Дело мертвого наследника

Протокол осмотра

00:00. До прибытия карателей - шесть часов.

Умереть от инфаркта в сорок шесть лет на заднем сиденье служебной «Шкоды» - паршивое завершение карьеры. Особенно если на коленях лежит постановление об аресте вице-губернатора, а за окном пятничная пробка намертво сковала улицу. Сирена воет, водитель матерится, в висках стучит так, будто кто-то забивает гвозди прямо в череп.

Когда мир погрузился во тьму, я успел подумать только одно:

Откачали. Всё-таки завели мотор, черти полосатые.

Затем пришла боль.

Я судорожно втянул воздух и распахнул глаза. Никакой больничной хлорки. В нос ударила смесь застарелого табака, дешёвого спирта, гари и сладковатого запаха свежей крови.

Щека лежала на полированном дубе. Под ладонью ощущалась шероховатость древесины, рядом чадила оплывшая свеча, а у локтя стоял гранёный стакан с мутными остатками какой-то жидкости.

Я поднял голову.

В двух метрах от стола на ковре лежал молодой мужчина. Дорогие замшевые сапоги, белоснежная рубашка с золотым шитьём, холёное лицо, застывшее в гримасе удивления. Горло пересекала глубокая рана.

Я не сразу осознал, что смотрю на труп.

- Твою мать… - выдохнул я.

Голос оказался чужим. Молодым, хриплым и непривычно высоким.

Я уставился на собственные руки. Тонкие пальцы, бледная кожа, чернильные пятна у ногтей. На мне был тёмно-зелёный мундир незнакомого покроя, застёгнутый на серебряные пуговицы с изображением сокола. На петлицах поблёскивали три медные звезды.

И тут в голову ударила чужая память.

Не воспоминания - обрывки, словно кто-то швырнул мне в череп содержимое чужого шкафа.

Родион Стрельцов. Двадцать два года. Младший дознаватель Четвёртого полицейского приказа Ново-Архангельска. Дворянин без денег, сирота, запойный пьяница и вечный неудачник, которого держали на службе из уважения к покойному отцу-ветерану.

Я медленно выпрямился.

Если память не врала, я оказался в чужом теле. В чужом мире. И, судя по обстановке, вляпался в преступление ещё до того, как успел понять, где нахожусь.

Потому что мертвец на ковре был не простым горожанином.

Кирилл Юрьевич Воронцов. Единственный сын светлейшего князя Воронцова - владельца половины металлургических заводов губернии, архимага шестого круга и человека, способного уничтожить целый полк одним приказом.

А наследник лежал в моём кабинете с перерезанным горлом.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что свеча дрогнула.

На пороге появился здоровенный бородатый мужчина в расстёгнутом сюртуке. Кобура болталась у него на поясе, лицо было серым от страха. В руках он держал туго набитый вещмешок.

Память подсказала имя: старший урядник Потап.

- Стрельцов! Очухался наконец?! - Он метнул взгляд на тело и побледнел ещё сильнее. - Капитан сбежал! Через чёрный ход, на пролётке! Секретные книги в печке спалил! Все разбегаются, Родя! Ты слышишь?!

Я поднялся. Ноги дрожали, желудок сводило от похмелья, а тело словно принадлежало человеку, который несколько суток не просыхал.

Но внутри меня оставался Илья Воронов. Сорокашестилетний майор юстиции, переживший две горячие командировки, пару громких дел и достаточно допросов, чтобы не терять голову при виде трупа.

- Доложи по форме, - сказал я.

Потап уставился на меня, будто я заговорил на древнем языке.

- Какой ещё форме?! Первый час ночи! В шесть утра сюда явится личная сотня князя - чёрные егеря! Если мы не выдадим им убийцу княжича, они сожгут приказ вместе со всеми нами! Беги, Родя! Через трущобы к реке, а там как-нибудь…

Я подошёл к окну.

За стеклом лил осенний дождь. Газовые фонари отражались в мокрой брусчатке, а из боковой двери участка выскочили двое городовых с саквояжами. Даже не оглянулись.

Начальство уже бросило подчинённых на произвол судьбы.

Я посмотрел на настенные часы. Без четверти час.

- Сколько времени прошло с момента обнаружения тела?

- Да кто его знает! Капитан увидел покойника и сразу дал дёру. Я тебя растолкал, а ты сначала вообще не соображал…

- Значит, время смерти пока не установлено. Хорошо. Кто ещё остался в здании?

- Дежурный маг. Вроде на третьем этаже. И задержанные в подвале.

- Тогда слушай внимательно, Потап. Закрыть входные двери на задвижки. Опустить бронированные жалюзи. Никого не выпускать и никого не впускать без моего разрешения. Если кто-то попытается прорваться - задержать. Оружие применять только в крайнем случае.

Потап моргнул.

- Ты… серьёзно собираешься здесь остаться?

- А ты предпочитаешь, чтобы нас нашли в канаве? Княжеские ищейки возьмут след быстрее, чем мы доберёмся до реки. Бегство лишь подтвердит, что нам есть что скрывать.

Я указал на вещмешок.

- Что там?

- Мои вещи…

- Оставь. Иди выполнять приказ.

Потап ещё секунду смотрел на меня, словно пытался узнать прежнего Родьку, но затем молча развернулся и исчез в коридоре.

Я остался один на один с мёртвым наследником.

Первое правило хорошего опера: покойник редко лжёт. Другое дело, что живые часто делают всё возможное, чтобы никто не понял, о чём он пытается рассказать.

Я присел рядом с телом, стараясь не касаться пятен крови.

Рана тянулась поперёк шеи. Ровный, глубокий разрез, нанесённый острым клинком. Никаких заметных следов борьбы. Руки покойника лежали свободно, одежда не была разорвана.

Но меня насторожило другое.

Крови было слишком мало.

При повреждении крупной артерии кровь обычно разбрызгивается под давлением. Здесь же стены за столом оставались чистыми. Основная лужа собралась под головой и плечами, будто кровь просто вытекла из раны уже после того, как сердце перестало работать.

Я осторожно осмотрел лицо. Зрачки были сужены почти до точек, ногти отдавали синевой.

Отравление? Удушье? Или местная магия, о которой я пока ничего не знал?

На среднем пальце убитого тускло поблёскивал платиновый перстень с медведем, сжимающим молнию. Родовая печатка Воронцовых. Грабёж отпадал: такой перстень стоил дороже целого городского квартала.

