Дискредитация

Глава 1

- Совсем долбанулись, - хрипло выругался похмельный Лёха и в который раз нервно щёлкнул пультом от старой, в первый кредит еще, купленой «плазмы». - Людям жрать нечего, а они какой-то гадский цирк устроили.

По всем каналам показывали одно и то же. Именно цирк, причем исключительно клоунов. Готичные и не очень, рыжие и белые, классические и новомодные кибер-смехачи. Клоуны захватили телевидение.

- Да чтоб вас! - выругался Лёха, едва не запустив в «плазму» тарелкой со вчерашним винегретом. На экране рыжий и лысый клоун нарезал по цирковой арене круги, то ли преследуя белого-волосатого, то ли удирая.

Внезапно изображение подернулось рябью, как омут истории.

- Сволочи! Достали, гады! Вот же днище, блин! - в сердцах стукнул Лёха об пол трубкой ютившегося тут же, в углу, пылесоса.

Снизу постучали.

- Ну ты мне ещё постучи, постучи давай, клоун грёбаный, - заорал Лёха. Соседа снизу он настоящей, русской глубинной, соседской ненавистью ненавидел. - Я тебе сейчас постучу, ты у меня сейчас достучишься, ты, падла, зубами постучишь!

Раздался звонок в дверь.

- Сейчас-сейчас, погодь, сейчас ты у меня, клоун, додзинькаешься, - с неспешным злорадством приговаривал Лёха, отлавливая под столом шлёпанцы, - сейчас тебе будет и звонок, и стук, всё будет!

В радостном предвкушении стычки, которая позволит излить похмельную злость, Лёха зашаркал к входной двери и резко распахнул ее.

- Мля, мать вашу... - выдохнул он.

На пороге стояли они.

Клоуны.

Не совсем такие же, что в телевизоре, но веселей от этого Лёхе не становилось. Потому что рыжий клоун оказался амбалом метра под два ростом, с рельефными мышцами, точно сошедший со страниц комикса. В руках он сжимал предмет, отдаленно напоминавший Лехе дни армейской службы и АК-47. Вдобавок на поясе у рыжего болталась кувалда. Клоунская раскраска, яркий нос, оранжевые патлы и широкая, но совсем не дружественная ухмылка делали его похожим на персонаж из позабытого американского ужастика. Названия Лёха вспомнить не мог - то ли «Окно», то ли «Давно», то ли и вовсе что-то непотребное.

Второй клоун, белый, выглядел как незаконнорожденный сын Пьеро, рожденный от измены Мальвины с Дракулой. Прямой, как длинные темные волосы, прямой взгляд куда-то вдаль, длинный орлиный нос, длинный волевой подбородок. «Сто пудов, голова у него холодная, сердце - горячее, а руки - чистые. Хотя откуда, при нашей-то грязи», - проносилось в похмельном Лёхином мозгу. - «А все ж... Дипломат вон, за ручку держит. Без перчаток», - отметил Лёха наманикюренную ладонь белого, к которой от кейсового замка тянулась стальная цепочка. К кейсу прилагался строгий синий костюм-тройка с белой сорочкой и таким же одноцветным, точно официальная пропаганда, галстуком.

Завершал внешний вид посетителя клоунский колпак с помпонами и темно-синий с белым, под цвет костюма, трагический макияж. Второй рукав (это Лёха отметил только сейчас) у белого был именно таким, как полагается клоуну: длинным, с пушистым обшлагом. Машинально глянув на ноги непрошеным гостям, Лёха отметил и «кислотное», как сказали бы в годы его молодости, разноцветье армейских бутс у рыжего, и темные лакированные туфли белого.

С помпонами на носках.

Помпоны были слега испачканы какими-то красно-коричневыми, местами черными, пятнами.

- Иванов Алексей Фёдорович? - без тени улыбки, с суровой прямотой, осведомился белый.

- Я... - машинально откликнулся Лёха. В животе как-то ёкнуло, драться расхотелось.

- Головкая от буя! - неожиданным фальцетом пропищал рыжий. - Ну чё, хуле встал тут, как чёлн на реке? Принимай гостей! - рыжий, как только теперь заметил Лёха, всё больше и больше делался похожим на гигантскую крысу.

Лёха попятился, едва не налетев на вешалку в прихожей.

- Засрано тут всё, - осуждающе пропищал рыжий, принюхиваясь к похмельной атмосфере Лёхиной квартиры. - стол в доме чистый есть где?

- Т-т-там... На кухне, - зубы у Лёхи неожиданно застучали.

