Дни фиолетового солнца

Глава 1

Песок сыпался сквозь пальцы то медленно, то ускоряясь. Песчинка, еще песчинка и еще... Отсчитывая последние минуты пребывания его в этом мире. Он уже чувствовал переход, голоса становились все громче с каждым пройденным днем и сегодня достигли критической точки. Пятерня вновь зарылась в горячий сухой песок пляжа. Денис поднес сжатый кулак к лицу, отрешенно наблюдая, как из него высыпается светлая струйка. Он откинулся назад, улегся поудобнее и посмотрел на низкое молочно-белое небо, по которому плыло двойное зеленое солнце, припекавшее комфортно, не обжигая, но как-то вяло, словно бы его заряд кончался. Собственно, так и было. Гигант и карлик, неумолимо приближающийся к своей гибели, притянутый в смертельные объятия. Медленно умирающий мир и он тут гость. Ему было жаль покидать эту уютную бухту где, по ощущениям, он пробыл несколько месяцев, самых спокойных за последние годы. Здесь был только он, на этом пляже, где всегда постоянная погода. Зеленоватые волны тихо накатываясь ласкали его босые пятки и были ровно той же температуры, что и все предыдущие дни. Этот мир был заморожен, всегда одинаков, без штормов и перепадов температур. За все время Денис не построил себе убежища-в нем просто не было необходимости. Ветер не рвал его одежду, с неба не лил дождь, ничего не менялось. Все та же бескрайняя зеленоватая даль с легкими волнами, белый пляж, деревья, похожие на земные пальмы с вкусными плодами и не населенная пустошь... Ни одного живого существа он не видел. Рыбы не плавали, птицы не пели, насекомые не летали. Только тихий шепот волн о берег и небо, до которого, казалось, достанешь пальцем. Периодически он так и делал, поднимал руку вверх и проверял воздух над собой. Нет, ничего упругого под не ощущал, хотя глаза утверждали обратное. — ...проснется и будет как прежде... — ...узнает, что тогда... — ..сделаем...обеспечим самый лучший.. Нет! Обрывки фраз в его голове звучали словно набат. Уходить, бежать, пока не настигли! И тут же перед глазами появилось лицо, ненавистное лицо, предвещавшее беду. Маска морщин, с сиявшими голубыми, удивительно пронзительными глазами. От чего-то Денис знал, что, если позволить явлению продолжиться, он лишиться себя, потеряет что-то важное. Именно поэтому он убегал в страхе. Крепко зажмурив глаза и закрыв уши руками он в исступлении орал на белом пляже, где не было эха. Появись, появись, появись! Голос тонул в статике, в этом почти мертвом пустынном мире и наконец, спустя миллион лет страха и ожидания, Денис почувствовал переход. Он открыл глаза. В паре метров от него сияла черная дыра в пространстве. Непроницаемая мгла, темная как нефть. И он побежал, не оглядываясь, головой ныряя в спасительную черноту, подальше от голосов и видений.

Глава 1.

Темно, сухо, тепло, пахнет едой. Денис пошарил рукой из стороны в сторону и наткнулся плоские поверхности, похожие на полки. Медленно встал и повертелся на месте, осторожно касаясь пальцами того, что его окружало. Глаза привыкли к темноте, и он увидел под ногами полоску света. Похоже, впереди дверь, а он в каком-то маленьком помещении. Пошарил еще, обнаружил предметы на полках. Да, точно, это были они. Голоса за дверью становились все громче и ближе. Он замер, держа в руках что-то, взятое с полки, по форме напоминающее бутылку. — Эй, парнишка! Я тебя долго ждать буду? Тебя только за смертью посылать! Дверь распахнулась и Денис после мига слепоты увидел человечка, ниже его на голову и поперек себя шире. В просторной когда-то белой рубахе, таких же необъятных штанах, подпоясанных зеленым кушаком. В одной руке человечек держал пустой поднос. Он внимательно оглядел Дениса с ног до головы своими маленькими глазками, едва видными из-за густой растительности, покрывавшей почти все лицо. — Это не то вино! — А какое надо? — настороженно поинтересовался он на всякий случай, вроде бы промолчать тут неуместно. — Лийское, болван! Сзади тебя, верхняя полка. Денис развернулся, поднял глаза вверх и увидел горлышки прозрачных бутылок. Быстро поставил ту, что была в руках, взял с верхней полки другую и обернулся к человечку. – Не стой столбом, неси за столик! Человечек развернулся на пятках, что-то пробормотав себе под нос и торопливо скрылся из поля зрения. Денис осторожно вышел из кладовки, крепко прижимая к себе бутылку. Новые места, куда он попадал не всегда бывали гостеприимны. Однажды он вывалился из портала на скалу посреди бушующего моря, кишащего какими-то тварями. Это были самые страшные несколько часов в его путешествиях.

Помещение представляло собой большой зал с деревянными столами, длинными скамьями и посыпанным соломой полом. За одним столом в углу сидело двое мужчин, остальные были пусты. В другом углу располагалось нечто вроде стойки, только без стульев рядом. За стойкой виднелась приоткрытая дверь, откуда доносились неизвестные, но приятные ароматы. Должно быть кухня. Туда-то и завернул человечек. Денис облегченно выдохнул — все увиденное значительно упрощает ему первые минуты пребывания в новой обстановке. Он осмотрелся еще, баюкая бутылку в руках. Кое-где толстые деревянные балки подпирали потолок. Маленькие окошки-бойницы, через которые лился тусклый свет, почти под самым потолком, благо, тот был не высокий, метра три с половиной. Полумрак разгоняли свечи и что-то вроде факелов на стенах, что давали ровный не колеблющийся свет, и больше походили на светильники. Сухая трава шуршала у него под ногами, что-то хрустело, пока он в обнимку с бутылкой шел к столу. – Денис, что так долго? — один из посетителей цапнул у него бутылку из рук и тут же отвернувшись, не мешкая налил в свою чашу до краев. Ну, что же, этот мир ничем не отличается от других. Такой же удобный. Куда бы он ни попал, его все знают. Все зовут его по имени и говорят на одном языке.

