джен, я бывал в этих краях ещё во время службы. Если память мне не изменяет, до ближайшего крупного поселения отсюда не меньше десяти дней пешего хода. И всё это время придётся двигаться под палящим солнцем. А емкостей для воды, достаточных для такого перехода, у нас нет. Так что остаётся единственный разумный вариант — Изумрудинка.

— А нельзя как-нибудь обойтись без... без ласкания моих ушей?

— Тебе не понравилось?

— Да не в этом дело! — окончательно смутилась она. — Просто мне неловко!

— Сказала совершенно голая девушка, с которой мы провели вместе целую ночь. Джен, милая, после всего, что между нами произошло, — и, надеюсь, ещё неоднократно произойдёт, — подобное стеснение выглядит несколько запоздалым. Тебе так не кажется?

В ответ последовало невнятное бурчание.

— Итак, что мы решили? Продолжим стоять посреди пустыни, обсуждая несуществующие варианты, или всё-таки поступим как взрослые люди и ты позволишь мне немного поласкать твои ушки?

Бурчание не прекратилось, но доступ к ушам был милостиво предоставлен. Стоило Изумрудинке появиться вновь, как она немедленно прикрылась руками и принялась настороженно поглядывать на меня.

— Так, спокойно, стесняшка. Не пугайся, — поспешил я заверить её. — Наши ночные развлечения оставим на ночь. Разумеется, если ты сама не против. Договорились?

Изумрудинка закивала так энергично, что я даже испугался за её шею.

— Вот и замечательно. А сейчас нам нужно добраться до города. Поможешь?

В ответ последовал очередной недоумённый взгляд. М-да. Похоже, с формулировками придётся поработать.

— Смотри, красавица. Тебе нужно взять меня на руки и отнести в Вегас. Как... как невеста несёт жениха! Чтобы мы могли добраться до города и пожениться! А когда окажемся на месте, обязательно оформим наши...

Договорить я не успел. Изумрудинка преобразилась буквально на глазах. Её лицо просияло, а затем меня подхватили на руки с такой лёгкостью, словно я весил меньше пустой консервной банки. Причём подхватили именно так, как жених обычно несёт невесту через порог.

— Куда? — раздался неожиданно грубоватый, но вполне женский голос.

Я указал направление, и в следующее мгновение двухметровая воительница сорвалась с места. Матерь божья, как же она бегала! Скалы, камни и прочие препятствия, которые обычному человеку пришлось бы обходить, Изумрудинка попросту игнорировала. При необходимости она совершала прыжки метров на десять, а то и больше, после чего приземлялась с такой уверенностью, будто всю жизнь только этим и занималась. Поначалу я инстинктивно напрягался при каждом взлёте, но довольно скоро понял, что опасаться нечего: великанша держала меня крепко и даже не думала ронять. А потом мы снова взмыли над камнями, и на мгновение мне показалось, будто я действительно лечу среди облаков. Лежу себе, словно невеста на руках у жениха, только вместо подвенечного платья на мне броня, а под головой — два роскошных зелёных облачка. И ведь удобно! На вертиберде мне, похоже, полетать уже не доведётся. Зато теперь я совершенно точно знал, что упустил не так уж много. Прости, Анклав, но у меня появился собственный воздушный транспорт. Причём куда красивее любого винтокрыла.

До окрестностей Вегаса мы добрались всего за день. И уже издалека стало ясно, что передо мной именно тот город, который я помнил. Только словно увеличенный в несколько раз. Бесконечные неоновые вывески, сияющие фасады гостиниц, огромные казино и потоки света, разгонявшие наступающие сумерки. Всё это выглядело настолько ярко и вызывающе, будто город целиком состоял из одного гигантского приглашения испытать удачу. Вот только в моём Нью-Вегасе действовало всего несколько крупных казино, а здесь их, казалось, были сотни! Сотни! Да если меня выгонят из одного, всегда можно будет обчистить следующее! Я нашёл свой рай.

Правда, прежде чем приступать к покорению местной игорной индустрии, пришлось решить одну небольшую проблему: Изумрудинка явно восприняла мои слова о женитьбе слишком буквально. Уговорить её не мчаться немедленно к ближайшей церкви удалось лишь после долгих заверений, что сначала нам необходимо обзавестись деньгами, одеждой и крышей над головой. Обещание дальнейших романтических приключений тоже оказалось весьма убедительным. Итак, перед нами стояли две задачи: найти деньги и обеспечить ночлег. Лично мне было совершенно безразлично, где спать. За годы службы и работы наёмником доводилось отдыхать в таких местах, что даже каменистая земля казалась роскошной периной. Но теперь я был не один, а вместе с Джен. И заставлять девушку ночевать на улице, когда вокруг столько гостиниц, совершенно не хотелось. С деньгами, полагал я, особых трудностей возникнуть не должно. Они всегда водятся у ублюдков, которые отбирают их у окружающих. Оставалось лишь надеяться, что в местном Вегасе найдётся собственный аналог Фрисайда. Накинув на Джен мой — хотя, похоже, теперь уже окончательно её — плащ, мы отправились навстречу неприятностям. Очень надеюсь, что они нас найдут.

Любой опытный обитатель Пустоши прекрасно знает: если хочешь отыскать придурков, наживающихся на слабых, отправляйся туда, где есть дешёвое пойло и возможность быстро сбыть награбленное. Иными словами, ищи винные магазины и ломбарды. Вон тот, например, выглядел просто замечательно. Тусклая неоновая вывеска, единственный работающий фонарь и тёмная подворотня совсем рядом. Да это же практически готовая ловушка для незадачливого прохожего! Но тут я вспомнил одну важную деталь. Я ведь больше не дома. В Нью-Вегасе большинству жителей было глубоко наплевать, кто кого пристрелил в соседнем переулке, пока пули не начинали свистеть над их собственными головами. Здесь же, судя по рассказу Дженнифер, порядки могли оказаться совсем другими. Ладно. Не стану сразу портить отношения с местными властями. Оставлю грабительниц без денег, но с жизнью.

Для начала, впрочем, следовало заглянуть внутрь. Ломбард носил гордое название «Ломбрад». Видимо, его владельцы решили, что излишняя оригинальность только отпугивает клиентов. За прилавком обнаружилась пожилая женщина лет семидесяти, чей взгляд свидетельствовал о богатом жизненном опыте и полном отсутствии иллюзий относительно человеческой природы. Стоило нам войти, как она немедленно принялась разглядывать меня и Джен с таким интересом, будто в заведение пожаловали два цирковых уродца. Ну да, вид у нас был не самый презентабельный. Я — в потёртой броне, с оружием и дорожной пылью на всём, до чего она сумела добраться. Джен — босиком, в чужом плаще и с выражением человека, который всё ещё не до конца верит в происходящее. Но зачем же так откровенно пялиться? Впрочем, мы здесь не на показе платьев. На витринах лежал самый разнообразный хлам: старые украшения, электроника, часы, инструменты и, что особенно приятно, оружие. Значит, попали по адресу.

— Добрый вечер, мэм.

Старушка медленно оглядела меня с головы до ног.

— Охренеть. Парень, ты точно районом не ошибся?

— Это ведь ломбард?

— Ну, читать ты, по крайней мере, умеешь.

— Прекрасно.

Я принялся осторожно доставать из чехла разобранную винтовку. Щёлк! Знакомый звук взводимого курка. Ага. У бабули под прилавком обрез. Предусмотрительная женщина.

— Спокойно, мэм. Я пришёл не грабить вас, а заложить своего партнёра.

— Парень... — Старушка уставилась на меня так, словно увидела привидение. — Да ты похож на настоящих мужиков, про которых мне ещё дед рассказывал! А он, блин, всякого на своём веку повидал, ещё с гражданской! Тебе случайно не сто сорок лет?

— Эм... Нет.

— И прекрасно! Значит, у тебя там, внизу, ещё всё в рабочем состоянии.

Она без малейшего стеснения оценила взглядом соответствующую область моего организма и наконец убрала палец со спускового крючка.

— Ладно, давай посмотрим на твой агрегат.

Я передал ей винтовку. Старушка принялась изучать моего верного партнёра с неожиданной для её возраста энергией. Сначала осмотрела ложе, затем затворный механизм, проверила ствол, прицел и даже принюхалась к металлу. По мере осмотра выражение её лица становилось всё более заинтересованным. Наконец она отложила оружие и посмотрела на меня так, будто я принёс не изделие Оружейников, а голову какого-нибудь мифического зверя.

— Ну что скажете о моём партнёре?

— Парень, ты вообще откуда такой взялся?

— А что?

— А то, твоего папашу, что это не винтовка, а какой-то чёртов артиллерийский комплекс! Ты только посмотри на патрон! Он мне размером со средний палец! Ты сказал, что это твой партнёр? Так кого же ты из этого чудовища отстреливал? И откуда ты вообще такой вылез?!

— Из Монтаны, мэм.

— Монтана... Бывала я в твоей Монтане. Мужики там, помнится, ещё хуже калифорнийских. Чуть что — сразу к жёнушке под юбку за защитой прячутся. А ты, значит, не такой? К своей крале под юбку не полезешь?

— Поберегите бедняжку, мэм. Она и без того основательно вымоталась за прошлую ночь.

Старушка расхохоталась.

— Ха! Молодец, парень! Аыматывай каждую ночь! А ты, красотуля, даже не вздумай возмущаться! Твоего папашу, да ты же настоящий джекпот сорвала! Будь я на твоём месте, пристрелила бы тебя, забрала такого красавчика себе и вообще не выпускала из спальни!

— Вот только вы не на моём месте, — буркнула Дженнифер.

— И радуйся! Ты, конечно, тоже ничего такая. В тюрьме я бы с тобой как следует повеселилась!

— Вот-вот! — радостно поддержал я хозяйку. — А я ведь ей постоянно говорю, что она красивая, только кто же мне поверит! Впрочем, давайте больше не смущать Сьюзи. Она у нас очень застенчивая.

Дженнифер медленно подняла голову и глубоко вздохнула. С таким выражением лица люди обычно смотрят на руины собственного дома, понимая что он только что сгорел. А старушка внезапно разразилась совершенно безумным хохотом. Я ведь просто не хотел называть настоящее имя Джен.

— Феликс, — процедила она сквозь зубы, — ты хоть знаешь, кого называют Сьюзи?

— Нет. Но чувствую, что сейчас узнаю.

— Это... — Дженнифер запнулась. — В общем, так называют лесбиянку-проститутку, которая работает бесплатно.

Оу. Никогда бы не подумал, что местное прозвище настолько петуха на зоне.

— А ты откуда знаешь?

— Я выросла в приюте, Феликс. А дети, поверь, бывают очень жестокими.

— М-да. Тогда за Сьюзи прошу прощения. Не знал.

Я повернулся к хозяйке.

— Мэм, вы там живы?

Старушка вытирала выступившие от смеха слёзы.

— О богиня... Парень, ты себе не представляешь! Вся неделя была сущим дерьмом, но ты, твоего папашу, подарил мне воспоминаний на всю оставшуюся жизнь!

Она достала из кассы местную купюру и протянула её мне. Пятьдесят долларов.

— Заслужил. А теперь колись: кого твоя подруга прикончила, что стоит здесь босиком, в твоём плаще и с таким лицом, будто её вся полиция штата ищет?

— Пока никого, мэм. И я приложу все усилия, чтобы в дальнейшем она тоже никого не прикончила. Подобные вопросы, знаете ли, предпочитаю решать лично.

— Хех! Верю. От тебя так и несёт старым добрым Диким Западом, когда ещё водились настоящие мужики.

Старушка вновь посмотрела на винтовку, немного подумала и продолжила:

— Ладно, слушай сюда. Мне, если по правде, совершенно насрать на ваши неприятности. Но деньги вам, судя по всему, нужны позарез. Обычно я таких лохушек, как твоя подружка, обсчитываю без малейших угрызений совести. А вот ты, парень, — практически вымирающий вид. Поэтому дам за винтовку две тысячи долларов. Больше тебе в таком положении никто не предложит. За хранение и оформление возьму всего сотню сверху, когда придёшь выкупать. По рукам?

Она протянула ладонь. Я пожал её и с некоторым удивлением обнаружил, что хватка у бабули весьма приличная. Да уж. Эта женщина и без оружия могла бы доставить неприятности.

— По рукам. Только прошу, мэм, никому моего партнёра не продавайте. Максимум через неделю-другую я за ним вернусь.

— Да твоего монстра здесь никто не то что использовать — даже поднять толком не сможет! Не переживай. Хотя, признаюсь, я бы с огромным удовольствием его изучила. Ты ведь не против?

— Только под моим присмотром, мэм. Эта винтовка не раз спасала мне жизнь.

— Эх, парень! Будь я хотя бы лет на тридцать моложе, набросилась бы на тебя прямо здесь! Ладно, договорились. Только обещай потом дать мне как следует покопаться в этом красвце.

— Если вернусь за ней целым, обязательно.

Старушка отсчитала две тысячи долларов. Прекрасно! Теперь можно было снять номер в приличном мотеле, раздобыть Дженнифер одежду и наконец заняться обустройством нашей новой жизни.

— И ещё кое-что, парень, — окликнула хозяйка, когда мы уже собрались уходить. — У главного входа постоянно караулят местные гопницы. Так что лучше вам со своей кралей выйти через чёрный ход.

— А сколько их?

— Да кто их считает? Человек пять-шесть, наверное. А тебе зачем?

— Так у них ведь тоже деньги водятся.

Старушка прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Всё забываю, с кем разговариваю. Ты это... особо их не калечь, ладно? Дуры они набитые, ветер в голове гуляет, но хотя бы наркотой не торгуют.

— Обязательно учту, мэм.

Поблагодарив хозяйку, я взял Джен под руку и направился к выходу. Похоже, неприятности действительно решили нас отыскать. И даже ждать долго не пришлось.

Джессика Дрю. Женщина-паук

«Поезжай в Вегас, дорогая! Развейся, отдохни, испытай удачу за рулеточным столом! А чем богиня не шутит, вдруг тебе ещё и повезёт встретить мужчину в беде? Спасёшь бедняжку, а он в благодарность пригласит тебя на свидание!»

Джессика мысленно пообещала себе одну простую вещь: впредь никогда, ни при каких обстоятельствах не следовать советам Фелиции. Отпуск не задался буквально с первых минут. В гостинице каким-то непостижимым образом перепутали бронирование, и вместо роскошного номера с видом на Стрип Джессике досталась жалкая каморка, которую администрация по недоразумению продолжала именовать гостиничным номером. Но даже тогда она не позволила мелким неприятностям окончательно испортить настроение. В конце концов, отдых только начинался! Увы, у судьбы имелись собственные планы. Следом Джессика проиграла почти четыре тысячи долларов в рулетке. Оказалось, что рекомендация Фелиции «ставь всегда на красное, этот цвет тебе идёт» не имеет ничего общего с математикой и теорией вероятностей. Какое неожиданное открытие. Последней каплей стал ром, который какая-то неуклюжая посетительница опрокинула прямо на её любимое коктейльное платье. Ткань немедленно впитала напиток, и Джессика с ужасом поняла, что платье, скорее всего, придётся выбросить. Великолепно. Просто замечательные, отца их, выходные!

Требовалось срочно расслабиться и выпустить пар. А что может быть лучше для снятия напряжения, чем хорошенько надавать по задницам всяким отбросам общества? Конечно, Лас-Вегас — не Нью-Йорк, где едва ли не за каждым углом можно встретить преступницу, грабительницу или очередную ненормальную, возомнившую себя повелительницей человечества. Но разве это повод отказываться от любимого занятия? Борьба с преступностью и улучшение собственной кармы в одном флаконе! Так что сегодня вечером местным бандиткам предстояло познакомиться со справедливостью в лице Женщины-паука. Вот только и здесь Вегас умудрился её разочаровать. За несколько часов патрулирования Джессика не обнаружила ни одного приличного преступления. Никто никого не грабил, не убивал и даже не пытался похитить. Безобразие какое-то!

Уже подумывая закончить патруль и вернуться в гостиницу, она наконец заметила то, чего так долго ждала. Классика жанра! В тёмном переулке семеро бандиток окружили молодую женщину в плаще и сопровождавшего её мужчину. Судя по поведению преступниц, дело явно шло к ограблению, а возможно, и к чему-нибудь похуже. Что мужчина вообще забыл в подобном районе с одной-единственной спутницей, да ещё без охраны, Джессика понятия не имела. Впрочем, какая разница? Главное — спасти несчастных! А там, чем богиня не шутит, может, этот красавчик ещё и чмокнет спасительницу в щёчку. Настроение немедленно улучшилось.

Преступницы, впрочем, не представляли собой ничего особенного. Обычная уличная шпана, вооружённая ножами и полагающаяся на численное превосходство. Можно было даже позволить себе немного покрасоваться. Вон та, с синими волосами, заплетёнными в тугую косу, подошла к мужчине и принялась угрожающе водить лезвием у его груди. А другая, в кожаной жилетке без рукавов, уже вовсю лапала его спутницу, сопровождая свои действия отвратительными насмешками. Джессика нахмурилась. Вот же мерзавки! В голове немедленно возник идеальный план. Сначала обездвижить паутиной обеих наиболее наглых преступниц, затем эффектно спрыгнуть вниз, продемонстрировать чудеса ловкости и гибкости и за считаные секунды разобраться с остальными. После чего можно будет спокойно принять благодарность спасённых. Девушке она, разумеется, объяснит, насколько опасно гулять в подобных районах с мужчиной без сопровождения. А мужчина наверняка попросит автограф. Возможно, даже два. Что ж, нельзя разочаровывать поклонников.

Джессика выбрала подходящий момент, выпустила две нити паутины и одним точным движением обездвижила бандиток с ножом и в кожаной жилетке. Приземление получилось великолепным. Надо будет запомнить этот приём.

— Не бойтесь, вы в безо...

Закончить не удалось. Паучье чутьё, до этого спокойно наблюдавшее за происходящим, внезапно не просто подало сигнал тревоги. Оно буквально заорало благим матом. СМЕРТЬ! ОПАСНОСТЬ! НЕМЕДЛЕННО УБИРАЙСЯ! Джессика едва успела отскочить. Мужчина, которого она только что собиралась спасать, каким-то невероятным образом выхватил компактный пистолет-пулемёт и открыл по ней огонь короткими, удивительно точными очередями. Пули ударили в стену там, где мгновение назад находилась её голова. Какого чёрта?!

