Детский мат

Глава 1

Это поистине роскошный подарок для разума.

Вадим Зеланд

Жарко-то как. Ничего не спасает. От холодной минералки желудок совсем замёрз, а в животе булькает при каждом вздохе. Монография определённо не идёт. Вот не идёт и всё. В голове ни одной подходящей мысли, даже любимый google не гуглит как надо. По одной Аньези выдал столько вариантов биографий, что глаза разбегаются. И что этим женщинам дома не сиделось? Балы, наряды, развлечения там разные, а им математику подавай. А с другой стороны – скукота.

Так. Надо что-то делать… Что-то надо делать. Да что сделаешь в такую жару? Возьму-ка я ноутбук и пойду на воздух. Может, хоть немного прохладнее будет.

Домик у нас неказистый, но есть одна замечательная деталь. Вплотную к дому гараж пристроен, а с нашего этажа строители дверь соорудили в никуда. Была в никуда, а получилась на гаражную крышу. А что месту свободному пропадать? Вот и сделали балкон. Своеобразное патио на высоте, да ещё под навесом - красота. На пол «кераму» положили шахматкой. Дедушка у нас – мастер-модельщик. Он вам из дерева всё, что угодно выточит. Вот его внук и надоумил шахматные фигуры сделать. Все тридцать две – как на подбор. Турниры можно устраивать в лучших традициях санаторно-курортного быта глубоко совковых времён. Восемь плиточек на восемь с метровыми фигурами, и ещё полно места осталось. Столик тут же со стульями.

Я с удовольствием устроилась в шезлонге. Птички чирикают, ветерок обдувает – красота… Однако, как будто ещё чего-то хочется!

- Ма…, ма-ма! – прервав плавное течение мысли, ко мне прибежало вечно спешащее и взъерошенное создание.

- Ты откуда и куда? – спросила я.

- Мам, я сегодня на занятии был в кружке. Нам объясняли, что такое детский мат. Хочешь, я тебе покажу?! Надо же с кем-то потренироваться! – невинный взгляд вихрастого белобрысика так и светился энтузиазмом.

- А этим «кем-то» обязательно должна быть я? Ты можешь с папой потренироваться или с дедушкой …

- Ну, маму-уль! – ребёнок быстро всё понял и стал давить на жалость. - Всего три хода! Я тебя надолго не задержу, и ты успеешь свою книжку дописать. Вот забуду всё сразу и не стану чемпионом! – это был аргумент.

- Мусор потом вынесешь! – придумала я сходу, закрыла ноутбук и переместилась поближе к «доске».

Быстренько расставив фигуры, сын начал свои пояснения.

- Вот смотри, мам! Ничего сложного тут нет, даже ты всё поймёшь. Вот поэтому мат называется детским. Те, кто не знает - попадаются, особенно начинающие.

- А начинающий у нас кто? – ничего умнее я придумать не смогла. «Даже ты!» Стало обидно.

- Я уже полгода занимаюсь, а ты до сих пор фигуры путаешь. Сколько раз я тебе показывал! – вот и расти такого вундеркинда.

- Смотри мам, тут всё рассчитано. Предположим, что соперник не знает заключительной позиции, - продолжал ребёнок свои наставления. – Такое тоже бывает, но надеяться на то, что противник ошибётся нельзя, и нужно выигрывать партию своими силами. Понятно?

- Понятно, понятно. На Бога надейся, а верблюда, значит, на верёвочке води…

- Мама, при чём тут верёвочка! И откуда в шахматах верблюды?! – обиделось юное дарование.

- Ладно, ладно, не ершись, дальше давай.

- Смотри, мам – моя белая пешка пошла на е4, а ты ставь свою на е5. Ну, мама! – возмутился ребёнок. – Ты поставила не ту, «е» - это королевская пешка.

«И где же оно это таинственное е5?» - подумала я. Покопавшись в глубинах своей памяти и не найдя там ничего путного, я просто решила действовать по аналогии. «Королевская пешка, значит… Мой король – вот он, а пешка вот эта будет…» - я взялась за фигуру и поставила её вперёд. Сын снова посмотрел на меня укоризненно, и я поспешила передвинуть пешку ещё на одну клеточку.