Если верить внутренним часам, то прошло минут шестьдесят в новом мире и за это время он успел сориентироваться и разузнать что к чему хотя бы самую малость. Ну, во-первых, Денис осмотрел себя с ног до головы насколько это возможно. На нем были коричневые сапоги на мягкой подошве из неизвестного ему материала, чуть выше щиколоток, он решил про себя, что это кожа, так было проще. Черные свободные штаны, поддерживающиеся веревкой в области талии, заправлены в сапоги. Свободная же рубаха на шнуровке у ворота, без украшений или чего-либо еще. Просто жестковатое полотно. Цвет точно определить не смог, но вроде бы фиолетовая. Не самый убогий наряд, бывало и хуже. Во-вторых, окружение. Трактирщика звали Стан, и он не терпел нерасторопных работников, при этом складывалось ощущение, что мужик-то он не плохой. Он подгонял Дениса, впихивая ему в руки подносы с едой и питьем, ворча под нос о ленивых работниках-дармоедах. Денис с трудом сдерживал смех, глядя на кругленького бурчащего коротышку и старался двигаться шустро. Пару раз за дверью кухни он видел работниц, какая-то девчонка в заляпанном фартуке и пятном на щеке ему даже подмигнула. От неожиданности поднос чуть не выпал у него из рук, а она захихикала и скрылась в глубине помещения. Разговоры за столиками были странными и обсуждалось что-то непонятное ему, в каждой выпивающей и трапезничающей компании говорили о «днях». Не то чтобы в волнительном ключе, но явно эти «дни» никому не нравились. Интересно, о чем это они? Так он и сновал между столиками, зал постепенно заполнялся все больше, но народ явно никуда не торопился. От каждого входящего буквально веяло неторопливостью и основательностью, мол я пришел надолго и вообще никуда не сдвинусь. В основном мужчины, несколько женщин в сопровождении, одеты скромно в длинные одежды до пят. Головных уборов кроме капюшонов, одевающихся отдельно и спадающих ниже плеч он не приметил. Все в приглушенных тонах, ни одного яркого пятна, навевающее тоску зрелище, прямо скажем.

Дверь со скрипом отворилась, возвещая о прибытии нового человека. Порыв ветра ворвался в душное помещение, освежив спертый воздух и взметнув солому на полу. Головы присутствующих повернулись в выработанном годами рефлексе и пронесся тихий шепоток, волной от стола к столу, аккуратно замерев, стоило вошедшему переступить порог. Денис оглянулся через плечо. По таверне плыла высокая женская фигура в длинном одеянии, из- под которого едва мелькали носки башмаков и черном плаще с капюшоном, накинутым на голову. В повисшем, словно осязаемый туман, настороженном молчании она уселась за стол в дальнем углу. Праздные разговоры возобновились, двое обсуждали как лучше откормить свиней к забою, вновь застучали об столы кружки, однако напряженные спины гостей выдавали их. Можно было быть уверенным, что глаза и уши выросли на их затылках. — Прими заказ, — ткнул его локтем в бок хозяин. Денис потер ушибленное место и нехотя поплелся к столику. Чем ближе он подходил, тем больше хотел сбежать. Куда? Да хоть вон в кладовку, откуда он и вылез в этот мир. Он встал и столика, нервно теребя край рубахи, честно говоря, вовсе не понимая, от чего так нервничает. Женщина не повернула головы, не сняла капюшон, она молча сидела, держа сомкнутые кисти на столе. Денис засмотрелся на ее руки. Нет, они не были красивыми или ухоженными, на них не было колец. Это были руки человека, привыкшего ими работать. Несколько царапин, загорелая сухая кожа, грязь кое-где под короткими ногтями, худые длинные фаланги. – Сядь. Денис почувствовал лавку под своей пятой точкой раньше, чем осознал, что к нему обратились. Женщина откинула капюшон и посмотрела на него в упор. Глаза черные без белков. Две черные дыры на лице. Дениса окатило холодом, он не мог оторваться от этого зрелища, не мог встать, пошевелить хоть пальцем. Да он и не собирался, у него попросту не было мыслей. Он смотрел в эти бездны казалось вечность и увидел серебристые вспышки. Нет, ее глаза не были абсолютной чернотой, они мерцали словно темное небо с яркими звездами. Вот так. Она накинула капюшон и Денис моргнул, приходя в себя. – Зз...аказывать бу..пдете? — выдавил он запинаясь. – Кто ты? – Я? Я... Денис. – Ты чужак, - просто сказала она. Немного хриплый, словно простуженный голос. — Откуда ты, Денис? – Из далека. – Не из нашего мира. Зачем ты пришел? Она рубила словами-утверждениями, и он понимал, где-то на клеточном уровне все вопило не врать. – Я не знал, что окажусь здесь. У меня нет цели. Я просто там..тут, — Денис запнулся и затих. Холод отпустил его, тепло таверны вызывало теперь легкую дрожь. И он не осмеливался снова посмотреть на гостью. – Меня зовут Галия. И я забираю тебя с собой.

Глава 2

Денис молча шел рядом с пегой лошадью, держа в руках повод, чуть касаясь плечом вздымающегося от дыхания теплого бока. Прямо перед ним мелькала хвостом вторая такая же лошадь. Галия шла неторопливо и молча. Фактически, после выхода из таверны она сказала только одно предложение: » Бери лошадь и иди за мной». За несколько часов прошедших после этого он все пытался воссоздать картинку происходящего, но как ни старался не мог увидеть целиком. Явно не хватало огромного куска. Он попросту ничего не понимал. – Меня зовут Галия. И я забираю тебя с собой. После этих слов какой-то туман. Странная женщина подошла к хозяину таверны и сказала на ухо пару слов. Он нахмурился, но кивнул и, сняв со стены коричневый плащ, кинул его Денису. Они вышли в молчании в сгущающиеся сумерки: она твердой, уверенной походкой, он на негнущихся словно ватных ногах. Светил на небе не было видно, всё затянуто ровным слоем облаков, но он был уверен, что дело идет к стандартной ночи. Они отвязали пару коней из множества и пошли. Вот уже несколько часов прошло, не темнело, а они так и шли молча.