— Джен! Уводи людей! А эту мразь я прикончу!

Мужчина стрелял с пугающей уверенностью, не позволяя Джессике высунуться из-за укрытия. Более того, улучив момент, он принялся освобождать от паутины тех самых бандиток, которые только что собирались его ограбить! Это вообще что такое?!

— Прошу вас, не стреляйте! — крикнула она. — Я хочу вам помочь!

— Иди в жопу, сраный рейдер! Таких, как ты, я по всей Бахе оставил землю удобрять!

Всё. Этот мужчина окончательно спятил. Джессика осторожно выглянула из-за укрытия и тут же отпрянула, когда рядом просвистела очередная очередь. Нет, определённо, так дело не пойдёт. Она не собиралась становиться жертвой какого-то вооружённого психопата, пусть даже невероятно привлекательного. Быстро сформировав перед собой плотный щит из паутины, Джессика рванулась вперёд. Пули увязали в липком переплетении нитей, не успевая добраться до неё. Несколько прыжков — и расстояние между противниками сократилось практически до нуля.

Она не хотела причинять мужчине серьёзного вреда. К сожалению, сам мужчина придерживался совершенно противоположного мнения. Джессика никогда особенно не увлекалась спортом или серьёзными занятиями боевыми искусствами. После получения сверхспособностей казалось, что нечеловеческой силы, скорости и великолепных рефлексов вполне достаточно для победы практически над любым противником. До сих пор подобный подход себя оправдывал. Но сейчас выяснилось, что у него имеются определённые недостатки. Её противник был не только удивительно силён и ловок для обычного человека, но ещё и прекрасно обучен рукопашному бою. Причём дрался без малейшего намёка на благородство. Никаких красивых движений, никаких эффектных приёмов. Исключительно короткие, быстрые и чрезвычайно неприятные удары. Однажды ей прилетело прямо в горло. Для обычного человека подобное попадание могло закончиться весьма плачевно. Джессика же отделалась болезненным удивлением и окончательно испорченным настроением. Попытки ответить встречными ударами тоже не приносили желаемого результата. Мужчина либо уклонялся, либо неожиданно грамотно блокировал атаки, а затем немедленно пытался воспользоваться открывшейся возможностью. Да кто же он, чёрт возьми, такой?!

Пришлось отступить. Отпрыгнув за ближайшее укрытие, Джессика вновь попыталась достучаться до этого ненормального.

— Прошу вас, успокойтесь! Я ведь просто хотела помочь!

— Охрененная, бл**ь, помощь! — донеслось в ответ. — Нападать на людей, которые спокойно занимаются своими делами, размахивать паутиной и прыгать по стенам в костюме для борделя вырвиглазных цветов! Ты вообще в своём уме?!

Похоже, мужчина тоже укрылся за чем-то и теперь перезаряжал оружие. Джессика едва не задохнулась от возмущения. Костюм для борделя?! Да как он смеет?!

— Я супергероиня! Женщина-паук!

В конце концов, она была достаточно известна. Её фотографии регулярно появлялись в новостях, а журналисты с удовольствием обсуждали очередное спасение мирных жителей. Может быть, этот псих просто её не узнал?

— Тебе самой не стыдно нести такую хрень? Взрослая ведь баба!

Так. Кажется, с узнаванием возникли определённые трудности.

— Послушайте! — Джессика решила зайти с другой стороны. — Эти женщины могли вас ограбить! Или даже изнасиловать!

На несколько секунд наступила тишина. Она уже было решила, что наконец сумела подобрать убедительный аргумент. А затем услышала ответ, который навсегда останется в её памяти.

— То есть тебе сегодня самой ничего не перепало, и ты решила испортить удовольствие всем остальным?! Ну ты и дрань!

Джессика застыла.

— Членистоногое, — внезапно раздался насмешливый голос одной из освобождённых бандиток, — а ведь мужик-то, хоть и слегка долбанутый, в чём-то прав!

Теперь Джессика окончательно перестала понимать происходящее. С одной стороны, её только что отчитали преступницы, которых она пыталась обезвредить. С другой — эти самые преступницы, похоже, совершенно не собирались благодарить за вмешательство. А в довершение ко всему одна из них назвала её членистоногой. Причём, что особенно возмутительно, формально даже не ошиблась. Вот ведь проклятый город!

Но отступать было поздно. Если этот мальчик решил сражаться по-женски, то сейчас ему продемонстрируют, что такое настоящая драка. Мужчина оказался превосходным стрелком. Без паучьего чутья Джессика уже несколько раз лежала бы на асфальте, истекая кровью. Однако сверхчеловеческие рефлексы позволяли вовремя уклоняться от выстрелов. К тому же она наконец перестала сдерживаться так сильно, как в начале столкновения. Схватка продолжалась ещё некоторое время, но постепенно преимущество в силе и скорости начало сказываться. Мужчина оставался опасным противником, однако противостоять Женщине-пауку на равных без собственных сверхспособностей было практически невозможно. В конце концов Джессике удалось выбить оружие из его рук и приклеить левое запястье к стене.

Можно было наконец поговорить спокойно. Если, конечно, этот ненормальный вообще способен разговаривать.

— Да откуда ты такой взялся?!

— Можешь начинать пытать меня, мразь! Но хрен ты от меня чего добьёшься, сраный рейдер!

Джессика закрыла глаза. Спокойно. Только спокойно. Ты профессиональная супергероиня. Ты умеешь общаться с преступниками. Наверняка справишься и с этим идиотом.

— Да поймите же вы наконец! Я не преступница! Я героиня! И что вообще означает это ваше «рейдер»?!

— Это ты... — Мужчина внезапно осёкся. — А, чёрт! Всё забываю, что я уже не дома. У вас таких, как ты, наверное, бандитками называют.

У Джессики нервно дёрнулся глаз. Вообще-то большинство жителей Нью-Йорка радостно махали ей вслед, когда она пролетала над улицами города. А этот тип за несколько минут сумел растоптать её самооценку основательнее, чем все проигранные в казино деньги.

— Я героиня! — повторила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я спасаю людей от таких, как они!

Джессика указала на бандиток, которые с нескрываемым удовольствием наблюдали за происходящим.

— Неужели это так трудно понять?!

Мужчина задумчиво посмотрел на неё.

— То есть ты летаешь по городу, высматриваешь неприятности, а когда замечаешь кого-нибудь подозрительного, немедленно набрасываешься на него и избиваешь?

— Что?! Нет! Я...

— Подожди-ка. Кажется, я наконец понял, кто ты!

Джессика едва не просияла.

— О, слава Богине! Наконец-то ты...

— Ты беспредельщица!

— ЧТО?!

— Самая настоящая. Причём из худших.

— Я НЕ БЕСПРЕДЕЛЬЩИЦА!

— Ага, конечно. Так я тебе и поверил. У обычных бандитов хотя бы имеется объяснение, зачем они грабят людей. Деньги нужны, жрать хочется, дурь купить. А ты избиваешь тех, кто слабее тебя, просто потому, что получаешь от этого удовольствие!

Джессика открыла рот. Закрыла. Снова открыла. И не нашла слов. Не потому, что мужчина был прав. Наоборот, он умудрился вывернуть ситуацию настолько чудовищным образом, что спорить с подобной логикой казалось почти бессмысленно. Ведь это он начал стрелять! Он защищал преступниц! И теперь ещё имел наглость читать ей нравоучения!

— Слыхала, членистоногое? — радостно подала голос одна из бандиток. — Даже мы, получается, лучше тебя!

Всё. Выходные в Вегасе были окончательно, бесповоротно и безнадёжно испорчены. Джессика стиснула зубы. Нет, так просто она это не оставит. Прежде чем принимать окончательное решение, необходимо выяснить, кто этот мужчина, откуда взялся и почему ведёт себя подобным образом. Возможно, его действительно следует передать специалистам, способным разобраться в причинах столь необычного поведения. Она уже собиралась окончательно обездвижить незнакомца паутиной, когда паучье чутьё вновь подало сигнал. На этот раз оно даже не пыталось выражаться прилично. Оно буквально орало благим матом, требуя немедленно убираться. Но Джессика опоздала.

Что-то огромное, зелёное и невероятно сильное обрушилось на неё сбоку. Удар был настолько мощным, что Женщину-паука буквально смело с места. Она пролетела несколько десятков метров и с грохотом рухнула на асфальт. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Что за?.. Подняв голову, Джессика увидела чудовище. Огромная зелёная женщина, чьи мышцы выглядели так, словно их выточили из камня, стояла рядом с пленённым мужчиной. И, судя по выражению лица, была крайне недовольна происходящим. Прежде чем Джессика успела окончательно прийти в себя, чудовище сорвало удерживавшую мужчину паутину. Тот немедленно подобрал оружие и оказался рядом, направив ствол прямо ей в лицо. Она была быстра. Очень быстра. Но даже с её рефлексами увернуться от выстрела практически в упор представлялось весьма сомнительной затеей.

— Изумрудинка, прелесть моя! Как всегда вовремя!

Ну конечно. Кто ещё, кроме этого психа, мог заставить себе подчиняться подобное чудовище?!

— Кстати, красавица, а где твой плащ?

Зелёная великанша смущённо опустила взгляд, после чего указала куда-то в сторону. Джессика проследила за жестом и обнаружила плащ, аккуратно висевший на ветке ближайшего дерева. Погодите-ка. То есть это?.. Та самая женщина?!

— О-хо-хо! Изумрудинка, чувствую, сегодня ночью тебе уже не удастся спрятаться за Джен!

Чудовище издало неожиданно тонкий, почти девичий писк, стыдливо прикрылось руками и заметно потемнело. Джессика почувствовала, как последние остатки её душевного равновесия окончательно отправляются в свободное падение. Вот же несправедливость! Даже у этого огромного зелёного чудовища имеется мужчина, который осыпает его комплиментами! А у неё — нет!

Тем временем странный тип, всё ещё державший Джессику на прицеле, словно вспомнил о чём-то чрезвычайно важном.

— Кстати, Изумрудинка, нам ведь давно пора решить вопрос с твоей одеждой.

После этих слов он задумчиво оглядел Джессику с головы до ног. Причём взгляд у него был настолько оценивающим, что ей немедленно стало не по себе. Не к добру это. Совершенно точно не к добру.

Мужчина слегка наклонил голову и с неподдельным любопытством спросил:

— Как думаешь, её костюм растягивается?

(Джессика Дрю - Женщина - Паук)

Глава 5 - Причина изгнания

— Так, подожди. Ты хочешь сказать, что какой-то мужик с ручным зелёным чудовищем одолел тебя на окраине Лас-Вегаса, раздел догола и ограбил?

— Фил, просто заткнись.

Такого унижения Джессика не испытывала за всю свою жизнь. Она — Женщина-паук, героиня, в одиночку противостоящая всевозможным ужасам Нью-Йорка и бесстрашно защищающая его жителей от преступного мира, — была вынуждена плести себе одежду из собственной паутины, чтобы не разгуливать по улицам совершенно голой. Впрочем, даже из столь позорного происшествия можно было извлечь пользу. Столкновение с незнакомцем наглядно продемонстрировало, что полагаться исключительно на сверхчеловеческие способности — не самая разумная стратегия. Этот ненормальный успешно противостоял ей, несмотря на очевидное превосходство Джессики в силе и скорости. Следовательно, стоило всерьёз задуматься об изучении боевых искусств. Второй вывод касался её паутины. Необходимо было срочно что-нибудь придумать с её липкостью. Неприятной она была всегда, но одно дело — наблюдать, как преступницы безуспешно пытаются освободиться от нитей, и совсем другое — собственноручно отдирать импровизированный костюм от кожи. Особенно в области бикини. Боже, как же это больно! Теперь, по крайней мере, Джессика прекрасно понимала многочисленные жалобы, поступавшие на сайт полицейского департамента.

— И где ты, кстати, пропадала всю неделю? — поинтересовалась Фелиция.

Привычка подруги устраивать допросы именно тогда, когда Джессика находилась в душе, раздражала всегда. А уж сегодня, учитывая её настроение, особенно.

— Искала эту парочку! Хотела обезвредить их, пока они ещё кому-нибудь не навредили!

— То есть искала, чтобы отомстить?

— Да!

— И как успехи?

— Ты видела хоть один репортаж о том, что Женщина-паук обезвредила зелёного монстра и чрезвычайно опасного мужчину?!

— Нет. И слава богине! — рассмеялась Фелиция. — Ты сама-то слышишь, как это звучит? «Чрезвычайно опасный мужчина»!

— Фил, он меня почти победил.

— Но ведь не победил. Насколько помню, ты его всё-таки запаутинила.

— Ты хоть понимаешь, насколько мне повезло остаться в живых?! Этот псих не только превосходно дерётся, но ещё и стреляет так, будто всю жизнь только этим и занимался!

— Слушай, Джесс, а может, вся эта история с недельными поисками связана вовсе не с желанием отомстить? — В голосе Фелиции появились подозрительно игривые нотки. — Вдруг ты просто отыскала себе паренька и теперь не хочешь ни с кем делиться?

Джессика, как раз пытавшаяся вытащить из волос очередной намертво прилипший комок паутины, тяжело вздохнула. Кто о чём, а Фелиция Харди — исключительно о мужчинах. Похоже, даже конец света не сумел бы заставить эту женщину задуматься о чём-нибудь другом.

— Фил, можешь забирать этого ненормального себе. Я предпочту кого-нибудь поспокойнее. К тому же он, по-моему, гей.

— С чего ты вообще это взяла?

— Одевается как женщина, ведёт себя как женщина, да ещё и обожает драться! Ты когда-нибудь встречала нормального мужчину, которому нравилось бы участвовать в драках?!

— Погоди-ка... Ты ведь сама рассказывала, что он страшно возмущался, когда те бандитки его не изнасиловали. Странная реакция для гея, тебе не кажется?

— Да откуда мне знать, что творится в его больной голове?! — вспылила Джессика. — Может, и не гей, но уж точно не американец. Ай, чёрт побери! Проклятая паутина!

Она с раздражением отбросила очередной липкий комок и попыталась успокоиться. Во всей этой истории имелось одно обстоятельство, которое Джессика никак не могла объяснить. Незнакомец практически одолел её, узнал тайну её личности, забрал деньги, костюм и даже нижнее бельё, но при этом не попытался воспользоваться её беспомощностью. Более того, за прошедшую неделю никто так и не предпринял попыток шантажа. Она по-прежнему была жива, здорова, а её настоящее имя оставалось тайной для широкой публики. Возможно, этот человек не был настолько ужасен, каким показался при первой встрече. Возможно, он даже руководствовался какими-то собственными представлениями о чести. Но это совершенно не отменяло одного простого факта: мерзавец оставил её голой посреди улицы! И за подобное унижение Джессика непременно ему отомстит. Рано или поздно. А пока стоило наконец попытаться получить от проклятого города хоть немного удовольствия.

Одолжив у Фелиции платье — благо фигуры у них были достаточно похожи, — Джессика приступила к подготовке. Немного косметики, подходящая причёска, вызывающе красивый наряд — и вот вместо измученной неудачницы в зеркале уже отражалась привлекательная, уверенная в себе женщина, готовая покорять мужские сердца. Хотя бы один вечер она намеревалась провести так, как полагается настоящей женщине: познакомиться с симпатичным мужчиной, поухаживать за ним и, если повезёт, закончить знакомство чем-нибудь более интересным, чем обмен телефонами. Фелиция разделяла её планы целиком и полностью, так что вскоре две хищницы отправились на охоту. Казино встретило их привычным гулом голосов, звоном игровых автоматов, шелестом карт и возмущённой бранью посетительниц, только что проигравших свои кровно заработанные. Здесь собирались самые разные люди, но основную публику можно было условно разделить на две категории: азартных игроков, мечтавших сорвать большой куш, и женщин, надеявшихся заработать достаточно, чтобы привлечь внимание перспективного жениха. Мужчины же приходили сюда преимущественно за впечатлениями, развлечениями и возможностью хотя бы на один вечер почувствовать себя настоящими принцами.

Впрочем, сегодня внимание посетителей привлекало вовсе не привычное представление. Возле рулеточного стола в зале максимальных ставок собралась огромная толпа, то и дело взрывавшаяся восторженными криками. Сквозь общий гул отчётливо пробивалось одно слово:

— КУРЬЕР! КУРЬЕР! КУРЬЕР!

Странное прозвище. Переглянувшись, Джессика и Фелиция направились выяснять причину переполоха. Вероятно, какой-нибудь мужчина решил испытать удачу за игровым столом. Подобное случалось редко, но всё же не настолько, чтобы собирать вокруг себя едва ли не половину казино. Протиснувшись ближе, Джессика первым делом заметила невероятно красивую брюнетку в простом, но безупречно элегантном чёрном платье. Та сидела на коленях у мужчины и с совершенно детским восторгом радовалась каждому его выигрышу. Девушка была настолько хороша, что Джессика на мгновение даже усомнилась в собственной ориентации. Вот ведь природа иногда создаёт настоящие шедевры! Впрочем, мужчина, на коленях которого расположилась эта красавица, заслуживал ничуть не меньшего внимания.

На нём был строгий чёрный костюм-двойка, галстук-боло и широкополая ковбойская шляпа того же цвета. Подобные наряды Джессика прежде видела разве что в старых фильмах и на иллюстрациях, посвящённых эпохе Дикого Запада, когда мужчин было примерно столько же, сколько женщин. В наши дни любой другой человек, рискнувший появиться в подобном облачении, непременно стал бы объектом насмешек. Но этот парень выглядел так, будто костюм был создан специально для него. Более того, ему совершенно не было дела до мнения окружающих. Он сидел за столом с невозмутимостью человека, который привык распоряжаться собственной судьбой и не собирался ни перед кем оправдываться. От него словно веяло духом старого Дикого Запада — опасного, свободного и совершенно не признающего чужих правил. И, судя по восторженным взглядам окружавших его женщин, впечатление это производил не только на Джессику. Обе подруги невольно замедлили шаг. Возможно, стоило присоединиться к игре? Вдруг удастся не только заработать, но и познакомиться с этим необычным красавцем? И тут мужчина повернул голову.

