Две свадьбы Ахета

Глава 1

Ахе́т Шери́ стоял перед зеркалом, поправлял белый шелковый галстук. Он сильно нервничал, от чего пальцы дрожали и не желали слушаться. Подобный день был первым в его жизни. Шурша длинным свадебным платьем, к нему сзади подошла Тиа, положила руки на плечи и легким движением развернула к себе.

— Если ты не хочешь… — прошептала девушка на древнеегипетском. — Тебе решать мою судьбу.

— Ton désir est avant tout! [1] — машинально на французском также тихо произнес Ахет, поправил выехавшую из ее темных волос шпильку.

— Я не поняла.

— Pardonne-moi [2], — смутился мужчина и перешел на родной язык. — Прости. Я снова забыл, что ты не понимаешь. Как ты будешь говорить с ним? Ведь он с трудом выговаривает десяток слов на меду нечер [3], а в простом разговоре он подобен чужаку за морем.

— Любовь не нуждается в словах. Любовь — это дела. Ты сам говорил мне об этом дома, когда был ребенком. Забыл?

Щеки Ахета залил румянец. Тиа все еще помнила его мальчишеские выходки, за которые так сильно доставалось от отца. Невеста расправила галстук на шее брата, заправила прядь его черных с сильной проседью волос за ухо, в мочке которого поблескивала сережка с лазуритовым скарабеем. Ее прихоть.

— Как ты будешь жить без меня? — спросила девушка и грустно вздохнула.

— Жил же четверть века… — уже не сдерживая слез, Шери прижал сестру к себе. — И еще проживу столько же.

Ахет дрожал, крепче сжимал руки, словно не хотел отпускать единственного, возвращенного из объятий смерти, любимого человека.

— Мне больно… Ты слишком сильный.

— Прости… — виновато произнес он.

— Нам пора.

Тиа промокнула салфеткой влажные щеки Ахета.

— Надеюсь, что я пойму, о чем будут говорить, — произнесла она, внимательно осматривая мужчину с головы до ног и расправляя мелкие складки на рубашке и светлом жаккардовом тренче.

— Будет переводчик, а его слова для тебя скажу уже я.

Девушка коснулась легким поцелуем щеки, украшенной морщинками, взяла Ахета под руку. Пара вышла из комнаты в коридор, оттуда прошла к двери в огромный зал. Створки распахнул Рафаэль Сантеро и под звуки свадебного марша проследовал внутрь за Ахетом и Тиа. Девушка с изумлением смотрела на собравшихся гостей, на своего такого же молодого жениха, нервничавшего не меньше сопровождающего ее мужчины. Приглашенные, в свою очередь, удивленно смотрели на пятидесятидвухлетнего элегантного египтянина, принимая его за отца невесты, а не за брата. Поравнявшись с женихом, Ахет отпустил сестру, подошел вплотную к парню и тихо произнес на английском:

— Хоть одна слезинка на ее щеке, и снова окажешься в моем саркофаге… Уже до скончания веков.

— Я понял, — ответил молодой человек и отступил назад, испытывая неподдельный страх перед мужчиной, обладавшим божественным даром и показавшим его во всей своей силе.

Ахет широко улыбнулся, встал между сестрой и переводчиком.

— Ну, Санька, и влип же ты в историю, причем, древнего мира… — тихо рассмеялся стоявший рядом свидетель, поглаживая окладистую, с едва заметной сединой бородку.

— Не здесь, Серега. Пожалуйста, — прошептал Александр.

— Сергей Матвеевич, — поправил незадачливого археолога уже не аспирант, а доктор археологии.

— Не брюзжи, а то таким стариком выглядишь, — вмешалась женщина средних лет.

— Спасибо, Даша!

— Не Даша, а Дарья Дмитриевна, — возмутился Сергей Матвеевич. — Санька, я в курсе, что ты до сих пор не осознал, что для нас прошло больше четверти века. Но все же…

— Ей тяжелее, — жених качнул головой в сторону невесты. — Она проспала больше трех тысячелетий.

