Ефим Распутин – истребитель попаданцев

Глава 1. Дом, милый дом

— Посмотрите, мил человек, во что превратилась Российская Империя? — Граф Орлов, статный и напомаженный смотрел патетически.

Я откинулся в кресле и забросил ногу на ногу. Всё-таки — тоже не лыком шит! Праправнук самого Григория Ефимовича — Ефим Григорьевич!

И нечего тут передо мной букли крутить. Позвал граф — пусть расскажет зачем. А я ещё подумаю, браться за дело или на рыбалку пойти.

Говорили мне, что рыбалка в селе Люткино, где вот уже 313 лет процветает усадьба Орловых, отменная. Почему бы и не проверить лично?

— А во что превратилась Российская Империя? — картинно удивился я. — Всё так же цветёт и в ХХI веке. Чего ей сделается?

И ущипнул горничную, что принесла нам наливку.

— Детей мы растим на убой, вот что! — воскликнул граф. — Гнусные адские твари, разломы. А откуда всё это, а?

— Откуда? — умело прикинулся я идиотом.

Да кто бы знал, откуда в Российской Империи берутся разломы в иные миры, из коих лезут к нам адские твари?

А бороться с ними непросто. И способность такая, как правило, имеется только у деток из древних родов. За некоторыми весьма редкими исключениями.

Вот только сказать мне ничего нового про эти разломы граф Орлов (по совместительству начальник тайной канцелярии) просто не мог. Об эту проблемку три академии зубы сломали.

— Вы, Ефимушка... — начал он.

— Ефим Григорьевич, — отрезал я и встал, чтобы раскланяться.

Глава 2. Дороги, которые нас выбирают

Однако уйти мне не удалось. Едва я поднялся из кресла, дверь распахнулась, и в кабинет графа влетела разъярённая девица лет девятнадцати.

В руках она держала двуствольный деринджер. Компактный дамский пистолетик очень приличного калибра, способный проделать две здоровенные дырки в моём новеньком сюртуке.

— А ну-ка, садитесь, Ефим Григорьевич! — грозно сказала она. — Папенька ещё не закончили разговор!

— Да и слушать не буду! — начал я возмущённо. Пошёл, понимаешь, к графьям! Лучший сюртук грозятся испортить! — А ну, прочь с дороги!

Я дуром попёр на девицу, с удовольствием наблюдая, как на щеках её разгорается милый румянец — этого от меня она не ожидала, ведь в высоких гостиных сплетничают, что я робок и осторожен.

С румянцем девица стала ещё симпатичнее. Этакая femme fatale* — глаза горят, локоны растрепались!

Положив ладонь на нежную руку, держащую пистолет, я сказал ласково:

— Чтобы выстрелить в человека, барышня, это специально учиться надо. Но если вы мне улыбнётесь, я, так и быть, вернусь в это уютное кресло. Спрячьте пугалку!

К чести девушки, её запястье не задрожало. Она отняла у меня руку и сунула деринжер в дамскую сумочку, висевшую на поясе платья.

— Сядьте! — приказала она. — И вот тогда я вам улыбнусь!

— Слово дамы — закон! — оскалился я, быстренько вспоминая про себя заклинание «бронежилета»: «Серый ламантин ушёл на глубину — так же и пули твои канут во тьму!»

Женщины коварней мужчин. Мой блеф удался лишь потому, что я — мастер блефа и застал девицу врасплох.

Репутация барышни Орловой была такова, что она могла выстрелить в меня, не вынимая руки из сумочки.

Выходит, я ей действительно очень нужен?

________________________

*Роковая женщина.

Глава 3. Аш назг Ктулху фхтагн

Однако, шагнув к креслу, я замер, подумав: «А не проще ли продолжить разговор стоя? Барышня хороша, кто бы спорил, но стоит ли рот разевать? Как говорил воспитавший меня дядька: «По Сеньке шапка, по едрёной матери колпак!»

Граф Орлов нахмурился. Это был очень опасный и своевольный человек. И оставаться в гостеприимном жилище Орловых мне хотелось всё меньше.

Я посмотрел в окно. Первый этаж, но на подоконнике исполинского вида герань в горшке.

Понятно — зачем она там. Оберегает хозяина от незаконного колдовства.

Начни я сейчас хоть как-то воздействовать на Орлова или его дочку — так завоняет этой геранью, хоть святых выноси.

— Да сядьте уже, упрямец! — воскликнул граф Орлов. — Да знаете ли вы, что лучшие борцы с тварями из разломов — совсем не подданные Российской Империи?!

— А кто они? — вот тут я удивился и сел.

Борцами с тварями традиционно считались юные графья, бароны, виконты и прочая отрыжка феодализма.

В жизни Империи многие из них иначе и дела-то себе не могли найти. Болтались как навоз в ледяной жиже, мешая плавать способным, но менее родовитым.

Я этой знати, откровенно говоря, брезговал. Хотя из-за прапрадеда был вхож в самые древние из «приличных» домов.

Всё-таки я — потомственный чародей и маг. И наследник множества странных умений моего прадеда. В том числе и интеллектуальных. То есть, не дурак-с.

— Вот понимаешь же ты, Ефимка, что кроме тебя мне и обратиться-то не к кому! — набычился граф Орлов.

Он так ловко перешёл на доверительное «ты», словно крестил меня во младенчестве.

Глаза у графа были не орлиные, а бычьи — круглые и немного на выкате.

В юности он слыл очаровательнейшим телёнком, и, заматерев, превратился в быка, которому бы сам Зевс позавидовал.

Говорят, таких девиц на себе катал, что супруга не выдержала адюльтера и скончалась от горя. И рогов графу завещать не успела.

Зачем рога? А чтобы со мною, плебеем, бодаться.

Я ведь плебей непростой, а особенный. На том мой род и стоит.

Прапрадед мой носил фамилию Распутин, и вхож был к самому императору.

Императора сейчас в Российской Империи нет, не уберегли. Убили его большевики и всю семью расстреляли.

Но потом власть снова взяла аристократия. Потому что именно мой прапрадед открыл магическое зерцало, дающее некую силу...

Но, об этом — повременю. Уж больно набычился граф Орлов, как бы не сделалось с ним удару.