— Беспредельщица? Ты что здесь забыла?

Джессика застыла. Этот голос. Этот проклятый голос! Одного мгновения хватило, чтобы перед глазами вновь пронеслись все подробности самого унизительного происшествия в её жизни. Да быть такого не может!

Феликс Проспер (Курьер)

Когда Джен впервые рассказала мне, что в её мире взрослые тётки надевают облегающий спандекс, наряжаются в разноцветные костюмы и регулярно устраивают разборки «бобра с ослом», я решил, что экспериментальная дрянь, с которой она работала, всё-таки основательно повредила ей мозги. Нет, о странных людях в ещё более странных костюмах мне слышать доводилось. Поговаривали даже, что где-то на восточном побережье два таких придурка однажды сравняли с землёй целый город, выясняя между собой отношения. Но зачем взрослым женщинам добровольно разгуливать по улицам в кричащих обтягивающих нарядах, больше подходящих для борделя? Может, это такой местный способ поиска мужа? Впрочем, какая мне разница. Главное, чтобы эти ненормальные не путались под ногами.

Зато столкновение с одной подобной оторвой неожиданно решило нашу проблему с одеждой. Матерь моя родная, как же Джен шёл этот облегающий наряд! Правда, позаимствовали мы у нашей невольной благодетельницы не только костюм, но и бюстгальтер с трусиками. Заодно прихватили бумажник. Спандекс, знаете ли, материал коварный: в некоторых местах натирает так, что потом неделю нормально ходить невозможно. А нижнее бельё Джен требовалось куда сильнее, чем его прежней владелице. Деньги же в нашем положении вообще были подарком судьбы. В результате нехитрой операции добыча составила один весьма развратный костюмчик, комплект женского белья и тысячу долларов наличными. Чужим трусикам Джен, кстати, обрадовалась, а вот костюм встретила без особого восторга. И я её прекрасно понимал. Наряд и впрямь выглядел идиотским. Однако выбирать не приходилось: ночью искать приличный магазин одежды мне совершенно не хотелось, поэтому пришлось вспомнить кое-какие армейские навыки и ненадолго переквалифицироваться в портного.

Превратить костюм в коротенькие шортики, подчёркивающие великолепные стройные ножки Джен и её восхитительную попку, оказалось довольно просто. Гораздо сложнее было соорудить подходящий топик, который одновременно закрывал бы всё необходимое и позволял окружающим оценить прелесть её аккуратной груди, идеального плоского животика и осиной талии. Честное слово, я готов был собственноручно вручить премию тому гению, который вообще придумал спандекс!

— ХВАТИТ КОММЕНТИРОВАТЬ МОЮ ВНЕШНОСТЬ И НЕСТИ ВСЮ ЭТУ ПОШЛЯТИНУ ВСЛУХ!

— Но я ведь только правду говорю.

— О богиня... — Дженнифер обречённо закрыла лицо ладонями. — Феликс, ответь честно: ты поставил себе целью довести меня до смерти от смущения?

— Джен, милая, смущать тебя — одно из моих новых и самых любимых развлечений.

— Эх... По крайней мере, ты честен. Ладно, допустим. Но что будем делать дальше?

— А что именно тебя интересует?

— Феликс, ты ведь не просто так снял нам номер в мотеле, чтобы круглосуточно таскать меня в постель и драть меня безбожно во все доступные отверстия?

— А что, хочешь продолжить?

— Да уймись ты наконец! Даже твоя ненаглядная Изумрудинка перестала откликаться на этот дурацкий трюк с ушками, потому что один озабоченный кобелина не даёт ей нормально отдохнуть уже третий день подряд!

— То есть ты ещё не устала?

— Феликс, я никогда в жизни не била мужчин, но ради тебя готова сделать исключение! Ты обещал позволить мне изучить твой организм!

— Так ты ведь с огромным удовольствием его изучаешь.

За это совершенно справедливое замечание я получил локтем в бок. Причём Джен, лежавшая у меня на груди, умудрилась вложить в удар весьма приличную силу. Надо же, а у моей красавицы неплохо поставлен удар!

— Прекрати всё переводить на секс! — возмутилась она. — Я совершенно серьёзно! Ты ведь можешь оказаться самым важным мужчиной за всю историю человечества! Пойми, мы стоим на пороге вымирания, а в твоём организме, возможно, содержится ключ к восстановлению нормального соотношения полов!

— Джен, я прекрасно помню наш уговор и обязательно позволю тебе провести необходимые исследования. Более того, сделаю всё, что от меня зависит, чтобы помочь. Но не человечеству, а именно тебе. А теперь представь на минуту следующую картину: ты являешься к своему бывшему руководству и заявляешь, что встретила мужика из параллельной версии Земли, где двести лет назад произошла ядерная война. Как думаешь, что с нами сделают? Тебя для начала прогонят через все возможные обследования, проверяя, не повредила ли экспериментальная дрянь твои мозги. Потом, скорее всего, запрут в лаборатории в качестве подопытной. А меня вообще разберут на органы, чтобы выяснить, чем я отличаюсь от ваших местных мужиков. Нет уж, спасибо! Мы пойдём другим путём. Тебе нужна собственная лаборатория, собственные исследования и открытие мирового масштаба. Тогда твоё имя станет достаточно известным, чтобы защищать тебя от всяких генералов и чиновников. А меня, в свою очередь, будет защищать твоё громкое имя. Понимаешь?

Дженнифер замолчала, обдумывая услышанное. Похоже, наконец осознала, что с моей стороны это не очередная попытка увильнуть от серьёзного разговора. Глупенькая. Наверное, ещё и решила, будто я обиделся на её удар. Ха! Да пока она не достанет ржавую ложку и не пообещает собственноручно выковырять ею всё моё мужское хозяйство, избавиться от меня ей точно не удастся.

— Прости, что ударила тебя. Я не хотела.

— О, я знаю отличный способ загладить твою вину.

Моя ладонь, удобно расположившаяся на её полупопии, служила достаточно красноречивым намёком.

— Чёрт возьми! — простонала Дженнифер. — Я всё время забываю, что ты не местный мужчина, а законченный кобелина, который не способен спокойно пройти мимо любой обладательницы вагины! Ты ведь даже тех бандиток собирался оприходовать!

— Ладно, ладно, шутки в сторону. Наш с тобой марафон, безусловно, был неподражаемым, но совершенству, как известно, предела нет. Впрочем, это вопросы будущего. На сегодня у нас имеется вполне конкретный план: купить тебе красивое платье, мне — приличный костюм, а оставшиеся деньги превратить в сумму с семью нулями. Когда мы заселялись в мотель, в карманах имелось три тысячи долларов. Сейчас осталось около двух тысяч семисот. Для начала должно хватить.

— А ты действительно уверен, что сможешь обыграть местные казино? Я, конечно, в азартных играх почти ничего не понимаю, но ведь ты привык к заведениям, которые двести лет не обновляли оборудование! Здесь всё постоянно совершенствуется.

— Джен, если у вас крупье не мухлюют прямо во время раздачи, а по залу не ходят специально обученные люди, чья единственная задача — отвлекать игроков от происходящего за столом, то сомневаюсь, что ваши казино смогут меня чем-нибудь удивить.

— Допустим. Но тогда объясни ещё одну вещь. Костюм тебе действительно нужен: твоя одежда здесь слишком выделяется. А мне зачем покупать платье?

— Потому что я не позволю своей даме выглядеть невзрачно! Пусть каждый мужчина, увидев тебя рядом со мной, лопается от зависти, а все окружающие женщины начинают сомневаться в собственной ориентации!

— Богиня... Ладно, уговорил. Но ты должен понимать одну вещь: вообще-то это я должна за всё платить и...

— В каком смысле — ты?

— Феликс, в нашем мире мужчины считаются слабым полом.

Вот это заявление ударило меня едва ли не сильнее кувалды по физиономии. В моём понимании настоящий мальчишка просто обязан был совершать всякую несусветную хрень, действовать под влиянием момента, совершенно не задумываться о последствиях и всеми доступными способами доказывать девчонкам, что мозгов у него отродясь не водилось. Иначе какой из него вообще вырастет мужчина? А чтобы совершать подобные подвиги и отвечать за последствия, нужно, между прочим, принадлежать к сильному полу!

— Джен, сегодня ты узнаешь, каково это — быть настоящей дамой, о которой заботится её кавалер.

— Феликс, я понимаю твоё нежелание приспосабливаться к местным порядкам, но мы ведь уже засветились! Ты ограбил грёбаную супергероиню! Это, между прочим, едва ли не хуже, чем убить её!

— Плевать. Ты — моя дама. И моя мама сумела-таки вбить мне в голову одну простую истину: настоящий мужчина должен заботиться о своей женщине. Так что именно этим я сегодня и собираюсь заниматься. А твоё мнение по данному вопросу, прости уж, учитываться не будет. Расслабься и позволь мне за тобой поухаживать.

— Ты точно решил убить меня смущением, — пробормотала Дженнифер, окончательно сдаваясь. — Чёрт с тобой, обаятельный ублюдок! Хочешь ухаживать — ухаживай. Но учти: я согласна только на самое лучшее!

— Вот это правильный настрой! Правда, возникла одна небольшая проблема.

— Какая ещё проблема? — Джен подозрительно прищурилась. — О богиня... Только не говори, что ты опять возбудился!

— Сегодня у нас много дел. Поэтому предлагаю решить вопрос по-быстрому.

— Феликс, наш с тобой многодневный марафон тоже начинался со слов «давай по-быстрому»... Хотя ладно. Иди ко мне.

Три часа спустя.

Каких усилий мне стоило оторваться от Джен, словами просто не передать. В результате вместо раннего утра, когда на улицах меньше народу и можно спокойно заниматься делами, из мотеля мы выбрались лишь ближе к обеду. И вот тогда я впервые по-настоящему увидел мир победившего матриархата. Честное слово, лучше бы не видел! Нет, крупные города мне уже доводилось посещать. И Шейди-Сэндс, и Лос-Анджелес, и даже Нью-Вегас, при всех их недостатках, производили определённое впечатление. Но все они были построены на руинах прежней цивилизации. Здесь же передо мной раскинулся настоящий мегаполис, не знавший ядерной войны. Высотные здания, бесконечные автомобильные потоки, сверкающие витрины, толпы прохожих — незабываемое зрелище! Правда, местное общество оказалось куда безумнее моего. По улицам разгуливали женщины всех возрастов, преимущественно в ярких, вызывающе откровенных нарядах. Изредка среди них попадались мужчины, окружённые целыми свитами девиц, которые едва ли не пылинки с них сдували. И вот это зрелище оказалось одним из наиболее отвратительных, какие мне доводилось наблюдать. А ведь за годы службы я даже с племенами каннибалов сталкивался! В общем, местный Вегас меня несколько разочаровал. Хотя следовало признать: здесь хотя бы было значительно чище, да и не стреляли.

Пока мы гуляли по улицам, окружающие постоянно провожали нас заинтересованными взглядами. Ну ещё бы! Я, со своей точки зрения, выглядел вполне обычным мужчиной, но по местным меркам, оказывается, был чрезмерно «женственным». А рядом шла Джен, которая даже на фоне местной моды умудрялась выглядеть почти голой. Поэтому первым делом мы отправились в магазин одежды. С гардеробом для Джен особых трудностей не возникло: девушка быстро выбрала белые кроссовки, удобные джинсы и простую маечку. А вот со мной продавщицам пришлось помучиться. Я категорически отказывался облачаться в то, что здесь считалось нормальной мужской одеждой. Я, чёрт возьми, рейнджер! И ни один уважающий себя рейнджер не наденет на собственную задницу тряпки, подходящие разве что местной пародии на мужчину! Когда надежда подобрать что-нибудь приличное уже почти исчезла, мой взгляд зацепился за рекламный стенд. На нём был изображён ковбой в строгом чёрном костюме, широкополой шляпе и галстуке-боло. Одного взгляда хватило, чтобы понять: вот оно! Именно то, что мне нужно! Продавщицы, конечно, смотрели на меня как на сумасшедшего, но всё же согласились подобрать подходящий комплект. Заодно осторожно поинтересовались, не ищу ли я вторую жену в дополнение к Джен. Пришлось уклончиво ответить, что данный вопрос пока находится на стадии рассмотрения. В итоге весь ковбойский ансамбль обошёлся в пятьсот долларов. Недёшево, конечно, зато теперь я выглядел так, как и полагается человеку, уважающему собственное достоинство.

Следующим пунктом программы стало преображение Дженнифер. Мы отправились в салон красоты, где местные мастерицы принялись творить настоящие чудеса. И надо признать, своего дела они знали! Когда Джен наконец появилась передо мной, я едва не забыл, как дышать. Передо мной стояла уже не скромная учёная-заучка, привыкшая прятаться за учебниками и лабораторными отчётами, а настоящая роковая красавица. Женщина, способная одним милостивым взглядом заставить мужчину забыть обо всём на свете. И ведь ещё неизвестно, удостоит ли она его подобной чести! Я смотрел на неё и понимал, что самообладание моё подвергается серьёзнейшему испытанию. Когда же мы выбрали классическое чёрное платье, идеально подчёркивающее её новый облик, остатки выдержки окончательно приказали долго жить. Впрочем, на этот раз я всё-таки сумел удержаться от попытки немедленно уединиться с Джен. Правда, пришлось ненадолго воспользоваться гостеприимством одной чрезвычайно предприимчивой продавщицы, согласившейся помочь мне справиться с возникшим напряжением. Заодно она предоставила нам весьма приятную скидку. В результате весь новый образ моей ненаглядной, включая платье и услуги специалистов, обошёлся примерно в две тысячи долларов. Вегас, готовься! Я намерен оставить тебя без штанов. И уже во второй раз!

Перед входом в казино «Мидас», названное в честь какого-то древнего царя из легенд, я остановился и с наслаждением вдохнул воздух. Казалось, даже отсюда можно было почувствовать знакомую атмосферу азарта, риска и чужой жадности. Рядом стояла Джен, крепко вцепившись в мой локоть. И дрожала так, будто мы собирались не в казино, а прямиком на расстрел.

— Джен, успокойся. Всё пройдёт по высшему разряду!

— Я спокойна!

— Милая, ты дрожишь. Это, между прочим, привлекает внимание.

— Феликс, я стою в туфлях и платье, которые стоят дороже всего моего прежнего гардероба! И скидку на них ты получил, уединившись с продавщицей в примерочной! Мой парень — практически безумный солдат с альтернативной Земли, уничтоженной ядерной войной! Меня разыскивает армия Соединённых Штатов за катастрофу во время секретного эксперимента! А наше дальнейшее существование теперь целиком зависит от твоего умения обыгрывать казино! Я ИМЕЮ ПОЛНОЕ ПРАВО ДРОЖАТЬ!

— Могу помочь немного снять напряжение.

— Хватит уже думать членом!

— Вообще-то я собирался предложить тебе лёгкий коктейль. Но, признаться, ход твоих мыслей мне чрезвычайно импонирует.

Дженнифер закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Давай уже войдём внутрь и либо проиграем, либо выиграем наши последние сто пятьдесят долларов.

Переступив порог, я мгновенно ощутил себя в родной стихии. Шум голосов, звон игровых автоматов, шелест карт, приглушённые возгласы крупье и особая атмосфера человеческой жадности, которую не спутаешь ни с чем. Настоящий дом родной! В Нью-Рино тоже хватало подобных заведений, правда, спустя некоторое время мне запретили появляться и там. Но разве можно всю жизнь держать талантливого человека вдали от любимого занятия? Разменяв последние деньги на фишки небольшого номинала, я решил начать с самого простого — игровых автоматов. Первые сто сорок три доллара благополучно отправились в карманы владельцев казино, после чего госпожа Удача наконец соизволила обратить на меня внимание. Пять тысяч долларов выигрыша! Отличное начало! Дженнифер, до этого наблюдавшая за моими действиями с выражением приговорённой к смертной казни, немного приободрилась. Следующим пунктом программы стал блэкджек. И в Рино, и в Нью-Вегасе встречались умельцы, способные считать карты, за что им нередко ломали ноги. Но мне подобные ухищрения были совершенно без надобности. Когда у тебя в голове установлен имплантат «Удача», вся эта математика лишь мешает наслаждаться игрой.

За столом блэкджека удалось поднять ещё двадцать пять тысяч. Вот тут Джен окончательно втянулась в происходящее и даже сама попросила немного денег для ставок. Признаюсь, наблюдать за тем, как моя застенчивая учёная постепенно превращается в азартную игрокиню, оказалось весьма занимательно. В конце концов наш суммарный выигрыш достиг ста сорока тысяч долларов. Именно тогда к нам подошла строгая дама в безупречном деловом костюме и с самой вежливой улыбкой на свете попросила закончить игру. В качестве извинения за столь неожиданное прекращение развлечений администрация предложила роскошный номер в гостинице при казино. Что ж, прощай, пропахшая сексом комната дешёвого мотеля! Здравствуй, номер с видом на Стрип! Победу мы, разумеется, отметили со всем подобающим размахом, а на следующее утро насладились завтраком прямо в постели. После чего Джен неожиданно заявила, что намерена обновить гардероб. Ещё бы! За одну ночь она заработала сумму, сопоставимую с полугодовой зарплатой, а потому считала своим священным долгом потратить хотя бы часть выигрыша на по-настоящему сногсшибательное платье. Когда же я увидел её в выбранном наряде, все мои благие намерения немедленно отправились к чёрту. Пришлось срочно искать свободную примерочную.

