Ерунды полны карманы

Ерунда первая. Мистическая

Мистика, мифические существа и прочая ересь.

Чёрная старенькая «Шевроле-Импала» тихонько мурчала и пофыркивала двигателем, уютно баюкая уставших пассажиров. В салоне царил полумрак, тепло, струящееся из радиатора, усыпляло и притупляло бдительность. Хотя сидящему за рулём высокому светловолосому парню это не мешало зорко вглядываться в крутые повороты дороги, выхватываемые фарами из темноты. Он время от времени поглядывал на своих спутников: Алекс так и уснул с телефоном в руке, уронив голову на грудь и изредка тихонько всхрапывая, Сага свернулась калачиком на заднем сидении, светлые пряди выбились из небрежного хвоста и прилипли к разрумянившейся щеке. Не спал только Карим, серый беспородный кот, сидящий в удобной просторной переноске. Он тревожно сверкал фосфоресцирующими в полумраке салона глазами и негромко утробно рычал. Парень чуть нахмурился и крепче сжал руль.

Они всем семейством возвращались из мини-отпуска: совершенно нежданно-негаданно Сага выиграла в телевизионной викторине путёвку в Трансильванию на три дня, для себя и троих друзей. Третьего друга-человека не нашлось, и, посмеявшись (не пропадать же месту!), они взяли с собой Карима. Да и оставить его, как назло, было не с кем.

На одном из поворотов машину тряхнуло, и Алекс вскинул голову, обводя салон мутными со сна глазами. — Серёг, где мы? И сколько сейчас времени?

Серый промолчал: нагнетать не хотелось, но ответа на первый вопрос у него не было. Алекс быстро взглянул на наручные часы и опять удивлённо выглянул в окно.

— Странно, только пять часов вечера, а такая темень вокруг. И местность какая-то незнакомая… Мы где вообще? — голос звучал недоумённо, с лёгкими нотками пробивающейся тревоги.

Серый и сам не знал, куда завела их прямая трасса из аэропорта. И откуда взялась внезапно опустившаяся мгла. Или это просто темно от низких мглистых туч, что заволокли всё небо, и серого тумана, стелющегося вдоль дороги? Да и сама дорога… Он не узнавал местность, окружающую дорогу, по которой они ездили уже десятки раз.

Справа ощерились невесть откуда появившиеся каменистые, почти отвесные склоны, слева зловеще чернел вековой лес.

— Долго ещё? Серый, что-то случилось? Ты чего молчишь-то? — Алекс не унимался, вглядываясь в темноту за окном автомобиля.

— Тихо ты, Сагу разбудишь, — Серый нехотя повернул голову и быстро взглянул в блестевшие тревогой глаза приятеля.

Только не хватало, чтобы заполошный Рыжий Кролик запаниковал. Это было сейчас совсем некстати.

За последние секунды туман, казалось, набрал небывалую силу, скрыв за собой и горы, и лес, и практически всю дорогу, оставив едва справляющимся фарам каких-то жалких несколько метров на «прощупывание» дальнейшего пути.

В машине опять повисло гнетущее молчание. Алекс развернулся к приятелю и в упор посмотрел на невозмутимого — до зубовного скрежета — Серого.

— Серё-о-ог! Ты меня пугаешь! — и так белокожий от природы, он побледнел ещё сильнее, неприметные обычно веснушки рыжими крапинами выступили на скулах и крыльях носа. — Если сейчас не ответишь, завтра же женюсь и брошу тебя с Каримкой одного! И даже алименты платить не буду, так и знай!

— На ком это, интересно, — Серый усмехнулся, чуть-чуть расслабляясь. — У меня-то вот девушка, а тебе ещё найти надо. Скорее это тебе с Каримом без алиментов сидеть…

Алекс откинулся на сидении и глумливо улыбнулся: — Это ты предлагаешь соревнование устроить?

Что-то было не так, и оба это прекрасно чувствовали, но ниочемная перепалка не давала подступающей панике взять верх. Пока не сказано вслух, то и бояться нечего. Парни играли в старую добрую игру: «Страус прячет голову в асфальт», сейчас это было проще.

Алекс вновь выглянул в окно, но туман сгустился до молочной густоты, и стекло лишь отразило бледного рыжего парня с блестящими от беспокойства глазами. — Долго что-то добираемся, давно должны были уже приехать…

Слова вновь повисли в воздухе, не получив отклика. Разрядить обстановку дурашливыми шутками не получилось. Серый бросил быстрый взгляд на друга и, заметив его напряжение, досадливо дёрнул углом губ.

