Дорогой гость

Глава 1

Никогда ещё Игорь не испытывал такого настороженного чувства.

Его профессионализм в журналистике достиг настоящего апогея славы: Игоря любили читатели, коллеги и строгие редакторы. Казалось бы, о чём можно переживать, когда позади ранение, плен, свистящие над головой пули. «Горячие точки» были его творческой колыбелью.

Возвращаясь домой из каждой такой командировки, он осознавал как всё же прекрасна жизнь, как сильно он её любит и дорожит ею. Экстремальные виды спорта, боевые искусства, не давали ему такой эмоциональной и физической активации, какую он получал от своей работы в гуще военных событий. Так что драйва на стороне Игорь не искал - ему хватало своей профессии «спецкора». И скажи он о своих нахлынувших переживаниях кому-нибудь из коллег - ему бы просто не поверили и скорее всего засмеяли и посоветовали бы так глупо больше не шутить. Он ведь ехал не в логово «МS-13», а к простому девяностотрехлетнему ветерану Великой Отечественной Войны. Какие могут быть опасения и переживания?

Но, что-то плохое томилось в его душе. Что именно, журналист не мог объяснить это даже себе - но он знал точно, что это негативное состояние, въевшееся в его душу коварным клещом, предвещало беду. Откинув все ненужные мысли, Игорь вышел из дома и направился к гаражу.

По дороге к автомобилю, он переключился на мысли о голой Лизке.

Игорь знал, что всё у него будет хорошо. Понимая всю прелесть жизни, и мгновенность с какой может прийти смерть, «спецкор» собирался оставить свои командировки и заняться издательством. Проект готов, деньги собраны, материал для первого номера наработан и главное, - Игорь имел крепкую команду таких же как он профессионалов, поддерживающих его идею.

Предстоящая встреча с Анатолием Поликарповичем Пономарёвым, была запланирована самим Пономарёвым - в редакции никто и ничего не планировал насчёт этого ветерана. Как позже оказалось, Анатолий Поликарпович сам позвонил в редакцию, слёзно умоляя, чтобы к нему в гости приехал Игорёк, статьи которого он очень любит и полностью поддерживает мнение парня. Будучи чутким человеком, любящим свою Родину и тех людей которые боролись за её свободу, Игорь невзирая на свой забитый график всё же выкроил время для встречи с ветераном.

Об этом старике, уважаемом ветеране, Игорь ничего не знал и решил работать банально – «вопрос-ответ». Тем более для Игоря тема Великой Отечественной Войны всегда была интересна.

Дом Пономарёва располагался в тихом, спальном районе.

Припарковавшись, Игорь взглянул на окна дома и вышел из авто.

Дверь квартиры открыл крепкий юноша.

- Здрасьте, дед вас заждался. Дед, приехал твой «дорогой гость»! Я ушёл! Завтра заскочу! – обувая кроссовки, крикнул вглубь квартиры парень.

- Хорошо Вадик! – услышал довольно бодрый голос ветерана Игорь. – Игорёк проходи в кухню! Извини, что не могу встретить, нога с утра ноет.

- Ничего страшного! – разуваясь произнёс журналист.

Анатолий Поликарпович сидел в уютной кухне за накрытым столом.

- Здравствуйте, Анатолий Поликарпович, рад вас видеть! - протянул руку старику журналист.

- Добрый день Игорёк! Присаживайся, - старик указал журналисту на плетёный стул. - Игорёк, ты молодец, такой храбрый парень, как я в молодости. А статьи твои, вообще, прямо в сердце бьют! - попивая чай начал говорить Пономарёв. - Я старый, как мамонт. А ты угощайся, угощайся: пирожки тут, пряники. Кушай-кушай внучек.

- Расскажите мне немного о себе. Как попали на фронт, кем служили?- взялся расспрашивать старика парень.

