Ференгелия

Глава 1

Глава 30

Синельников обнаружил, что он просто идет по проселочной дороге. Все переживания, связанные, правда, непонятно с чем, ушли куда-то прочь. В определенной мере это было интересным - разобраться, что такого стряслось совсем недавно, вроде бы утром этого же дня, хотя с другой стороны, велика ли в том важность?

Ряды тополей почти что сияли своей листвой, освещенной дневным солнцем. Сияли они на фоне почти что черного неба. Такого он никогда до этого не видел, но не раз видел что-то подобное, что отдаленно напоминало это. Это отдаленно похожее бывало, когда откуда-то издалека приближалась грозовая туча, правда, та чернота не шла ни в какой сравнение с тем, что было сейчас.

Синельников чуть сбавил шаг и огляделся по сторонам, потом глянул на небо, где как ни в чем ни бывало светило дневное солнце.

- Не знал, что такое бывает, - подумал он и зашагал дальше.

Дорога была вполне укатанной, не заброшенной, и, судя по всему, должна была куда-то да вывести. Оставалось лишь разобраться куда, но по опыту вряд ли она была бы слишком длинной. Еще на горизонте просматривались какие-то постройки, отсвечивавшие светлыми стенами. Это было что-то заурядное, вроде складов или чего-то такого пригородного.

- Это такой мир, другой мир, - прозвучало сзади.

Синельников обернулся, отчего-то не испытав особого удивления. Позади стояла, вроде бы именно стояла, а не шла, та принцесса, которая, как бы странно это не звучало, была в недавнем сне.

- А я вас видел, - совершенно спокойно, без особого удивления произнес Синельников, - Только я вот не знал, что бывает такое темное небо, - он глянул вверх, потом в сторону солнца, - Там-то все как обычно было, а тут...

- То был сон, твой сон, а здесь все по-настоящему. Посмотри вокруг. Оглянись и оглядись. Во сне ты бы чувствовал все по-другому, а здесь... Здесь все как обычно.

Синельников, до того глядевший на принцессу, послушался и повернул голову вначале туда, где были отдаленные постройки, потом снова глянул на небо, на солнце, пробивавшееся своим светом сквозь тополя. На деле все его мысли сейчас были о том, кто же перед ним на самом деле. Хотелось рассмотреть попристальнее, но он и так достаточно увидел. В том числе и в том сне. Здесь она была точно такая же. В том, что это не была никакая не простая, путь и иностранная тетка, лишь необычно одетая, не было никаких сомнений.

Еще каким-то неожиданным образом ушла на задний план мысль о том, что это вообще другая планета, хотя об этом можно было догадаться с первого взгляда на пейзаж и небо. Он с самого начала и подумал про это, но как-то смутно. Сейчас и вовсе было не до этого. Он просто-напросто был сам не свой. Тем не менее, глядя на солнце, просвечивавшее сквозь листву тополей, он вернулся к той мысли, вернее было сказать к мыслям, начавшим проноситься в голове с бешеной скоростью.

Солнце такое же, а небо почти черное. Значит атмосфера другая, но она есть. Разреженная. А воздух есть... или это не воздух...

Он сделал глубокий вдох, потом выдохнул. Все было как обычно.

Еще нимало удивляли вполне обычные, земные тополя. Плюс ко всему здесь не было никаких инопланетных построек, а уж они-то точно бы выглядели как-то по-особенному...

Он сделал шаг в сторону, и теперь солнце светило прямо на него, не встречая препятствия в виде ветвей дерева.

Как так случилось, что он очутился здесь и как вообще он здесь очутился? Этому же должно было что-то предшествовать, но что? И почему другая планета, как ни в чем ни бывало, усеяна обычными деревьями и обычной же травой? Не диковинными разноцветными растениями, а тополями и вроде бы лебедой. И даже подорожники были тут же. При этом тут же напрашивался один вполне логичный вывод - инопланетяне просто устроили клочок Земли на своей планете. Это же так просто! Неужели это свершилось, и теперь...