— Скоро приедем, всё нормально. Туман только и… — он осёкся и вновь посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть спящую девушку. Сага пошевелилась, удобнее устраиваясь на узком сидении, но не проснулась. Серый облегчённо выдохнул. Объясняться с педантичной и дотошной девушкой ему сейчас не хотелось.

— Что — и? — с тревогой переспросил Алекс, так и не дождавшись продолжения.

— Радио не ловит, — нехотя признался Серый. — И телефон тоже. Сигнала нет.

Алекс достал из кармана телефон, быстро взглянул на дисплей и перевёл взгляд на светящийся растр радио. Напряжение в воздухе загустело и стало почти осязаемым. Алекс наклонился вперёд и принялся крутить регулятор настройки радиоволн, но приёмник лишь шипел и пощёлкивал.

— Что за… — не выдержав, пробормотал Алекс. — И давно?

— Не знаю. Я случайно заметил. Странно это как-то…

— Что странно?

— Я… не помню, как это началось. Я просто вёл машину и… мы оказались здесь. Но я не узнаю местности, не помню этой дороги, нет сигнала, и этот туман…

— Так мы заблудились? Опять? Как ты в Трансильвании? — Алекс облегчённо рассмеялся. — Серёг, ну ты даёшь! Универсальный солдат, а так слажал! Завёз нас куда-то в сельскую глубинку, что ли? — он вновь пытливо уставился в окно.

— Ал, я никуда не сворачивал, — твёрдо и в тоже время растерянно отозвался Серый. — Здесь же одна дорога. Я не мог увезти нас не туда.

— Ну, свои ошибки признавать непросто, — попытался отмахнуться Алекс, однако вышло у него это не так беззаботно, как хотелось. — Так что, нам, может, развернуться?

— Мауууууууууууу! — утробный, полный тоски вопль с заднего сидения заставил парней обернуться. Карим драл дверцу переноски и злобно шипел. Сага испуганно вскочила, неловко подавшись вперёд, и заозиралась по сторонам.

— Уже приехали? — девушка потёрла занемевшую щёку и снова огляделась.

— Нет, — Алекс судорожно сглотнул и, взглянув на напрягшегося друга, поспешил ободряюще улыбнуться, — но скоро уже доберёмся. Можешь… — он хотел предложить девушке ещё поспать, но Серый вдруг резко вжал педаль в пол. Взвизгнули тормоза, машина пролетела несколько метров по инерции — и остановилась.

— Э! Полегче! Угробишь ласточку! — Алекс от возмущения перестал бояться. На эту машину он охотился более полугода, в последний момент перехватив из-под носа каких-то американских фанатов Сверхов.

Серый несколько долгих секунд молча вглядывался в молочную пелену за ветровым стеклом. Потом негромко произнёс: — Там завал… И кто-то ходит… Надо проверить.

— Не понял, — встревоженный Алекс в панике схватил собравшегося было выйти из машины друга за руку. — Ты куда? Что происходит?

Серый чуть приподнял уголки губ в успокаивающей улыбке и похлопал Алекса по плечу: — Сейчас посмотрю, как развернуться, и поедем дальше. Сидите в машине, а то заблудитесь, а мне вас ищи в тумане.

— Ну иди, —Алекс нехотя отпустил руку приятеля.

Через секунду Серый вновь заглянул в салон: — Алекс, пересядь за руль и не глуши двигатель.

В голосе флегматичного Универсального солдата сквозила явная тревога.

Алекс послушно полез на водительское место: раз Серый говорит, значит, дело и правда не очень чисто. Тут лучше не усугублять положение лишними пререканиями. Несколько долгих минут они с Сагой молча сидели, тщетно вглядываясь в плотную завесу тумана и напряжённо прислушиваясь к ватной тишине.

Алекс нервно кусал тонкие губы, выстукивая пальцами по рулю какой-то бешеный марш. Несколько раз хватался за ручку двери, порываясь выйти, но тут же отдёргивал руку, словно обжегшись. Если Серый сказал сидеть и ждать, то так оно и надо. Алекс лишь будет помехой и обузой киборгу. Надо ждать. На заднем сидении шевельнулась Сага. Алекс повернул голову и попытался ободряюще улыбнуться, но, судя по выражению лица девушки, вышло у него не очень.

Когда ожидание достигло своего апогея — Алексу казалось, что у него даже нервные клетки вибрируют от напряжения, — где-то впереди, совсем рядом, раздался жуткий вой, оборвавшийся на самой высокой ноте.

Алекс и Сага вздрогнули, переглянулись и напряжённо замерли, вслушиваясь в повисшую тишину. Даже Карим перестал рваться из своей переноски.

— Нужно проверить, что это было, — тихо сказала Сага, когда гнетущая тишина стала просто нестерпимой.