Женщина, ведущая свадебную церемонию, сделала шаг вперед, раскрыла красную папку, начала торжественную речь. Переводчик озвучивал каждую ее фразу на французском персонально для Ахета, а тот, в свою очередь, переводил на древнеегипетский. С каждой минутой в душе сына Рамсеса III все сильнее закипала ревность. Это его Тиа и только его! А этот наглый безродный мальчишка посмел влюбиться в нее и получить взаимные чувства в ответ. Почему так? Ахет запнулся, когда переводил фразу «Согласны ли вы взять в мужья этого мужчину». Еще немного, и она перестанет быть рядом с ним. Шери безумно захотел выкрикнуть, что он против, что никому не отдаст свою несбыточную мечту, но, стиснув кулаки, промолчал. Ее чувства он ставил превыше своих, ее счастье — превыше своего. Он опустил взгляд, чтобы не видеть нежный поцелуй новобрачных.

— Ты хорошо себя чувствуешь, — поинтересовалась Тиа, обернувшись к брату.

— Да, аа сат-несу [4]. Все хорошо.

Ахет старался безмятежно улыбаться, но смог отвлечься от своих эмоций лишь под щелчки затвора фотоаппарата. Он полностью отдался позированию, как профессиональная фотомодель, забыв на время о раздирающих душу чувствах. Пока Тиа светилась от счастья в объятиях Александра, Ахет из последних сил сдерживал себя. Если бы Анубис буквально не прижал египтянина к стене и не пригрозил на суде Осириса отдать его сердце вместе с душой на растерзание Ам-Мут, Ахетмаатра никогда бы не вернул соперника в мир живых, а даже если бы и вернул, то тут же устранил, натравив всю ядовитую живность, которую только мог сотворить. «Кто тебе сказал, что она твоя и только твоя?» — снова зазвучал божественный голос в мыслях сына фараона. Зачем он взял Тиа с собой в ту поездку в Каир, когда воскрешал археолога. Почему допустил их встречу в гостиничном номере? Почему сразу не встал между ними, заявив свои права на сестру, как сделал бы тридцать два века назад? Почему…

Брачный кортеж довез молодоженов и гостей до банкетного зала. Многочисленные родственники со стороны жениха, ближние и дальние, бывшие сокурсники, постаревшие и обзаведшиеся уже внуками, друзья семьи… А Тиа сопровождали только ее брат Ахетмаатра и его друзья — Рафаэль Сантеро и Мари Жильбер.

Приглашенные расселись за огромным столом. Рядом с собой Ахет посадил переводчика, чтобы Тиа была в курсе всех торжественных речей. Счастливые Санькины родители пожелали новобрачным долгих лет жизни, сыновей и дочерей, счастья и любви до гроба. Следующим стал Ахет Шери. Он поднялся, приковав взгляды всех гостей. В мыслях египтянина звучали лишь угрозы в адрес мужа сестры, но, с усилием отбросив подобные непристойности, он сначала произнес речь на родном языке для Тиа.

— Я отдаю самое ценное в своей жизни — тебя, мою сестру, мою Тиа этому чужеродному мужчине. Я знаю, что сердцу не прикажешь, ни твоему, ни моему. Твое решение для меня превыше моих чувств. Будь счастлива с ним. Но если он посмеет сотворить зло над тобой, знай, я приду по первому твоему зову и гнев мой будет страшен. Я люблю тебя, моя сестра!

Он сделал особый акцент на последней фразе, намекая на ее многозначность в Древнем Египте. Санька вслушивался в каждое слово. Он наслаждался чуть резким звучанием давно исчезнувшего языка, попутно пытался перевести сказанное верховным жрецом богини Хатхор. И понятое достаточно сильно испугало, ибо Ахетмаатра, даже улыбаясь, был готов защищать сестру ото всех, кто не нравился ему. Сергей Матвеевич и Дарья Дмитриевна в замешательстве посмотрели на побледневшего молодожена.

Ахет обратился к переводчику с просьбой перевести его речь с французского на русский.

— Я безмерно счастлив, — торжественно произнес египтянин, — что сегодня такой прекрасный день! Моя Тиа вышла замуж за любимого ею человека. Брак по любви — это счастье, и я восхищаюсь сестрой, что она пошла наперекор моей воле, как и я когда-то воспротивился решению отца. Будь счастлива, моя любимая Тиа, и помни, что где-то далеко у тебя есть я.

Александр посмотрел на бывших «коллег по лопате» и прошептал:

— Он говорил совсем другое для нее. Обещал расправиться со мной, если обижу. Зря я, что ли, учил древнеегипетский?

— Так не обижай, — ответила Дарья Дмитриевна и улыбнулась. — Не такое он уж и эгоистичное чудовище, как мы все думаем.