Довольно широкая тропа, видно, что люди по ней часто ходят и по бокам лес. Деревья не знакомые Денису, с красноватыми треугольными листьями и иссиня-черными стволами, ровными рядами, будто о линейке высажены. Смотреть на них было тяжело, в глазах рябило, но в одно мгновение ему показалось, что он видел березу. Прошел пару шагов, оглянулся, но черные стволы и там, и тут без проблеска белизны и зеленой кроны. Прямо вдали над вершинами деревьев там, где кончалась у горизонта дорога, прорезая лиловое небо, виднелись вершины гор. Денис оглядывался, думал, думал, но голова шла кругом. Каждый новый мир был особенным, но еще нигде он не попадал в такую ситуацию, еще никто не знал, что он чужак-странник. Возможно, это обернется ему на руку, возможно и нет. По крайней мере, не похоже, что она хочет его убить и сожрать сердце. При воспоминании о ее глазах Денис поежился. Если зрение и слух его не обманывали, то что-то в окружающем пространстве было неладно. Он начал думать и складывать крупицы получаемой извне информации. Было нежарко и не холодно, сумрак, но все прекрасно видно, деревья слегка колышутся от ветерка, пролетела птица высоко в небе... Денис прищурился, вздрогнул, сравнив птичьи габариты и высоту. Немаленькое создание получается! Остается надеяться, что оно не ищет ужин и вообще плохо видит! А вокруг тишина… И тут он решился. Не известно, используют ли в этом мире такие слова, но раз тут есть обычная лошадь, то почему бы и нет. — Галия, почему так тихо? Я не увидел ни одного насекомого, птицы не поют. Она обернулась, слегка замедлив шаг, чтобы они поравнялись. – Потому что сейчас начнутся дни фиолетового солнца, чужак. – Что это значит? – Это значит, что луна будет набирать мощь, пока вновь не станет круглой, полной, тогда вновь появятся птицы и насекомые выйдут на поверхность. Что такое фиолетовое солнце я не могу тебе объяснить, ты увидишь завтра сам, в день новой луны. Одно могу сказать, что лучше бы тебе быть в укрытии на это время. – Как вовремя я появился, — саркастически буркнул себе под нос Денис. – Ты появился неспроста именно сейчас. — она сбросила капюшон и в упор посмотрела своими черными дырами - глазами. — Думаю, мне с тебя толку не будет, только как спутник в дороге, а вот тебе от меня... – Так если птицы спрятались, что это кружит там в небе? — Это разумное существо, способное общаться передаваемыми образами. Они называют себя рагхатс. Представители их вида знают, когда наступает фиолетовое солнце и прячутся в свои горные пещеры. Пока оно летает я могу быть уверена в своих расчётах. Денис смотрел по сторонам, избегая замораживающего космоса на ее лице, но вот она отвернулась и потянула лошадь за уздцы. Сразу стало будто легче дышать. Волосы у нее были темные, блестящим потоком пропадали под плащом. Интересно, сколько ей лет? – Ты меня нашла, выследила... ээээ… я не знаю, какое слово подобрать!? В общем, как мы оказались в одном месте? И почему ты меня увела? – Почувствовала, когда была неподалеку и пришла за тобой. Не место тебе там, разносить еду, странник. Ты скоро уйдешь, не оставляй следов в моем мире. – Как это ? — не понял Денис, но весь подобрался, приготовившись защищаться. – Просто сделай так, чтобы тебя не запомнили. Не нарушай баланс. Ты сейчас лишняя частичка на весах, крупинка, которая может заставить мир колыхаться, а я этого не хочу. У нас и так неспокойно. – Ты меня убьешь? — все-таки спросил он, впиваясь пальцами в повод лошади все сильнее. Ладони вспотели. Галия вдруг откинула голову назад и расхохоталась. Денис поёжился от этого будто каркающего смеха. Честное слово, этой женщине не стоит смеяться, звук отвратительный! Будь на деревьях вокруг них птицы, они бы в страхе улетели. – Нет, не убью. С чего ты это взял? — отсмеявшись, она вновь повернулась к нему.

Денис расслабился и смелее глянул на нее, пожал плечами и ничего не добавил. Он шел как теленок на привязи за незнакомкой, покорившись ее воле сходу, с первого слова и не чувствовал в себе сил и желания сопротивляться. А может слишком привык плыть по течению, долгое время носимый судьбой, без выбора места обитания. И вообще он очень устал, вдруг осознал и почувствовал парень, а желудок ему подыграл, выдав такую руладу, что конь рядом всхрапнул и недоверчиво покосился карим глазом. Галия хмыкнула как-то непонятно и резко свернула с дороги в сторону, в просвет между деревьями. – Привал, чужак. — сказала она, выведя их некоторое время спустя на небольшую полянку, — Еще светло, но темнота опустится быстро, глазом моргнуть не успеешь. Костер разводить умеешь?

Глава 3

Денис молча кивнул и отправился к ближайшим кустам. Пока справлял нужду, присмотрел гору сухих веток, их то и принес в лагерь. Лошади были уже расседланы и щипали траву рядом. Странно, подумал Денис, деревья красные, а трава зеленая. Вот бы животных увидеть. Ему всегда нравились представители фауны новых мест. Никогда ведь не знаешь, что увидишь, думал он, поджигая пучок травы искрой. Огонь занимался быстро, только язычки его были не красными или оранжевыми. Они были голубоватыми. Интересно. Галия была права. Ночь рухнула незаметно: вот были сумерки, а вот не видно собственной руки. Пока он возился с костром она достала из своих сумок припасы и разложила рядом на тряпице. Живот еще раз заурчал и сжался. – Ешь. — она протянула ему лепешку и кусок чего-то коричневого. Денис надеялся, что это мясо, и неважно, как животное называлось. Поэтому он кивнул и принялся есть. Галия сидела от него вполоборота, нахохлившись, как большая черная птица. Хорошо, что не видел ее лица и пугающих глаз, так было намного легче, и без того напряжение сковывало его. Кто она, куда они идут и какого лешего вообще происходит? Они молча работали челюстями глядя в огонь, чьи голубые искры разлетались по сторонам. Что ж, по вкусу и консистенции - это действительно было мясо, солоноватое и вяленое. Насыщало отменно. Галия молча достала котелок и приспособила его над огнем. – А воды налить не надо? — не выдержал Денис пару минут спустя. Кто ставит пустой котелок? – Она там есть, — спокойно ответила женщина. Денис почти автоматически привстал и заглянул в посудину. Там было до краев воды. Он молча плюхнулся на свой зад, делая вид, что все в порядке и меланхолично дожевывая мясо. Ведьма, как есть ведьма. Темнота обступила их полянку, сдавливая со всех сторон до малого круга освещенного места. Тихонько булькала вода в котелке, куда только что отправились несколько щепоток какой-то травы. Признаться, запах шел изумительный. На вкус тоже весьма недурно, решил Денис, поставив пустую кружку. Вот бы поспать...