Алекс молча покачал головой: Серый велел ждать. Он не двинется с места, пока этот чёртов киборг не появится в салоне автомобиля.

Туман за оконном клубился, принимая причудливые формы. Алекс сморгнул: дежавю… Такой же туман он уже видел. Два дня назад, в Трансильвании. Серый тогда учудил так учудил. Перед самым рассветом отправился прогуляться, на утреннюю пробежку, пока туристы не выползли из своих номеров, и завис где-то на несколько часов. Друзья уже начали беспокоиться, но Серый нашелся сам. Вернулся. Необычно бледный, в залитой кровью рубахе. Оказалось, сбился с пути. Как? А вот так. Где? Да вот тут, прямо за отелем, метрах в тридцати-пятидесяти. Сам не знает, как получилось. Налетела вдруг невесть откуда стая летучих… не то мышей, не то собак, закружили, пытался отмахаться и распорол обо что-то руку. Всё бы ничего, но царапина долго не заживала. И туман, тем утром был туман, который рассеялся только к вечеру, когда на деревушку, где они снимали гостиницу, опустились сумерки.

«Как в дурацких ужастиках». Ненужная мысль лишь мазнула по краю сознания и исчезла, словно растворившись в молочном мареве тумана.

Ответом стал всё тот же истошный вой, ещё более яростный и где-то совсем рядом. Почти сразу за ним что-то — или кто-то — ударило по капоту машины, заставив Сагу вскрикнуть, а Алекса вздрогнуть от неожиданности.

Что-то, а вернее, всё же кто-то тут же растворился в тумане, оставив на капоте вмятину, а на мокром асфальте бурые пятна, очень похожие на кровь.Тут же неведомая сила распахнула заднюю дверь, выдирая и замок, и блокатор с корнем, и на сиденье повалился растрёпанный Серый.

— Гони, быстро! — голос был спокоен, но от этого стало ещё жутче. Глаза Серого горели красным светом, с руки капали алые капли.

Не дожидаясь повторной команды, Алекс вдавил педаль газа в пол, почти вслепую маневрируя на узкой дороге.

— Прямо, через пятьсот метров налево, — ровно, словно автомобильный навигатор, произнёс Серый, одновременно устраиваясь рядом с отчаянно рычащим Каримом и сдирая с левой руки разодранный и окровавленный рукав некогда белой рубашки.

— Что это было? — спросила Сага, роясь в автомобильной аптечке. — Ты сильно ранен?

— Нет, только укусили пару раз, — Серый оторванным рукавом вытер кровь и, благодарно приняв из рук девушки баночку с перекисью водорода, щедро полил ею мелкие, но неприятные ранки.

— Укусили? — не отрываясь от дороги, напряжённо переспросил Алекс.

— Да. Пока прямо, — закончив обработку, киборг внимательно уставился на повреждения, сканируя и изучая. Глубокие рваные дыры от клыков сильно зудели и не собирались затягиваться.

— А кто это был? — снова осторожно спросила Сага. — Какие-то звери?

—Да… нет… — подняв голову, Серый посмотрел в зеркало заднего вида и, встретившись со взглядом друга, словно виновато добавил: — Это была девушка, очень похожая на Эрику. И свора каких-то животных с ней. Один из них меня и тяпнул.

Внезапный порыв ветра разметал клочья тумана, и сквозь кроны высоких деревьев мелькнула желтая, словно эдамский сыр, луна.

«Сегодня же полнолуние…» — додумать Алекс не успел, он как завороженный смотрел на друга.

Серый вздрогнул, вытянулся, ноги его уперлись в резиновый коврик, затылок — в велюровый потолок машины. Карим в переноске зашипел, выгибаясь дугой, заорал дурным голосом… Оцепеневшая Сага успела заметить, как блеснули яркой зеленью в отражении зеркала два вертикальных зрачка, и тут зеркало потемнело, а отражение словно растворилось в его стеклянной глубине и исчезло.

— Что с тобой? — в ужасе спросил Алекс. — Серега, что с тобой? Серега-ааа…

Крик захлебнулся бульканьем растерзанной гортани, и приборную доску залило фонтаном алой артериальной крови.

Машина дёрнулась и остановилась, уткнувшись бампером в придорожную канаву. — Третья группа, резус положительный, гемоглобин — 160 единиц, — рыкнуло существо, только что бывшее Серым.

Оборотень вышел из машины и, встряхнув густой серебристой шерстью, выволок за собой сопротивляющуюся девушку. Госпожа будет довольна.