Под ногтями - чисто. Ни чужой кожи, ни ниток, ни следов отчаянной попытки отбиться.

Кто-то обездвижил наследника, а затем перерезал ему горло. Или всё произошло иначе. Пока у меня было слишком мало данных, чтобы делать выводы.

- Стрельцов!

В кабинет влетел низкорослый очкарик лет тридцати в помятой синей мантии. В руке он сжимал стеклянную трубку, из которой тянулся фиолетовый дым.

Дежурный маг - Елизар Кротов.

- Ты что творишь?! - заверещал он. - Потап перекрыл выходы! Выпусти меня! Это «Призрачный клинок»! Чувствую эманации Тени! Чернозерские начали клановую войну! Нас всех перебьют!

Я поднялся и схватил его за ворот мантии.

- Закрой рот и посмотри на тело.

Кротов затих, ошарашенно моргая.

- Глаза сужены. Ногти посинели. Следов борьбы нет. На стенах почти нет крови. Ты маг или перепуганный попугай? Проверь, есть ли на ране магический след. Потом исследуй бокалы и графин. Мне нужен ответ, чем его отравили, если отравили вообще.

- Но… но это может быть проклятие…

- Тогда ты это докажешь. А если нет - перестанешь рассказывать мне сказки про клановую войну.

Я отпустил его.

Кротов торопливо достал амулет на шее. Его глаза вспыхнули зелёным светом, и он склонился над телом, водя ладонью над раной.

Через несколько секунд чародей растерянно выпрямился.

- Странно. На самой ране магического следа нет. Чистая сталь. Но вокруг… будто кто-то распылил остаточную эманацию Тени.

- Значит, её могли оставить намеренно, чтобы сбить следствие с толку. Проверь бокалы.

- Это займёт время.

- У тебя его нет. Работай.

Кротов сглотнул и поспешил к двери, но на пороге остановился.

- Родион… ты ведь понимаешь, кто сюда придёт?

- Прекрасно понимаю. Поэтому и собираюсь выяснить, кто убил княжича, прежде чем сюда явится его отец.

Маг исчез в коридоре.

Я выпрямился и поправил мундир. Впервые с момента пробуждения удалось собраться с мыслями. У меня было чужое тело, чужая биография и мертвец, за которого меня могли повесить без всякого суда. Но кое-что осталось прежним: привычка искать факты там, где остальные видят только страх.

В дверях снова появился Потап.

- Всё заперто, господин дознаватель. Никого не выпустил. Что дальше?

- Дальше выясним, как наследник князя оказался в нашем участке. Ты его видел?

Потап нервно поскрёб бороду.

- Видел. Он сам приехал около полуночи. Не один.

- Кто был с ним?

- Граф Владлен Сомов и женщина в соболиной шубе. Лицо под чёрной вуалью. Они требовали капитана, а тот встретил их лично, усадил в кабинете, наливку принёс. Потом они заперлись. Минут через двадцать капитан выскочил в коридор, заорал, чтобы все спасались, и убежал через чёрный ход.

- А спутники?

- Графа мы в подвал посадили. Он орал, что нас всех повесит, так что пусть остынет. А женщина… она в допросной. Сидит тихо. Ни слова не сказала. Вуаль не снимает.

Я посмотрел на труп, затем на Потапа.

Двое гостей приехали с наследником. Один оказался в камере, вторая - в допросной. Капитан сбежал, прихватив секретные книги. А сам княжич умер в кабинете, где его видели живым меньше часа назад.

- Хорошо, - сказал я. - Графа пока не трогать. Пусть посидит и подумает над своим поведением. А мы поговорим с дамой.

Я проверил, надёжно ли застёгнута кобура, и направился к двери.

Ночь обещала быть долгой. И, судя по всему, мёртвый наследник был лишь началом.

Граф в «обезьяннике»

Подвал Четвёртого приказа пах плесенью, сырой землёй и застарелой мочой. На каменных стенах дрожал свет факелов. Из-за железной решётки доносился визгливый мат.

- Откройте немедленно! Я граф Владлен Сомов! Мой отец заседает в Государственном совете! Я вас всех на рудники отправлю! Лично!

Потап переминался рядом, нервно перебирая тяжёлые ключи.

- Господин дознаватель, может, не надо? Сомовы - старый род. У них боевые пироманты. Если старший граф узнает, что мы его сына…

- Если князь Воронцов узнает, что мы позволили убийце сына сбежать, нас не спасёт даже весь Государственный совет. Открывай.

Потап с сомнением посмотрел на меня, но замок всё же отпер.

Я вошёл в камеру.

Владлен Сомов выглядел так, словно его только что вытащили из драки в дорогом кабаке. Синий бархатный колет расстёгнут, кружево сорочки порвано, на скуле наливался кровоподтёк. От графа разило коньяком и цитрусовым одеколоном.

- А, ещё одна приказная крыса! - Он шагнул ко мне. - Ты знаешь, кто я? На колени! Открой дверь, пока я не приказал вырвать тебе язык!

Я не ответил. Прошёл к деревянному топчану, сел и достал из кармана папиросу. Спичка чиркнула о каменную стену. Огонёк на миг осветил лицо Стрельцова - молодое, бледное, с тёмными кругами под глазами.

Я затянулся и выпустил дым в сторону графа.

Тот закашлялся и отступил.

- Присядь, Ваше Сиятельство, - сказал я. - Разговор предстоит долгий.

- Ты смеешь…

- Кирилл Воронцов мёртв.

Сомов застыл. С лица мгновенно исчезла вся спесь. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Потом медленно попятился, пока не упёрся спиной в холодную стену.

- Нет. Это невозможно. Он же маг третьего круга. У него родовой амулет…

- Амулет не помог. Кирилла отравили, а потом перерезали ему горло. Тело находится в моём кабинете.

Граф судорожно схватился за ворот сорочки.

- Я его не убивал! Клянусь! Мы с детства дружим. Зачем мне его смерть?

- Вот это ты сейчас и объяснишь. Зачем вы приехали в полицейский приказ посреди ночи? Не рассказывай про пустяковую ссору или сбитую карету. Сыновья сенаторов не бегают в участок из-за каждой неприятности. Они присылают слуг с кошельком.

Сомов молчал. Его взгляд метался от меня к решётке. Он понимал, что попал в ловушку, но пока не решил, какой из выходов опаснее.