– Кто ты? — вопрос застал его врасплох, учитывая царившую вокруг них и в их компании, продолжительную тишину. Галия сверлила его взглядом, а он уворачивался как мог. Такие кошки-мышки.. Денис не видел бездны ее глаз, но ясно чувствовал их прожигающую силу. Она ждала ответа и отступать не собиралась. Но что он мог ей сказать? Огонь трещал между ними, угольки стреляли, никого кроме них. Один в новом мире с … кем бы она ни была. – Я не знаю, — наконец сказал он. – Знаешь! – Нет! Денис начинал паниковать, не хватало еще вызвать недовольство колдуньи. А что если она обратит его в жабу? Но даже под страхом квакать до конца дней сложно сказать то, чего не знаешь. – Нельзя совсем не знать, кем являешься. Тебя по голове били сильно? Часто? — сарказм сквозил в каждой букве, было неприятно. – Всякое бывало в моих путешествиях, доставалось. — терпеливо отвечал парень. Немного помолчали под тихое шипение котелка. Она ждала. Денис вздохнул и устало потер глаза рукой. — Всё что я знаю, это когда появляются голоса, они говорят о надежде, зовут по имени и … эти глаза. Ужасные холодные глаза, оценивающие, пронзительные, слишком молодые для старого лица. Я боюсь, не хочу оказаться рядом с ним и тогда я убегаю, я зову портал и оказываюсь в другом месте. Галия молча ворошила угли прутиком. Ее худощавая фигура в черном плаще почти сливалась с темнотой леса и казалась продолжением деревьев и бледные кисти рук словно призраки мелькали в темноте, ловя отблески костра и приобретая голубоватое сияние. – Хочешь прыгать по своему желанию?

Так тихо, спокойно, серьезно, ни следа сарказма минутной давности. Денис оторопело смотрел на нее и молчал. Галия перестала ворошить угли и в упор посмотрела на него в ответ и ему показалось, что в ее глазах мелькнула белизна, на миг приоткрыв черную завесу бездны. – Хочу, очень хочу! — горячо воскликнул парень и до крови прикусил собственный язык, наказывая себя за несдержанные эмоции перед опасной незнакомкой. – Я попробую тебе помочь, если расскажешь больше о себе. Смотрю, ты опасаешься меня хотя зря, но я тебя не виню, люди боятся моих глаз.И всё же ты более одинок, нежели я. Давай так. Вопрос-ответ. Я тебе, ты мне, все честно. – Давай, — не раздумывая кивнул Денис. – Начнем с простого. Сколько тебе лет? – Пятнадцать. — такой простой мир, чаще его спрашивали про количество прожитых зим, весен, а однажды даже «циклов», тогда он едва смог разобраться в летоисчислении того мира. – И давно? – Что, прости? – Давно тебе столько лет? И тут Дениса заклинило. Он открыл рот, но не смог ничего сказать. Вдруг он осознал, что никогда об этом не думал. Он просто Знал, что ему пятнадцать и зовут его Денис. Он прошел множество миров, давно сбившись со счета на третьем десятке, но время потеряло для него значение. У него не было часов, календаря да они были бы и бесполезны. В каждом мире свои сутки, времена года... Тревожная мысль посетила его. Внезапно и четко он принял одно, что никогда не стриг ногтей и не подрезал волос. Он прыгал по мирам убегая от ужасных голосов и не замечал этого. Странно, что он нужду вообще справлял. – Не знаю, — наконец выдавил он из себя слова, чувствуя, как холодеют руки от страха. Так страшно остановиться и заглянув в себя не найти ответа. – Ты спрашивай, твоя очередь, — мягко сказала женщина два прогоревших полена спустя. — Так мы спать не ляжем никогда. – Что с твоими глазами, ими можно видеть, Галия? — на одном дыхании выпалил Денис. – Такая уродилась, никто не знает почему. Я вижу, и насколько я знаю, немного не так, как другие люди. Мало что имеет четкие очертания, края немного размываются у предметов. Люди же, животные светятся вокруг себя разными цветами. – Что ты знаешь о себе? Как называется твой мир, кто твои родители? – Родители? — Денис удивился. Родители... Он не мог вспомнить их. Но он же не появился ниоткуда, они должны быть. Никто не задавал таких вопросов, и он чувствовал, будто споткнулся и летит лицом в землю. Столкновение неизбежно. — Я не помню. Ты спрашиваешь, а я не знаю ничего. Я все время бегу. Кто я, где я, кто мои родители...? Я будто во сне, но ощущения слишком реальны. Столкновение. Воздух со свистом покинул лёгкие. Привет-привет земля. Прибыли.

Глава 4

Будто удар под дых. Втягивая сквозь зубы воздух, он уронил голову на руки, зарылся пальцами в волосы, привычно поглаживая толстые шрамы на голове, как делал до этого множество раз. Шрамы! Денис припоминал каждый на своем теле, но никогда не думал о том, как они появились. Они просто были, как был он сам. И ни одним больше. Однажды в путешествии на него напал зверь, не так чтоб большой, но с острыми зубами, вцепился в предплечье. Крови было много, раны были глубоки, но шрамов не осталось! Мысли поскакали как блохи от одного эпизода к другому, хаотично плетя узор. Картина вырисовывалась интересная. У него не остается отметин на теле. Он не стрижет волосы и ногти. Денис посмотрел на спутницу, прямо в глаза. Она была спокойна, чуть прищурившись смотрела на него и он понимал, что можно ничего не говорить, она читала его как открытую книгу или даже слушала. — Ничего, ничего. Со временем может проясниться. — немного помолчала, — А вот скажи мне, если бы я тебя не увела, что бы было дальше? Денис медленно собирался с мыслями, успокаивая кавардак в своей голове, прежде чем ответить. — Я полагаю, что работа бы моя окончилась и к тому времени я, скорее всего, точно знал, где я живу, сплю. Думаю, жил я в этой же таверне. — Как удобно, — ухмыльнулась Галия и разговор затих.

Утро наступило как-то резко, ударив в нос запахом трав, кипящих в котелке. Денис продрал глаза, цвета все те же, приглушенно-лилово-красные, лошади пофыркивают, хрумтят травой. Галия тихо сидит и смотрит на небо. А он и не заметил, как заснул… — Поднимайся, странник. Если выйдем сейчас, успеем до укрытия дойти, пока не ударило. — Звучит зловеще, — проворчал Денис и тряхнув головой отогнал как комара, неприятные ощущения ночного разговора. Спутница, не глядя, сунула ему в руки кружку и он уверенно принял варево. Прогресс в отношениях налицо. Дорога шла все так, же, почти прямая, лишь изредка огибая валуны, покрытые голубоватым мхом. Краем уха улавливался будто бы журчащий ручей, но Денис не был уверен, а идти проверять в мрачный частокол черных стволов как-то не желал. По левую руку лес редел, между кронами показались некие развалины. — А что тут было, ты знаешь? — Деревня была, сейчас нет. — она огляделась с немного ггрустным видом. — Плохое время было, люди тогда еще не умели рассчитать фиолетовое солнце, в один миг почти вся деревня погибла. — Надеюсь, нам повезет? — Надежда тут ни при чем. Долгий кропотливый труд, потерянные жизни, поколения жертв. Мы научились предохраняться, а сути не поняли. Я иду в горы за знаниями, хочу помочь и понять. — Кому помочь? — Живут там ученые, множество поколений бьются над разгадкой фиолетового солнца, прошел слух, что есть подвижки. Я хочу примкнуть к их рядам.