Из темноты на дорогу спикировала огромная летучая мышь, тут же обернувшаяся длинноногой обнажённой брюнеткой с милой улыбкой и добрыми оленьими глазами. Она сделала пару невесомых шагов к странной парочке. Хрустально рассмеялась, потрепав животное по длинной шерсти: — Хороший пёсик, Серый, принёс Эрике обед…

Огромный мохнатый пёс заскулил, преданно заглядывая Госпоже в глаза, и протянул ей переднюю лапу, на которой сквозь густую шерсть просвечивал заживший шрам.

Эрика опять рассыпалась заливистым смехом. — А я говорила, милый, никуда ты от меня не денешься…

Сага завороженно смотрела, как у Эрики удлиняются клыки и загораются алым светом глаза… Через секунду она обессиленно упала к ногам вампирши, проваливаясь в спасительный обморок. Она уже не видела, как стая огромных волков раздирала тело Алекса на части. Не заметила, как наклонилась к ней Эрика, не чувствовала, как два острых клыка вспарывают её кожу…

Вскоре дорога опустела. И только сырная луна то ли со злорадством, то ли с любопытством наблюдала, как бьётся в истерике в своей переноске кот, пытаясь вырваться на свободу…

Ерунда вторая. Поклёп

Дню всех кошек посвящается!

Как принесли эту коробку, Серый слышал. Поэтому отреагировал мгновенно. Не успели шаги курьера затихнуть на лестнице, как Серый был уже у двери. Но сразу открывать не стал. Мало ли… Может, там взрыватель стоит, который как раз на это и рассчитан. Не то чтобы им часто приносили бомбы под дверь. По правде сказать, вообще ещё никогда не приносили. Но всё бывает в первый раз.

Поэтому Серый старательно просканировал коробку через дверь — опасных веществ или предметов не обнаружил. Зато с удивлением почувствовал тепловое излучение, как от живого организма.

Помнится, как-то сотрудники их отдела хотели Алексу сюрприз сделать и торт со стриптизёршей заказали. Серый вздохнул. Тогда скандал небольшой получился. Ну, вытащил он из торта ту ХХ-особь. Ну, обыскал на предмет оружия. Всё-таки он боевой киборг, и паранойя — это его второе имя. И вообще, эта самая паранойя им с Алексом не раз жизни спасала!

Но в этот раз за дверью был не торт и не танцовщица из стрип-бара. Там было что-то маленькое, не больше шляпной коробки, но живое…

Серый аккуратно приоткрыл дверь и выглянул на лестничную площадку. Перед дверью стояла корзинка, наподобие той, что обычно берут с собой парочки на пикник. А под крышкой кто-то возился, да так, что корзинка ходила ходуном.

Серый откинул плетёную крышку и в изумлении уставился на трёх рыжих котят. Легко подхватил корзинку, на всякий случай просканировал лестницу — вдруг кто-то случайно оставил и сейчас вернётся за маленькими пушистиками? Но подъезд был пуст…

Удивлённо качая головой, Серый занёс корзинку в квартиру. Вот куда их? Пока на стол кухонный поставить, что ли…

Интересно, кто притащил им котят? И почему именно им?..

И тут он приметил небольшой конверт, подсунутый под ручку корзинки. Он развернул послание и…

— Ал! Карим! Ну-ка быстро сюда! — Серый не пожалел всей мощи своих крепких здоровых лёгких (спасибо специалистам UNIX-компани), но любвеобильные засранцы не спешили на его зов.

Алекс появился минуты через две. Зевая и почёсываясь, он вошёл в кухню и недовольно буркнул:

— Чего орёшь, как потерпевший? Пожар? Наводнение? Обожаемая гранд-маман в гости нагрянула?

— Хуже, — Серый махнул рукой на корзинку. — А где второй кобель? Думаю, это ему принесли.

Алекс с нескрываемым любопытством заглянул в корзинку и умильно засюсюкал:

— Ой, какие малыши! Это же просто прелесть!

Он сунул руку в корзинку и вытащил одну прелесть наружу.

— А почему ты думаешь, что Каримке принесли? Они же рыжие, а он серый…

Серый молча подал ему записку. Алекс прочитал и хмыкнул:

— Сами за моральным обликом своих кошек не следят, а мы виноваты!

Он с чувством прочитал: «Раз вы, неуважаемые соседи, кота своего не кастрируете, то и потомство его сами воспитывайте!» — и возмущённо потряс бумагой в воздухе.

— И вообще! Экспертизу надо делать! Генетическую! Эдак каждого можно оговорить!

Тут рыжая прелесть вывернулась из ослабевшей руки человека, мявкнув, приземлилась прямо на кухонный стол и, сбив по пути чашку Алекса, прыснула куда-то под шкаф.

Серый поймал чашку в нескольких сантиметрах от пола, вздохнул и сердито протянул:

— Да, я бы скорее тебя заподозрил. Как раз твоя масть — рыжая. Но, к сожалению, это невозможно. А то сам и пристраивал бы своё потомство.

