Давным давно прошла война...

Глава 1

Давным давно прошла война.

!!! Это продолжение "Давным давно была..." и "Давным давно была война" !!!

Лучше начать с начала... сперва все запутанно, но так и бывает на самом деле.

Вот и кончилась для ребят лагерная смена. Подполковник Вадим Сергеевич Свиридов, по просьбе своего сына Кирюхи, договорился с начальником лагеря «Босоногий гарнизон», что сам отвезет мальчишек Илью, Сережку и Никиту, после отъезда автобусов, на вокзал к поезду.

Оказалось, что ребята едут на одном поезде, в 16.01, но в разных вагонах: Серый с Никитосом в четвертом, а Илья в пятом.

УАЗик подкатил к вокзалу «Волгоград-1» где-то за час до отправления поезда. Мальчишки и Кирилл с Папой прошли досмотр, купили воды еще какой-то мелочи, вышли на перрон.

-О! Да вы крутышки – не просто на фирменном, но еще и в купейном едите! – немного удивился Папа Кирилла, когда увидел к какому вагону направились ребята.

-Наши родители побоялись, что нас могут в поезде из плацкартного украсть. Мы и сюда в купешке ехали, вот наш четвертый вагон! - пояснил Никита.

-Ну, это ты за меня не говори… -возмутился Илья. – Просто больше билетов не было, только в купе. У меня пятый…

- Жалко, что не вместе, вот бы было круто вчетвером в купе – размечтался Кирилл.

-Ты – то куда собрался? – удивился подполковник Свиридов, папа Кирюхи.

-Па… Ну я так… Вроде бы два дня знакомы, а с ребятами готов на край света! – сник Кирилл, шмыгнув носом.

-Не понял, боец? Что за нюни и сопли? – возмутился Свиридов.

-Па… какие нюни? Когда с «немцами» бился, даже не кричал!

-Ага, когда «резали» – чуть в штаны не наложил, - ухмыльнулся отец.

-Да ну тебя… - немного обиделся Кирилл, попытался уйти, был «схвачен» отцом и получил пару щелчков по правому уху.

-Все не дергайся, пошутил я, пошутил.

Илья, глядя на эту шутливую возню, с тоской подумал о родителях. Вот так же, иногда, поступает и его Папа. Всего лишь 24 дня не видел родных… Или три года? Да кто его поймет, сколько… Вот и проводница появилась четвертого вагоны, а Илье чуть дальше…

-Так, приготовьте ваши паспорта! Приходите! Ваше место 23. Паспорт не убирайте далеко, как отправимся будет повторная проверка… Ваше место 17. Паспорт не убирайте далеко, как отправимся будет повторная проверка…

-Так, мальчики… Твое место 1… Ага, твое место 2, первое купе… А вы одни едете? Без взрослых? – проводница удивленно посмотрела сперва на Сережку с Никитой, а потом перевела взгляд на Кирилла и его Папу.

-Не волнуйтесь, не первый раз одни едем. В Москве нас родители встретят, все будет хорошо! – улыбнулся Никита. - Кирилл, Вадим Сергеевич, мы сейчас вещи бросим в купе и выйдем.

Мальчишки бросили вещи, вернулись из вагона на перрон. Потом подошел и Илья. Крепко, по-мужски, пожали руку Вадиму Сергеевичу, обнялись с Кириллом. После прочитанных документов из разноцветных папок и пояснений из «белой», разговоров в последнюю ночь смены, мальчишки считали Кирилла своим. Кирилл снова шмыгнул носом…

-Кирюха! Заканчивай раскисать! – скомандовал его Папа. – Сам же сказал, что мальчишки приедут в следующем году! Да и мы зимой поедем в Москву – не успеешь оглянуться – опять будете вместе!

-Илюха! Не реви! – сказал Серый голосом «Карлсона из мультфильма», а Кирилл перестал шмыгать носом и удивленно уставился на Серого.

-А я не реву! – возмутился Илья.

-Правильно, уже большой мальчик – не реви! – продолжил Серый.

-Серый, блин!

-Не блин, а булочка…

Илья сграбастал Сережку и чутка сжал.

-Мур… задушишь, блин! – взмолился Серый.

-Живи – булочка! – сжалился и отпустил его Илья.

-Мальчики! Скоро отправление, заходите в вагон, - напомнила проводница.

-Все бойцы! До встречи! Расходимся, не оглядываясь! – скомандовал подполковник Свиридов, развернулся сам и, развернул своего сына. Они зашагали к входу в вокзал не оглядываясь.

-Юноши! Вас не учили стучать, когда хотите войти? А что вы делаете в этом купе? – возмутилась женщина лет сорока переглянувшись с девушкой чуть старше мальчишек, когда Сережка и Никита попытались войти в первое купе. Первым пришел в себя от такой заявы Никита:

-Едем мы здесь, наши места первое и второе…

-Нет! Вы не можете здесь ехать! Здесь едем мы с дочерью, это женское купе!

-Да едем мы уже – поезд тронулся. Наши места первое и второе, ваши – третье и четвертое. – попытался не обострять ситуацию Никита, а сам подумал: «Вот, блин, попали… Повезло Илье. Если эта будет мозг выносить, пойдем к нему».

А полуоткрытую дверь заглянула проводница:

-Уважаемые пассажиры, приготовьте ваши билеты…

-Нет! Я так это не оставлю! – продолжала нагнетать женщина. – Я не могу находится с дочерью в купе с двумя мужчинами!

-Да какие же это мужчины – мальчишки…

-Нет! Вы не понимаете! Я брала билеты в чисто женское купе! Я не могу дышать запахом мужского пота и несвежих носков! А еще они странно смотрели на мою девочку!

Проводница посмотрела информацию по билетам.

-У Вас не могло быть чисто женское купе, мальчики купили билеты на 2 дня раньше Вас… - извиняющимся голосом начала было проводница…

-На сайте РЖД высвечивалась информация, что купе женское! Только поэтому мы взяли здесь билеты! Да, Ирочка?

-Да, мамочка!

Разборки продолжались около часа. Пока проводница продолжила проверку билетов и инструктаж пассажиров: что и как надо делать и к кому обращаться, ситуацию разруливал специально вызванный для этого начальник поезда. Он предложил перейти в другие купе, но там места были свободны только по одному месту и верхние полки. На разделение и «верхотуру» не соглашалась мамаша. За этой проблемой всех застал пришедший проведать друзей Илья.

-Товарищ начальник! А давайте я поменяюсь с женщиной? У меня нижнее место в пятом вагоне, как раз одно место - верхнее, свободное. И едут женщины. А? А пассажир, что придет – перейдет к нам.

На этом и порешили к общему счастью: мадама и ее дочь получили мир без «мужичьего духа», а Илюха переехал в купе к друзьям. Илья хотел попросить возможность переселиться к друганам, а тут само все решилось в лучшем виде.

Перекусили, поговорили о смене в лагере, ребятах и девчатах, о других приключениях. О том, что было в папках уже наговорились прошлой ночью с Кирюхой. Слово за слово, за окном стемнело, наступила ночь, а четвертый пассажир к ним в купе так и не пришел.

-Ну, что? На боковую? – предложил Илья. – Если что, я попросил проводницу, она сказала: разбудит за час до прибытия.

-Ага, а то глаза уже слипаются: прошлую ночь не спали, - согласился Никитка.

-Эх… так и не отдохнули по нормальному, без приключений. А я бы еще на смену в какой-нибудь лагерь бы сгонял или к морю – дикарем – красотища-а-а! Да, Некитос? – зевнул Серый. – Мы с родичами гоняли в Алушту…

-Смотри, не докаркайся! А то будет тебе очередной отдых в партизанской землянке с парой отметин во всю спину, как у меня, - опасливо произнес Илюха.

-Да ладно, снаряд два раза в одну воронку не попадает, мы же только вернулись, - согласился с Серым Никита. – судя по логике событий, ждем 15 лет и … здравствуй 1943 год.

-Никитос! Сплюнь и помолчи! Не хочу я в 43 год! Я вообще туда не хочу больше! Я каждый раз попадаю в лапы к фрицам или их прихвостням…к хренам собачьим! Так, все! Я спать!

А в это время Кирилл, лежа в постели, очередной раз перелистывал «белую папку» с документами, что собрал его прадед. Несколько листов одного блокнота от времени случайно склеились. И почему-то именно сейчас Кирилл решил посмотреть: что же там написано? Сходил в коридор, взял из сумки с инструментом специальный нож, которым они с папой резали линолеум. Сидя на кровати Кирюха сумел разъединить страницы, на пол выпал старый, затертый листок бумаги. Кирилл поднял его и прочитал первые строчки:

«Здравствуйте Михаил Семенович! Когда Вы будете вести дело о трех ребятах из Калачевского детского дома, то очень прошу Вас не торопиться с выводами: они не диверсанты…» У Кирилла участился пульс, потемнело в глазах – он понял, это письмо было написано его почерком…

- Мальчики! Подъем! –Илья проснулся от звонкого девичьего голоса рядом. – Через час Симферополь! Подъем!

От этого глаза сами распахнулись! Симферополь? Какой Симферополь? А когда Москва? По коридору пронеслись двое мальчишек в черных трусах… Стоп… А где купе, почему мы в плацкарте… Полка сверху деревянная… Илья схватился за голову, рывком сел на койку и заорал:

-Серый!!! Пришибу!!! Где моя тельняшка!!!

Серый и Никита подскочили на своих местах.

-Мы где … эта… - ничего не понял спросонья Серый.

-Эта… опа… - развел руки в стороны Никита. – Докаркался, Каркуша!

В этот момент на возглас Ильи пришла молодая девушка лет двадцати со значком КИМ на блузке. Вместе с ней в отсек – купе, заглянуло несколько мальчишек разного пионерского возраста от 10 до 14 лет.

-Что за шум, Илья? – поинтересовалась она. – Через час - Симферополь, там повторный медицинский осмотр и едем в «Артек». Что непонятного?

Девушка задержала взгляд на Илье. Илья это почувствовал, немного смутился.

-Да я вот… тельняшку ищу…

-Так ты же сам вчера рассказывал, что это брата тельняшка, что служит в Севастополе, что хорошо бы с ним встретиться… Сам же всем ребятам разрешил ее примерить …- удивилась девушка.

-Ой, Настя, это мы виноваты, забыли ее вернуть, - спохватился один из мальчишек. – Илья, я сейчас принесу!

-Давай, Вовчик! – улыбнулась Настя мальчишке. – Вот. И чего так кричать? Я даже испугалась. – произнесла она уходя.

В этот момент с верхней полки над Ильей свесилась мальчишечья голова.

-О! Серый! Никитос! О … Илюха… Классный сон, - сладко потянулся Кирилл. – Интересно, куда мы едем?

- И этот … желающий приключений здесь… - вздохнул Илья. – В «Артек» мы едем, вот куда. Взять бы вас с Серым и придушить… Отдохнуть в палатках на краю света…

-Класс! Я уже был в «Артеке»! Там здорово! Я в Морском был, у самого моря…

-А тебе сколько лет? – подключился к разговору крепкий парнишка, что ехал на месте через проход, напротив отсека – купешки ребят.

-Мне? Двенадцать, - ответил Кирилл.

-Свистишь! – махнул рукой парнишка. – В Нижнем лагере у моря в палатках живут старшие отряды, с 14 лет. Я в этом году буду в «Нижнем» жить, ты в «Верхнем», а мелкие в «Суук-Су» и на «15-ой даче».

На верхней полки над ним с интересом слушал разговор мальчишка очень похожий на парнишку.

За разговорами познакомились. Парнишку звали Колей, на верхней полке располагался его младший брат Алексей, но все его звали Лёнькой. Сами они из Подмосковья, боксеры. Коля второй раз побеждает в Первенстве области по боксу от спортивного общества «Динамо», за что премируется очередной путевкой в «Артек». А брат едет первый раз, тоже чемпион.

- Да, спортсмен, – как само собой разумеющееся подтвердил Коля. - Да и вы ребята – не хилые. Чем занимаетесь, как путевки получили? А чего это вы все в шрамах? - пригляделся парнишка.

От объяснений - расспросов спасла проводница, которая пошла по вагону:

-Ребятки! Скоро закрою туалет! За 15 минут до прибытия закрою туалет!

Илья схватил полотенчик:

-Я - первый!

Когда он вернулся, Колька подошел и крепко пожал руку.

-Так это про вас в «Пионерской правде» писали, что поймали шпионов. Завидую! Я бы, наверное, тоже смог. Как они тебя, а в газете про это ни слова…

-Сможешь, Колька, сможешь, - немного с грустью, произнес Илья. – Только давай, об этом не будем много говорить.

А сам украдкой показал кулачище Серому.

-А чего сразу мне? Я чего? Я - ничего! Я сам мог быть еще хуже! – возмутился Серый и сразу, чтоб замять вопрос поделился выведанной информацией. - И вообще, открытие лагерной смены на третий день после заезда - 22 июня, если ты забыл, а сегодня 20-ое, 1941 года.

-Илья, прости, это я трепанул, не подумавши, что тебя пытали. Но это же сон… - то ли извинился, то ли спросил Кирилл. Он до сих пор не верил в происходящее.

-Ладно, проехали… - простил Илья.

-Если завтра война, если завтра в поход… - пропел Серый, за что тут же звонко получил по шее ладошкой от Ильи и тычок кулаком в бок от Никиты. – Уй-ё! Да молчу я, молчу, живодеры!

Симферополь.

Приехали в Симферополь. Организованной толпой пришли в какое-то медицинское учреждение: то ли больницу, то ли поликлинику.

-Ну что, ребята, вот и пыточная! Готовьтесь! – ехидненько произнес Колька.

- К чему готовиться? –удивился Кирилл и посмотрел на трио: Илью, Сережку и Никиту. Илья цыкнул языком. Сережка приподнял брови, Никита пожал плечами. -Не, ну серьезно, что за пыточная?

-А вы что, не проходили обязательную предварительную медпроверку? Ту, что в Москве, около здания Военной академии имени Фрунзе? – теперь уже удивлялся Коля. И продолжил нагнетать. - Ну тогда готовьтесь! Там были цветочки, а вот сейчас, как засунут крученую проволоку в нос, горло и зад!

-Какой зад? –уже перепугался Кирюха.

-Какой – какой… обычный! Через который проверяют на дизентерию и глисты! – пояснил Колька.

-Следующая группа, десять человек, мальчики, заходим, раздеваемся для медосмотра. – скомандовала медсестра.

Кирилл, когда увидел батарею мензурок с вставленными туда проволочками и случайно посмотрел на тень на белой простыне, и понял, что этими проволочками с ватками делают за ширмочкой, попытался выскочить из тамбура – раздевалки, был остановлен Ильей. А Серый не удержался:

-Стоять! Барон! Это же сон! Форма одежды – ноль! Неужто вы струсили медосмотра? Вперед барон, нас ждут великие дела! И радуйтесь, что не уколы! –Серый почесал правое полупопие, а потом раздеваясь, тихонечко пропел на мотив «Ландышей»: «Я вчера тебе принес, кал на энтеробиоз…»

-Сейчас дошутимся… нас же со всех сторон смотреть будут. Мы же меченые… - очень тихо сказал Илья.

-Попадос, - согласился с Ильей Никита.

Первым показал пример как надо проходить медосмотр опытный ветеран «Артека» Колька – не первый же раз: телесный осмотр на кожные заболевания, проверка на педикулез, измерение роста, взвешивание, силометр, мазки на всякие «биозы». За ним шел его брат. А вот на Илье отработанный механизм дал сбой…

-Петр Иванович! – позвала женщина - врач проводившая телесный осмотр. – Петр Иванович! Особый случай!

Пришел пожилой, седой врач. Осмотрел Илью спереди, сзади.

-Пойдем-ка, мил человечек ко мне в кабинет – потолкуем, произнес врач и махнул рукой, показывая следовать за ним.

-Петр Иванович! Еще один… - воскликнула удивленно женщина – врач, посмотрев на Сережку. А увидев Никиту уже испуганно вскрикнула. –Ой! Еще один! Три особых случая!

Петр Иванович снял очки, протер их, еще раз посмотрел на троих мальчишек и скомандовал:

-Все трое - за мной.

А потом обратился в женщине – врачу:

-Лариса Петровна! Попросите принести мне их медкарты!

А Кирилл не знал куда деться – его не позвали с ребятами, его ждал медосмотр и страшная проволока…

Главный врач Петр Иванович смотрел медицинские карты и не находил подтверждения того, что видели его глаза: судя по медкартам обычные мальчишки, но перед ним были мальчишки с многочисленными пулевыми и осколочными ранениями. А самого крепкого из них еще и зверски били. Уж чего – чего, а этого «добра» он насмотрелся во время Гражданской войны, хотел бы перепутать, но не получилось бы.

-Судя по тому, что друг друга не пугаетесь и не рассматриваете, значит знаете друг друга не первый день. Хотя по документам вы двое из Покровска, а ты, здоровяк, из Мурманска. Во скажите, почему в картах нет ни одного упоминания о ваших «болячках»?

-Петр Иванович! – начал Никита. -Вы же сами ответили на вопрос: нет у нас никаких «болячек». Вот, например, Илья говорит, что маленьким получил ожоги от борщевика. А мы лазили по стройке и нас с Серым случайно завалило досками с большими гвоздями…

-Ерунду не говори, придумаешь тоже – борщевик! Что это такое – борщевик и почему от борщевика - ожоги?

«Попадос! - подумал Никита. – Врач и не знает ожога от борщевика! А когда у нас появился борщевик? Может его из Америки привезли после войны, как колорадского жука? Нужно будет потом узнать… Тогда пойдем другим путем…»

-Петр Иванович, Вы же сами все понимаете… Подумайте, какие события были недавно севернее Ленинграда? Мы же не хотели, так получилось… Если в документах все чисто, если мы рассказываем небылицы, значит нас попросили их рассказывать. Вы же не думаете, что нас направили в «Артек» за рассказывание «сказок»?

Петр Иванович нахмурился, постучал пальцами по столу и скомандовал:

-Пойдемте!

Подошли к началу медосмотра.

-Лариса Петровна, никаких особых случаев, просто ожоги. Мальчики участвовали в тушении пожара…

-Но Петр Иванович! Это же… - сбилась Лариса Петровна от выразительного взгляда врача. – Да, конечно же, небольшие ожоги, тем более старые.

После медосмотра ребят распределяли по отрядам. Илья, Серый, Никита и Колька попали в первы отряд, в Нижний лагерь, что у самого моря, а вот Брат Кольки и Кирилл оказались в Верхнем лагере – в третьем отряде.

-Кирюха, - успокаивал его Илья. – Не суетись, все будет нормально. Если что - прибежишь к нам, все проблемы решим. Тем более с тобой будет Лёнька, Колькин брат.

В «Артек» ехали в автобусах через перевал Чадыр-Даг.

-Смотрите, ребята! – показал рукой в сторону горы вожатый Володя. – Во там находятся легендарными пещерами, в них обитал грозный разбойник Селим, который грабил богатых, а защитник слабых и бедных.

Все ехавшие на встречу автобусам машины давали несколько гудков, проносясь мимо.

-Ребята! Запоминайте слова! Это гимн «Артека», его знает каждый уважающий себя артековец»! Я диктую строчку, а вы за мной повторяйте!

Везут, везут ребят,

Машины встречные гудят.

Куда везете столько человек?

Прохожий смотрит вслед,

И слышит он в ответ:

«В Артек!» — раз, два,

«В Артек!» — три, четыре.

Здесь воздух голубой,

У берегов шумит прибой,

Кто был хоть раз,

Запомнит тот навек

И силуэт горы,

И под горой костры.

«Артек!» — раз, два,

«Артек!» — три, четыре.

И помнит каждый час

Любимый Молотов о нас

Как много сделал этот человек.

Мы во дворце живем,

И мы всегда поем:

«Артек!» — раз, два,

«Артек!» — три, четыре.

Приехали в лагерь, выгрузились, помылись, получили артековскую форму, свои вещи сдали на хранение. Подошли к столовой и ждали, когда отряд позовут на обед.

К троице, стоящей немного в сторонке от остальных подошел вожатый Володя.

-Илья! А почему ты не сдал тельняшку? У нас же единая форма! И мальчишки, почему вы без галстуков?

-Да нас выгнали из пионеров… - шутканул, как обычно, Серый.

-Как выгнали? – ужаснулся Володя. – А как вы сюда… как вам дали путевку?

Никита зыркнул на шутника и продолжил:

-Володь, - постучал пальцем себя по груди в районе сердца. – Не слушай этого каркушу! В комсомол нас приняли перед поездкой, только значки и билеты еще не выдали… за особые заслуги, но тебе же все рассказали, ты же и так все о нас знаешь, тем более, про ожоги у нас на теле …

-Да, знаю. Тут слышал, что про вас в «Пионерской правде» писали. Мне сказали не задавать лишних вопросов про «ожоги».

-Ну, вот видишь… - продолжил Никита разруливать ситуацию, несмотря на мелькнувшую мысль про Серого – трепло. – А тельняшку Илюха не снимет, она для него как кожа на теле. У него вообще прозвище «Боцман». Он с пионерским галстуком- то еле-еле расстался. Ты же читал книгу Аркадия Гайдара «Тимур и его команда»? Это с него Гейку писали…

-Так вы и с Аркадием Петровичем знакомы? А галстук можно и с комсомольским значком носить! – Володя уважительно посмотрел на ребят, особенно на крепыша Илью. – А солнышко на турнике сделаешь?

-Можно, - согласился Илья. – И склепку, и выход офи… офигенный - командирский…

-Он все может: и флажок, и крокодильчика, и ласточку исполнит. – подсуетился Серый.

-Ласточку на турнике? Встанет на турник на одной ноге? – удивился Володя.

Илья сгреб и чуток поджал Серегу:

-Володь, все покажу. И хватит слушать это трепло!

-Мур! Отпусти… Задушишь! – прохрипел, попавший, в очередной раз. в крепкие объятия друга Серый.

-А я бы придушил, - посоветовал Никита.

На обеде, глядя на грустного Илью, Серый поинтересовался:

-Илюха, че такой хмурый? Вкусно же!

-Серый, ты ничего не понимаешь… Мур разочарован по полной программе: здесь все приехавшие участники организации «Общество чистых тарелок». Ему вкусно, но – мало!

-Да, брат Никитос, ты как всегда - прав, - подтвердил догадку Илья.

При выходе из столовой к ребятам подскочили Кирилл и Лёнька:

- Ребята, а мы тоже будем жить в палатках у моря!

-Это как? – удивился «старожил» Колька.

-В эту смену приехали ребята с Западной Украины, Белоруссии и Прибалтики – они будут жить в корпусах, а наш 3 отряд у моря, как старшие!

Пришли к морю… Там стояли деревянные домики и большие палатки, на целый отряд. А еще здесь, у домиков, уже были ребята в артековской форме, которые, оказывается, приехали раньше.

-Привет, ребята! -крикнул им Серый, проходя мимо, подняв приветственно правую руку, и удивился, увидев странную реакцию, как те стали переглядываться и шептаться. – Чего это они? Не русские, что ли?

-Да, - пояснил Володя. – Это ребята из Советской Эстонии, они по-русски почти не говорят. У них есть вожатые – сопровождающие - говорят, если хотите пообщаться, то они переведут.

-Не волнуйся, Володя, если что, то мы можем и по-немецки… - хмыкнул Никита и, наклонившись, тихонько шепнул Серому. - А они точно не посчитали, что ты им «зигу» показал?

Серый посмотрел на Никиту и часто заморгал глазами.

-О! Ты учишься в немецкой спецшколе? – удивился вожатый.

-Надо знать язык возможного противника, -горько усмехнулся Никита.

-Ну, тут ты преувеличиваешь! Ты что, не знаешь, что у нас с Германией «Пакт о ненападении»?

-Никитос, рот закрой… - тихонько прошептал на ухо Серый Никите, а громко продолжил. – Конечно знает, Володя, просто ему не нравится, что они помогали финнам против нас.

-А, тогда понятно… А что вы все перешептываетесь? «Больше двух – говорят вслух!» И вообще! Пора собирать отряд, скоро абсолют…

-Колян! – позвал Илья. – Что такое абсолют?

-Так это послеобеденный отдых, когда абсолютно нельзя шуметь и разговаривать, – пояснил старый артековец Коля.

-Так бы и сказали – тихий час… - хмыкнул Серый. – Отец рассказывал, что так в Перестройку спирт назывался…

-Серый… -выразительно посмотрел на друга Илья.

-Мур, а я чо – я ни чо! – никто даже не прочухал.

-Шутник… Сегодня -20 июня, а через 2 дня – 22-ое… - сделал многозначительную паузу Никита. – А нам еще определиться надо, а еще Кирюху куда девать…

В палатке, по сути дела под тентом, куда пришли мальчишки отряда, стояли застеленные раскладушки. Разделись, легли, кто-то лег под простынями, а кто-то просто лег не накрываясь – и так было жарко.

Ребята отдыхали после дороги, Володя рассказывал про распорядок дня, правила, что ждет в эту смену. После абсолюта и полдника Володя повел ребят купаться на море. Илья был разочарован. Оказалось, что и малыши, и старшие купаются совсем у берега - в лягушатнике. Загорали, как сказал Илья - «макались» в воду, снова загорали, снова «макались». После ужина собирали дрова на отрядный костер, потом пекли картошку и знакомились…

Глава 2

21 июня.

Илья проснулся немного раньше подъема. Попытался прокрутить в голове события вчерашнего дня…

«Значит опять 1941… По документам мы проходим под своими фамилиями, я – теперь «Мур», Серый - «Партизан» Парнов, Никитос - «Бося» Босяков, ну и Кирюха Свиридов. Вчера у костра знакомились с ребятами, рассказывали о себе, Никитос, молодец, придумал сказать, что путевку дали за хорошую учебу и что пожар в школе потушили, а Серый добавил, что когда спасали из огня знамя дружины, у меня рубаха на спине загорелась, поэтому и ожоги - рубцы на спине. Хорошо отмазались… Куда двигаться? В Севастополь? Там я засветился… Что делать с Кирюхой, он же совсем не обстрелянный, так – игрушки, реконструкции, даже портянки мотать не умеет. Надо будет сегодня с ребятами найти время и переговорить. А самое главное, мне уже кажется, что все, что сейчас происходит – это реальность, а вот папа и мама – это мечта или сон …»

Рядом сладко потянулся на раскладушке Никитос, открыл глаза, поверну голову в сторону Ильи, заметил, что тот уже проснулся и тихонько, шепотом сказал:

-Хорошо- то как! Прав был Серый…

-Хорошо… если ничего не знать и не думать об этом… - так же тихо ответил Илья.

Ребята в палатке стали ворочаться, просыпаться, видимо, у некоторых «прозвенел пацанский будильник». В это время зазвучал пионерский горн, сигнал которого пионеры озвучивали следующим образом: «Подъем! Подъем! Кто спит - того убьем!» В палатку вошел вожатый Володя.

-Подъем, бойцы! Кому надо - быстренько в туалет, через 5 минут выходим к морю на зарядку, потом пробежка, турники, макание в море… О, Илья, ну ты и здоров, и правда, богатырь Илья Муромец! Готовься к соревнованию на турнике!

-Всегда готов!

-А вот это правильный ответ! И еще, я вам галстуки нашел, а то все в галстуках, а вы – нет

-А вот за это спасибки! – подсуетился Серый. -А то без галстука, не привычно!

После зарядки, побежали к турникам. Мальчишки рванули за Володей – на перегонки, а троица в среднем темпе, ну и Коля пристроился к их группе. На турниках, кроме первого отряда были еще второй и третий, в котором были Кирилл и Лёнька, Колькин брат.

Серый, Никитос показали, чему научились за смену в «Босоногом гарнизоне», а дальше был бенефис Ильи. Показал кроме выходов силой и подъемов переворотом еще несколько элементов воркаута, чем вызвал восхищение и немного зависти пацанов. Только вожатый Володя был слегка обижен тем, что показать «класс» ему не удалось и все внимание ребят досталось Илье и его друзьям.

Пока мальчишки пытались повторить увиденное, к Илье, Сережке и Никите подошла группка ребят, с Кириллом и Лёнькой во главе.

-Ребята. Ну вы даете! Илюха, ну ты вощще! – восхищался Ленька.

-Ребят, вы меня простите, но Лёнька не удержался и про вас рассказал в отряде, - начал Кирилл. – Вот, ребята хотят с вами познакомиться.

-Ну, теперь-то понятно, как вы шпионов задержали, - начал один из мальчишек из Кириллова отряда уважительно. – А вот такой как ты, Илюха, мог все выдержать. Я бы не смог…

-Что именно - выдержать? Ожоги? – начал было Илья.

-Во только не надо про ожоги… Что я, ожогов не видел? Это же тебя враги пытали, чтоб узнать военные тайны, что ты мог знать от твоего папы – командира Красной армии! В «Пионерской правде», понятно, про такое не напишут, но нам по секрету Ленька рассказал… Только мы – никому! Могила!

-Как тебя звать - то?Мальчиш – Кибальчиш? – поинтересовался Илюха и заметил, как напрягся при этих словах Серый, ведь так его называл немец, когда допрашивал.

-Витька я, Коробков! – гордо отрапортовал мальчишка.

-Витя Коробков… из Феодосии? – немного подумав, спросил Серый.

-А кто тебе сказал, что я из Феодосии?

Илья посмотрел на Серого, на Никиту, Никита кивнул, соглашаясь.

-Вить, послушай и запомни, - начал Илья. – Мы не знаем, что нас ждет, только поверь мне, вот такие как ты, как бы их ни мучали, как бы ни пытали, ничего врагам не скажут.

-Илья, а когда тебе было больно, ты плакал? – тихо, как бы извиняясь за вопрос, спросил Витя. У него было чувство, что разговаривает с парнем, даже мужчиной, который уже многое в жизни повидал и испытал.

-И плакал, и кричал, и зубами скрипел, и даже… Это не стыдно, когда больно, - немного подумав и посмотрев на Серого сказал Илья. – А ты будешь героем. Я знаю.

-Э-э-э! Герои! Значит вчера у костра вы нам заливали и лапшу на уши вешали про пожар? – поинтересовался, с вызовом в голосе, Володька – мальчишка, который на отрядном костре рассказывал про планеры и самолеты. Оказалось, что разговор слушали не только мальчишки третьего отряда, но и первого.

-Вовка, да ладно тебе, ерунда все это, это Серый напридумывал! – попытался соскочить с темы Илья.

-Как же, напридумывал! – не согласился Володька. – У меня даже эта газета есть, с вашей фотографией. Правда она плохонькая, но это точно вы – похожи.

Илья решил промолчать, а про себя подумал:

«Ну вот, теперь и подвиги других нам приписывают»

Володька воспринял его молчание как скромность и не желание раскрывать тайну.

-Илюха, ну ты, и вы ребята, если не хотите рассказывать или нельзя, мы же понимаем, но…

-Дубинин, не приставай к парням. Если захотят – расскажут! А если нет, то – нет! – прервал подбежавший Колька с двумя парами боксерских перчаток. – Илюха, как на счет побоксировать?

-Ну давай, -обрадовался смене темы Илья. – Только я больше люблю без перчаток…

-Типа подраться? – не понял Колька.

-Нет, типа побороться! – пояснил, Илюха.

Побоксировали: Илюха особо не напирал, больше защищался, а вот Колька вошел в раж, так что пришлось «Муромцу» немного добавить силы в ответные удары. Чемпион Московской области оценил силу ударов… Потом побежали на море – смывать пот, макнулись. Смыли морскую соль у рукомойника, обливаясь водой. Завтракали. После завтрака был матч по волейболу с ребятами из Эстонии. Вызов от эстонцев принял вожатый Володя и ребята первого отряда.

Как обычно, среди мальчишек началось меряние: «Я уже 10 лет играю! А меня даже дядьки играть берут! А я в сборной школы играю!» Троица не лезла в эти разборки, пусть ребята играются… К троице подсел и Кирюха спросил, недоумевая:

-А чего вы не играете, вы же умеете? Я тоже хотел поиграть, но мест нет…

-Да ладно, Кирюх, мы - посмотрим, поболеем: пусть ребята поборются, мы сегодня на зарядке уже навыпендривались, Володя на Мура уже с легкой завистью смотрит… - улыбнулся Никитос.

Эстонцы играли хорошо, слаженно, а вот мальчишки первого отряда на приеме больше надеялись друг на друга, сразу пытались перебросить мяч на половину соперников, реально играли и боролись, стремились доставать каждый мяч. только вожатый Володя и, как оказалось, боксер Колька.

-Да, «лесоповал» и «дыр-дыр», - прокомментировал поражение мальчишек первого отряда со счетом 3-15 в первом сете Серый.

-А как это – «лесоповал»? – не понял сидевший рядом на скамейке любитель самолетов Вовка Дубинин.

-Ну, руками дергают при приеме, как топором машут, чтоб с одного замаха дерево топором завалить, - пояснил свою мысль Серый.

-Если ты умеешь играть, то почему не играешь? Это же за честь отряда! – возмутился Вовка. – Или тоже, как некоторые… Только языком со скамейки чесать?

-Так ребята играют… Да и мы больше в футбол любим играть…

-Футбол!!! Это же грубая игра почти без правил! Там по ногам бьют, подножки ставят! Она вредит правильному развитию организма! Пионерам не рекомендуется играть в такие игры! Можно после того, как исполнится 17 лет, – влезла в разговор какая-то девчонка.