Галия завернула резко влево, без тропинки шел конь по высокой траве, прямо к руинам. Денис молча повернул лошадь следом. Тишина красно-черного леса давила на уши, только хрустело под копытами. Иногда ему казалось, что на многие десятки метров какой-то пузырь, изолирующий от звуков извне. Мурашки бегали между лопаток, здоровые, размером со слона. Развалины, поросшие растениями, выросли перед ними, молчаливые, тревожные, старые. Деревня была довольно большая и странная. За заборами дворов стояли каменные статуи домашней скотины, собак. Почти разрушенные и совсем целые. Более сюрреалистического зрелища, Денис давно не видел... Он повертелся в седле, охватывая картину целиком. Вот и центр деревни, и каменный лес человеческих фигур. Судя по всему, вся деревня вышла в один момент и застыла в один момент. Изваяния собак и коров вовсе не изваяния, они тоже застыли в тот роковой момент. Денис спешился, лавировал между статуй, смотрел на лица, словно вырезанные гениальным скульптором и тихо холодел от ужаса. Они были такие разные: спокойные, веселые, удивленные. Многие смотрели вверх, тянули руки, указывая пальцами, дети улыбались, держась за юбки матерей. Мертвое тихое место, застывшее во времени, необъяснимое и до дрожи пугающее. Впереди виднелся квадратный колодец, поросший мхом и цветами, совершенно нормальный, совершенно ненормальный на фоне пейзажа. И эта тишина, от нее звенело в ушах. — Что это? — прохрипел Денис. — Это фиолетовое солнце. Они тогда не знали, и все погибли. — Так некое явление в небе превратило людей в камень? — он погладил рукав рубашки ближайшей статуи. Обжигающе холодная. — Именно так. К слову, надо дойти до укрытия, тут недалеко. Иначе нас может постигнуть та же участь.

Раздавленный впечатлением Денис покорно вскарабкался на тревожно прявшую ушами лошадь. Они молча покинули деревню. Откровенно говоря, он бы лучше пешком, зад с непривычки очень болел, ноги тоже. Нечасто он ездил на ком-то. Денис оборачивался несколько раз, с грустью думая о случившемся, а Галия пару раз делала непонятные пассы руками, бросив поводья и развернувшись в седле. Они неторопливо шли в русле пересохшей речушки и добрели до каменного моста. Как и многое в округе он был покрыт мхом и маленькими деревцами, серый камень потрескался и грозил обвалиться. — Заезжай под мост, — велела Галия и, увидев его опасливый взгляд, добавила, — Он крепче, чем кажется. Мост был довольно широк, под ним хрустели веточки и плотный слой сухой листвы. Галия отвела лошадей к основанию моста и погладив по лоснящимся шеям прошептала что-то. Лошади замерли как вкопанные, только глаза вращались и бока раздувались от дыхания. — Что ты с ними сделала? — Обеспечила выживание. Нельзя им двигаться, если испугаются, мы останемся без них. В этом случае я выживу, а вот ты вряд ли. Встань рядом, прижмись к камню как можно дальше от обоих краев. Денис послушался. Галия быстро отвязала котелок от седла, поставила возле моста и наполнила водой щелчком пальцев. Затем кивнула Денису, мол смотри за ним, и сложила руки ладошкой, что-то напевая на непонятном языке. Воздух вокруг них загустел. Нечто похожее на пузырь обволокло вначале их, затем выползло и расширилось за пределами, охватывая тот конец моста, под которым они прятались. Немного рябил и отливал цветами воздух, в целом прозрачный. Денис думал, что это похоже на огромнейший мыльный пузырь. — Успели. Теперь смотри! — слова прозвучали глухо, будто сквозь заложенные уши. Галия вытерла руки о плащ и встала рядом.

Белая вспышка софитом осветила все вокруг, ослепляя, постепенно темнея и приобретая фиолетовый оттенок. Денис моргал, восстанавливая зрение. Лучи широкие, сиреневые, фиолетовые падали на землю, копируя солнечный свет сквозь облака, и все на земле замерзало. Прямо на глазах листья под фиолетовыми лучами белели, приобретая снежный контур, камень покрывался инеем, свод моста над ними приобрел морозный узор и трещал. Вода в котелке промерзла насквозь за мгновение. Красота неописуемая, опасная, необъяснимая и такая бесконечно мощная... Денис чувствовал, что его челюсть отвисла, но ничего не собирался с этим делать, он просто не мог. Все закончилось так же быстро, как и началось, будто дернули рубильник. Фиолетовый свет пропал, пузырь лопнул. Ледяной воздух смерчем пронесся над ними и также быстро выдохся, потерял силу. Денис покрылся мурашками, обхватил себя руками и потер неосознанным движением. Что это было?

Глава 5

Обжигающий холод быстро отступал. Золотые лучи нормального солнца вызвали капель и ласкали лицо. Будто все в порядке, будто ничего не случилось. Деревья оттаивали, капая с листьев веселым перезвоном, лошади тревожно дергали хвостами, но вполне себе мирно уже жевали траву, и лед в котелке потрескался, быстро возвращаясь в жидкую форму. Денис присел на валун рядом с мостом, оглядывая всю эту идиллию. Его поток несвязных мыслей прервало ощущение мороза в штанах, и он вскочил с камня. — Причиндалы застудишь. — меланхолично заявила Галия. Она стояла скрестив руки и с усмешкой смотрела на него. – Приготовься, у нас гости. Денис все еще оглядывался по сторонам, когда опавшая листва поднялась в воздух от могучих взмахов необъятных крыльев. Рагхатс приземлилось рядом с ними. Огромное существо высотой в два человеческих роста имело птичье тело с длинными мощными, как у страуса ногами и мускулистую вытянутую шею, увенчанную самой странной головой, что он встречал. Вовсе не птичья голова, скорее собачья, но с вытянутыми тонкими ушами, клювом как у орла и торчащими во все стороны клыками по бокам рта. Желтые глаза глубоко посаженые, маленькие точки, хитрые и злые. Черно-красное лоснящееся оперение укрывало худощавое мускулистое тело будто кольчуга. Рагхатс наклонил голову в сторону Галии, совершенно очевидно приветствуя ее, затем неспешно вернул свой желтый взгляд к Денису. — Привет? — скованно поздоровался он с существом и в ответ услышал нечто наподобие свиста. А потом его мозг замерз. Ну, как замерз… Денис стоял все там же, все видел, слышал своё сердце эхом отдававшееся в ушах и холод в черепной коробке. — Привет! Я Рани из стаи рагхатс. Это был его голос в его собственной голове! Неслыханная наглость! Если уж влез кому-то в голову, будь добр говорить своим голосом. Думается, этот Рани не настолько добр.