— Ага. Мягко стелет, да жестко спать. Страшновато мне, когда он рядом.

— Пару дней потерпи… Вернется он обратно в Париж, а ты будешь беззаботно жить со своей принцессой. Привык он к одиночеству.

— Ты меня успокоила, Даша… Ой! Дарья Дмитриевна, — облегченно выдохнул Санька. — Но, все равно, страшновато.

Гости еще долго говорили тосты, поздравляли, радовались за новобрачных. Ахет, уставший от всей этой бессмысленной, утомляющей его болтовни, с бокалом красного вина в руке незаметно вышел из-за стола и покинул зал. Шери стоял на балконе, облокотившись на перила. По щеке противно заскользила слеза. Чувство ревности сменилось одиночеством и грустью. Августовский вечер обволакивал прохладой, а в каплях дождя слышались нотки успокоения. Внизу по тротуару сновали под зонтами москвичи: спешили куда-то, разговаривали на незнакомом языке. Теперь все оказалось не так плохо, как виделось несколько часов назад: Тиа счастлива, пусть и не с ним. Он снова вернется в Париж, будет работать с Рафаэлем, Мари будет по утрам варить вкусный кофе и ворчать на разбросанные по полу лепестки роз. Все вернется на круги своя, как было до воскрешения сестры. Он привык к такой жизни.

Свет фар заставил Ахета отвернуться. Шери заметил что-то блеснувшее на полу в секундной вспышке галогеновых ламп. Наклонился. Поднял. Поднес к включенному бра. Сережка, женская, с янтарем. На ком-то из гостий он видел ожерелье из подобного камня. Ахет вздохнул, положил находку рядом с бокалом, снова облокотился на перила.

Внутри звучала веселая музыка, перекрываемая звонкими криками «Горько!» и смехом. Шери не заметил, как открылась дверь, и кто-то вошел на балкон.

— Простите, вы не находили здесь сережку… — раздался за его спиной приятный женский голос.

Ахет вздрогнул, развернулся. Напротив стояла женщина средних лет в светлом длинном платье, с высокой прической и янтарным ожерельем на шее.

— Je ne vous ai pas compris. Savez vous parler français? [5] — произнес он, не отводя взгляда.

— Я не понимаю французский.

— Do you speak English? [6]

— Yes! [7]— обрадовалась гостья.

— Я тоже, но не очень хорошо, — мужчина перешел на понятный им обоим язык. — Ахет Шери.

— Дарья Дмитриевна Марьина.

— Рад близкому знакомству с вами. Вы ведь это искали?

Египтянин взял янтарное украшение с перил, протянул его на ладони. Однако, женщина не торопилась брать его.

— Ваше настоящее имя Ахетмаатра? — она коснулась его пальцев.

Мужчина вздрогнул, непроизвольно отдернул руку. Серьга упала на пол уже во второй раз.

— Откуда вы знаете? Я вижу вас впервые!

— Второй раз. Первый — двадцать семь лет назад… Каирский музей, летний вечер, зал с мумиями. Ведь это были вы?!

Шери смутно помнил, что произошло после того, как узнал от смотрительницы зала о потере крышки гроба Тиа. В память врезалось лишь то, что странная девушка пристально смотрела на него, изучала взглядом.

— На вас тогда была клетчатая рубашка, — продолжила описывать произошедшее Дарья Дмитриевна. — Волосы растрепанные, видно, вы сами попытались их заплести, но вышло неудачно. Несколько недель небритые щеки. Полный тоски взгляд и мокрые от слез глаза.

— А рядом с вами был молодой человек?

— Да. Сергей. Он тоже здесь. Если бы Серега не позвал Саньку на раскопки, вашу гробницу никто так и не нашел бы… Это было провидение свыше.

— Или воля Анубиса, — подытожил Ахет.

— А вы помните?..

Марьина вынула из клатча старенький блокнот, раскрыла посередине и вытряхнула на свою ладонь потрепанный светлый лепесток. Тот неожиданно вздрогнул, зашевелился, превращаясь в бабочку. Насекомое захлопало выцветшими крылышками, распрямило лапки, перепорхнуло на рукав Ахета и деловито засеменило вверх. Дарья смотрела с изумлением, как бабочка устроилась на седой пряди.