— Слушаю вас внимательно! — вынужден был сдаться я. Видно и в самом деле не к кому графу кроме меня обратиться. Один я такой на всю Империю — вхожий и во дворцы, и в каморки простолюдинов. Уж так распорядилась судьба.

— Итак, кто они? — напомнил я. — Эти «борцы» с тварями? Неужели засланы англицкой королевой Елизаветой?

— А вот это ты и должен будешь узнать! — рявкнул граф. — Ясно одно — в Империи они чужаки, а может даже и во всём нашем мире! Смотри сюда!

И он протянул мне... флэшку.

Здесь нужно рассказать, что аристократия ужасно чуралась всех этих иностранных веяний, вроде новомодных планшеток и лэптопов.

Всю бухгалтерию в древних родах предпочитали вести в конторских книгах, а тайные послания писать на бумаге. И вдруг...

Я удивлённо поднял глаза на графа.

— И не выпускайте флэшку из рук! — велел он. — Монстр следит за нами, а бумажный конверт может вывалиться у вас из кармана, и тогда он его утащит!

— Да кто он? — поразился я.

Граф не ответил и достал планшетку. Приказал:

— Вставляйте флэшку!

Этим он вызвал у меня ещё большее удивление:

— А подсмотреть за нами ваш монстр не может?

— Он может подслушать. А вот читать не умеет.

Я хмыкнул и оглядел комнату, где не мог спрятаться даже комар.

— Так он невидим?

— Лучше читайте молча! — И граф открыл предо мной машинописную суть своих размышлений и перечень инструкций.

Глава 4. Колдыри да колдобины

Ключница Маняша всегда о таком мечтала. Что вот идёт она с рынка с корзинкой самой ранней маньчжурской сливы, купленной у китайцев в полосатых халатах, и вдруг разбойники.

Подбегают к Маняше, достают воронёный браунинг и делают экспроприацию ёйных слив.

А потом требуют задрать юбки — вдруг она там прячет золотые червонцы?

Маняша ужасно стесняется и задирать юбки не хочет, а разбойники страшно ругаются и грозят ей браунингом.

Но тут вдруг мимо идёт граф. Весь такой бледный и чернокурый. Он видит голые ноги Маняши и бросается на разбойников.

А они: «Паффф!» — стреляют в него из браунинга!

Пуля свистит у виска графа и оставляет кровавый след на воротнике!

А он выхватывает орудие убийства из рук разбойника и стреляет в него!

— Паффф!

И говорит томно:

— Маняша, теперь вы свободная и прекрасная. Я возвращаю вам сливы! А то вас барышня наругает.

Маняша ловко и грациозно падает в обморок. А граф её подхватывает за талию, и она ему нежно шепчет:

— А давайте я вам воротничок постираю.

Замечтавшаяся Маняша слишком резко взмахнула корзинкой — и две сливы выпали на дорогу.

— Ох ты ж печная ендова! — рассердилась она.

И тут же увидела бледного молодого человека с длинными чёрными волосами. И двух разбойников с браунингом — худого и толстого.

Разбойники повалили молодого человека, целились в него и кричали:

— А ну отдай сюда флэшку!

Маняша не знала, что такое флэшка, но молодой человек был так ужасно похож на графа.

Да и погибнуть мог совершенно безвинно: ведь нельзя же всяким разбойникам приставать к людям прямо у графского дому!

Она размахнулась тяжёлой корзинкой со сливами и врезала толстому разбойнику по упитанной физиономии.

Потом сняла с правой ноги башмак и ударила тощего по руке с браунингом. И ещё три раза ударяла его, убегающего, башмаком по спине. А толстого догнала и два раза пнула.

Торжествующе оглядевшись, Маняша нежно склонилась над бледным молодым человеком, сидящим в растерянности посередь дороги, и прощебетала басом:

— Вы граф?

— Я — Ефим Григорьевич Распутин! — сердито ответил молодой человек.

Но потом встал, отряхнулся, разглядел Маняшу — все её шесть пудов женской красы и нежности — и сменил гнев на милость.

— Спасибо тебе, милая! — томно сказал он.

И поцеловал Маняше руку, в которой она всё ещё держала башмак.

5. Дормамму, я пришел договориться!

Я смотрел на сомлевшую от пикантности момента служанку и не знал, как с ней распрощаться. Девушка просто не слышала моих заверений в том, что ситуация разрешилась, и ей надо идти до дому.

Спасла меня барышня Орлова. Она выскочила со двора в окружении четырёх здоровенных конюхов, и служанка тут же ретировалась, теряя сливы.

— Что с вами стряслось? — воскликнула барышня. — Кто это был? Не утратили ли вы документы?

Я показал ей флэшку, и она с облегчением выдохнула.

— Кто был — не знаю, — пояснил я задумчиво. — Но им успели донести про то, что на флэшке есть что-то ценное. И это удивительно.

— Почему? — округлила фамильные глаза барышня.

— Потому что ваш предусмотрительный папенька показал мне текст совершенно без пояснений. А умей наш незримый шпион читать, он успел бы изучить документ сам.

— Значит, папенька прав, и грамоте монстр не разумеет! — подхватила барышня Орлова.

— Но как он может тогда вращаться в обществе, вот вопрос? — пробормотал я задумчиво.

— Вы намекаете, что шпион — самого низкого роду? — догадалась моя собеседница. — Но ведь следить за нами он может не сам, а с помощью своего слуги! Я тот час же попрошу папеньку перезаключить контракты со всеми слугами, что есть в доме. Нужно будет внести изменение в пару строк! Пусть прочтут вслух и поставят крестик! И мы узнаем, кто из них не умеет читать!

Я кивнул. В уме и практической сметке барышне было не отказать.

— А что вы планируете дальше? — спросила Орлова, царственным жестом отсылая конюхов прочь.

— Раз уж меня раскусили на самом раннем этапе расследования, я прямо и честно встречусь с монстром лицо к лицу.

— А где?

— На балу у княгини Воронцовой, конечно!

В коротком файле первым из подозрений было то, что преступник просто обречён подбивать клинья к самой знатной девице Российской Империи.

Ведь он попал к нам из мира демонов, а значит — хочет заполучить власть над Империей максимально дерзко и быстро. Маска князя вполне ему подойдёт.