Я достал карманные часы и открыл крышку.

- У тебя есть полминуты, Владлен. Потом я оставлю тебя здесь и пойду встречать людей князя. Им будет полезно узнать, что единственный человек, находившийся рядом с Кириллом в последние минуты его жизни, - сын политического противника Воронцовых.

- Подожди! Я всё расскажу!

- Сначала убери руки от меня.

Граф отдёрнул пальцы, которыми успел вцепиться в мой рукав, и заговорил торопливо, сбиваясь.

- Это была горничная княгини Воронцовой. Она украла из секретера какие-то бумаги в шкатулке. Кирилл узнал об этом и пришёл в ярость. Он сам погнался за ней, сел на козлы и сбил её карету на набережной.

- Девушка погибла?

Сомов кивнул.

- Да. Но шкатулки при ней не оказалось. Её подобрал патруль вашего приказа. Кирилл испугался, что бумаги вскроют и начнут задавать вопросы. Мы приехали сюда, чтобы капитан вернул шкатулку без протокола. За деньги, разумеется.

- А женщина, которая была с вами?

- Елена Ростова. Невеста Кирилла. Они должны были обвенчаться через месяц. Она сказала, что поможет уладить дело с княгиней, если всё выйдет наружу.

- Что произошло в кабинете?

- Капитан побежал за шкатулкой. Кирилл достал графин, налил себе и Елене. Они стали спорить. Тихо, но зло. Я понял, что мешаю, и вышел в коридор покурить. Минут через пятнадцать дверь открылась. Елена вышла одна.

- Как она выглядела?

- Спокойно. Ни крови, ни испуга. Поправила вуаль и сказала: «Кириллу нездоровится. Он задремал в кресле. Поедем домой, за шкатулкой вернёмся завтра».

- И ты ей поверил?

- Нет! Кирилл никогда не уснул бы, пока дело касалось семейных тайн. Я заглянул в кабинет и увидел его на полу. Горло было перерезано. Я бросился к Елене, схватил её за плечи, а она ударила меня чем-то металлическим по лицу. Потом сбежались городовые и скрутили меня. Капитан увидел тело и убежал.

- А Елену оставили в допросной.

- Кто посмеет тронуть графиню Ростову без приказа?

Я докурил папиросу, не сводя с него глаз. Сомов был напуган, пьян и, скорее всего, говорил правду. Но правдивые показания ещё не означали, что он понимал, что именно произошло в кабинете.

На лестнице послышались быстрые шаги. В подвал влетел маг Кротов. Очки съехали на кончик носа, мантия была испачкана реактивами, а в руке он держал пробирку с синеватым осадком.

- Стрельцов! Ты был прав! На ране нет магического следа. А в бокале я обнаружил «Слёзы вдовы»!

- Что за дрянь?

- Алхимический нейротоксин. Парализует нервную систему, блокирует дыхание. При правильной дозировке человек может выглядеть мёртвым, а через некоторое время яд распадается и почти не оставляет следов при обычном вскрытии.

- Насколько быстро действует?

- За несколько десятков секунд. Точная скорость зависит от дозы и состояния организма.

Я посмотрел на пробирку.

- А происхождение?

Кротов понизил голос:

- Такой состав производят только в двух местах: в закрытых лабораториях Тайной канцелярии и в родовых лабораториях Ростовых.

За решёткой граф тихо выругался.

Теперь у нас имелись мотив, подозрительная последовательность событий и яд, связанный с семьёй невесты. Но доказательств, что именно Елена убила Кирилла, всё ещё не хватало.

- Потап! - позвал я.

Урядник появился на лестнице.

- Графа оставить под замком. Дать воды. А ты бери ружьё и поднимайся со мной. Поговорим с Еленой Ростовой.

Я проверил револьвер и убрал часы во внутренний карман.

До шести утра оставалось меньше четырёх часов. И если кто-то рассчитывал, что я позволю ему подменить расследование клановой расправой, его ждало неприятное открытие.

Я не собирался искать удобного виновного.

Я собирался найти настоящего.

Допрос невесты

Допросная на втором этаже мало отличалась от кабинетов, в которых я работал в прежней жизни: облупленные стены, скрипучий пол, тяжёлый стол и керосиновая лампа под жестяным абажуром. Только здесь вместо электрических розеток в стене виднелись медные магические проводники.

Елена Ростова сидела прямо, положив руки в тонких лайковых перчатках на колени. Соболиная шубка была накинута поверх тёмно-изумрудного платья, а лицо скрывала чёрная кружевная вуаль.

От неё пахло жасмином и холодной пудрой.

Я жестом велел Потапу остаться за дверью, вошёл и положил перед собой папку с чистыми листами.

- Младший дознаватель Стрельцов, - произнесла женщина. - Я наслышана о вас, Родион. Пьяница, картёжник и позор дворянской фамилии. Вам следовало бы сидеть в кабаке, а не задерживать даму моего положения. Мои поверенные уже уведомлены о произошедшем недоразумении. Прикажите подать экипаж.

Голос у неё был низкий, бархатный, удивительно спокойный.

Я достал папиросу, прикурил и откинулся на спинку стула.

- Гражданка Ростова, вы находитесь в полицейском участке. Вы свидетельница по делу об убийстве. До выяснения обстоятельств вам придётся отвечать на вопросы.

- Вы забываетесь. Я будущая княгиня Воронцова. Вы не имеете права разговаривать со мной подобным тоном.

- Ошибочка вышла. Кирилл Воронцов мёртв. Горло перерезано. И лежит он в двадцати метрах отсюда.

Елена не дрогнула. Даже пальцы в перчатках не шевельнулись.

- Какая трагедия. Но при чём здесь я? Мы повздорили, я вышла из кабинета. Вероятно, на Кирилла напали представители конкурирующего клана. Вам следует искать убийц, а не тратить время на разговоры со мной.

- Для начала снимите вуаль.

- Нет.

- Это не просьба. Мне необходимо установить вашу личность и осмотреть одежду. Если вы откажетесь, я зафиксирую отказ в протоколе и вызову урядника.

Она чуть наклонила голову.

- Попробуйте.

Я уже собирался продолжить, когда почувствовал странное давление. Воздух словно стал плотнее, а запах жасмина превратился в сладкий дурман. В груди шевельнулось непривычное желание: прекратить допрос, извиниться перед этой женщиной, преклонить колени и просить прощения за собственную дерзость.