— В тот вечер лепестки всех роз на клумбах у музея я обратил в бабочек, — тихо произнес мужчина, — от тоски по Тиа. И вы столько лет хранили один из них?

— Да, — улыбнулась женщина. — Эта бабочка села на мою руку. Я мечтала еще раз увидеть вас, только счастливым, радостным. А вы снова грустите. Не хотите расставаться с Тиа? Вы ее любите?

— Она моя сестра. Тридцать два века назад я, не задумываясь, женился бы на ней, как и хотел. А сейчас отпустил ее из своего сердца, из своей души, из своего разума. Старик не пара юной красавице, и она любит меня, как брата, а не как мужчину. У нас нет будущего. Простите, я совсем забыл…

Сережка, лежавшая на полу, ожила, превращаясь в большого янтарного жука, который расправил крылья и, тяжело загудев, поднялся в воздух. Сев на волосы Дарьи, он проследовал к уху и, просунув лапку в дырочку на мочке, обратился снова украшением. Женщина достала из сумочки вторую сережку, надела ее.

— Спасибо! — прошептала она и коснулась легким поцелуем губ Ахета. — Я…

Она вздохнула, развернулась, направилась к двери.

— Такие сережки просто так не теряются и не находятся! — знакомый голос зашептал Ахету на ухо, подобно шелесту тростника. На мгновение в свете фар на стене вспыхнула божественная тень.

— Могущественный Анубис! — почти беззвучно произнес Шери в благоговении перед своим покровителем.

— Хочешь жить в одиночестве — живи! Сходи с ума от ревности и своей несбыточной мечты! А можешь быть с той, которая влюбилась в тебя с первого взгляда много лет назад и все эти годы мечтала о встрече! Не упусти ее, если хочешь простого человеческого счастья! Не хочешь? Выбор за тобой! Но знай, что с самого начала Тиа предназначалась не тебе.

Ахет замер в растерянности, обдумывая следующий шаг.

— Подождите, пожалуйста! — крикнул он, перекрывая громкую музыку, доносящуюся из открытой двери.

Дарья Дмитриевна обернулась, отпустила створку, приглушившую звуки веселой свадьбы.

— Не уходите, — продолжил Шери, приближаясь к ней. — Это правда, что вы любите меня и ждете с той встречи в каирском музее?

— Да…

— Я… — он захотел подобрать слова на английском, но не смог. — Je demande votre main. Soyez ma femme. [8] Пожалуйста!

Она непонимающе посмотрела на мужчину: что он хочет? Заметив ее замешательство, Шери вплотную приблизился к Дарье, провел кончиками пальцев по щеке и страстно поцеловал в губы. Сняв с пальца перстень, надел ей на безымянный палец, как надевал Александр обручальное кольцо Тиа.

— Я поняла! Да!

Женщина обвила руками его шею, не желая отпускать, с не меньшей страстью отвечала на горячие неумелые поцелуи.

— Там играет медленный танец! Я приглашаю вас! — тяжело дыша, произнес Ахет, с трудом оторвавшись от ее губ.

Дарья положила голову ему на плечо, Шери обнял ее. Они неспешно переступали в такт музыки, прижимаясь друг к другу. Лепестки роз, стоявших в вазах, ожили, поднялись в воздух розовокрылыми бабочками. Насекомые кружили вокруг пары, садились на одежду и волосы.

В поисках пропавших гостей к балконной двери подошли молодожены. Стоило Александру взяться за ручку, как Тиа резким движением остановила его и, погрозив пальцем, потянула обратно в зал. Он поддался, но все же, вглядываясь в темноту за полупрозрачным тюлем, заметил в тусклом свете фонарей два силуэта, окруженных порхающими насекомыми. Внезапно все бутоны роз, украшавших огромное помещение, зашевелились, рассыпались лепестками, которые во мгновение ока превратились в разноцветнокрылых бабочек. Они поднялись в воздух, приводя гостей в неописуемый восторг. Тиа протягивала руки, любуясь насекомыми на своих ладонях, по-детски радовалась, наслаждаясь шуршанием их крыльев.

— Бабочки — это романтично, — в старом репертуаре подшутил над Санькой подошедший Сергей. — Все лучше скорпионов в домашних тапочках.

— Наш египетский маг сегодня щедр на сюрпризы, — ответил Александр. — Кстати, а где Даша?

— Дарья Дмитриевна! Видимо, потерянную сережку ищет…

— Или уже нашла.