Претендентов на руку Воронцовой на данный момент было трое — маркиз Львов, граф Бычков и барон Волков. Все они добивались княгини так энергично, что были близки к дуэли. Неужели монстр — кто-то из них?

Я кивнул сам себе. Тот, кто сумеет переиграть соперников — и будет искомым преступником.

Проиграть монстр не может. Ведь иного шанса быстро продвинуться по иерархической лестнице у него просто нет.

— Как же вы будете там один?! На балу? Без пары? — воскликнула барышня Орлова и по-мужски рубанула ладонью воздух. — Решено! Я иду с вами!

— Вы? — я был не на шутку встревожен её мужеством. — А что если монстр попробует уничтожить меня? Ведь он — чёрный маг из чужого мира, возмечтавший подчинить себе всю Российскую Империю! И путей он не выбирает!

— Ерунда! — отмахнулась барышня. — К тому же княгиня — моя подруга. Мне не составит труда получить для вас приглашение на бал.

— А как я пойду с вами? — Тут мною овладело ехидство, ведь предложение барышни идти «вместе» — серьёзно связывало мне руки. — В качестве вашего звездочёта?

— В качестве жениха! — отрезала барышня Орлова. И уставилась на меня, не мигая, как папенька. — А теперь, Ефим Григорьевич, будьте любезны воспользоваться магией и испепелить флэшку! — приказала она. — Свою роль в разоблачении монстра она сыграла. Надеюсь, ваша память вместила всё, что на ней записано?

Я кивнул и сжёг взглядом кусочек пластика, а следом — расплавил металл.

Вот это я влип!

***

Маняша нежно смотрела на «графа», укрывшись за надёжным забором усадьбы Орловых, когда с улицы к штакетине прислонился хлипкий молодой человек.

— А ведь этого милого юношу мучит смертельный недуг, — сказал он как бы про между прочим и вовсе даже не обращаясь к Маняше.

— Какой недуг? — в ужасе выдохнула она.

— Но есть одно средство! — опять сказал хлипкий молодой человек как бы сам себе.

— Ну не томите же мне печень! Какое?! — в отчаянии воскликнула Маняша.

Глава 6. Бездна никуда не всматривается

План барышни Орловой понравился мне тем, что мы обсуждали его посреди улицы. И вряд ли неведомый подслушник мог незаметно подкрасться и уловить суть нашего разговора. Разве что — отдельные громко сказанные слова.

Бал у Воронцовой намечался на завтрашний вечер. И, разумеется, ехать в столицу мы собрались по-отдельности. Ведь барышне Орловой предстоял тяжелейший подвиг — управиться с нарядами за неполные сутки.

Я же собрался ехать открыто и не спеша. Демонстрируя, что визит к графу был ничего не значащим приездом модного гадателя и звездочёта.

В этот раз я не стал отказываться от извозчика. Потому дюжий водила Орловых посадил меня в бронированный полноприводный тарантас и повёз в Тверь.

Перед этим я громко попрощался с барышней и объявил на всё Люткино, что еду в Ярославль, а уже оттуда у меня куплены билеты на ероплан.

Всё это, как и мой первый выход из усадьбы без охраны, было сотворено мною нарочно. Я пытался понять, кто же следит за мной, как и зачем?

И, нужно сказать, что мысли мои запутывались всё более.

Неведомый подслушник не умел читать, но обладал невидимостью и способностью почти мгновенно доносить сведения до условного врага.

Значит, мы не имели дела с колдовством, вроде «свет-мой-зеркальце-скажи», позволяющего магу следить за жертвой на расстоянии.

И либо несколько слуг Орловых были подкуплены, либо действовало что-то доселе незнакомое мне.

Эх, диво-дивное, чудо-чудное....

Я сел в бронированный тарантас, и он быстро довёз меня до Твери.

Всю дорогу меня одолевали сомнения и мысли. А потому, купив билет на ероплан до Москвы, я как бы нечаянно сел в поезд, откупив себе, впрочем, оба места в купе для знати, чтобы никто не мешал в дороге.

Обустроившись с максимальным удобством, я попросил у мрачного бородатого проводника письменные принадлежности и горячего чаю с баранками.

Ехать предстояло три часа, и за это время я должен был вычислить невидимого подслушника с помощью своего высокого интеллекта и сообразить от него защиту. Иначе моя миссия с приёмом у Воронцовой могла быть провалена.

Что ж... Я поставил на тряский столик стакан с чаем и принесённую проводником бумагу, откусил баранку, обмакнул перо в чернильницу и под стук колёс начал писать.

«Миленькая моя покровительница, Агафья Петровна!

Пишу вам, чтобы испросить вашего наиценнейшего совету. Дело в том, что я безмерно удивлён чуднóй просьбой графа Орлова.

Граф затеяли учить свою дочь магическому искусству и призвали меня, дабы я, бросив дела в столице, ехал в его родовое имение Люткино. Он предлагает мне сто рублей серебром, полный пансион и тарантас для полного моего распоряжения.

Мои финансовые дела сейчас плохи...»

Тут я встал. Понял, что без водки с таким глупым письмом не слажу.

Альфонсом при старых тётках я никогда не живал, и не был приучен к высокому жалостливому слогу.

Шагнул было к двери, чтобы кликнуть проводника. А потом меня осенило, и я разорвал и скомкал неоконченное письмо, словно был им ужасно недоволен. А после швырнул его в мусорную корзинку в углу и открыл дверь.

— Эй, проводник! Водки!

— Там звоночек есть, барин! — радостно заорал мне мужик.

Про звоночек я знал. Но мне нужно было повернуться к корзине спиной.

Взяв из рук проводника поднос с графином и рюмкой, я вернулся за столик и бросил взгляд на корзину — она была пуста! И надкушенная баранка, лежавшая на столе, исчезла.

«Есть! — подумал я. — Теперь понятно, кто тут шпион, не умеющий читать!»

В Москву я приехал, окрылённый успехом. И только дома, в своих меблированных комнатах, листая на планшетке живые газеты, чтобы прочесть про завтрашний бал у княгини Воронцовой и просматривая почту, я постиг весь ужас моего жалкого положения.

Придурь знати — это было то, что я особенно ненавидел!