Серый посмотрел на нее как на инопланетянку.

-А твои друзья тоже умеют играть в волейбол? Я сейчас… - Вовка сорвался с места и побежал к вожатому. Там что-то сказал, показал рукой в сторону троицы, вернее квартета. Вожатый кивнул и что-то сказал.

Илья перевел взгляд с Вожатого и Вовки на готовившихся ко второму сету эстонских пионеров. К ним подбежал мальчишка лет 10-11, улыбаясь, что-то спросил, потом улыбка погасла и он, опустив голову, побрел в обратную сторону.

-Малец, что случилось? - не удержался и спросил Илья у мальчишки, когда тот проходил мимо.

- Не стали они меняться… - мальчишка поднял взгляд на Илью. - У них такие здОровские зажимы на галстуках: новенькие, ленинградские, самые лучшие… Хотел поменяться, а они «нэй», да «нэй»… Не меняются.

-А тебя как звать. Ты из какого отряда?

- Я Сашка, из четвертого…-ответил мальчишка Илье, прошел чуть дальше и сел через две скамейки от ребят.

В этот момент прибежал Вовка Дубинин.

- Значит так! Я договорился: если сборная сейчас вторую игру проигрывает, то третью будете играть вы. Я сказал, что вы умеете.

-Вовка, ну зачем? – начал было Серый.

-Надо, Серый, надо! Пока смотрим, - скомандовал Илюха.

Смотреть особо было нечего. Несмотря на смены в команде первого отряда, игра не изменилась, в основном строилась на принципе: «подал подачу – не получился прием – вот и плюс очко». 5 - 15, второе поражение в игре до трех побед. Вожатый обреченно махнул рукой Вовке Дубинину.

-Илья, давайте. Вас зовут! – понял жест Вовка.

-Так, бойцы, раздеваемся, разминаемся, будем играть. Я сейчас только к эстонцам схожу, переговорить надо…

-Сходи, только тельник не снимай, не пугай народ, не надо. – напомнил Никитос, скидывая рубашку.

Пока эстонцы отдыхали Илья, Серый, Никита, Кирюха (ну куда теперь без него), Коля и вожатый Володя, встали в кружок и немного размялись. Оказалось, что «пас – прием» лучше всех у Никиты, не зря тренировался в секции (в чем уже не раз удостоверились отдыхавшие в «Босоногом гарнизоне» ребята), Кирюха отлично принимает и поднимает мяч снизу.

Никитос, как «проффи», взял командование в свои руки:

-Володя, Коля, без обид, надо выигрывать. Я, Серый, Илья, встаем через одного, мы вас страхуем. Кирюха, прием – поднимай мяч выше. «Мур», не увлекайся силовыми и атаками – сетку не порви! Серый, при атаке играем два – четыре, три – шесть, все как обычно.

Это как «два – четыре»? – не понял Коля.

-Коль, все нормалек, - начал пояснять Никита, улыбнулся. – Это значит перевод мяча сразу с края на край или из-под сетки в центре чуть назад и выше. Ты играй, у тебя хорошо получается, все будет хорошо!

Ребята уже разобрались с правилами того времени, что очко выигрывается только после подачи, а если на подаче соперника, то происходит переход подачи. Поэтому Никита всех расставил с учетом умения хорошо подавать. Первым номером на подаче был Илья, за ним Володя, потом Никитос… 15-0. Илья на шестой силовой зарядил в аут, а после ошибки на подаче соперников Никитос завершил разгром. У зрителей - болельщиков и ребят из Эстонии случился легкий шок…

Четвертую партию играли уже по-другому. Мальчишки стали подавать снизу, игра пошла с обоюдными атаками и комбинациями. Зрителям сразу стало интересно. Вот тут Коля узнал, что такое «3-6»: Никита поменялся при приеме с Колей под сеткой местами, Володя принял подачу и перевел пас на Никиту, Никита поднял высокую свечку над центром своей половины, а Илья в прыжке «засандалил» со всей своей дури по половине противника. Ребята – зрители в восторге орали от увиденного. Потом свою порцию аплодисментов получил Кирилл, сделав «рыбку» - в прыжке - падении поднял мяч, который зрители посчитали не берущимся, приземлился на руки, отжиманием погасив движение. Блистал, конечно же, Никита: и атаковал гасом, переводил через себя за спину, хитро скидывал сопернику под самую сетку, точно укладывал мячи в самый угол площадки. 15 – 6. Счет по партиям стал 2-2.

После четвертой партии к разгоряченным игрой первоотрядникам подошел вожатый эстонских пионеров.

-Еще раз здравствуйте! Вот мальчик, - обратился он к Илье и протянул пионерский зажим. – Вы выиграли. Предлагаю закончить матч на этом счете. Но… это было не честно! У нас есть один мальчик. Он играет в первенстве Эстонии. Он сказал, ваши игроки, как минимум, республиканского уровня. Это было не честно, выставлять против обычных ребят волейбольную команду. Спасибо за игру!

-Да у нас в школе все примерно так играют…- Илья почувствовал себя Алисой Селезневой на уроке физкультуры. – У нас только Никитос – волейболист.

-Вы очень хорошо играете. Спасибо за игру. – эстонский вожатый вежливо обозначил поклон головой, развернулся и пошел к своим раздосадованным ребятам.

-Да-а, -немного почесал затылок вожатый Володя. – Собирался пригласить победителей на товарищеский матч против сборной вожатых. Теперь и не знаю… Можем авторитет потерять.

-Володь, не получится сыграть, если только позже… Завтра ведь открытие лагеря, 22-ое. Сам же говорил, надо готовиться к концерту, приезду гостей –орденоносцев, командиров Красной Армии из соседнего дома отдыха. Не получится…

-Так! – взял руководство в свои руки Володя. – Быстро хватаем вещи – в летний душ, потом – обед!

Когда шли за вещами к скамейке устали получать «по спине и плечам» благодарственные хлопки за игру от ребят отряда и других зрителей.

А Илья подошел к скамейке четвертого отряда. Сашка светился от счастья – он получил ленинградский зажим, о котором мечтал.

После волейбола сполоснулись. Сходили на обед.

Укладываясь на абсолют, развалившись как ленивый кот на раскладушке, Серый произнес:

-Вот так бы я и отдыхал: два завтрака, море, спортивные игры, обед, тихий час, полдник, снова море, ужин… Солнце, воздух и вода… Внимание девчонок…

- Серый, тебя давно не пинали? – ответил Илья. – У меня уже спина чешется…

-После полдника – купание, потом подготовка к концерту. Хорошо бы выцепить Кирюху и потрепаться…- подытожил Никита.

Собраться и уединиться мальчишкам не получилось, от танцев и песен они отмазались, а вот от физкультурной пирамиды не получилось.

Как ни думали мальчишки, как ни переживали, но в ночь на 22 июня, сами того не ожидая, заснули.

Глава 3

22-ое.

Серый проснулся от непонятного, щемящего чувства, словно сердце зашлось. Где-то далеко – далеко громыхало. Сережка повернул голову в одну сторону, другую – ребята спали: Илюха на животе, подсунув руки под подушку, Никитос на правом боку, отвернувшись от Серого. Спать Сережке уже расхотелось, он в очередной раз пытался вспомнить, что же происходило в начале войны в Крыму? Партизанское движение в Крыму не достигло большого размаха из-за того, что многие партизанские склады и базы били растащены, разворованы. Многие партизаны погибли не от пуль, а от голода. А потом часть местного население выселили… Хоть немцы и обещали крымским татарам самостоятельность и отдельное государство, но… Эти такое всем обещали. Но, как говорит Папа Сережки: «Обещать, не значит жениться!» Вот и немцы, поимели всех, кто поверил, кому обещали и … оставили. Сережка, в школьном музее, читал не мало немецких листовок с призывами к красноармейцам разных национальностей. Для каждой национальности они придумали свои плюшки: от освобождения от «гнета жидов и комиссаров», до полной независимости и увеличения территории. У Сережкиного школьного учителя истории много знакомых поисковиков, они присылают – делятся находками…

Как заснул Серый не заметил, проснулся вместе со всеми от сигнала горна. Вожатый Володя был немногословен и больше хмурился.

Зарядка, пробежка, турники… Сегодня мальчишки, несмотря на просьбы остальных ребят, только работали на турнике и брусьях: никакого выпендрежа и элементов воркаута.Сережка заметил, что вожатые кучкуются отдельно и что-то обсуждают, а когда подбегают ребята, сразу замолкают. Серый кивнул Илюхе и Никитосу. Те сигнал поняли, отошли в сторонку потрепаться.

-Ночью громыхало. – коротко проинформировал Серый.

-Проспал… - не показал никаких эмоций Никита. – Недели две спокойных у нас еще есть.

-Надо собираться. И Кирюху надо звать. – подвел итог Илья. – Пойдем к ребятам, а то на нас уже косятся, как на вожатых.

После завтрака было время на подготовку к открытию второй смены, но вместо репетиций ребята были направлены на купание: как говорится, мальчики - налево, девочки – направо, ведь купались в «Артеке» до 14 лет по форме «0», без стеснений.

Макнулись, грелись на солнышке, потом перешли под тенты, освободив лежаки для других. Под тентами, куда перебрались Илья, Сережка и Никита, подтянулись ребята из других отрядов (в том числе и Кирилл), в разговорах была напряженность: то кто-то видел, как плакали нянечки младших отрядов, то кто-т рассказывал, что в Гурзуфе что-то взорвалось, а может не в Гурзуфе, но кто-то слышал громыхание, вожатые все, какие-то пришибленные.

Кирюха, - позвал Илья. – Ты далеко не отходи, нам поговорить надо.

-Принял. Понял! – почти отрапортовал Кирилл.

-Вот и вы секретничаете как вожатые! Илья, может ты что знаешь? А? – спросил Витя Коробков. Ребята рядом зашумели, поддерживая вопрос.

Илья задумался, что тут скажешь? Ситуацию спас Сережка:

-Ребята. А давайте я вам во что расскажу! Давно это было и говорят, что не правда, но…

«В те дальние-дальние годы, когда только что отгремела по всей стране война, жил да был у теплого моря Мальчиш по прозванию Кибальчиш, да отец Мальчиша, да старший брат Мальчиша, а матери у них не было…

…Вот однажды – дело к вечеру – вышел Мальчиш-Кибальчиш на крыльцо. Смотрит он – небо ясное, море тихое, ветер тёплый, солнце к ночи за Чёрные Горы садится. И всё бы хорошо, да что-то нехорошо. Слышится Мальчишу, будто то ли что-то гремит, громыхает. Чудится Мальчишу, будто пахнет ветер то ли дымом с пожаров, то ли порохом с разрывов…

– Эй, вставайте! – закричал гонец в последний раз. – И снаряды есть, да стрелки побиты. И винтовки есть, да бойцов мало. И помощь близка, да силы нету. Эй, вставайте, кто ещё остался! Только бы нам ночь простоять да день продержаться.»

Ребята слушали с открытыми ртами. Илья поймал себя на мысли, что потерял счет времени, уж чего-чего, а рассказывать Серый умел! Илюха только сейчас заметил, что свободного места под тентом не осталось, а почти все ребята из разных отрядов стоят, сидят, лежат, но молча, завороженные Сережкиным пересказом, а ведь они не могли не знать эту сказку Гайдара!

«…Но тут из-за дыма и огня налетела буржуинская сила, и схватила, и скрутила она Мальчиша-Кибальчиша.

Заковали Мальчиша в тяжёлые цепи. Посадили Мальчиша в каменную башню…

…– Что же это такая за непонятная страна, в которой даже такие малыши знают Военную тайну и так крепко держат своё твёрдое слово?

…И погиб Мальчиш-Кибальчиш…

Но… видели ли вы, ребята, бурю? … Это так наступала Красная Армия…»

-Серый…-Подошел к другу Илья. - Заканчивай рассказ, пора на второй завтрак. Уже вожатые пришли, боятся тебя прервать. Сами заслушались… И это…сопли убери…

-чего? – не понял Серый.

-Говорю, слезы сотри, а лучше умойся…

После второго завтрака все отряды собрались на дружинной линейке. Там уже были установлены репродукторы. В 12.15 раздалось:

«Граждане и гражданки Советского Союза!

Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:

Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну…

Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар агрессору…

Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.»

Все дети были шокированы. Кто-то рыдал… кто-то непонимающе хлопал глазами, но все поняли главное – случилось страшное.

Ребята стали подбегать к своим вожатым, задавать вопросы. Не был исключением и первый отряд.

-Володя! Что теперь будет?

-А что громыхало ночью?

-А как мы поедем домой?

-А наши уже наступают или ведут бои на границе?

-А война скоро кончится?

Вожатый даже растерялся от такого количества вопросов, но тут на помощь ему пришел Илья.

Ему Папа всегда говорил, что если народ не знает, что делать, то главное – не допустить паники: нужно всех загрузить работой, а самому обдумать, как действовать дальше. А еще он помнил, как во время шквала, который случился в походе, ветром сносило палатки, он, промокший до нитки, вместе с руководителем держал ту, в которой были орущие от страха малыши. И тут Николай Иванович сказал, что если громко досчитать дружно - хором до ста, то все пройдет. И малышня дружно орала, но уже не от страха – считала до ста… Как ни странно, но на счет 100 ветер и ливень стали стихать…

Встав рядом с вожатым, он громко сказал, почти выкрикнул:

-Ребята! Что разорались как бакланы? Кто знает, что нужно сделать по приказу начальника лагеря?

Пока ребята недоуменно переглядывались, Володя немного наклонился к Илье, тихо спросил:

-А что говорил начальник?

-Ребята, что вам нужно сделать в первую очередь? А? – продолжал Илья. –Ну, думайте! Что хотят узнать наши родители? А?

-Что у нас все в порядке… - испуганно пролепетал один из маленьких мальчишек, боясь ошибиться, как на уроке перед строгим учителем.

-Вот! Сейчас идем в домик, где «Кружковая», пишем письма родителям, что у нас все в порядке! А то ваши родители уже, наверное, забросали начальника лагеря телеграммами и оборвали телефон! Значит так! Становись! - начал командовать Илья, вспомнив, что он «старший лейтенант». – Равняйсь! Смирно! На первый - третий… Кто знает «Комсомольскую прощальную»?

Оказалось, знают все… Через минуту, под удивленными взглядами мальчишек и девчонок лагеря, первый отряд мальчишек, с «Комсомольской прощальной», строем двинулся писать письма родителям.

«А еще тебя прошу я, напиши мне письмецо…»

Вслед за первым отрядом, поняв, что надо делать, двинулись писать письма и остальные.

Кирюха сидел перед листом бумаги, смотрел на него подперев скулы кулаками. Куда ему писать? Кому? И вдруг понял… Адрес он хорошо помнил.

«Здравствуйте Михаил Семенович! Когда Вы будете вести дело о трех ребятах из Калачевского детского дома, то очень прошу Вас не торопиться с выводами: они не диверсанты…»

Уже 22-го вечером руководство лагеря завалили телеграммами м утомили телефонными звонками. Крымчане приезжали за детьми сами, начиная с 23 июня.

Когда уезжал Витя Коробков, то он попросил родителей подождать несколько минут, побежал искать Сережку. Нашел его как обычно, в компании друзей и Кирилла из их отряда. А еще в их группу подтянулись мальчишки из разных отрядов – дети пограничников с западной границы.

Витя попросил Сережку отойти, чтоб поговорить.

-Вить, здесь все свои. Не стесняйся, спрашивай.

-Ну… Хорошо! Сережка. Признайся, когда ты рассказывал Сказку про военную тайну, ты уже знал, что – война…

-Вить, Сережка немного задумался, переглянулся с друзьями. – Да, знал.

-Но откуда? – не унимался Коробков.

-Откуда, ну, сам подумай. Откуда я мог знать о войне? Ко мне ночью прибыл посыльный, знаешь от кого?

-От кого? - шепотом спросил заинтригованный Витька. – Неужели от самого товарища…

-От самого товарища начальника лагеря. Я утром в туалет бегал, случайно услышал, он и старший вожатый проходили мимо и разговаривали. Вот так…

-А я-то думал… - махнул рукой Витька.

-А теперь серьезно, Вить… Как бы это сказать? Это по поводу истории, которая не вошла в сказку про Мальчиша. Там все было сложнее, по-другому…

-А как было? – удивился Витька. У Гайдара все так, как ты рассказывал.

Мальчишки загалдели. Подтверждая Витькины слова.

-Так, тихо! Хотите знать? Тогда – слушайте. – Серый увидел, как напрягся Илья.

-Отец Кибальчиша не погиб, а попал раненый в плен. Как ни пытали его буржуины, он им ничего не говорил. Но вот привели схваченного мальчиша, били его буржуины, пытали. Все это видел отец мальчиша, и тогда, чтоб спасти мальчиша, он решил выдать военную тайну. Буржуины пообещали, но… Узнали буржуины тайно, правда было уже поздно, не помогло им это. А вот мальчиша и его отца буржуины все-равно убили…

-Вот, значит, как, - нарушил установившуюся тишину Коля.

-Витя, ты продолжение этой сказки, всем рассказывай. Нельзя верить врагам. – вздохнул Серый. - И Папе своему расскажи.

-Хорошо, расскажу! – Пообещал Витька. Крепко пожал всем руки, поспешил к выходу, но не удержался, обернулся и помахал рукой.

-Серый, ты что только что заливал? – тихонько поинтересовался Илья.

- Попадут они к немцам. Выдаст провокатор его и отца. Сам знаешь, нет ничего страшнее, когда на твоих глазах пытают родного человека…

-Знаю, - заскрипел зубами Илюха.

-Только у тебя винтовка была, а тут… Как все было никто не знает, только, чтоб Витьку больше не пытали, его отец признался, что он -подпольщик.

-Откуда знаешь? – удивился Илья.

-Знаю, читал про него. А Витька так и не выдал военную тайну…

Почти «Совет в Филях»

А мальчишек и девчонок становилось в лагере все меньше…

Постепенно формировались группы и ребят отправляли с сопровождающими в Москву, Ленинград, Сталинград. Так уехали и Колька с Ленькой. А Кирюха перебрался к мальчишкам. Хотели и Никиту, Сережку, Илью и Кирилла в Подмосковье отправить, но мальчишки уперлись и ни в какую уезжать не хотели: говорили, что им ехать не к кому, что родители у них пограничники, что отправили мальчишек в «Артек», а сами отправились к месту службы отцов – в Брест, куда и должны были потом, после лагерной смены, ехать ребята.

1 июля на линейке был представлен новый начальник лагеря - Гурий Григорьевич Ястребов, журналист газеты «Известия». который отдыхал - лечился на даче неподалеку от «Артека». Вот он получил задание – заняться эвакуацией артековцев подальше от фронта.

Вечером, в полуопустевшем лагере, Никита, Сережка, Илья и Кирилл, нашли укромное местечко и смогли обсудить свои дальнейшие действия «без лишних ушей».

-Давай, старлей, командуй, - делегировал полномочия Илье Никита. Остальные не возражали.

-Командуй! Легко сказать! Первое: надо уйти из лагеря так, чтоб нас не хватились и не искали. Второе: надо определиться, куда направимся…

-Ну, ты прям как Кутузов – загнул: «Сдавать ли Москву Наполеону и куда отступать!» - усмехнулся, как обычно, Серый.

-Серый, сейчас огребешь! Хорош острить, давай серьезнее! – немного возмутился Никита.

-Ребята, а чего тут думать? Просто сбежим, организуем в Крыму партизанский отряд, насобираем оружия и покажем немцам «Мать Кузьки!» - вставил Кирилл любимую присказку Папы.

-Кирюх, - уже без ерничества стал объяснять Серый. – Ты пойми, тут конечно тепло и «тут яблоки», но большинство партизан в Крыму погибло не от пуль, а от голода…

-Как от голода? – не понял Кирилл. – Это же в блокадном Ленинграде…

-А так… тут тоже … Немцы загнали партизан в горы, а партизанские базы, что были подготовлены были разграблены. И стакачей тут хватало… А еще тут проблемы с водой…

-Не без этого, - поддержал Серого Илья. – Кирюха, ты же папки читал, тут все по серьезному. Заканчивай думать, что это твой сон и ты ему хозяин. Не сон это…

-Короче, самый простой способ – изобразить, что за нами должны приехать родители или родственники. Чтоб пришла телеграмма или письмо. Нас оставят здесь дожидаться, когда за нами приедут родители. – предложил Никита.

-Так наши же, которые «тутошние родители» там, на границе? – не понял Кирилл.

-Изобразим, что мамы успели выехать, отцы – сражаются, мамы попросили дальнего родственника нас забрать к себе, –пояснил Никита.

-Хороший вариант, прокатит. Все уедут из лагеря, останется техперсонал, с ними проще. Да и расписываться не надо, как сейчас, и по мобильнику не спросить – удостовериться. Надо будет найти старый конверт, чтоб штемпель изобразить.

-Смастеришь, Мур? – улыбнулся Никита. – А я текст изображу.

-Принял. Значит так, старый конверт, вареное яйцо, чистый конверт. Остальное дорисую. Смоемся, а дальше? Хорошо бы держаться всем вместе, но… В прошлый раз не получилось.

-А я не хочу встретить своих… опять встретить… - опустил голову весельчак Сережка.

-Серый, только не ной! Как будет, так и будет, сам знаешь. – обнадежил Илья. А Кирилл сидел, слушал и «хлопал» глазами.

-А может, реально, отправимся в Подмосковье? –Никита посмотрел на всех по очереди. – Как вариант?

-Никитос, ты как себе представляешь наше появление в столичном регионе? Без документов, без прописки, без дома? Там же сразу заметут и в детдом. Нам это надо, привлекать к себе внимание? Тогда уж сразу – на Дальний Восток, с японцами воевать…- усмехнулся Илья.

-Ребят, вы меня простите, но я себя чувствую, как будто разговариваю с отцом. –перестал «хлопать» глазами Кирюха.

-Эх, Кирюха… Я уже не знаю, сколько мне лет и где реальность… Я уже думаю, что мне Нерпичья и мама с папой снились.

-Эт точно, -поддержал Илью Серый. –Три года война, потом перерывчик и еще три года, а теперь без перерыва еще…

-А может лучше…- начал было Кирилл.

-Не надо лучше, Кирюх. Ты пойми, что бы мы ни планировали, ни собирались сделать, все случится так. как должно. Мы же не просто так опять в попадосе, может все для нас закончится очень быстро, бах… и все. – подытожил Никита.

-А почему - все?

-Ты папки читал? – ответил на вопрос вопросом Никита.

-Ну все, включился «Кукушонок» и его стиль «Одесса – мама»: вопросом на вопрос, - усмехнулся Серый и увидев суровый взгляд Никитоса «переобулся». –Все – все! Умолкаю!

-В папках нет никакой информации об этом попадосе, – продолжил лучший агент разведшколы Абвера «Гемфурт» «Кукушонок». – Значит о нас ничего не было известно твоему прадеду. Тут несколько возможных ответов… Первый - мы погибли до 1942 года. Второй – хорошо зашифровались. Третий…

-Третий, что мы останемся тут? – уже не смеялся Серый.

-Третий, что мы погибнем тут и уже не возвратимся. Можно сказать, что останемся тут, навсегда…

-А как же мама… папа… - всхлипнул, пустив слезу, Кирилл. – Мы умрем и не вернемся? Вы же говорили, что умрешь … не страшно … обратно домой попадешь…

-Хорош скулить, - скомандовал Илья Кириллу. – И ты тоже, красавчик, Никитос! Не забывай, что он совсем домашний. Это мы, чего только не испробовали. Не скули, сказал, Кирюха! Дай с мозгами собраться… Значит так! Вариант с письмом – зачетный. Из Крыма – выбираемся, а дальше, как «фишка» ляжет, но стараемся не пересекаться с тем, что уже было. С именами не мудрим, а вот фамилии нужно поменять…

-Тогда я буду - Корнилов, - заявил Серый.

-Шутник, а чего сразу не Деникин? – сострил Никита.

-А причем тут Деникин? У моей мамы фамилия до замужества была Корнилова.

-Принимается, - согласился Илья. - Отчество прежнее?

-А какое еще? Конечно – отцово, на то и отчество. Я менять не собираюсь, - удивился Серый. – Сергей Алексеевич Корнилов.

-Кирюха? Что-то выдумывать будешь?

-Илья, я не знаю… Илья, а можно я буду Артемовым? У меня друг - Артемов, я все про его семью знаю, чтоб не выдумывать. А то – запутаюсь.

-А может, останешься Свиридовым? Папа – командир полка? Только не вздумай называть его офицером! Красный командир – краском, понял? – Илья вспомнил свой «прокол» в Севастополе.

-Можно и Свиридовым…

-Никитос?

-Да меня как ни обзови – «Кукушонок», он и в Африке – «Кукушонок» - птичка…

-Значит будешь Соколов или Орлов, - предложил Илья.

-Соколов! Как командира разведчиков в отряде…Меня устраивает, - согласился Никита. - А сам?

-А я… - немного задумался Илья. – А я буду - Дедов. Дед меня спас – значит, Дедов.

-Дедов, так Дедов… - принял Никита. – Только вот как будешь объяснять свои отметины, особенно на спине? Ты же как речку – озеро увидишь, сразу скидываешь одежу и - в воду!

-Ладно, что-нибудь придумаю, - проворчал Илья, понимая, что к их «отметинам» может быть очень много вопросов.

6 июля эвакуировали последних оставшихся ребят, тех, чьи родные места уже били захвачены фашистами. Не было автобусов, были простые грузовики. Нянечки, местные работники, провожая мальчишек и девчонок в дорогу, гладили их по голове, плечам, успокаивали, ободряли, а сами вытирали слезы. Тогда еще ребята не знали, что лагерная смена продлится 1301 день…

А четверо мальчишек остались в лагере ждать, когда за ними приедут. Три дня назад в «Артек» пришло письмо из Севастополя, в котором сообщалось, что семьи пограничников успели выехать, сейчас они в Брянске, а за мальчишками должны были приехать в любой момент: дядя одного из ребят – Никиты, капитан 2 ранга, служит в Севастополе, и он приедет сам или пришлет кого-то забрать их.

Мальчишки «сидели на чемоданах», а точнее, на рюкзаках. На следующий день, 7 июля, у ворот лагеря появился моряк, помахал мальчишкам рукой. Ребята схватили рюкзаки, крикнули нянечкам, что за ними приехали, нянечки снова всплакнули и отпустили к моряку.

«Да, отлично получилось, - думал Никитос. – Всего лишь нужно было дождаться проходящего мимо моряка и слезно попросить его помахать (потому, что я проспорил) ребятам рукой. Педагогов уже не было, проверять некому, а технический персонал был рад, что за ребятами приехали.»

Первая часть плана прошла «на ура»…

Глава 4

Никополь.

-Вот почему мы не поехали со всеми в Симферополь? –возмущался Кирюха. – Могли спокойно сесть на поезд, доехать куда надо и на остановке – сбежать!

-Могли, - согласился Никита. – Только представь, как были бы счастливы вожатые, когда они вывезли одно количество детей, а привезли на 4 меньше! Еще неизвестно, что их ждет в пути…

-Ну… я понял.

-Кирюха, ты привыкай, что здесь все по-заправдышному. Это не сон… Животик кушать хочет? – поинтересовался Серый. –Вот! Хочет! Это тебе тут не там!

-Да понял, я, понял. Хорошо, что погода хорошая и люди не жадные – подкармливают. А почему мы не пошли в Севастополь?

-Кирюха! Утомил! –устало посмотрел на «несмышленыша» Илья. – Мы не ждем фронта. Мы идем к нему… А Севастополь… Мы там еще будем!

Где на перекладных, где пешочком, мальчишки добрались до Джанкоя 19 июля и решили тут передохнуть, привести себя в порядок: помыться, постираться, собрать продуктов на дальнейшую дорогу. Тем более в Джанкое был сборный пункт мобилизованных, кого здесь только не было: и молодые парни - новобранцы, и солидные мужчины – заставшие Гражданскую войну.

Джанкой разделялся на две части железной дорогой, мальчишек приютили на северной стороне, а на южной стороне, за шоссейной дорогой, был военный аэродром.

-Странно, что его еще не бомбили, - выдал Илья, когда уже вечерело, а мальчишки собирались укладываться спать в сарайчике на сене.

-Илюха, сплюнь! Тут же станция рядом! Если прилетят, мало не покажется! – вспомнил свое первое попадание Сережка.

-Плюй не плюй, а по логике должны уже были бомбить…

Только свечерело, зашло солнце, в небе раздался гул самолетов.

-Илюха! Чтоб тебя… - начал было Серый, как в сарайчик прибежала хозяйка:

-Хлопчики! Ну-ка, быстро в подвал! Слышите – гудят, ироды!

Мальчишки не стали спорить.

Через полчаса все закончилось, мальчишки вернулись на сеновал, а Кирилл смотрел на спящих ребят и не мог понять, как они спят, когда кругом такое творится!

С началом войны здание вокзала не освещалось, было погружено в темноту, а за городом, в стороне озера Таганаш, сделали хорошо освещенную ложную узловую станцию. Вот ее–то немцы и отбомбили. А еще досталось аэродрому, но никто не погиб.

В Джанкое ребята исхитрились залезть в поезд и добрались до Мелитополя, но в Мелитополе поезд встал, пропуская эшелоны к фронту. Промучились пару дней, и в одну из удачных ночей забрались в угольный бункер паровоза, который стоял под парами и ждал погрузки красноармейцев в теплушки.

Через час пути ребят «рассекретили», правда они не особо и прятались.

-Петрович! Ты только глянь! У нас зайцы! – увидел мальчишек молодой, лет 25-ти помощник машиниста и кочегар в одном лице.

-Во как… Как пить дать – бегунки на фронт! Герои, етить их в тудыть! О матерях подумали, засранцы? Задницы вам ремнем драли мало! – возмущался пожилой машинист, которого молодой назвал Петровичем.

А мальчишки стояли и думали каждый про себя, но как оказалось об одном и том же, кроме Кирилла… В первый раз просто попали – так попали, второй раз сказали, что партизанили, но были ранены. А сейчас? Сейчас они глупые - неразумные бегунки, которые даже не представляют, что такое война! И сказать нечего, только сидеть и слушать…

-Дядь, - прервал ругань машиниста Илья. – Давай, мы лучше уголек в топку побросаем: и мы заняты, и вам хорошо. А потом сдадите нас патрулю и вся недолгая… А?

-И правда, Петрович, пусть поработают, а то - зайцы…

-Ладно, -согласился машинист. –Только, как приедем на станцию, сразу сдам патрулю!

Всех патрулю сдать не удалось… Прибыли на станцию Чокрак затемно, до рассвета. Судя по воронкам, станцию уже не раз бомбили. Началась выгрузка бойцов и снаряжения из вагонов. Машинист крикнул патруль. К этому все уже были готовы: Серый просто перекрыл помощнику машиниста пространство, чтоб тот не смог перехватить мальчишек у второго схода, а ребята ловко слиняли. Почему перекрывал Серый, а не Илюха, как самый большой и способный? Мальчишки тихонько порешали, что к Илье могло быть много вопросов, ему хоть и 14 лет, но парень крупный, а Серый пацан пацаном… А еще бегает быстро… Так что пришлось патрулю отводить в комендатуру одного Сережку. Для этого спецзадания был отправлен один из солдатиков.

-Дядь, а если я побегу, стрелять будешь? – поинтересовался Серый, подходя к забору, у конвоира - молодого бойца, на котором форма висела мешком, видимо, была больше на пару размеров. Как говорится: что выдали, то - выдали.

-Разговорчики, задержанный! – буркнул молодой боец.

-Дядь, а если я убегу, тебя наругают? – продолжил глумиться Сережка.

Боец промолчал.

-Дядь, а дядь, а у тебя хоть патроны есть? Покажи, а?

-Слушай, шкет, двигайся давай, а то сейчас за шкирку потащу! – вспылил конвоир. - Сейчас до комендатуры дойдем, потом тебя отцу отдадут, вот он тебя и наругает, и ремнем по заднице!

-Ну, если меня за шкирку тащить, то одной рукой будет не удобно винтовку держать… - многозначительно умничал Серый. – Ой, «а у вас молоко убежало»!

-Какое молоко? – не понял молодой солдат.

-У вас обмотка размоталась…- серый показал на ногу солдата.

-Что… - конвоир попустил голову вниз.

Серый метнулся к рядом стоящему забору и в одно движение перемахнул через него. Что кричал солдатик Серый уже не слушал, нужно было выбраться со станции и встретиться с друзьями через полкилометра слева от насыпи по ходу движения поезда.

Уже светало, но было пасмурно. Илья, Никита и Кирилл, ждали Сережку у насыпи, недалеко от первого дома поселка. Оказалось, что совсем рядом со станцией находится поселок Васильевка, которому тоже досталось от немецкой авиации, об этом рассказал парнишка, что выгонял коров пастись. А еще оказалось, что рядом Днепровские плавни и Днепр. На севере – Запорожье, только дальше поезда пока не идут – дорогу разбомбили, а на ту сторону можно переправиться на пароме около Никополя.

Илья быстро сориентировался на местности, показал направление на запад. Дорога от поселка вела четко на запад, как и сказал парнишка, так что идти было просто. Дошли до реки, макнулись – Илья просто не мог пройти мимо не искупавшись, хоть солнце и не пекло, но было душно, ну а остальные его поддержали. Пока купались, мальчишек догнала колонна красноармейцев, что двигалась в том же направлении от станции.