- Я теперь хожу своим ферзём на h5, теперь твой ход, мам.

«Что есть ферзь? Ага, вроде королева. И что же делать? Лошадью что ли походить?»

Я немного помялась для приличия и аккуратно поставила своего коня по всем правилам. Пожалуй, единственное, что я чётко знала в шахматах – как ходит конь, и то – благодаря Высоцкому.

- Вот здорово, мам! – ребёнок даже запрыгал от удовольствия. – Теперь я пойду на с4 слоном, а ты защищай свою пешку!

Совершенно войдя в роль, я обошла пару раз вокруг импровизированного поля и решительно выдвинула ещё одну лошадку. У выточенной фигуры были добрые глаза, и мне показалось это хорошим знаком.

- Ура! Всё так и должно быть! Мама, ты – гений! В смысле ты попалась! Вот это и есть классика. Тебе мат, мам! Я хожу ферзём и забираю твою пешку f7!

- И это всё?! – от неожиданности я немного растерялась. – Однако…

Счастливый ребёнок прямо таки лучился от удовольствия и прыгал вокруг шахмат.

- Ну, вот что, Алёхин, не забудьпро мусор, - я взъерошила соломенные кудри юному дарованию, и хотела было добавить про уроки, но уже не успела. «Дарование» исчезло так же быстро, как и появилось.

К обеду стало припекать ещё сильнее. Май месяц на дворе, а такое впечатление, что уже середина лета. По воздуху плыли пряные запахи скошенной травы, цветущего сада, сухой земли, мяты… Мята… Вот именно, мята! А не соорудить ли мне мохито?! «Конечно, соорудить!» – ответила я сама себе и быстренько поднялась на кухню. Итак… Основная составляющая - ром. В наличии имеется. Я выудила из бара бутылку необычной формы с яркой этикеткой. Чей-то недавний презент имел такой же необычный, явно зеленоватый, оттенок. Делаем волшебный бульк, и вокруг веет тропиками. Мяту в огороде сорву… Сахар… Что же делать с содовой? И минералка прокатит на худой конец. Вот же придумали последнее время – лайм! А чем плох лимон? Не такой кислый? Та-ак… Где-то тут коробочка была… где-то была. О! Вот она – зонтики для коктейля. Сверху ещё листик для придания радости моменту – готово!

Мятный напиток приятно холодил рот и одновременно согревал внутренности. Я наслаждалась, потягивая изумрудную жидкость через соломинку. Мысли, наконец-то, приобрели правильное направление, и пальцы забегали по клавишам. Между тем небольшая тучка закрыла солнышко и по навесу застучали редкие капли. С ромом, однако, я несколько перестаралась. Под монотонный перестук слепого дождика я откинулась на спинку, и глаза стали закрываться сами собой. «Надо бы текст сохранить», - подумалось мне.

***

Хорошо-то, как… И просыпаться совсем не хотелось. Голова мирно покоилась на мягкой подушечке, нежно пахнущей лавандой. Кожу приятно холодила шёлковая ткань платья, тихим шелестом отзываясь на малейшее движение. Издалека, где-то на границе сознания я слышала фырканье лошадей, позвякивание железа, чьи-то нетерпеливые голоса, стук дверного молотка, топот детских ног по деревянной лестнице. Привычные, домашние звуки…

Привычные? У нас дома нет деревянной лестницы, а лошадей даже в конской колбасе не найдёшь! Шёлковое платье? С чего бы это? Дверной молоток? Что это мне в голову взбрело, год уже как домофон установили, чтобы по воротам не тарабанили!

Голова никак не хотела работать в нужном направлении, а сознание возвращаться к действительности. С явной неохотой я разлепила глаза. Снова зажмурилась. Сплю ещё, что ли? Снова открыла, но медленно так, не спеша… Зрительные образы, поступающие в мой мозг, никак не хотели там гнездиться. Просто не находили подходящих ассоциаций.

Что может испугать современного человека? Привидение? Да никогда в жизни. Видели мы их по телевизору в разных ракурсах. Снежный человек? Враки – шкура шитая, мех - синтетика. Лох-Несское чудовище? Фотомонтаж. Инопланетяне? Как скучно. О, мои современники, под завязку напичканные информацией, знающие всё и вся. Как трудно удивить вас чем-нибудь по-настоящему. Да, если бы это были все вышеперечисленные особи вместе или по одной…тогда… Тогда бы я знала, что делать – бежать. Бежать, сверкая задними пятками, как говорит мой сын.