К вечеру мы вернулись в «Мидас» и решили испытать удачу за рулеточным столом. Персонал встретил нас с выражениями лиц людей, которые одновременно рады видеть щедрых гостей и смертельно боятся их возвращения. Чаевых мы не жалели, благо за вечер удалось выиграть ещё около двухсот тысяч долларов. Руководство, правда, осторожно намекнуло, что неплохо бы немного умерить аппетиты, но мы с Джен пребывали в прекрасном настроении и совершенно не собирались останавливаться. Когда суммарный выигрыш перевалил за триста пятьдесят тысяч, администрация окончательно потеряла терпение и настоятельно попросила нас покинуть заведение. Что ж, не беда! На Стрипе хватает казино, готовых добровольно расстаться со своими деньгами. Зато персонал провожал нас едва ли не со слезами на глазах. Ещё бы: в качестве чаевых мы оставили почти тридцать тысяч долларов. Надеюсь, бедняжкам хватит хотя бы на небольшие подарки близким.

Следующей нашей жертвой стало казино «Робин Гуд», оформленное в лучших традициях какой-то старой английской легенды. Девушки в облегающих зелёных костюмчиках и забавных шляпках предлагали посетителям «ограбить богатых» и почувствовать себя благородными разбойниками. Идея мне понравилась. Тем более что в этом заведении богатым, которого предстояло ограбить, выступала сама администрация. Начали мы с игровых автоматов. Первые двадцать тысяч благополучно отправились в бездонные недра здешних одноруких бандитов, после чего удача вновь решила порадовать старого приятеля. Мы сорвали ежедневный джекпот в сто тысяч долларов! Прекрасно! Теперь можно было заняться чем-нибудь поинтереснее. Именно тогда, направляясь к кассе для обмена мелких фишек на крупные, я заметил механического быка. О, матерь моя родная! Сколько же воспоминаний нахлынуло при виде этого чудесного изобретения! Когда мы были мелкими пацанами, одним из любимых развлечений считалось соревнование, кто дольше продержится верхом на разъярённом брамине. А брамин, зараза, мало того что кусается, так ещё и считает своим священным долгом затоптать каждого идиота, посмевшего нарушить его покой. Эх, славные времена детства! Правда, мама почему-то никогда не разделяла моего восторга по поводу подобных развлечений.

В общем, я решил продемонстрировать местным дамам, кто здесь лучший объездчик. Меня попытались отговорить практически все присутствующие. Все, кроме Джен, которая с нескрываемым восторгом поддержала мою затею. Но поскольку правила заведения прямо не запрещали участие мужчин, организаторам пришлось меня допустить. И, чёрт возьми, насколько же всё оказалось просто! Механический бык послушно дёргался, подпрыгивал, крутился, пытаясь сбросить седока, а я сидел на нём, словно на обычном стуле. Когда стало окончательно скучно, потребовал увеличить сложность. Джен, кажется, только этого и ждала. Она подошла к операторше, что-то прошептала той на ухо и незаметно передала фишек на пять тысяч долларов. Вот тогда и началось настоящее веселье! Механический зверь взбесился окончательно. Его швыряло из стороны в сторону с такой скоростью, что зрительницы принялись испуганно вскрикивать. Но не зря же в детстве мне принадлежал рекорд в пять минут верхом на настоящем брамине! Этот жалкий механизм оказался всего лишь кастрированной, совершенно беззубой пародией на милое двухголовое животное. Как он ни старался, сбросить меня так и не сумел. А когда все попытки закончились провалом, окружающая толпа уже скандировала моё прозвище: «КУРЬЕР! КУРЬЕР! КУРЬЕР!» Честное слово, я даже немного растрогался. По условиям соревнования победителю полагался автомобиль. Замечательно! Наконец-то появится место, где можно нормально хранить броню и оружие.

Администрация вновь предоставила нам роскошный номер с видом на Стрип. Разумеется, мы с Джен немедленно отправились проверять качество гостиничной кровати. Правда, на этот раз прихватили с собой ту самую операторшу механического быка. А ведь Джен становится всё смелее! Обожаю эту девушку! Сама она, впрочем, объясняла своё решение куда прозаичнее: надеялась, что дополнительная участница позволит ей хотя бы на следующее утро нормально ходить, а не передвигаться, словно после многодневного марш-броска. Увы, расчёт оказался ошибочным. За завтраком обе красавицы едва переставляли ноги и старательно избегали резких движений. Джен пообещала мне страшную месть, а операторша вообще боялась поднимать глаза и смущалась при каждом моём взгляде. Милая девушка, ничего не скажешь. Впрочем, на развлечениях мы не остановились. К тому моменту, когда бюджет «Робин Гуда» оскудел в общей сложности почти на полмиллиона долларов, руководство окончательно попросило нас на выход. Не беда. Денег хватало, а впереди оставалась ещё добрая сотня заведений. Операторша, которую звали Элен, к тому времени успела уволиться и решила отправиться вместе с нами. Предложение хорошего заработка и перспектива продолжить знакомство оказались достаточно убедительными аргументами. Более того, она помогла организовать хранение средств на банковском счёте, чтобы нам не приходилось разъезжать по городу с миллионом долларов в багажнике. Весьма разумная предосторожность. Не то чтобы я боялся местных грабительниц, но зачем лишний раз соблазнять людей на совершение глупостей?

Следующим пунктом нашего увлекательного путешествия стал «Луксор». Огромная чёрная пирамида поражала даже мое воображение. Яркие прожекторы, неоновые огни и грандиозные размеры здания создавали впечатление, будто его владельцы решили построить памятник собственной жадности, заметный даже из космоса. И, надо признать, у них получилось. Но внешняя красота меня не обманывала: я слишком хорошо знал, что скрывается за блестящими фасадами подобных заведений. Сам «Луксор» оказался на несколько порядков роскошнее «Мидаса» или «Робин Гуда». Если предыдущие казино ориентировались преимущественно на посетителей среднего достатка, то здесь собирались люди, для которых проиграть сотню тысяч долларов за вечер было примерно тем же, что для обычного работяги потратить мелочь на чашку кофе. Даже персонал отличался совершенно иным уровнем подготовки. Если в прежних заведениях меня порой откровенно раздевали взглядами, то здесь дамы сохраняли безупречную профессиональную невозмутимость. Сервис был настолько высокого класса, что наш родной «Ультра-Люкс» мог бы нервно курить в сторонке.

И вот наша великолепная троица приступила к очередному разорению игорного заведения. Поначалу всё шло достаточно спокойно. Мы делали ставки, выигрывали, иногда проигрывали и наслаждались процессом. Но когда общий выигрыш перевалил за сто тысяч долларов, кто-то из посетителей, похоже, узнал нас. По залу немедленно поползли возбуждённые шепотки, а затем вокруг нашего стола начала собираться толпа. Оказывается, слухи о каком-то ненормальном парне, наряжающемся ковбоем и разоряющем местные казино в компании ослепительной брюнетки, успели разлететься по всему Вегасу. Одни приходили просто поглазеть, другие надеялись прикоснуться к нашей удаче, а третьи явно собирались повторять мои ставки в надежде урвать хотя бы часть выигрыша. Вскоре за рулеточным столом с максимальными ставками стало не протолкнуться. Толпа внимательно следила за каждым моим движением, а стоило положить фишки на очередное число, как десятки рук немедленно тянулись сделать то же самое. Джен, совершенно счастливая, устроилась у меня на коленях, то и дело дула на мою счастливую фишку и радовалась каждому выигрышу с непосредственностью ребёнка, которому только что подарили огромный пакет сладостей. Элен тем временем едва успевала бегать к кассе, организовывая обмен фишек и перевод новых выигрышей на счёт.

Жизнь была прекрасна. Вокруг царило веселье, деньги текли рекой, рядом сидела любимая красавица, а госпожа Удача, похоже, окончательно решила поселиться у меня на плече. И всё шло просто замечательно. Ровно до того момента, пока среди собравшихся зрительниц я не заметил одну чрезвычайно знакомую физиономию. О, надо же! Моя невольная меценатка! Та самая, что великодушно одолжила нам свои трусики. Я искренне обрадовался встрече.

— Беспредельщица? Ты что здесь забыла?

Глава 6 - Новая подруга

Немая сцена. Я задал простой, совершенно невинный вопрос и теперь терпеливо ожидал ответа. Но «беспредельщица» стояла передо мной, хлопала глазами и, похоже, совершенно не представляла, что сказать. По крайней мере, на этот раз ей хватило ума не напяливать свой идиотский костюм, в котором она разгуливала по улицам. Вместо него на девушке красовалось вполне приличное платье. Хотя, на мой вкус, несколько чересчур откровенное. Оно практически ничего не оставляло воображению, а ведь в женской одежде главное — вовсе не количество обнажённой кожи. Хороший наряд должен подчёркивать красоту фигуры, изящество движений и соблазнительные изгибы тела, но при этом сохранять определённую недосказанность. Ведь самое грозное оружие женщины — не красота сама по себе, а загадка, которую мужчине хочется разгадать.

— Ты серьёзно так считаешь?

— Эм... — Я повернулся к Джен. — Опять размышлял вслух?

— Нет, ты продолжай! — Она улыбнулась с таким невинным видом, что я немедленно заподозрил подвох. — В отличие от твоего обычного бреда, рассуждения о женской внешности звучат хоть и необычно, но весьма интересно. Ты только посмотри: тебя здесь почти все слушают. Некоторые вообще записывают! Девочки, а вы что думаете?

Моя Дженнифер за каких-то четыре дня изменилась до неузнаваемости. Ещё недавно она боялась лишний раз посмотреть незнакомому человеку в глаза, а теперь совершенно спокойно обращалась к толпе женщин, собравшихся вокруг рулеточного стола. Прежняя неуверенность постепенно уступала место совершенно новому ощущению собственной привлекательности. И, чёрт возьми, как же мне это нравилось! Горжусь тобой, красавица!

— Необычный взгляд, сэр, — первой откликнулась крупье. — Я бы даже сказала, довольно радикальный.

— Не знаю... — задумчиво произнесла женщина с коктейлем, до этого ставившая вместе со мной. — А как тогда заинтересовать мужчину? Вдруг он просто не заметит всей этой загадочности?

— Значит, такой мужчина тебя не достоин, — вмешалась другая посетительница, которая с недавних пор явно пыталась во всём подражать Джен. — Если не способен оценить женщину целиком, а замечает только то, что она выставляет напоказ, зачем вообще тратить на него время?

— Тебе легко рассуждать, подруга. Не всем так повезло с фигурой.

— Не повезло, а заслужила! — возразила та, демонстративно проведя ладонями по талии. — Три мили каждое утро, без выходных и праздников. Думаешь, это всё само собой появилось?

Обсуждение разгорелось с новой силой. Женщины принялись спорить о нарядах, фигурах и загадочности, совершенно позабыв о рулетке. А Джен тем временем наклонилась к моему уху.

— А теперь хватит стоять столбом. Оставь крупье хорошие чаевые и пойдём поговорим с жертвой твоего безумия.

Чёрт! Каждый раз, когда она шепчет мне что-нибудь на ухо, у меня возникает одна весьма определённая проблема.

— И я прекрасно помню о твоей проблеме, — добавила Джен, словно прочитав мои мысли. — Потом найдёшь Элен и уединишься с ней.

Обожаю эту женщину. Ладно, делу время, потехе час. Пожалуй, действительно стоило разобраться с нашей неожиданной гостьей. Я передал крупье две тысячи долларов чаевых, попросил зачислить оставшийся выигрыш на счёт и, подхватив Джен под руку, направился к бару при казино. «Беспредельщица» и её подруга поначалу так и остались стоять возле стола, но вскоре, видимо, оправились от потрясения и последовали за нами. Мы выбрали крайний столик в углу, как и положено приличным людям, предпочитающим не афишировать содержание своих бесед. Мне по-прежнему было непривычно, что практически каждая встречная женщина провожает меня оценивающим взглядом. Стоило отодвинуть для Джен стул, подать руку или проявить какую-нибудь другую элементарную вежливость, как окружающие начинали томно вздыхать либо что-то шептать подругам. А моя ненаглядная откровенно наслаждалась происходящим. Если раньше она искренне считала себя серой мышкой, то теперь постепенно превращалась в настоящую роковую красавицу. И, судя по довольной улыбке, завистливые взгляды окружающих доставляли ей немалое удовольствие.

Заказав себе текилу, Джен — бокал вина, а нашим будущим собеседницам — по стакану ананасового сока, я дождался, пока девушки присоединятся к нам. Заказ к тому времени уже принесли. Незнакомки с некоторым недоумением посмотрели на предложенные напитки, но возражать не стали.

— Итак, дамы, полагаю, вы пришли не за своим нижним бельём?

— Ты сейчас же скажешь нам, кто ты такой! — немедленно потребовала «беспредельщица».

— А скажу я вам это потому, что?..

— Что значит «потому что»?!

— Ладно, сформулирую проще: ты вообще кто такая, чтобы мне приказывать?

Возможно, прозвучало несколько грубовато, зато смысл был предельно ясен.

— Я Женщина...

— Умоляю, только не начинай. Даже шёпотом не произноси этот бред. Тебе самой должно быть стыдно, а не мне.

Девушка возмущённо открыла рот, но, не найдя подходящего ответа, принялась что-то бурчать себе под нос. Зато её подруга явно развеселилась.

— Полагаю, мы начали не с того, — дипломатично заметила она. — Позвольте представиться: Фелиция Харди.

Женщина протянула руку.

— Наконец-то воспитанный человек! — Я с удовольствием ответил на рукопожатие. — Феликс Проспер. Рад знакомству, дамы.

— Взаимно, мистер Проспер. Признаться, вы чрезвычайно необычный человек. Мне прежде не доводилось встречать подобных мужчин.

— О ДА! — не удержалась Джен и с самым довольным видом пригубила вино.

Фелиция перевела на неё взгляд.

— А как зовут вашу спутницу?

— Сью... Кхм. Сара Уолкер.

— Это ведь не настоящее её имя, верно?

— Я, между прочим, могу и сама за себя ответить! — вмешалась Дженнифер. — Хотя какая теперь разница? Всё равно нас рано или поздно повяжут. Дженнифер Баннер. И... прошу прощения за то, что тебя ограбили.

«Беспредельщица» недоверчиво прищурилась.

— Я тебя впервые вижу.

— В таком облике — возможно. А вот с Изумрудинкой ты уже встречалась.

— С кем?

— С огромной зелёной женщиной.

На лице незнакомки медленно проступило узнавание. Глаза её расширились до таких размеров, что я невольно заинтересовался, не выпадут ли они сейчас на стол.

— Так это была ты?! — почти выкрикнула она. — И ты после всего случившегося свободно разгуливаешь по городу?! Тебя же необходимо изолировать!

— Так, стоп, «беспредельщица»...

— Я ЖЕНЩИНА-ПАУК! — гордо заявила она, выпрямившись. — Одного этого имени достаточно, чтобы преступницы Нью-Йорка содрогались от ужаса, понимая, что возмездие за их злодеяния неотвратимо! И я не собираюсь стыдиться того, кто я есть!

Несколько секунд мы молча смотрели на неё. М-да. И ведь вроде взрослая женщина.

— Во-первых, речь неплохая. Если ты только что её придумала, мои поздравления: определённый талант у тебя имеется. Во-вторых, я здесь из последних сил стараюсь не раскрывать твою личность перед посторонними, но ты явно не ценишь моих усилий. В-третьих, извинись перед Джен. Она не просила превращать себя в результат какого-то безумного эксперимента. И, наконец, последнее: почему они были красными?

Незнакомка застыла с выражением человека, у которого только что украли не только все аргументы, но и саму способность мыслить. Затем её лицо начало стремительно наливаться краской.

— Джесс, — негромко позвала Фелиция.

— ЧТО?!

— Не кричи. Ты привлекаешь внимание. И, между прочим, извиниться действительно стоило бы.

— Но это они на меня нап... — Джессика осеклась. — Они меня ограбили!

— И оставили в живых, не предав огласке твою тайну, — напомнила Фелиция. — Что, согласись, в данной ситуации немаловажно.

— Вот именно! — поддержал я. — А насчёт ограбления, конечно, прошу прощения, но и ты нас пойми: обстоятельства были чрезвычайные. Кстати, ты так и не ответила. Почему они всё-таки красные?

— Феликс, по цвету костюма, — снисходительно пояснила Джен, словно раскрывая мне глубочайшую тайну женского мышления.

— Так их же всё равно не видно!

— Может, мы наконец перестанем обсуждать нижнее бельё моей подруги? — вмешалась Фелиция.

— Кстати, потом расскажешь, где вы его покупаете? — неожиданно оживилась Джен.

Фелиция заинтересованно улыбнулась.

— Что, понравилось?

— Не то слово! Цвет, конечно, вызывающий, но сидит великолепно. Такое ощущение, будто вообще ничего не надето. А фасон, ткань, качество исполнения... Ты просто обязана сказать, в каком магазине продаётся подобное бельё!

— В магазине моей семьи, дорогая. Причём бельём мы далеко не ограничиваемся. Кстати, у тебя самой потрясающее платье. Джованни?

— Валенсиана, — поправила Джен. — Правда, выбирала не я, а Феликс.

— Да брось! Уверена, на тебе любое платье будет смотреться великолепно.

— Ты не поверишь, но до встречи с ним я вообще ничего подобного не носила. Это он меня практически заставил!

— И совершенно правильно сделал! Прятать такую красоту от окружающих — настоящее преступление!

Мы с «беспредельщицей» молча переглянулись. Ну надо же. Знакомы всего несколько минут, а ведут беседу словно давние подруги.

— Фил, — напомнила Джессика.

— Что? Ах да! — Фелиция улыбнулась. — Простите, мы несколько отвлеклись. Мистер Проспер, не могли бы вы немного рассказать о себе? Откуда вы родом? Чем занимаетесь?

— Вот видишь, «беспредельщица», какие чудеса творит элементарная вежливость? Ничто не обходится так дёшево и не ценится так дорого, как вежливое обращение.

— О, так вы ещё и образованный человек! — заинтересовалась Фелиция.

— Скорее, меня изо всех сил пытались образовывать, но я героически сопротивлялся.

— Смысл вы передали верно, хотя у Сервантеса эта мысль звучала несколько иначе. И всё же вы начитаннее многих моих знакомых.

— Фил!

— Ой, прости! Так вы расскажете о себе?

— Родился в Монтане, служил в Калифорнии, жил в Неваде.

Фелиция подождала продолжения. Не дождалась.

— А можно немного подробнее?