Ну, почему в самый разгар лета Воронцова проводила Рождественский бал со святочными гаданиями, колядками и маскарадом?

Быстро отозвавшись на просьбу барышни Орловой, она прислала мне приглашение! Желала, чтобы я явился к ней в толпе колядующих и подарил новогодние пожелания, которые обязательно должны сбыться! Ведь я же — маг!

Ну что за избалованная девчонка!

Я-то хотел выпить ещё рюмочку водки и завалиться в постель с газетами, ведь половина задачи была решена. Оставалось всего лишь вычислить и изобличить монстра из чужого мира, охотящегося за богатствами мира нашего.

И вот теперь я был вынужден срочно сесть за бюро и писать колядку для избалованной Воронцовой! Какое-то послушание, право слово!

Повздыхав для приличия, я достал перо и бумагу и начал писать:

Ах, Елена Воронцова —

Открывайте ворота!

Посередь жары и зноя

Народилась Коляда!

Пришла Коляда!

Принесла мешки добра!

Пусть к хозяйке Воронцовой

Коляда будет добра!

Тут я вспомнил, что в колядке обязательно должно быть название магического животного, называемого ламантин. Иначе как заклинание стишок не сработает.

Виски мои заныли от напряжения — я никогда не был силён в придворной поэзии. И, помучившись ещё с полчаса, закончил так:

Мы водили ламантина,

Всем желали живота!

Нет красивее картины

Чем княгиня тра-та-та!

Последняя рифма мне откровенно не удалась, но что делать? Этот проклятый ламантин — единственный, известный досужим, признак настоящего заклинания. Хоть лови зверя и тащи его с собой в корыте, чтобы понравиться Воронцовой!

В конце концов, если цыгане водят на Святки медведя, почему магу и колдуну нельзя водить ламантина?

Глава 7. Где бывает бесплатный сыр?

Я перечитал сочинённую мною колядку, поморщился: «Ну, пардоньте, княгиня, лучших рифм у меня для вас нету!» И велел вызвать извозчика.

Своего тарантаса у меня в Москве не имелось. Я вообще люблю, ведя городскую жизнь, много прогуливаться пешком.

Но близилась ночь, а дела не требовали отлагательств.

Бородатый гастрабайтер из Архангельской губернии повёз меня в магическую лавку Иосифа кривыми извилистыми путями. Думал: я не знаю Москвы, и надеялся содрать побольше.

Но не на того напал. Я ткнул ему в нос визитку: «Услуги магии, волхования и колдовства». Он забоялся и обнулил претензии, согласившись на обычные рубль с полтиной.

Темнело. До бала у Воронцовой оставалось ровно 17 часов. Успеть бы.

Я взбежал на высокое крыльцо, над которым переливалась всеми цветами радуги вывеска: «Лучшие принадлежности для магов и охотников за нечистью», вошёл в просторное помещение, украшенное чучелами самого разного рода монстров, и подошёл к деревянному прилавку.

Завидев меня, полусонный приказчик, уже было схватившийся за табличку: «Закрыто в связи с поздним часом и неблагоприятным положением луны», вскочил и побежал за хозяином.

Я удивился такой прыткости. С Иосифом мы не были на короткой ноге, хотя и встречались в паре-тройке приличных гостиных. Его усатая моржовая физиономия напоминала мне о тщетности всего сущего*, и общения я избегал.

Иосиф явился ко мне в домашнем халате, изукрашенным по последней столичной моде — нашитыми на байку плюшевыми жирафиками.

Не удивлюсь, если это была рекламная акция мануфактуры, распространяющей халаты а ля «Жирафик Йося».

Мне тоже приходило письмо, где предлагалось бесплатно обрядить меня в рекламных целях в халат «Енотик Фима — звездочёт». Догадайтесь, отчего я вдруг отказался?

— Какие кометы принесли ко мне на ночь глядя столь замечательного гостя? — кинулся ко мне с распахнутыми объятиями Иосиф.

Жирафики призывно встопорщились на его халате, напоминая о неприличной любвеобильности хозяина.

— Срочное дело, — сухо объяснил я, отстраняясь от жарких объятий.

— Никак и вы заделались вдруг охотником на нечисть, Ефим Григорьевич? Любо! Любо! Я не мог и надеяться! Всегда рад вам и к вашим услугам!

Иосиф, словно бы не замечая моей холодности, подкрутил усы, изображая бравого казака.

— Мне нужна всего лишь магическая клетка-ловушка, — сообщил я хмурясь.

Было непонятно, отчего хозяин лавки воспылал вдруг ко мне отеческою любовью. Или — не отеческою?

Иосиф приосанился и подмигнул мне весьма недвусмысленно:

— Вещица простая, — осклабился он. — Но недешёвая. И есть у меня в единственном экземпляре. Вот только она и вовсе не продаётся — память о матушке.

— Совсем не продаётся? — прищурился я.

— Мы могли бы обсудить этот тонкий вопрос. — Глаза Иосифа вдруг замигали, словно его же вывеска. — Я тут как раз заказал истопить баню. И мы могли бы решить всё это под водочку. И, возможно, даже бесплатно. За одну небольшую услугу...

Он сделал многозначительную паузу и призывно вытаращил глаза.

Я нахмурился. Другой подобной лавки в Москве не имелось, как и у меня не имелось времени ехать за нужным девайсом в Питер.

— А какая-то иная цена у вашей клетки имеется? — спросил я, делая вид, что не замечаю подмигиваний и намёков.

— Два года жизни! — выпалил Иосиф, призывно вращая глазами.

Два года?! За безделушку?! Ах, ты ж, хрен моржовый!

Но ведь и я не мог отказаться от взятых на себя обязательств! Раз я сказал графу Орлову, что монстр будет пойман, а преступление раскрыто...

— Беру немедленно!

Два года жизни! Какая скотина!

Однако разговор мы вели в государственной лавке, где Иосиф находился под официальной магической защитой Министерства финансов. А ведь так хотелось его придушить, затолкав ему в глотку халат с жирафиками!

Ну, ничего, будет и на мой улице праздник!

— А может, всё-таки обсудим? — нехорошо осклабился Иосиф. — В бане?