Алекс возмущённо фыркнул и собрался было разразиться гневной тирадой, как на кухне появился третий член их дружного мужского коллектива.

Кот Карим остановился на пороге, чутко дёрнул носом, недовольно прижал уши и вздыбил шерсть на загривке, озираясь и шипя на незваных гостей, которые кинулись к нему так, словно действительно признали родную душу.

— Вы поглядите на него! — Серый сердито сдвинул брови. — Он ещё и недоволен! Дети это твои, Каримушка. Кормить их теперь будем из твоих припасов!

Карим попятился и стремглав бросился вон. Котята, радостно мяукая, кинулись за ним. В комнате что-то упало и, кажется, всё-таки разбилось.

Алекс и Серый переглянулись и бегом рванули за кошачьей сворой.

Часа через два устал даже неутомимый киборг. Рыжие сорванцы были везде и сразу одновременно. Роняли всё, что можно уронить. И частично даже то, что нельзя. С огромным трудом удалось спасти ноутбуки, а вот цветочные горшки с любимыми фиалками Серого пали невинными жертвами безумной активности пушистой банды.

Карим забрался на самый верх самого высокого шкафа и спускаться оттуда отказывался наотрез. Только наблюдал за разыгравшейся битвой за квартиру и сверкал глазами, время от времени утробно воя.

К вечеру рыжики всё-таки утомились, поели кошачьего корма, обновили Каримкин лоток и уснули на диване, привольно раскинув лапы.

Серый и Алекс удручённо оглядели апокалипсис, устроенный тремя маленькими котятами, и устало опустились на пол.

— Надо искать им родителей. Это же не котята, а маленькие дьяволята. Хоть к магазину иди с объявлением: «Отдам котят в хорошие руки»!

И тут в дверь позвонили. Первой реакцией парней были испуганные взгляды на спящих котят: не дай бог проснутся. Но, слава Разуму, те, умотавшись за день, тихо спали, подрагивая крохотными лапками и морща кожистые носики.

Серый поспешно бросился открывать, пока неизвестный посетитель не стал трезвонить ещё и ещё.

На пороге стояла симпатичная, но несколько смущённая девушка. Она кашлянула и зачастила скороговоркой:

— Понимаете, это не ваши котята, ну, не вашего кота… Я даже не знаю, есть ли у вас кот… Понимаете, это ошибка! Это в соседний дом надо было отнести! А Патрик всё перепутал…

Серый и Алекс переглянулись. Алекс растянул губы в самой обворожительной из всего своего арсенала улыбке:

— Милое дитя, успокойтесь. Я так понимаю, три рыжих очаровательных котёнка — ваши? Вы пришли их забрать?

Девушка нежно покраснела и кивнула:

— Да.

И тут насторожённо прислушалась:

— С ними всё в порядке? Я не слышу их…

— Всё в порядке! — счастливые парни радостно улыбались и синхронно кивали головами.

Через пять минут девушка уходила с корзинкой, в которую была бережно упакована рыжая банда, и пакетом корма для котят. Осквернённый лоток парни предложить не решились.

Они, счастливые и умиротворённые, вернулись в комнату. Карим, подозрительно принюхавшись, спустился вниз, насторожённо прижимая к голове уши.

— Да, зря на Каримку поклёп возвели. Невиноватый он. Там другой сердцеед постарался!

Алекс и Серый дружно засмеялись.

Успокоившись, Алекс серьёзно сказал:

— Но кастрировать его всё равно не дам.

Серый покладисто кивнул:

— Ладно, жди, когда полосатых и серых принесут!

Ерунда третья. Гендерсвитч

Всех - с 8 марта! Это праздник сильных и отважных женщин!

Жанры и предупреждения: стёб/юмор, пародия.

Меня зовут Алекс. И я, мать его, грёбаный космодесантник. На, мать его, грёбаном Южном Вьетнаме. Говорят, на Старой Земле когда-то, давным-давно была такая страна. Ничем особо не примечательная, кроме того, что когда-то там была война. Впрочем, война была не только там. Но тот, кто открыл эту богом забытую планету, почему-то назвал её именно так. Говорят, потому, что там встретились его родители. Может, и врут.

Вообще, на Старой Земле когда-то много воевали. Теперь она — Колыбель человечества, а люди воюют по всему космосу. Смешно, когда-то мы убивали друг друга, теперь — убиваем других.

Южный Вьетнам — паршивое место. Тут жарко, песок скрипит на зубах, практически нет воды, а в атмосфере низкий процент содержания кислорода. Поэтому мы воюем в масках. Видок у нас ещё тот.