-Эй, пацаны, много рыбы наловили? – крикнул один из бойцов, проходя мимо.

-Нам хвати! – крикнул – ответил Серый, а тихонько продолжил. – Они издеваются, что ли? На Дону про раков, сейчас про…

-А с нами поделитесь? – хохотнул второй боец.

-А нас с собой возьмете? – опять запустил «Одессу» Никита.

-А нам команду дали – мы идем, это вы – пионеры, куда хотите, туда и бежите…

-Отставить разговоры! –скомандовал лейтенант. – Шире шаг!

Ребята вылезли из речки, стали обсыхать.

-Сейчас одеваемся, догоняем, идем с колонной, попробуем перескочить Днепр с ними на пароме, – давал ЦУ Илья. – На крайняк - переплывем…

-Только не надо, как Дон: Никитос пузыри пускал, ну и мне хватило, - возмутился Серый.

Через полчаса мальчишки догнали колонну, а еще через полчаса движения, были уже совсем своими. Ребята сказали, что идут домой в Никополь, что помогали вывозить имущество городским организациям. В ответ узнали, что две маршевые роты 11 запасной стрелковой бригады идут в сторону переправы на Никополь. Ночевку устроили в Новой Днепровке. Подхарчились из солдатского котла, сытые, довольные. Серега что-то рассказывал, солдаты ржали, как кони, лейтенант Говоров хохотал и вытирал слезы. Илья аж поперхнулся чаем, когда прислушался и услышал...

-… сам Ворошилов принял решение и присвоил Илье старшего лейтенанта! Да! Он старший лейтенант СОБРа!

-Какого бобра? –старшина Морозов так хохотал, что медаль «За отвагу» подпрыгивала у него на груди.

-Какого бобра!!! СОБРа! Специального отряда быстрого реагирования! Обучены стрелять из любого оружия, даже трофейного! Так! Не верите? А давайте на спор? За 50 шагов попаду из винтовки в спичечный коробок! А могу из пулемета!

-А из пушки, слабо? - продолжали веселиться красноармейцы.

-Из пушки? А чего из пушки? Стреляли уже, даже по медали получили, за подбитый танк! Илья, скажи, что правда! – Сережка поймал ошалелый взгляд Ильи. А бойцы покатывались со смеха: когда еще послушаешь такого юмориста?

-Значит, не верите? Хорошо! У кого есть пять копеек? Есть пять копеек? – продолжал Сережка.

Пять копеек нашлось.

-Вот, смотрите! Сейчас я любому из вас положу 5 копеек на раскрытую ладонь, а сам положу руку на монету тыльной стороной ладони. Как только я попытаюсь схватить 5 копеек вы должны сжать ладонь и не дать мне это сделать. Спорю, что я схвачу монету первым!

-У меня в ладони? А ты положишь на 5 копеек тыльную? – хохотал молодой боец. – И выхватишь у меня монету? Да ни в жисть!

-На что спорим? – продолжал подначивать Серый.

-Есть у меня запасная звездочка на пилотку! Потянет? – согласился молодой боец. - А если проиграешь… За меня завтрашний наряд на кухне отработаешь! Потянет?

-По рукам! – согласился Серый. - Все слышали? Тогда смотрите…

Звездочку Сережка получил.

-Слушай, а в чем фокус? Как ты это делаешь? – допытывался старшина.

-Ловкость рук… и никакого мошенства! – заявил Серый. – Все, дядь Саш, Илья зовет, спать пора.

-Давай, но я от тебя не отстану, - разгладил большим и указательным пальцами усы старшина.

-Серый, ты чего устроил? – тихонько спросил Илья, когда мальчишки остались одни.

-А чего я устроил? Ну, посмешил народ…

-Ты чего там плел про старшего лейтенанта и спецназ? –завелся Илья.

-Илюх, думаешь кто-то поверил в мальчиковские сказки? Вон как смеялись! Ну и я - посмеялся – душу отвел… Скорей бы уж бой…

-Скорее бы бой! – хмыкнул Илья. – А ты подумал, о том, что Кирюха еще не обстрелян? Как думаешь, на долго его хватит?

-А чего мудрить-то? Быстрее бой – быстрее обстреляется, - по-простецки заявил Сережка.

-А чего я? – возмутился Кирилл. – Я стрелять умею, устройство мосинки и ППШ знаю. На полигоне с папой стрелял из них. У мосинки отдача сильная, а вот ППШ мне в самый раз.

-Ладно… разберемся. – махнул рукой Илья.

-Разберемся или нет, только стремненько и вопросов много, на которые мы не знаем ответов, - поддержал разговор Никита. – Много открытого пространства, как на блюдечке для самолетов. Сегодня пронесло, а как завтра? Кто-то помнит, когда немцы Киев окружат? Когда фронт прорвут? И еще: где у рот политрук? Должен же быть!

Илья привычным движением помял себе правой рукой шею. Посмотрел на Никиту, на Серого, на Кирилла: все молчали.

-Понятно, информации нет, знаю только, что немцы в начале осени войдут в Крым. Значит и нам скоро достанется. Только ребята, я реально … лучше пусть убьют. – Илья вновь с ужасом вспомнил попадание в плен.

-Спокойно, «Мур», мы еще повоюем, а кое-кто и до Берлина дойдет. Будем живы – не помрем! – попытался успокоить друга Никита.

-Что-то я очкую: в этот раз все не так… все не так.

На следующий день, пока добирались по переправы на Никополь попали под три авианалета. Первыми атаку на колонну совершили два немецких истребителя: пронеслись на бреющем полете, дав несколько очередей из пулеметов. Красноармейцы и мальчишки оперативно разбежались, залегли в траву, в канавы, да и немцы особо не старались: постреляли чисто разогнать колонну. После первого налета потерь не было – отряхнулись, собрались и двинулись дальше.

Около 11 дня Никита одновременно с Сережкой заметили приближающиеся со стороны солнца самолеты врага.

-Воздух!!!

-Воздух!!!

Их крики слились почти в один. Мальчишки сразу кинулись как можно дальше в сторону от дороги. Илья схватил за руку Кирилла и потащил его за Сережкой и Никитой.

Вот тут и сказалась необстрелянность, необученность молодых красноармейцев: пока они крутили головами в поисках самолетов противника - потеряли драгоценные секунды для возможности разбежаться, укрыться. Около 10 минут, в несколько заходов, с противным воющим звуком, «лаптежники» пикировали и сбрасывали бомбы.

Широко раскрытыми испуганными глазами смотрел Кирилл на накрытых шинелями семерых бойцов, слушал крики и стоны раненых, которым оказывали помощь.

-Вот так, Кирюха… Это не реконструкция. И если будут тебя резать, то все по – настоящему, - вздохнул Никита. – Слушай что тебе говорим…

-Да я слушаю… Как же все страшно.

-Страшно, только дураки не боятся. И мы - боимся, только надо страх перебороть. –сквозь зубы сказал Илья. –Слушай, учись, и не вздумай их – гадов – жалеть. Вот, смотри, запоминай, а мы уже насмотрелись…

Старшина Морозов уже отдал все возможные распоряжения: кому погибших собирать и хоронить, кому раненых перевязывать и грузить на подводы, кому освобождать подводы от убитых лошадей. Он то уже многое повидал на войне с белофиннами, а вот лейтенанта пришлось «отпаивать» - дал ему хлебнуть спиртика из фляги, чтоб пришел в себя – совсем мальчишка… А вот мальчишки, что прибились к колонне, его озадачили: только одного «вывернуло» при виде погибших, у остальные только желваки на скулах играли.

Третий налет был уже ближе к вечеру, когда роты почти дошли до переправы. В это таз головами никто уже не крутил: обошлось двумя легкоранеными.

Ночью переправились в Никополь. Разместили роты в двухэтажной школе № 1 на улице Шевченко. Мальчишек разместили там же.

-Утром мальчишек позвал старшина Морозов.

-Ну, пионеры, куда вы теперь?

-Не знаем куда, товарищ старшина. – пожал плечами Илья.

-Значит не ошибся я – бегунки?

-Ошибаетесь, товарищ старшина. Не бегунки. Просто мы не знаем где теперь родители, где их искать.

-А что так? – Морозов посмотрел на Илью, потом на остальных ребят.

-Товарищ старшина, наши папы – пограничники, у меня - майор, а вот у Кирюхи подполковник… 19 июня мы приехали в «Артек». А тут - война. А потом пришло письмо, что наши родные успели эвакуироваться в Никополь. Вот мы и рванули сюда… Да вы на нашу одежду посмотрите, она одинаковая, как из инкубатора.

-Складно рассказываешь, правда ли? – не поверил Морозов. – Сперва говорили, что никопольские, что помогали вывозить вещи и документы. А одёжа одинаковая, так из детдома может быть.

-А если бы сказали, что не никопольские, взяли бы нас с собой? – прямо спросил Никита.

-Не взяли бы. На станцию бы под охраной отправили…

-Да отправляли уже, дядя Ваня, а мы все равно здесь, - подытожил Серый.

-Ладно, - смилостивился старшина. - Переговорю с лейтенантом, чтоб пока пожили с нами, пока родных ищите. Но! Будете помогать по кухне, ну и, сами понимаете, без нытья и хлюпанья носами!

Город не бомбили. Бойцы готовили укрепления на подступах, мальчишки помогали чем могли. Частенько старшина ставил мальчишек в пример другим бойцам: окопы роют грамотно, не ноют, выполняют все поручения без вопросов. Хотя… один вопрос был: мальчишки отказались идти в баню вместе с солдатами. Ну, так это можно понять – мальчишки – стесняются. А когда им чистое белье- обмундирование красноармейское более - менее по размеру подобрали – отказались, сказали, что своих вещей пока хватает, а грязное – постирают. Это ж когда такое было, чтоб мальчишка от военной формы отказался, тем более задарма?

-Илья, а почему ты, то есть мы, от формы отказались? Я так хотел в настоящей форме походить, - допытывался Кирилл, когда они одевались после бани.

-Кирилл, все просто, - вместо Ильи ответил Никита. – 1941, Украина, немцы наступают. Будут окружения и, возможно, плен. Если нас возьмут в форме – уже не отпустят. Если возьмут в «гражданке», есть шанс назваться прибившимися к части беженцами – большая вероятность, что отпустят.

Илья молча кивнул, подтвердив рассуждения Никиты.

-Теперь понял… И все же жалко.

-Кирюха, еще находишься в форме, еще надоест, мы тебе обещаем, если 41-ый переживем, - влил в ложку меда бочку дегтя Серый.

14 августа первой бомбежке подвергся железнодорожный вокзал и Новопавловский железнодорожный мост. Громыхало все ближе и ближе.

Никополь, продолжение.

Лейтенант Горохов обсуждал со старшиной Морозовым что делать с мальчишками.

-Ребята интересные, но мутные. Себе на уме ребята, по жизненному опыту знаю: от таких можно чего угодно ожидать.

-Чего ожидать? – не понял Горохов. – Они же совсем пацанва!

-Товарищ лейтенант, вы уж простите- извините, но я Вас раза в два старше, у меня сын старший Вам ровесник. Да и в гражданскую, насмотрелся на таких вот, молодых. Вы ж под пули броситесь без раздумья, а нам не погибать, воевать надо! Вот и думаю, что надо нам мальчишек в тыл отправить: батьки у них точно не малых званий, не играются они с оружием, знакомо оно им. «Папашу» и «Светку» знают, как свои пять пальцев, не удивлюсь, что и стрелять умеют получше наших «запасников». Как пить дать, батьки у них от комполка и выше, сбежали мальцы на войну. Вот сами посудите, обрадуется комдив или комбриг, что под командованием лейтенанта Горохова сгинул его сынок? А город не понятно, как оборонять: никопольский батальон отправили под Кривой рог. Запасов оружия почти нет, пушек нет, две наших роты на весь периметр не хватит, только дороги перекрыли, да и бойцы -несмышленыши необстрелянные – только и умеют мосинку чистить.

Горохов слушал умудренного опытом старшину не перебивая. Сам – то он тоже, только из училища, лейтенанта за отличную учебу дали. Немного еще помолчал, ждал, что старшина продолжит, не дождался.

-Что предлагаете, Иван Семенович?

-Надо их так отправить на восток, чтоб они точно не сбежали и не вернулись. Я вот что подумал: завтра с утреца поедем на станцию с инспекцией обороны, возьмем с собой и мальчишек. Там вагоны грузят для эвакуации – там точно попросят кого-то для охраны чего – нибудь бойцов. Вот и приставим на охрану пацанов. Или просто посадим в эшелон и накажем охранять «секретные документы бригады», которые были доставлены на станцию раньше. И приказ, и на восток отправим: убьем двух зайцев. – придумал хитрость Морозов.

-Решено, так и сделаем! А если не найдется, кто попросит, мы попросим, чтоб попросили!

Утром 17 августа ребята вместе с лейтенантом Гороховым, старшиной Морозовым и еще пятью бойцами ехали к железнодорожной станции, что была на северной окраине Никополя и откуда доносились разрывы бомб.

На станцию приехали, когда налет уже прекратился.

-Вот и убили двух зайцев, - выдавил из себя лейтенант, глядя на горящие вагоны и разрушенную станцию.

Старшина, бойцы, мальчишки уже помогали пережившим бомбежку.

-Товарищ лейтенант, - подбежала к Горохову медсестра. – У меня раненые, их надо эвакуировать…Только поезд разбит, а водитель, на машине которого привезли раненых, тяжело ранен при налете. Есть ли у вас водитель, которого можете дать?

Подбежал капитан войск НКВД:

-Лейтенант! Я забираю вашу машину! У меня секретные документы, которые не должны попасть к врагу!

Подбежала заплаканная женщина:

-Товарищ лейтенант, миленький! Помогите! Дочка потерялась… В беленьком платьице… Четыре годика!

-У лейтенанта голова пошла кругом от моря проблем, которые навалились разом и которые надо разрешить сию минуту. На помощь пришел старшина Морозов:

-Сестричка, погоди немного, найдем водителя!

-Ребята! Надо…

-Дядь Вань, поняли. Девочку уже ищем! – сорвался с места Серый, за ним побежал Кирилл.

-Товарищ капитан! Если можно, ваши документы… А то, сами понимаете, диверсанты могут быть кругом…

-Да я тебя старшина… - начал было капитан НКВД, но был прерван крепким мальчишкой.

-Товарищ капитан, а почему Вы оставили вверенное Вам имущество без охраны?

-Там боец на часах… Погоди, а ты что еще за шкет? Куда лезешь во взрослые разговоры?

Наконец-то в себя пришел лейтенант Горохов:

-Товарищ капитан, старшина прав, предъявите Ваши документы! - и тут он заметил, что оставшиеся мальчишки встали с двух сторон от капитана.

Капитан потянулся к кобуре, но расстегнуть ее не смог – мешала чья-то рука.

-Вы что себе позволяете, лейтенант? – спросил капитан с угрозой.

-Я? Ничего. Просто, покажите Ваши документы, - лейтенант был непреклонен.

Капитан убрал руку с кобуры, достал из левого нагрудного кармана удостоверение, раскрыл, показал, но в руки лейтенанту не дал.

Капитан оказался наш, охранял секретные документы, которые нельзя было уничтожать и которые не должны были достаться врагу.

Напряжение спало, полуторку лейтенант сразу поставили под загрузку документов, бойцы, Никита и Илья помогали грузить. «Документы надо было спасать, - решил лейтенант, - а в город можно и пешком вернуться». Через 20 минут, когда уже завершалась погрузка документов, прибежали счастливые Серый с Кириллом, доложили, что девочку нашли и она в порядке, просто испугалась и плакала в канаве.

Полуторка с документами пару раз чихнула и поехала.

-Так. что делать с ранеными? Транспорт есть. Водителя - нет… - размышлял вслух Горохов. – Остается нести в Никополь.

В это время со стороны Никополя послышались автомобильные гудки – сигналы, а потом и пулеметные очереди.

К станции, на всех парах, подпрыгивая на ухабах, неслась полуторка, а за ней гнались 4 мотоцикла.

-Немцы… - констатировал Серый. – На мотиках МГ.

-К бою! –крикнул - скомандовал Горохов. – Безоружные в укрытия!

Полуторка не доехала до станции метров 100, съехала на обочину, остановилась, но сигнал не прекратился.

Немцы на мотоциклах подъехали к станции метров на 50, дали из пулеметов несколько очередей. Тут наши солдаты не выдержали, стали стрелять из винтовок, да и как стрелять – лишь бы стрельнуть, не были они еще в боях. Немцы тут же засекали откуда шла стрельба и гасили сопротивление из пулеметов. Из пяти бойцов трое погибли, двое побежали. Когда немцы подъехали метров на 30 в бой вступили лейтенант и старшина. Лейтенант отвлек на себя внимание выстрелами из пистолета, а старшина успел бросить гранату в передовой мотоцикл и срезать всех троих немцев на втором.

Пока все это происходило, Илья, Никита, Сережка и Кирилл успели договориться кто и что делает.

-Кирюха, лежишь и не отсвечиваешь. Подбираем оружие, проверяем, я первый бью левого от нас пулеметчика, вы - сразу бьете правого. Потом по секторам, я - левый, Серый –центр, Никитос – правый. Вопросы? Двинулись…

Подползли к погибшим красноармейцам, взяли их оружие. Оставшиеся немцы сопротивление уже подавили гранатами. Выстрелы из мосинок прозвучали почти одновременно. Только Илья насчитал четыре. Два немца пулеметчика сникли… осталось еще четверо. Два немцы, сидевших за рулями мотоциклов, попытались развернуться, еще два, спрыгнувших во время боя с задних сидений, попытались снова в них запрыгнуть на ходу. Снова заработали мосинки. БМВшки не доехали даже до переставшей сигналить полуторки.

Выстрелов действительно было четыре: оказывается, Кирюха заметил, где один из убегавших солдат бросил винтовку.

Илья замахнулся на Кирилла, как для подзатыльника, но только произнес:

-Как дал бы…

Горохова посекло осколками и контузило, он был без сознания, старшина Морозов умер на руках у ребят.

-Как же так… город… без боя… - все, что он успел сказать перед смертью.

-Серый, Никитос, аккуратно проверяем фрицев, смотрим что пригодится…

-Илюха, все будет норм. – мальчишки побежали пригибаясь, иногда падали, двигались короткими перебежками, прикрывая друг друга.

Через минуту раздалось два выстрела, через 5 минут еще один. Серый тащил МГ-34 с коробами патронов, Никитос планшет с документами, и мешок с продуктами.

-А вы в кого там стреляли? – поинтересовался Кирилл.

-Немцев добивали, чтоб в спину не стрельнули. – пояснил Серый.

-Правда? Они же раненые, пленные… - ужаснулся Кирилл.

-И чё? – зло ответил Сережка. – Ты еще про Женевскую конвенцию вспомни. Тебе про Илюху напомнить или про себя рассказать? Забыл? Подожди, еще насмотришься…

-Серый, хорош наезжать! – остудил друга Никита.

-Кирюх, да, мы такие… Мы уже не изменимся, хотя… - Никита махнул рукой.

Пока Никита с Серым трофеили, Илья сходил к зданию станции, куда бежали прятаться гражданские.

За зданием стояла полуторка, у ее борта стояла, сжав кулаки, медсестра, которая просила помощи у лейтенанта Горохова. Глаза у медсестры округлились, когда она увидела выходящего из-за угла здания мальчишку с винтовкой.

-Все, отбились… - пояснил Илья. – Помогите, пожалуйста, нашему лейтенанту, ранило его.

-А? Да! Я сейчас! – поняла произошедшее девушка. Схватила медицинскую сумку и побежала оказывать помощь.

После боя кто-то быстро начал уходить по дороге на северо-восток, кто-то отправился обратно в город, но не по дороге, а полями.

Илья подошел к ребятам, которые стояли около лейтенанта, оценил трофеи и кивком головы отозвал мальчишек в сторонку.

-Ну, что скажете? - поинтересовался Илья.

-Немцы в городе. Как, почему – не знаю. Одного раненого фрица разговорил: это разведка окрестностей, – достал карту. – Судя по карте и рассказу фрица, на восток, в сторону Красногригорьевки двигаться уже не имеет смысла. Если уходить, то на северо-восток, на Дмитриевку, а там сворачивать на Веселую Долину и Запорожье. Два мотоцикла на ходу…

-Никитос, с полуторкой справишься? – поинтересовался Илья.

-Технически – без проблем, физически - не уверен. В разведшколе ездил, но не долго – потом все болело. Там же нет гидроусилителя руля, и тормоза через «жо», - улыбнулся «Кукушонок». – Я же не старший лейтенант Илья Муромец!

-Хорошо. Берешь Кирюху и идешь проверять машину за вокзалом. А мы с Серым проверим полуторку на дороге.

-Идет, - согласился Никита.

Полуторка на дороге была на ходу, только кабина водителя была вся в пулевых отверстиях и залита кровью. Водитель выпал из кабины, как только Илья открыл дверцу. В кузове на вещах лежали две женщины и четверо детей.

-Кириллу покажем? – спросил Серый.

-Не надо… Вытаскиваем из кузова, кровь затираем – тряпки есть. Будем верить, что их похоронят по-человечески.

-Чего так долго? У нас все давно на ходу. – начал недовольно Никита, но потом сменил тон. - И, это, там слева от входа на станцию, кран есть, хоть чуть - чуть помойтесь… И рубахи холодной водой простирните.

Через 5 минут раненых загрузили в машины. Взяли еще одну семью: женщину и троих детей. Старшему мальчишке было лет 10-12, и он с восхищением смотрел на Кирилла, вооруженного трофейным карабином Маузера, Сережку с МГ-34.

Через 4 часа две полуторки въезжали по мосту на остров Хортица. Там их встретила группа охранявших объект бойцов НКВД. Оружие и наше, и трофейное, пришлось сдать.

На требования сообщить куда следует о том, что немцы взяли Никополь, ребят успокоили, сказали, что все уже передали, что сейчас их покормят, что они отдохнут и все будет хорошо. Приехали в отделение милиции. Ребята поели, мальчишкам дали возможность на заднем дворе наскоро помыться – сполоснуться, переодеться. Даже подремали немного. А вот дальше понеслось…

Глава 5

Хортица.

Развели их в разные четыре комнаты. Опрашивали – допрашивали их милиционеры – следователи.

Илье достался сержант милиции, худощавый, скорее жилистый мужчина лет 30-ти.

-Значится так, хлопчик, я следователь НКВД, зовут меня Петр Иванович. Ну, хлопчик, рассказывай! – начал он.

-А что рассказывать?

-Все рассказывай, все, что знаешь. А начни с того, как тебя зовут: фамилия, имя, отчество, где родился, кто родители…

-Я, Дедов Илья Александрович, 1927 года рождения, папа Александр Ильич, майор - пограничник, мама – Наталья Петровна, врач. Я с ребятами должен был отдыхать в «Артеке», смена началась 22 июня, но… Потом пришло письмо, что наши мамы успели эвакуироваться и находятся в Никополе. Мы рванули туда, по дороге встретив бойцов 11 запасной стрелковой бригады, познакомились с лейтенантом Гороховым, который помог нам добраться до Никополя. Только в Никополе наших мам не было… А все рассказывать долго. Я много чего знаю, как родился знаю: Мама рассказывала, как ветрянкой болел… - улыбнулся Илья.

-И это расскажешь. Только потом… А сейчас расскажи, кто тебя научил панику сеять среди бойцов и командиров Красной Армии, кто подучил рассказывать, что немцы без боя Никополь захватили. – улыбнулся в ответ следователь.

-А кто сказал, что это паника? Немцы взяли Никополь. Мы оттуда приехали на машинах, привезли раненых…

-Да- да, это я знаю. А откуда немецкое оружие? Кто дал? – начал поддавливать сержант.

-Ну, постреляли мы немного, когда на станции отбивались, вот и оружие. – Илья прекрасно понимал, что сейчас примерно о том же спрашивают других ребят, поэтому решил не мудрить и говорить то, что было в реале.

-Как немного, кто стрелял, сколько раз, в кого, кто может подтвердить?

-Товарищ лейтенант, да кто может подтвердить? Лейтенант Горохов, тяжело ранен, мы его на машине привезли. Старшина Морозов – умер от ран. Санинструктор, что на второй машине была, ранеными во время боя занималась, не видела ничего…

-А еще мне сказали, что ты умеешь грузовик водить. Не слишком ли много ты умеешь?

-А что тут сложного? Просто некоторые в «ОСОАВИАХИМе» нормально обучаются, а стрелять Папа учил, вот и пригодилось. У меня же Папа не пианист, а майор пограничник!

-Так и запишем… А как твоих подельников – паникеров зовут? – сержант оторвал взгляд от своих записей и уставился на Илью.

-Не знаю таких…

-Хорошо, как зовут ребят, с которыми ты в лагере был и сюда приехал?

-А ребята тоже наши – пограничные: Кирилл Свиридов, Никита Соколов, Сережка Корнилов…

-А Сережка не Георгиевич? – задал наводящий вопросец следователь.

-Нет, папа у него Алеша, а дедушку Лавром не зовут, - поддел Илья.

-Ну-ну, поумничай мне еще, шутник, - следователь был явно недоволен тем, что мальчишка не «кололся».

Прошел час вопросов и ответов, результатов следователь не добился, вышел из комнаты, потом вернулся с какими –то бумагами. Посидел, почитал.

-Вот, а твои подельники во всем сознались. Вот, Сережа Корнилов чистосердечно признался, что ваши отцы никакие не пограничники, что вас всех научили немцы распускать панические слухи… И теперь будешь отнекиваться?

-Вранье, не писал он такого и не говорил. Просто вы не знаете Сережку… Даже если бы к нему применили силу, он бы такого не сказал. А если ваши сотрудники, хоть к кому-то из ребят применили силу, если ваши следователи перестарались, я того найду и прибью, - сказал холодно Илья. - Я бы на вашем месте подумал, что тот же Кирилл расскажет потом папе, а тот Иосифу Виссарионовичу…

-Какому Иосифу Виссарионовичу? – сержант НКВД хотел уже наорать, вдруг напрягся…

-Он у нас один – Иосиф Виссарионович! – Илья многозначительно помолчал. - Я же не буду Вам секретами козырять… А если без секретов, знаете сколько метров от Мавзолея Владимира Ильича до входа в Спасскую башню?

-И сколько?

- 167 метров – 185 моих шагов. А у меня шаг – 90 сантиметров.

И следователь ему поверил.

«Странный парень, - задумался он. – Товарища Сталина по имени -отчеству называет, как хорошего знакомого, шагами меряет расстояние до Кремля от Мавзолея, говорит, что отец пограничник. Может быть его отец служил в охране Кремля, а потом был отправлен на усиление западной границы? И у других отцы – пограничники, значит что-то точно соображают, просто так не напугать. Да и путевки в «Артек» кому попало не выдают…Лучше не торопить события, пусть чуток посидят под замком, а я наведу справки»

-Ну что ж, - ухмыльнулся сержант, изображая «хорошую мину». – Через день - два я получу информацию по вам и вашим родителям и не дай бог кто-то из вас хоть чуть-чуть соврал!

-Хорошо, - легко согласился Илья, а потом решил слегка похулиганить и «включил Серого», хитро улыбнулся. – Товарищ сержант, по поводу Бога, Вы в курсе, что Иосиф Виссарионович учился духовном училище, а потом поступил в духовную семинарию? Я даже фотографию видел, где ему 15 лет…

Следователь пожевал губами, словно пытаясь что-то сказать и, наконец, выдавил из себя достаточно громко:

-Кравчук! - на зов явился сержант войск НКВД. – Заканчивайте с… расспросами. Всех мальцов в четвертую комнату!

Еще через час ребят покормили, а потом заперли в подобии казарменного помещения для наряда: не тюрьма, но и не вылезти, спальня на 8 двухъярусных кроватей, туалет, умывальник - через стенку, на окнах, которые выходили во двор, толстые решетки.

-Ребята, мне сказали, что мы немецкие шпионы, что за это с 12 лет расстреливают…- начал было Кирилл.

- Кирюха, тебя не били? – спросил Илья.

-Нет… так, замахнулся пару раз, когда орал.

-Это у них шутки такие дурацкие, малолеток, даже шпионов, не стреляют, максималка - для душегубов - червонец. – пояснил Никита. – Ты же знаешь…

-Так что делать - то будем? – спросил Кирилл.

-Что делать? Что делать? Снимать штаны и бегать… - срифмовал Серый. – Нефига было выпендриваться!

- Так, хорош трепаться, не будем ля-ля, располагаемся и спать. Посмотрим, что будет завтра, на сегодня хватит приключений и впечатлений, - скомандовал Илья. – Свет гасим, ложимся по-походному.

В 5 часов утра загромыхало, а в коридоре забегали.

-Все, добегались, - посмотрев на вскочивших с коек ребят, зло процедил сквозь зубы Илья. – А мы еще и заперты.

-Дверь крепкая, снаружи - засов. Я проверял, не открыть. – ответил на взгляд Серый.

-А нас вчера послушали… - радовался Кирилл. И тут же пояснил. – Если бы не послушали, то было бы как с Никополем, без шума.

-Только хреново послушали, - не разделил радость Кирилла Никита.

-А почему хреново? – не понял Кирюха.

-Если бы хорошо послушали, то встречали бы фрицев далеко от города, а тут бой почти рядом.

Прошло совсем немного времени, канонада стала слышна совсем близко: гитлеровцы прорвали оборону между речушками Бабурка и Верхняя Хортица, под прикрытием артиллерийского и миномётного огня подошли к мосту, соединяющему остров Хортица и правый берег Днепра, к тому самому мосту, по которому вчера ребята проехали на грузовиках. Там немцев встретили бойцы 157 –го полка НКВД и 135-го отдельного зенитного артиллерийского полка...

Ближе к середине дня ребята дождались – засов скрипнул, дверь открылась и на пороге застыли с карабинами на изготовке несколько немецких солдат…

-Дети? Что вы здесь делаете? – спросил немецкий ефрейтор. Осмотрел комнату, дал сигнал двум солдатам проверить соседнее помещение. – Здесь есть кто-то кроме вас? Хотя … о чем это я? Откуда они могут понимать по-немецки. Надо звать лейтенанта Энгельбрехта…

Ребят снова закрыли.

-А чего это было? – хлопал глазами Кирилл. – Это чего – немцы?

-Папуасы… - ухмыльнулся Серый. – Но почему так быстро?

-Хорош хохмить, Серый! Как будем выкручиваться? – задал всем вопрос Илья.

-А чего выкручиваться? Мы – детдомовские – одеты одинаково, полезли в чужой сад за яблоками, нас поймали, арестовали, собирались попугать, -предложил версию Никита.

-Его поймали – арестовали – велели паспорт показать…- пропел Серый.

-Серый, я понимаю, что - нервное, но заткнись. Пожалуйста!

-Мур, молчу… молчу!

-Так, мы из запорожского детдома, что на улице Ленина – такая улица должна быть, дом 15, на Хортицу пришли вчера вечером за яблоками, тут яблоки вкуснее, нас поймал сторож, сдал в милицию, нас здесь закрыли, а все милиционеры куда-то ушли, когда стало громыхать. Никитос, по-немецки мы не сечем. Ни я, ни ты.

Никита понимающе кивнул.

-Ждем лейтенанта. Кирилл, готовься ныть – ты у нас самый маленький…

-Не буду я ныть… - начал было Кирюха.

-Будешь… и ныть и сопли размазывать, и я буду, - прервал его Сережка. – А если лейтенант нам не будет верить, еще и обоссусь от страха. Понял?

-Понял, - часто закивал Кирилл.

-А пока ждем лейтенанта…

Лейтенант появился через 4 часа. Дверь открылась, зашел немецкий лейтенант. Мальчишки вскочили с коек…

-Кто вы есть? – спросил немец на русском языке.

-Дяденька, только не бейте, детдомовские мы, яблоки в чужом саду рвали… а нас сюда забрали, - заныл Серый. – Со вчера ничего не ели… Вслед за ним пустил "сопли" Кирюха.

Лейтенант брезгливо оглядел мальчишек

-Ефрейтор, и ради этих садовых воришек меня оторвали от важных дел? Всем пинка под зад и вон отсюда! – выдал немецкий офицер.

-Слушаюсь, герр лейтенант!

-Вот, а мы огород городили, - Серый отряхивал с зада штанов след от немецкого сапога.

-Обидно же и стыдно, -возмущался Кирилл. -Надо было им показать…

-У Днепра покажешь, когда через него переправляться будем, - прервал его Илья.

-Чего покажу? –не понял Кирюха.

-Это самое, когда штаны снимешь… - хохотнул, пояснил Серый.

-Как плавать умеешь, «показальщик». Если мост немцы взяли, то нас туда не пустят, а если не взяли, то наши его взорвали, - объяснил Илья и кивнул на Серого с Никитой. – А то вот эти «показисты» чуть на Дону не утопли. А тут – Днепр!

На северо-востоке громыхало, взрывалось на другом берегу, в самом городе. Немцы подтянули артиллерию и минометы и обстреливали город. Когда ребята проходили между домами какого-то поселка, мальчишек окликнули:

-Эй, хлопцы, вы че, скаженные? Слухаете, как бабахает? Немцы кругом ходят, стрельнут и имя не спросят! – крикнул им парнишка.

-Да мы не знаем куда идти, мы эвакуированные… - ответил Никита.

Парнишка быстро посмотрел по сторонам:

-Давайте сюда, в хату.