Я мгновенно понял, что происходит.

Ментальное очарование. Родовая магия Ростовых.

Для прежнего Родиона подобное воздействие, вероятно, стало бы непреодолимым. Но внутри этого тела находился человек, который десятилетиями видел, как преступники используют чужие слабости. Я не был неуязвимым к магии - просто успел распознать нападение прежде, чем оно подчинило меня.

Я резко затянулся и выдохнул дым в сторону Елены.

Она закашлялась. Давление исчезло так же внезапно, как возникло.

В её фиалковых глазах мелькнуло неподдельное удивление.

- Кто вы такой? - спросила она уже без прежней ленивой насмешки. - Стрельцов не смог бы сопротивляться «Мороку рода». У него нет магического дара.

- А у меня есть служебные обязанности. И ещё одно предупреждение: повторите попытку воздействовать на мой разум - и я применю предусмотренные законом средства сдерживания.

Елена медленно выпрямилась.

- У вас ничего нет на меня, дознаватель.

- Проверим. Граф Сомов дал показания: вы находились с Кириллом в кабинете, пили наливку, а затем вышли одна. Вы сообщили графу, что жених уснул.

- Владлен - трус и пьяница. Его слова ничего не доказывают.

- В бокале Кирилла обнаружен нейротоксин «Слёзы вдовы». Его производят в лабораториях вашего рода.

Впервые за всё время разговора лицо Елены изменилось. Она побледнела, а пальцы сжали край стола.

- Это не доказывает, что яд принадлежал мне.

- Верно. Поэтому я и задаю вопросы. Вы хотели забрать шкатулку с бумагами, которые украла горничная княгини. Кирилл не собирался отдавать её вам. Вы подсыпали яд в бокал, дождались, пока он потеряет способность двигаться, а затем перерезали ему горло.

Я подвинул к ней лист бумаги и перо.

- Можете изложить свою версию событий письменно. Или признаться. Ваше решение будет зафиксировано в протоколе.

Елена несколько секунд молчала, затем тихо рассмеялась. Смех получился сухим и горьким.

- Вы умнее, чем кажетесь, Стрельцов. И почти всё угадали. Почти.

Она наклонилась вперёд.

- Да, я подсыпала ему «Слёзы вдовы». Но не смертельную дозу. Я хотела, чтобы он уснул на пару часов. Мне нужен был ключ от секретного архива Воронцовых. Кирилл носил его на цепочке под рубашкой. Я забрала ключ и вышла из кабинета. Когда я уходила, он ещё дышал.

- А горло ему кто перерезал?

- Не я! - В голосе Елены впервые прорвалась настоящая ярость. - Я не трогала его ножом. Я не собиралась убивать наследника Воронцовых в полицейском участке!

- Вы сказали «ножом». Я ещё не упоминал орудие убийства.

Она осеклась.

Я позволил тишине повиснуть между нами.

- Продолжайте, гражданка Ростова.

Елена стиснула зубы.

- У меня был фамильный стилет. Он находился в потайном кармане рукава. Когда Сомов схватил меня у двери, я ударила его рукоятью по лицу. Стилет выскользнул и упал на ковёр. Я не успела его поднять. Кто-то вошёл в кабинет после меня, подобрал оружие и добил Кирилла. Нас подставили обоих.

Я смотрел на неё, стараясь отделить правду от попытки спасти собственную жизнь.

Елена призналась в отравлении - поступке, который сам по себе мог стоить ей свободы и положения. При этом она яростно отрицала убийство. Это не доказывало её невиновности, но давало основание проверить другую версию.

Если она говорила правду, убийца появился в участке после неё. Возможно, капитан Рыков не просто сбежал, а помог кому-то проникнуть в здание. Или преступник всё это время находился внутри.

Я уже собирался продолжить допрос, когда в коридоре раздался глухой удар.

Затем - хрип Потапа.

Я вскочил. В ту же секунду лампа вспыхнула, стекло лопнуло, и комната погрузилась в абсолютную тьму.

Из коридора потянуло запахом озона и сырой земли.

Кто-то пришёл за нами.

И, судя по звуку, не для того, чтобы дать показания.

Бой в темноте

Когда гаснет свет, большинство людей замирают или начинают кричать.

Я не сделал ни того ни другого.

Рефлексы, выработанные за годы службы, сработали быстрее мысли. Я схватил Елену за шубу и дёрнул вниз, заставив упасть на пол под тяжёлую столешницу.

- Ни звука, - прошептал я. - И не двигайтесь.

Над головой просвистел клинок.

Деревянная спинка стула разлетелась в щепки. Если бы я остался на месте, лезвие вошло бы мне в спину.

Темнота была непроглядной. Ни света из коридора, ни отблесков огня. Это был не просто погасший свет - кто-то применил магический купол мрака.

Я медленно выдохнул, стараясь не шевелиться.

Убийца рассчитывал на панику. Он ждал, что мы начнём метаться, выдавая себя шумом. Значит, нужно было заставить его ошибиться.

Справа послышался тихий скрип подошвы. Затем - едва различимый шорох ткани.

Я нащупал на полу обломок жестяного абажура и швырнул его в противоположный угол.

Металл ударился о шкаф с делами.

Убийца мгновенно отреагировал. Лезвие с треском врубилось в дерево.

Я выхватил револьвер и дважды выстрелил в сторону звука.

Грохот ударил по ушам. На мгновение вспышки выстрелов осветили фигуру в чёрном комбинезоне и глухой маске. Мужчина дёрнулся и рухнул на колено, схватившись за бедро.

Но уже через секунду вскинул руку. На пальцах вспыхнули фиолетовые искры.

Я бросился вперёд и ударил его ногой по кисти. Заклинание сорвалось, искры погасли. Вторым ударом рукояти револьвера я отправил нападавшего в беспамятство.

Купол мрака исчез.

В допросной снова появился слабый свет из коридора. Елена сидела под столом, прижимая ладонь ко рту. Соболиная шуба была испачкана керосином, глаза расширились от ужаса.

- Оставайтесь здесь, - бросил я, проверяя патроны. - И ничего не трогайте.

Я вышел в коридор.

Потап лежал у стены, неестественно подвернув ногу. Рядом темнела лужа крови. Я присел, проверил пульс - слабый, но ровный. Урядник был жив. Удар пришёлся по затылку, и сейчас он нуждался в помощи больше, чем в допросе.