На все размышления и разглядывание окрестностей у него ушло несколько секунд, после чего он повернулся в сторону белевшей фигуры, которую вроде бы не упускал из вида бокового зрения. Ну или почти не упускал. Мысль о том, что она вовсе не человек, тоже влетала в голову, как футбольный мяч в распахнутое окно, за которым сервиз и люстра. В общем мысль та здорово усилила внутреннюю сумятицу. Основное на что следовало обратить внимание - на то, что она, эта принцесса, была примерно на две головы выше его. При этом не она выглядела как непропорционально долговязая, как могло бы быть. Просто высокая. Во сне ему показалось, что он стал меньше, будто бы отмотав несколько лет - много ему было и не надо. Во сне такое иногда бывало. В общем, она над ним просто высилась. Тогда и сейчас. Если бы ему сказали сейчас, что он чуть «просел» в росте, то он бы если и не принял это на веру, то не воспринял бы как абсурд.

Повернув, наконец, голову он утвердился в том первоначальном впечатлении, что дело было не в нем, а в ней. Они просто были больше. Они, то есть эти инопланетяне.

Он уставился на нее, прямо в лицо. Вид у самого него был ошалевший - это он прекрасно осознавал.

Принцесса, как он ее назвал про себя, не меняя своего безразличного выражения лица, поднесла палец к губам и сделала вполне недвусмысленный знак.

- Что? - Переспросил шепотом Синельников, быстро оглядевшись.

- Да я не про это, - проговорила она своим спокойным, если не сказать холодным голосом, - Я про то, что тебе не следует сходить с ума от всех твоих вопросов, а я сейчас вижу именно это. У тебя на уме другие планеты и инопланетяне. У вас это в моде. В моде ведь?

- В моде, - выдавил из себя Синельников, чуть подивившись не совсем подходящей по стилю фразе.

- Вы так глубоко ушли в свои фантазии, что и не знаешь, как к вам подступиться. Атомный век... Так вы это называете?

- Фантазии?

- Фантазии. И из-за них у нас сейчас будет занудство. Ваша научная мысль, наука вашего человечества, прознала один довольно важный принцип. Он гласит, что очень сложная, высокая наука и технологии, - она как-то совсем по-простому мотнула головой, на которой, как и в том сне была серебряная корона, - Все это, что так сложно, оно в глазах очень неосведомленного человека выглядит как волшебство. Не слышал?

- Нет.

- Ничего страшного. Но то, что я сказала, ты понял?

- Вполне.

Тут он почувствовал, что ноги у него стали как ватные, а сам он стал если не как нетрезвый, то как после гриппа, после температуры. Такое было пару раз, причем в первый раз, лет так в двенадцать. Тогда это сильно напугало. Все стало не так, а слова, произносимые кем-либо, тогда стали словно доноситься откуда-то «не оттуда», издалека. Без эхо, просто было что-то не то. Через пару дней это прошло, а в поликлинике, куда его притащили на очередной и не единственный прием, и где он пожаловался, лишь когда все прошло, объяснили, что после температуры такое бывает. Ну и не всерьез упрекнули, что когда чувствуешь что-то не то, надо говорить сразу.

Сейчас то чувство снова охватило его сознание, причем это пришло именно сейчас - вначале разговора этого не было.

- Вторым пунктом у нас то, как вы верите в чудеса, именно «как» а не «что». Вы в них верите, как бы вы не отпирались, - продолжала принцесса, поблескивая своей короной и еще какими-то камнями на солнце.

- Ну я бы не сказал, что прямо все и прямо верим, - ответил Синельников, чувствуя, что голова его словно погрузилась в какой-то совсем необычный, словно тягучий воздух - так то чувство и проявлялось.

- Да я вижу, тебе совсем нехорошо, - она вдруг спохватилась и, сделав довольно резкий выпад, ухватила его за обе руки.

Неприятное чувство тут же прошло, как и не было.

- Так лучше?

- Потрясающе. Потрясающе лучше!

- Потрясающе лучше? Вы же так не говорите... Ладно, к чему придираться. Теперь я не буду утомлять тебя про чудеса. Мысль такая: в прошлые века безграмотные крестьяне без затруднений верили в фей, водяных и всех остальных. Я даже не говорю про религию. Духовенство кстати с этим боролось, но не всегда получалось. Это во всех странах, хоть в вашей, хоть там, у них. Для тебя, советского человека и вдобавок солдата, все то - просто темное время. Правильно?