Мальчишки не раздумывали, приняли приглашение. В поселке, как узнали ребята, жили бакенщики, перевозчики, рыбаки - люди, тесно связанные с Днепром, а в доме - женщина и двое ее сыновей. Младшего звали Юра, а старшего – Вилен.

-Хлопчики, да как ж вы без батьков? – спросила мама Юры, как только увидела ребят. -Да вы ж голодные?

По кивку Ильи всё поняла и пошла разогревать борщ и жарить картошку. На вопрос Ильи о помощи, махнула рукой и попросила не мешать. А Юрка стал рассказывать, как на Хортице появились немцы. Никто ничего не понимал: одно было точно известно, что мост с Хортицы через Днепр наши взорвали.

-Слушай, Юр, а что у твоего брата за имя? – спросил Кирилл.

-Кирюха, это у тебя имя странное, - пояснил Никита. – А Вилен это по первым букам «В» - Владимир, «И» - Ильич, «Лен» …

-Понял, в честь Ленина! – догадался Кирилл.

-Обычное имя... – не понял Юрка и почесал затылок.

Ближе к вечеру к Писаревичам забежал один парнишка постарше, сперва стушевался, но потом разговорились. Это был Володя Литяга, комсорг школы № 43. Он нашел, как смог перевязал и спрятал раненого в плечо бойца, но нужна была медицинская помощь, а тут ее найти было негде.

-Я найду лодку и переправлю его на ту сторону! – принял решение Володя.

-Не суетись! – остудил его Илья. – Сперва найди лодку, потом надо дождаться темноты…

-Есть у нас лодка! Есть… - улыбнулся Вилен и хитро посмотрел на Юрку. –Старенькая, правда, плоскодоночка, в плавнях, но двоих точно выдержит...

-Но и в темноте будет тяжко – фрицы «люстру» повесят и порежут из пулеметов.

-А ты откуда знаешь?- подозрительно спросил Володя.

-Володь, мы много чего знаем, - положил ему на плечо сидящий рядом Сережка. –У нас папы командиры - пограничники. От самой границы идем. Мы уже такого повидали… Не поверишь.

Володя совсем по-другому посмотрел на ребят:

-Так что делать? Умрет сержант…

-Ты же сказал, что нашел его ближе к плавням, и спрятал в плавнях. Значит, там мог укрыться кто-то еще. Надо поискать, вдруг кого еще найдем? Да и лодка – там.

Решились. Как ни не хотел Илья, но согласился и разбились на три группы: Никиту и Кирилла Илья согласился отпустить с Вилькой проверить на месте ли лодка, Серого с Володькой - к сержанту, а сам оказался в паре с Юркой – посмотреть округу, оглядеться.

-Не пущу! – Мама Вильки и Юрки перекрыла дорогу в двери. –Вы чего удумали? Слез моих хотите? Помереть хотите?

-Мамочка… - Вилька подошел и обнял маму. – Там боец раненый, он же умрет.

Вилькина мама закрыла лицо рукой, из-под руки текли слезы. Потом она убрала руку, встряхнула головой…

-Тогда погодьте, я ему поесть соберу, он же голодный! И воды ему возьмите!

Вышли. На улице было пустынно, все предпочитали сидеть по домам. Мальчишки двинулись на юг острова стараясь держаться огородов и кустарника, потом разбились на три группы.

Илья и Юрка наткнулись на двух убитых бойцов, судя по петлицам, НКВД. Оружия рядом с ними не было, карманы гимнастерки были вывернуты – документы у них тоже забрали. Юрку при виде всего этого вывернуло. Пока Юрка приходил в себя, Илья проверил карманы галифе (и потайной карман) и подсумки. У одного бойца, в потайном кармане, слева у пояса, нашел карболитовый пенал – личный опознавательный знак – смертный медальон. У второго не нашел, зато в одном из подсумков было три обоймы с патронами.

Примерно через час собрались в условленном месте. С лодкой все было в порядке, кроме этого Вилька, Никита и Кирюха встретили еще двух легкораненых бойцов, которые скрывались в плавнях: уставших, измученных. Оружие они сохранили, даже оружие павших товарищей, но сражаться было нечем: гранаты и патроны кончились. Бойцы, как и сержант были из 157-го полка НКВД, который защищал Хортицу. Сержант НКВД был плох, постоянно проваливался в забытье или бредил.

-Сержант плох, без помощи может умереть через несколько часов, - сказал Сережка Илье.

-Лодка на месте? – спросил Илья у Вильки.

-На месте и в порядке.

-Хорош! Товарищи бойцы! Меняю две обоймы патронов на оставшееся оружие! Отдадите? –поинтересовался Илья.

-Так куда его с собой тащить? Здесь спрятали. Пошли, место покажу. И патроны давай, а то без патронов, как голый посреди площади! – легко согласился на обмен один из бойцов, более старший по возрасту.

-И где ты так намастырился? –удивился боец, когда Илья, осмотрев «арсенал», выбрал СВТ-40 с открытым затвором, вставил обойму и затвор сам защелкнулся. – Не каждый боец так разбирается… Некоторые думают, что затвор заклинило и пытаются его сдернуть на место.

-Папа майор, - просто ответил Илья, и подумав добавил. – Пограничник.

-Тогда понятно. Чего тут не понять? – согласился боец.

Возвратились и стали решать, что делать.

Решили дождаться темноты и помочь бойцам перенести раненого в лодку. Солнце садилось, быстро темнело.

-Спасибо, вам, ребята, - негромко поблагодарил, отчаливая, один из бойцов мальчишек.

-Не за что… Вы там поаккуратнее, а то немцы светанут и будете, как на ладони.

Минуты две было темно и тихо, а потом на севере знатно громыхнуло. Потом закричали, заорали немцы на левом, хортицком берегу Днепра.

Никита застыл на секунду, прислушался, и почти закричал:

-Валим! Плотину взорвали, нас сейчас затопит к хренам собачьим!

Ребята в темноте побежали из плавней. Спотыкались, падали, вскакивали и бежали дальше. Под ногами захлюпала пришедшая вода. Бежать стало тяжелее, теперь мальчишки если падали, то в воду. За спиной, кто-то кричал, голосил… Наконец-то мальчишки выбрались на сухое место, куда вода не добралась. Начинался пригорок

-Все, привал, из плавней выбрались, - тяжело дыша, упав на землю, пояснил Володя, бежавший первым, он хорошо ориентировался на знакомой местности, показывая дорогу. – Дальше - выше.

-Вода поднялась, как весной при паводке, метра на полтора, согласился Вилька.

-Эх, арсенал утоп, теперь не найдешь, - Илья, бежавший замыкающим, снял из-за спины винтовку. – А эту надо спрятать, а то если фрицы найдут, всех за раз постреляют, разбираться не будут. Никитос, а что немчура кричала, а? Я разобрал только "спасите - помогите"!

-«Иваны плотину взорвали. Бросайте понтоны, спасайтесь, идет большая волна.» Потом кто-то орал: «На помощь, помогите!» - немного помедлив, отдышавшись, ответил Никита, потом зада вопрос сразу всем. – Как думаете, наши доплыли?

Все молчали, боялись сглазит. Молчание нарушил младший Писаревич:

-Ох и попадет же от мамки, - сокрушался Юрка. – Штаны, рубахи -изгваздали, порвали… Мокрые, грязные… Как домой пойдем?

-Мамка поймет… Главное до дома дойти, чтоб не стрельнули, - успокоил брата Вилька.

-Дойдем, - обнадежил Илья. – Володя, показываешь направление. Никитос, Серый, двигаетесь впереди. Я – замыкающий.

В таком порядке и добрались до дома Писаревичей, Володя ушел к себе домой чуть раньше.

Мама братьев сидела у хаты на крыльце, переживала, ждала… Увидела ребят, расплакалась, потом, после множества «извинений – прощений», взяла себя в руки:

-В хату не ходите, идите в сарай, там одежу снимайте. Вилька, сейчас керосинку и ведро с водой вынесу, возьмёте тряпицы, оботретесь, на колодезь уже не пойдете, что уж есть, хлопчики. Одежу скидывайте, утром застираю. А у вас одежа на переодёвку есть? А то, боюсь, на всех не найду, не хватит…

-Есть, вы нам только наши мешки из дома принесите, есть во что переодеться, - улыбнулся Илья. – И еще каких-нибудь тряпиц, что занавесить, чтоб свет от керосинки в сарае видно не было.

Зашли в сарай, зажгли керосинку, Илья вышел - просмотрел, закрыл места, где пробивался свет, вернулся, скомандовал:

-Все, раздевайтесь, мойтесь, приводите себя в нормальный вид.

Братья и Кирилл стали раздеваться, а Илья, Сережка, Никита, переглянулись и остались, как были.

-А вы чего не раздеваетесь? - не понял Юрка.

-Стесняемся мы, чего непонятного? Городские мы. –Пояснил Серый, показывая друзьям на выход. -Вот вы сейчас оботретесь, переоденетесь, в хату пойдете, ну и мы – следом.

-Ну и чудные вы, городские. А Кирюха? – Юрка показал на смывающего тряпицей грязь Кирилла.

-Он деревенский, - просто ответил Сережка, чем вогнал в легкий ступор Кирюху.

Когда братья и Кирилл переоделись и ушли в хату, троица зашла в сарайчик и стали смывать с себя грязь.

-«Светиться» не захотел? А смысл? Все равно узнают и спросят. – хмыкнул Никита.

-Лучше позднее, чем раньше… эх, искупаться бы! – мечтательно произнес Илья.

-Искупаешься, за тобой не заржавеет, - несильно хлопнул друга мокрой тряпицей по спине Серый. За что тут же получил ответку, но чуть ниже.

На следующий день по домам поселка пошли немцы, искали красноармейцев, взрослых мужчин. Пришли и к Писаревичам. Пока мужичок с белой повязкой на рукаве пиджака во дворе бубнил про «господ германцев, которые пришли освободить народ от жидов и большевиков, но если их не слушаться, если кто-то будет шляться по улице как стемнеет, то господа могут их пострелять, особенно мальчишек, которые лазят туда куда не просят».

Немец – ефрейтор домотался до Илюхи и его тельняшки:

-Bist du ein Soldat? Матирос?

Илья делал вид, что не понимает. На помощь пришла мама мальчишек:

-Да какой он солдат? Мальчик, еще усы не растут! Рубашка отца у него, а отец у него бакенщик на реке, вот и в тельняшке!

-Вас? – не понял немец.

К нему подбежал мужичок с белой повязкой, стал объяснять – переводить. Ефрейтор придирчиво, с головы до ног, еще раз посмотрел на Илью, взял за подбородок, особенно присматривался к «усам и бороде». Сам себе кивнул, соглашаясь, что с бритвой мальчишка еще не знаком, хотя сам выглядит здоровяком. На этом успокоился.

«Господа немцы» обнесли хату, забрав все самое ценное, что нашли. А нашли они не очень много, потому что мальчишки еще вчера вечером предупредили хозяйку, спрятать самое дорогое, а также фотографии мужа в военной форме.

Вечером во дворе у Писаревичей собрались мальчишки из 42-ой и 43-ей школ. Ребята познакомились еще с Леней Панфиловским, Христофором Емельяновым, Сашей Сидельниковым, Витей Моисеевым, Колей Худяковым. Из разговоров ребята поняли, что хортицкие мальчишки хотят бороться с немцами…

-Все правильно! Нужно вредить немцам всеми возможными способами: перерезать линии связи, прокалывать шины, - предлагал Володя Литяга, стараясь говорить тихо, чтоб никто лишний не услышал.

-Да какие шины!? Нужно найти оружие и устраивать засады! – перебил его Коля.

-Ребят, а вы хорошо подумали? – тихо спросил Сережка. – Перережете вы телефонный провод, немцы возьмут собаку, и эта собака приведет к вашему дому, поймают… А потом вас повесят…

У Сережки перед глазами опять встала та деревенька в Белоруссии, где повесили под лестницей двух мальчишек, вспомнился тот момент, когда его обнюхивала овчарка…

-Не поймают и не повесят! – улыбнулся Колька. – Мы ловкие!

-Все вы такие, «ловкие», а потом мамки плачут! – отрезвила Тамара Золотухина. – Сперва все разведать, разузнать надо, а потом уже делать. Всегда вы - мальчишки, сперва делаете, а потом думаете!

-И вообще! Надо к нашим, на тот берег сплавать и узнать, что – почем! – поддержал ее Вилька.

-Тогда так, завтра послезавтра, ходим там, где не очень опасно, смотрим где что у немцев. За два дня вода немного спадет, течение ослабнет, поплыву к нашим на левый берег. – сказал Володя.

-Силушки хватит? – хмуро спросил Илья.

-Хватит, Володька плавал, - уверенно заявил Колька. – Сам видел!

-А чего не хватит? Первый раз что ли на спор переплывать? Переплывал… - немного похвалился Володя.

-Так плавал, когда река теплая была, а сейчас непрогретая через плотину идет, –остудил Илья. – Руки - ноги сведет от холода и … на дно.

-Ладно, посмотрим… Еще день - два есть, а там понятно будет. – согласился Володя. – Завтра с утра, разбиваемся на двойки и смотрим что – почем.

День прошел в беготне и поисках. Кое-кто из мальчишек решил облегчить себе работу, за что получили жесткий нагоняй: пассатижи в карманах были заметны за километр, а про ножи Илья предупреждал, если с ножами возьмут, в лучшем случае, ждет подвал и разборки. По требованию Илья, если находили немецкий телефонный кабель, то его не резали, а старались немного вскрыть (куском подплющенной и подточенной крышки от консервной банки), и при помощи перегибания – сломать. Или просто сломать. Но дело это было тяжелое – провод ломать. Вечером мальчишки напросились ночевать не в хате, а в сарайчике, на сене. Вилька и Юрка сделали попытку присоединиться, но мама их осадила: «Это у хлопчиков нет кроватей, вот им и все равно, где ночевать, а у вас кровати есть!»

-Ну, что - подобьем бабки! – начал Илья тихонько, но так, чтоб слышал лежащий рядом с дверью «на часах» и поглядывающий во двор Серый. -Ребята молодцы, разведали много: Мелкие – Кирюха с Юркой высмотрели примерное расположение батарей, что обстреливают город; подпортили несколько проводов под руководством Серого, собаки след взять не должны – сыпанули табачную пыль вперемежку с перцем. Никитос чистил немцам сапоги у штаба – заработал пару шоколадок и сигареты.

-Ага, еще заработал пару раз огрызками в спину от местных мелких пацанов, - почесал Никита левую часть спины. – Хорош про шоколадки.

-Ладно, Никитос, тебе не в первой фрицам «прислуживать»… Зато почти целый день крутился у штаба и много чего узнал! – полу-хохотнул, полу-похвалил Илья Никиту.

-Лады…

-Так вот, завтра как стемнеет, Володька собирается плыть на тот берег…

-Ну и тебя не удержать, - сложил дважды два Серый. – Сразу говорю, я не поплыву.

-Да, ребята пока не в курсе, но я тоже поплыву. Ты же сам говорил, Серый, что наши должны отбить у немцев Хортицу, что фильм такой смотрел… Значит мне нужно попробовать хоть одним глазком в нашу карту заглянуть! Одного боюсь, фрицы у реки пулеметные гнезда оборудовали. Одна радость – новолуние: темно, хоть глаз выколи, луна почти не светит, нужно бояться только «люстр».

Прошел еще день. К вечеру Володя и Илья пришли к плавням. Володя принес с собой «бревнышко», которое было выдолблено внутри. В темноте стали раздеваться. Илья спрятал одежду под густым кустарником, который присмотрел еще пару дней назад, трусы привязал к руке.

-Ты что? Во так всю одежду оставишь здесь? А там в чем ходить будешь? Смотри, что я придумал – как кораблик, я проверял: не тонет и одежда почти сухая. – похвалился Володя. – А трусы зачем к руке примотал? Все равно намокнут, в них бы плыл.

-Вода холодная, течение сильное, плыть далеко, а на трусах завязок нет, могут слететь… Я так первый раз, когда с папой плыл, забыл шнуры на плавках… плавательных трусах завязать, - исправился Илья. - Потом весь ДОФ (Дом офицеров флота) смеялся.

-Ну, это понятно, плавательные трусы на завязках я видел, на соревнованиях по плаванию, большая редкость.

-А по поводу, почему оставил… Я бы и трусы оставил, только не хочется к нашим без порток заявляться. Обратно поплывем – не дай бог на немцев попадем. А так я в сухой одежде, не мокрый, никуда не плавал. Шлялся в неположенное время – да, но… Может, я на свиданку бегал?

-Хитер ты…

Проши по полузатопленным плавням по пояс в воде, добрели до открытой воды, поплыли.

-Ну, как водичка? – спросил Илья.

-Холодненькая, но - терпимо. Тут такой пляжик был, закачаешься!

-Володь, если что… плыви, на меня не отвлекайся. Нашим нужны сведения.

-Илюх… и ты… тоже…

Течение было уже не очень сильным.

-Мимо… Кривой бухты несет, -проинформировал Володя. И ту над головами мальчишек вспыхнул свет. Метрах в тридцати, впереди, плыло, подмытое потоком, вырванное с корнем дерево. Через несколько секунд с Хортицы застучал пулемет. Вода вокруг дерева вскипела от пуль, от ствола полетели щепки. Потом пулемет застучал, обстреливая какое-то бревнышко значительно левее.

-Вовка, бросай пенек! Быстро отплывай от него! Ныряй! – громко скомандовал Илья. Увидел, что Володя бросил «бревнышко» с одеждой и нырнул, нырнул сам. Илья вынырнул, вдохнул, успел попытаться рассмотреть, где Володя и его пенек, пенек увидел, снова нырнул. Вынырнул, осветительная ракета уже почти упала, метрах в десяти показалась голова Володи, а вот «пенек» почти исчез с поверхности воды, измочаленный пулями. Снова нырнули… Вынырнули, а вокруг темно.

-Илья! Илья! Ты где? – достаточно громко позвал Володя.

-Тут я, не голоси. Плывем дальше…

Доплыли до левого берега, поняли это, когда стали загребать траву руками, поднялись на ноги. Снова взлетела и повисла на парашютике «люстра», мальчишки плюхнулись в воду. Прошло чуть больше минуты, свет погас, а из кустарника, что был метрах в тридцати донеслось:

-Кто здесь? А ну выходи, а то стрельнем!

-Свои! – громко сказал Илья. – Свои!

-Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант! – вырвал из короткого забытья лейтенанта Савченко голос дежурного по роте, а ведь не спал две ночи и только заснул!

-Что опять? Десант? Где? - вскочил с койки Савченко.

-Товарищ лейтенант! С Хортицы двое мальчишек приплыли, говорят, надо командованию важные сведения доложить!

-Давай их сюда…

-Только, товарищ лейтенант, у них одежда потонула, когда немцы из пулемета их обстреляли, только один, это, в трусах… а второй – совсем…то есть, в шинели, им бойцы шинели дали, - улыбнулся сержант.

-Да разве проблема их одеть? Привести в порядок и ко мне, одна нога там, другая уже здесь!

-Есть одна нога!

Через 15 минут к лейтенанту пришли сержант и два молоденьких солдата.

-Сержант, где мальчишки?

-Да вот же они, Вы ж приказали их одеть – одели!

Лейтенант пригляделся:

-Да разве разглядишь при свете коптилки! Ну, садитесь – рассказывайте!

-Товарищ лейтенант! – уверенно произнес парнишка пониже ростом, но покрепче в плечах. – Свяжитесь с начальством, у нас есть ценные разведданные!

-Ну, так уж и ценные!? Рассказывайте, а я решу…

-Товарищ лейтенант. У вас есть возможности подавить огневые точки на Хортице? Думаю, что нет.

Парнишка повыше с удивлением посмотрел на говорящего, как будто не ожидал такого разговора.

-Возможностей нет, ты прав… - лейтенант немного по-другому посмотрел на говорившего парнишку. – Ладно, свяжусь с дежурным по штабу.

-Семнадцатый! Это тридцатый! Докладываю: с Хортицы в расположение нашей части приплыли двое мальчишек, заявляют, что обладают ценными сведениями о немцах… Есть! - положил трубку телефона.

-Ну, что, бойцы, приказано отправить вас туда, - показал указательным пальцем вверх.

Мальчишек привезли в Запорожье, когда уже начало светать. Встретил их капитан, спросил, кормили ли их. Получив ответ, что нет, повел в штабную столовую. В столовой только-только готовились к завтраку, так что ребята ели одни, в тишине, под удивленными взглядами поваров, пока в столовую не зашел какой-то майор, посмотрел на ребят в красноармейской форме:

-Что за бардак! Встать, когда в помещение входит командир!

-Володя вскочил, а Илья посмотрел сидя на майора, продолжая черпать и отправлять себе в рот вкусную кашу ложкой, что держал в правой руке, левой потянул Володю за гимнастерку, что тот не удержался и сел на место.

-Не понял, - почти зарычал майор.

Илья перестал есть.

-Товарищ майор, раз мы здесь, значит так надо, если не приветствуем старшего по званию, значит мы не на службе. И вообще, мы в этой форме, потому что наша одежда испортилась…

На кухне кто-то достаточно громко хмыкнул… Майор, в бешенстве, силился что-то произнести и наконец-то смог:

-Бардак! Запомните, я этого так не оставлю! – почти выбежал из штабной столовой.

Больше приключений не было. Капитан забрал ребят из столовой и отвел в кабинет, где мальчишек уже ждали генерал- майор и достаточно молодой полковой комиссар.

Когда ребята сели за стол генерал сказал:

-Сначала, давайте, знакомиться! Я – генерал-майор Харитонов, это - помощник начальника Политуправления фронта по комсомолу товарищ Мельников, - генерал показал на полкового комиссара. А потом представил капитана, что привел ребят. – Капитан Чистов, разведотдел фронта. Теперь расскажите, кто вы и что происходит на Хортице.

-Владимир Литяга, комсорг 43 школы. – Володя вопросительно посмотрел на Илью, и кивнул, как бы передавая право отвечать на все вопросы.

Илья кивнул в ответ.

-Илья Дедов, эвакуированный. Но не это главное. Если можно, принесите, пожалуйста карту… На Хортице находятся части 14-го моторизованного армейского корпуса из 1-й танковой группы генерал-полковника фон Клейста и венгерские части…

-А откуда ты знаешь про 14 моторизированный корпус и Клейста? – удивился генерал- майор.

-Так товарищ генерал-майор, мы же мальчишки, везде бегаем, а возле их штаба, вот здесь, -Илья показал на карте.

-Детские ясли, - уточнил Володя.

-Да, у яслей, который штаб, один из наших ребят, который отлично понимает по-немецки, об этом и услышал. Там же и про венгров говорили… - продолжил Илья. – В Широкой балке, скопление войск, минометные батареи, вот здесь и здесь – пушки, сколько точно сказать трудно, пробраться не смогли. Володь, ты не сиди, помогай, подсказывай, вдруг я что-то забыл?

Когда ребята ответили на все интересующие командование вопросы, полковой комиссар Мельников задал им еще один, возможно, самый главный вопрос:

-Ребята, вы конечно же можете отказаться, вы и так уже очень много сделали… - Мельников выдержал паузу. – Сможете ли вы вернуться на Хортицу?

-Конечно, сможем! Там нас ребята ждут… и мама, – ни секунды не раздумывал Володя. – Только нам, точнее мне, нужна будет одежда гражданская, не форма, а то домой будет идти не в чем…

-Будет вам одежда, сигнальные ракетницы, сводки Совинформбюро, листовки… Ракетницами пользоваться научим! – обрадовался Мельников. - Если получится что-то еще узнать, то вас будут ждать в том же самом месте. А сейчас отдыхайте, набирайтесь сил…

-Что скажете, Андрей Александрович? – поинтересовался Мельников, когда ребята с капитаном Чистовым вышли из кабинета.

-Да уж что тут говорить, Борис Семенович! Вчера пришла директива командующего войсками Южного фронта №0083 — овладеть островом Хортица и, прочно обороняясь по восточному берегу Днепра, удерживать в своих руках Запорожье, отбить Хортицу! Две разведгруппы не вернулись, а тут – все на блюдечке! Отчаянные ребята! Мы с ними такую кашу сварим!!!

-Настоящие комсомольцы! – согласился Мельников.

Ночью, получив инструкции и хитрые, герметичные канистры, которые еле держались на плаву и почти скрывались под водой, Володя и Илья поплыли обратно. Течение Днепра становилось тише, основная масса воды из водохранилища уже ушла. Вернулись без приключений, Даже «люстры» немцы не подвешивали. Подошли к берегу в южной части острова, напротив водокачки Старой части Запорожья, потом пробирались по плавням к месту, где у Ильи была спрятана одежда.

На следующее утро ребятам было приказано: «Из поселка ни ногой!» На попытки возмущаться Вилен ответил просто:

-Это приказ! Приказ советского командования!

А с таким ответом не поспоришь. Но стали разрываться наши снаряды в тех районах, где находились немецкие подразделения, все стало все понятно. Ребята ходили и счастливо улыбались, за что получили «по мозгам» от Володьки:

-Вы бы еще табличку на грудь прицепили: «Это я сказал куда стрелять!»

Пришлось ребятам и девчатам делать «постные» лица и не отсвечивать…

Через два дня, утром, к Писаревичам прибежала Томка Золотухина:

-Мальчики, у вас Володи нет?

-Что случилось? – напрягся Илья.

-Ой, не знаю, что случилось, его мама сказала, что он не ночевал дома. Вот, думала, что он у вас заночевал.

-Томочка, не бегай по поселку, не надо. Мы сейчас сами посмотрим, попробуем его найти, - Илья посмотрел на ребят и кивнул головой.

Вышли во двор, там Илья раздал ЦУ (ценные указания):

-Я, Серый, Никитос, Кирюха - идем к Днепру. Виля, на тебе штаб – встречаешь и успокаиваешь ребят, наверняка сейчас будут прибегать сюда. Собираешь все информацию от ребят, решаешь кого и куда направить… Справишься?

-Конечно, только вы надолго не пропадайте, Володьки нет, значит или утопили, или …

-Не надо про «или»… - перебил Серый. – Если «или», то мама бы его не искала, к ней бы уже пришли.

-Хорошо, - согласился Вилька. – Он мог, после реки, не проскочить мимо патрулей и заночевать у кого-то из друзей.

-Все, мы погнали, посмотрим, что к чему… - мальчишки пошли со двора.

К месту, где должен был выйти на берег Володя, шли дальней дорогой – окольным путем. Подошли к месту, где Володька оставлял одежду. К тайнику подошел один Сережка, остальные ждали сигнала. Серый почесал правое ухо, что обозначало, что одежды на месте нет. Сережка еще немного побродил по округе, потом подал сигнал, что вокруг чисто. Разбились на пары, осторожно двинулись в сторону поселка по короткой тропе. От опытных следопытов не укрылись следы борьбы в одном месте: Серый подал сигнал.

-Никитос, с Киром пройдите вперед, охранение, – командовал Илья.

-Понял, принял, - коротко ответил Никита.

-А чего сразу я в охранение? – попытался покачать права Кирилл.

-Кир, не зли…- дал ему легкий подзатыльник Никитос. Кирилл «надулся», обидевшись, но «кач» прекратил.

Пройдя метров 50 идущий впереди Никита остановился, сделал пару шагов назад, присел, стал осматривать тропу.

-Что тут, а? –не терпелось узнать Кирюхе, он подошел быстрым шагом.

-Что тут… смотри, вот здесь, возможно кровь. Точно, кровь, вот и на траве… Следы от кованных сапог, а вот потом кого-то поволокли, видишь – две полосы от ног. Не хочется думать, но… Володька попал…

Через 10-15 минут подошли Серый и Илья.

Никита взглядом показал на место, которое он с Кириллом изучали. Илья грустно кивнул. У Серого заходили желваки на скулах.

-Может отобьем? А?

-Кирюха, не беси! – почти прошипел Серый.

-Серый, не рычи… он же пока в непонятках. - Постарался успокоить друга Илья. И, вздохнув, стал объяснять Кириллу. – Кирюх, мы не знаем, где Володька, к кому он попал и с чем его взяли. К нему домой с обыском не приходили, ребят никого не загребли. Скорее всего, держат его в комендатуре, которая управа. Там всегда 10-15 немцев, плюс полицаи и венгры. У нас только СВТ и две обоймы на всех… Чем отбивать?

-Простите, ребята, дурак я…

-Кирюха, - положил ему на плечо руку Никита. – Ты думаешь, что мы спокойные такие, потому что нам все равно?

-Уже не думаю, все понял, простите…

-Все, проехали. Все равно сегодня моя очередь плыть. Нужно узнать, какое задание нам поручили. Эх, - Илья махнул рукой. – Не послушал он меня, говорил, что надо в плавнях выходить.

Ночью Илья переплыл на нашу сторону, его оперативно доставили в штаб, в Запорожье.

Рассказывал об обстановке и давал указания капитан Чистов.

-То, что Владимир пропал, а возможно, попал к врагу, это очень плохо… Илья, отбить Хортицу – жизненно необходимо. Готовится десантная операция. Ваши разведданные - бесценны! Есть еще одна задача: нужно будет постараться подсветить нашим самолетам цели перед высадкой, зажечь костры… Встретить наших бойцов, стать им проводниками, вы же каждую кочку на острове знаете! Справитесь?

- Будем стараться, товарищ капитан…

27 августа члена Военного совета Южного фронта Запорожец, по телефону, докладывал маршалу Буденному:

-Наши части все время атакуют противника на острове Хортица. Северная часть этого острова занимается немцами, южная часть — нашими войсками. Большую работу по организации боя провел генерал-майор Харитонов и помначпурфронта по комсомолу товарищ Мельников. Ими же в Запорожье была организована группа молодежи, которая назвала себя «Юными Чапаевцами». Они переправлялись на тот берег Днепра небольшими группами, разведывали противника, затем невдалеке разводили костры, как условный знак для действий нашей артиллерии и авиации. Результат их работы очень хороший.

-Товарищ Запорожец! Для успешной эвакуации оборудования и рабочих важнейших для страны заводов Запорожья, жизненно необходимо прекратить обстрелы города со стороны Хортицы. Вам уже было дано указание в кратчайшие сроки подготовить наступательную операцию и выбить немцев с Хортицы. Когда будет проведена операция?

-Товарищ маршал, крайний срок начала операции 3-4 сентября.

Еще несколько раз плавали в город и обратно через Днепр Илья и Вилен. Несколько раз удавалось «подсветить» цели костерками, которые разжигали в заранее выкопанных ямках, чтоб их было видно только сверху – самолетам.

В ночь на 2 сентября усиленная рота 965 стрелкового полка под командованием лейтенанта Голубничего переправилась на остров. Как радовались все «Чапаевцы», но после сильного пулеметного и минометного огня, наши отступили.

В следующую ночь «четверка» (не смотря на уговоры и увещевания мамы братьев Писаревичей, сыновей она смогла удержать) отправилась к Днепру, ждала наш десант в оговоренном месте. Высадка разведбата капитана Чистова прошла успешно. Мальчишки указали бойцам места для огневых точек, ориентиры для ведения огня. Весь день немцы и венгры пытались сбросить десант в реку, а потом хотя бы отрезать наших от реки… Сперва капитан пытался отправить мальчишек в безопасное место, но такого места просто не было. А через некоторое время мальчишки, с оружием в руках, заменили погибших и раненых бойцов. А еще он заметил, что мальчишки, причем все, окопались – сделали себе окопчики для стрельбы лежа. На подтрунивание бойцов, во время небольшого передыха от атак врага, мол страшно, трусите? Илья просто ответил:

-Вот сейчас фрицы подтянут минометы, и будет вам не до смеха.

-А чего страшного в минометах? Пушка с танком пострашнее будут! – поддел один из бойцов.

-Снаряд в землю вгрызается, потом взрывается, - пояснил прописную истину Илья. – Мина взрывается на поверхности – осколки во все стороны. Кто закопался, тому осколки не страшны.

-А ведь малой прав, - поддержал Илью капитан Чистов. – Кто не окопался – окапываться, пока есть возможность!

Батальон не только выстоял и закрепился, но и расширил плацдарм. Поняв это, командование 274-й дивизии решило переправить туда дополнительные силы: подразделения дивизии и отряды народного ополчения под прикрытием танков, начали операции по освобождению в ночь на 4 сентября 1941 года.

Немцы и венгры укрепились на валу, который разделял северную и южную части Хортицы. Два дня наши бойцы штурмовали этот укреплённый вал. 6 сентября наши прорвали оборону врага, соединившись с другими подразделениями, которые высадились на севере острова, и ночной атакой вышибли венгров и немцев с острова, а потом взорвали западный мост.

Ребятам приказали «не мешаться» еще 4 сентября. «Дулся» только Кирюха, но его «успокоил» Серый:

-Кирюха, настреляешься еще, тошнить от стрельбы будет!

После освобождения, ребята пришли к комендатуре ( мама Вилена и Юры сказала, что ребята побежали туда), там уже были остальные «Чапаевцы», у всех были заплаканные лица, девочки рыдали не стесняясь: с внутреннего двора принесли и положили на площади, для опознания, тела замученных, убитых жителей Хортицы и пленных красноармейцев…

-Володька? – коротко спросил Илья у Вилена, стоявшего с почерневшим лицом. К старшему брату прижался, всхлипывая, младший.