Я вернулся к нападавшему и вытащил его под газовый рожок. Сорвал маску.

Мужчина лет тридцати пяти. Короткая стрижка, сломанный нос, лицо без примет, которые запоминаются. Типичный наёмник.

Я проверил его карманы. Отмычки, пузырёк с противоядием, тонкий шнур из паучьего шелка. Во внутреннем кармане обнаружился стилет из матовой воронёной стали.

На серебряной гарде были выгравированы переплетённые розы и меч - герб Ростовых.

То самое оружие, которое Елена, по её словам, уронила у двери.

Я осмотрел ключицу наёмника. Там синела свежая татуировка: волчья пасть, перечёркнутая серебряной стрелой.

Память Родиона подсказала, что это знак тайной стражи Черкасовых - главных торговых соперников Воронцовых.

- Значит, так, - пробормотал я. - У нас тут не просто убийство, а тщательно подготовленная провокация.

Наёмник пришёл не для того, чтобы убить Кирилла: тот уже был мёртв. Его задачей было забрать стилет, оставив в участке оружие Ростовых и знак Черкасовых. После этого князь Воронцов увидел бы достаточно, чтобы объявить войну сразу двум влиятельным родам.

А заказчик смог бы остаться в стороне и прибрать к рукам металлургические заводы.

Из-за угла осторожно высунулся Кротов. В руках он держал чугунную сковороду.

- Родион… ты его одолел? Из револьвера? Но у него же амулет искажения траектории!

- Амулет не спасает от всего на свете. Отнеси сковородку на кухню и принеси воду, перевязочный материал и нюхательную соль. Потапу нужна помощь. А этого гостя мы приведём в чувство, когда убедимся, что он не умрёт от потери крови.

Кротов поспешил выполнять приказ.

Я ещё раз посмотрел на стилет. На клинке виднелись следы крови. Значит, оружие действительно использовали при убийстве, а затем кто-то забрал его с места преступления и спрятал у наёмника.

Оставалось выяснить, кто именно.

Я взглянул на часы. Без четверти четыре.

До появления княжеской сотни оставалось чуть больше двух часов.

И теперь у меня был живой подозреваемый, который мог рассказать, кто заказал эту бойню.

Раскол

Ведро холодной воды обрушилось на лицо наёмника. Он захрипел, дёрнулся и закашлялся, выплёвывая воду и кровь.

Я сидел напротив него на табурете. Мужчину привязали к массивному столбу в коридоре, а раненую ногу туго перевязали, чтобы он не истёк кровью раньше времени. Кротов стоял рядом со склянкой нашатыря и старался не смотреть на сломанные пальцы пленника.

- Очнулся? - спросил я. - Отлично. Давай знакомиться.

Наёмник оскалил окровавленные зубы.

- Пошёл к чёрту, фараон. Ничего не скажу.

- Черкасовым служишь?

Он усмехнулся.

- А ты догадливый.

Я указал на татуировку у него на ключице.

- Клеймо свежее. Края воспалены, кожа ещё не зажила. Настоящие бойцы Черкасовых получают знак при посвящении. У тебя же дешёвая работа портового татуировщика. Ты даже не попытался сделать её убедительной.

Наёмник едва заметно дёрнул щекой. Этого хватило.

- Тебя наняли. Дали стилет Ростовых, нарисовали липовую метку Черкасовых и отправили сюда зачищать следы. Если бы тебя убили во время нападения, князь Воронцов нашёл бы на твоём теле и оружие невесты, и знак своих торговых врагов. Удобный повод начать войну, не так ли?

Он молчал, но в глазах появился страх.

- Ты не должен был выбраться отсюда живым, - продолжил я. - Заказчик рассчитывал, что тебя убьют, а все улики останутся на месте. Только он не учёл, что ты попадёшься мне.

- Докажи.

- Докажу. Вопрос в том, что тебе выгоднее: дождаться княжеских егерей или помочь мне найти того, кто тебя подставил.

Я не стал описывать пытки и не обещал невозможного. Вместо этого изложил факты: стилет найден у него, татуировка поддельная, вход в участок был закрыт, а значит, у преступника имелся сообщник внутри. Если наёмник не заговорит, он останется единственным подозреваемым в убийстве наследника.

И когда князь войдёт в участок, его объяснения вряд ли кого-нибудь заинтересуют.

Наёмник опустил голову.

- Встреча была в трактире «Золотой якорь», - наконец сказал он. - Мужик средних лет. Хромает на левую ногу. Голос хриплый. Пальто дорогое, кашемировое. На правой руке чёрная перчатка, а из-под манжеты виден золотой браслет со свернувшимся змеем.

Кротов резко втянул воздух.

- Золотой змей… Это знак Высшего Тайного совета при губернаторе. Его носят люди из личной охраны барона фон Штейна.

Я повернулся к магу.

- Кто такой фон Штейн?

- Первый советник князя Воронцова. Один из самых влиятельных людей губернии.

Вот оно.

Если наёмник говорил правду, заказчик находился рядом с князем. Человек, которому доверяли государственные тайны и доступ к охране, мог организовать убийство наследника, подставить соперничающие кланы и устранить всех свидетелей.

- Как ты попал в участок? - спросил я. - Все выходы были закрыты.

- Капитан Рыков дал мне ключ от чёрного входа. Сказал, что здание опустело. Я должен был проверить, жив ли княжич, забрать стилет и уйти. Если бы он ещё дышал - закончить дело. Потом приказали зачистить допросную.

- Кто приказал?

- Посредник. Самого барона я видел только в трактире.

Я встал.

- Кротов, обработай рану и следи, чтобы он не потерял сознание. Потапу тоже нужна помощь. И никого не выпускай из участка.

Затем я отправился в оружейную комнату. Там, за решёткой, хранились изъятые вещи вечернего обхода. Потап, несмотря на головную боль, принёс ключи, и вскоре перед нами открылся стальной сейф.

На верхней полке стояла небольшая шкатулка из чёрного морёного дуба, окованная серебром.

Я достал ключ, снятый с цепочки Елены Ростовой, и вставил его в замок. Крышка открылась.

Внутри лежали пергаменты с сургучными печатями и прозрачный кристалл с багровой искрой.

Я развернул верхний документ.

Это был договор о поставке тридцати тысяч единиц зачарованного огнестрельного оружия и пороха сепаратистам Южного фронта. Внизу стояли номера тайных счетов и подписи ответственных лиц.