Я медленно подняла руку и ущипнула себя за ухо. Ой, больно! Не сон. И как теперь из этого не сна выпутываться? Я домой хочу-у-у-у-а-а-а… а как?

Я сидела, вернее, полулежала на чём-то мягком, и это был не шезлонг. Кресло, скорее маленький диванчик с широкими и удобными подлокотниками, мягким изгибом спинки и подставочкой для ног. И я в нём. Бред какой-то. Мало того, на мне было старинное платье из бледно-жёлтого шёлка с изысканной цветочной вышивкой в тон на нижней юбке, украшенное по рукавам и вороту тончайшими кружевами. При малейшем движении ткань переливалась и шуршала. Шикарно. Однако, что-то режиссёр запаздывает и камеры не видно… Если это был розыгрыш, то он точно получился. Знать бы кому «спасибо» сказать. Надо же было так упиться, чтобы не помнить ничего. В ром явно что-то подмешали. Муженёк?! У-у-у-убью гада! Однако не катит. Откуда он мог знать, что именноя, именно сегодня дегустацией займусь? Ладно, пусть живёт пока. Может ром палёный оказался? Тоже – нет, от такого голова болит, а не видения начинаются. Так и кто же организовал сей спектакль?

Я встала и огляделась. Большая просторная комната. Возле моего «креслица» стоял круглый столик резного дерева. В углу расположился внушительного вида камин, от которого проистекало вокруг приятное тепло. Надо будет спросить, кто решёточку выковал – такой узор классный. Под окном с такой же витиеватой решёткой стоял массивный, как впрочем, и всё в этой комнате, кованый сундук. На нём небрежно брошена накидка из плотной тёмно-зелёной ткани, отороченная по краю широкой полосой искрящегося меха. Рука так и потянулась попробовать его на ощупь. Точно не искусственный! Над окном и входной дверью висели тяжелые бархатные гардины с подбором. Обстановочка. Знать бы ещё, где нахожусь.

Я сделала несколько шагов по комнате и, запутавшись в широких, длинных юбках, снова рухнула в кресло. И как только в них раньше ходили? Раньше? Почему я решила, что раньше? И сейчас ходят. В кино, в театре, в музеях там разных. О! Историческая реконструкция. А так на настоящее похоже. Хотя сути это не меняет, что я-то здесь делаю?

- Донна Мария… Вы уже проснулись? А я уже хотела вас будить, - в комнату незаметно вошла молоденькая девушка в таком же длинном, но более простом платье горчичного цвета, с белоснежным фартуком поверх. Волосы были спрятаны под бледно-розовым чепчиком с кружевной отделкой.

Девушка аккуратно поставила на столик рядом со мной поднос, полный всяческой еды. По комнате мгновенно поплыл запах шоколада и ванили. Процесс, однако, затянулся, а я поняла, что страшно хочу всё это попробовать. Даже в желудке заурчало. А ну – как опять чего подсыпали? Эх, семь бед – один ответ. Что от меня требуется? Чтобы я в этом участвовала? Тогда и отпустят? Ладно – уговорили, с трудом,правда…

Я сняла с подноса салфеточку и постелила себе на колени. Несколько видов мяса, нарезанного тонкими ломтиками, хрустящие, тёплые ещё булочки, маслины размером с грецкий орех, паштеты в маленьких фарфоровых мисочках, четвертинка сыра со «слезой», жёлтое сливочное масло с капельками влаги и шоколад - густой, тягучий и ароматный. Не пожадничали. М-м-м-м… вкусно!

Краем глаза я наблюдала за девушкой, суетившейся возле сундука. Она аккуратно сложила накидку, откинула портьеру и приоткрыла окно.

- Сколько вам заплатили за это… этот розыгрыш? – язык так и не повернулся назвать «это» безобразием.

- О, донна Мария! – воскликнула явно удивлённая девушка. У неё на глазах даже слёзы выступили. –В Милане ваша семья слывёт своей щедростью к тем, кто ей верно служит.Грех мне жаловаться.