Денис стоял как вкопанный, в его сознании всплывало первое воспоминание из детства: лошадка-качалка, с которой он не желал слезать и идти спать. Второе, третье и замелькали картинки все быстрее. Слова и видеоряд неслись потоком из воспоминаний Дениса. Давно забытое стряхнуло пыль с себя и заискрилось, Денис смутно понимал, что падает, уже стоит на коленях. Рагхатс выкачивал воспоминания, попивая их вместо коктейля через ментальную трубочку и чувствовалось, что ему это нравится. Его личные, Денисовы воспоминания со смаком высасывались и сопротивляться этому не было никакой возможности. Дорога петляет, солнце светит, машина несется резво, в такт бодрой музыке в салоне, поворот, доля секунды, столкновение… Дождь ручейками стекал по стёклам, слегка барабанил о жестяной карниз. Картина осени за большим окном. Кто-то трогает его голову, гладит по волосам. А потом эти глаза… Яркие голубые глаза пристально смотрят на него из подсознания, но чувствуются как на яву. Всё, в этом мире он тоже ненадолго. Его снова нашли и теперь глаза будут прорываться в новую реальность чаще и дольше, пока не появится возможность прыгнуть, чтобы вновь выкроить передышку. В глубине души он боялся, что однажды не сможет убежать. Денис заорал, или он только так думал... — Всё не то, чем кажется. — безэмоциональная речь в голове, в которой он едва ли мог узнать свой голос, прорвался сквозь агонию сопротивления, несколько раз отскочил эхом и затих. Холодные щупальца чужого сознания отпустили, но дрожь колотила все тело. Он был зол и дезориентирован, воспоминания, вытащенные на свет, бодро шагали по нейронам, обгоняя друг друга. Это наглое создание смотрело все так же безразлично, склонив голову немного вбок. — Кто тебе позволил лезть ко мне в голову? – закричал Денис на создание. – И какого чёрта все в этом мире такое холодное? От Галии мороз по коже, солнце обращает в лед и камень, ты — чем бы ты ни был! — окатываешь холодом. Да я даже рад буду убраться отсюда и произойдёт это — вашими стараниями — скоро!

Денис поднялся, отряхнул колени и тяжело дыша уставился на них. Галия сделала некий жест, рагхатс подпрыгнул, взмахнув крыльями, поднял в воздух веточки и листики, и набрал высоту. — Что это было? – все так же зло спросил Денис. — Твое обучение владению собой. Мы очень удачно встретили его, — довольно ответила Галия. — Да что ты говоришь, — ехидно хмыкнул парень. – Я даже отдохнуть не успел, мне снова нужно уходить. Я устал, с места не сдвинусь, пока не объяснишь. Все равно недолго осталось. — Он сделал что смог. Твоё прошлое закрыто за многими дверями, а ключи от них утеряны. Что ты увидел? — У тебя вообще есть чувства? Меня буквально пытали на твоих глазах! Женщина раздраженно отмахнулась. — Чувства, чувства. Почти не осталось. С годами способность к эмпатии сходит на нет, Денис. В детстве мы чисты мыслями и делаем не думая, просто чувствуя. Подходим и обнимаем, чтобы утешить, например, оттого что нам жаль, а не из страха, что на нас обидятся, если мы этого не сделаем. Позже мы становимся черствее, хитрее и имитируем эмоции, которые уже растеряли. Ты потом поймешь. Денис осторожно прикоснулся к своим волосам. То ощущение поглаживания было очень приятно, словно родное, но забытое. Он хотел ощутить его снова.

Глава 6

Они шли к горам до самого вечера. Пейзаж удручающе однообразен: те же черные стволы с красными листьями, тот же безлюдный тракт, то же пустое небо. Он вёл под уздцы лошадь, встречные камешки улетали в стороны, запущенные злой клубящейся энергией, переданной с помощью кожаного сапога. Воспоминания, вытащенные на свет рагхатсом, вызывали, помимо головной боли, новые видения. В какой-то момент Денис просто свернул с дороги к ближайшему поваленному дереву и сел, уставившись в никуда. Раз-два, Фредди заберет тебя, Три-четыре, Запирайте дверь в квартире…. Детские голоса проговаривали считалочку, но не целиком. Что это? Откуда это? — Я так больше не могу, — буркнул парень. — Я знаю. Галия привязала лошадей, собрала веток и мановением руки разожгла костерок. Денис отрешенно пропускал волосы сквозь пальцы, пытаясь поймать ускользающий образ. Выгоревшее изображение: женщина с темными, почти черными волосами и лучистыми от доброты карими глазами протягивала к нему руки, заключила в объятия. Ее запах… непередаваемый, теплый. Мама! Он вцепился в свои волосы до боли, словно это бы помогло. Образ померк. Собравшись с силами, Денис заговорил. — Мне нужно уйти, а я даже не успел понять твой мир. Я уйду, не знаю куда, и все оставшееся мне время буду думать, удалось ли тебе разгадать тайну феномена фиолетового солнца. Я бы задержался, но надо бежать, пока могу, пока еще тот человек не вытянул меня. — Мой мир один из множества шагов по твоей лестнице. Сейчас ты здесь потому, что должен что-то вспомнить и чему-то научиться. И может взглянуть своему страху в лицо. — Предлагаешь не убегать? – он скептически хмыкнул. — Раз-два, Фредди найдет тебя... — О чем ты? — Я не знаю, просто крутится в голове, после того как эта тварь порылась у меня в мозгах! — Денис снова начал закипать, равно как и вода в котелке. Галия мудро промолчала, кинув в кипяток пучок душистой травы для чая.