Рафаэль и Мари улетели на следующий день после торжества. Шери решил задержаться, но совсем не из-за сестры. От наметанного взгляда Мари не скрылось изменение в настроении египтянина: молчаливое недовольство сменилось романтической отрешенностью и витанием в облаках. Зная характер Рафаэля совать нос везде, она уговорила Сантеро вернуться домой как можно быстрее, чтобы тот не лез с советами в жизнь древнего египтянина и не навлек на себя его гнев.

Марьина хотела взять отпуск на несколько дней, но начальник не разрешил: срочную реконструкцию по черепам для статьи в научном журнале могла сделать только она. Ахет с утра до вечера не находил себе места — бродил по улочкам центра Москвы, заглядывал в антикварные и ювелирные магазины, бутики известных брендов. Он ничего не приобретал — просто убивал время до свидания. К шести вечера Шери покупал красивый букет роз и шел к зданию, где работала Дарья Дмитриевна. Он ждал ее у входа еще с четверть часа, неторопливо прогуливаясь назад-вперед. Выходящие сотрудницы с удивлением смотрели на элегантного мужчину, скромно стоящего под сенью кленов, даже подходили, чтобы поинтересоваться, кого он ждет. Ответ звучал на французском, что обескураживало любопытных женщин. И только Дарья Дмитриевна появлялась в дверях, Ахет шел к ней, преклонял колено, целовал руку и дарил цветы.

Шери провожал возлюбленную домой. По пути они заглядывали в арт-кафе, где ужинали под живую музыку. Иногда он задерживался дома у Марьиной, слушал ее рассказы о раскопках и работе, мысленно восхищался ею и делал скромные комплименты.

Раньше Ахет не понимал, зачем все это букетное внимание, которое он часто видел в Париже у фонтанов. Сейчас же он наслаждался выбором цветов, неспешной прогулкой за руку с любимой женщиной и тихой беседой из смеси жестов и простых фраз на английском языке. Он был счастлив, по-настоящему счастлив, без предрассудков и обещаний, данных от отчаяния и бессилия.

Через неделю Дарья Дмитриевна провожала Ахета на самолет до Парижа. Они сидели в зале ожидания, держались за руки, нежно прижимались друг к другу.

— Я никуда не полечу, — твердо сказал Шери, услышав объявление на свой рейс. — Не хочу расставаться с тобой! Из объятий французской столицы так тяжело вырваться. Будет лучше, если Мари пришлет мои вещи сюда.

Марьина улыбнулась в ответ. Египтянин поднялся со стула, уверенным шагом направился к билетной кассе.

Ахет не захотел шумной свадьбы. Он даже не уведомил сестру, что теперь живет с ней в одном городе и собирается жениться. «Еще сочтет, что слежу за ней», — отшутился Ахет в разговоре со своей невестой, и она подержала его желание.

На свадьбе Ахета и Дарьи присутствовали только Мари, Рафаэль и Сергей Матвеевич при условии, что Александру о таком событии он не обмолвится ни словом. Жених был элегантен, спокоен, прекрасен. Невеста — в белом платье и с букетом, где вместо бутонов на стеблях сидели бабочки. Столько нежности и счастья во взгляде Ахета Мари никогда не видела. Чтобы не пользоваться услугами переводчика, Дарья Дмитриевна написала торжественную речь на английском, который знали все присутствующие.

Вдохновенное «да» дважды прозвучало в зале, золотые кольца украсили безымянные пальцы, нежный поцелуй новобрачных завершил свадебную церемонию.

— Я люблю тебя! — прошептал Ахет, любуясь счастливой супругой.

— И я тебя! — прозвучало в ответ.

Молодожены предпочли уединенную прогулку по парку шумному застолью. Под ногами шуршали золотые кленовые листья, падающие с высоких деревьев. Неспешно гуляющая пара в белом привлекала к себе взгляды прохожих.

— Смогу ли я здесь устроиться по профессии? — поинтересовался Ахет у жены.

— Ты хочешь вернуться в фотомодельную индустрию? Это работа для молодых и одиноких. И я буду редко видеть тебя…

— Ты права! Но не сидеть же мне дома? Я не привык.

— Могу предложить должность смотрителя египетских залов в музее. Работа несложная. Моя знакомая через пару месяцев увольняется. Вакансия пока свободна.