— Я для поподробнее мы недостаточно знакомы. Я знаю от силы десять минут, и, надеюсь, вы простите мне нежелание раскрывать все свои секреты первому встречному.

— Кхм... Разумно. А вы, Дженнифер? Что могли бы рассказать о себе?

Джен вздохнула.

— Рано или поздно вы всё равно узнаете. Дженнифер Баннер, доктор физических наук, работала над исследованиями, связанными с университетом Дженны Хопкинс. Участвовала в секретной программе создания суперсолдат. А теперь я беглянка, которую разыскивают военные, и жертва одного чрезвычайно неудачного эксперимента.

— Этот несчастный случай... — осторожно начала Фелиция. — Он ведь как-то связан с вашей зелёной формой?

— Изумрудинка и есть результат того самого несчастного случая.

— Но вы не боитесь, что однажды потеряете над ней контроль?

Дженнифер задумчиво посмотрела на собеседниц.

— Вы ведь уже составили определённое мнение о моём парне?

— Ну... Да, — призналась Фелиция.

— Так вот, можете смело о нём забыть. До встречи с Феликсом моё зелёное альтер эго было практически чистым воплощением ярости. Она ненавидела весь мир, считала себя чудовищем и была убеждена, что никогда не найдёт человека, который сможет принять её такой, какая она есть. А после знакомства с ним всё изменилось. Теперь Изумрудинка одновременно обожает Феликса и немного его побаивается.

— Это ещё как понимать? — не удержалась Джессика.

— Скажем так... — Джен многозначительно посмотрела на меня. — Феликс чрезвычайно настойчиво доказывал ей, что считает её красавицей. И, боюсь, его энтузиазм оказался несколько сильнее, чем она ожидала.

М-да. По выражениям лиц наших собеседниц я прекрасно понял, какие именно картины сейчас возникли в их воображении. Теперь меня окончательно считают психом, который умудрился затрахать двухметровую зелёную великаншу до состояния полной капитуляции. Хотя, если подумать... Ладно, не будем.

— Кхм... — Фелиция осторожно откашлялась. — Неожиданно. И, признаться, даже немного возбуждающе. Но тогда возникает другой вопрос: что вы вообще делаете в казино?

— Следуем плану этого ненормального, — ответила Джен, кивнув в мою сторону. — Наша ближайшая цель — заработать десять миллионов долларов. За четыре дня Феликс каким-то непостижимым образом поднял уже миллион двести тысяч. Осталось разорить ещё несколько казино, а потом мы займёмся созданием собственной лаборатории. Мне необходимо разобраться со своей проблемой.

Джессика уставилась на неё.

— И это весь ваш план?

— Я же говорю: он псих.

— Но вы ведь сами согласились ему следовать!

Дженнифер мечтательно улыбнулась.

— Он обаятельный псих.

На некоторое время воцарилась тишина. Фелиция и Джессика обменялись взглядами, после чего почти синхронно сделали по большому глотку ананасового сока. Да уж, некоторые вещи лучше воспринимать постепенно.

— Хорошо, допустим, — наконец произнесла Фелиция. — Но остаётся вопрос с моей подругой. Что вы собираетесь с ней делать?

— Да бог с вашей подругой! — отмахнулся я. — По-моему, мы давно квиты. Она напала на меня, я защищался. А поскольку имел все основания подозревать, что эта ненормальная носит при себе какое-нибудь скрытое оружие, пришлось провести тщательный досмотр. Раздел до трусов и дальше. Одежду, естественно, тоже забрал — для дополнительной проверки.

— Даже трусы? — уточнила Фелиция с совершенно невинным выражением лица.

— Разумеется! Я, знаете ли, не каждый день встречаю хрупкую на вид девицу, которая способна лупить здоровенных амбалов, прыгать по стенам и выпускать из рук какую-то белую вязкую дрянь! Представьте себя на моём месте. В ваши дела внезапно вмешивается неизвестное существо с совершенно непонятными способностями. Какая первая разумная мысль приходит в голову? Правильно: пристрелить эту хрень, пока она не пристрелила тебя!

Джессика возмущённо надулась. Фелиция смотрела на меня с таким выражением, словно никак не могла решить, шучу я или действительно считаю собственные рассуждения безупречно логичными. А Джен, кажется, было совершенно наплевать. Она уже заказала себе виски.

— Ну... — осторожно произнесла Фелиция, — определённая логика в ваших словах имеется. Хотя методы, конечно, весьма своеобразные. И если я правильно поняла, вы не планируете никаких злодейств?

— Кхм. Очень прошу, не произносите при мне слово «злодейства». Чувствую себя персонажем какой-то дешёвой постановки. Но если вас интересует, собираюсь ли я грабить всех подряд, убивать случайных прохожих и хохотать при этом, высунув язык и выпучив глаза, то нет. Подобных планов у меня определённо нет.

— Вы только что описали половину наших знакомых, — задумчиво заметила Фелиция.

— Искренне вам сочувствую. В таком случае предлагаю считать все недоразумения исчерпанными. Меня ждёт рулеточный стол и решение одной проблемы, которая упорно не желает исчезать.

— Может, мы сумеем чем-нибудь помочь? — Фелиция повернулась к подруге. — Правда, Джесс?

— Чтобы я помогала этому...

— Джесс.

— Кхм. — Женщина-паук стиснула зубы. — Чем именно я могу вам помочь, мистер Проспер?

— Вы — ничем. Джен, пошли.

— О богиня... — тяжело вздохнула моя ненаглядная. — Феликс, Элен ведь где-то неподалёку. Потерпи хотя бы немного.

— А ты ещё ближе. И, насколько помню, Элен до сих пор не совсем оправилась после вчерашнего. А ты у нас уже дама опытная.

Фелиция и Джессика вновь переглянулись.

— Простите, о какой именно проблеме идёт речь? — наконец поинтересовалась Джессика.

Дженнифер обречённо прикрыла глаза.

— О стояке этого ненасытного кобелины. Эх, пошли уже. Но учти, Феликс: если испортишь мне причёску или платье, я тебя собственноручно придушу!

Расплатившись и оставив за столиком парочку, которую впору было окрестить «Слабоумие и Отвага», мы отправились решать нашу чрезвычайно серьёзную проблему в гостиничный номер. Надеюсь, Элен там в порядке.

Слабоумие и Отвага

— Ну и что ты о них думаешь? — спросила Джессика, проводив взглядом удаляющуюся парочку.

Фелиция задумчиво покрутила в пальцах стакан.

— Знаешь, этот парень чем-то напоминает мне фон Дума.

— Чем именно? Тем, что тоже разгуливает в броне, накидывает поверх неё странный зелёный халат и воображает себя средневековым рыцарем?

— Джесс, во-первых, не халат, а сюрко. А во-вторых, я говорю о его мужественности.

— Мужественности?! Да он ведёт себя больше как женщина, чем как мужчина!

— Именно! Но не в современном смысле этого слова. В старом, когда мужчины ещё не считались драгоценными фарфоровыми статуэтками, с которых нужно постоянно сдувать пылинки. Когда они сами принимали решения, умели постоять за себя и не боялись ответственности. И, знаешь что? Я его хочу.

Джессика медленно повернулась к подруге.

— Напомнить тебе, что именно благодаря этому человеку я была вынуждена летать по Вегасу голой?!

— Тем лучше, — невозмутимо ответила Фелиция. — Значит, мне больше достанется!

Джессика только застонала. В отличие от неё, Фелиция никогда не испытывала особых затруднений с признанием собственных желаний. И сейчас совершенно искренне заинтересовалась странным мужчиной, который за несколько минут умудрился перевернуть привычные представления обеих женщин о сильном и слабом поле. А Джессика... Джессике всё ещё мешали смириться последствия собственного поражения. Особенно тот факт, что этот наглый ублюдок даже не считал случившееся чем-то заслуживающим внимания.

Неделю спустя

— Анита, я понимаю, что вручение премии «Человек года» уже не вызывает у тебя прежнего восторга, особенно учитывая, что награду ты получаешь третий раз подряд. Но объясни мне, с каких это пор ты начала гоняться за мужчинами?!

— Пепс, не бухти. А то так и помрёшь девственницей. К тому же весь Вегас только и говорит о каком-то Курьере!

— То есть глава многомиллиардной корпорации срывает международную церемонию награждения и летит через полстраны ради мужчины? Причём мужчины, к которым ты обычно относишься с откровенным презрением?

— Пепс, такой редкий зверь, как настоящий нормальный мужик, определённо стоит моего времени. И вообще, ты сама подумай: у меня уже три этих награды! Три! Каждый раз, когда меня на неё выдвигают, становится всё грустнее. Неужели я настолько восхитительна, прекрасна и гениальна, что окончательно затмила всех остальных?

— Самомнение у тебя, во всяком случае, действительно непревзойдённое.

Работа Пеппер Поттс никогда не отличалась спокойствием. Ненормированный график, отсутствие чёткого перечня обязанностей и необходимость в любой момент бросать всё ради очередной прихоти начальницы давно стали привычной частью её существования. Правда, платили за подобное безобразие чрезвычайно щедро. К тому же Анита Старк была не просто работодателем, но и лучшей подругой Пеппер ещё со времён бизнес-колледжа. Она прекрасно знала взрывной характер Аниты, её гиперактивность и совершенно патологическую неспособность спокойно сидеть на месте. И всё же временами искренне жалела о том дне, когда согласилась на совершенно невинную просьбу: «Пепс, ну помоги мне немного поуправлять огромной оружейной корпорацией! Ну пожалуйста!». С тех пор прошло десять лет. Десять лет бесконечных совещаний, авральных проектов, деловых поездок и необходимости вытаскивать любимую начальницу из неприятностей, которые та находила с завидным постоянством. А мечта познакомиться с приличным мужчиной и стать хотя бы второй, а то и третьей женой так и оставалась мечтой. Пеппер уже исполнилось тридцать два. Годы шли, свободного времени не прибавлялось, а личная жизнь продолжала существовать исключительно в её воображении. И вот теперь сумасбродная миллиардерша сорвалась из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас из-за слухов о некоем мужчине, который разорял местные казино с такой скоростью, что его успели внести в чёрные списки восьми заведений. Замечательно. Просто великолепно. Видимо, спокойная жизнь Пеппер Поттс окончательно отменялась.

Началось всё ещё в Лос-Анджелесе. Пока приглашённые гости готовились к церемонии, Анита от скуки листала новостную ленту и наткнулась на заметку о новой легенде Вегаса — загадочном игроке по прозвищу Курьер. Мужчина в ковбойской шляпе, появившийся словно из ниоткуда, выигрывал огромные суммы, устраивал представления на механических быках и собирал вокруг себя толпы восторженных поклонниц. Разумеется, Анита немедленно заинтересовалась. Уже через несколько минут она скомандовала Пеппер своё любимое «фас», потребовав выяснить о необычном игроке абсолютно всё. Однако результаты оказались обескураживающими. Достоверной информации практически не существовало. Ни понятной биографии, ни внятных сведений о прошлом. Мужчина будто действительно появился прямиком из пустыни, движимый одним-единственным желанием — оставить Лас-Вегас без денег. И надо же было Пеппер произнести эту мысль вслух! В присутствии человека, способного ради удовлетворения любопытства отправиться хоть в зону боевых действий. Анита немедленно загорелась идеей разгадать загадку неизвестного игрока. В ход пошли личные связи, закрытые базы данных и некоторые весьма сомнительные с юридической точки зрения способы получения информации. Но всё оказалось почти бесполезно. Единственной сколько-нибудь интересной находкой стала видеозапись среднего качества: молодой мужчина в чёрной шляпе с непринуждённой лёгкостью удерживался верхом на бешено вращающемся механическом быке, пока окружающая толпа скандировала: «Курьер! Курьер!». После просмотра глаза Аниты приобрели тот самый нездоровый блеск, который Пеппер слишком хорошо знала. Так обычно смотрит азартный игрок, обнаруживший перед собой невероятно заманчивую ставку. И всё — церемония была забыта, международная награда никому не интересна, а сама Анита, даже не потрудившись переодеться, уже отдавала распоряжения о немедленном вылете в Вегас.

На месте им довольно быстро удалось выяснить, где находится загадочный Курьер. В последнее время он обосновался в казино «Белладжио», где с увлечением разорял за покерным столом всех незадачливых дам, рискнувших испытать против него удачу. Персонал прекрасно знал о его необыкновенных успехах и, судя по всему, с некоторой опаской ожидал дальнейшего развития событий. Впрочем, прибытие Аниты Старк тоже никого особенно не удивило. Миллиардерша регулярно посещала «Белладжио», временами оставляя там миллион-другой за выходные и сопровождая подобные траты любимой фразой: «Нам некогда мелочь считать». Поэтому, когда она потребовала немедленно проводить её к Курьеру, сотрудники подчинились с образцовой вежливостью. Хотя во взглядах некоторых из них Пеппер совершенно отчётливо прочитала одно и то же: «Ну вот, ещё одна». В зале для покера со сверхвысокими ставками, где минимальная сумма участия составляла сто тысяч долларов, царила напряжённая тишина. И посреди этого великолепия сидел он — Курьер. Строгий чёрный костюм-двойка, безупречно белая рубашка, широкополая ковбойская шляпа и галстук-боло. Казалось, человек сошёл с фотографии Дедвуда образца тысяча восемьсот семидесятого года. В каждом его движении, в осанке, в невозмутимом взгляде чувствовалось что-то от старого Дикого Запада. Анита почти ожидала, что этот парень по утрам отбивает набеги бандитов на маленький городок, днём участвует в драках в салуне, а по вечерам развлекается покером, попутно отстреливая неудачливых мошенников. Картину довершало окружение. За его плечами стояли две ослепительные красавицы: роковая брюнетка в чёрном платье и эффектная шатенка в синем. Обе следили за игрой с нескрываемым восхищением. Признаться, даже Пеппер на несколько мгновений потеряла дар речи.

— Пепс... Ты это видишь?

— Если ты о хнычущих бизнес-леди, которые отчаянно надеются не проиграть последние деньги, то да. Вижу.

— Да не об этом я! Вот поэтому ты всё ещё девственница! Ты посмотри на него! Настоящий мужчина, Пепс! Наконец-то я нашла то, что искала!

Пеппер тяжело вздохнула.

— Рада за тебя. И каков план действий?

— Всё элементарно. Я его обыграю, а потом, как настоящая воспитанная дама, великодушно верну половину проигрыша в обмен на свидание.

— А если выиграет он?

— Тогда расплачусь натурой. В обоих случаях остаюсь в выигрыше!

Анита довольно ухмыльнулась, отпила виски и решительно направилась к столу.

— Кстати, Пепс, если будут звонить всякие чинуши из Пентагона или Роуди, скажи, что я встретила свою судьбу и временно недоступна. Красавчик, не возражаешь, если присоединюсь?

Курьер поднял голову, неспешно окинул Аниту внимательным взглядом и слегка приподнял край шляпы.

— Как вам будет угодно, мэм. Не желаете чего-нибудь выпить?

Анита едва не просияла. Галантность! Настоящая, непринуждённая галантность, которой от современных мужчин уже практически невозможно было дождаться.

— О, красавчик, ты с первой же минуты западаешь мне в сердце!

— Не советовал бы так легко открывать своё сердце первому встречному проходимцу.

— А ты у нас, значит, проходимец?

— А как ещё назвать человека, зарабатывающего на жизнь азартными играми?

— Ох, красавчик... — Анита театрально приложила ладонь к груди. — Не занимай в моём сердце ещё больше места. Там и так становится тесновато!

Устроившись напротив Курьера, она незаметно подала Пеппер знак подготовить фишки.

— Ну что, расскажешь о себе?

— Простите, мэм, но мы знакомы от силы две минуты. А я, к сожалению, не обладаю способностью узнавать человека за столь короткое время. Возможно, в процессе игры нам удастся познакомиться получше?

— Ты, наверное, хотел сказать «поближе»?

— Для начала всё-таки «получше». А там посмотрим.

— А давай повысим ставки! Если выигрываю я, ты рассказываешь о себе абсолютно всё.

— А если выиграю я?

Анита широко улыбнулась.

— Проси что угодно! Мама Анита исполнит любую твою мечту!

Курьер чуть приподнял бровь.

— Не советовал бы разбрасываться подобными обещаниями, мэм. Иногда они приводят к весьма неожиданным последствиям. Но не будем усложнять. Меня вполне устроят обычные деньги.

— Хо-хо! Красавчик, ты ещё пожалеешь, что не воспользовался моим предложением! Сегодня я непременно узнаю все твои секреты!

Пеппер наблюдала за происходящим с растущим беспокойством. Анита была человеком исключительных способностей. Настоящий гений, которого некоторые с восхищением называли «да Винчи в юбке». Прежде Пеппер почти не сомневалась бы, что подруга способна победить практически в любом интеллектуальном состязании. Но сегодня перед ними сидел странный мужчина, словно явившийся из девятнадцатого века, и впервые за долгое время уверенность Пеппер начала давать трещину.

Четыре часа спустя. Минус пять с половиной миллионов долларов

Пеппер Поттс наблюдала зрелище, которое втайне мечтала увидеть ещё со времён колледжа: Анита Старк проигрывала. Причём не просто проигрывала, а терпела такое сокрушительное поражение, что постепенно утрачивала последние остатки самообладания. Поначалу всё выглядело почти безобидно. Несколько неудачных раздач, пара крупных ставок и первый миллион, незаметно перекочевавший к Курьеру. Затем второй. Когда фишки в очередной раз закончились, мужчина с поразительной вежливостью предложил Аните остановиться. Более того, согласился забыть о части выигрыша и даже предложил вернуть полмиллиона долларов в качестве утешительного приза. Но беда Аниты заключалась в том, что она не умела проигрывать. Хроническая потребность быть лучшей во всём заставляла её снова и снова возвращаться к столу, повышать ставки и требовать реванша. Следующие два миллиона ушли почти незаметно. Затем ещё полтора. А вместе с деньгами окончательно испарились её хорошее настроение и способность сохранять приличия. Анита начала всё чаще прикладываться к виски, язвить по поводу окружающих и срываться на персонале. Пеппер, уже успевшая пожалеть о согласии сопровождать подругу, с тревогой следила за происходящим.