-Вот он, - Вилен показал на обезображенный труп, рядом с которым беззвучно плакала, раскачиваясь вперед – назад, незнакомая Илье женщина. -Эти гады его изрезали всего ножами... голову не нашли… мама его опознала по метке на рубашке…

-А он ничего не сказал… - сквозь зубы процедил Сережка.

Глава 6

На восток.

-Вот скажите мне, зачем мы шли на запад, к фронту, если сейчас от него бежим? А? – начал нудить Кирилл, как только удалось найти место для ночлега. Добрая бабуля приютила ребят в полуразвалившемся сарайчике: в доме у нее было битком от беженцев с детьми.

Ребят ни в какую не хотели оставлять на передовой – отправили на восток, с эвакуированными. Не помогли никакие заслуги перед командованием… Да, ребят наградили: дали почетные грамоты от командования фронта, но – не помогло. А 2-го октября все стало еще хуже, нашим войскам был отдан приказ отступать… Последними из Запорожья, после того, как вывезли все оборудование с заводов, уходил 157-й полк НКВД.

-И вообще, я домой хочу, к маме с папой, - Кирилл пустил слезу. – Давайте возвратимся, а?

Серый резко поднялся, но Илья успел схватит его за руку. Серый не выдержал, вспылил:

-Кирюха! А в репу не хочешь? Че ты ноешь? Сам же хотел подвигов - орденов – медалей! Если еще раз заикнешься про … дом, реально по репе тресну!

-Сам не ной… - прервал его Илья.

-А что не ной? – Серый стал вытирать глаза. – Я может тоже… Не видел 3 года… Уже забывать стал… А вот опять…

– Не ты один… - процедил сквозь зубы Никита.

-Нет, правда, ребята! Давайте вернемся!

Серый вновь попытался вскочить с сена, но Илья прижал его и не дал подняться, а потом поинтересовался:

-Кирюх, ну давай, расскажи, как ты собираешься это сделать?

-Илья, я не знаю… Я же первый раз… Я думал, что вы знаете...

-Кирюх, объясняю еще раз, для непонятливых, - начал Илья тихо, но еле сдерживаясь. - В прошлый раз я убил изувеченного Серого, которого пытали так, что живого места не оставили. Никиту убил, с перепугу, наш боец, а меня накрыло гранатой. А до этого Никитос подорвался на мине, Серого поймал снайпер, а я утонул. Какой вариант предпочитаешь?

-А просто вернуться – никак? Это же просто сон, нам нужно просто проснуться!

-Ну давай, проснись, - хмыкнул Илья.

-Да я ему сейчас точно – втащу! – высохли слезы у Серого.

-Кирюха, ты чё, не слушал или не помнишь? Мы же объясняли: пока не выполним то, что назначено, вернуться не можем… Да и возврат, только если погибнем… А мы погибнем, только не знаем когда... – устало подытожил Никита.

-А если взять гранату… ну и встать рядом? Бах – и мы дома! – не сдавался Кирилл.

-Ну, если в этом твое предназначение – делай. Только, можешь обратно не вернуться. – разрешил Илья. – Только это не для нас. Мы будем сражаться… до последнего, как обычно. Так, хорош соплями по щекам волозить! Надо к какой-то части пристраиваться, а то так и будем без толку драпать. Все! Спать!

6 октября мальчишки расположились недалеко от окопов на высотке у дороги, которые вырыли бойцы 78-го полка 74-й стрелковой дивизии. Понятно, что их гнали, прогоняли, грозили, пугали, но – не помогло. Немцы, по сути, разрезали 12-ую Армию от Днепропетровска до моря, с севера на юг, окружив войска 9-ой и 16-ой Армий. 74-ая дивизия успела отойти, не попав в окружение, и сейчас прикрывала на рубеже Павловград – Васильковка направление на Красноармейское.

После очередной отбитой атаки немцев, капитан Шевченко, смотрел на стоящих перед ним сержанта Паницова и, перепачканных в смеси пота, чернозема и сажи от гари, четверых мальчишек и про себя думал:

«И вот эти мальчишки помогли отбить атаку немцев и румын. Когда на правом фланге замолчал «Максим», думал, что все, не выдержим, а посланный туда с бойцами сержант Паницов застал там вот этих четверых… Благодаря своевременным действиям и меткому, по сути, кинжальному огню – отбили».

Самого капитана слегка потряхивало от пережитого боя.

-Ну, что? Настрелялись? Богу молитесь, которого нет, что целы остались! Это же надо удуматься – во время боя – в окопы залезть! – возмущался капитан. Потом пригляделся и указал пальцем на забинтованное левое Сережкино предплечье. – Так, а это что у тебя? Ранение?

-Това-а-арищ капитан, - затянул Серый. – Это я за какую-то железяку в окопе зацепился. Просто оцарапался. Санинструктор, девушка, младший сержант, не даст соврать!

-Девушка… Значится так, Паницов, бери этих шкетов и чтоб их духу здесь не было! – припечатал капитан.

- Това-а-арищ капитан, - опять начал Серый. – Ну, куда мы пойдем, мы же детдомовские, эвакуированные… А тут как налетели самолеты, как началась бомбежка, мы испугались, разбежались кто куда, от своих отбились… Мы голодные, холодные, не прогоняйте нас, а?

-Сержант, ты вот этой хитрой физии веришь? – капитан показал на Серого.

-Не особо, товарищ капитан… Хотя, одеты все в одинаковое, но по размеру, может и правда – детдомовские? Но стреляют хорошо!- оценил взглядом сержант и перевел «стрЕлки». – Голодные небось…

-Паницов, покорми, если есть чем и гони!!!

-Есть, товарищ капитан. Покормить и гнать.

Покормить мальчишек удалось, прогнать - нет.

7-го октября, как только начался бой мальчишки вновь оказались в окопе.

Это в кино, для красивого кадра, бойцы сбиваются в кучу-малу и палят по врагу прижавшись тесно плечами. Сперва мальчишки просто сидели в окопе, ждали момента, чтоб взять в руки оружие раненого или павшего бойца, потом уже вступали в бой. Сержант Николай Паницов был удивлен смелости и стойкости ребят: не каждый боец был способен вести прицельную стрельбу под огнем противника. А то, что стрельба была именно прицельная, то в этом сержант не сомневался – видел сам, что ребята не «пуляют в белый свет, как в копеечку», закрыв глаза, а прежде, чем выстрелить, выцеливают, берегут патроны. Сержант улыбнулся, когда крепкий паренек заботливо надел на самого мелкого из ребят брошенную кем-то каску, слегка хлопнув по макушке. И теперь самый мелкий бегал по окопу и подносил патроны, набивал пулеметные ленты. Он сперва возмущался, что вчера с Ильей (самым крепким парнишкой) был у пулемета, а сейчас сидит в окопе, но потом понял, что и это надо кому-то делать, несмотря на то, что свистят пули и рядом рвутся снаряды и мины.

Атаки закончились, когда уже вечерело…

-Кирюха, а где Илья?- спросил подошедший с Сережкой Никита.

-Он туда, влево с двумя бойцами побежал, еще около полудня. – ответил Кирилл, махнув по направлению рукой.

-Он еще не приходил, - заволновался Серый. – Никитос, погнали, глянем.

Кого ни спрашивали из бойцов, никто не мог сказать где Илья. А вообще гнали подозрительных пацанов, которые, почему-то, шарились на передовой в окопах, не все видели их вчера и сегодня в бою.

-А ну винтовку полошь! – потребовал один младший сержант. Несколько бойцов обратили внимание на ребят. – И геть отсель!

-А больше ничего не хочешь? – взвился Серый.

-Ах ты, мелочь пузатая! Батька тебя не порол! – вскипел младший сержант.

-Спокойно! – встрял Никита. – Все вопросы к капитану Шевченко!

Младший сержант цыкнул сквозь зубы, отвернулся и пошел по своим делам.

-Товарищи, вы тут парнишку, одетого как мы, только такого, крепкого, не видели? Не пробегал во время боя? – обратился Никита к бойцам.

-Пробегал, похожий на вас здоровячок с винтовкой, пробегал по траншее влево, к блиндажу. Только это было где-то около полудня, обратно не видел, чтоб возвращался.

Мальчишки поблагодарили и двинулись дальше по траншее.

-Никитос! Надо к санинструктору идти!

-Зачем, Серый? С повязкой проблема?

-Никитос! Мозг включай!

-Понял! Если не ранен и не убит, значит где-то занят, бегает!

-Ну так… Кирюха, не отставай!

При помощи бойцов санинструктора Анечку нашли очень быстро.

Санинструктор ответила на вопрос, не отрываясь от обработки раны бойца (вот что значит женщина, может сразу делать много дел и не сбиться, не то что мужики!):

-В санбат его отправили, вместе с капитаном вынесли и еще тремя ранеными.

-А… - начал было Серый.

-Контузило мальчика. Без сознания был. Без осколочных.

-А где санбат? – не выдержал Серый.

-Да вон в том лесочке, как только их принесли, машина пришла, погрузили их сразу, повезло – не ждали. Около двух по полудню это было…

-Как же теперь быть? –начал вытирать слезы Кирилл. – Что делать-то?

-Как обычно, что делать – снимать штаны и бегать! – злился Серый.

-Серый, не рычи. Кирюха не виноват… -Никита потер виски. – Опять нас раскидывает кого – куда… Кирюха, если так получится и ты останешься один, старайся держаться ближе к Черному морю. Там и Илюха, и Серый появятся, правда только в 43-ем…

До 10 октября 1941 года 78-ой полк 74-й стрелковой дивизии в составе 12-ой армии Южного фронта вел напряженные бои на рубеже Павлоград – Васильковка, после чего был получен приказ отступить и закрепиться на новом оборонительном рубеже Варваровка – Гришино – Красное. План отхода предполагал закрепление на основном рубеже до 13 октября и нанесение сильного контрудара по наступающему противнику из района Гришино. Но предполагалось… Наступление немецких и итальянских частей от рубежа Булаховка – Домаха началось 10 октября, а 11 октября 1941 г. Павлоград был занят врагом.

Штаб 12-й армии Южного фронта до выхода на основной рубеж находился в Красноармейском, по выходу должен был переместиться в Дзержинск.

74-я стрелковая дивизия должна была сосредоточиться в районе Новотроицкого, но этот план были сорван наступлением противника в полосе действия 6-й армии Юго-Западного фронта: 11 октября началось наступление из Сахновщины на Лозовую. На следующий день гремели бои западнее и юго-западнее Лозовой, появилась опасность последующего наступления противника от Лозовой на Красноармейское. К вечеру 14 октября пала Лозовая…

Критическое положение на фронте сложилось южнее Сталино, и на стыке Юго-Западного и Южного фронтов, вынудило Ставку принять решение об организованном отводе советских войск, построении по кратчайшей линии и организации жесткой обороны на ней. Уже 15 октября 1941 г. вышла соответствующая директива, а на следующий день был проработан план организованного отхода.

Красноармейское прикрывала 74-я стрелковая дивизия, в которую были переданы все строевые подразделения 261-й стрелковой дивизии.

Мальчишки понуро, еле передвигая ногами от усталости шли на восток вместе с бойцами 74-ой дивизии от в сторону Славянска или в район Славянка… Оружие у них все же забрали. Вместе с бойцами Красной Армии на восток шли и беженцы: женщины, дети, старики. Несли свои пожитки, пытались уйти от войны.

Ребята просто потеряли счет дням: сперва заменяли раненых и погибших бойцов, потом уже сражались, как бойцы – стали своими. Сейчас отступали со своей ротой. Без нормального отдыха, почти без еды, спали на холодной земле тесно прижавшись друг к другу. Кирюха не выдержал - простыл, затемпературил, поэтому лежал в телеге, вместе с еще двумя бойцами - ранеными. Он не хотел показывать свою слабость, но во время одного их переходов «скис» - упал в обморок.

-Хорошо Кирюхе, на телеге, как король едет, - полу-пошутил полу-позавидовал Серый, потом улыбнулся. –А вот нам с тобой не привыкать, да, Некитос?

-Когда же это все закончится?

-Некитос, ты про отступление, 1941 год или…???

-Про «или», Серый. Про «или»… Достало все это…

-Никитос, если ты сейчас начнешь, как Кирюха, то Ильи нет, а я реально по репе тресну! Не сдержусь… - вспылил Серый.

-Да хорош, Серый! – Никита положил Серому руку на плечо. – Ты же все прекрасно…

-Воздух!!! – закричал наблюдатель. И почти тут же раздался противный визг пикирующих бомбардировщиков.

-Кирюха! – Серый попытался побежать к телеге, у которой был друг.

-Куда!!! - Никита дернул Серого в сторону от дороги, в кювет. – Вон телега по полю уже несется! Да ложись уже! Встал, как телок!

На дороге все бросились врассыпную, вправо, потому что юнкерсы появились слева. Сделали это чисто на автомате - от врага, только мальчишки шмыгнули в канаву навстречу.

Через 10 минут налет закончился. Но началась стрельба впереди по дороге… Гражданские заголосили и пронесся как выдох: «Немцы!»

-Кирюха!!! – Серый сорвался с места. Никита бросился за ним вслед.

Около минуты мальчишки бежали вперед, куда понеслась телега с Кириллом. А навстречу им бежали уже не только беженцы, но и красноармейцы.

-Куда!!! – закричал на ребят пожилой боец на бегу. – Танки там! В лесополосу бегите!

Мальчишки остановились, а боец продолжил бег.

Серый покрутил головой из стороны в сторону и закричал:

-Кирюха!!! Кирюха!!!

Метрах в ста взорвался снаряд, мальчишки даже не вздрогнули.

-Серый, мы или бежим и ищем Кирилла, или помогаем нашим отбиться, а потом ищем Кирилла.

-Судя по драпающим, каждый штык на счету… Пробьемся - и Кирюха уцелеет, - согласился с другом Никита. – Вон наши из роты бегут к месту прорыва. Давай за ними!

Впереди атака немцев застопорилась. Не все окруженцы вели себя, как стадо: прячась, разбегаясь и бросая оружие. Именно так и случилось на дороге в Славянск. Враг оседлал перекресток двух дорог и старался его удержать. Танки, бронетранспортеры, несколько мотоциклов с пулеметами.

Грамотные командиры организовали оборону, обстрелянные бойцы не испугались танков и готовы были отсекать пехоту. Танк конечно же танк, но танкист не хочет двигаться туда, где может оказаться враг с гранатами или бутылками с зажигательной смесью, если его не поддерживает своя пехота.

Танки и не двигались, видимо, это была передовая группа и теперь они ждали основные силы.

По дороге подобрали у погибших бойцов две СВТ-40, мосинки брать не стали, забрали только патроны. А патронов было маловато.

-Эмгэшешку бы мне, - размечтался Серый.

-Ага, еще бы Илюху, скажи… Бери, что есть, Серый, и так – не с пустыми руками.

-Я оружие больше не отдам, пусть хоть стреляют...

Командир 78-го полка майор Мыльников собрал около себя всех командиров подразделений.

-Ставлю задачу: сбить немецкий заслон на перекрестке. Разведчики насчитали три легких танка, три бронетранспортера, несколько мотоциклов и до роты пехоты. Нам после налета удалось собрать до батальона пехоты. Две сорокапятки, но всего 8 снарядов. Три миномета… без боеприпасов. У нас один путь – пробиться. Просачиваться мелкими группами – уничтожат частями, да и потеряем время. Через час – два к немцам подойдет подкрепление и тогда…Сейчас скрытно продвигаемся и обходим перекресток справа и слева, начинаем обстрел, заставляем танки уйти влево или в право, заставляем подставить борта, потом короткими перебежками атакуем в лоб. Есть вопросы?

-Товарищ майор, с патронами очень плохо… - начал было лейтенант.

-Знаю, что плохо, поэтому и надо пробиваться. Большую часть боеприпасов отдаем бойцам, которые хорошо стреляют. Еще вопросы? Нет вопросов, тогда атака через 20 минут, сверим часы…

Наша атака началась почти одновременно с трех сторон, немцы били к этому готовы, а вот когда по ним началась прицельная стрельба с тыла, а один из танков загорелся от точного выстрела из сорокапятки, фрицы дрогнули: они надеялись, что будет так, как они привыкли, что, попав в окружение, красноармейцы будут прятаться, будут бросать оружие, но этого не случилось.

Теперь уже немцы оказались в окружении, и их командир принял решение отступить, так как потери стали ощутимыми: танк, 18 убитых солдат и 21 раненый. Особенно досталось пехоте с тыла, у лейтенанта Готтфрида было чувство, что с четвертой стороны бой ведут снайперы.

Дорога на восток была разблокирована. Майор Мыльников поручил узнать, какое из подразделений сумело так быстро зайти в тыл к немцам. Никто не мог ответить…

Недалеко от перекрестка начала собраться группа бойцов. Разговор перешел на повышенные тона. Мыльников с ординарцем подошли, стали слушать, после горячки боя на них никто не обратил внимания. Все заняты были перепалкой двух извазюканных в грязи мальчишек с винтовками и сержанта.

-Это что же получается, братцы? Эта "сопля" мне указывать будет? – кипел сержант. – А ну быстро отдали оружие и брысь домой, к мамкам! А то я щас…

-И че ты мне щщщас? – перебил сержанта один из мальчишек. – Ты мне его давал, щщщас? Ты где был, когда мы здесь фрицев стреляли?

-Серый, заканчивай, - дернув за рукав рубахи, негромко попытался его урезонить другой мальчишка.

-Кто стрелял? Это вы – сопляки стреляли? – усмехнулся сержант, развернувшись к другим бойцам. – Слыхали, что выдают? Это оказывается они у нас – герои, а мы так, с боку - припеку!

- А ты дядя щщщас, не шуми, а то обижаться будешь…

-Так ты мне "сопля" ещё и угрожать будешь? Да я тебя…

-Все, вот щщщас – достал! Никитос, подскажи, дядя был в первой линии нашей атаки?

-Не был Серый…

-Никитос, а куда делись бойцы из первой линии атаки?

-Они, Серый, за фрицами двинулись, чтоб не дать им вернуться. Вооон они в поле окопчики копают…

-Так что, дядя, иди своей дорогой.

-Ты хоть знаешь, кто я? Я командир отделения! – продолжил было сержант.

-Да знаю кто ты… - Серый «мелкоуголовно» сплюнул сквозь зубы. – А ты знаешь, что вон там, за тем домиком находится? Че молчишь? Не знаешь? А вот мы с Никитосом знаем! Там три фрица лежат из боевого охранения. А кто их положил? Ты, что ли? У тебя даже локти не запачкались…

Всем сразу стало интересно, а что там у сержанта с локтями. Сержант стушевался, несколько раз быстро провел ладонями по локтям.

-А я уже отряхнул…

-Ага, «зеленку» - отряхнул… - тут Сережка схватился за голову прикрыв глаза руками, стал сидя раскачиваться вперед – назад и сорвался на крик. – Да тебя вообще нет! Нет тебя! Никого нет! Погибли все, умерли! А я домой хочу! Я даже не знаю, где дом!

Никита попытался прижать его к себе, успокоить. Майор Мыльников что-то сказал стоящему рядом ординарцу и тот побежал выполнять приказание.

Серый оттолкнул Никиту, открыл глаза, прищурился, посмотрел на всех, кто собрался вокруг и негромко зло сказал:

-Что смотрите? Нету вас! Винтовка есть, патронов мало… Мало патронов! Нельзя к фрицам попадать… Я такое второй раз не выдержу… Это Илюха - двужильный, а я не выдержу… Надо Кирюху искать, - Серый снова закрыл глаза руками и стал раскачиваться, зашептал. – Где он? Где его искать…

-Э-э-э, ну-ка, товарищи, разошлись! – громко скомандовал южной внешности и соответствующим акцентом, судя по петлицам, старший военфельдшер. –Товарищ майор, где раненый?

-Да вот он сидит, только из боя, «накрыло» пацана…

-Э-э-э, товарищ майор, лучшее средство от «накрыла – перекрыла», это – наш армянский коньяк! Но, коньяка нет, зато есть средство намного лучше! – военврач достал из сумки фляжку, отвинтил колпак. – На, мальчик, хлебни чуток, если мама заругает, скажи, дядя Ягван разрешил, в лечебных целях…

Сережка от чужого прикосновения перестал раскачиваться. Посмотрел на стоящего перед ним медика ничего не понимающими глазами.

-Хлебни немножко… - старший военфельдшер поднес к Сережкиному лицу флягу.

Сережка увидел фляжку, схватился за нее и сделал три больших жадных глотка. Медик еле успел выдернуть фляжку из рук мальчишки:

- Э-э-э, ты что творишь… Это же спирт!

То, что это не вода, Серый понял только сейчас, он закашлялся, его глаза расширились и стали похожи размером на мамин олимпийский рубль из коллекции, из глаз потоком потекли слезы, а из носа сопли, из широко раскрытого рта неслось что-то нечленораздельное. Никитос стоял рядом и гнусненько ухмылялся.

-Дайте парню воды! – потребовал майор. Нашлась и фляга с водой.

- Э-э-э, товарищ майор, вот и все, вылечил, только его сейчас развезет, ну и завтра, судя по глоткам, как попьет водички, снова развезет… Молодой, глупый… - улыбнулся старший военфельдшер.

Серый пришел в себя: лежал он в каком-то доме, в углу комнаты на сене, внутри тела все болело, во рту будто кошки нагадили, а голова представлялась лампочкой, в которой, при сотрясении, по колбе перекатывается лопнувшая нить накаливания, как у сыщика в мультфильме про капитана Врунгеля. Попытался встать, голова кружилась, тошнило… Кое-как выбрался из дома, огляделся в поисках отхожего места, увидел свою одежду, висящую на заборе, а рядом сидящего на чурбаке Никиту в военной форме. Серый посмотрел на себя и понял, что одет в нательную рубаху и кальсоны.

-Никитос… - полу - пьяненько улыбнулся Сережка и увидел ответную улыбку друга, которая ему как-то не понравилась. Обычно так улыбался Никита, когда хотел рассказать что-то не очень приятное.

-Вон туда беги, - Никитка показал рукой, куда требовалось Серому. – А потом спать! Вечером поговорим…

Вечером поговорили…

У забора, где утром сидел Никита, сидел Серый, уперев локти в колени, а низко опущенную голову обхватил руками, сцепленными в замок пальцами на затылке. Потом расцепил руки, вытер глаза от слез.

-Стыдуха, - шмыгнул носом. –Вот стыдуха… Я правда облевался, обоссался и обо…? Да… Обосрался по полной… Никитос, давай уйдем, а?

-Не, Серый, здесь теперь будем. В этом полку… Будем Кирюху ждать.

-Так чего ж ты его не искал? – взвился Серый.

-Серый, ну, мне нужно было решить: бросить тебя и искать Кирилла или остаться с тобой, чтоб потом тебя не искать… Кирюху еще надо было найти, а вот потерять в этой толпе тебя – дело плевое.

-Так я получается, два раза обосрался… Еще и Кирюху из-за меня потеряли… - Серый опять схватился за голову.

-Теперь ждем Кирюху, может, он успел проскочить мимо немцев? Ну и теперь мы воспитанники 78 полка. Тот майор, оказался комполка, Мыльников его фамилия, очень уж ты ему понравился…

-Уй –ё… - почти простонал Серый. Майора и военфельдшера, что стояли перед ним он вспомнил.

-Да не стони ты… - успокоил Сережку Никита. Он потом сам с ординарцем сходил – посмотрел нашу работу. Остался доволен. Сержанта, что хотел у нас винтовки забрать, разжаловали в красноармейцы. Винтовки – вот они, мы теперь бойцы, будем воевать…

-Да как воевать-то? Стыдуха… - опять начал свое Серый.

-Серый, каждый когда-то обделывался, - Никита тяжело вздохнул. – Ладно, расскажу тебе… Мама же не просто так повела меня к психиатру, помнишь, когда мы встретились?

-Ну, помню…

-Так вот, Серый, сперва я во время одного из «приступов», во сне, чуть маму не убил…

-Маму? Чуть не убил? – Серый аж задохнулся.

-Не перебивай, а то… - Никита помолчал немного и продолжил. – Я ее чуть ножом не убил. Услышал пароль и бросил на голос, как в предателя, когда нас с дедом Иваном немцы взяли, а меня еще в плечо ранили, а потом расстреляли… Помнишь, я рассказывал?

Серый молча кивнул, не перебивая.

-Мама мне утром, как я проснулся, все рассказала… А я не помню! Я правда не помнил… Я испугался, что могу маму или папу убить, когда буду не в себе… Хорошо Илюхе, он – железобетонный, он будто на все вопросы ответы знает, берет и молча делает, что надо, приказывает, как надо. А я – слабый… - Никита заплакал. Вот чего Сережка не ожидал, так этого.

-Никитос, ты меня…

-Молчи… Испугался я сильно… Папа в тот день был в ночную смену, мама на работе. Ну я залез в наш мини-бар, у нас всегда есть спиртное дома, но родители не любители, так, с гостями или на праздник, по чуть-чуть… Короче, выжрал я, в одну харю, почти целую бутылку водки и половину бутылки коньяка… как отключился – не помню.

Включился уже в ванне, раздетый и связанный простынями… Мама стояла надомной молча и поливала холодной водой. А когда я стал совсем понимать, что произошло, она взяла мои штаны и ткнула их мне в нос… Они пахли ссаньем… Она меня, как кота, ткнула носом в ссанье, чтоб я запомнил. Потом вытащила из ванны, развязала, включила теплую воду и велела убрать харчи, что «наметал» под столом на кухне, все выстирать, помыться… А еще она сказала, чтоб отцу не рассказывал, а то – прибьет… Потом, заплакала и сказала, что мне повезло, что если бы не свалился на пол на бок, то мог бы захлебнуться в том, что из меня выходило… И хорошо, что вышло, а мог бы отравиться.

И врачей она не вызывала, потому что сейчас был бы на учете у нарколога… Сама мне промывание желудка делала, в меня какой-то раствор заливала, а потом из меня все это выходило. А потом в ванне «вытрезвитель» сделала…

После всего этого я согласился идти к психиатру, хоть и боялся, что «крыша» реально «потекла». Только встреча с тобой все изменила… Вот так… Спас ты меня тогда, а то я уже… - Никита замолчал.

Серый молча обнял друга, потянул к себе, прижал.

Никита поднял голову, улыбнулся, посмотрел на друга:

-Никто не знал, даже папа… Ты знаешь, рассказал и легче стало…Как сказал бы Илюха: «Не раскисать!». Нам еще Кирюху искать…

Глава 7

«Ташкент»

4 апреля 1942 года в городе Поти в дождливое, туманное утро Кирилл сумел пробраться на причал, у которого стоял большой и грозный корабль. По мокрому причалу уныло, неспешно прохаживались моряки, будто ждали чего-то. Кирилл посмотрел по сторонам, принял решение, махнул рукой и решительно двинулся к корабельному трапу. Он подошел к вахтенному у трапа.

- Дяденька моряк, а дяденька моряк!

- Ты откуда такой взялся? - удивился вахтенный.

-Дяденька моряк, - мальчишка грамотно «проигнорил» вопрос и продолжил. —Мне командира повидать надо. У меня важное дело к нему, пустите меня на корабль.

Тут по трапу спустился дежурный по кораблю командир БЧ- 4 (боевой части связи) старший лейтенант Балмасов, который уже услышал просьбу.

– Мальчуган, тебе что нужно - то? - спросил, разглядывая парнишку старлей, улыбнулся. Мальчишка напомнил ему нахохлившегося, промокшего, но дерзкого воробья. Прикинул - оценил: мальчишке лет двенадцать-тринадцать, длинная, промокшая телогрейка не по росту, да и одежда явно с чужого плеча, на голове большая шапка-ушанка.

-Товарищ старший лейтенант, - мальчишка как-то резко с просящего, жалостливого тона перешел на требовательно - деловой. – Прошу зачислить меня к вам на корабль юнгой!

Старший лейтенант аж поперхнулся от такой резкой перемены:

-Куда? На лидер? Так нельзя к нам! Ты что, не знаешь какое сейчас время? Время – то, военное!

-А куда мне теперь? – растерялся Кирюха. Он, почему-то, был уверен, что его возьмут, ведь Илью - взяли, Сережку - взяли…

-Как куда? -удивился Балмасов. - Бегом домой, топай к мамке, уже ищет, небось, тебя?

-Ищет… - пробубнил себе под нос, опустив голову, Кирилл. Развернулся и пошел прочь от трапа.

К полудню распогодилось, дождь прекратился и стало пригревать солнышко. Наконец-то прибыли машины и началась давно ожидаемая погрузка боеприпасов для Севастополя.

Кирюха расположился недалеко от места погрузки на каких-то ящиках: скинул с себя мокрые телогрейку и шапку, остался в старой флотской робе, которую ему дала одна добрая жительница Новороссийска. Матросы, видя мальчишку в робе, улыбались, давали ему кто кусок хлеба, кто галеты, кто кусок сахара. Кирилл благодарил и ел. Хоть и голодный был, но старался прожевывать и не торопиться глотать, помнил, как ребята рассказывали о голоде и желании глотать не жуя… Помнил, что так можно и умереть. Ребята… Где они? Илью увезли в госпиталь, Сережка и Никита потерялись во время бомбежки и выхода из окружения. Когда начался налет, возница нахлестывал лошадь, и телега неслась к спасительному лесу… Потом оказалось, что дорога перекрыта немцами и нужно искать обходную дорогу… Не нашли. Кирилла приняла в дом одна из селянок, где пятеро, там и шестой, а вот раненых брать побоялась. Не зря побоялась… Раненых приютила бабуля, что жила через два дома. Когда пришли немцы, бабулю убили, убили и раненых, а ее дом - сожгли. Многого насмотрелся Кирилл пока шел к фронту. После всего увиденного уже злился на себя, что когда-то выговаривал ребятам за их жесткость, даже – жестокость к врагу. В Сталино, чуть не попал в облаву, спасибо местным мальчишкам – помогли убежать и спрятаться. Потом дошел до Макеевки, а вот там не уберегся, заперли в каком – то амбаре, но повезло, там был небольшой лаз, мужчины его подняли и держали мальчишку пока он вылезал. Пока вылезал немного ободрался – поцарапался, но это - мелочи. Из Макеевки пошел на юг, вдоль Миуса, добрался до Матвеева Кургана, перебрался на левый берег на одном из перекатов почти вброд. 10 метров в ширину – это тебе не Днепр! Потом повезло уцелеть в мясорубке: наши наступали от Ростова. Просился в воинские части, но… не взяли его в воспитанники. Вот и сейчас, сидит и чего-то ждет, у моря погоды?

У одного из матросов упала бескозырка, Кирилл вскочил с места, поднял её, протянул хозяину. Матрос поставил ящик, взял бескозырку и надел на мальчишку, улыбнулся:

-Посторожи, пока я работаю, чтоб не улетела!

-Хорошо, посторожу, - улыбнулся в ответ Кирилл.

И тут же услышал за спиной:

-О! Какой типаж! Какой отличный получится кадр! Юнга охраняет погрузку боеприпасов для Севастополя!

Кирилл обернулся, на него смотрели: через фотоаппарат - военный корреспондент и два сопровождавших корреспондента моряка, лейтенант и старшина 2 статьи.

-Товарищ Межуев! Сейчас все оформим в лучшем виде! – объявил лейтенант. - Скворцов, ну-ка, подгони на мальца ремень, так, совсем другое дело…

-Чего-то не хватает…- покрутил в воздухе рукой корреспондент. – Чего-то… этакого…

-Малой, -поинтересовался лейтенант. – ППШ в руках держал?

-Обижаете, товарищ лейтенант, не впервой… и пострелять по фрицам доводилось, - заявил Кирилл.

-Скворцов, дай-ка ППШ юнге. Только про предохранитель не забудь!

Мальчишка взял пистолет – пулемет, не стал его рассматривать, восхищаться, что держит в руках настоящее оружие, просто взял. Даже по хвату сразу стало понятно, что для него это обычное дело – держать в руках оружие.

-Вот теперь – исключительно замечательно! – восхитился корреспондент. -Так, фотографирую! Еще пару снимков с разных ракурсов, замечательно! Юнга с лидера «Ташкент»! Замечательно! А теперь можно и сделать репортаж с борта корабля!

-Здорово получилось! – хлопнул Кирилла по плечу один из моряков, старшина второй статьи, наблюдавших за «фотосессией». – Да, Никитич?

-Красавец, - согласился моряк в возрасте. -Только ты, Гриша, лучше командуй, чтоб боеприпасы таскали, они зенитке нужнее. Ну и сам не забывай, а то смотри, командир БЧ – 4 сюда направляется…

Но подошедший старший лейтенант обратил внимание не на матросов, а на мальчишку:

-Ты почему еще здесь? Я же тебе сказал, чтоб домой шел, к маме.

-Да некуда мне идти, - окрысился мальчишка. – Ото всюду гонят…

-Как некуда идти? – не понял старлей.

-Просто, - сдерживая слезы обиды и горечи, Кирилл стал рассказывать свою историю: на половину правду, полу-вымысел.

-Дом мой в Сталино, немцы там сейчас. Один я… на папку похоронка пришла еще в августе 1941-го, а потом, в октябре, попал в облаву с мамой… Она сказала убегать, мы побежали… В толпе потерялся, немцы меня поймали – в сарай посадили. Мамы там не было… Я - маленький, там щель была почти под крышей, ну, меня на руках подняли - я и вылез. 2 недели ждал – мама не пришла…

Старшина второй статьи Гриша яростно стал тереть затылок, а Никитич и еще несколько бойцов отвернулись.