Они прихлебывали вкусный чай и жевали вяленое мясо. Денис смотрел на звезды, выискивая знакомые созвездия. Тишина вокруг разбавлялась только треском костра и дыханием лошадей. Остро, даже острее предыдущих ночей. Сколько их прошло? Две-три? Кажется, что очень мало и безумно много одновременно. Ощущалась нехватка насекомых: никто не стрекотал в траве, не проносился на быстрых крылышках. Большая и малая медведица не в этом мире, не в этом небе, несущем смерть. Так, откуда ощущения? Раньше он не думал, не искал и уж точно не помнил, как выглядят эти медведицы. — Почему рагхатс? Почему не ты сама пробудила мою память? Я ведь чувствую, ты умеешь читать меня. — Мои способности не так велики, я считываю только поверхностное. Этого достаточно мне для спокойной жизни. Ты другой, сложный, чужой. Галия внимательно оглядела спутника, вздохнула. Взъерошенный, растерянный, злой и такой юный. — В твоей голове очень шумно, отголоски лиц, событий не замолкают. В твоем мире безумно много людей, трудно, почти невозможно, остаться наедине с собой без информации извне. Она льется потоками, мне не понять из каких источников. Поэтому тебе трудно сосредоточиться, выделить пустоту внутри себя, чтобы комфортно поселить Собственную мысль. Узнать, чего хочешь ты, представить мир, какой нужен тебе. Даже сейчас, Денис, слушай окружающее. Здесь тихо, как никогда, большинство живых существ попряталось и пережидает фиолетовое солнце. На расстоянии слышимости от нас двоих только лошади. И все. А шум в твоей голове гудит не смолкая. Настолько засорен мир, из которого ты пришёл, что не отпускает, но ты не осознаешь, носишь этот шум с собой по мирам и из-за этого не научился управлять перемещением. Давай попробуем изменить это? Рискни создать реальность по своему желанию. Ты скоро уйдешь и так, но от тебя самого зависит, куда попадешь. Попробуешь или будешь убегать в неизвестность только тогда, когда человек с синими глазами будет являться тебе? Однако если научишься управлять собой, тогда ты можешь больше никогда его не увидеть, стоит только пожелать. Денис внимательно слушал, мысленно соглашаясь с тем, что она говорила. — Утром кое-что попробуем, есть у меня одна идея. Галия заворочалась, укладывая голову поудобней на седле, точки в черноте ее глаз отблескивали при свете костра. Вновь затягивает в омут, хочется смотреть и смотреть... Денис снова поднял голову к небу с незнакомыми звездами. Оно походило на глаза спутницы. — Хорошо, попробуем. Доброй ночи.

Впервые он проснулся раньше Галии и тихо лежал, изредка бросая взгляд на женщину. Во сне черты ее лица были немного мягче, но возраст все равно было не угадать. Не то чтобы его это сильно волновало. Он от чего-то вспомнил смешливую девушку из таверны, с которой так и не познакомился. Впервые пожалел об упущенной возможности. Интересно, как бы это было? Довольно редко ему попадались миры, где хотелось задержаться, подружиться. Он старался ни к кому не привязываться, ведь его преследовали из мира в мир, гнали дальше. Эмоциональная связь с новыми людьми не сулила ничего хорошего, только страдание от потери. Денис хрустнул затекшей шеей, чем разбудил Галию. Пора научиться управлять своей жизнью.

Он сосредоточился на голосе. Кроме хрипловатого тембра Галии и его немного сбитого дыхания, в пузыре не было других звуков, все осталось за прозрачными стенками. Весь окружающий его мир пропал, невидимый из-за повязки на глазах, неслышимый, не осязаемый, не обоняемый. Идеально. Когда во время завтрака он услышал план, то сильно засомневался, что сработает. Однако и представить себе не мог, как это будет — обнулить ощущения. В созданном Галией маленьком пространстве он словно плавал в теплой воде, отключив все свои сенсоры. — Представь место, куда бы ты хотел попасть, просто захоти это, так сильно, словно оно нужно как воздух. — тихо прошелестел голос рядом. Денис опустил голову на грудь, выровнял дыхание и погрузился в себя. "Все, что захочу... " И он захотел. Воображение услужливо рисовало картину таинственную, мистическую, восхищающую. Сквозь изящный арочный проход он смотрел на огромный каменный зал, где дверь истлела уже столь давно, что не осталось даже щепочек: войти случайному путнику или пронестись порыву ветра не составит ни малейшего труда. Денис сделал шаг внутрь и под ногами захрустели мелкие воображаемые камешки. Несколько факелов горело на колоннах вдоль одной из стен, тускло освещая зал, стена напротив была сокрыта густой тьмой. В центре зала возвышалась каменная фигура на постаменте. Ангел или как это называется в Этом мире. Ангел стоял на коленях, руки упирались в бедра, голова опущена. Денис огляделся. Все в зале, насколько могли видеть в полутьме его глаза, украшено резьбой. Каменные лозы стелились по полу, стенам, потолку, рисуя, соединяясь в замысловатые круглые узоры. Два огромных крыла по сторонам от дверного прохода, все эти изящные линии. Картина немного жутковатая, но Денис хотел оказаться в этом месте. — Ты открыл проход, — шепнула Галия, снимая повязку с его глаз. Денис моргнул пару раз не веря, потом сильно зажмурился и снова открыл глаза — в нескольких шагах от него, на стенке пузыря зияла чернота. Волна энергии прокатилась по телу, приподнимая волоски. Момент истины. Он сделал эти шаги и, не раздумывая, сунул голову в черноту. В нос ударил теплый застоялый воздух, ангел посреди зала, факелы на стенах, тишина и заброшенность. Все как в воображении. Он протянул вслед за головой правую руку, пробуя ощущения. Воздух какой-то плотный, обволакивающий кожу будто в жару перед грозой. Он задумался, оглядывая только что придуманное место, и решил, что слишком одиноко, мрачно. Он сможет уйти из этого мира уйти? Вдруг там нечего есть и он умрет от голода? Что, если его населяют жуткие монстры? Остаться навсегда в — где бы оно ни было — месте. Нет. Денис отступил, возвращаясь в мир фиолетового солнца. — Нет, туда не хочу. Окно сжалось в точку, черный зрачок смотрящий с укоризной, и через секунду пропало. — Рани сказал мне — все не то, чем кажется.

Глава 7

Лицо Галии застыло на долю секунды, в какой-то демонической маске, будто злость, разочарование, нетерпение смешалось в одном серо-черном водовороте. Кожа лица натянулась и словно посерела даже, но тут же вернулось в обычный вид. Денис моргнул, наверное, показалось. — И как думаешь, что он имел в виду? Этот мир реальный? А тот, куда ты заглянул? Голос звучал ровно, точно померещилось от перевозбуждения. Сейчас его распирали, тянули в разные стороны два противоречивых чувства: восторг — "я могу это сделать" и сомнения в реальности происходящего. — Мне все кажется таковым, но он посеял в моей голове хаос и странное ощущение. Будто бы я здесь и не здесь одновременно. Оно скребется внутри черепа, где-то в районе шеи, процарапывая кость. И я думаю странное, мои мысли странные. Понимаешь? — Денис, прежде чем ты скажешь что-то, ты должен понять одну вещь: не все что мы думаем должно быть озвучено. Некоторые мысли как древние заклятия на страницах таких же древних книг — их нельзя проговаривать вслух. Последствия могут быть катастрофическими. — Почему? — Как бы тебе это объяснить, — она отошла на пару шагов, взмахом руки убирая прозрачный купол. — Сказанные, они обретают реальность, силу, хотя при этом остаются гниющими призраками. Мысль может быть изначально неверной и даже невысказанная, но постоянно обдумываемая она также приобретает силу и бывает услышана вселенной и подана тебе в жизненных ситуациях так, как ты ее оформил. И получается, что ты сам создал в своей судьбе некую яму. Ты! Никто другой. Так что тысячу раз подумай, стоит ли озвучивать миру мысль, которая начинается со слов "мне кажется". Отповедь на ровном месте сильно удивила Дениса. Он нахмурился, обдумывая ее слова и хоть непонятный осадок остался, все же некое зерно истины там проскользнуло. Галия излучала некое самодовольство. Сложно понять такую спутницу, порой невозможно. В эту минуту он бы хотел убраться подальше от нее.