— Знаете, мэм, — задумчиво произнёс Курьер, — мне всё же кажется несколько странным гордиться званием «Человек года» исключительно за то, что производишь лучшие средства для убийства себе подобных.

— Да что ты вообще понимаешь?! — вспыхнула Анита. — Ты всего лишь парень!

За последние несколько часов она успела перечислить практически все свои достижения: крупнейшая оружейная корпорация, гениальные разработки, многомиллиардное состояние, многочисленные премии и международное признание. И каждый раз делала это с таким видом, словно надеялась наконец заставить собеседника осознать, с какой выдающейся личностью ему выпала честь играть. Однако Курьер оставался совершенно невозмутимым.

— Немного, мэм. Я ведь всего лишь деревенщина из глубинки.

— Именно! Деревенщина! А между прочим, благодаря моим разработкам можно будет создавать новые сорта пшеницы, лечить страшнейшие болезни, а там, чем богиня не шутит, даже научатся выращивать нормальных мужчин!

— И самый богатый человек на планете, и одна из умнейших людей в мире, имея возможность вписать своё имя в историю подобными открытиями, предпочитает продолжать снабжать армию средствами уничтожения людей?

Анита зло прищурилась.

— Если ты такой умный, почему сам этим не занимаешься?!

— Потому что я не настолько умён, как вы, мисс Старк.

Он спокойно выложил карты.

— Роял-флеш.

Несколько мгновений Анита смотрела на комбинацию, будто не в силах поверить собственным глазам.

— КАК?! — наконец взревела она. — Да как ты это сделал?! Ты подкупил крупье, да?! Я ведь узнаю! И тебе, и твоей сообщнице будут светить реальные тюремные сроки!

Улыбка исчезла с лица Курьера.

— Сара — превосходный профессионал, мисс Старк. Несмотря на то что последние несколько часов вы обращались с ней, мягко говоря, не слишком любезно, она продолжала безупречно выполнять свою работу. Поэтому мне крайне неприятно слышать подобные обвинения в адрес хорошей знакомой.

Он взял две фишки номиналом по сто тысяч долларов и положил перед крупье.

— Прошу прощения, Сара. Мисс Старк несколько расстроена проигрышем. Надеюсь, вы не примете её слова близко к сердцу. А это — за ваше терпение и профессионализм. Думаю, вы заслужили хороший отпуск и возможность провести немного времени с детьми.

Женщина едва заметно побледнела. Двести тысяч долларов. За один вечер.

— Благодарю вас, сэр, — сумела произнести она, сохранив внешнюю невозмутимость. — Но я всего лишь выполняла свою работу.

Ни Анита, ни Пеппер не подозревали, каких усилий стоило Саре удержаться от желания немедленно расцеловать этого удивительного человека. Полученных денег хватало, чтобы обеспечить дочерям обучение в хорошем колледже и наконец перестать бояться будущего.

— Нет уж, деревенщина! — Анита ударила ладонью по столу. — Ты мне всё расскажешь! Я не успокоюсь, пока не выясню, как ты это делаешь! Пепс, нужны ещё деньги!

— Их нет.

Анита медленно повернула голову.

— Что значит «нет»?

— Именно то, что я сказала. Денег больше нет.

— Пеппер, я долбаная миллиардерша! Как у меня вообще могут закончиться деньги?!

— После истории в Монако ты сама установила лимит на снятие средств для азартных игр. Шесть миллионов долларов. И сегодня ты его полностью исчерпала.

— Так звони в банк! Пусть разбудят кого нужно и немедленно предоставят доступ к моим собственным деньгам!

Пеппер выпрямилась.

— Для начала прекрати на меня кричать. Во-вторых, снятие подобной суммы сверх установленного лимита требует личного разрешения генерального директора банка. А если ты не заметила, сейчас уже далеко за полночь.

— Пеппер, когда ты успела стать настолько некомпетентной?!

Вот тут Пеппер почувствовала, будто её ударили под дых. Она многое могла простить Аните. Ненормированный рабочий день, бесконечные поручения, сорванные отпуска, авральные командировки и даже привычку превращать любую мелочь в событие мирового масштаба. Но подобного обвинения от человека, ради которого она пожертвовала десятью годами собственной жизни, ещё не слышала. На мгновение ей по-настоящему захотелось ударить подругу. Вместо этого Пеппер заставила себя спокойно вдохнуть.

— Господин Курьер, вы не возражаете, если я ненадолго переговорю со своим руководством наедине?

— Просто Курьер, мэм. Разумеется, не возражаю. Нам выйти?

— Нет, что вы. Анита, отойдём на минуту.

Мужчина лишь слегка развёл руками, всем своим видом показывая, что совершенно не собирается вмешиваться в чужие разборки. Пеппер отвела Аниту в сторону.

— Господин Курьер... — насмешливо повторила та. — Что, тоже попалась на его ковбойское обаяние?

— Анита, для начала объясни мне, что с тобой происходит?!

— Со мной всё прекрасно! А вот этот деревенский точно что-то скрывает! Я нутром чувствую: он мухлюет. Не знаю пока как, но обязательно выясню! В следующей раздаче я его обыграю, и тогда он расскажет мне всё. А пока переговори с руководством казино. Пусть откроют кредитную линию.

Пеппер несколько секунд просто смотрела на неё.

— Анита... Ты вообще слышишь себя? Какая ещё кредитная линия?! Ты только что спустила почти шесть миллионов долларов! Ты представляешь, что будет, если об этом узнает пресса? А что скажет мисс Стайн?!

— Это уже не твои заботы.

— Прости?

— Твоя работа — выполнять мои поручения. Поэтому прекрати читать мне нравоучения и организуй кредитную линию. Или мне, может, поискать другую помощницу?

В этот момент что-то окончательно оборвалось. Десять лет. Десять лет работы без нормального отдыха. Десять лет постоянной готовности бросить всё ради Аниты. Десять лет, в течение которых Пеппер оправдывала любые её выходки, потому что считала подругой. И вот теперь выяснялось, что вся эта дружба, по мнению самой Аниты, сводилась к обязанности беспрекословно исполнять приказы. Пеппер почувствовала неожиданное спокойствие.

— Знаешь что? Наверное, действительно стоит.

Анита недоумённо нахмурилась.

— Что?

— Поискать другую помощницу. Думаю, тебе это даже полезно.

— Пепс, ты сейчас серьёзно?

— Более чем. Прощай, Анита. Позвони, когда снова найдёшь собственные мозги.

Не дожидаясь ответа, Пеппер развернулась и направилась обратно в игровой зал. Впервые за десять лет ей не нужно было никуда торопиться по приказу начальницы. И от этой мысли становилось удивительно легко. Курьер по-прежнему сидел за столом, спокойно беседуя со своими спутницами. Увидев возвращающуюся Пеппер, он вежливо приподнялся.

— Господин Курьер, — произнесла она, стараясь не выдать дрожи в голосе, — у меня сегодня выдался отвратительный вечер. Не согласились бы вы составить мне компанию?

Мужчина улыбнулся.

— С огромным удовольствием, мэм. Правда, сомневаюсь, что мисс Старк одобрит подобное решение.

Пеппер впервые за весь вечер искренне рассмеялась.

— О, не беспокойтесь. Больше она не имеет права распоряжаться моим временем.

— Вот как?

— Я теперь безработная.

Курьер удивлённо приподнял бровь.

— Что ж, в таком случае ваше предложение приобретает совершенно иной смысл.

— Так вы согласны?

— При одном условии.

Пеппер заинтересованно посмотрела на него.

— Каком же?

— Сегодня плачу я, мэм.

Она замерла. Надо же. Всего несколько простых слов, произнесённых совершенно непринуждённо, а сердце почему-то забилось быстрее. В её мире мужчины редко проявляли подобную инициативу. Обычно от женщины ожидалось, что именно она будет ухаживать, оплачивать развлечения и добиваться расположения понравившегося человека. А этот странный ковбой говорил так, словно пригласить даму провести вечер и самостоятельно оплатить все расходы было для него самым естественным делом на свете.

— Договорились, — улыбнулась Пеппер.

Курьер поднялся из-за стола, попрощался с крупье и, окружённый своими спутницами, направился к выходу. Остановившись рядом с Пеппер, он галантно предложил ей руку. Она без колебаний взяла его под локоть. У самого выхода их встретила Анита. Миллиардерша всё ещё выглядела совершенно ошеломлённой внезапным увольнением лучшей подруги. А когда увидела, что та уходит в компании Курьера, её лицо приобрело выражение человека, которому только что сообщили о гибели всей цивилизации. Феликс остановился, чуть наклонил голову и двумя пальцами потянул вниз край ковбойской шляпы.

— Мэм, желаю вам удачи в будущем.

После чего спокойно продолжил путь. А Анита Старк осталась стоять посреди зала, впервые за долгое время не находя ни единого слова в ответ.

(Анита Старк)

Глава 7 - Алкоголь - зло

Когда Пеппер проснулась в президентском номере роскошного отеля, на огромной кровати, в объятиях незнакомой шатенки, которая явно оказалась рядом не по случайному стечению обстоятельств, первой её мыслью было: возможно, увольняться с прекрасно оплачиваемой должности под влиянием эмоций всё-таки не стоило. Особенно если учесть, что прежде именно ей приходилось выпроваживать по утрам очередных пассий Аниты Старк, избавляя начальницу от необходимости вести неловкие разговоры. Теперь же Пеппер, похоже, сама оказалась в положении одной из этих несчастных. Хотя нет, не совсем. Судя по тому, как приятно ныло тело, вчерашний вечер определённо не ограничился беседами за бокалом вина. Воспоминания возвращались обрывками: галантный мужчина в ковбойской шляпе, его улыбка, поцелуи, собственное совершенно несвойственное ей желание забыть обо всех приличиях... Дальше начинался какой-то восхитительный туман. Очень хотелось верить, что приятный вечер в компании необыкновенного мужчины действительно перерос во взаимную «дружбу организмов», а не закончился исключительно женскими развлечениями, в которых ей досталась роль случайной участницы. Впрочем, шатенка оказалась весьма привлекательной. Вовсе не похожей на дам из фильмов категории «21+», которые Пеппер время от времени позволяла себе смотреть. Ощущение, будто она внезапно очутилась по другую сторону баррикад, было непривычным, но назвать его неприятным язык не поворачивался.

Стараясь не разбудить девушку, Пеппер осторожно убрала с себя её руку, выбралась из постели и принялась искать собственную одежду. К сожалению, память категорически отказывалась сообщать, куда исчезли предметы гардероба. То ли алкоголь виноват, то ли врождённая стыдливость решила защитить хозяйку от особенно компрометирующих воспоминаний. Как бы то ни было, поиски дали весьма неожиданный результат: из всей доступной одежды обнаружились только мужская рубашка и один-единственный правый носок. Левый висел на люстре. Каким образом он туда попал, Пеппер предпочла даже не задумываться. Натянув рубашку, доходившую ей почти до середины бёдер, она осторожно вышла из спальни в надежде выяснить, что же произошло минувшей ночью. Президентский номер оказался настолько огромным, что вполне мог соперничать с небольшой квартирой. Однако долго исследовать помещения не пришлось: из кухни доносились восхитительные ароматы свежесваренного кофе, крепкого чёрного чая и омлета с беконом. Желудок немедленно напомнил о собственном существовании. Вот только появляться перед незнакомым мужчиной в одной его рубашке было несколько неловко. Пеппер уже собиралась осторожно отступить обратно в спальню, когда её планы разрушил знакомый голос.

— О, Пеппер! Вы уже проснулись? Признаться, не ожидал, что так рано подниметесь. Мы ведь только перед рассветом уснули!

Чёрт возьми! Он даже не обернулся! Каким образом этот человек умудрился заметить её бесшумное приближение с пяти метров? Впрочем, раз скрыться не удалось, оставалось сделать вид, будто всё происходящее совершенно нормально.

— Доброе утро, господин Курьер.

Мужчина повернулся, и Пеппер против воли задержала на нём взгляд. Надо признать, сложён он был превосходно. Сухощавая, поджарая фигура, широкие плечи, крепкие руки и развитая мускулатура, лишённая той преувеличенной массивности, которой так любили щеголять культуристки. Это были мышцы человека, привыкшего не красоваться перед зеркалом, а ежедневно использовать собственную силу по назначению. Его лицо тоже отличалось от привычных представлений о мужской красоте. Никаких следов дорогих косметических процедур, модных кремов и прочих средств, без которых современные мужчины зачастую боялись выйти из дома. Лёгкая небритость только усиливала сходство с ковбоем из старых фильмов о Диком Западе. А главное — он совершенно не стеснялся собственной естественности. Пеппер вдруг поймала себя на мысли, что именно эта непринуждённая уверенность и делала Феликса настолько привлекательным.

— Просто Феликс, — улыбнулся он. — Особенно учитывая, что мы с вами уже познакомились несколько ближе.

— И СЛАВА БОГИНЕ! — раздалось от входа в кухню.

Пеппер обернулась. В дверях стояла Дженнифер, та самая невероятно красивая брюнетка, которая сопровождала Курьера за покерным столом. Даже без макияжа девушка выглядела так, будто только что сошла с обложки дорогого журнала. На её фоне Пеппер невольно почувствовала себя несколько неуверенно.

— Впервые с момента нашего знакомства я могу нормально ходить по утрам! — торжественно объявила Джен. — Мы наконец выяснили твой предел, Феликс: три женщины за ночь!

Пеппер мысленно присвистнула. Значит, до вчерашнего дня эта красавица справлялась практически в одиночку? Моё уважение, подруга.

— Джен?

— М-м-м?

— Сейчас накормлю Пеппер завтраком, а потом займёмся исправлением твоей слишком уж уверенной походки. А то ещё смутишь остальных постояльцев с утра пораньше.

Дженнифер мгновенно изменилась в лице.

— Ой, вспомнила! У меня дела! Очень важные дела! Я побежала!

И прежде чем Феликс успел что-либо ответить, она поспешно ретировалась.

Пеппер проводила её удивлённым взглядом.

М-да. Похоже, угроза возымела действие.

— Что ж, — невозмутимо произнёс Курьер, — не желаете разделить со мной завтрак, Пеппер?

— Просто Пепс. Учитывая всё, что между нами произошло, формальности действительно выглядят несколько нелепо. И да, от завтрака я точно не откажусь. Пахнет восхитительно!

Феликс разложил еду по тарелкам, разлил кофе и устроился напротив неё. Завтрак оказался простым, сытным и, что особенно удивительно, действительно вкусным. Пеппер ела с удовольствием, время от времени украдкой наблюдая за своим необычным собеседником. Чем дольше она смотрела, тем больше вопросов возникало. Мужчина совершенно не следовал модным тенденциям, предпочитая дорогим нарядам обычную белую футболку и удобные брюки. Не пользовался косметикой, не пытался произвести впечатление и, судя по всему, прекрасно умел заботиться о себе без посторонней помощи. Сам готовил, сам принимал решения и, похоже, вообще не нуждался в постоянной женской опеке. Для Пеппер, привыкшей к совершенно иному поведению мужчин, всё это выглядело одновременно странно и невероятно привлекательно. Поэтому, покончив с завтраком, она решила наконец удовлетворить собственное любопытство.

— Господин Феликс...

— Просто Феликс, Пепс. Не хочу, чтобы между нами оставались ненужные преграды.

— Хорошо, Феликс. Спасибо за замечательный завтрак. А теперь вы позволите одной крайне любопытной девушке задать несколько вопросов?

— Сделаю всё, что в моих силах.

— Для начала... Вы случайно не знаете, куда подевалась моя одежда?

Феликс на мгновение задумался.

— Даже не знаю, как вам сказать... Понимаете, после четвёртого бокала виски вы внезапно загорелись идеей устроить небольшое представление с переодеванием и связыванием.

Пеппер машинально посмотрела на запястья.

Ага.

Вот откуда эти следы.

Воспоминания, до этого бессвязно метавшиеся где-то на задворках сознания, начали постепенно складываться в более понятную картину.

О богиня.

Неужели она действительно сама предложила подобное?!

— Вы ведь сохраните это в тайне? — почти шёпотом спросила она.

Феликс приложил ладонь к груди.

— Ваша тайна умрёт вместе со мной.

— Благодарю... И мне, признаться, ужасно неловко просить, но не могли бы вы заказать мне одежду в номер? В вашей рубашке, конечно, удивительно уютно, однако она мне несколько великовата.

— Поступим проще. Оставайтесь здесь столько, сколько пожелаете. Заказывайте одежду, еду, любые необходимые услуги. Я всё оплачу.

Пеппер удивлённо моргнула.

Одно дело — предложить женщине ужин или оплатить совместное развлечение. С учётом постепенно набиравшей популярность моды на так называемую мужскую самостоятельность подобные жесты уже перестали быть совсем уж невероятными. Но позволить женщине распоряжаться собственными деньгами, не требуя ничего взамен? Да это почти сцена из романтического фильма о Диком Западе!

— Спасибо, Феликс. Разумеется, я возмещу вам все расходы.

— Не стоит. Благодаря вашей бывшей начальнице мой бюджет недавно увеличился примерно на порядок. Так что ни в чём себе не отказывайте.

— Тогда ограничимся одеждой, — улыбнулась Пеппер. — И, возможно, ещё одним вопросом. Вы всё-таки расскажете о себе?

— Кто я такой, чтобы препятствовать естественному женскому любопытству? Только заранее предупреждаю: если после моего рассказа вы решите вызвать людей в белых халатах, чтобы они увезли меня в комнату с мягкими стенами, дайте хотя бы две минуты форы.

Пеппер рассмеялась.

— Договорились.

Но прежде чем Феликс успел начать, из соседней комнаты донёсся нетерпеливый голос:

— ФЕЛИКС! Я ЖДУ!

Мужчина хлопнул себя по лбу.

— А, точно! Совсем вылетело из головы. Простите, Пепс, но историю придётся немного отложить. У меня имеются кое-какие неотложные дела. К тому же, видите ли, я нахожусь на территории Соединённых Штатов совершенно незаконно.

Пеппер застыла.

Хорошо, что в этот момент она не пила кофе. Иначе наверняка поперхнулась бы.

Нелегальный иммигрант?!

Он?!