- Пошел в Ростов, - продолжил Кирилл. – А тут наше наступление началось, такое творилось… Подобрали меня наши… и в тыл отправили, в детдом. А там таких как я … Товарищ старший лейтенант, возьмите меня на корабль, у меня брат на флоте! Я его ищу!

Вот от этой просьбы старшего лейтенанта Балмасова слегка растопырило: у них же не прогулочный ялик, а военный корабль, совершает походы в Севастополь, во время которых постоянно попадает под бомбардировку вражеской авиации и обстрелы артиллерии… Да и сам он ничего решать не может, да и как решать, когда у корабля есть капитан, в конце концов… Жалко, конечно, мальчишку, но жалость - совсем не ко времени.

А собравшиеся матросы задавали парнишке вопросы, узнали, что его зовут Кирилл, что фамилия Свиридов, стали вспоминать кто из моряков Свиридов… Переговаривались матросы друг с другом и смотрели на дежурного по кораблю — ждали, что же он предпримет в такой момент, как разрешит ситуацию.

- Да он голодный, братцы!.. – выдал умудренный жизненным опытом Никитич.

Это был спасательный круг, выход из ситуации для старлея, он скомандовал:

- Старшина, накормить хлопца! А остальные – за работу!

Старшина подхватил мальчика и, в прямом смысле, понес его к трапу и по трапу, принес на камбуз.

-Нет, так не годится… - возмутился кок. – Не по-флотски, за стол и грязным! Сейчас теплой водички организуем! Пока Кирилл по пояс обмывался матросы «изобразили» тельняшку и верхнюю часть робу небольших размеров. Давно не видевшие дома, соскучившиеся по заботе о ком-нибудь из родных и близких, краснофлотцы старались излить максимум заботы этому избитому войной мальчишке.

Кирилл активно работать ложкой, а кок сидел напротив и приговаривал:

- Ешь, Кирюха! Борщ флотский! Не стесняйся, браток!

- Наш борщ лучший на всем Черном море! – накатил волну коку старшина Гриша. Кок сразу расцвел, заслуженно расцвел.

Кирилл не стеснялся. Он лишь изредка бросал настороженные взгляды по сторонам, размышляя: «А что же будет дальше? Возьмут или не возьмут?»

В это время на камбуз заглянул корреспондент в сопровождении капитана третьего ранга. Прозвучала команда: «Смирно!» Кок, старшина, двое матросов и Кирилл встали с мест, подтянулись.

-Вот, Василий Николаевич! А Вы меня убеждали, что я ошибаюсь, что нет у Вас на корабле юнги! Вот же он! Я и отличные фотографии с ним на пирсе сделал! Замечательные фотографии! Напечатаем в «Известиях»! – корреспондент начал делать фотоснимки камбуза.

-Кхе.. продолжайте прием пищи, - еле сдержался капитан третьего ранга. И добавил с нажимом. – Продолжайте! Да, старшина, через час, дежурный по лидеру и … юнга, явиться ко мне. В каюту.

-Есть, товарищ капитан третьего ранга. – ответил старшина.

Через час дежурный по кораблю и Кирилл стояли перед командиром лидера «Ташкент» капитаном 3 ранга Ерошенко.

-Ну, рассказывай, юнгА, как так получилось, что ты стал юнгой на лидере, без моего ведома?

-Товарищ капитан тре…- начал было старший лейтенант, но Ерошенко остановил его одним жестом, подняв вверх указательный палец.

-Яков Николаевич, хочу услышать юношу.

Кирюха понял, что сейчас или никогда…

Командир «Ташкента» выслушал, немного помолчал.

-Складно рассказал, складно, - улыбнулся Ерошенко. - Яков Николаевич, и ведь как рассказал: грамотно, по делу, никого не подставил! Это же надо так грамотно все обставить! Верю, что отец командир полка…

Ярошенко немного помолчал:

-Только вот признай, про брата выдумал, чтоб на корабль взяли?

Кирюха молча опустил голову: папа всегда учил, что один раз соврешь, второй раз уже не поверят.

Затянувшуюся паузу прервал старший лейтенант:

-Товарищ капитан 3 ранга! Моряки-комсомольцы БЧ-4 и я лично просим разрешения взять Свиридова Кирилла воспитанником в свое подразделение. Даем слово, что Кирилл не будет обузой на корабле…

Задумался Ерошенко: как быть, что делать? Посмотрел он на Кирилла и вспомнил мирные времена и воспитанников-юнгОв, что были на кораблях. Были такие на других кораблях Черноморского флота… только и время было другое - тогда не было войны. Брать на лидер – подвергать опасности, только где сейчас безопасно? Смотрел Ерошенко и думал; «Мальчишка один, сирота, потерял отца и мать. Один сумел пробраться с занятого гитлеровцами Донбасса к нам, через линию фронта… Не так-то просто – риска хватало; и мины, и пули, и враг на каждом шагу. Это же каким нужно быть смелым, находчивым, решительным!»

И только сейчас капитан заметил, что на него смотрит, подмечает его реакцию мальчишка. И глаза не жалостливые, просящие, а внимательные, умные, жесткие глаза… «Не будет обузой для экипажа это мальчишка. А про опасность… Война, кругом опасность, а так мальчишка будет под присмотром – не пропадет!»

– Николай Яковлевич, вызовите ко мне Голуба! – попросил Ерошенко.

Старший лейтенант Балмасов «расцвел», еле сдержал улыбку, понял командира корабля и довольный таким решением пошел за Голубом.

Через несколько минут Кирилл узнал, кто такой Голуб… Голуб был интендант, хозяйственник, явился незамедлительно и не один, а с матросом, которого на корабле все звали Вася-портной. Вася начал обмерять паренька, а тот, никак не мог понять, для чего вся эта процедура.

- Стой смирно, Киря, не вертись! — сказал Голуб. — Надо же тебе пошить форму. А то, что это за краснофлотец и без формы?

-Ну, что глядишь так? Берем тебя на корабль, -подтвердил, улыбаясь Ерошенко. - Берем! Куда уж деться, если вся страна тебя в газете увидит! Но смотри у меня, не баловаться. Если замечу, что нарушаешь корабельную дисциплину, сразу же спишу на берег. – добавил уже строго.

-Ну и вы, в наседок не превратитесь, он не цыпленок и не игрушка! – это уже относилось к командиру БЧ-4 Балмасову.

Кирюху отмыли, одели, обули, отогрели, подкормили и объяснили главное правило: «Моряк не должен выглядеть как чухамор!» Моряк всегда должен быть чистым, опрятным и готовым к бою!

Определили Кириллу учиться на сигнальщика, и стал его обучать сигнальному делу комсомольский секретарь Михаил Смородин.

Но у сигнальщиков Кирилл пробыл недолго. Сперва его захватывал вид с верхотуры – сигнального мостика, возможность смотреть вдаль в бинокль, изучать азбуку Морзе и флажной семафор… Но во время первого своего похода в Севастополь, когда «Ташкент» стоял под разгрузкой, а Кирилл был на вахте с одним из матросов – сигнальщиков, начался налет…

Кирилл думал, что немец летит прямо на него. Кирилл не испугался, его взгляд заметался в поисках оружия, но… в руках только бинокль, а на площадке только флажки…

Зенитчики открыли огонь из автоматических пушек — их площадка с орудиями была хорошо видна с сигнального мостика — один из зенитчиков, что подавал обоймы со снарядами, упал.

-Киря! Вниз! – скомандовал матрос.

Кирюха лихо скатился по поручням – это было его любимое занятие: где еще можно не спускаться по трапу – лесенке, а слетать по полированным перилам – поручням, держась только руками и притормаживая падение, прижимая ноги в ботинках к тем же самым поручням? Правда его немного напугал рассказ одного из старослужащих, что примерно вот так же лихо, на одном из кораблей, спускался по учебной тревоге один молодой лейтенант, который только – только женился. Вот так спускался, а на поручне, по какой-то причине, появился ма-а-аленький заусенец… Вот за этот заусенец лейтенант и зацепился кольцом… Лейтенант лихо съехал вниз, а сверху на него упал палец с кольцом… Вот поэтому никто на корабле и не носит колечек, цепочек и других «рюшечек». Побаивался сперва Кирилл подобного заусенчика, но, подумал, и решил, что у него колец нет, а если и будет заусенец на поручнях, то самое большое несчастье, что грозит, это - царапина.

Кирилл слетел до площадки зенитчиков и бросился на помощь. Схватил выпавшие из рук раненого матроса обоймы с 37-ми миллиметровыми снарядами, передал зенитчику на площадке, метнулся к сумке с перевязочным материалом, схватил бинты – к раненому… Напрягая все силы оттянул – оттащил в более безопасное, укрытое от осколков место, перевязал, остановил кровотечение. Крови Кирюха не боялся, все как учили папа и медик в части – пригодилось. Снова побежал за снарядами – принес две обоймы, снова за снарядами, не замечая ни свиста пуль, ни грохота разрывов бомб, ни визга осколков… И вдруг все затихло, налет закончился. Тельняшка промокла от пота, Кирилл смотрел на небо и улыбался…

-Кирька! Ты как здесь оказался? – только теперь его заметил командир зенитного расчета старшина 2 статьи Гутник.

-Гриш, ну ты чё? Помогал, - по простецки ответил Кирилл.

-Как чего? Ты же у сигнальщиков должен быть, а не под пулями у орудий шастать! Беги, давай, к сигнальщикам!

-Не, не побегу, здесь мое место…

-Кирька, заканчивай чудить, ты к сигнальщикам приписан…

-Не… Не пойду! Буду здесь помогать, снаряды подносить…

-Гриша, у нас тут обезьянка появилась, -засмеялся матрос Никитич.

-Где обезьянка? - не понял Кирилл, стал вертеть головой по сторонам.

-Ты – обезьянка, Кирька! – Никитич увидел блеснувшую в глазах мальчишки обиду, быстро пояснил. – На английском флоте, парусниках, были узкие входы в пороховые погреба, поэтому на корабли брали мальчишек, чтоб они подавали пороховые заряды. Их называли пороховые обезьянки. Понял, Кирька? Не обижаешься?

-То есть, я снаряды подносил, я как та пороховая обезьянка? Поэтому – обезьянка? – понял Кирилл и перестал дуться.

-Ну, конечно! – согласился Никитич. – А не по тому, что у тебя за самовольство зад будет, что у той обезьянки… шучу, я, Кирька, шучу! Но за провинности «обезьянкам» линька доставалось! Это факт! Вот что тебя ждет от командира… Главное, чтоб не списал за неподчинение приказу…

«А ведь правда, обещал, что не буду нарушать дисциплину, это – факт!» - призадумался Кирилл, но твердо решил, что от зенитчиков не уйдет.

Глава 8

«Ташкент». Продолжение.

Кирилл стоял перед командиром «Ташкента», набычившись, молча смотрел исподлобья.

-И-и-и? - поинтересовался Ерошенко. – Долго будем молчать?

-Товарищ капитан третьего ранга! Я у зенитчиков останусь…

-А как же старший лейтенант Балмасов? От же за тебя поручился… Я ты получается его бросил...

-Товарищ капитан третьего ранга! Я у зенитчиков нужнее, от меня проку больше. И не бросал я никого… Я же не с корабля сбежал, а перешел из одной БЧ в другую.

-А как же сигнальщики?

-У сигнальщиков после налета потерь нет, а у зенитчиков четверо раненых. Я заменю раненых, буду подносить боеприпасы. У зенитчиков я нужнее.

-Хорошо, теперь за тебя отвечает младший политрук Беркаль. В расчет идешь к старшине второй статьи Гутнику.

- К Грише… - расцвел, поняв, что буря прошла стороной, Кирилл. И сразу исправился. – Есть в расчет старшины второй статьи Гутника!

-Иди уж, самовольщик, - отпустил Кирилла Ерошенко.

«Да уж, не было печали, купила баба порося!» - Ерошенко еще раз прокручивал в голове доклад Гутника. «Мальчишка абсолютно не пугался треска выстрелов работающих над его головой автоматических пушек, ловко и быстро подавал обоймы, оказывал помощь раненым. Да и немецких бомб не пугался. Хороший юнга, правильный!»

После очередного рейда в Севастополь и обратно, уже в Новороссийске, старшину второй статьи Гутника вызвал к себе на разговор Ерошенко.

-Ну, старшина, как тебе наш юнга?

-Отличный парень, товарищ капитан третьего ранга! Настоящий моряк!

-А не боишься за него? Ведь совсем мальчишка… - прямо спросил Ерошенко.

- Товарищ капитан третьего ранга! Да он фору многим бывалым даст! Бесстрашен, но не лезет на рожон, сообразителен, быстро выполняет поставленные задачи… Да и вообще, он словно двужильный! Да и ребята в нем души не чают!

-Вот и мне он по нраву, только вот знаю, чем больше человек тебе симпатичен, тем меньше всего от него ждешь гадости… А если гадость случается, то, обычно, большая. Считай это моей попыткой подстелить, на всякий случай, соломки, чтоб было не так обидно разочаровываться.

-Значит вопросов и претензий к юнге нет?

-Нет, товарищ капитан третьего ранга!

-Идите, старшина, больше не задерживаю!

Не прошло и 15 минут, как в каюту постучали.

-Товарищ капитан третьего ранга! Там патруль нашего юнгу задержал… Ждут у трапа.

-Сглазил… - только и сказал Ерошенко выходя из каюты надевая фуражку.

У трапа стоял, опустив голову юнга. И был он какой-то странно «раздутый». Рядом с ним стояли два бойца – пехотинца и младший лейтенант, вахтенный краснофлотец и дежурный по кораблю.

Поприветствовали.

-Здравствуйте, товарищ капитан третьего ранга, - начал младший лейтенант. – Как я уже узнал, юнга с вашего лидера «Ташкент», был задержан нами на выходе из порта. Показался очень подозрительным из-за ненормального телосложения. В ходе осмотра было установлено, что под одеждой, под бушлатом, скрывает две буханки хлеба, банку тушенки и судя по тяжелой походке, несколько килограммов картофеля. На вопрос: «Откуда взял продукты» - не отвечает.

-Понятно… Товарищ младший лейтенант, думаю, мы сами разберемся с этим вопросом. –Ерошенко посмотрел на Кирилла. – Благодарю за бдительность и прошу, о случившемся происшествии, не докладывать.

-Есть, не докладывать, разберетесь сами, - младший лейтенант. Прощаясь, вскинул руку к фуражке в воинском приветствии.

-Дежурный, старшину второй статьи Гутника сюда…

-Посыльный уже отправлен…

-Значит ждем…

Через минуту по трапу сбежал Гутник.

-Ну, что, старшина, помнишь наш разговор полчаса назад? А вот и он, наш герой…

- Товарищ капитан третьего ранга! Разрешите узнать подробности у юнги? – обратился старшина второй статьи к Ерошенко. Ерошенко кивнул, молча глядя на «располневшего и потяжелевшего» юнгу.

-Кирилл… Ты что, взял без спроса с корабля, у товарищей? – начал было Гутник и … замолчал, не зная, что еще сказать.

-Гриша, я… -посмотрел в глаза старшине, потом капитану Кирилл и тут же исправился. – Товарищ старшина второй статьи, я не крал продукты.

-А откуда они?

-Я не крал. – еще раз твердо заявил Кирилл.

-Хорошо, не крал… Значит тебе их дал кок? Значит, он украл у команды и тебе отдал?

Кирилл лихорадочно искал выход из ситуации: сказать, что продукты по его «слезной просьбе» дал Степа – кок, значит подставить его; сказать, что взял без разрешения – получается -украл у товарищей… Кирилл понял, в чем его ошибка: он просто не подумал, что за все происходящее на корабле и с командой корабля отвечает капитан.

-Украл я… - Кирилл принял решение.

-Ну, зачем… - старшина Гутник аж скрипнул зубами, а потом продолжил. -Куда ты их нес? Кому?

Ерошенко только смотрел, наблюдал. Он тоже не мог понять зачем мальчишке красть продукты: «Продать кому-то? Тогда зачем ему деньги? Что-то купит – сразу будет видно, это же корабль, тут все на виду…»

-Товарищ капитан третьего ранга, - решился Кирилл рассказать правду. –Недалеко от причала, в подвале разрушенного дома, ребята голодные сидят… Меньше меня они. Я им обещал, как вернусь с моря, хлеба принести. Сироты они. Мне кок дал - выпросил я у него… Разрешите отнести… Я обещал… Ну, а потом, как скажете, только Степу-кока не наказывайте. Я украл у команды…

-К-хе…- не ожидал такого поворота Ерошенко. Повернулся к Гутнику. – Вызовите сюда младшего политрука Беркаля, будем решать проблему.

-Ну, что? Вместо одного Григория пришел другой. – встретил Ярошенко младшего политрука артиллеристов Беркаля. Григорий Беркаль, худощавый, живой, подвижный, сам выглядел мальчишкой – мало кто оценивал его возраст в двадцать с лишним лет. – Непорядок у тебя в БЧ-2, не порядок… Вот, любуйся.

Ерошенко коротко ввел в курс дела.

-Товарищ капитан третьего ранга, разрешите удостовериться в честности юнги?

-Григорий, за этим и позвал…

Примерно через час Беркаль рассказывал в каюте у Ерошенко:

-Подошли мы к разрушенному дому, что был недалеко от причала. Кирилл свистнул, и из подвала дома стали вылезать ребятишки, одетые в черт знает что - какое-то тряпье, оборванные, худющие, голодные… Приходу Кирюхи ребятишки очень обрадовались и тут же набросились на хлеб. Тут Кирилл и говорит, что не все… еще двое не смогли вылезти из подвала. Помогли им выбраться из подвала, отдали оставшийся хлеб. Ну и я скомандовал: отвели их на сборный пункт для беженцев. Там обещали их накормить и переправить в детский дом. Кирилл был доволен, что сдержал свое слово. Так что, Василий Николаевич, убедился я в его правдивости.

Когда обратно шли, слышу – носом шмыгает; посмотрел я на него, а он глаза отворачивает, слезы прячет.

Я- ему: «Ты что, обиделся?»

«Я и не обижался, - говорит. - Стыдно, что соврал…»

-Так ты же не соврал, - говорю.

А он: «Соврал. Сказал, что украл… Получается я не вор, а - врун»

Говорю: «А соврал, чтоб кока выгородить? Ты же ему рассказал, а он тебе хлеба дал для ребят?»

Молчит…

Я – ему: «Не врун ты, а балбес! Надо было нам с командиром сразу рассказать, быстрее бы ребят определили».

Тут я приобнял его левой рукой и говорю: «Ну, что Кир, теперь – мир? Не обижаешься на нас с командиром?»

Он: «Конечно – мир».

Капитан 3-го ранга немного помолчал.

-Ох и наплачемся мы с этим чертенком, - улыбнулся Николай Владимирович, он был рад, что не ошибся в мальчишке. С самого начала Ерошенко не мог поверить, что Кирилл украл. - Но, за то, что опять своевольничал, нужно бы его наказать… Как думаешь, Гриша?

-Будет у меня, чтоб не расслаблялся, палубу драить и картошку чистить!

-Согласен! И дело, и на виду у команды… Только послезавтра снова на провыв. А по данным разведки, немцы нацелены перекрыть морскую поддержку Севастополя. Для этого подтянули торпедоносцы.

27 мая 1942 года лидер «Ташкент» вышел из Новороссийска курсом на Севастополь. Не успел он пройти и половины пути, как прозвучал сигнал боевой тревоги и раздалась команда:

-Самолеты противника!

Кирюха и так был у зенитки, так что бежать никуда не надо было. Расчет приготовился к отражению атаки, а мальчишка занял свое место у снарядных кранцев.

-Торпедоносец слева!

Заработали автоматические пушки – зенитки. А самолет-торпедоносец все ближе и ближе, вот сейчас сбросит торпеду. Зенитчики стреляют без остановки. Гутник не дает Кириллу передышки, командует:

-Киря, давай! Шевели поршнями!!! А ну, ребята, всыплем этому… мать и бабку фашиста!

Что и куда всыплет фашисту старшина, Кирилл не расслышал за грохотом пушки. Да и не слушал Кирилл, было более важное дело: подносить боеприпасы, обойму за обоймой, обойму за обоймой. Ни секунды на задержку: он носится стрелой за снарядами и обратно к пушке. А зенитная установка не умолкает: бьет и бьет, мешает торпедоносцу выйти на боевой курс, заставляет его маневрировать, стараясь уйти из зоны огня. Самолет делает новый заход на корабль... Зенитчики метким огнем не подпускают его к кораблю и заставляют сбросить торпеды не прицельно. Кирилл мотнул головой из стороны в сторону, смахнул пот со лба, а то глаза уже щипало, брови не спасли – пот попал в глаза, а промыть нет возможности, снова атака. Вслед за торпедоносцами появились два бомбардировщика и уже висят над лидером. Летят бомбы, плюхаются в нескольких метрах от «Ташкента».

-Выкуси! Мимо! Вот вам! - кричит разгоряченный юнга и делает «странный» жест, резко вскинув правую руку, согнутую в локте, и сжав кулак. Командир расчета старшина Гутник, увидев жест, удивленно поднял брови, а потом озорно подмигнул: жест понравился. А Кирюха, довольный, уже бежит за новой обоймой…

Когда атаки закончились, прозвучала команда: «Отбой», юнга «сполз» по стеночке, закрыл от усталости глаза и … заснул в один момент.

-Гриша, Киря умаялся, - краснофлотец расчета, Никитич, ковком головы показал на заснувшего юнгу. – Глянь, он мокрый насквозь, как бы не продуло. Мальчишка, ведь..

-Никитич, понял! Я - быстро! – старшина Гутник осторожно поднял на руки мальчишку, тот даже не пошевелился, и понес в кубрик.

Проснулся Кирилл от грохота взрывов, когда лидер уже входил в бухту Севастополя. Испуганно вскочил с койки, не понимая, где он…Как оказался в кубрике мальчишка, как его укладывали в койку- не помнил…

Юнга быстро оделся, немного удивившись: роба была сухой, хотя он точно помнил, что она была мокрющей от пота, видимо, Гриша постарался, приготовил второй комплект.

На стоянке не прекращаются налеты бомбардировщиков, зенитчики постоянно в боевой готовности, но здесь, полегче – помогают береговые зенитки, прикрывающие порт. Наблюдатели - сигнальщики подсчитали: пока «Ташкент» выгружал боеприпасы в Севастополе, только в бухту упало сто сорок бомб.

Когда началась погрузка раненых и эвакуированных, к орудийному расчету подошел, делавший обход корабля, капитан третьего ранга Ерошенко.

Старшина Гутник доложил о работе расчета.

-Значит говоришь, старшина, показал себя настоящим моряком юнга, не подкачал? – спросил командир лидера.

- Не подкачал! – подтвердил Гутник.

-Молодец, воспитанник! Не подкачал! Благодарю за службу!

Кирилл улыбнулся, вытянулся по стойке смирно и ответил, немного замешкавшись после первого слова:

-Служу… Советскому Союзу!

24 июня снова получен приказ пробраться к Севастополю и доставить, кроме боеприпасов, 142-ю бригаду сибиряков. Уже в темноте, благополучно отбив атаки вражеских самолетов, «Ташкент» и эсминец «Безупречный» вошел в Севастопольскую бухту. Выгрузка боеприпасов и высадка 142-ой бригады проходит быстро, без задержки и без потерь. А с берега уже везут, несут раненых… Вместе с ранеными на лидер «Ташкент», сколько возможно, берут женщин и детей.

25-ого «Ташкент» и «Безупречный» возвращаются в Новороссийск. Новый приказ: через четырнадцать часов «Ташкенту» снова идти в Севастополь, а на корабле многие еще не отдыхали, не ложились спать...

На «Ташкенте» шла погрузка, когда на капитанском мостике появился военный корреспондент Евгений Петров, да-да, тот самый - соавтор Ильи Ильфа по «12 стульям» и «Золотому теленку».

-Товарищ капитан третьего ранга! Как Вы не можете понять! Это же - важно! – отчаянно жестикулировал Петров. – Я знаю, что военкоров в Севастополь уже не посылают, но я добился у командования исключения из правила, и меня командировали на «Ташкент»! Я должен своими глазами увидеть оборону города и подготовить очерк для газеты «Красная Звезда»!

Капитан третьего ранга Ерошенко махнул рукой, разрешая военкору остаться на корабле. Возможно, в любой другой ситуации встреча с создателем Остапа Бендера и вызвала бы интересную беседу или жаркий спор, но тогда командиру «Ташкента» и всему экипажу (и Кириллу) было просто не до разговоров о книгах и литературе.

«Ташкент» в кратчайшие сроки принял на борт 944 бойца, четыре 76-мм орудия, 1360 снарядов к ним, 125 автоматов ППШ, 760 винтовок, 20 тонн боеприпасов, 26 тонн продовольствия, 2 тонны медикаментов и вышел из гавани в 15:00 26-го июня. «Безупречный» ушел в Севастополь на два с половиной часа раньше, но «Ташкент», имея превосходство в скорости, обычно догонял «Безупречный» на меридиане мыса Аю-Даг. Не догнал…

Столб дыма, в районе встречи, сигнальщики, да и не только сигнальщики, заметили издалека.

Когда «Ташкент» подошел - над местом гибели «Безупречного» кружили немецкие самолеты и расстреливали находящихся в воде моряков… Огнем зениток «Ташкент» разогнал стервятников, сбавил ход, матросы – ташкентцы, готовясь к спасательной операции, начали бросать круги, спускать на воду шлюпки…

Кирилл скрипел зубами, глядя на мелькающие в воде головы, машущие руки, слушая крики о помощи, но раздалась команда: «К бою» - в небе, со стороны берега, шла группа самолетов. И это были явно - не наши самолеты. Корабль начал маневрировать и уходить все дальше от погибающих. А потом появились вражеские торпедные катера. Отбив без потерь и эту атаку, лидер продолжил путь в осажденный Севастополь.

-Гриша! Ну как же так? А как же на помощь? – всхлипывал Кирилл, размазывая по грязному от копоти и пот лицу слезы. – Почему уходим?

-Да не ной ты, самому тошно, там братишки погибают, а мы… Не ной сказал! – голос старшины окреп. – Значит приказ! Не мог наш командир просто так уйти, бросить товарищей – не мог! Понял?

-Понял… - всхлипнул Кирюха.

-Давай, заканчивай ныть! Умойся, приведи себя в порядок! Юнга, будь юнгой, а не кисейной барышней!

-Есть, товарищ старшина второй статьи, привести себя в порядок! – желваки заходили на лице у Кирилла. – Не забуду… Не прощу гадам…

Уже после 11-ти вечера «Ташкент» вошел в бухту Камышовую. Камышовая была мелкой, узкой и, по большому счету, непригодной для больших кораблей. Роль причала исполняла полузатопленная старая баржа, в середине которой была огромная дыра от авиабомбы. А на берегу ожидали два корабля… множество раненых, женщин, детей готовилось к эвакуации, а пришел только один.

«Ташкент» встал на разгрузку… за два с половиной часа корабль разгрузили и загрузили под завязку: были забиты все кубрики, коридоры и внутренние трапы, на палубе сидели и лежали раненые… БОльшую часть женщин с детьми разместили в румпельном отделении. «Ташкент» взял на борт всех, кто был на берегу – более двух тысяч человек.

-Гриша, - спросил Кирилл – А что это за рулоны грузят на корабль?

-Э-э-э, братишка! Ты в Севастополе был?

-Нет, Гриш, не был.

-Ну, тогда трудно рассказать, это смотреть надо! Была в Севастополе панорама, которая показывала оборону Севастополя во время Крымской войны. Проходили такую в школе?

-Гриш, так это эту огромную картину такими рулонами грузили? Ну… - Кирилл немного задумался и заулыбался. – Раз ее грузили, значит, по любому, до Новороссийска - дойдем!

-Давай, беги, помогай эвакуированным разместиться! – старшина посмотрел во след уходящему юнге. – Скажет же: «По любому – дойдем!» И ведь веришь!

Старшина второй статьи Гутник усмехнулся про себя, отметив, что Кирюха чувствует себя среди раненых и эвакуированных, как «кум королю», как хозяин, но при этом не «выпендривается», а пытается помочь раненым, успокоить малышей, объясняет, что где находится, где у кого найти - спросить нужную вещь.

Ночью 27 июня 1942 года лидер "Ташкент" кое-как, задним ходом, вышел из бухты Камышевой и покинул Севастополь. Как только встало солнце, «Ташкент» был обнаружен немецким самолетом-разведчиком.

-Да уж… Не смогли фрицы достать нас при прорыве в Севастополь, ждали на обратном пути, – старшина Гутник недовольно посмотрел на небо. - Как будто все специально, на руку стервецам: и безоблачный день, и почти штиль, и мы загружены под завязку… Сейчас появятся… Кирюха, не страшно, ведь все плавсредства оставили братишкам с «Безупречного»?

-Страшно… «А толку - бояться? Все будет так, как должно быть!» Так Илюха говорит… - ответил Кирилл.

-Какой Илюха? – не понял старшина.

-Брат, старший… да и панораму, потом, нужно будет посмотреть… В Севастополе…

Около пяти утра началось… Немцы «как с цепи сорвались», непрерывные атаки парами – каруселью. Отбомбила одна пара, атакует вторая, потом третья… Кирилл уже сбился со счета: сколько раз уже сбегал за боеприпасами…

Вдруг - радостный крик сотен голосов – сбили одного гада!

Кирилл задержался на пару секунд, повертел головой, увидел падающий самолет, за которым тянулся шлейф густого дыма, а рядом еще десяток кружащих – не дымящихся, сжал губы и побежал дальше, сейчас главное – быстро подносить боеприпасы, а их осталось не так уж и много, где-то треть израсходовали при прорыве в Севастополь.

Сбили еще одного и, почти сразу – два близких разрыва в районе кормы, совсем рядом… и «Ташкент» начал терять скорость.

Когда Кирилл в очередной раз прибежал с обоймами для автоматической пушки, старшина его остановил:

-Киря! Хватай парусинку, тащи воду!

-Чего? – не понял мальчишка.

-Боцманскую брезентуху! Ведро брезентовое! Надо ствол остудит, а то – заклинит!

-Понял!!!- Кирилл метнулся к бронированной двери (которая клинкет), открыл ее, перескочил через порожек (который комингс)… и немного встал в ступор: путь к шкерке – закутку, где хранился инвентарь для приборок, был перекрыт ранеными, женщинами и детьми.

-Товарищи! Все в порядке – уже сбили дух фрицев! – рассказывал юнга, пробираясь между эвакуированными.

-Вот, смотри, Сашенька, а ты плакал, боялся, что утонем! Вот тот мальчик, что нам воды принес, видишь, живой, все хорошо! – погладила по голове заплаканного мальчика лет пяти – шести его мама.

-Конечно, все будет хорошо! Мы же метко стреляем, всех посшибаем, кто к нам сунется! – улыбаясь, успокаивает перепуганных ребятишек Кирилл. – Скоро будем в Новороссийске! Оглянуться не успеете, а мы уже там!

Юнга пробрался до заветной цели, схватил брезентовое ведро, которым набирали забортную воду для приборки, стал пробираться обратно. Выскочил из надстройки, закрепил фал – конец, как учили моряки во время приборки, бросил за борт, с трудом вытянул ведро с водой наверх, побежал, расплескивая, к автоматической пушке.

-Молоток, Киря! Ставь! – похвалил за расторопность старшина. - А теперь - снаряды!

Когда Кирилл вернулся с обоймами, то заметил, что между пушками, на подачу воды, уже встали севастопольские женщины.

Справа и слева по носу, очень близко падают две бомбы: столбы воды, брызги от взрывов накрывают полубак и мостик. Корпус корабля не выдерживает натиска осколков, нос «Ташкента» начинает погружаться, масса людей, что была на полубаке приходит в движение – начинает уходить к корме. Все это Кирилл замечает, бегая за боеприпасами. Очередной заход пары пикировщиков: бомбы падают рядом с правым бортом… и корабль начинает погружаться носом быстрее.

«Не надо паники, мы на «Титанике», - в голове у Кирилла зазвучала мелодия, которую как-то слышал в интернете и которую считал полной ерундой. – Что там Илья говорил, про утонуть?»

-Тьфу! … - и матернулся Кирилл вслух. –Мы на «Ташкенте»! Всякая хрень в голову лезет! Я еще в Севастополе спасенную панораму посмотреть должен!

Нос уже почти ушел под воду. О том, что творится в трюмах, в машинном отделении, юнга даже думать не хотел. Еще одна бомба оторвалась от «Юнкерса» и полетела к кораблю. Юнге показалось, что она летит точно в него.

«Вот и все… значит пора домой», - как-то спокойно и само собой пришло в голову Кирюхе.

Бомба попала по кораблю в районе левого якоря, не взорвалась – скользнула по корпусу и ушла под воду.

-Киря! Заснул? Снаряды! – юнгу вывел из ступора крик старшину Гутника.

Уже через несколько секунд Кирилл вернулся с пустыми руками и перепуганными глазами.

-Гриша! Снаряды кончились!

Пришло время материться уже старшине, пара секунд и он принял решение:

-Киря! Смотри в гильзах патроны с осечками!

Кирилл стал разбрасывать стрелянные гильзы. Нашел 4 патрона – передал, потом еще пять, еще три… Заметил, что у других «автоматов» заметили их действия и стали повторять.