Сильное желание создать себе мир мечты не давало Денису сидеть на месте, он ходил по кругу, закрыв глаза. На его лице менялись эмоции, отражая внутренние шторма. Иногда он встряхивал головой, отгоняя ненужные мысли, улыбался, хмурился, замирал. Садился и тут же вскакивал, возобновляя движение. Несколько раз в течение одного часа он создавал порталы, удовлетворённо хмыкал, но не пробовал в них перейти, смотрел на черные пятна и закрывал их, ненадолго зажмуриваясь. Галия жевала травинку, глядя на движения Дениса и улыбалась. Лошади свободно паслись, сияло солнце, в небе парил одинокий рагхатс. Был это Рани или нет, никого из двоих людей не заботило. Минуты убегали, мастерство Дениса росло от портала к порталу, он научился создавать их лишь моргнув. В какой-то момент парень выдохся и упал на бревно. Галия тут же сунула ему миску с едой. Денис механически прожевал какую-то крупу с мясом и возобновил свои тренировки. Он не общался целый день, но, казалось, спутницу это даже радовало. Солнце село, костерок горел уютно потрескивая, двое все еще молчали каждый о своем. Денис прекратил ходить и упал на свою лежанку. Они выпили чай и улеглись под ясными звездами. — Завтра, – сказал он, не глядя на Галию. – Завтра я уйду. Она промолчала.

С первыми лучами рассвета Денис был на ногах, нетерпение и предвкушение буквально сочились из каждой поры его тела. Он создал парочку миров, словно хотел убедиться, что вчерашнее ему не приснилось и только тогда позавтракал. — Спасибо тебе, Галия. За все. Ты …— он запнулся и вздохнул. – Спасибо за все, думаю ты знаешь, что я хочу сказать. — Знаю, — последовал короткий ответ. Немного походив из стороны в сторону, парень решился и создал свой новый мир. Денис заглянул в портал, где-то с минуту его голова жила в другом мире отдельно от остального тела. Наконец, он вынырнул и с улыбкой повернулся к Галие. — Кажется, это будет интересно! Спутница сверкнула искрами своих звездных глаз и слегка искривила рот в ответной улыбке. — Значит пора. — Мы еще увидимся с тобой? Может я смогу вернуться в твой мир в это время, где сейчас мы расстаемся? - Я думаю, ты можешь все, что захочешь. Портал за спиной Дениса приглашающе разросся во весь его рост, завораживающе клубясь черным на черном, перекатываясь волнами и рябью. Он подмигнул спутнице, обвел взглядом покидаемое место, медленно, впитывая в себя, чтобы запомнить и спрятать ценное воспоминание и опыт, затем развернулся и, махнув на прощание, шагнул в неизведанное. Разрыв схлопнулся в секунду и исчез.

Галия присела на бревно, трогая прутиком головешки костра. Было тихо, так нереально тихо, как будто жизнь покинула этот мир совсем. Лошади застыли словно статуи, языки костра замерли, под шорох огромных крыльев спустился Рани. Ни одной пылинки и веточки, ни листика не поднялось. Ветра тоже не стало. Галия ухмыльнулась ему. Ее облик вдруг стёрся и изменился. Теперь у костра сидел Денис в мантии. В чернымх с проблеском глазах застыло отражение пламени. Прутик подрагивал в руках. Приземлившееся существо тоже сменило облик. Напротив Дениса стоял другой Денис, и из его глаз лился белый плазменный свет. Он посмотрел на костерок и пламя вновь ожило. Присел на бревно напротив, закинув ногу на ногу. — Ну что, Тьма Души, сделал свое дело, как я вижу. — Этот раунд за мной, Свет Души. Как ты ни старался, не смог сразу извлечь его память и вернуть в реальность. — А ведь ты мне подыгрывал, смастерил схему встречи, выбрал момент. Зачем? — Планы внутри планов, интрига внутри интриги, Свет. Да и потом, мы не можем иначе, я должен был дать тебе лазейку для маневра, так же, как и ты не мог мне мешать затягивать его разум глубже, играя на иррациональном страхе перед синими глазами. — Мы еще поборемся, война только началась, Тьма Души. Белый свет отражался от искорок глаз оппонента, на одинаковых лицах синхронно возникла одинаковая ухмылка. Мир вокруг них исчез, в бескрайнем нечто плавал островок с костром, парой бревен и двумя ипостасями души каждого человека. Эти двое боролись внутри Дениса. Один тянул к свету и реальности, другой затягивал внутрь, маня иллюзиями. Нечто было не совсем пусто. Вокруг них на удалении дрейфовали сферы миров, созданных и покинутых. Каждый из уголков для бегства — примерно сотня тусклых брошенных иллюзий. В отдалении сияла только одна, там, где сейчас был путешественник. Островок тихим ходом направился в ту сторону. Две фигуры недвижимо сидели у пляшущего голубого огня. Новый раунд вот-вот начнется.

Эпилог.

Женщина с любовью гладила по волосам парнишку в кресле каталке, стоявшем у окна. Он не реагировал, неотрывно смотря на дождь, ручейками стекавший по стеклам. Его глаза были пусты, поза скованная и недвижима. Кататонический ступор цепко держал свою жертву. Женщина давно не плакала, навещая сына, но надежда, медленно убивающая надежда, все ещё теплилась в ее душе. И всякий раз, входя в палату к сыну, она ждала, что он обернется, весело прищурит глаза и скажет «привет». Нежный убивающий яд надежды. Нет ничего хуже и лучше него. Женщина повернулась к врачу, что стоял у дверей. Седовласый пожилой мужчина с мудрыми, на удивление не потерявшими с годами свою яркость глазами цвета неба, улыбнулся ей и сказал: — Некоторые двигательные функции у Дениса уже наблюдаются. Пойдёмте, поговорим у меня в кабинете. Доктор вежливо пропустил женщину вперед, оглянулся в палату, автоматически оценивая обстановку, и закрыл за собой дверь.