При нынешней государственной политике в отношении мужчин подобное заявление звучало совершенно невероятно. Неужели этот странный ковбой действительно каким-то образом пересёк границу незамеченным? Или, может быть, провалился в какую-нибудь временную аномалию и очнулся посреди современного мира?

— Весьма неожиданное признание, Феликс.

— Какое уж есть. Наслаждайтесь отдыхом, Пепс. И не стесняйтесь пользоваться обслуживанием номера.

После этих слов он подмигнул ей и направился навстречу новым неприятностям. Хотя, судя по голосу Дженнифер, неприятности, скорее всего, уже давно ожидали его за дверью.

Оставшись одна, Пеппер некоторое время сидела неподвижно, пытаясь осмыслить происходящее. А потом вдруг поняла одну совершенно замечательную вещь: впервые за десять лет она действительно выспалась. Никто не звонил среди ночи, не требовал срочно подготовить документы, не собирался лететь на другой конец страны из-за внезапно возникшей гениальной идеи. Ей больше не нужно было решать чужие проблемы, контролировать настроение начальницы и постоянно ожидать очередной катастрофы. Более того, она провела ночь с невероятно привлекательным мужчиной, который обращался с ней как настоящий кавалер, приготовил завтрак и даже предложил оплатить все расходы. А ведь сегодня у неё ещё и день рождения! Тридцать три года. Прежде эта цифра вызывала лишь тревожные мысли о стремительно ускользающем времени и неустроенной личной жизни. Теперь же Пеппер решила, что тридцать три непременно станет её любимым числом.

Позднее ей удалось как следует познакомиться с девушкой, в объятиях которой она проснулась. Шатенку звали Элен. Когда-то она работала операторшей механического быка в одном из местных казино, где и познакомилась с Феликсом. Теперь же путешествовала вместе с ним и Дженнифер, помогая распоряжаться выигранными средствами и постепенно осваиваясь в весьма необычном положении спутницы чрезвычайно любвеобильного мужчины. Девушка оказалась доброй, милой и несколько наивной, хотя за внешней застенчивостью скрывалась вполне практичная натура. Пеппер быстро нашла с ней общий язык и окончательно убедилась, что утро складывается просто замечательно. Работа отсутствовала, начальница больше не могла распоряжаться её временем, а впереди лежал целый день, который можно было посвятить исключительно себе. Неудивительно, что она решила воспользоваться неожиданно обретённой свободой по полной программе.

Феликс предоставил ей практически неограниченный карт-бланш, добавив, что совершенно не возражает, если часть денег Аниты Старк будет потрачена на достойный отдых её бывшей помощницы. Пеппер не стала заставлять себя уговаривать. Для начала вызвала массажисток, затем попросила доставить несколько комплектов одежды из бутика, в котором обычно закупалась Анита, после чего отправилась в спа-салон. Массаж, косметические процедуры, горячая ванна, изысканный обед и полное отсутствие телефонных звонков — рай, да и только! За несколько часов Пеппер успела почти забыть, что когда-то работала на одну из самых влиятельных женщин планеты. И всё было бы просто замечательно, если бы ближе к вечеру в дверь её номера не постучали.

На пороге стояла представительная женщина в форме старшего менеджера отеля.

«Только не это, — промелькнуло в голове Пеппер. — Неужели Феликс всё-таки оставил меня оплачивать счёт?»

— Мисс Поттс?

— Да, это я. Если вы по поводу оплаты номера, то можете не беспокоиться. Я полностью компенсирую все расходы.

— О, что вы! — поспешно заверила менеджер. — Господин Курьер оплатил проживание на неделю вперёд, хотя администрация казино предлагала ему совершенно бесплатное размещение. Все дополнительные услуги также оплачены с его счёта.

Пеппер почувствовала, как внутри разливается приятное тепло.

Вот ведь мужчина!

Такого надо хватать обеими руками и не отпускать. И плевать, придётся стать четвёртой женой, пятой или вообще шестой!

— Тогда в чём проблема?

Менеджер несколько замялась.

— К сожалению, возникли обстоятельства несколько иного характера.

— И вы не можете справиться с ними самостоятельно?

— Боюсь, только вы способны нам помочь. Дело в том, что мисс Старк находится в нашем баре с минувшей ночи. В компании двух молодых женщин. Они успели распугать практически всех посетителей, и администрации уже пришлось предложить нескольким гостям компенсацию за испорченный отдых. Кроме того, мисс Старк категорически отказывается оплачивать алкоголь.

Пеппер медленно прикрыла глаза.

Нет.

Только не снова.

— Продолжайте.

— Поначалу мы собирались закрыть глаза на инцидент, учитывая известность мисс Старк. Однако она продолжает заказывать исключительно элитные напитки, отказываясь от бесплатных предложений заведения. Общая сумма счёта уже превысила тридцать тысяч долларов. Служба безопасности установила по записям камер, что вы прибыли вместе с мисс Старк. Мы очень не хотели бы доводить ситуацию до публичного скандала, поэтому надеемся, что вы сможете повлиять на своего работодателя.

Пеппер некоторое время молчала.

Потрясающе.

Просто невероятно.

Она уволилась всего сутки назад, но Анита уже умудрилась вновь испортить ей жизнь!

Видимо, некоторые отношения настолько прочно въедаются в человеческое существование, что избавиться от них можно разве что хирургическим путём. И всё же, несмотря на длиннейший список недостатков Аниты, Пеппер прекрасно знала: в глубине души её бывшая начальница вовсе не была плохим человеком. Правда, чтобы разглядеть в ней хоть что-то хорошее, порой требовалось тяжёлое горнопроходческое оборудование, способное пробивать тоннели сквозь гранит. Но это не отменяло десяти лет дружбы. А значит, придётся помочь. Последний раз. Именно последний, а не «крайний». Пеппер специально подчеркнула это про себя, прекрасно понимая, насколько опасно оставлять лазейки в обещаниях, данных самой себе.

Переодевшись из гостиничного халата в элегантный костюм из недавно доставленного гардероба, она отправилась в бар в сопровождении менеджера. По дороге мысленно перебирала возможные варианты происходящего. Возможно, Анита снова заключала какой-нибудь многомиллионный контракт под воздействием алкоголя. Возможно, устроила соревнование по выпивке с местными посетительницами. Или, чего доброго, сидела на барной стойке и доказывала окружающим собственную гениальность. Но увиденное превзошло самые смелые ожидания.

Анита Старк рыдала.

И не просто плакала, а буквально заливалась слезами, жалуясь окружающим на собственную несчастную судьбу и мужскую подлость. Дорогой костюм был безнадёжно помят, тушь растеклась по щекам, а на лице застыло выражение оскорблённого вселенской несправедливостью ребёнка. Рядом сидели две женщины, чей внешний вид не слишком отличался от состояния самой Аниты. Пеппер не сразу узнала в них Джессику Дрю и Фелицию Харди. И вот ведь надо было Аните каким-то образом отыскать именно их! Главных руководительниц одного из крупнейших благотворительных фондов Восточного побережья. Каким образом эта троица вообще познакомилась, оставалось загадкой, но, судя по количеству пустых бутылок, общий язык они нашли довольно быстро.

— И он нам отказал! Представляешь?! — возмущалась Фелиция, вид которой свидетельствовал о крайне продолжительном знакомстве с барной картой.

— Какой нормальный мужик вообще способен отказать таким красавицам?!

— Вот именно! Я ведь не просто красивая! Я богатая! Умная! И даже была готова поделиться им с остальными жёнами, если бы он захотел!

— А он что?

— А он, скотина, заявил, что я не соответствую его моральным критериям! Видите ли, я позволяю подруге разгуливать по городу в карнавальном костюме! Да какая, к чёрту, разница?! Я ведь сама придумала этот костюм! Ночами сидела, каждую деталь продумывала, чтобы подчеркнуть её индивидуальность!

— Тебя хотя бы по моральным критериям отсеяли! — возмущённо заявила Джессика. — А меня — по интеллектуальным! Ты представляешь, насколько это унизительно?! Я регулярно спасаю Нью-Йорк от всяких ненормальных, которым приходит в голову собирать оружие Судного дня в собственном подвале и испытывать его на соседях! Рискую жизнью, чтобы обычные люди могли спокойно спать! А меня какая-то деревенщина обозвала беспредельщицей! И даже выпить нормально не предложил! Принёс ананасовый сок!

Анита резко вскинула голову.

— ЧТО?!

— Ананасовый сок, — повторила Джессика с трагической обречённостью.

— ВОТ ЖЕ СВОЛОЧЬ! — возопила миллиардерша. — КАК ОН ПОСМЕЛ ПРЕДЛОЖИТЬ ДЕВУШКЕ АНАНАСОВЫЙ СОК?! Девочки, да он ведь намекнул, что вы толстые!

— ЧТО?! — одновременно выкрикнули Фелиция и Джессика.

— Мне Пеппер постоянно его давала, когда я пыталась сидеть на диете!

— Каков мерзавец! — выдохнула Фелиция.

— Убью при встрече! — пообещала Джессика.

— Девочки, не стоит нам тратить драгоценное время на этого проходимца! — решительно объявила Анита. — Давайте лучше выпьем за нас!

— ДОЛОЙ ЧЛЕН! — дружно гаркнули три пьяницы.

Пеппер медленно прикрыла глаза.

Нет, сам тост ещё можно было пережить.

Но когда Анита, опрокинув очередную порцию виски, принялась занюхивать рукавом дорогого пиджака, Пеппер поняла: пора вмешиваться. Причём немедленно, пока у сотрудников заведения ещё оставались хоть какие-то остатки терпения.

Для начала она договорилась со службой безопасности об удалении записей, на которых запечатлена сегодняшняя попойка. Затем распорядилась подготовить список постояльцев, присутствовавших в баре, чтобы позднее уладить возможные претензии и убедить свидетелей не превращать происшествие в сенсацию для прессы. Следующим пунктом стал звонок в банк. Необходимо было организовать оплату счёта прежде, чем история о миллиардерше, неспособной расплатиться за выпивку, разлетится по всему миру. Пеппер даже представила лицо мисс Стейн, когда та узнает о новом подвиге Аниты. Честное слово, однажды эта женщина не выдержит и собственноручно придушит свою начальницу. Впрочем, сначала стоило угомонить саму виновницу торжества.

— Анита?

Миллиардерша медленно подняла голову.

Несколько секунд она смотрела на Пеппер, словно никак не могла поверить собственным глазам. А затем лицо её исказилось, нижняя губа задрожала, и она неожиданно разрыдалась с новой силой.

— ПЕППЕР! ПРОСТИ МЕНЯ!

Прежде чем Пеппер успела отступить, Анита бросилась ей на шею.

— Я такая дура! Такая неблагодарная дура! Я не ценила тебя, Пепс! Совсем не ценила! Ты столько для меня сделала, столько лет терпела все мои выходки, а я принимала это как долж-ж-жное... У меня ведь никого ближе тебя нет! Ты моя самая лучшая подруга! Не бросай меня, пожа-а-алуйста!

Пьяная исповедь, пожалуй, могла бы оказаться даже трогательной.

Если бы Анита при этом не размазывала по новой блузке Пеппер за триста долларов остатки собственной туши и тонального крема.

Пеппер тяжело вздохнула и осторожно обняла подругу.

В конце концов, из всей этой истории следовало сделать два простых вывода. Во-первых, сотрудники «Старк Индастриз» совершенно не виноваты, что их начальница — нарциссическая пьянь с хронической неспособностью вовремя остановиться. Во-вторых, Анита, при всех своих недостатках, всё-таки оставалась её лучшей подругой. И бросать её окончательно было бы неправильно.

Вот только возвращаться на прежнюю должность Пеппер совершенно не собиралась.

По крайней мере, сегодня.

Сегодня она намеревалась сначала уложить эту катастрофу в человеческом обличье спать, а затем вернуться к собственному отдыху.

Благо впереди оставалось ещё несколько совершенно свободных дней.

Элен Уилсон. Суровая хозяйка ломбарда

Жизнь Элен Уилсон никогда не напоминала добрую сказку. Четвёртая дочь четвёртой жены, она с самого детства привыкла к пренебрежению, несправедливости и постоянному ощущению собственной ненужности. Когда первая жена её отца наконец родила долгожданного сына, тот немедленно развёлся с четвёртой, окончательно забыв о существовании дочерей. Вот и пришлось Элен заботиться сперва о себе, а затем и о матери, которая после развода окончательно пристрастилась к бутылке. Детство прошло среди нищеты, пьяных скандалов и постоянных попыток выжить. Но даже в этих условиях девочка не собиралась опускать руки. Она слишком хорошо понимала: если не выбраться из захолустья самостоятельно, никто за неё этого не сделает.

Едва исполнилось восемнадцать, Элен записалась в армию. К тому времени мать уже умерла, и ничто больше не удерживало девушку в родной Монтане. Военная служба обещала стабильный заработок, образование и возможность увидеть мир за пределами ненавистного городишки. Да и рассказы деда о суровых, но, по его словам, куда более честных временах, когда мужчин и женщин было примерно поровну, сыграли свою роль. Дед оставался единственным родственником, которого Элен искренне уважала, и ей хотелось стать хотя бы бледной тенью этого старого упрямца. Поначалу армейская жизнь действительно казалась прекрасной. Кормили исправно, платили неплохо, обучили специальности связистки, а перспективы выглядели весьма заманчиво. Вот только затем начался Вьетнам.

Во Вьетнаме Элен познакомилась с такими замечательными вещами, как дизентерия, тропическая жара, ненависть местного населения, постоянное ожидание смерти и сон с одним открытым глазом. Там же впервые встретила мужчин, зарабатывавших проституцией, и, по крайней мере, сумела расстаться с девственностью. Правда, на фоне остальных впечатлений это достижение выглядело довольно сомнительным. За время службы она потеряла немало хороших подруг, познакомилась с наркотиками и окончательно возненавидела президентшу Никсон, чьи решения регулярно оплачивались кровью совершенно посторонних людей. Возвращение домой не принесло долгожданного облегчения. Вместо уважения ветерана ожидали общественное презрение, нищенская пенсия и бесконечные ночные кошмары. Элен постоянно казалось, что кто-то следит за ней, что за каждым углом прячется противник, а любой громкий звук предвещает очередной обстрел. Чтобы хотя бы ненадолго заглушить эту паранойю, она вновь потянулась к наркотикам. А дальше всё покатилось по давно знакомой наклонной.

Не прошло и двух лет, как власти Невады отправили её на пять лет строгого режима за попытку ограбления и сопротивление аресту. Как ни странно, именно тюрьма помогла Элен окончательно остановиться. Там она избавилась от наркотической зависимости, обзавелась несколькими верными подругами и впервые за долгое время начала строить планы на будущее. После освобождения бралась за любую работу, экономила буквально на всём и постепенно накопила достаточно денег, чтобы открыть собственный небольшой ломбард. Заведение не приносило баснословных доходов, зато обеспечивало крышу над головой, еду на столе и главное — независимость. Выходить замуж Элен не собиралась. Современных мужчин она в большинстве своём презирала, считая изнеженными существами, которые видят в женщинах исключительно кошелёк, защитницу и тёплую грелку на ночь. Так что жизнь наконец вошла в относительно спокойное русло.

Всё было бы прекрасно, если бы однажды канадские родственники не решили сбросить ей на воспитание неугомонную племянницу Ванду. Девчонка оказалась настоящей катастрофой: злобная, упрямая, совершенно не признающая авторитетов и обладающая удивительным талантом находить неприятности буквально на ровном месте. Поначалу Элен всерьёз подумывала отправить её в приют. Но стоило представить, какое будущее ожидает ребёнка с подобным характером в подобных учреждениях, как старуха лишь обречённо засучила рукава и принялась за воспитание. Получалось, прямо скажем, не всегда удачно. И всё же Ванда каким-то чудом дожила до восемнадцати лет, не успев окончательно сторчаться, попасть за решётку или погибнуть в очередной уличной драке. Как и тётка в молодости, она выбрала армию. А затем исчезла на целых десять лет.

Вернулась Ванда совершенно другим человеком. Точнее, Элен поначалу вообще не была уверена, что перед ней человек. Племянница выглядела так, словно её скрестили с авокадо, пропустили через мясорубку, хорошенько обжарили на открытом огне и лишь после этого вспомнили, что она вообще-то должна оставаться живой. К тому же за прошедшие годы девчонка окончательно свихнулась. История, которую она поведала, тоже не отличалась особой жизнерадостностью. Сначала служба в армии, потом перевод в спецназ, успешная карьера и увольнение. Затем встреча с необыкновенно милым мужчиной, который якобы любил её не за деньги и положение, а просто так. Уже на этом месте Элен заподозрила неладное. Она всегда знала, что племянница не отличается особой сообразительностью, но чтобы настолько? Разумеется, всё закончилось катастрофой. Возлюбленный сдал Ванду людям, проводившим секретные эксперименты, после чего та пережила настоящий ад, сумела выбраться, попутно прикончив учёных и охранников, и теперь жила одной-единственной целью: отыскать некоего Фрэнсиса и отправить его через мясорубку ногами вперёд.

Так они и существовали уже около года — две одинокие души, по-своему отвергнутые обществом. Старая бывшая заключённая и совершенно ненормальная отставная военная, одержимая жаждой мести. Правда, Ванда редко задерживалась дома надолго. Обычно появлялась лишь затем, чтобы заштопать свой нелепый красно-чёрный костюм, опустошить холодильник, довести любимую тётку до белого каления и вновь отправиться на поиски проклятого Фрэнсиса. Элен постепенно привыкла и к подобному образу жизни. В конце концов, у каждого человека должны быть собственные увлечения. Даже если увлечением твоей племянницы является расчленение определённого мужчины.

Однако последние две недели внесли в довольно унылое существование Элен неожиданное разнообразие. В её ломбард заявился настоящий мужик. Не очередной изнеженный красавчик, привыкший прятаться за женскими спинами, а мужчина старой закалки: уверенный в себе, прекрасно обращающийся с оружием, не боящийся драки и способный при необходимости без колебаний прописать кому-нибудь в морду. К тому же в качестве постоянного партнёра он таскал с собой натуральную артиллерийскую установку, которую почему-то называл винтовкой. А известие, что этот самый красавчик вместе с огромной зелёной великаншей умудрился одолеть и ограбить какую-то фифу в идиотском костюме, обладавшую к тому же сверхчеловеческими способностями, окончательно покорило сердце старой женщины. Элен даже жалела, что ей уже семьдесят. Будь она хотя бы на тридцать лет моложе, непременно попыталась бы отбить такого красавца у его подружки!