-Все, амба! Патроны кончились, а еще четыре пары «лаптежников» в небе. Теперь только зигзагом… – старшина посмотрел на часы. – Девять четырнадцать… Четыре часа бились…

- Самолеты прямо по носу! – кричит сигнальщик.

-Да сколько ж их! – стукнул кулаком по пушке Григорий.

И снова крик:

-Самолеты наши!!!

-Откуда тут наши? – удивился старшина. – Далекова-то нашим истребителям, не могут они быть здесь! Так это ж - «Петляковы»!

Пара ПЕ-2, самолеты несутся прямо на «юнкерсы», строча по ним из своих пушек. «Юнкерсы» сбрасывают бомбы уже как попало и уходят от корабля…

Кирилл оглох от людского крика радости, какая-то женщина схватила юнгу в охапку, поцеловала, кто-то похлопал по плечу, по спине, взлохматил волосы («Интересно, а где я оставил бескозырку? Старшина выскажет все, что думает о моем разгильдяйстве»), что –то говорят приятное. Моряки машут бескозырками, а люди просто поднимают руки высоко над головой, машут или, аплодируют, когда «петляковы» проносятся вдоль борта.

-Так! Хорош галдеть и лобызаться! До Новороссийска еще дойти надо! – командует Гутник.

Через пятнадцать минут над «Ташкентом» появилась четвёрка истребителей ЛаГГ-3, наступила пауза в этом бою...

Включилась громкая связь - корабельное радио, все услышали командира корабля: '

-Товарищи краснофлотцы, старшины, командиры! Жизнь нашего корабля и каждого из вас зависит от своевременных и точных докладов о маневрах вражеских самолётов. Артиллеристы метким огнём прерывают атаки самолётов. Вы все отлично работали, чем спасли жизнь кораблю в проведённом бою. Мы должны и дальше слаженно работать... Мы на подходе к Кавказу. Скоро к нам придёт помощь... Держитесь товарищи!...

Потом «подлетели» наши катера… Оказалось, это целая спасательная операция! К «Ташкенту» подошли два эсминца, благо был почти штиль, пришвартовались с разных бортов, и включили свои мотопомпы. Одновременно началась эвакуация раненых с ''Ташкента'' на эсминцы... Ерошенко посмотрел на помогающего эвакуированным юнгу, и понял, что не сможет тому приказать покинуть корабль.

А потом эсминцы стали буксировать потрёпанный в бою ''Ташкент''... Скорость движения потихоньку увеличивалась, а корпус ''Ташкента'' начал подниматься из воды...

Торпедные катера шли в охранении эсминцев до входа в Цемесскую бухту. Эсминцы доставили в порт Новороссийска ''Ташкент'' и пришвартовали его между 4-м и 5-м причалами. Остаток дня и ночь команда лидера заделывала пробоины и трещины в корпусе корабля... На утро насосы уже успевали откачивать воду, поступающую через трещины в корпусе.

Как заделывали пробоины Кюрюха не увидел… Когда пошли обедать (или ужинать?), а есть Кирюха хотел, как волк (ведь завтрака не было), просто заснул от усталости, с куском хлеба в одной руке и ложкой в другой. Гриша успел придержать мальчишку, когда тот пытался «клюнуть носом» в тарелку с борщом. Так Кирюха и проснулся уже 28-го, в воскресенье, в койке: с ложкой и хлебом в руках – никому не отдал.

Утром, после подъёма флага и завтрака, отважный экипаж в полном составе был отправлен на берег в баню. На судне осталась только вахта у трапа, дежурный офицер и мотористы, обслуживающие отливные насосы...

29 июня на лидер «Ташкент» внезапно прибыл командующий Северо-Кавказским фронтом Маршал Советского Союза Буденный.

«Вот это – усищи!» – подумал Кирилл, глядя на легендарного командарма Первой конной. А Семен Михайлович Буденный ловко поднялся на плоский купол зенитной башни и по-простецки начал свой разговор с моряками:

-Рад, что довелось мне самому встретиться с вами, увидеть вас здоровыми и невредимыми. Такими бойцами, как вы, может гордиться вся наша армия! Считаю, что экипаж «Ташкента» заслужил правительственные награды, а корабль достоин гвардейского звания, о чем буду ходатайствовать. А командир ваш теперь – капитан второго ранга, еще 27-го ему присвоили…

Моряки, не сговариваясь, дружно грянули: «Ура!»

Буденный говорил с краснофлотцами, внимательно выслушивал их рассказы о боевых операциях, интересовался положением осажденного Севастополя, шутил… Вместе с Ерошенко обошел корабль, услышал доклад о потерях, о героизме военных моряков. Уже уходя с корабля, Буденный у трапа остановился, удивленно посмотрел на Ерошенко:

-А что это у вас за маленький такой морячок?

-Корабельный воспитанник Свиридов Кирилл, приписан к зенитчикам, - ответил Ярошенко.

-А он тоже ходит с вами в походы? В Севастополь? И 27-го он был на корабле?

-Не только был, но и активно помогал в отражении атак противника. Он же подносчик снарядов.

-Он же такой… маленький, - после небольшой паузы Буденный нашел, как обозначить свое удивление. – Не страшно ему? А сами за него не боитесь?

-Товарищ маршал Советского Союза, да он любому краснофлотцу - по бесстрашию - 100 очков форы даст! Он же еще успевал, в перерывах между налетами, детишек и женщин успокаивать! Да глядя на него, как он по палубе ходит, у моряков, если и был какой-то страх, то сразу улетучивался! – открытым текстом заявил Ерошенко. – Хотел на берег списать... Только нет у него никого, погибли все… А в тылу он не усидит – на фронт сбежит! Так пусть лучше у нас будет. Вы же не против, товарищ маршал?

-Вот Вы о чем, капитан! Я-то о другом: раз юнга – геройский, то и не забудьте включить и вашего воспитанника в число награжденных. Пишите наградной! Раз заслужил, то пусть и получает.

2 июля 1942 года экипаж готовился к переходу на ремонт в Поти, Кирилл наводил порядок у своего орудия, как внезапно, со стороны гор показалась большая группа самолетов.

«Что-то многовато для наших. Если немцы, то почему не объявляют воздушную тревогу? - подумал Кирилл, присмотрелся. – Точно, не наши!»

-Воздух! – закричал юнга что есть мОчи. –Тревога!!!

На крик обратил внимание командир корабля, вышел из рубки, поднял голову. От самолетов отделилось несколько черных точек, которые стремительно понеслись вниз.

Последнее, что увидел Кирилл, это то, как после первого взрыва капитан второго ранга Ерошенко падает за борт. А потом был второй взрыв…

Глава 9

Илюхины страхи.

Сознание Ильи то всплывал из забытья, то снова погружался в него. Илья пытался вспомнить, что произошло и где он. В гудящей, больной голове стали проноситься мысли:

«Я лежу… Голова… и правое плечо… Я еду домой с ребятами… Если поезд, то где стук колес? А «Артек»? «Артек»? Опять война! Ребята! Атака фрицев! Блиндаж! Так, зашел в блиндаж, что-то спросил у капитана… Как его фамилия? Какой блиндаж? Какой капитан?»

А рядом раздалось что-то не по-русски… «Опять??? Опять в плену???»

А потом по-русски:

-Ну что? Организм молодой, сам он крепкий – выдержит! Да разожмите ему зубы!

Илья почувствовал, что его схватили за лицо.

«Хрен вам по всей морде!» - хотел сказать Илюха, но у него получилось что-то нечленораздельное. Укусил руку… Перед ним было несколько силуэтов. Илья сумел подняться и даже ударить левой рукой, но потом что-то ударило по голове…

Илья вновь пришел в себя, был день – светло, рядом кто-то тихо переговаривался. В глазах у мальчишки было мутно, он попытался встать, но оказалось, что его руки к чему-то привязаны. Чисто автоматически Илюха выдал «боцманский» набор слов.

-Сестричка! «Боксер» очнулся! – раздался рядом веселый и слегка удивленный голос молодого мужчины.

-Сыночек, очнулся! А говорили, что не жилец. Ну, слава Богу, значит жить будешь! – мягко произнес женский голос. Илья так и не смог сфокусировать зрение – видел только силуэты. Мальчишке под голову завели руку, немного приподняли голову. – Вот, это надо выпить…

Илья приоткрыл рот – полилось какое-то лекарство. Противное. Но Илья понимал, что надо. Хотел попросить попить, но женщина уже поила его чем-то похожим по вкусу на компот. А потом ее позвали, и она ушла к другому раненому.

Напившись, Илья спросил:

-А где немцы?

-Эк ты завернул, паря! Где немцы! Ты в Кирове, в госпитале, а немцы – далеко, не боись! – пояснил раненый с соседней койки.

-А почему я привязан? – недоверчиво поинтересовался Илюха. – И какая сволочь меня прикладом по башке двинула?

-Каким прикладом? Не бил тебя никто… А! Так это ты сам об пол головой шмякнулся, когда с койки вскочил и медбрату в глаз зафинделил, как заправский боксер! А привязали тебя полотенцами, чтоб не вскакивал и об пол головой не бился.

«Привязали полотенцами… Да. Папа ему рассказывал, что когда папе было 10 лет и его положили в больницу с подозрением на аппендицит, то рядом лежал мальчик, после сложной операции, так вот его за руки – ноги привязывали к койке, чтоб не встал и швы не разошлись.»

-А можно меня - отвязать? – попросил Илья.

-Ну, паря, это к доктору обращайся… Или к медбрату, тому, что с бланшем под правым глазом - хохотнул сосед.

-Ну, я серьезно…

-И я – серьезно. Я к тебе подойти не смогу, видишь, нога в гипсе… Все остальные ребята из нашей палаты - ходячие уже, во дворе, курят, наверно. Только долго что-то, на улице уже почти зима: вчера, говорят, лужи льдом покрывались и уже не оттаивали.

-А вчера, это какое число было? – спросил Илья.

-Вчера было 16-ое, а сегодня 17 октября.

-17 октября… - повторил Илюха. Попытался осмотреться, сосредоточился, заметил, что в палате еще 5 кроватей, а у соседа слева, с которым разговаривал, загипсованная нога подвешена к крюку в потолке, точно он не поможет. -А город-то какой?

-А город простой – Киров, я же говорил, слыхал про такой?

Пришлось опять звать медсестру. Та посмотрела на Илью, покачала головой:

-Только ты не вставай пока, нельзя тебе…

Постепенно Илья шел на поправку, быстро восстанавливался.

Как говорил главврач госпиталя: «Заживало все как на собаках».

Оказалось, что мальчишку определили в командирскую палату. Сперва на него в палате ругались, потому что мальчишка почти каждую ночь вскакивал с кровати или кричал во сне.

-Вот скажи мне, «Боксер», что ты орешь по ночам и командуешь? Ты что, воевал? – интересовался Николай, лейтенант с загипсованной ногой. – Нам же сказали, что ты просто под бомбежку при эвакуации попал.

-Значит попал…

Через 2 дня уже весь госпиталь знал, что Илья получил контузию в бою. Оказалось, что капитан Шевченко находится в соседней палате. Он-то и рассказал о подвигах Ильи и его друзей.

А потом, во время помывки, открылась еще одна страница Илюхиной военной биографии, с которой он уже свыкся и просто забыл – посеченная спина. На вопрос откуда такая «красота», мальчишка ответил коротко: «От немцев». И вновь пошли обсуждения и слухи: «Могло быть» и «Не могло…»

-Вот скажи нам, не томи, «Боксер», - в очередной раз «пытал» Илью Николай, а остальные выздоравливающие из палаты его поддерживали. – Откуда у тебя такие шрамы? Ты сказал, что от немцев, но военврач 2 ранга сказал, что раны старые, им не менее трех – четырех лет. А?

-Я сказал «подарок» от немцев, значит – от них. – коротко ответил Илья.

-Нет, ну, это не ответ… Ты нам поподробнее расскажи! – продолжил настаивать другой раненый – старший лейтенант Васильев. – Это ж что с тобой творили, чтоб такие отметины остались! Расскажи, не ломайся.

-Да не хочу я об этом вспоминать, - Илья отвернулся, повернувшись на другой бок и закрыл глаза.

-Ну, все… в обидку ушел. Чего ты отворачиваешься, мы с тобой беседуем «по душам», а ты к нам задницей! – подкалывал Николай. – Нехорошо!

Илья уже привык и не вёлся на подколки - провокации: не первый раз его пытались раскрутить на рассказ о тех событиях. Только вспоминать их Илья просто не хотел, хотел забыть, но не получалось.

В начале ноября выпал снег, но его было совсем немного. Зато морозы ударили нешуточные, в районе 20 градусов ниже нуля. Илья уже был уверенно «ходячий» и выздоравливающий.

-Народ! Вы только посмотрите! Да он точно – чокнутый, контуженный на всю голову! – воскликнул Васильев. – Вы гляньте, чего творит!

Раненые из палаты двинулись к окну и застыли с открытыми ртами, один из них даже присвистнул.

-Да расскажите, что там? Кто там? – возмущался Николай, гипс не давал ему подняться и посмотреть на происходящее.

Около 10 минут выздоравливающие командиры смотрели в окно, иногда выдавая удивленные возгласы.

-Во! Нянечка выскочила! Сейчас она ему задаст! Опаньки! Кто-то из врачей выскочил! Все, в здание завели…

-Да чего было –то! А? –хотел узнать подробности Николай.

-Чё было, чё было! Сплыло! Наш «Боксер» на улицу вышел! Ему же разрешили подниматься и ходить. – стал рассказывать Васильев.

-Погоди! Он же в исподнем и халате был! А на улице мороз!

-Не знаю, какой мороз, только я его в одних кальсонах уже увидел, как он гимнастику делал… А потом стал снег в кучку собирать и растираться им, а потом нянечка к нему подбежала…

-Да ладно! – не поверил Николай.

-Ага, мороз и прохладно! – срифмовал Васильев. – Вот у ребят спроси.

Ребята уверенно закивали головами, подтверждая сказанное.

На следующий день Илью вызвал начальник медчасти госпиталя:

-Юноша! Что Вы себе позволяете и как это понимать? Вы еще полностью не восстановились после контузии, а захотелось заработать воспаление легких?

Илья молча смотрел на военврача 3 ранга.

Военврач полистал записи, на одной из страниц потыкал в нее указательным пальцем:

-Вот! Постарайтесь пояснить, откуда у Вас множественные шрамы по всему телу, особенно на спине?

-Откуда и контузия, от немцев…

Военврач тяжело вздохнул:

-От немцев говоришь, и заживает на тебе все как на собаке, и холод тебя не берет…

-Заживает, - Илюха ухмыльнулся. – И закаленный я.

-Это ладно, я понял, что заживает и закаленный: Вы юноша крепкий и действительно быстро восстанавливаетесь… - а потом военврач резко поменял казенный тон и просто, по-человечески спросил. - Чем будешь заниматься после госпиталя? Родные есть?

Илья немного задумался, нужно было ответить так, чтоб не разрушить «легенду», которую уже озвучил раненым в палате:

-Где родители – не знаю: детдомовский я…

-Так это в детском доме тебя так били? – насторожился начальник медчасти.

-Нет. Я же сказал - немцы постарались. Помню, что отец служил на Севере, в Мурманске, мы там с мамой и папой жили. Если только братья… Только не знаю где они сейчас.

«Ага, папа герой - полярник, а мама его верная подруга», - про себя подумал военврач.

-А хочешь остаться после выздоровления у нас, в госпитале? Будешь помогать раненым, работы хватит.

-Товарищ военврач третьего ранга, мне на фронт надо, – просто сказал Илья.

-На фронт… Хорошо, идите, я Вас больше не задерживаю.

Через два дня начальник медицинской части госпиталя №1018 Алексей Петрович Викторов (Илья постарался сразу же узнать – кто его расспрашивал) вновь вызвал к себе мальчишку.

-Не передумали?

Илья промолчал.

-В действующие части Вас все равно не отравят, по возрасту. А вот в детский дом – могут отправить или спец.училище, где готовят ребят на рабочие профессии: токаря, слесаря, фрезеровщика. Вы же хотите приносить пользу фронту – будете работать в тылу. Или можете остаться у нас.

-Все равно, пойду на фронт.

Эти простые, уверенные фразы («пойду», а не «убегу»), которые произносил мальчишка, вызывали какое-то странное чувство у Викторова. Чувствовалась в ответах сила бывалого человека, что совершенно не вязалось с обликом мальчишки. Да, крепкого, развитого, но – мальчишки.

Илья не зря наводил справки о том, кто его вызывал. Про военврача 3 ранга Викторова все отзывались только хорошо: «Требователен к себе и другим, принципиален, инициативен, человечен и отзывчив, старается глубоко вникнуть во все мельчайшие детали всех участков работы глубоко предан своему делу, в трудных случаях всегда умеет найти правильное решение проблемы.»

Вот и сейчас, как понял Илья, перед ним проблема: куда пристроить его – Илью.

-Хорошо, пойдемте, я Вам кое-что покажу, - военврач встал из-за стола и пошел к выходу из комнаты.

Илья пошел за ним. Прошли на второй этаж, перед дверью одной из палат военврач остановился.

-Вот, смотрите… - и открыл дверь. Военврач, вместе с Ильей, направились к одной из коек, на которой лежал мальчишка, чуть постарше Ильи, без левой кисти и с забинтованными глазами.

-Иван, как себя чувствуете? – спросил Викторов.

-Алексей Петрович? Хорошо! –обрадовался мальчишка. – Мне уже пора снимать повязку?

-Нет, Иван, пока еще рано. Просто делаю дополнительный обход, вот и заглянул. Вы лежите, отдыхайте и набирайтесь сил.

-Хорошо, Алексей Петрович, - согласился мальчишка.

Викторов и Илья вышли из палаты. Двинулись дальше, на первый этаж, где лежали тяжелые, ожоговые… Несмотря на все старания нянечек, в палате стоял тяжелый запах. Увидев военврача, медсестра встала со стула, на котором она сидела около раненого, но Викторов показал жестом, чтоб она садилась, что ее помощь врачу и Илье не нужна. Военврач подвел Илью к раненому, который с ног до головы был обмазан мазью. Постояли, Викторов выразительно посмотрел на Илью и жестом показал, что пора выходить.

-Посмотрели? – спросил Викторов Илюху, когда они вернулись в комнату начальника мед части.

-Посмотрел.

-Плохо смотрели… Воспитанник н-ского полка, Григоров Иван, 1928 года рождения. Получил пулевое ранение разрывной пулей в левую кисть руки, при форсировании реки рядом с ним разорвался снаряд, осколок попал в левую часть лица – был сломан нос, левый глаз выбит, правый поврежден… Итог: ампутация левой кисти и удаление правого глаза. Он надеется, что когда снимут повязку… Ему не смогли сказать, что видеть он больше никогда не сможет.

Илья молчал, вспоминал, как долго его выхаживал дед Иван, как смотрел на изуродованного Сережку, только желваки на скулах выдавали его мысли. А Викторов продолжил:

-Второй мальчик… Саша, 15 лет. Когда его только привезли, он еще мог нормально говорить. По его словам, он записался в истребительный батальон. Этот батальон был направлен на поиски диверсантов, но немцы прорвали фронт, стремительно продвинулись вперед, и его истребительный батальон, эти плохо обученные бойцы встретились с регулярной армией. Батальон был разбит, кто-то попал в плен, кто-то погиб. Саша чудом спасся, оружие не бросил, решил идти к линии фронта, прятался от немцев как мог, шел, обычно, по ночам. Но чудо закончилось одной ночью, когда он в темноте провалился в сточную выгребную яму, где что только не плавало, по его словам: от нечистот до трупов. Выбраться сам он не смог, а звать на помощь побоялся. На второй день, кожу начало жечь, и Саша стал кричать, он хотел, чтоб его убили, лишь бы не мучиться. Немцы, увидев в выгребной яме, измазанного в нечистотах мальчишку – повеселились, кинули ему веревку и вытащили… Облили водой, а увидев его воспаленную кожу, трогать не стали, просто прогнали.

В таком состоянии Саша смог перейти линию фронта, и он оказался сперва в санбате, а потом в нашем госпитале. Он так кричал, от боли, что в соседних палатах раненые просыпались. Все, что мы могли сделать, это дать ингаляционный эфир и инъекции морфина. Все медики считают, что не жилец, но он до сих пор борется. – военврач снова немного помолчал. -А теперь скажи мне, какая будет польза тебе, нашей стране, если ты, не готовый, не обученный попадешь на фронт? Подрасти, окрепни, станешь старше, придет повестка, вот тогда и покажешь свою силу. Война теперь долгая будет, уверен - фашисты не возьмут Москву… Молчишь? Хорошо, иди Илья, еще поговорим.

Илья шел после разговора с военврачом, прекрасно понимая, что Викторов хотел уберечь его от необдуманного поступка, только другого пути для себя он не видел.

А жизнь в госпитале продолжалась. Все уже привыкли к утренним выкрутасам Ильи. Начальство даже расщедрилось и выдало галифе и сапоги, чтоб не «светил» на улице исподним, а то на тренировки «Боксера» собирались зрители – местные мальчишки, которые каким-то образом про них узнали, возможно, от своих мам или сестер, что трудились в госпитале. А некоторые ребята даже присоединялись к тренировке, только долго не выдерживали нагрузок.

Однажды ночью Илья проснулся от какого-то непонятного звука, который раздавался из соседней палаты, будто кто-то скребет по дереву, и это явно не мыши - в госпитале их не было. Илюха встал, накинул халат, вышел в коридор. Дежурная в коридоре дремала на стуле. Илья тихонько закрыл дверь своей палаты и приоткрыл дверь соседней: у окна, вцепившись в подоконник, на коленях, стоял молодой парень с ампутированными стопами. Он резко посмотрел через плечо на свет из коридора, опустил голову. Плечи у него задрожали. Илья тихонько зашел в палату, прикрыл дверь, подошел к окну, встал рядом с раненым и тихо сказал:

-Это только третий этаж, может не получиться…

Боец схватился левой рукой за лицо.

-Эх, паря, ничего ты не понимаешь, - сказал он так же тихо Илье.

-А Вы расскажите…

-Эх, паря, летчик я, понимаешь – летчик! Кому я теперь нужен – безногий?

-А Ваша фамилия… Мересьев? Алексей Мересьев? – спросил удивленно Илья. Он ведь точно знал из книги «Повесть о настоящем человеке», которую посоветовал прочитать папа, что сбили Мересьева в 1942 году, а сейчас ноябрь 1941-го.

-Нет, Сорокин я, Захар, старший лейтенант. – Сорокин помолчал, а потом, решившись, стал рассказывать:

-Ты не подумай, что я скис, сдался… Я пять «мессеров» завалил, получил «Красное знамя», а в том бою сбил еще одного… потом кончились патроны, и я пошел на таран… посадил кое-как свой МИГ-3 в тундре. Четверо суток добирался до своих. Добрался. Меня перевезли в Мурманск, а там врачи меня не спрашивали – оттяпали обе ступни, сказали - отморозил. Из Мурманска перевезли сюда. Вот и все – отлетался!

-Нет, не отлетался! – уверенно заявил Илья. – Давайте-ка, помогу добраться до Вашей кровати и расскажу.

-Слушай, паря, хватит выкать, давай на «ты»! Захар, - он протянул правую руку.

-Илья, - мальчишка ее крепко пожал.

А потом, почти всю ночь, Илья, сидя на кровати летчика, рассказывал ему, с небольшими выкрутасами, историю Алексея Мересьева.

-Значит, говоришь, в первую мировую такой летал? И сейчас Мересьев летает без ног? Говоришь, списали его по негодности вчистую, а он станцевал? Эх, паря, очень уж хорошо вышло, не верится. Протезы, говоришь, и буду летать? Смотри, паря. Я станцую и до Сталина дойду, но летать буду! Веришь?

-Не верю…

-Что-о-о? – удивился Захар. – Не веришь?

-Не верю, а знаю, что своего добьешься, - улыбнулся Илья. А сам подумал: «Интересно, а сколько летчиков во время войны воевало на протезах?»

Глава 10

Весна 1942.

В середине декабря 1941 года, после радостных событий – побед под Москвой, попрощавшись с госпиталем, отправился, Дедов Илья со справкой – направлением, в ремесленное училище при заводе «Красное Сормово» в город Горький.

В Горький Илюха прибыл, а вот в училище – нет. После ночного разговора с летчиком, мальчишка постоянно думал о Мурманске, Заозерске, Спутнике, Заполярном, Североморске – всех тех местах, где жил или бывал вместе с семьей.

Илюха в Горьком соорудил себе справку, что Дедов И. А. во время эвакуации потерял родных, отец на фронте, сам был на излечении в госпитале, и теперь едет к брату, Дедову К. А., в Мурманск, который служит в смешанном авиационном полку ВВС Северного флота В/Ч 49207 (о номере и некоторых тонкостях Илья узнал, общаясь с Сорокиным Захаром). Все проверки проходил на «ура», а проверяли его часто, так как одежда ему досталась в госпитале в виде старенькой штопаной гимнастерки без петлиц, таких же старых ушастых галифе, видавших виды сапог, новых шапки-ушанки и ватника. Со спины Илюху можно было принять за небольшого роста мужичка, все же парень он крепкий, но стоили повернуться – детское лицо, пушок над верхней губой – все ставили на свои места. Документы, конечно же, проверяли,но все было в порядке, тем более, что «липой» была только эта справка, а справку делал профессионал, не зря же его учили и гоняли, в той жизни, в спецшколе СМЕРШа.

В Мурманск Илья сумел попасть только в начале марта 1942 года. Почти два месяца дороги, мытарств и приключений: Горький – Ковров – Шуя – Иваново – Середа – Ярославль – Данилов – Вологда – Коноша – Обозерская (почти до Архангельска добрался!) – Беломорск – Кемь – Кандалакша – Апатиты и, наконец – то, Мурманск. Это сейчас прямая дорога через Петрозаводск, а тогда он был захвачен финнами, да и от Кандалакши они были недалеко… Только в Коноше узнал, что можно было попробовать добраться сюда сразу из Кирова через Котлас: оказывается, в 1941 году начали строить эту железную ветку, соединив Котлас и Верхнюю Синегу, осталось чуть – чуть...

В 7 марта в Мурманске бушевала пурга…

Дежурный по комендатуре военных сообщений почесал затылок, слегка приподнимая пальцем фуражку. Не было печали с перебоями электричества, с порванными телефонными проводами из – за шквального ветра, так привели еще мальчишку! Были попытки телефонных (до кого дозвонились) поисков Дедова К. А., понятно – не нашли.

-Ну и что мне с тобой, таким красивым, делать? - недоумевал старший лейтенант.

Мальчишку на вокзале задержали, когда уже стемнело, привели в комендатуру. Старлей ухитрился как-то дозвониться в 72-й смешанный авиационный полк ВВС Северного флота. Там ответили, что старшего лейтенанта Захара Артёмовича Сорокина, знают, только он сейчас в госпитале на излечении, а вот его механика Дедова Константина Александровича – нет. Нет и не было у них такого. Звонил в детоприемник, только старшему лейтенанту мягко намекнули, что уже стемнело, буран, короче – «погода не летная» и все завтра.

А тут еще малый начал возмущаться, хорошо, хоть сопли не стал распускать: «Как же так! Я сюда два месяца добирался, а брата здесь нет! Ну и куда мне пойти – податься?»

«Можно, конечно, мальчишку продержать до завтра, посадить обратно на поезд и отослать, но… куда? Ему в дорогу надо документы справить, кроме документов, еще и харчи дать, только откуда их взять? Или в детоприемник? Сплошная засада! - думал про себя дежурный по комендатуре. – А чего я голову ломаю? Есть комендант, завтра придет, вот и пусть голову он ломает!»

-Ладно, утро вечера мудренее, расположу тебя на ночлег, а завтра с утра комендант решит, что с тобой делать, куда отправлять. Пошли, - старший лейтенант встал со стула.

Илья взял тощий вещмешок со своими нехитрыми пожитками, засунул ватник подмышку и пошел следом. Немного прошли по коридору и дежурный по комендатуре, открыв дверь в одну из комнат, произнес:

-Бойцы! Отдыхайте, отдыхайте! – старший лейтенант остановил попытки бойцов встать, когда комнату вошел старший по званию. - Вот, принимайте пополнение: чисто переночевать, думаю, местечко ему найдется.

Старлей, немного подтолкнул Илью вперед, а сам вышел из комнаты, решив, что бойцы и мальчишка сами во всем разберутся. И так он потратил уйму времени на поиски Дедова К. А.

-Здравствуйте! – Илья несколькими взглядами привычно «цепанул» обстановку: «буржуйка» растоплена – тепло, рядом сушится маскхалат, стол по центру, две скамейки, 10 двухъярусных кроватей у стены, подальше от занавешенных окон, за которыми завывала пурга. СВТ в пирамиде рядом с кроватями, на двух кроватях висят ППШ. За столом сидели и молча смотрели на мальчишку десять бойцов в тельняшках, двое в гимнастерках: лейтенант и старшина, но под ними тоже тельняшки – как пить дать – морпехи. На столе, на постеленных газетах: хлеб, тушенка, сало, россыпь картошки «в мундире», кружки с дымящимся кипятком, кусковой сахар, фляга алюминиевая – трофейная… Что сказать – богато: в животе у Илья сразу заурчало, что не скрылось от наблюдавших за ним краснофлотцев.

-Заходи, присаживай за стол, мил человек, как тебя звать – величать, откуда будешь, каким ветром в Мурманск принесло? – начал засыпать вопросами Илью старшина, после того, как переглянулся с лейтенантом и еще несколькими бойцами, что не скрылось от Ильи. Ватник Илья повесил на стену на свободный гвоздик, двинулся к столу.

«Морпехи – разведчики, группа слаженная: понимают друг друга без слов, опытные бойцы, с трофеями, - подумал Илюха, присаживаясь за стол на освобожденное место. – Надо присмотреться и, если все путем, к ним бы и прибиться.»

-Зовут меня Илья Дедов, ищу брата, он тут, на Северном флоте, авиатехником служит.

-А откуда такая нарядная форма? – улыбнулся лейтенант. – С кого снял?

-Дали…

Один из бойцов, лет двадцати, отрезал ломоть черного хлеба, выложил на него, достав штык – ножом из банки половину содержимой в ней тушенки, передал мальчишке. Илья поблагодарил, развязал свой вещмещок, достал четвертушку буханки, несколько луковиц, положил на стол - в общий котел, и только после этого Илья начал есть.

Молодой боец посмотрел на старшину, сделал движение бровями в сторону Илья и неожиданно заявил:

-Ставлю банку тушенки из НЗ, что ты, мАлый - «бегунок». По дороге его "обули", добрые люди в старенькое одели. А про брата - сочинил.

Бойцы между собой стали переглядываться, хмыкать, улыбаться, ожидая потеху, а дородный здоровяк, задумался ненадолго:

-Ставлю банку – не «бегунок», Саша!

-И с чего ты взял, Мишаня, что не бегунок? Классический «бегунок»: чистенький, опрятненький, домашненький, хоть и голодный, но есть аккуратно. И папа, как пить дать – командир, воспитал сына, как надо, вот он и сбежал от мамки на фронт! – начал пояснения Саша.

Илюха слушал, но от еды не отвлекался, только мысленно улыбнулся: «Здоровяк Миша - реально похож на медведя».

-Сашок, а ты хорошо посмотрел – прикинул? Мы ж «бегунков» видали немеряно! Они ж как увидят оружие - с него глаз не сводят! Этот другой, по оружию взглядом мазнул и не зацепился.

-Миша, ну так я и сказал, что папка у него краском, он этих игрушек насмотрелся – ему и не интересно, – продолжил детективные изыскания молодой Саша. – Вот скажи, малой, только не ври, папка у тебя командир, на фронте? А?

-Командир, - не спеша, прожевав кусок, ответил Илья.

-А по званию? – продолжил прощупывать Саша.

-Майор.

-А майор не из УГРО, часом? – вошел в разговор старшина. – Довелось мне по малолетке познакомится с одним «дядькой» из УГРО, он также, входя в комнату все «срисовывал» - одним взглядом. Прям как ты, мАлый… Откуда знаю? Лиговский я, беспризорник с ГОПа. Еще «Чубаровских» застал…

-А мы с ребятами – архангельские! – гордо сказал Михаил.

-А что такое ГОП? – спросил Илья.

-Э-э-э, мАлый! Кто как называет... Было такое место на Лиговке: одни называли «Городское общество призора», другие – «Городское общежитие пролетариата», короче – гопники, - сержант цыкнул сквозь зубы. -А «дядька» тот мне сесть не дал, потом на работу пристроил…

- Не из УГРО, пограничник…

-Понятно, пограничник… И где он, ты не знаешь, - подытожил лейтенант.

Илья молча кивнул.

-Вот, Мишаня, -улыбнулся Саша. – Вот и ответ, почему не интересно оружие! С батькой доводилось стрелять?

-Их всего доводилось, - хмыкнул Илья. – Даже из пушки.

-Во! – еще шире улыбнулся Саша. – Мишаня, готовь тушенку!

-Сашок, это ты готовь, - в ответку улыбнулся Михаил и посмотрел на Илью. – «Бегунка» бы сюда старлей не привел, а отправил с бойцом в «Детскую комнату милиции»!

-Верно сказанул, - поддержал Михаила старшина. – Парень не местный, сюда добирался не один день, и не неделю, а стриженый, мытый, ухоженный, значит, за собой следить умеет – это раз, его не отловили ни на одной станции по дороге, значит что? Значит у него есть документы – это два. Ну и три… Посмотри, как он ест, хоть и голодный – не спеша. Взгляд не заискивающий, не просящий, говорит – не лебезит. Короче! Готовь, Сашка, банку тушняка!