Среди них была подпись самого светлейшего князя Юрия Воронцова.

Я перечитал документ, надеясь, что ошибся. Но чернила не изменились.

Кирилл, вероятно, обнаружил бумаги в семейном архиве и попытался завладеть ими. Возможно, хотел использовать их против отца, возможно - просто испугался последствий. Фон Штейн узнал о документах и решил избавиться от наследника, одновременно столкнув лбами три влиятельных рода.

Если это правда, убийство Кирилла было лишь частью гораздо более опасного заговора.

Я закрыл шкатулку.

На часах было половина пятого.

До прибытия княжеских егерей оставалось полтора часа. А у меня в руках оказались доказательства, которые могли погубить не только одного советника, но и весь дом Воронцовых.

- Что будем делать, господин дознаватель? - спросил Потап.

Я посмотрел на него, на Кротова и на Елену, которая стояла в дверях оружейной. Женщина уже знала, что её фамильный стилет оказался в руках наёмника, а документы из шкатулки могли изменить судьбу губернии.

- Для начала перестанем паниковать, - ответил я. - Потом подготовим встречу с князем. Нам нужно, чтобы он выслушал нас прежде, чем отдаст приказ сжечь участок.

Я прижал шкатулку к боку.

- И, желательно, чтобы после разговора у него осталось больше причин сохранить нам жизнь, чем уничтожить нас.

Подготовка капкана

Ты сошёл с ума, дознаватель? - Елена стояла посреди оружейной, побледнев от злости. - Ты понимаешь, что держишь в руках? Это государственная измена. Князь не станет слушать объяснения. Он сожжёт участок вместе со всеми нами, лишь бы эти бумаги не попали в столицу.

- От паники порох быстрее не сохнет, гражданка, - ответил я, проверяя барабан револьвера.

Наша компания выглядела жалко: Потап с перевязанной головой и ружьём, Кротов с тёмными кругами под глазами, графиня Ростова, связанный наёмник и я - молодой дознаватель с чужой памятью и документами, способными разрушить целую династию.

Но у нас было преимущество: князь пока не знал, что именно мы нашли.

- Елизар, - обратился я к магу. - В участке есть прямая связь с Имперской жандармерией?

Кротов сглотнул.

- В кабинете капитана хранится государственный вестник. Кристалл связи с Третьим отделением Императорской канцелярии. Но он опечатан губернаторской печатью. Если вскрыть его без разрешения, нас могут отправить на каторгу.

- Если не вскрыть, нас могут убить через час. Что тебе кажется предпочтительнее?

Маг поправил очки и замолчал.

- Не отправляй сообщение немедленно, - продолжил я. - Сними магические слепки с документов и настрой кристалл на автоматическую передачу в столицу в шесть тридцать утра. Если я не введу код отмены, пакет уйдёт напрямую начальнику Третьего отделения.

- А если кто-нибудь узнает и отключит связь?

- Тогда нам придётся рассчитывать на удачу. Но код отмены будет только у меня.

Кротов несколько секунд смотрел на меня, а затем кивнул и поспешил наверх.

- Вы собираетесь шантажировать князя? - спросила Елена.

- Я собираюсь не дать ему убить нас до того, как он узнает правду.

- А если документы действительно доказывают его измену? Вы понимаете, что, отправив их в столицу, можете начать гражданскую войну?

- Если князь готовит мятеж, война уже началась. Просто пока не все об этом знают.

Я положил шкатулку на верстак и достал пергаменты. Нужно было составить опись, отделить оригиналы от копий и обеспечить сохранность улик. Князь мог уничтожить документы, но не должен был получить возможность отрицать, что они существовали.

- Потап, проверь оружие и запас патронов. Никто не должен стрелять без моего приказа. Елена, вы останетесь здесь и не будете пытаться сбежать. Если я докажу, что вы причастны только к отравлению, а не к убийству, у вас появится шанс сохранить жизнь.

- Вы торгуетесь моей свободой?

- Нет. Я предлагаю вам возможность пережить эту ночь. Свобода - вопрос последующего разбирательства.

Она сжала губы, но возражать не стала.

Следующий час прошёл в работе. Кротов сделал магические копии документов, проверил канал связи и установил время отправки. Я лично сверил список бумаг, номера счетов и подписи. Потап укрепил входную дверь, а граф Сомов, которого привели из подвала, наконец перестал требовать адвоката и согласился дать письменные показания.

Наёмник оставался под охраной. Его слова о фон Штейне нужно было проверить, но времени на полноценное расследование уже не было.

К пяти часам утра за окнами сгустился туман. Дождь прекратился, и площадь перед участком опустела. Город словно затаил дыхание.

Потом задрожала земля.

Сначала послышался глухой топот копыт, затем - металлический лязг и свист магических двигателей. Кротов сбежал по лестнице, едва не упав на повороте.

- Родион! Они здесь! Раньше срока! Участок окружён. Чёрные егеря, тяжёлый броневик, магический барьер!

Я подошёл к окну и отодвинул край железной ставни.

Площадь заполнили бойцы в чёрных латах. На их броне мерцали морозные руны. Перед центральным входом остановился шестиколёсный броневик с гербом Воронцовых.

Дверь машины открылась.

На мостовую ступил высокий мужчина лет пятидесяти пяти, широкоплечий, с короткой седой бородой и глазами цвета арктического льда. Простая шинель скрывала генеральский мундир, но воздух вокруг него уже становился холоднее.

Князь Юрий Воронцов.

Следом вышел сухощавый мужчина в кашемировом пальто. Он заметно припадал на левую ногу. Правая рука была скрыта чёрной перчаткой, из-под манжеты поблёскивал золотой браслет.

Барон фон Штейн.

Убийца приехал лично убедиться, что все свидетели будут уничтожены.

Князь поднял руку. Дубовая дверь участка разлетелась в щепки, а железные засовы расплавились от вспышки багрового пламени.

По лестнице загрохотали сапоги.

Я поправил фуражку, встал за столом напротив накрытого простынёй тела Кирилла и обернулся к своей команде.

- Спокойно. Оружие не поднимать без команды. Сегодня мы не будем умолять о пощаде. Мы предъявим доказательства.

Дверь кабинета распахнулась.

На пороге появился князь.

Очная с князем

05:40. До автоматической передачи документов - пятьдесят минут.