Теперь же оставалось довольствоваться газетными заметками о похождениях необыкновенного ковбоя, который за какие-то две недели успел разорить восемь казино и превратиться в настоящую легенду Лас-Вегаса. Недавно он позвонил и попросил подготовить его винтовку к возвращению. Элен обрадовалась. Наконец-то появится возможность спокойно побеседовать с человеком, которого она искренне считала живым воплощением старого Дикого Запада. Возможно, он даже разрешит ей лично опробовать чудовищное оружие, если удастся раздобыть подходящие патроны. И всё было бы прекрасно, если бы именно в этот момент не вернулась любимая племянница.

— ТЁТЯ ЭЛЕН! Я ВЛЮБИЛАСЬ!

Ванда стояла посреди ломбарда, прижимая к себе огромную винтовку практически собственного роста. Красно-чёрный костюм выглядел как обычно нелепо, а глаза за маской буквально светились счастьем. Она нежно поглаживала оружие, словно перед ней находилось самое прекрасное существо на свете.

— Привет, любимая тётушка! Прости, что опять ушла без предупреждения! И отдельно извини за то, что в прошлый раз забрызгала твой подвал собственными потрохами!

— А зачем ты меня пародируешь?.

— Потому что ты, ненормальная моя дура, именно это должна была мне сказать! — рявкнула хозяйка, окончательно выходя из себя. — И немедленно положи винтовку на место! За ней сейчас приедут!

— Тётя, ну как ты можешь?! — трагически воскликнула Ванда. — Я ведь только что встретила любовь всей своей жизни, а ты собираешься её у меня отобрать! Злая ты. Очень злая!

— Её владелец будет ещё злее, если ты сломаешь оружие!

— Тётушка, ну как я могу сломать такую красоту?! — возмутилась Ванда, ещё крепче прижимая винтовку к груди. — Погоди... Ты ведь хотела сказать «владелица»?

— Нет, дура моя родная. Именно владелец.

Ванда замерла.

— Такой весь из себя ковбой, словно из старых фильмов, которые дряхлые пердуньи вроде тебя смотрят с ностальгическими слезами?

— Ох, мало же я тебя в детстве порола... — вздохнула Элен. — Да, примерно такой.

— ТЁТЯ! — восторженно завопила Ванда. — Да ты сегодня устроила мне настоящий праздник!

— Это ещё с какого перепугу?!

Племянница довольно склонила голову набок.

— А мне его убить заказали.

Курьер

Тринадцать миллионов четыреста сорок три тысячи сто шестьдесят семь долларов США.

Именно столько денег я умудрился выиграть за две недели пребывания в местном Лас-Вегасе.

Матерь моя родная! Да это же практически полугодовой бюджет НКР на содержание армии в Мохаве! Признаться, точных финансовых отчётов военного командования я никогда не видел, да и видеть не желал. Но сумма в любом случае получилась совершенно неприличная.

Я проклят.

Проклят собственной удачей!

Спасибо тебе, мама, что назвала меня Феликсом. Видимо, имя действительно определяет судьбу человека. Правда, несколько удивляло отсутствие неприятных последствий. За всё это время ко мне так и не явилась парочка мордоворотов, желающих на доступном языке объяснить, что обыгрывать уважаемых дам на столь крупные суммы — крайне невежливо и пагубно сказывается на репутации казино. В Мохаве и Нью-Рино со мной обычно поступали именно так. Впрочем, после пары простреленных черепушек и одного особенно наглядного трупа, выставленного на всеобщее обозрение, оставшиеся в живых представители администрации неожиданно становились гораздо сговорчивее. Но здесь, похоже, порядки были другими.

Впрочем, сейчас это меня интересовало меньше всего. Я сидел на пассажирском сиденье собственного автомобиля, выигранного, между прочим, благодаря моим замечательным навыкам укрощения механических быков, и наслаждался дорогой. За рулём находилась Джен. Нужно будет обязательно научиться управлять этой штуковиной самому. В безумной женской версии Соединённых Штатов образца две тысячи седьмого года автомобили водили практически все. Совершенно все! Даже самые беспомощные с виду граждане спокойно рассекали по улицам на собственных машинах. А я, взрослый мужчина, бывший рейнджер, профессиональный наёмник и обладатель тринадцатимиллионного состояния, вынужден был пользоваться услугами личного водителя. Хотя, если подумать, оправдание у меня имелось железное: я нелегальный иммигрант, владеющий миллионами долларов на чужом банковском счёте.

Вот ведь судьба-злодейка!

Формально я по-прежнему оставался тем же нищим бродягой, который случайно наткнулся в пустыне на прекрасную женщину-учёного, ставшую жертвой безумного эксперимента. Деньги у нас имелись, причём в совершенно неприличном количестве, но пользоваться ими без посторонней помощи было довольно затруднительно. Собственных документов в этом мире у меня не существовало, а следовательно, ни открыть счёт, ни подтвердить законность происхождения состояния я не мог. Дженнифер тоже не спешила принимать финансовую ответственность на себя. Во-первых, она официально находилась в розыске, а её прежние счета уже успели заблокировать — девушка лично это проверила. Во-вторых, мы оба прекрасно понимали, что даже если каким-то чудом удастся решить вопрос с документами, впереди нас поджидает куда более страшное чудовище.

Нет, не очередная ненормальная в латексном костюме.

И даже не зелёная великанша, способная одной рукой разорвать бронедверь.

Налоги!

Вот истинный бич свободного человечества! Чудовище, которое одинаково успешно пожирает людей и в моей родной Пустоши, и в этом, казалось бы, благополучном мире. Сначала ты работаешь, рискуешь жизнью, добываешь деньги всеми доступными способами, а потом внезапно появляется государство и требует поделиться. Причём даже не интересуется, насколько тяжело тебе всё это досталось. Впрочем, ладно. Слишком долгие размышления о налогах могли довести меня до настоящей депрессии.

Именно поэтому мы с Джен и направлялись в знакомый ломбард. Во-первых, пришло время забрать моего верного «партнёра». Во-вторых, я намеревался осторожно выяснить у хозяйки, где можно обзавестись подходящими документами и открыть банковский счёт, не привлекая внимания властей. Судя по внешнему виду и манерам, старая карга прошла весьма суровую школу жизни. Более того, я почти не сомневался, что она когда-то сидела. А значит, вполне могла знать нужных людей, способных за умеренную плату решить столь деликатные вопросы. Надеюсь, хотя бы здесь мои планы не закончатся очередной катастрофой.

Как выяснилось несколько минут спустя, надеялся я совершенно напрасно.

Пока Джен искала место для парковки, я выбрался из машины и направился ко входу в ломбард. Уже собирался переступить порог, когда услышал до боли знакомый звук.

Щёлк!

Отвод затвора.

Причём затвора именно моей винтовки.

Чёрт!

Я едва успел отскочить в сторону, когда изнутри грянул выстрел. Воздух буквально разорвало чудовищным грохотом, а там, где мгновение назад находилась моя рука, пронеслось нечто, способное превратить любую человеческую конечность в кровавое месиво.

Матерь божья!

Надеюсь, эти идиотки хотя бы нормальные патроны использовали!

— МУЖИК! — донёсся из глубины помещения совершенно безумный женский голос. — ТЫ ЧТО, ИЗ ЭТОЙ БАНДУРЫ И ВПРАВДУ СТРЕЛЯЛ?!

Передо мной стояла женщина в нелепом красно-чёрном костюме. Судя по движениям и манере держаться, особа была далеко не так безобидна, как могла показаться на первый взгляд. Вот только поведение её совершенно не укладывалось в привычные рамки.

Нет, я, конечно, уже начал понимать особенности местного общества. Здесь достаточно было напялить идиотский костюм, объявить себя защитницей справедливости и начать нести высокопарную чушь о законе, чтобы окружающие почему-то перестали задавать лишние вопросы. Но стрелять средь бела дня из антиматериальной винтовки прямо в помещении ломбарда?!

Это уже выходило за любые разумные пределы.

— Ты винтовку пока положи, — посоветовал я. — А то отдачей себе плечевой сустав окончательно выбьешь.

— А предупреждать надо, когда такую красоту в ломбард сдаёшь! — возмутилась незнакомка. — Я, между прочим, после первого выстрела едва плечо обратно вправила!

М-да.

А баба-то суровая.

Обычная женщина после такого знакомства с отдачей наверняка огласила бы окрестности трёхэтажным матом. Эта же жаловалась так, словно речь шла о слегка ушибленном пальце.

Впрочем, долго размышлять о её характере мне не позволили.

Незнакомка отбросила винтовку в сторону, выхватила два автоматических пистолета-пулемёта и открыла огонь.

Пришлось срочно искать укрытие.

К счастью, перестрелки на близких дистанциях были для меня делом привычным. Можно сказать, я на них брамина съел. Вот только сегодня я совершенно не собирался участвовать в вооружённых разборках, поэтому из огнестрельного оружия прихватил с собой лишь пистолет. У противницы же имелись два автоматических ствола, внушительный запас патронов и, судя по всему, совершенно безумное желание превратить меня в решето.

Я отскочил за массивный простенок возле входа. Пули принялись крошить штукатурку, выбивать стёкла из витрин и превращать выставленный товар в дорогостоящий мусор. Где-то за прилавком раздалась отборная ругань хозяйки заведения. Слава богу, старушка хотя бы успела укрыться.

Стреляла незнакомка, надо признать, довольно неплохо. Короткие очереди ложились кучно, а попытки высунуться из-за укрытия немедленно пресекались плотным огнём. Но при всей очевидной подготовке девушка допустила одну серьёзную ошибку: сама практически не заботилась о защите. Она действовала агрессивно, постоянно меняла позицию и, похоже, была совершенно уверена, что сумеет подавить меня количеством выпущенного свинца.

Зря.

Очень зря.

Характерный щелчок пустого затвора прозвучал для меня музыкой.

Боеприпасы закончились.

Я выскочил из-за укрытия, поймал противницу на прицел и трижды нажал на спуск.

Два попадания в грудь.

Одно контрольное — в голову.

Незнакомка дёрнулась и рухнула на пол.

Всё.

Приехали.

Некоторое время я настороженно наблюдал за неподвижным телом. Признаться, на душе остался неприятный осадок. Всё-таки девушка была весьма привлекательной. И вот теперь лежала посреди разгромленного ломбарда с тремя пулевыми отверстиями в организме. Видимо, такова цена моего пребывания в этом чудном мире: хочешь не хочешь, а приходится убивать красавиц.

Убедившись, что противница больше не шевелится, я осторожно направился к прилавку. Нужно было проверить, как там старуха. Надеюсь, шальная пуля не задела её во время перестрелки.

— Охренеть, парень!

Я замер.

Голос донёсся из-за спины.

Причём принадлежал женщине, которую я только что совершенно точно убил.

— Ты где так стрелять научился?!

Медленно обернувшись, я увидел невозможное.

Красно-чёрная ненормальная стояла на ногах.

В ткани костюма зияли два отверстия на груди и одно на маске, точно соответствовавшие местам попаданий. Однако сама она выглядела удивительно бодрой. Более того, прямо на моих глазах повреждения начали затягиваться, словно организм решил, что три пули — недостаточно уважительная причина для смерти.

Ну вот.

Опять.

Почему мне никогда не попадаются нормальные противники?!

Незнакомка весело хихикнула, выхватила два меча и бросилась вперёд.

— А теперь моя очередь, красавчик!

Пришлось отступать.

С мечами эта ненормальная обращалась куда лучше, чем с моей винтовкой. Клинки мелькали перед глазами с такой скоростью, что я едва успевал уходить с линии атаки. Попытаться выстрелить ещё раз? Можно, конечно. Вот только для этого следовало хотя бы на мгновение удержать её на прицеле, а противница совершенно не собиралась предоставлять подобную возможность. Да и какой смысл тратить последние патроны на создание очередных дырок в организме, который только что совершенно спокойно пережил контрольный выстрел в голову?

Нет уж.

Попробуем что-нибудь другое.

Я резко сократил дистанцию, входя в мёртвую зону её мечей. Ещё сержант Элис показывала мне этот приём: когда противник замахивается длинным оружием, нужно оказаться вплотную к нему — там, где клинок уже не может развернуться для полноценного удара. Разумеется, в теории всё выглядело куда проще, чем на практике, особенно если противник двигается с невероятной скоростью и при этом совершенно не заботится о собственной безопасности.

Но рискнуть пришлось.

Уклонившись от очередного выпада, я перехватил её правую кисть и, используя вес собственного тела вместе с усилением имплантатов, резко провернул руку под неестественным углом.

Хруст прозвучал совершенно отчётливо.

Для обычного человека подобная травма означала бы конец боя. Сломанные кости, повреждённые связки, болевой шок — тут уж не до продолжения веселья.

Но эта девица лишь заинтересованно склонила голову набок и посмотрела на собственную болтающуюся кисть с любопытством учёного, впервые обнаружившего особенно занимательный экземпляр насекомого.

— Ой, — хихикнула она.

Ни малейшего намёка на боль.

— Кажется, ты мне руку сломал! А я ведь как раз собиралась ею почесать себе... Хотя нет, неважно. Знаешь, парень, ты такой грубый!

Она восторженно вздохнула.

— Мне нравится!

Вот ведь психопатка. И ведь даже не попыталась высвободить сломанную руку!

Вместо этого незнакомка ловко перевела второй меч в левую руку и, совершенно игнорируя травму, полоснула меня по рёбрам. Подкожная броня выдержала, но от силы удара меня отбросило назад. Я едва успел восстановить равновесие, когда противница уже снова оказалась рядом. Сломанная кисть прямо на глазах встала на место с неприятным влажным щелчком, словно кости самостоятельно вспомнили, как именно должны располагаться внутри тела.

Мать твою!

Да сколько же в этой бабе чудес?!

Следующие несколько секунд превратились в настоящую борьбу за выживание. Незнакомка размахивала мечами с безумной скоростью, постоянно меняла направление атак и словно получала искреннее удовольствие от каждого моего отчаянного движения. Я прекрасно умел драться, но оставался прежде всего стрелком. Моими основными аргументами в ближнем бою обычно служили армейский нож, тяжёлый приклад и хорошая подготовка. Здесь же мне противостояла настоящая мясорубка в красно-чёрном спандексе, которой было глубоко наплевать на собственные ранения.

Приходилось постоянно уклоняться, использовать окружающие предметы и искать хотя бы малейшую возможность для контратаки. Несколько раз я даже попытался увести клинок в сторону корпусом пистолета, но быстро понял, что долго подобное безобразие не продлится. Сталь всё равно находила лазейки. Разрез на плече, болезненная царапина на бедре, очередной удар, едва не распоровший бок. Подкожная броня пока справлялась, но её возможности были далеко не безграничны. Да и моя собственная регенерация, на которую я в последние годы привык полагаться, попросту не успевала компенсировать получаемые повреждения.

И вот тут я совершил ошибку.

На долю секунды слишком широко раскрылся, пытаясь уйти от очередного удара.

Противнице этого хватило.

Она резко развернулась, выбила пистолет из моей руки и одним стремительным движением прижала меня к стеллажу со старыми радиоприёмниками. Холодный кончик меча упёрся прямо в горло.

Ну всё.

Кажется, допрыгался.

— Вот и всё, красавчик, — довольно промурлыкала ненормальная из-под маски. — Сейчас я сделаю из тебя очень красивый натюрморт. Обещаю, голова будет лежать отдельно, зато невероятно эстетично!

Что ж.

Надо признать, пожил я неплохо.

Пускай и недолго.

Зато за последние две недели успел от души развлечься с тремя красавицами, увидеть совершенно новый мир без радиации и мутантов, выиграть целое состояние и познакомиться с таким количеством ненормальных женщин, какого в родной Пустоши не встретишь даже за десять лет. Если подумать, весьма достойный результат.

Вот только у меня ещё оставались определённые планы на будущее. И, к счастью, одна чрезвычайно важная особа совершенно не собиралась позволять какой-то психованной наёмнице эти планы разрушить. Грохот раздался настолько внезапно, что я даже не сразу понял, что произошло. Мгновение назад красно-чёрная ненормальная держала меч у моего горла. А теперь она летела через весь ломбард. Летела с такой скоростью, что я невольно посочувствовал стене, которой предстояло принять удар. Стеллажи содрогнулись, посыпались остатки штукатурки, а где-то под обломками раздался возмущённый женский голос.

Передо мной стояла Изумрудинка.

Огромная, зелёная и, судя по выражению лица, совершенно не настроенная на дружеские переговоры.

— Стесняшка! Прелесть моя!

Великанша немедленно подхватила меня на руки и принялась заботливо осматривать, проверяя, не успел ли этот ненормальный человек получить серьёзные повреждения. Причём действовала с такой осторожностью, словно я был хрупкой фарфоровой статуэткой, которую можно случайно разбить неосторожным прикосновением.

Надо же.

Уже второй раз Изумрудинка спасает мне жизнь возле одного и того же ломбарда.

Становится дурной традицией.

Нужно будет как-нибудь её нарушить.

Только желательно не ценой собственной головы.

— Всё хорошо, красавица, — поспешил я заверить её. — Я цел. Ну, почти.

Изумрудинка внимательно осмотрела мои раны, после чего издала такой возмущённый рык, что даже мне стало немного не по себе.

И лишь теперь я обратил внимание на одну маленькую деталь.

Она опять была голой.

Совершенно.

Матерь божья, да сколько можно?!

Нужно будет всерьёз заняться вопросом её гардероба. Потому что сейчас передо мной стояла двухметровая женщина, способная бегать со скоростью толсторога под «психо», крошить камни кулаками и отправлять людей в полёт одним небрежным ударом, но при этом стеснявшаяся собственной наготы так, словно впервые оказалась перед незнакомым мужчиной.