— Серьезно? Я смотритель? — наигранно возмутился Шери, заправляя седую прядь за ухо. — Почему бы не попробовать?

— Тебе понравится.

— И будут все ходить и смотреть не на экспонаты, а на меня, — рассмеялся он, представляя себя в роли артефакта. — Надеюсь, ты не будешь меня ревновать?

— Нет.

Дарья нежно поцеловала своего супруга.

После долгого медового месяца, проведенного в Каире и Париже, Ахет Шери надел униформу смотрителя египетских залов. Первое время ему было откровенно скучно прогуливаться по пустым помещениям, куда редко заглядывали посетители и которые быстро пробегали экскурсоводы со своими группами. Египтянин открыто ругал себя, что променял свет софитов и вспышки фотоаппаратов на такую монотонную работу. Радовало лишь то, что вечером он заходил к жене и с интересом наблюдал за реконструкцией лиц давно ушедших из жизни людей.

Вдоволь наскучавшись и нагулявшись по своим трем залам, вечером Ахет с чувством свободы покинул рабочее место. Звонок по стационарному телефону домой — никто не ответил. Довольный поворотом событий, он направился в сторону филиала научно-исследовательского института. Знакомый охранник впустил смотрителя по музейному пропуску.

— Добрый вечер, любимая! — прошептал Шери на английском, склонился и нежно поцеловал супругу, сидевшую перед большим монитором и рассматривавшую изображения со сканера.

— Добрый вечер, ваше высочество! — ответила она на том же языке, насладившись нежным поцелуем.

— Не называй меня так, прошу. Какое из меня «высочество»?

— Как скажешь, мой любимый смотритель! — рассмеялась она, указала рукой на стоявшее рядом второе рабочее кресло. — Садись. Может, сможешь помочь…

Ахет опустился на мягкое сиденье, положил голову на ее плечо.

— Над чем работаешь?

— Близ Эль-Хиллы в Ираке за территорией Древнего Вавилона наши археологи по наводке местных жителей нашли странное захоронение. Древнеегипетское. Останки и все ценное вывезли, передали мне на экспертизу и реконструкцию. Думают, что и гробница, и мумия — современная подделка.

— Правда, странное. И власти так просто отдали?

— Подделка же. Но, думаю, им сейчас не до старых могил.

— Фотографии есть?

Дарья Дмитриевна свернула сканы, открыла папку со снимками гробницы. Ахет отобрал у нее мышку, стал увеличивать фотографии и внимательно рассматривать их.

— Не может быть! — воскликнул он. В его взгляде читались удивление и испуг. — Он знал… За это и мстил…

— О чем ты?

— Это гробница Хасехемуи, одного из моих старших братьев.

— Это невозможно!

— По правде, это должна быть моя гробница. Я должен был уехать в Вавилон, а я сбежал. Отец отправил его. Останки Хасехемуи здесь?

Дарья встала, надела перчатки и маску, позвала мужа в соседнее помещение. Ахет, так же защитив руки и лицо, пошел за ней. Женщина выкатила из хранилища каталку с антропоморфным гробом. Он подошел, помог снять крышку, богато украшенную иероглифами и клинописью.

— Посвети! Я хочу увидеть его лицо! — попросил мужчина и получил в ответ полный недоумения взгляд. — Не бойся, — успокоил Шери. — Ничего страшного не будет.

Реконструктор пододвинула напольную лампу. Теперь запеленатую мумию было очень хорошо видно, особенно, голову с позолоченной деревянной маской, которую Дарья аккуратно сняла. Несколько слов на древнем языке сорвалось с губ Ахета. Полосы ткани зашевелились, стали выползать из гроба подобно змеям и сворачиваться на полу. Марьина завороженно смотрела на происходящее и не находила слов.

— Я могу не только из лепестков делать бабочек, — хитро улыбнулся египтянин и пригляделся к высохшему лицу. — Его отравили, — радость сменилась напряжением. — Похоже на «вавилонский поцелуй», но не точно. Яд растительный, очень медленного действия. Противоядие есть, но готовится долго и сложно.

— Откуда такие познания?