- Да, долгая это история Игорёк. Я тебе лучше о другом расскажу… При обороне этого дома в Сталинграде под командованием сержанта Павлова, я попал под немецкую гранату. Конечно контузия, долгое лечение в госпитале, и в итоге, вышел я из него, как огурец! Но со временем у меня открылись странные способности. В первый раз они дали о себе знать после войны, в сорок седьмом, когда я рассказывал своему брату о фронте. Вовка любил слушать интересные истории - фантазёр был ещё тот! Учился в художественном училище, с воображением дружил очень сильно. Неожиданно, на середине моего рассказа он вдруг вырубился. Как-то резко – как будто кто-то ему по голове кирпичом заехал. Рухнул со стула на пол, распластался. Я подумал, что придуривается, начал шутить с ним. Но, внутренний голос говорил мне что шутки лишние. Проверил пульс, сердце – всё в норме. Он просто спал. Когда он провалялся так минут двадцать, не реагируя на мои попытки его разбудить, я вызвал скорую. Врачи, не могли ничего понять, но всё же пришли к выводу, что это похоже на летаргию, или, скорее всего, на кому. Вовка впал в кому! Представляешь!? Пролежал целый месяц! Им занимались учёные из института изучения мозга и пришли к выводу, что он находится под сильным гипнозом. Приглашали разных психотерапевтов, которые тоже подтверждали, что Вовка находится под гипнозом. Пробовали вывести его из этого состояния, но ничего не получалось. Я помню тот день, в течение которого весь консилиум с двумя дознавателями допрашивали меня и пытались узнать где я научился такой сильной технике гипноза. Я им одно, а они мне другое. В то время ко мне уже приставили двух сотрудников спецслужб. Какие-то уникумы в белых халатах говорили мне как действовать. Инструктаж был серьёзный! Советовали, чтобы я представил себя, командиром полка, застукавшим за сном часового. Я должен был громко, яростно и чётко дать брату команду: «ВСТАТЬ». Я легко вообразил себя командиром и, как и советовали психотерапевты дал брату громкую команду очнуться и встать с кровати. Все замерли, и я в том числе. Мой брат открыл глаза и спросил, что мы тут все делаем и сколько времени? И тут началось...Лубянка стала моим домом. Допросы, тесты, эксперименты и лекарства. В конце всего этого безобразия я узнал о том, что могу просто рассказывать человеку своё прошлое, а на самом деле, вводя его в глубокую кому, гипнотизировать на переживания моих воспоминаний в реальном времени с полной физической и моральной отдачей. Вплоть до гибели! Вовку пытались вывести из транса многие уникумы, но получилось только у меня – хотя я даже не знал, что такое гипноз. Мои способности проверял сам Вольф Мессинг, утвердивший приказ, чтобы я участвовал в секретном эксперименте МГБ. А что в моём прошлом? Сталинградский котёл; дом Павлов; побег из Освенцима; германцы-головорезы; море крови, полный ад! Спецслужбы СССР использовали мои силы в обучении своих бойцов, проверяя их на выносливость. Многие из комы не возвращались - провести десять минут в Сталинграде сорок второго года дано не многим, - отпив глоток остывшего чая, старик всмотрелся Игорю в глаза.

Журналист его не слушал. Запомнил суть, а так уже был в мыслях с женой, воспоминания Пономарёва его не интересовали. Допив чай, Игорь засобирался.Хотелось увидеть Лизку.

- Анатолий Поликарпович, интересная история, обещаю на днях заехать. Раскроем эту тему, напишем интересную статейку!

- Погодь Игорёк, - старик привстал, останавливая парня, - не торопись ты, я ведь тебя из-за этого пригласил. Чувствую, что смогу ещё раз! Тебе ведь тоже интересно побывать там? С твоим-то талантом, ты сможешь многое поведать нашей молодёжи! Они ведь, бестолочи, говнюки ни хера толком не знают о своём великом народе, разгромившем фашистского зверя! - в серых, мутных глазах ветерана наворачивались слёзы.

- Да, я понимаю вас, - Игорю стало неловко за своё невнимание к ветерану, - у меня ещё есть время, можно провести сеанс, - пытаясь скрыть улыбку, Игорь смеялся про себя над выжившим из ума дедом.

- Вот и ладушки, - улыбнулся старик, смотря журналисту в глаза. - Сейчас просто слушай меня, закрой глаза и не переживай, ты будешь там недолго, минут десять, не больше, не больше.

Игорь уже открыто ухмыльнулся - этот цирк его веселил.

Откинувшись на спинку, парень закрыл глаза, сквозь шелест листьев до него долетал хриплый голос ветерана:

- Пол сарая, был покрыт коркой засохшего навоза, моё разбитое лицо напоминало треснутый помидор, связанные руки и ноги затекли, и я их уже не чувствовал. Где-то на улице, эсэсовцы расстреливали моих товарищей, сотрясая всё своим диким смехом...