Холод проник в кабинет вместе с князем. Иней побежал по оконным стёклам, дыхание стало белым, а на столе зазвенели чернильница и металлические подставки. Двенадцать гвардейцев в воронёных латах вошли следом и направили на нас зачарованные карабины.

Князь остановился у порога. Его магия давила на плечи, словно невидимая плита. Потап побледнел, Кротов едва удерживал руки от дрожи, а Елена покачнулась, но сумела выпрямиться.

Я остался на месте.

За спиной князя возник фон Штейн. Его взгляд быстро скользнул по трупу, разложенным уликам и связанному наёмнику.

- Ваше Сиятельство! - воскликнул советник. - Здесь заговор! Приказные вступили в сговор с убийцами вашего сына. Прикажите немедленно расстрелять их!

Один из гвардейцев поднял карабин.

- Оружие опустить, - приказал я.

Гвардеец замер. Ствол опустился совсем немного, но этого хватило, чтобы князь обратил на меня внимание.

- Кто ты такой, щенок? - спросил он. Его голос заставил дрогнуть стёкла в шкафу. - И почему этот участок до сих пор не сгорел вместе с убийцами моего сына?

- Младший дознаватель Родион Стрельцов. Веду расследование смерти Кирилла Юрьевича. Осмотр места происшествия проведён, улики собраны. Основные обстоятельства преступления установлены.

- Он лжёт! - перебил фон Штейн. - Это известный пьяница. Он просто тянет время!

- Молчать, барон, - произнёс князь, не оборачиваясь.

Он подошёл к столу и откинул край простыни. На мгновение его лицо изменилось. За холодной маской правителя проступило выражение человека, увидевшего мёртвого сына.

Затем маска вернулась.

- Кто убил Кирилла?

- Дело состоит из нескольких эпизодов, Ваше Сиятельство. Позвольте изложить факты по порядку.

Я указал на пробирку с синеватым осадком.

- Первый эпизод. Елена Ростова подсыпала вашему сыну яд «Слёзы вдовы». Она признала, что хотела временно обездвижить Кирилла и забрать ключ от семейного архива. По её словам, когда она покинула кабинет, он ещё был жив.

Князь медленно повернул голову к Елене.

- Это правда? - спросил он.

- Я отравила его, но не убивала, - ответила она, подняв подбородок. - Когда я уходила, он дышал.

- Второй эпизод, - продолжил я. - После её ухода в кабинет проник наёмник. Он подобрал фамильный стилет Ростовых и перерезал горло Кириллу. По характеру раны и отсутствию ожидаемых следов крови можно предположить, что в момент нанесения ранения сердце уже не работало нормально. Это согласуется с действием токсина, хотя само по себе не доказывает последовательность событий.

Я показал на связанного мужчину.

- Он был пойман при попытке уничтожить следы. На его теле обнаружена поддельная татуировка Черкасовых. Стилет найден у него. По его показаниям, он должен был оставить улики так, чтобы подозрение пало на Ростовых и Черкасовых.

- Кто тебя нанял? - прорычал князь.

Наёмник втянул голову в плечи.

- Посредник из людей барона фон Штейна. Встреча была в «Золотом якоре». Мне дали деньги, ключ от чёрного входа и приказ забрать нож. Капитан Рыков помог проникнуть в участок.

- Ложь! - выкрикнул фон Штейн. - Черкасовы пытаются втянуть нас в войну!

- И третий эпизод, - сказал я, не обращая внимания на его крик. - Заказчик. Мужчина средних лет, хромает на левую ногу, носит чёрную перчатку на правой руке. Под манжетой - золотой браслет со свернувшимся змеем. Барон, снимите перчатку.

Фон Штейн отступил.

- Вы не имеете права…

- Снимите перчатку, - повторил князь.

Советник резко выхватил из рукава серебряную сферу телепортационного маяка. Он успел сжать её в ладони, но активировать не смог.

Князь вскинул руку.

Пространство вокруг фон Штейна сжалось. Раздался хруст, советник рухнул на колени и завыл от боли. Двое егерей мгновенно заломили ему руки и сорвали перчатку.

На запястье блеснул золотой браслет с рубиновыми глазами змеи.

- Двадцать лет, - тихо произнёс князь. - Двадцать лет я доверял тебе.

- Ты сам погубил свой дом, Юрий! - прохрипел фон Штейн. - Твои тайные сделки, твоя жажда власти! Я пытался спасти губернию!

Князь не ответил. Он кивнул гвардейцам, и те утащили советника из кабинета.

Когда дверь закрылась, в комнате стало тихо.

Князь подошёл к шкатулке. Его взгляд остановился на серебряных уголках и замке.

- Ты открывал её, дознаватель?

- Да, Ваше Сиятельство.

- И что увидел?

- Договор о поставке зачарованного оружия сепаратистам Южного фронта. Номера счетов. Подписи. В том числе вашу.

Магия снова наполнила кабинет. Воздух стал тяжёлым, и гвардейцы невольно напряглись.

- Ты понимаешь, что говоришь? - спросил князь.

- Понимаю. Поэтому и подготовил страховку.

Я достал карманные часы и положил их рядом со шкатулкой.

- В шесть тридцать утра государственный вестник автоматически отправит магические слепки документов начальнику Третьего отделения Императорской канцелярии. Код отмены известен только мне. Если я погибну или не введу его вовремя, доказательства уйдут в столицу.

Князь замер.

- Ты угрожаешь мне?

- Нет. Я объясняю, почему вам невыгодно убивать свидетелей. Если документы попадут к Императору, последствия затронут не только вас. Они затронут весь ваш род, губернию и людей, которые даже не знают о заговоре.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Я не был уверен, что смогу остановить архимага шестого круга. Но мне и не требовалось побеждать его в бою. Нужно было заставить его увидеть, что убийство меня и моих людей не решит проблему.

Князь медленно опустил руку.

- Ты весьма дерзок для младшего дознавателя, Стрельцов.

- Я предпочитаю слово «осмотрительный».

В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Но решение ещё не было принято.

- Хорошо, - сказал князь. - Изложи свои условия.

Акт приёма-передачи

06:15. До автоматической передачи документов - пятнадцать минут.

Князь Воронцов не сводил с меня взгляда. В воздухе стоял запах озона и палёного сукна. Его магия всё ещё давила на окружающих, но теперь он сдерживал её намеренно.

- Ты дерзок, дознаватель. Твоя жизнь висит на волоске.