— Мой учитель аккади был врачом, научил определять яды. Тиа отравили так же, — Ахет решил раскрыть свои тайны. — Средства под рукой не было, а приготовить не успел бы. В тот момент другого выхода я не видел, как поглотить ее жизнь в себя. Это сейчас ингредиенты можно достать быстро, а в мое время пришлось бы ждать месяцы и посылать преданного человека в Вавилон. Я так и сделал, надежно спрятав ее тело. Не хотел, чтобы Рамсес причинил ей еще больше зла. Мне не повезло — не смог достать все для противоядия. Рамсес так рассвирепел, когда узнал о смерти Хасехемуи, что мне пришлось пойти на отчаянный шаг — самому спрятаться в гробнице от его царского гнева. Остальное ты знаешь. Ведь ты была там, в Избат-Харби? Это была месть за то, что Хасехемуи стал мужем вавилонской принцессы, а не я. Я ведь безумно любил Тиа… И Рамсес тоже…

— Ты и сейчас любишь?

— Как сестру. А то выдал бы ее замуж? Отпустил бы от себя? — прищурился древний египтянин. — Как женщину я люблю тебя!

Стараясь не касаться руками, Шери «поцеловал» свою супругу, коснувшись своей защитной маской ее маски.

— Можешь смело говорить, что это не подделка, а настоящая мумия древнеегипетского принца, — продолжил он. — С переводом текстов помогу. Знаю оба древних языка. С реконструкцией лица тоже. Помню его слишком хорошо. Столько надо мной издевался…

— Бросай музей. Тебе же там скучно. Приходи работать ко мне. Грамотный переводчик здесь очень нужен.

— А как я обосную свои знания? Никакого образования у меня нет, даже школьного. А сказать, что у меня в детстве был личный раб из Вавилона, — могут счесть за сумасшедшего.

— Придумаем что-нибудь. А пока надо обратно завернуть тело, вдруг кто из сотрудников придет. Скандал будет.

Ахет прошептал заклинание так, чтобы его слышала и Дарья. Бинты зашевелились и по очереди стали возвращаться на свое место, оборачивая мумию. Рассыпавшиеся амулеты и украшения занимали свое место между пеленами. Через несколько минут в гробу лежала нетронутая мумия Хасехемуи. Женщина вернула погребальную маску на место и с нескрываем восхищением посмотрела на человека, обладающего такой невероятной силой. При помощи супруга закрыв гроб крышкой, Дарья Дмитриевна отвезла каталку с артефактом обратно в хранилище.

— Ты непостижим, как пирамиды и Сфинкс, — она сняла средства защиты, прижала ладони к щекам супруга и сладко поцеловала. Ахет закрыл глаза, наслаждаясь романтикой этого момента.

— Я пойду домой… — произнес он, переводя дыхание. — Попробую что-нибудь приготовить на ужин.

Дарья проводила взглядом исчезнувший в дверном проеме силуэт любимого, вздохнула и продолжила работу над изучением снимков со сканера.

Через месяц Шери уволился из музея. Дарья Дмитриевна приложила немало усилий, чтобы пристроить мужа на работу в филиал сначала в качестве охранника, а потом и своего помощника. У бывшей фотомодели загорелись глаза, когда он увидел такое количество артефактов, надписи на которых требовали перевода на еще не выученный им язык.

Прошло два года. Охранник пропустил в здание элегантного мужчину средних лет без предъявления пропуска — Ахета Шери знали в лицо все сотрудники. Он тихо появился в дверях кабинета супруги, немного постоял, наблюдая за Дарьей, и только потом вошел.

— Я любить тебя! — вместо приветствия произнес он на русском с сильным французским акцентом. — Что есть для меня сегодня?

— Иди сюда, мое египетское чудо! — улыбнувшись, женщина поднялась со стула, едва касаясь ладонью округлившегося живота, достала из шкафа глиняную полустертую табличку, протянула супругу.

— Пер АА несу Их’н-итън? Ихет-итън? Дай пара часов! Это есть просто!

Ахет облачился в белый халат, поудобнее устроился за столом, включил лампу, пододвинул настольную лупу и погрузился в таинственный мир аккадского языка. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на этой планете и немного сожалел о том, что почти тридцать лет назад, поглощенный своей недостижимой целью, глупо прошел мимо девушки, смотрящей на него с нескрываемым любопытством, во время их первой встречи в каирском музее.

1. Твое желание превыше всего!

2. Прости меня.

3. Священный язык (так называли родной язык древние египтяне).

4. Принцесса, дочь фараона.

5. Я не понял вас. Вы говорите по-французски?

6. Вы говорите по-английски?

7. Да.

8. Я прошу вашей руки. Будьте моей женой.