***

Сначала, голос Пономарёва был еле слышен, потом он звучал уже в сознании Игоря, захватил его и погрузил в глубокий транс. Наступила тьма, уже исчез шелест листьев и слова ветерана растворились в гробовой тишине, уступив власть тошнотворному смраду. Игорь чувствовал свое тело - он лежал. К губе прилипла какая-то дрянь, дикая боль. С каждой минутой иная реальность набухала и зрела: боль становилась острее, онемели связанные руки, откуда-то доносились звуки. В итоге, скрипнула дверь, голую, раненую спину прожгли лучи безжалостного солнца. В помещение вошёл человек, хромированные сапоги незнакомца издавали характерный хруст, запах нафталина попытался перебороть царящий в сарае смрад.

Человек приблизился к правому боку Игоря, выбирая на избитом теле парня более-менее живое место. Журналист ждал действий этого незнакомца до тех пор, пока ему в печень не воткнулся острый носок сапога эсэсовца. От острой, невыносимой боли Игоря согнуло пополам. Дёргаясь в разные стороны, матерясь и проклиная весь белый свет, журналист получил ещё град сокрушительных ударов. Когда сапог фашиста попал ему в голову, он попрощался с сознанием.

***

Анатолий Поликарпович, пять минут назад прекратил рассказ - Игорь уже был в трансе. Старик засёк время, журналисту он отвёл ещё десять минут для «путешествий», потом парня необходимо было вернуть назад.

«Старость интересная штука, - размышлял в полудрёме Пономарёв, - вроде уже не жилец, но желания ещё есть. Человеку постоянно всего мало - даже сейчас хочется мяса, но прекрасно ведь понимаешь, что твой дряхлый, больной желудок его не сможет переварить. Надо возвращать парня…»

***

Снова скрипнула дверь, в сарай вошёл ещё один нацист. Через узкие щелочки, заплывших от побоев глаз, Игорь вновь разглядел лишь начищенные до блеска сапоги.

Две мощные руки оторвали его тело от досок и усадили на стул. Теперь он уже смог разглядеть своих истязателей, напоминающих двух демонов в чёрных формах СС.

- Чё за маскарад? – выдавливая кровавый пузырь из разорванного рта, спросил у фашистов журналист.

Ответ последовал тут же, в виде тяжёлой рукояти парабеллума, впечатавшейся ему в скулу.

- Я тебя спрашиваю последний раз, красная мразь! – на русском языке проорал фашист. - Где роттенфюрер Шкас, которого вы взяли в плен три дня назад?- брызгая слюной, проорал ему один из эсэсовцев. Второй лишь ухмылялся, вытирая белоснежным платком с двумя черными рунами, бордовую кровь со своего пистолета.

- Вы чё, бля? Какой Шкас? - ничего не понимая, захлёбываясь кровью, прохрипел журналист. - Где Пономарёв? Какого хрена здесь происходит? Чё за маскарад!?

- Всё! Я уже устал возиться с тобой! Марк! - обратился к коллеге с парабеллумом гитлеровец. - Кончай эту свинью! - смачно харкнув Игорю в лицо, нацист вышел из сарая.

У журналиста уже не хватало сил даже на то, чтобы открыть слипшиеся глаза. Он лишь чувствовал разбитой переносицей холодное дуло люгера, готовое выстрелить ему в голову порцию свинца.

***

Анатолий Поликарпович беспокоился — старое сердце начинало вырабатывать последний резерв, выжимая из себя остатки сил.

«Неужели всё? - подумал старик. - Как же Игорь? Подожди, не забирай меня! Дай вернуть парня!» - потирая отяжелевшую грудь, молил подкрадывающуюся смерть ветеран.

С каждым ударом уставшего миокарда у старика понижалось давление. Во рту всё пересохло. Готовясь к боли, ветеран закрыл глаза. Сделав осторожный вдох, старик успел только ещё раз вспомнить лицо Игоря и тут же всё его тело проткнули иглы спазмов сердечных сосудов. Эту дикую, разрушающую тело и сознание боль, Анатолий Поликарпович испытывал уже второй раз. В первый его спасли - тогда он просто хотел жить. Сейчас же у него не было никаких сил бороться с инфарктом. Некроз тканей поражал, как гусеница зелень, всё его сердце. Ветеран опустил голову вниз и обмяк. В его остекленелых зрачках отражались лики беснующейся смерти.