Как она это сказала. Так искренне, даже я поверила. И это после восьмилетнего опыта общения с моим сыном! Да… она – хорошая актриса, а я определённо чего-то не улавливаю. «Одно из двух: или я – дура, или лыжи не едут», - очевидно, я сказала это уже вслух. Во взгляде, брошенном на меня украдкой, читалось явное недоумение с некоторыми оттенками страха.

Что же это получается? Место действия – Милан. А как она ко мне обращалась? Донна Мария. Мария… что-то смутно начинало прорисовываться в моей голове. Повисла неловкая пауза. Положение спас новый персонаж, внезапно появившийся в этом действии.

- Мария Гаэтана! – широким жестом откинув портьеру, в комнату вошёл довольно крупный мужчина с широкой окладистой бородой, в которой уже поблёскивала седина. Будто сошедший с полотен Гольбейна, всем своим видом он выражал уверенность и силу. По крайней мере, мне так показалось.

- Синьор Пьетро, - девушка присела и с почтением наклонила голову.

- Леа! Ты уже сообщила нашему великому математику последние новости? – спросил он у девушки. Густой баритон прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко и торжественно. Я даже привстала со своего кресла.

- Не успела, синьор Пьетро, - девушка снова поклонилась.

- Вот и замечательно! Я буду рад всё рассказать сам. Мария Гаэтана… - в это время все картинки в моей голове выстроились в один ряд. От неожиданности я ахнула, ноги подкосились, и я успешно бухнулась бы обратно в кресло, если бы синьор не подхватил меня за плечи.

Милан, математика, синьор Пьетро, Мариа Гаэтана… Аньези - вот, значит, как! Я постепенно втягивалась в эту игру и начинала воспринимать окружающее как действительность. Гордость, которой светилось лицо «моего отца»была настолько искренней, что не поверить в это было просто невозможно. Я робко улыбнулась и посмотрела на синьора Пьетро.

- Мария Гаэтана, - снова начал он торжественно, - ты не догадываешься? Пока ты отдыхала, нас посетил папский легат. Тебе назначили личную аудиенцию!

- В Риме? – совершенно невпопад вырвалось у меня.

- Отнюдь нет. Здесь – в Милане. Его Святейшество Бенедикт XIV посетил Университет Болоньи по случаю открытия специального факультета для женщин. Он остановится на вилле Броски с неофициальным визитом, чтобы насладиться Золотым Голосом. Его святейшество покровительствует Фаринелли… – последнюю фразу он произнёс почти шёпотом. - Тебя ждут вечером, моя дорогая Гаэтана.

Вот только папы мне и не хватало для полноты счастья. О чём я с ним говорить буду? А если спросит чего? Где я, а где папа. Вот влипла-то…

- Леа, помоги синьорине Гаэтане собраться и подбери подобающее случаю платье. Наряды никогда сильно не интересуют математиков, не так ли, дорогая? – улыбнувшись добавил синьор Пьетро уже мне.

Хорошо, когда есть прислуга. Леа провела меня в «мою» комнату и вовсю суетилась. Знать бы хоть какой сейчас год, тогда можно было и сориентироваться. Все эти наряды и обстановка ни о чём мне не говорили. А может так просто и спросить? Похоже, из-за этой математики меня здесь все считают, мягко говоря, странноватой.

- А что сейчас в моде, Леа? – начала я с дальним подходом.

- О, донна Мария! В этом году женщины носят — панье, очень пышные юбки. Они так похожи на перевёрнутую рюмочку, - хихикнула девушка. - У синьора Пьетро самые лучшие шелка во всей Италии! - вот это новость. Значит, всё-таки торговец, а не профессор, как утверждают сейчас.

- А какой сейчас год? – ловко вставила я.

- Ошна шышача шемьшот шорок вошмой от рошдешва Хришова, - прошепелявила Леа с полным ртом шпилек, расчёсывая мне волосы.

Ага, значит тысяча семьсот сорок восьмой… Что я успела узнать? В этом году Мария Аньези опубликовала первый учебник по высшей математике и в этом же году папа римский присвоил мне… то есть Марии Гаэтане звание профессора университета Болоньи. Однако я, э-э-э… она никогда не преподавала в университете. Что же нам помешало?