Итак, меня зовут Алекс. Полное имя — Александра-Мария-Изабелла Котофф. И я — командир взвода. Старший лейтенант Космических Войск Федерации. У меня во взводе пятнадцать человек. Й-о-хо-хо и бутылка рома! Самое смешное, что нам действительно придётся занять Сундук Мертвеца. Откуда тут такое название — непонятно. Сундук Мертвеца и Южный Вьетнам и рядом не стояли. Ну, насколько я помню, хотя литература и история никогда не были моими любимыми предметами. Впрочем, кто я такая, чтобы обсуждать решения Каких-То Умных Людей, Дающих Классные Названия.

И если Южный Вьетнам — это просто жопа, то Сундук Мертвеца — это самое её очко. Плоская каменистая возвышенность посреди пустыни. На хрен бы она никому не сдалась, если бы не кимберлитовая трубка с высоким содержанием промышленных алмазов. Поэтому желающих заполучить себе Сундук Мертвеца великое множество. В том числе — вьетконговцы. Они пришли сюда первыми и поэтому решили, что Вьетнам — их. Федерация не согласилась и прислала свою армию. С тех пор мы и пытаемся выбить этих тварей, которых людьми язык не поворачивается назвать, из их нор.

По утрянке, когда температура воздуха ещё не достигла своего максимума и ветерок приятно холодил свободные от маски участки кожи, мы выдвинулись вперёд. Я — впереди, рядом со мной — сержанты-близняшки Кемма и Келла. Фантазия у их родителей так себе. Придумать что-то более оригинальное — это не про них. Я встречала близняшек, но Кем и Кел настолько схожи, что иногда оторопь берёт. Обе смуглые, гибкие, с тёмными живыми глазами и чёрными как смоль волосами.

Ну и Рэг тут, куда она от своей Кел? Вообще личные отношения в армии не приветствуются, но я смотрю на шашни Кел и Рэгги сквозь пальцы. Да и нет там никаких отношений кроме нежной дружбы. Кел нужно о ком-то заботиться, а Рэгги - так нуждается в заботе. Да и не так много у нас радостей тут, да и сколько мы проживём на этой планетке — неизвестно. Надо брать от жизни всё.

Кем и Кел похожи, но Рэгги всегда безошибочно отличает свою подругу, не путает её с сестрой. Рэгги — невысокая, с капризной нижней губой и таким же характером. Но Кел от всё спускает этой маленькой и хрупкой на вид чертовке.

Впрочем, лично я не понимаю этих стремлений. Я — стопроцентная гетеро. Ко мне периодически подкатывали офицеры и бойцы из других взводов, но я отношений тут не завожу. Глупости всё это, не для войны, это точно.

За спиной у меня ровно дышит мой взвод. Мой. Я знаю всех своих девчонок. По именам. Характерам. Привычкам.

И Эмму, красотку, похожую на сказочную эльфийку, если бы не безобразный шрам через всё лицо. И Сашу, толковую девчонку, которая успела отучиться в университете целых три года. И Максу, грубоватую и острую на язык, но именно ей я без сомнений дам прикрывать свою задницу. И всех остальных своих бойцов.

— Эй! Рыжая Ведьма! — в ухе щёлкает передатчик и раздаётся насмешливый голос Максы. — Не пора привал?

Да, это про меня. Я рыжая и, наверное, ведьма. Ведь рыжие все ведьмы. Особенно если у них зелёные глаза. У меня так-то голубые, но когда я злюсь или влюблена, то глаза отливают зелёным бутылочным стеклом. Хотя Романа говорит — изумрудом. Она подкатывала ко мне, но быстро поняла, что я не по девчонкам, и успокоилась. Но комплименты говорить не забывает. И на каждом привале пытается подсунуть мне чего-нибудь сладенького. Сгущёнки или джема из своего пайка.

Но насчёт привала… Я смотрю на солнце, на дисплей наручного комма, прикидываю, сколько прошли, сколько осталось, и бурчу в ответ Максе:

— Перебьёшься, ленивая задница. Работайте, негры, солнце ещё высоко.

Кто такие негры, я толком не знаю, это слово ушло из обихода двести лет назад примерно. Вернее, знаю, что это очень оскорбительно. Во всяком случае, командир пятого взвода Дик страшно бесится, если его слышит.

Ещё примерно через час, когда проклятая звезда по имени Корбунт встаёт в зенит, я командую привал. Да и место тут наиболее пригодное для отдыха. Если на этом грёбаном Вьетнаме вообще есть такие. Я щёлкаю пультом, и над нами раскрывается небольшой силовой купол. Защита так себе, я вам скажу, от плазмы не спасёт, но зато можно дышать спокойно.