- Не бзди идучи на рать, а бзди идучи с рати! - покровительственно пропищал рыжий, хлопнул свободной от автомата рукой Лёху по плечу (он слегка пошатнулся) и, чуть-чуть задев кувалдой по ноге, прошлёпал на кухню, хохоча. Белый с кейсом - следом.

Зубы у рыжего, как показалось Лёхе, были мелкими и острыми, и какими-то не людскими.

- Значит, вы, гражданин Иванов Алексей Федорович, девяносто второго года рождения, проживаете здесь.... допускали нелицеприятные и даже коулрофобские высказывания...

- К-какие-какие высказывания? - Лёха совершенно не понимал происходящее.

- Коулрофобские. То есть разжигающие ненависть либо нетерпимость к клоунам, или же, - хрипло пробасил хранивший до этого молчание белый, - дискредитирующие наш отечественный цирк.

- До пятнадцати лет, с конфискацией! - цыкнув, проверещал рыжий. - Ну что, гражданин, сами сознаетесь или шутки шутить будем?

- Нет, подождите, это какой-то бред... какой-то цирк...

- Так и запишем, - белый положил на стол кейс, нажал кнопки замка, откинул крышку, поднял экран встроенного ноутбука. Пальцы бодро забегали по клавиатуре, - ...дискредитация при исполнении, в особо циничной форме, что составляет...

«Как он только успевает печатать, с прикованной-то рукою?» - поразился Лёха.

- Привычка, - точно ответил на его мысли белый. - Все смотрят, удивляются, но вслух спрашивают - не все.

- Клоунов недобрым словом зато все поминают, - с подвизгом сообщил рыжий амбал, - как по всем каналам стали показывать, так не было квартиры, где хоть раз бы про клоунов плохое не сказали. Клоуны то, клоуны сё... Да ещё и без уважения. Заходи к кому захочешь!

- А у нас, между прочим, тоже есть чувства, - не отрываясь от ноутбука, сообщил белый. - И когда несознательные граждане вроде вас позволяют себе...

- Позволяют себе то, чего даже мы позволить не можем, - пискнул рыжий амбал, - то приходится бороться с коулрофобами подручными средствами... - Лёха заметил, что автомат рыжий закинул за спину, обеими руками берясь за кувалду. - Дискредитация и клоулрофобия должны быть наказаны со всей суровостью и беспощадностью новой власти!

- Эй, ребята, погодите, вы чего это, чего вы?... - затараторил побледневший Лёха.

- Допечатал постановление? -не обращая внимания на Лёху, обратился рыжий к белому напарнику.

- Сейчас, погоди... - проворчал тот, не отрываясь от экрана, и тут же, не глядя, но как-то по-особенному, так, что Леха понял, что вопрос обращен именно к нему, спросил:

- У вас кофе не найдется?

- И клеенки какой-нибудь, - втиснулся в набиравшую странные обороты беседу рыжий, - а то потом тут... Включите-ка телевизор, да погромче! - добавил он.

- Зачем?

- Делайте, что говорят, и не задавайте лишних вопросов. Так все быстрее закончится, - деловито бросил белый.

- Давайте, я сам, - недовольно профальцетил рыжий, - с вами по-человечески хочешь, так нет же, сами же все и усложняете и другим, и себе...

Рыжий вырвал у Лёхи пульт, щёлкнул.

- Он не рабо... - неуверенно начал зачем-то пояснять Лёха.

Но телевизор заработал.

На экране пожилой мужчина в очках, с бородкой клинышком, рассудительно вещал с видом уставшего мудреца:

- ...временное массовое помрачение, которое наше общество, к сожалению, в трагические периоды не раз....

- Что за хрень? Да чтоб вас! - пискнул рыжий, переключая канал. И еще раз. И еще.

Пожилой мужчина в телевизоре продолжал свою речь по всем каналам:

- ...и потому мы, проктологи, в этот сложный для нашей страны момент...

Белый клоун совершил невозможное: побледнел под гримом. Затем наскоро схлопнул экран ноутбука, вскочил, и, выхватив рыжего со стула, на котором тот вольготно расположился, заорал:

- Валим! Валим отсюда немедленно, пока эти, новые, с рейдами по квартирам не пошли!

Секунд через двадцать Лёха стоял, не в силах осмыслить произошедшее до конца, глядя то в сторону захлопнувшейся за непрошеными посетителями двери, то на две цепочки оставленных разноцветными берцами и туфлями с запачканными чем-то красно-черно-коричневым помпонами следов, то на забытую впопыхах на кухне кувалду.

- Проктологи, значит, - хмыкнул он, примеряя орудие на вес.

Кувалда легла с неожиданной легкостью, как раз по руке.