- Ну да, правильно.

- Теперь про вас. Ваши основатели, советские основатели, основательно прошлись метлой по вашим мозгам и вы стали материалистами. Ваши предки ими стали. Что это значит, ты знаешь. Все правильно?

- Да, все так. И я знаю, что это значит.

- В чудеса вы все равно верите. Да или нет? Я не про детей, я про взрослых, состоявшихся в психологическом плане людей. Верите или нет?

- Нет, это не так. Какие уж тут чудеса?

- Такие чудеса. Не те, что у ваших далеких предков, но чудеса. Атомы из нейтрино, лучи, которыми можно выправить психику, формы жизни, ни на что не похожие. Какая-нибудь плесень или водоросли с высшей нервной деятельностью.

- Это фантастика, что в этом такого? Научная фантастика. Это интересно. Да и полезно.

- Сейчас дальше пойдем. Скрытые способности человека. Мозг используется только на какие-то проценты, а надо по полной. Биополе...

- Ну тоже, хотя тут науки побольше.

- Науки? Ты сейчас хорошо себя чувствуешь? - Резко сменила тему она, тут же отпустив одну руку, - Я не в смысле упрека, я про самочувствие. Нормально все?

- Да, хорошо. Спасибо.

- Не за что. Так ты говоришь, науки здесь побольше?

- Да.

- Запомни простую формулу. Тоже научную. Вы остались теми же, что и пятьсот лет назад. Вместо веры в фей и леших у вас нейтринные излучения и биополе. Вместо тех попов у вас ученые. Формула простая. Одно встало на место другого. Запомнил?

- Я запомнил, что вы сказали, но не согласен.

- Ну хорошо. Настоящие попы, кстати, тоже никуда не делись, но про духовные вопросы религии я ничего не буду говорить, и не спрашивай.

- Да я и не думал спрашивать...

- Хорошо. А формулой ты почему не согласен?

- Где они, те средневековые люди и где мы... Они были темные.

- Ах, вот что? Хорошо, я тебе подыграю. К этим темным людям мог прийти проходимец знахарь и продать им пузырек будто бы эликсира. Намешать туда хорошо пахнущих штук вроде приправ и пожалуйста. Гвоздика, винный спирт и чего-нибудь вроде мышьяка, чтобы все было по-серьезному. И вот, лекарство от всего или почти всего. Могло такое быть?

- Да. Вполне могло. Только мышьяк... Да, действительно такое было.

- К вам тоже так можно прийти и продать вам флакон. Только это не будет в буквальном смысле флакон с настойкой. Это будет что-то умное.

- Нет, нельзя.

- Еще как можно. Ладно, мы ушли в занудство.

- Да нет, все нормально, - примирительно ответил Синельников, которому это на самом деле не казалось занудством. В его-то обстоятельствах.

- Теперь о том, что тебя интересовало в самом начале, как только ты меня увидел. Увидел здесь. Тебя интересует кто я?

- Да, разумеется.

- Разумеется? - Она чуть склонилась, будто бы желая разглядеть его получше, - Видишь ли, тому человеку из прошлого я бы просто сказала, что я фея, которая немного занимается по части болезней. Не чумы или чего-то страшного, но болезни. Такой легкой. А чуму я сама не люблю. А он, раз уже ему так повезло, сделает кое-что, что я скажу, и все будет хорошо. И все бы вправду было хорошо.

- Так кто вы?

- Ну вот. Тому человеку достаточно было бы того, чего я сказала, а с тобой нам придется долго занудствовать. Уже начали и еще придется. И тот принцип про высокую науку, которую кому-то не отличить от столетиями прописанного волшебства нам тоже понадобится. Кому-то, это не тебе. У вас своя магия. Ты же из атомного века, из такой продвинутой страны. Такой продвинутой, что и сам не знаешь.

- Я из Советского Союза. Моя страна называется так, - с довольно серьезными нотами в голосе ответил Синельников.

- Да я знаю. Пятнадцать федерантов... Республик. И Москва - это столица. И еще соцлагерь. У вас это страны народной демократии. Все правильно?

- Правильно. С какой вы планеты?

- С вашей, хотя не только с вашей.