Мои девчонки падают на жёсткую почву, стаскивают маски, развязывают прорезиненные вещмешки и достают пайки и воду. Едят быстро, аккуратно и молча. Я ковыряю саморазогревающуюся консерву и вяло жую пресное мясо. Нервы обострены до предела. Я ещё толком не могу понять, в чём дело, но пятой точкой чую, что надвигается что-то очень неприятное. Такая задница, какой на Вьетнаме ещё не было. Это моя проклятая и в тоже время благословенная жопная интуиция, которая жутко мешает жить, но при этом не раз спасала мне эту самую жизнь. И мне, и моим девчонкам.

Свою плазму не увидишь, так говорят у нас. Я и не увидела. Только почувствовала, как нестерпимым жаром обожгло грудь и сильный удар опрокинул меня навзничь. Где-то рядом закричала Эмма. Я попыталась приподняться с жёстких камней, но непереносимая пульсирующая боль чёрной пеленой накрыла меня с головой.

***

Прихожу в себя я от жажды и духоты. Пытаюсь облизнуть губы, но язык сухой и шершавый. И распухший. Мне даже кажется, что он просто не помещается во рту. Рядом шуршат мелкие камни. Кто-то приближается ко мне. Я пытаюсь открыть глаза, но веки словно приросли друг к другу.

Вот этот кто-то подходит вплотную и наклоняется ко мне. Я чувствую, как щёку обжигает чьё-то дыхание. Он явно давно не чистил зубы.

— Карим! Фу! — голос незнакомый, со странным свистящим акцентом.

Тут же тот, кто не чистил зубов, отскакивает в сторону и ворчит, глухо и недовольно.

Зато подходит кто-то другой, меня приподнимают и подносят ко рту что-то прохладное и пахнущее железом.

Я делаю несколько жадных глотков. Сразу становится легче. Даже удается чуть приоткрыть глаза. На меня смотрит незнакомая светловолосая девушка с небесно-голубыми глазами. Даже сквозь марево боли и тошноты я вижу, что она очень красива. Правильное, спокойное лицо, как у древней богини, про которых я читала в академии, ещё в той, довоенной жизни.

— Ты кто? — голос у меня сипит, и слова с трудом прорываются сквозь гортань.

Незнакомка несколько секунд смотрит на меня, потом легко поднимается и молча отходит в сторону. Я слежу за ней взглядом. Она довольно высокая для женщины, даже, пожалуй, выше меня. А я ни много ни мало пять футов десять дюймов. Выше меня во взводе только Макса с её шестью футами.

Одета незнакомка в светлый потасканный комбинезон и военные стоптанные берцы. Светлые волосы собраны в небольшой небрежный пучок на затылке.

Я с трудом поворачиваю голову и оглядываюсь. Валяюсь я в какой-то пещере, возле входа горит небольшой костёр. И, вытянувшись во всю длину, лежит котик. Ну, так в насмешку назвали этих трёхметровых ящериц с подобием шерсти на голове и треугольными острыми ушками досужие вояки.

Незнакомка возвращается, в руках у неё флакон с антибактериальным гелем и упаковка армейского бинта. Она легко приподнимает меня, я шиплю от боли и опускаю глаза.

Так… Значит, меня нехило зацепило плазмой. Рану не видно, она довольно профессионально перебинтована, но сквозь ткань просачивается кровь. Меня начинает тошнить, голова кружится, в глазах темнеет, и я опять проваливаюсь в тёмное зыбкое небытие.

Дальнейшее я помню смутно. Меня качает и трясёт. Кажется, меня куда-то несут, мне то жарко, то холодно. Периодически я прихожу в сознание и каждый раз, когда с трудом разлепляю веки, вижу над собой внимательные голубые глаза и белокурый локон, падающий на ровный классический лоб.

В следующий раз, когда я прихожу в себя, то не сразу могу понять, где я. Наверное, я наконец-то сдохла и попала в рай? Хотя я всегда считала, что моё место в аду. Да и что мне делать в стерильном и кастрированном раю? Нет уж. Только хардкор, только ад. Там все наши будут, там будет веселуха. Представив, как мы с Максой гоняем чертей, я булькнула горлом.

Приподнимаюсь на локтях и, оглядевшись, невесело усмехаюсь. Да, сильно меня приложило, если я наш полковой госпиталь за рай приняла. Бывала я тут, навещала пару раз своих девчонок, которых плазмомёты вьетконговцев уложили на больничные койки. Вот и моя очередь пришла. Грудь почти не болит, и зрение вернуло свою привычную чёткость.

На соседней койке вижу растрёпанную смоляную копну волос и негромко окликаю:

— Кел? Кем?

Голова поворачивается, и я вижу блестящие глаза и зарубцевавшийся ожог на правой щеке.