— Рекомендую вам заказать себе ванну со льдом в городской аптеке! — отрезал я морщась. — В бане — вас ударом может хватить! От лишнего телесного жару! Подайте клетку!

Глава 8. Время нарушает правила

Так вышло, что к тридцати трём годам я ещё ни разу не побывал женихом и нервничал, поджидая у выхода с лётного поля свою фальшивую невесту.

Солнце уже садилось, обещая вечернюю прохладу, но тяжёлая мантия звездочёта, надетая мною сугубо для маскарада, была тяжела и жарка.

Барышню Орлову я узнал только по дюжим слугам, охраняющим госпожу. Она была в платье Снегурочки и парике с длинными белыми косами. И я ощутил, что робею предложить ей руку.

Конечно, Орлова не была графиней. Титул графа передаётся только по мужской линии. (Разве что мальчиков у Орловых так и не народится даже у младшего брата). Но всё-таки она была настоящей леди, а я — обыкновенным плебеем, хотя и признанным магом, и колдуном.

Заметив меня, Орлова так вскинула глаза, словно я — ловец звёзд, а она не вышла из ероплана, а спланировала с неба. Настоящая Снегурочка — холодная и с деринджером в дамской сумке.

Но невеста-то она фальшивая! А я из-за неё и так уже потерял два года молодости и беспечности! Так что — довольно с меня!

Перестав тяготиться своим положением, я подхватил барышню под локоток и повёл к бронированному тарантасу её папеньки, который Орлов специально держал в Москве.

— Наши планы не изменились? — спросила она, оказавшись на бархатном сидении.

— Ни в коем случае, — улыбнулся я. — Всё готово. Ловушка на подельника монстра расставлена. Сегодня он в неё попадётся и будет изобличён. Но на всякий случай — вдруг со мной что-то случится — знайте. Путём анализа и наблюдения за звёздами я ещё вчера вычислил преступника. Мы едем брать его прямо на балу. Но если я погибну и не успею раскрыть тайну — все подробности вы найдёте в письме.

— В каком письме? — встрепенулась барышня Орлова.

Глаза её заблестели. Я ощутил, как снегуркин лёд тает.

— С утра я зашёл к нотариусу и ставил ему специально заверенную копию письма, где рассказано чётко и подробно: кто преступник, каковы его планы и связи в России. Ровно в 17 часов... — Я сунул руку под плащ и достал луковицу брегета. — ...Нотариус доставит письмо в мою комнату и будет ждать там моего возвращения. Чтобы подтвердить потом публике: загадка была разгадана великим магом Распутиным астрологически. И имя преступника мне было известно ранее, чем он был задержан.

— Как романтично! — закатила глаза Орлова. — Ровно в 17 часов?

— Да, — кивнул я. — Думаю, он уже у меня в комнатах. Я наказал хозяйке принести ему блинов с белужьей икрой из ближайшего трактира и литр водки. Мой друг очень охоч до блинов. И вот ещё...

Я достал записанную на листе колядку...

***

Едва мы договорились о совместных ролях в поздравлении, тарантас остановился возле особняка княгини Воронцовой.

Там уже стояли другие тарантасы и даже кареты. А возле парадной лестницы толпился народ. Ведь Воронцова-то как раз и была единственной наследницей рода и самой что ни на есть настоящей княгиней.

И потому рука этой невесты весила не один пуд золота.

Я помог выбраться из тарантаса барышне Орловой, хоть и недоумевал, отчего такая толпа? И только увидев на крыльце саму Воронцову и двух маскарадных стражников с алебардами, сообразил, в чём дело.

Объявив о том, что я теперь — жених, Орлова вызвала в свете живейший интерес. И чтобы перебить его, княгиня задумала новое действо.

Она взялась загадывать загадки. Кто не смог отгадать — так и стояли теперь у входа, пытаясь выпросить второй шанс.

Заметив нас, Воронцова призывно замахала рукой.

— Новенькие, новенькие! — загомонили несчастные, кому пока не довелось ничего отгадать.

— Это звездочёт! Может, он уже разберётся, чего ей надо?

— Вы представляете, он помолвлен с Орловой!

— Сколько можно стоять?

— Господа-господа! — зазвенел голосок Воронцовой. — Не надо кукситься! Как только Ефим Григорьевич разгадает загадку, я пропущу всех. Итак!.. — она победно обвела глазами порядочную толпу: — Угадайте, как будет злиться девушка, которую не берут замуж?

Я нахмурился: уж не булыжник ли это в адрес Орловой? Вот так подруги!

Глава 9. И все-таки он вертится

— Славься, славься, родная Москва*! — донеслось от соседнего особняка, так стало тихо.

Княгиня хмурилась и ждала отгадки, а казаки во дворе генерал-фельдмаршала Голенищева орали пьяными голосами Глинку.

Застройка в центре Первопрестольной тесная. Усадьбы прямо-таки налазиют друг на друга. Как бы пьяные казаки не пришли к нам колядовать...

Я задумчиво молчал, разглядывая потенциальных женихов. Маркиз Львов, граф Бычков и барон Волков, стоящие у самого крыльца, тоже бросали на меня ядовитые взгляды.

Как же — плебей пожаловал. Да ещё и под ручку с дочерью графа Орлова.

Аристократов жутко оскорблял уже мой независимый вид. Им казалось, что я недостаточно почтителен с предметом их обожания.

Пара-тройка неосторожных фраз, и буду иметь сразу три дуэли. Забавно, конечно, но я сегодня здесь не для этого.

Решив немного схитрить, я начал издалека:

— Загадка мне сия незнакома, ваше сиятельство, но слыхал я в батюшкином имении от чернавки одну пословицу. Мол, если девка-вековуха — то злая она, как осенняя муха. Однако, думаю, ошибаюсь. Негоже в княжьем двору такое простолюдинство.

— Ошибаетесь, Ефим Григорьевич! — Воронцова так и обдала меня холодом. Ведь я сравнил её шутки с болтовнёй сенных девиц. — Хватит! Мне наскучила игра в загадки! Пожалуйте в...

И тут на другом конце улицы показались настоящие (это по лету-то) сани! Три орловских жеребца тащили их по асфальту, роняя пену на таранстасы и кареты.

— Это поручик Ржевский! — расхохоталась Воронцова, сразу забыв про свой конфуз.