В замешательстве я остановилась перед узкой деревянной лестницей, которая оказалась для моей «рюмочки» непреодолимой преградой. Леа подхватила свои юбки обеими руками и спокойно спустилась вниз. С опаской я последовала её примеру, но всё обошлось благополучно - споткнулась всего один раз!

Внизу было шумно. Сколько там было детей в этой семейке? Я, кажется, старшая, а трижды женатый «папочка» успел воспроизвести двадцать одного отпрыска. По всей видимости, все они здесь и были. Одни давали советы, другие что-то спрашивали или просто дёргали меня за рукава по малолетству, а одна девушка, очевидно Мария Тереза, играла нечто бравурное на небольшом кабинетном рояле. Даже, если разделить это количество на три… Я мысленно представила себя мамой семи детишек. Да-а-а… но, в общем-то, даже приятно. Столько внимания!

Я вышла на улицу, и глаза мои уже не пытались найти в толпе камеру с оператором. Хорошо вжилась в роль? Посадка в поданную карету потребовала некоторых усилий. Тут-то я и поняла, почему мы выдвинулись с таким запасом времени. По дороге я совсем не смотрела по сторонам, а думала: о чём же я буду говорить с папой. Если он принимал такое участие в судьбе Марии Аньези, почему же она всё-таки не стала преподавать? Было какое-то прозвище… Что-то неподобающее… О - вспомнила. В Италии все алгебраические кривые назывались «versiera» (от латинского «поворачивать»), но это же слово считалось сокращением слова «avversiera» — «жена дьявола». Кривые третьего порядка, исследованные Аньези (versiera Agnesi) были неправильно переведены на английский язык как «ведьма Аньези», и со временем Марию Аньези стали называть именно так. Не в этом ли всё дело?

Между тем мы прибыли на место. Пока были приложены ещё большие усилия по вызволению меня из кареты, пока добирались до места аудиенции, я особо не переживала. Просто механически делала то, что говорили. Но когда громкоголосый дядька, весь какой-то в полосочку, трижды стукнул об пол длинным, не менее полосатым посохом, и проорал моё имя (я уже считала его своим?), душа у меня определённо ушла в пятки. Подумать только - аудиенция у самого папы римского! Да в наше время меня даже на порог бы не пустили. В лучшем случае – флажком в толпе помахать, и то – не факт.

Личная встреча, а зал такой громадный, что потеряться можно. Вот тут за колонну станешь – и не заметит никто. Надо же – пол как у нас на балкончике, «шахматкой», только раз в десять побольше. А где же сам папа? Ага, во-о-он там, вдалеке сидит на креслице таком, с высоченной ажурной спинкой. Ещё идти и идти. Как меня там учили? Шаг левой - ногу приставила, потом правой, опять приставила. Вот так медленно добираемся до небольшого возвышения, обтянутого красным бархатом. Теперь на колени - бух и поцеловать ручку. Какой эффектный у меня бух получился… Я опять ухитрилась наступить на край своего платья и буквально рухнула на пол. Пришлось даже упереться руками, чтобы не разбить лоб о папскую обувку. Какое уж тут почтение. Кое-как справившись с целованием, я подняла голову и впервые посмотрела на римского папу. Пурпурная мантия, расшитая золотом и шапочка в том же стиле придавали ему весьма степенный вид. Гладкие седые волосы, обрамляющие крупное лицо, мясистый нос, добрые, умные глаза. Он… он смеялся!

- A limine ad infinitum*, - сказал Бенедикт. Он взял меня за руку, поднял с колен, и повёл к отдельно стоящему столику со стульями.

- Добрый вечер, ваше святейшество, - кажется, я выдала очередную глупость, но понтифик продолжал улыбаться.

Папа сделал приглашающий жест, и я присела на самый краешек стула. Всё-таки неудобные эти юбки! Бенедикт - только сейчас до меня дошло, что его зовут так же, как нынешнего, только цифирь другая - устроился на другом стульчике, сложил руки на животе и начал свою речь. «А ведь мне говорили, что я должна буду выслушать его, стоя… Уважает»! – подумала я про себя и успешно пропустила начало.