- Моя - да. Но ваша свобода и судьба рода тоже зависят от этого разговора. Сейчас шесть пятнадцать. В шесть тридцать кристалл автоматически отправит документы в столицу, если я не введу код отмены.

- И чего ты хочешь?

Я достал лист бумаги и положил его на стол.

- Первое. Гарантию безопасности для всех, кто находится в участке: урядника Потапа, мага Кротова, графа Сомова и остальных сотрудников. Они исполняли обязанности и помогали следствию.

- Принимается.

- Второе. Барон фон Штейн предстанет перед судом за заговор, убийство и попытку развязать межклановую войну. Капитан Рыков будет разыскан и привлечён к ответственности за соучастие. Ни Ростовы, ни Черкасовы не будут объявлены виновными без доказательств.

Князь помолчал.

- Принимается. Продолжай.

- Третье. Оригиналы документов остаются у вас. Но копии будут храниться в защищённом столичном архиве. Если я или кто-либо из моих людей погибнет при подозрительных обстоятельствах, кристалл отправит доказательства автоматически. Пока мы живы и не подвергаемся преследованию, передача отменяется по моему коду.

- Ты хочешь держать меня на поводке.

- Я хочу, чтобы у нас обоих был стимул соблюдать договорённость.

Князь медленно провёл пальцем по краю шкатулки.

- А что ты просишь для себя? Денег? Земли? Дворянский титул?

- Мне нужно возглавить этот сыскной приказ. На базе Четвёртого приказа будет создан особый следственный отдел при Канцелярии губернатора. Прямое подчинение вам, независимость от местной полицейской управы и право расследовать преступления независимо от положения подозреваемого. Мне также потребуется бюджет на людей, оружие и оборудование.

Воронцов негромко рассмеялся.

- Ты хочешь навести порядок в моём городе?

- Для начала - в участке. С городом разберёмся потом.

Князь впервые посмотрел на меня без явной угрозы.

- За одну ночь ты раскрыл убийство моего сына, разоблачил моего первого советника и получил документы, за которые другие отдали бы жизнь. Ты мог потребовать золото. Вместо этого просишь полномочия.

- Золото заканчивается. Полномочия позволяют делать работу.

Он помолчал, затем протянул руку.

- По рукам, Стрельцов. Приказ о назначении будет оформлен сегодня. Отдел получит полномочия, о которых ты просишь. Но помни: я не терплю предательства.

- Взаимно, Ваше Сиятельство.

Я подошёл к переговорной трубе и нажал медный клапан.

- Елизар, код отмены: «Ноль-три. Протокол закрыт». Подтверди блокировку передачи.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем из трубы донёсся голос Кротова:

- Код принят! Передача отменена. Кристалл заблокирован, контрольная копия сохранена!

Я посмотрел на часы. Было шесть двадцать четыре. До автоматической отправки оставалось шесть минут.

Успели.

Князь забрал оригиналы документов и приказал гвардейцам обеспечить охрану участка. Впервые за эту ночь я позволил себе немного расслабиться. Не потому, что опасность исчезла, - просто теперь у нас появилась возможность действовать не вслепую.

Перед тем как уйти, Воронцов остановился у двери.

- Стрельцов, один вопрос. Ты всегда был таким?

Я посмотрел на молодые руки в чернильных пятнах.

- Нет, Ваше Сиятельство. Ночь выдалась необычная.

Князь прищурился, но расспрашивать не стал.

- Посмотрим, что ты сделаешь с полученной властью.

Он вышел, оставив после себя холод и запах озона.

Я опустился на стул. Тело Родиона требовало сна, еды и медицинской помощи. Голова гудела, а плечо ныло после драки. Но прежде чем отдыхать, предстояло оформить протоколы, зафиксировать показания и проверить, что все свидетели остались живы.

Работа, как обычно, не заканчивалась вместе с преступлением.

Рассвет

К семи утра туман над Ново-Архангельском начал рассеиваться. Первые холодные лучи солнца легли на мокрую брусчатку площади.

Чёрные егеря уходили слаженно и молча. Тело Кирилла унесли на офицерских носилках под родовым знаменем Воронцовых. Барона фон Штейна увели под охраной. Его ждало разбирательство, которое вряд ли закончится быстро.

Графа Сомова усадили в закрытую карету. Перед тем как захлопнулась дверца, он крепко пожал мне руку.

- Родион, я твой должник. Если тебе понадобится помощь в столице, мой отец сделает всё, что сможет. Даю слово рода Сомовых.

- Лучше в следующий раз не попадать в историю с убийством наследника.

- Постараюсь, - пробормотал граф и скрылся в карете.

Следом подошла Елена Ростова. На лицо она снова накинула тёмную вуаль, но теперь не пыталась скрыть за ней высокомерие. Она внимательно изучала меня.

- Вы опасный человек, господин начальник приказа. Ещё вчера вас никто не воспринимал всерьёз, а сегодня вы заставили князя с вами договариваться.

- Я просто выполняю работу, гражданка.

- И всегда так упорно держитесь за свои правила?

- Когда вокруг столько желающих их нарушить - приходится.

Елена чуть наклонила голову.

- Мы ещё встретимся, Родион. В следующий раз я буду готова к вашей несгибаемости.

- Буду рад увидеть вас при более спокойных обстоятельствах.

Она скрылась в экипаже. Колёса застучали по брусчатке, и карета растворилась в утренней дымке.

Я остался на крыльце Четвёртого сыскного приказа. Рядом стоял Потап с перевязанной головой. Кротов выглянул из дверей с пачкой гербовых бланков и приказом о моём назначении, скреплённым личной печатью князя.

- Ну что, господин начальник, - сказал Потап, - ночная смена закончилась. Отстояли участок.

Я достал последнюю папиросу, прикурил и глубоко затянулся. Лёгкие обожгло привычным теплом. Молодое тело ныло, голова требовала хотя бы нескольких часов сна, но мысли наконец стали ясными.

Инфаркт на заднем сиденье служебной машины остался в прошлой жизни.

А в этой жизни у меня был целый город, погрязший в магии, коррупции, клановых разборках и нераскрытых делах.

Город, в котором сорокашестилетний майор юстиции Илья Воронов только что получил свой первый настоящий участок.

Я стряхнул пепел на ступени и посмотрел на просыпающиеся улицы.

- Смена только начинается, Потап. Заваривай чай. Пора разгребать эту богадельню.