Она захлопала в ладоши, словно девчонка, и я насторожился.

Никакого поручика я в своём раскладе не учитывал. Да не может быть безродный поручик претендентом на руку княгини! Даже для монстра — это уж слишком!

И, тем не менее, сани въехали во двор, а из них выпрыгнул статный усатый парень в заячьем тулупе.

— Ах, ты ж сукин сын! — пробормотал я.

— Что случилось? — барышня Орлова жарко задышала мне в ухо.

— Я не учёл такой поворот! Нам надобно удалиться!

— Но это же просто плебей! Поручик какой-то!

— Не забывайте, что и я — тоже плебей. Плебеи, они поумней будут, чем вся эта ленивая аристократия. Нам лучше пока отступить и продумать следующий ход!

— Никогда! — воскликнула Орлова. — Мы дадим им монстру бой! Разоблачим этого мерзавца! Вот только... — она помедлила. — А вы уверены, что монстр из другого мира — именно он?

— Теперь это выяснится легко, — усмехнулся я. — Ловушка захлопнулась! Все козыри у меня в рукавах!

— Так чего же мы медлим! Вперёд!

И мы с барышней Орловой вместе с другими гостями в маскарадных одеждах устремились в шикарный особняк княгини Воронцовой.

_______________________________

*Строчка из патриотической песни на музыку композитора Михаила Глинки из заключительной сцены оперы «Иван Сусанин» редакции 1836 года.

Глава 10. Кофе и вишнёвый пирог

Ах, как хорош был огромный бальный зал Воронцовых! Сияли вечные свечи в люстрах, похожих на исполинские жернова, блестела мишура, горела огнями пятиметровая рождественская ель — ох, уж эти причуды знати!

Я ожидал, что княгиня затребует с приглашённых колядки, но поручик сбросил тулуп на блестящий от воска паркет, пал перед ней на колено и протянул руку!

И оркестр, упрятанный за мишурой, грянул вальс Шуберта!

Эх, была не была! Пусть брак между нами невозможен, но танец-то я со своей фальшивой невесты возьму!

Отшвырнув плащ, я подхватил барышню Орлову и закружил по залу.

Пусть так! Пусть это будет наш единственный в жизни танец и больше никогда мои грубые руки не лягут на её нежную талию, но сейчас — я буду обнимать её и прижимать к груди!

И пусть Господь накажет меня за влажное дыхание у моих губ, за дрожащие пальчики барышни! Всё это будет потом!

Да и стоит ли жить, если не пить люовь вот так полной чашей?

Я всё плотнее прижимал к себе барышню Орлову, ощущая биение её сердца каждой клеткой своего тела.

Ах, как она была юна и неопытна! Как быстро румянец соблазна украсил её ланиты!

Я знал, что наделён не только магической силой, но и мужской привлекательностью. Институтки и модистки таяли в моих руках, как воск.

Но я всегда искал ту, что способна уставить на меня дуло маленького дамского пистолета. Ту, что не побоится пойти со мною в логово страшного монстра.

Я нагнал поручика, который кружил Воронцову, притискивая её так же страстно, как и я свою милую спутницу.

Он, подлец, тоже ощущал, что быстрее всего именно в танце исчезает дистанция между плебеем и аристократкой.

И взгляд, косо и зло брошенный им на меня, говорил, что на этот раз я не ошибся. Что это его слуги следили за усадьбой графа Орлова, а теперь и за мной.

Что ж! Сегодня его ожидает сюрприз!

Но — каков трюкач! Он взялся соблазнить княгиню не колдовством, а самоё нашей мужскою силою и решительностью!

Пока графья и бароны топтались подле Воронцовой, он схватил её и понёс по залу. И, чую, готов был сейчас шпагою без тренировочного колпачка разделать под орех всех троих знатных ухажёров!

Я понимал, что он справится. Заслуги военных по очистке разломов от адских тварей тоже гремят последние месяцы на всю Империю.

Так вот кто стоит за их успехами! Таинственный монстр, проникший к нам с коварными целями! Но, надо признать, умеющий соблазнять женщин!

Я наметил широкий круг по залу, чтобы оценить настроения всех гостей. И сразу заметил — маркиз Львов, граф Бычков и барон Волков пребывали в самом скверном расположении духа.

По окончании вальса поручика ждут сразу три вызова на дуэль! И он, конечно, готов убить всех троих!

Последний круг!.. Музыка рассыпалась на конфетти нот и смолкла.

— Я требую сатисфакции! — взревел маркиз Львов, самый знатный и титулованный из ухажёров. — Вы — мерзавец и хам, Ржевский! Я убью вас собственной шпагой! Сейчас! Немедленно!

Поручик Ржевский, делая вид, что не слышит львиного рёва, проводил Воронцову к её белому креслу, декорированному под трон древней богини зимы, Морены, и только тогда повернулся к новоявленному дуэлянту.

— А вы не забыли, маркиз¸ что я, как охотник на нечисть, подчиняюсь кодексу? И в случае моей победы ваше родовое оружие и часть привилегий отойдёт мне?

По его хищному оскалу было понятно, что этого поручик и добивался. Он провоцировал маркиза, чтобы убить его и повысить свой ранг.

А там, глядишь, и свадьба не за горами. Убивший маркиза вполне может рассчитывать на пару его деревенек и звание барона. И рядом уже топчется граф Бычков — а это ещё один шажок по сословной лестнице вверх!

Так вот что он задумал, мерзавец!

Львов зарычал, выхватывая шпагу. Голос рассудка был не слышен ему, и мне пришлось использовать свой.

— Минуточку, господа! — сказал я насколько мог громко. — Шпаги скоро понадобятся для более серьёзного дела. Среди нас — иноземный монстр!

Глава 11. Верёвочки от лат

Поручик Ржевский смотрел на меня бестрепетно. Бедняга понимал, что я подозреваю его, но пока не знал, в чём.

Не по зубам ему оказалось выяснить, что было на флэшке и о чём мы сговорись с графом Орловым.

— Может, мне заколоть вас для разминки, придворный шут! — бросил он, изображая брезгливость. — Чтобы вы, звездочёт, не мешали моей дуэли?