- … обязательство церкви молиться и работать без устали ради того, чтобы ненависть никогда не владела сердцами людей.Как Епископ Рима и Преемник Апостола Петра, я подтверждаю присвоение почётного звания профессора кафедры математики открытого нами женского факультета Болонского университета, – папа указал рукой на свиток с небольшой красной печатью на ленточке, лежащий на столе, и продолжил. - Развитие разума не противоречит природе Бога. Иоанн начал пролог своего Евангелия словами: «В начале был logos». «Logos» означает одновременно разум и слово. Разум, который является сотворяющим и способен сообщаться. Разум – милостивый дар Господа нашего. «Милости Господа не исчезли, ибо милосердие Его не истощилось. Оно обновляется каждое утро… - я опять отвлеклась, размышляя, взять или не взять свиток со стола, - … неразумное деяние претит природе Бога».**

Мало что понимая из этой речи, я больше изучала обстановку, чем слушала. В поле зрения попали шахматные фигуры на полу между колоннами, совсем как у нас дома. Между тем я отвлеклась настолько, что упустила момент. Его святейшество закончил речь и внимательно на меня смотрел, словно ожидал чего-то.

- Партию в шахматы? – неожиданно вырвалось у меня.

И кто же меня всё время за язык-то тянет! Вот знаю же, что нужно промолчать. Знаю – и не могу.Понтифик снова сделал приглашающий жест рукой, и мы проследовали к шахматному полю. Мне даже показалось, что он ехидно улыбнулся за моей спиной.

Лихорадочно соображая, что же делать, я начала вспоминать нашу с сыном игру и выставила вперёд ту самую королевскую пешку. Что мне там ребёнок объяснял? «Когда начинаешь свою игру и видишь свои ходы, забываешь обращать внимание на ходы противника». Ну, это для детей годится, а тут… Отвлечь его, что ли?

- Ваше святейшество! Локон Аньези, - начала я, многозначительно накручивая свой завиток на указательный палец, - плоская алгебраическая кривая третьего порядка. В подходящей прямоугольной декартовой системе координат ее уравнение имеет вид: игрек, помноженный на скобку А квадрат плюс икс квадрат скобка, равняется А куб.

Я ходила кругами вокруг шахмат, размахивала руками и несла дальше полную ахинею. Цели, однако, своей достигла. Понтифик следил за игрой невнимательно, больше наблюдая за мной и… попался! Он пошёл «офицером своей гвардии» и я поняла, что выиграла партию. Первый раз в жизни, совершенно не умея этого делать.

- Yes! – не удержалась я и выставила свою королеву. – Вам э… мат.

Мне кажется, что для Бенедикта XIV «детский мат» стал неприятным сюрпризом. Всю благостность с его лица как ветром сдуло. Так он и стоял перед шахматными фигурами, нахмурившись и задумчиво потирая рукой подбородок. Придя, очевидно, к какому-то выводу, папа три раза хлопнул в ладоши. В зале неслышно появился мой сопровождающий. Аудиенция была закончена.

- Ad unguem striga***, - прошипел мне вслед Бенедикт. Передумал делать меня преподавателем?

Обратно ехали в полной темноте. У меня было такое чувство, что этой шахматной партией я всё испортила. Под монотонный перестук колёс, голова моя склонилась на мягкую обивку кареты и глаза стали закрываться сами собой. «Надо всё это запомнить», - подумалось мне.

***

Я сидела в шезлонге, тупо уставившись на шахматные фигуры. На столике сиротливо стоял недопитый стакан, ноутбук смотрел пустым чёрным квадратом, а у меня было такое чувство, что я только что побывала там внутри.

Я собрала своё хозяйство и поплелась на кухню, еле передвигая ноги. На столе красовалась пресловутая бутылка. Взяв её в руки, я внимательно изучила этикетку. Ром как ром. Ничего особенного: дата изготовления, объём, градусы, состав, алкоголь вредит... Если бы не приписка – с эффектом 4 D. Нет, ну надо же, и до выпивки уже добрались…

_____________________________________________________________

* (букв.) С порога до бесконечности (лат.)

** Библия, Евангелие, Плач Иеремии, глава 3 (22-26)

*** До точности ведьма.