— Кел, мэм, — глаза на секунду заволакивает влажная пелена, Кел болезненно кривит губы, но быстро берёт себя в руки. — Я не знаю, где Кем. Её не нашли. И Эмму тоже. Меня и Рэгги подобрали наши санитарные войска. Представляете, мэм, меня спас енот. Помните этих летучих тварей?

Она грустно улыбается.

Ещё бы не помнить! Лохматая тушка не меньше шести стоунов весом на кожистых крыльях и с полосатым хвостом! Гадят куда ни попадя. В том числе и на головы бойцам.

— Это как? — я устраиваюсь поудобнее, подсовывая под спину подушку.

Странно, но чувствую я себя более чем удовлетворительно. Ну что ж. Искусственные лёгкие по медицинской страховке оказались вполне приемлемого качества.

— Привёл к нам с Рэгги какую-то девчонку. Она нас перевязала, дала воды и велела дожидаться подмогу.

Сердце у меня в груди пропускает удар. Неужели та самая блондинистая незнакомка?

— Ты её знаешь? — голос срывается, но Кел не обращает на это внимания.

— Нет, никогда раньше не видела.

Я вздыхаю и оглядываю палату:

— А где Рэгги?

— Она легко отделалась, её уже выписали, — Кел скупо улыбается, и голос её теплеет, — вот увидите, после обеда непременно прискачет сюда.

Следующие три дня я ем, сплю, испражняюсь и снова ем, сплю и… Ну, вы поняли. Несколько раз в день прибегает Рэгги рассказать последние новости, но я быстро устаю от её щебета и, сунув в уши беруши, снова сплю.

На четвёртые сутки меня выпускают. Но война для меня закончилась. Впереди — демобилизация, военная пенсия по ранению и голуби в парке на какой-нибудь зачуханной тихой планете на задворках Федерации. Моих денег хватит на квартиру только там. Земля, Марс и Альфа-центавра — не для военных пенсионеров. Моих сгоревших во имя Федерации лёгких не хватит, чтобы устроиться там. Я уж молчу про курортные Хризантему и Эфляндию. Хотя на последнюю мне дают льготную путёвку. Ну что же, как говорится, с Армии хоть шерсти клок!

Я улетаю, а Кел и Рэгги остаются, для них война продолжается. Теперь командир взвода — Саша. Она умная и смелая, она отомстит за Кем и Эмму. За Максу… Которую увезли на большую землю в криокамере, ей досталось гораздо больше моего. И за остальных тоже.

Рэгги сказала, что мне хотели устроить шумные проводы, но я смылась по-тихому, не прощаясь. Не хотелось видеть жалость в глазах своих девчонок.

***

Я спускаюсь с трапа круизного лайнера и щурюсь от яркого солнца. Но оно тут не как на Вьетнаме. Непривычное для меня: хоть и жаркое, но какое-то ласковое. Я невольно улыбаюсь, закидываю на плечо вещмешок и делаю шаг к стоянке такси.

— Эй!

Я вздрагиваю; голос смутно знаком. Медленно оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на высокую стройную фигуру в белом брючном костюме. Золотистые волосы волной рассыпались по плечам, идеальные губы чуть подрагивают в полуулыбке.

Я сглатываю и непривычно писклявым голосом выдавливаю:

— Вы мне?

— Тебе, сестрёнка, тебе, — девчонка усмехается и делает приглашающий жест в сторону такого же белоснежного, как её штаны, флаера последней модели: — Поехали. Только тебя и ждём.

Я на миг замираю в недоумении и вдруг вижу в окошках дорогой игрушки две звериные морды. Уже знакомый мне котик Карим и енот. Видимо, тот самый, что спас Рэгги и Келу.

Я не двигаюсь с места, в упор разглядывая таинственную незнакомку:

— Ты кто?

— Я? — девчонка невозмутима, и это, честно говоря, немного бесит. — Я Серафима. Для своих — просто Сьерра. Ну, ты идёшь или как? Карим и Дживс сейчас разбомбят мне весь флаер.

Видимо, енота зовут Дживс. А девчонку — Сьерра. Хм… Ей подходит, но ситуация ясней не становится. Я упрямо хмурюсь и повторяю вопрос:

— Ты кто?

И вдруг Сьерра смеется, негромко, но заразительно:

— Полетели. Не тут же разговаривать, я потом всё расскажу. Пока могу сказать: я дочь богатых родителей, которую похитили во младенчестве.

И хитро подмигивает. Блин, врёт же! Или не врёт?

Впрочем, какая разница! Я делаю шаг к флаеру и вдруг слышу, как Сьерра негромко произносит:

— А у тебя глаза зелёные…