— Попробуйте, — усмехнулся я. — Вот только в моем доме сидит сейчас стряпчий, а в руках у него письмо. И там есть все обвинения, которые я готов сегодня произнести!

Ржевский щёлкнул пальцами, словно моё письмо должно было сейчас вывалиться из воздуха прямо в его протянутую руку, но, разумеется, ничего подобного не случилось. Ведь именно в этот миг невидимая магическая клетка захлопнулась, и вор попался.

Поручик Ржевский попытался рассмеяться, но щека его задёргалась, ломая улыбку.

— Ну-с? — ухмыльнулся я. — Приступим к сеансу разоблачения, дорогой поручик?

И тут вверху раздался ужасающий срежет, и чёрная трещина побежала потолку прямо над нашими головами.

— Это разлом! — заорал поручик и выхватил шпагу. — Уводите женщин! Быстрее!

Он подхватил Воронцову и поволок её к выходу, засыпая обещаниями растерзать сейчас всех и вся.

И вернулся ко мне, передав княгиню в руки комуфляжных стражников.

Со двора и из коридоров усадьбы в зал побежали гвардейцы, создавая для гостей живой коридор эвакуации. Надо признать, действовали они умело и слаженно.

С потолка посыпались кирпичи и куски штукатурки, и в дыру просунулась чудовищное существо, похожее на лошадь с двумя бегемотьими мордами.

— Это арктор! — сказал я уверенно.

И создал между ладонями белый магический кристалл.

Женщины завизжали, и толпа гостей стала двигаться к выходу всё более беспорядочно. Гвардейцы заметались, успокаивая испуганных людей.

Мужчины мялись, не желая бежать. Особенно самые родовитые.

Многие из них умели сражаться с адскими тварями из разломов, но актор считался непобедимым. И только я знал, почему.

— А что означают две его головы? — спросил поручик, напряжённо вглядываясь в дыру.

Чудовище возилось в разломе, постанывая от боли и ужаса. Ему тоже не хотелось к нам лезть, но что-то гнало его и выпихивало из родной реальности.

— Две головы означают, что срубить нужно обе разом! — пояснил я громко. — И запечатать способность к регенерации магией. Маркиз Львов, — обратился к застывшему в обалдении претенденту на руку Воронцовой. — Дайте мне, пожалуйста, вашу шпагу? И позаботьтесь о барышне...

Я оглянулся на Орлову, но она и не думала отступать.

Выхватив палаш у одного из гвардейцев, девушка встала рядом со мной и спросила:

— А пистолет вы считаете бесполезным, Ефим Григорьевич?

— Только белая сталь! — отрезал я. — Рубите головы, а я буду действовать магией. Вы готовы, поручик?

— Да-а! — выдохнул Ржевский, выпрастывая из ножен свой немаленький инструмент.

И ту тварь обрушилась на нас с потолка.

С первого разу у нас ничего не вышло. Актор мотал обеими головами, словно умалишённый. Бегемотьи зубы клацали, промахиваясь на какой-то волос.

Я уже хотел было отнять палаш у барышни Орловой, но она вдруг выкрикнула:

— Не так!

А потом выхватила свой деринджер и разом разрядила оба дула в актора, ужасно ошеломив чудовище.

Поручик Ржевский сумел воспользоваться моментом. Он кинулся едва не в пасть твари и врубился в толстую шею! Барышня тоже взмахнула палашом и...

Сверкнул магический кристалл в моих руках, прижигая раны, и обезглавленный монстр вздулся и лопнул с ужасным треском.

Отброшенные ударной волной, мы рухнули у самого входа в разгромленный бальный зал.

Он стал ужасен. Люстры были разбиты, ёлка повалена.

— Ну, вы и гусь, Ефим Григорьевич, — сказал поручик, утирая пот. — Не знал я, что вы — такой сильный боец с монстрами.

— И с вами как-нибудь слажу, — ласково улыбнулся я.

— Да, полно вам, — отмахнулся Ржевский. — Какой же я монстр?

— Иномирный, — пояснил я. — Вы, как и актор, проникли в Российскую Империю через разлом. И кот ваш — такая же адская тварь. Появляется через дыру между мирами. Баранку у меня со стола упёр, сволочь.

Поручик вдруг погрустнел и сказал:

— Ну, хорошо, ладно. Судите меня, пусть. Я всё равно из любой тюрьмы убегу. Но кота отпустите? Ну, нельзя же так с божьей тварью?

— С адской, вы хотите сказать?

— С божьей. Мы с котом из такого же божьего мира, как ваш. Ну, хотите я вам «отче наш» прочитаю? Просто мы вывалились сюда, и теперь обратно — никак. Вы же видите — с тварями я и сам готов биться. И изрубил их немеряно. Отпустите хотя бы кота?

— Поклянитесь, что не врёте? — нахмурился я, глядя на него с сугубым сомнением.

— В чём я могу врать? — удивился поручик.

— В том, что это не вы учиняете здесь разломы и впускаете к нам чудовищ!

— Клянусь, — охотно сказал он. — Я и сам — такая же невинная жертва.

Я задумался. Нет, поручик Ржевский не врал. Он был бабник и вообще лихой человек, но вроде бы не обманщик.

Маркизов и графов я от него спасать совершенно не собирался, только Российскую Империю. И если поручик не виноват, а разломы порождаются как-то сами собой...

Придётся свести его с графом Орловым. Вот пусть мой работодатель сам разбирается, откуда на нас свалился этот усатый любвеобильный рубака. И как его кот невредимо перемещается между Москвой и Тверью.

— В таком случае... — сказал я. — Давайте сейчас сделаем вид, что объявленным монстром был актор? А сами проедем ко мне и обсудим нюансы за чашкой чаю?

— А кот? — быстро спросил поручик.

— А вот тогда решим и его судьбу.

Барышня Орлова не мешала мужской беседе, но слушала нас внимательно. И, когда я закончил речь, достала свой деринджер и наставила на поручика.

— Я не согласна решать это дело миром, — сказала она. — Ведь папенька предположил, что именно такие, как этот поручик, порождают адские разломы. Пусть даже вы не врёте, Ржевский, и всё это происходит супротив вашей воли, но вы же и виноваты!

— Да чем же я виноват? — перебил её поручик с горечью. — Я первым бросаюсь на защиту Империи! Вот разве что лезу свататься не по чину?

Баронесса вдруг рассмеялась и спрятала пистолет.

— А ведь какой грандиозный будет скандал! — сказала она, неприлично хихикая. — Если княгиня Воронцова вдруг выйдет замуж... за поручика!

Я не сумел сдержать улыбки, и Ржевский в конце концов тоже расхохотался, хлопая себя по коленям.

И тут кто-то оглушительно чихнул за нашими спинами.

Я обернулся и увидел, как в бальный зал входит старенький полуслепой граф Тотенлебен, что вечно везде опаздывал.

— И что же тут было? — промямлил он, щурясь на поваленную ёлку.

— Да так, — сказал я, подмигнув поручику. — Мышка бежала, хвостиком махнула...

Глава 12. И стены рухнут

— Семья — ералаш, знакомые — нытики, сплошной карнавал мелюзги*, — усмехнулся поручик, слушая, как за стенкой квартирная хозяйка ругает пьяненького мужа-инвалида, прошлявшегося где-то всю ночь.

Стены в меблированных комнатах не самые толстые, но мне было так веселее. Почти что родной дом, с живыми голосами за стеной.

Мы с поручиком проговорили до рассвета. Барышня Орлова обессиленно дремала в кресле, утомлённая долгой беседой, а наглый рыжий кот, выпущенный из клетки, возлежал на моих бумагах, ковырял хвостом и нюхал чернильницу.

— Вы тоже любите Сашу Чёрного? — задумчиво спросил я поручика.

— Раннего только, — немного рассеянно отозвался он. — Вы не поверите, но в моём мире Саша Чёрный эмигрировал после революции и умер во Франции достаточно молодым. У вас же он прожил ещё десятка два плодотворных лет, но вот стихи он тут писал совершенно иные.

— Хуже? — уточнил я.

— Сложно сказать. Я никак не могу привыкнуть, что у вас всё постоянно заканчивается совершенно иначе. Кто умер у нас, тот живёт здесь благополучно, но часто и наоборот... — Поручик прервался и посмотрел на меня внимательно: — А почему вы так грустны, Ефим Григорьевич, позвольте спросить?

Я пожал плечами: стоило ли об этом? Я не проиграл дела, но результат вышел какой-то уж больно постный.

Подозревая грандиозное преступление, я отдал два года жизни за ничего незначащий артефакт — невидимую клетку-ловушку.

Кота-то я, конечно, поймал. Как только я заявил о письме с секретами, поручик тут же дал мысленный знак своему рыжему разбойнику похитить его.

А кот оплошал, плюхнувшись прямо в невидимую клетку, стоявшую на письме.

Рыжий умел ходить по изнанке мира, но не знал, что для таких ходоков есть специальная магия.

Он перетрусил, бедняга. Стал орать таким диким голосом, что ужасно напугал почтенного стряпчего, ожидавшего меня в кабинете.

Представьте совершенно пустую столешницу, орущую дурным голосом? Вот-вот...

Я вздохнул.

— Вы огорчены, что я не монстр? — невесело рассмеялся поручик.

— Вроде того, — кивнул я. Столько трудов — и всё зря! — Как же так вышло, что графа Орлова всполошил один-единственный кот?

— Странно, — согласился поручик. — Мы и следили-то за ним с Рыжим — всего-ничего. Просто на всякий случай, чтобы он не сумел помешать помолвке. Ну что, ей богу, за паранойя на него напала с этими монстрами? За что он решил, что я?..

Поручик Ржевский нахмурился и уставился в пол.

— Светает... — я посмотрел в мутную серость окна. — А давайте прямо сейчас наймём тарантас и махнём на самый первый утренний поезд до Ярославля? Может, это будет не совсем вежливо, но я телеграфирую графу Орлову, как только это позволят приличия, и нас встретит его шофёр. Зато к завтраку мы будем уже у него в Люткино.

— Я — ваш должник, — согласился поручик. — Делайте, как полагаете нужным. Впрочем, я тоже хотел бы побыстрее закончить все неприятные разговоры. Княгиня скучает...

И он усмехнулся в усы.

Я посмотрел на барышню Орлову, так мило спящую в кресле.

Вздохнул. У меня всё же не доставало бешеной смелости поручика Ржевского. Вот он бы сейчас точно решился наклониться и коснуться маковых губ.

Но ведь я и оторваться потом не сумею. Характер мой твёрд: уж если решусь, то увезу свою милую так далеко, что никакой батюшка не найдёт. Дала бы только малейший намёк...

Магическое зерцало, открытое моим дедом, не только научило меня противостоять монстрам. Оно давало возможность путешествий между мирами. Вот только очень трудно оказалось отправиться в путь в одиночестве.

— Ну что, едем?! — громко спросил поручик.

Ресницы барышни Орловой дрогнули, и она открыла глаза.

— Едем, — вздохнул я. — Конечно, едем.

***

Маняша с утра едва не забыла в хлопотах про магическое снадобье, что дал ей хлипкий молодой человек.

Он велел наготовить хорошего квасу и добавить туда ровно половину флакона. А вторую половину залить «графу» в чай.

Маняша поколебалась сначала: мол, не отрава ли?

— Нет-нет, сугубо для блага и жизненного спасения! — заверил её молодой человек.

И попросил не забыть, что жидкость надо обязательно разделить пополам.

Маняша даже и не подумала, что хлипкий молодой человек попросту опасался, что квасу Ефим Григорьевич не любят и могут сразу потребовать горячего чаю.

Маняша очень мечтала спасти своего «графа» от неведомой, но свирепой угрозы. Мечтала, чтобы он проникся спасением и снова поцеловал ей руку или даже обе. И тарантас с вокзалу ждала у ворот, как манну небесную.

Впрочем, её отдельное рвение терялось во рвении всеобщем: Глашку поставили рядом с ней с караваем, Палашку — с солонкой.

Каравай и соль положено было подавать раньше квасу. Но когда в начале улицы показалась чёрная громадина бронированного тарантаса, пышущая бензиновым жаром, Маняша вся зарделось, оттёрла пышными телесами обеих кухонных девок и шагнула навстречу своему счастью.

______________

*Строчка из стихотворения Саши Чёрного.