Сашка еще раз посмотрел на Илью, потер ладонью себе затылок, махнул рукой и тяжело вздохнул, согласившись с доводами старшины.

Илья ел, слушал вполуха, чего о нем говорили, прекрасно понимая, что о зачислении в подразделение принимает решение не сержант и даже не лейтенант. Но, судя по разговорам, Илья им, как человек, «приглянулся», и это – радовало.

Поблагодарив за ужин, Илья спросил, какая койка свободна (ему выделили свободную нижнюю), быстро разделся и завалился спать. Уснул почти мгновенно: спать на обычной койке и на простыне ему доводилось, последний раз, в госпитале.

Старшина, проснувшись, посмотрел на часы, было около семи утра. Спал он как на вахте, в форме, только снял сапоги и ремень. Осмотрел комнату: на соседней нижней койке лежал с закрытыми глазами дежуривший сегодня ночь с 4 до 8 утра Сашок. А вот мальчишки в койке не было, хотя гимнастерка лежала на «баночке». Старшина недовольно цыкнул зубом.

-До гальюна мАлой пошел. Очень тихо пошел, портянки намотал, штанцы натянул, а гимнастерку оставил. Лишнего не брал, все на месте, если бы попробовал что «свистнуть» – ты бы услышал. Только давно уже нет, почти 15 минут, как бы не замерз, - не открывая глаза, почти прошептал дежурный Сашка.

-Пурга утихла, но пойду, гляну, может, дверь «скворечника» снегом замело или в темноте в дырку провалился, - хмыкнул старшина, бесшумно поднялся с койки, одел сапоги, двинулся к двери.

Говорят, что за Полярным кругом кислорода в воздухе на 20 процентов меньше. На самом деле не меньше, просто он хуже усваивается, и к этому люди, из других районов, должны адаптироваться. Только Илья не замечал эту проблему, он же родился здесь, провел всю свою жизнь. Илья вышел на задний двор, все небо переливалось желто - зелено -синими всполохами: северное сияние! Илюха просто мечтал о нем!

Сперва в гальюн, а потом зарядка! Когда Илья, после первой части разминки на заднем дворе комендатуры обтирался снегом, сзади скрипнула дверь.

«Епрст, сейчас опять начнутся ахи – крики, вопли - стоны. – подумал Илья. - Да ну их всех в баню! Я - дома!»

Не оборачиваясь мальчишка продолжил тренировку. Разгоряченный зарядкой - тренировкой Илья вернулся в комнату: никто уже не спал, поприветствовали, но не задали никаких вопросов.

Из разговоров Илья понял, что за бойцами, около девяти утра, должен прибыть транспорт. Ну что ж, знакомство и расставание на войне – привычное дело.

В восемь часов с копейками за Ильей пришел боец, сказал, что комендант вызывает, с вещами. Илья собрался, пожелал разведчикам, с которыми делил хлеб, «счастливо оставаться», двинулся к коменданту.

-Присаживайся, - показал комендант, майор лет 40-45-ти, Илье на стул у стены.

И продолжил:

-Значится так, лейтенант, пойми, нет у меня своего транспорта, нету! Вот, телефон есть, но многие линии порвало, а машины – нету. Сам еле на службу прибыл! Знаю, у тебя приказ прибыть в подразделение сегодня, что тебе сказали, что комендатура всем обеспечит. Сам видишь: все, что мог, предоставил по высшему разряду тебе и бойцам. Пурга, замело все! Посиди, не суетись, сам же знаешь, где нужна суета, подожди чуток, придет машина! Звонили, сказали, что едет. Да ты б со своими быстрее бы на лыжах добрался, только вот и лыж у меня нет.

Лейтенант нахмурился, вздохнул, откинулся на спинку стула, с полярной погодой не поспоришь.

-Так, - продолжил комендант. – Следующий вопрос… Значится так, Дедов Илья Александрович, брата твоего не нашли. А даже если бы и нашли, то на аэродром бы не пустили.

-Ну, почему сразу - не пустили? Я много чего умею. Может быть, взяли бы меня воспитанником… - начал было Илья.

-Значится, ключевое слово – «может быть»! Значится, сидел бы ты тут, ждал его, а это нам не нужно, у нас не детоприемник. Так что, в любом случае, нашелся бы брат или не нашелся, путь тебе один – в детоприемник, не обессудь. – Майор развел руками.

-А других вариантов нет? – глянул Илья исподлобья.

-А какие варианты, значится? На улице не месяц май! Отпущу я тебя, не сдам. С жить где будешь? Целые улицы в городе от бомбежек выгорели. Есть что будешь? Воровать пойдешь? В детоприемнике и крыша над головой, и харчи кое-какие.

-А на завод устроиться? Судоремонтный? Или портовым рабочим, наверняка на погрузку – разгрузку требуются, – предложил варианты Илья.

-А ты какой профессии? Что умеешь?

-Ну, учеником, я парень крепкий…

-Значится так, крепкий парень, мозги мне не конопать! Хоть сегодня и 8-ое марта, но ты не девочка и у тебя не праздник: сдам в детоприемник, а там пусть решают: брата искать, на завод отправлять или обратно в Киров. Все! – показал на дверь. -Иди, в коридорчике посиди! И сбегать не вздумай – замёрзнешь!

Когда Илья поднимался со стула, отчетливо услышал, как лейтенант хмыкул.

Илья вышел из комнаты, присел на стул в коридорчике.

«Да уж, картинка – не айс, - про себя соображал Илья. – Майор капитально прав, станцию недавно бомбили, городу тоже – досталось. Документы у него, можно, конечно, новые слепить, только тут новички все на перечет, загремлю под фанфары! В порту, как пить дать, нужны грузчики, как вариант уцепиться, если из детдома смоюсь. По документам батя майор – пограничник, одна кантора –НКВД, могут быть поблажки, тем более, что проситься на работу буду сам. А в порту наведу знакомства, притрусь – прибьюсь к какой-нибудь части. Короче, как сказал майор – не буду суетиться»

Из комнаты вышел лейтенант, молча прошел по коридору, Илья посмотрел ему во след.

«Хороший был вариант, к морпехам, но… не срослось».

Через некоторое время лейтенант вернулся, зашел к коменданту, из-за закрытой двери доносились спорящие голоса. Лейтенант вышел от коменданта, встал пере сидящим мальчишкой:

-Хорош загорать, пошли…

-Куда?

-Дело к обеду, тебя кормить пока не собираются, в детоприемник тебя вести пока возможности нет, у всех и так забот хватает, за нами машина тоже сегодня не придет, командованию доложил, «кренделей» я уже получил, так что, пока поживешь с нами. Пошли…

Бойцы, увидев Илью, обрадовались, как старому товарищу. Перекусили - пообедали.

После перекуса бойцы занялись оружием. И хоть оно было чистым, разбирали и чистили заново.

-Старишина! – наигранно возмутился Сашок. – Сколько можно ее чистить? Она и так блестит, а мы не стреляли уже две недели!

-«СВеТа» любит тех, кто ее холит и лелеет! –ответил старшина подняв в верх указательный палец. – Так что – лелей!

-Лады… - согласился Сашок, и тут же поддел Илью, глядя на почищенные части винтовки. – Слушай, малой, а ты можешь собрать СВТ? Или слабо?

Мальчишка подошел к столу, посмотрел на детали.

-Если ты хочешь, чтоб я за тебя собрал «на слабо», то ты не угадал. Если хотите проверить, что я умею, то – другой разговор. – Илья посмотрел на старшину, а потом на лейтенанта.

Лейтенант кивнул. Илья вздохнул и протянул руку к Саше.

-Ты чего? – спросил Сашок.

-Флажок втулки отдай…

Увидев удивленное лицо Саши, остальные бойцы дружно грохнули смехом.

-А да мАлый! За пару секунд срисовал недостачу и «сделал» тебя, Сашка, - вытирая слезы смеха подвел итог старшина.

Илья собрал СВТ, потом ППШ-41, потом ТТ лейтенанта.

-Да, молоток! – лейтенант, подсев рядом за стол, похлопал Илью по плечу. – А расскажи о себе, кто ты - что ты, откуда, так… коротенько.

Остальные бойцы с интересом посмотрели на мальчишку.

-А что рассказывать? – у Ильи боролись между собой два чувства: с одной стороны – желание попасть на фронт, возможно, с этими бойцами, и второе – нежелание раскрывать душу перед незнакомцами. Победило второе. – Папа - майор, пограничник, мама – учитель, старший брат учился на техника в авиационном институте. Много ездили по стране. В 1941-ом жили на заставе в Белоруссии. Занимался спортом, учился хорошо. Получил путевку в «Артек», смена начиналась 22 июня… Где родители не знаю. Сейчас ищу брата.

-А комендант сказал, что в справке написало, что ты из госпиталя, - ввернул лейтенант.

-Есть такое, контузия была.

-Просто контузия? А как получил? – поинтересовался старшина.

-Ну, как… обыкновенно – контузило. – Илья был сама простата в ответах.

-А в справке написано, что в бою побывал, что в госпиталь попал из санбата 74-ой дивизии, - продолжил лейтенант.

-Если в справке написано, значит из санбата…

-Не-е-е, так не пойдет, - делано возмутился старшина. –Мы с тобой из одного котла ели, из одной кружки пили, а ничего о тебе не знаем!

Остальные бойцы его поддержали, мол, давай, расскажи, как жил, что повидал?

-Ну, значица, так, - начал Илья, включив режим «трепача Сережки», копируя интонацию деда Ивана. – Перед войной послали меня и еще троих моих друзей за учебные и трудовые подвиги в лагерь «Артек», что в Крыму…

Бойцы присели, кто где мог, притихли, ожидая продолжения.

-Значица, приехали мы 21 июня, а на следующий день – война, было слышно, как в три утра бомбили. Всех стали отправлять по домам, а мы, четверо, – сбежали на фронт.

-Я же говорил – «бегунок», - обрадовался Сашок, но на него тут же «зашикали» и он притих.

-Значица, встретили наших бойцов, а они нас – гнать. – Илья посмотрел на покивавшего головой лейтенанта. –Только не прогнали. Прет германец со всей силой: и пехота, и танки…Взяли мы винтовки погибших и встали в строй, как бойцы. О тут наши орудия затихли… Мы с Сережкой туда, а там одно орудие в дребезги, а у второго панорама в хлам, да бойцы: кто убит, кто поранен. И прет на нас танк…

Илья обвел взглядом слушавших, затаив дыхание, притихших бойцов и продолжил по-простецки, быстро:

-Короче, танк мы подбили, меня ранило осколком в левое плечо, атаку отбили, а еще мне обещали орден…

Бойцы почти одновременно выдохнули.

-А потом прилетел снаряд и меня контузило! – закончил рассказ Илья.

-Тьфу! Трепло! Чуть не купился! – возмутился Миша «Медведь».

Остальные его поддержали, но только не старшина и не командир морпехов.

-А если серьезно? О себе расскажешь? – спросил старшина, пожевывая спичку, держа ее в зубах.

-А зачем? – пожал плечами Илья. -Вы – на фронт, я – в детдом?

-А может, мы хотим, чтоб ты стал у нас воспитанником? – без сомнения в голосе произнес лейтенант.

-Вы, может, и хотите, только не Ваш уровень решать, товарищ лейтенант. Вон, сейчас комендант кликнет, и поведут меня в детоприемник. А если с вами уеду, то Ваше начальство сперва Вам пистон в одно место вставит, а потом я отправлюсь по первому адресу – в детоприемник.

Лейтенант смотрел на Илью немного прищурившись, словно пытаясь увидеть то, что особенное:

-Ну и дерзкий ты... А если наше начальство уже дало добро, под нашу со старшиной ответственность? Не веришь? Вот, смотри – твои документы, справки, комендант выдал, а я расписку написал. Я со старшиной, хочу понять, под что подписался, да и ребята хотели бы узнать, с кем хлеб делить будут, кто им будет спину прикрывать.

Опять нависла тишина, все ждали, что ответит мальчишка.

А Илья лихорадочно соображал, что рассказывать, а о чем промолчать. Ранения никуда не спрячешь – до первой бани, умение обращаться с оружием уже засветил, легенда с братом – лишние хлопоты… «А-а-а! Была не была!» – решил Илюха.

-Я у немцев был, в плену…

-Ну, началось… - начал возмущаться один из бойцов и тут же замолчал, увидев взгляд Ильи.

-Папа - майор, нач. штаба пограничного отряда в Белоруссии. Когда началась война, наша семья была в гостях у друга папы, в городке, что был рядом с границей. Как началось – нам сказал идти на восток, а сам отправился к месту службы. Потом, при бомбежке, потерял маму. – Илья тяжело вздохнул - это было самое сложное, придумывать то, чего не было. – Подобрали меня моряки, оказался на бронекатере. Защищали мост, пока его минировали наши саперы, бронекатер подбил, бились до последнего, все наши погибли, немцы раненых добили, а меня… били меня, так, ради забавы. Потом засунули в колонну военнопленных, оттуда помогли сбежать, вылечил один дедушка – знахарь. В сентябре оказался на Украине, а там такое началось… Прибился я и еще трое мальчишек к бойцам 74-ой дивизии. Стрелять довелось из всего. И в танк из пушки… А дальше – в справке написано, рядом рвануло – контузило, пришел в себя уже в Кирове. Придумал про брата и отправился в Мурманск. Все.

-Это понятно… А зачем на север-то? Тут что, тепло и яблоки? – удивился один из бойцов.

-Отец говорил, что я родился здесь. Мы с ним часто ходили по сопкам: охотились, собирали грибы и морошку, голубику, чернику, клюкву. Бывал у друзей отца на заставах…

-Понятно… -что-то для себя решил лейтенант.

-А мне, что-то не верится… все вот это этакое… Это получается про танк, пушку и орден – правда? Ну – не верится! – сомневался один из бойцов. Да и у других, в глазах, читалось сомнение.

Илья снял гимнастерку и нательную рубаху.

-Вот это… -начал один из бойцов и замолчал.

-Как же ты выдержал, паря? Это ж… - не мог поверить глазам Миша «Медведь».

-Во! Гляньте, шрам от осколочного на левом плече… Не соврал! – удивился Сашок.

-Илья, все понятно. Последний вопрос: сколько тебе лет, Илья. Только по правде… - лейтенант посмотрел в глаза мальчишке.

-По правде? –Илья усмехнулся, начал одеваться, подумав про реальность. – Четырнадцать.

Глава 11

Не месяц май…

После бурана кое-как добрались до Полярного. Вот тут Илью слегка «приплющило»: лейтенант оказался командиром взвода 181-го отдельного разведывательного отряда штаба Северного флота! Получается, его судьбу решали чуть ли не в штабе Северного флота! Теперь ему стало понятно, почему комендант так легко отдал его документы лейтенанту.

В Полярном Илья был приписан, попал в отделение разведки к старшине 2 статьи Леонову. Сперва Илья не мог понять, кого же он ему напоминает? Звали его моряки по имени – отчеству Виктор Николаевич или просто – командир, а Леонов называл своих - «моряки сухопутья». И как только это услышал Илюха, то понял, что судьба свела его с легендарной личностью, которого немецкие егеря будут звать «Полярным лисом», будущим дважды Героем Советского Союза, про него Папа рассказывал очень много. Сперва Леонов был не доволен тем, что ему в отделение дали мальчишку, да еще в должности вестового при штабе:

-У меня не вестовые штаба, а разведчики -диверсанты! – возмущался он.

И самого Илью не особо радовала служба в штабе: принеси, подай, сбегай, изобрази…Вот и началась «веселая жизнь» Илюхи среди разведчиков: ежедневные стрельбы, тренировки, маршброски… Только для мальчишки все это было совершенно привычно по «довоенной» жизни. Совсем скоро, через пару дней, Леонов был доволен мальчишкой, резко одергивал тех, кто пытался высказываться на тему «вестового», да и желающих подшучивать резко убавилось.

Командир отряда, капитан Инзарцев, вначале побаивался отпускать мальчишку на тренировки, но полная самоотдача на них Ильи - радовала, а остальных моряков – напрягала, ведь не признаешься же всем, что «пора на привал», если четырнадцатилетний мальчишка, продолжает бежать и даже не запыхался!

На стрельбище, вообще, дело доходило до «рукоприкладства»…

-Илюха, иди сюда, «снимай стеклышки» - бить буду! - после очередных стрельб заявил Саша. – Вот как? Как у тебя получается попадать в 10 мишеней из десяти? Как?

-Просто! «Стеклышки снял», иду на «драку», - улыбнулся Илюха. Они частенько «бились» с Сашей, который не мог привыкнуть к тому, что мальчишка обставляет его по всем параметрам, кроме возраста, краснофлотец был самым молодым (до Ильи) в отряде, ему исполнилось 19 лет. За этой «мальчиковой» битвой «старые», умудренные опытом бойцы, которым было за двадцать, предпочитали смотреть со стороны, иногда подначивая, делая шутливые, но колкие замечания.

-Саша, хватит Илюхе ноги целовать!

-Ха! Малой! Про подсечку забыл! Думал с грудничком бьешься? Сашок, покажи «карасику» его место в пруду!

Это и правда было похоже на дом, дом в довоенной жизни, так похоже на то, как «гонял» его Отец, что однажды, забывшись, Илья обратился к Леонову: «Папа!» - смутив его, и смутился сам.

А еще было постоянное соревнование с 4-ым и 5–ым батальонами 12-ой отдельной бригады морской пехоты, которые тоже базировались в Полярном.

Вот тут подколок было немеряно на тему: «Прежде, чем снами соревноваться, ты нашего юнгу обгони!» или «Да у нас салага стреляет лучше вашего снайпера! На что спорим?» Понятное дело, спорить и соревноваться с мальчишкой, мало кто собирался (такие быстро кончились), Илья был знаменитостью в Полярном. А началось все с его утренней пробежки с обнаженным торсом, как сказал Илья, что не хотел пугать народ кальсонами или трусами. В результате, как стала плюсовая температура, весь разведотряд бегал по форме для зарядки №2, за что мальчишка получил несколько шутливых тумаков.

Но, несмотря на успехи в «боевой и политической подготовке», на задания Илью не брали. В голове у него уже появлялись «дурацкие» мысли, что отправиться на Север, было ошибкой…

Вот и в тот день, разведчики занимались боевым слаживанием, а Илью отправили в штаб, чтоб не сидел без дела. А какое там дело? Подай, принеси…

Команлиры разведчиков «колдовали» над картой трехверсткой… Илья принес пакет, передал командиру отряда капитану Инзарцеву, «мазнул» взглядом по карте, узнав знакомые места.

-Что, любопытно? - заметив интерес в глазах мальчишки капитан показал рукой на карту. – Вот выучишься на командира…

-Места знакомые…Нерпичья, Западная Лица…

-Постой-ка, -заинтересовался Инзарцев. – А где ты здесь Нерпичью увидел? Ну-ка, покажи на карте!

-Вот она, -Илья аккуратненько ткнул в карту пальцем.

-А Андреевскую сможешь показать? –продолжил капитан.

-А чего не показать? Вот – Андреева, чуть севернее. И напротив нее Большая Лопаткина…

-Верно! – удивился командир разведчиков. – А я посмотрю, ты не только снегом растираться и пакеты разносить можешь, еще и карты читать умеешь! Только на этой карте ни Нерпичья, ни Андреевская не написаны… Откуда знаешь? Ты из тех краев?

-Картографии папа научил, стрелять – тоже. А в тех местах мы с папой и его друзьями часто охотились.

-Охотились, говоришь? Значит местность хорошо знаешь? – бОльший интерес прозвучал в голосе Инзарцева. – А где конкретно охотились? Покажи.

Илья показал.

-Так, ладно, надо будет подумать, а ты своими делами занимайся, - мягко отправил он мальчишку.

На следующий день Леонов оставил Илью на боевое слаживание и тренировку выхода на разведку.

Через неделю тренировок, лейтенант, командир взвода разведчиков, поставил перед Леоновым задачу, подготовиться к разведке в тылу противника, на задание взять с собой проводником и наблюдателем Илью.

Леонов, сперва не хотел, чтоб Илья шел на задание с оружием, но мальчишка спросил в лоб:

-Товарищ старшина 2-ой статьи, как Вы думаете, что будет, если на меня выйдут немцы? Я им в руки снова не дамся. Без оружия мне там делать нечего. Так и скажите капитану, хоть выгоняйте!

-Ну ты, карась оборзевший! Ладно, переговорю.

Так Илья оказался на складе оружейной мастерской, где хранились отремонтированные винтовки – автоматы.

-Вот, выбирай, что душе угодно, - пожилой ремонтник махнул рукой на оружие.

Старшине было не интересно, смотреть на это «добро», а вот Илья сразу приглядел, разбитую снайперку с погнутым стволом в районе мушки и разбитым прикладом… Посмотрел в оптику, удовлетворенно хмыкнул.

-Э-э-э, паря, из такой из-за угла можно стрелять, - развеселился, глядя на мальчишку, оружейник.

-Лучше возьми ТТ, будет чем, в случае чего, отстреливаться, - предложил Леонов.

-Скажите пожалуйста, - обратился Илья к оружейнику. – А у вас карабин Мосина есть?

-Есть, есть парочка, не плохих… Вон там лежат.

Илья повертел, посмотрел, оценил, выбрал один. Снова подошел к оружейнику.

-А Вы можете на вот этот карабин поставить оптику от снайперки? Ну и затвор, понятное дело возьму от нее.

-Можно, только, зачем тебе? Работы часа на два: ложу подрезать, кронштейн крепить, а потом еще время тратить на пристрелку… А под снайперку спецпатрон нужен – кто тебе их просто так дасть? Да и ствол у карабина для них не предназначен…

-Пожалуйста, сделайте! Мне позарез надо! А стрелять буду обычными патронами, мне не привыкать. И ТТ возьму!

-Ох, малый… Что, старшина, сделать?

Леонов развел руки в стороны, мол, тебе решать, хочешь – сделай.

- Ладно, малый, завтра приходи…

Илья пришел и получил «конфетку»!

-Вот тебе, - выдал оружейник. – Мы особо не заморачивались, покумекали чуток и решили: укоротили – отпилили у винтовки ствол по длине карабина (так - как раз, ровненько), подработали ложу от карабина – сделали вырез под оптику, поставили на обрез винтовки. Пристреливать тебе.

-ЗдОрово! - восхитился Илья. – А разрешите, еще ТТ взять?

-Забирай уже, - мазнул рукой Леонов. – Дохлого в могилу повторно загонишь!

После первого выхода на разведку – наблюдение в полосе 14-ой Армии, старшина 2 статьи Леонов докладывал начальству о результатах…

-Это просто какой-то бес, а не мальчишка! Хитрый, все знает, все подмечает! Как он все это видит! Не могу понять! А ведь там была еще информация от наблюдателей, которые не первый день фрицев высматривают! – удивлялся Леонов.

-Ты не мельтеши, давай рассказывай, - остудил пыл старшины капитан Инзарцев.

Прибыли мы к разведчикам 10-ой дивизии 14-ой Армии. Стали готовиться к выходу на позицию. Тут малой, когда снаряжались, достает обычную шерстяную варежку и… надевает себе на причинное место, под теплые кальсоны! Я и наши - глаза выпучили! Армейские разведчики как увидели, давай – ржать! А малой и говорит: «Вы здесь все старые, опытные, отцы, а я молодой, глупый, на холодном снегу лежать буду, по камням ползать, а мне еще отцом только становиться!» Тут все смехачи и затухли! Не все из них – отцы…

Капитан, как услышал, тоже, задумался.

-Провели нас армейцы на место наблюдения. Коротенько пояснили: тут амбразурка - ДОТ (долговременная огневая точка), тут укрепчик, тут у фрицев траншея в скале пробита, мол, смотрите ребята, мы тут уже все знаем. Ушли армейцы, а Дедов оборудовал себе наблюдательный пункт немного в сторонке, чуть выше. Ну, понятно и я с ним, а Лосев и Поляков на старой остались. Наблюдаем, смотрим: я в бинокль, он в оптику на своем карабине… Как стало темнеть, я ему говорю, давай перекуси, а потом меня сменишь. Приползает через 15 минут. А от него тушенкой пахнет - за километр. Я говорит, Вам разогрел тоже.

Вот думаю, откуда он ухитрился костерок запалить и банки разогреть? Отползаю, и что я вижу!

Дедов перед выходом к помойке у камбуза ходил, банку из-под тушенки там взял. Морпехи увидели, на смех подняли: «Разведчиков не кормят! По помойкам шарят!» Думал, пришибу его за это! Так вот, он в банку тряпку засунул, тряпку проволокой, как пружиной, к стенкам прижал, а уже попав на позиции, тряпицу из фляги солярой смочил! И получилась у него горелка! А я все голову ломал, зачем ему банка, тряпка и солярка! Разогреть поесть – огня хватает. А со стороны совсем не видно!

-Хитер – бобер! Надо будет взять на вооружение! – согласился командир разведотряда.

-После наблюдения, прибыли к командиру разведки 13-ой гвардейской разведроты, 10-ой гвардейской дивизии

Наши, понятно, докладывают, что увидели – заметили. Для чистоты, чтоб проверить, что глаз у их разведчиков и наблюдателей не замылился, дали нам чистую карту. Стали мы на ней отмечать, что увидели. Проходит время, их командир и спрашивает все? А тут Дедов, что молчал все время и говорит: «Не все!»

Тут он и говорит: «На этой высотке, вот в этой точке, не ДОТ, а теплый гальюн у немцев на три человек, вот тут и тут, у фрицев пулеметные гнезда, тут, за горочкой, минометная батарея, если наступать, то скапливаться в распадке – нельзя, хоть там пулеметы и не достанут, но минами накроют и гранатами забросают. Вот здесь у них блиндажи: крыты железными листами – гофрой и засыпаны камнями для маскировки, а вот здесь должны быть артбатареи»

Мы все глаза и выпучили… Их майор открывает свою карту, смотрит, сверяет… поднимает на парня не верящие глаза и спрашивает: «Ты все это за два дня наблюдения вычислил?»

У меня самого глаза с серебряный рубль! А майор и продолжает, мол, как ты определил, что это не ДОТ, а сортир? Да еще на трех человек?

Дедов ему так уверенно, что местность знаю, там трещина, разлом в скале глубокий, а перед обрывчиком - пригорочек, стрелять неудобно. Так что удобное место для гальюна. А что гальюн и на трех человек, так все просто: фрицы туда если бегали, то по одному, если заходили, то втроем, а потом из амбразуры дымок вился – видимо, курили.

А майор продолжает: про пулеметные гнезда откуда информация?

Тут малой и говорит, что когда с Папой охотились, он ему рассказывал, что если бы это была граница, то он бы ее вот так защищал и укреплял. Учил меня местность использовать, а немцы, думаю, не дураки…

Майор задумался… Не видели там наши разведчики пулеметных гнезд. Это ты напридумывал, а остальное – верно. А Дедов на своем стоит – не придумал, мол, проверьте еще!

В общем, товарищ капитан, мальчишка дельный оказался, с зубами. не карасик, а акуленок. Думаю, надо его теперь и в разведку брать…

В ночь, после возвращения с разведки - наблюдения Илья никак не мог заснуть, в голове все всплывали слова майора: «Напридумывал..»

Как объяснить, что он с Папой ходил по этим местам боев: видел тысячи стреляных в местах, где располагались немецкие пулеметы, брошенные коробки от немецких мин, заглядывал в крытые железом – гофрой немецкие блиндажи. Правда, Папа дальше не пустил – сказал, что до сих пор они могут быть заминированы. Во время его срочной службы двое мальчишек нашли гранату, нашу - Ф-1, она в руках одного из них и взорвалась... Одного - насмерть, а тому, кто держал, оторвало руки и выбило глаза...). Попользовался Илюха и «теплым туалетом» на три дырки…

А еще Илья помнил, как в распадке, где во время атаки скапливались наши бойцы, спасаясь от пулеметного огня, под ногами, во мху хрустели кости – останки наших бойцов, которые погибли от мин и ручных гранат. Шага нельзя было ступить, чтоб не увидеть хвостовое оперение от мины или деревянную ручку от гранаты (на Севере все очень хорошо сохраняется). А рядом был сложенный из камней обелиск, между которыми просвечивали крупные кости – останки наших бойцов, то что невозможно было нормально собрать и похоронить... Илья и его Папа нашли несколько камней, принесли и положили в этот народный обелиск.

А еще Илья помнил, как Папа показывал одну пещерку, во время охоты в районе губы Андреева. Однажды, один из охотников провалился в эту пещерку, тогда прикрытую мхом. А в этой пещерке, лежали хорошо сохранившиеся останки 18-ти наших морских пехотинцев. Лежали тесно прижавшись друг к другу… Так они и замерзли, видимо, дежуривший смертельно устал и заснул. И уже никто не проснулся.

Илья знал, что его ждет десант, наступление, которое будет неудачным, что выживет только один из пяти десантников. Кто же знает, что в мае ударят морозы и начнется недельный буран? Сказать об этом? Кто поверит мальчишке?

Глава 12

Май 1942 года. Север.

По всем признакам назревало наступление. Готовились и мы, и немцы. Весь вопрос был в том, кто начнет первым?

Илья принял участие еще в нескольких разведках. Леонов и Инзарцев были им довольны. Стрелять в бою Илюхе пока не приходилось – разведки проходили тихо, без боестолкновений, поэтому, свой «винтокарабин» усиленно пристреливал на местном стрельбище. 200 метров для Ильи, тем более с оптикой – не дистанция, сбивал все банки «в донышко», а на большее мальчишка не замахивался. И после каждого попадания мысленно благодарил оружейников – сделали «конфетку»!

А старшИны разведчиков на складах получали, боеприпасы, снаряжение, продовольствие.

У разведчиков не принято много и витиевато говорить о поисках или рейдах, которые предстоят. За день до операции командир отряда капитан Инзарцев и комиссар отряда Дубровский всех собрали и чётко определили задачу:

-Товарищи, - начал командир. – Завтра мы уходим не в обычный рейд или поиск. Каждая наша операция продолжалась ночь или сутки. Не больше. В этот раз придётся действовать в тылу врага несколько суток. Готовимся с этим расчетом. Оружие берем наше и трофейные пулеметы.

-Бесшумность, скрытность, внезапность - к этому нам, разведчикам, не привыкать, – поддержал командира комиссар. – Но в этот раз – наша задача сложнее - привлечь к себе внимание. Мы, высаживаемся первыми, в открытую, с боем, отвлекаем на себя внимание противника. Нужно будет стойко держаться, до десанта морской пехоты. У них — своя задача. Так мы поможем пехотинцам. После их успешной высадки - будет легче.

-Так что, разведчики, - подытожил капитан. - Пакуем рюкзаки, проверяем оружие, снаряжение, одежду, обувь… Постановка боевых задач повзводно. Дедов, остаешься при штабе.

Илья не стал что-то говорить капитану при всех, он подошел отдельно.

-Товарищ капитан, разрешите обратиться?

-Слушаю, только вот давай без «возьмите меня на операцию!»

-А Вы меня и так возьмете…

-Не понял? Это что еще за заява!? – вскипел Инзарцев.

-Товарищ капитан, просто выслушайте меня. Я все прекрасно понимаю… Я же не просто так с разведчиками гулял и прохлаждался - готовится наступление. Морпехи получили новые ППШ, проводили учения по посадке на катера и по десантированию на берег. Это не секрет. Мы облазили район губы Западной Лицы с востока и запада, значит десант будет в районе мыса Пекшуев. – Илья заметил, как удивленно вытягивается лицо командира разведчиков. - Вы сказали, что наш отряд идет в открытую, значит – отвлекающий удар. Лучший вариант для места высадки - Титовка. А я там почти каждый валун знаю. А самое выгодное место, для стягивания противника – высота 415.

Илья замолчал, смотрел как на лице у командира проявляется борьба «за» и «против» мальчишки в рейде. Илья знал, что будет, но как об этом сказать? Кто поверит?

Капитан Инзарцев был в «нокдауне» - только что мальчишка рассказал ему секретную информацию о месте высадки и дальнейших действий, которую он получил несколько часов назад в штабе12-й отдельной бригады морской пехоты от полковника Рассохина, всего лишь опираясь на свои мальчишечьи умозаключения... В голове у командира разведчиков вертелась только одна мысль: «Как?»

-Илья, ты понимаешь, на что мы идем?

-Да, -просто ответил мальчишка.

-Хорошо, ты идешь с нами… Ну, давай, что еще интересного расскажешь? – Инзарцев был просто уверен, что мальчишка выдал не все козыри и что-то оставил про запас.

Илья немного задумался: как рассказать так, чтоб не «послали по компасу» и при этом заставить выполнить максимум из того, что необходимо сделать?

-Товарищ капитан, папа про Север говорил так: «Июнь еще не лето, июль уже не лето». Вы об этом тоже хорошо знаете. Погода может поменяться очень быстро, да и ночи - холодные. Нужно чтоб ребята по полной взяли зимнее снаряжение. – Илья вздохнул с облегчением, увидев кивок командира. – По продовольствию – нам дали много концентратов. Только готовить их негде и не на чем. Костер развести – и то проблема. Нужно все концентраты оставить здесь. Они там только место занимать будут. Взять нужно как можно больше консервов, сухари, сало, может быть у кого-то занять… Для разогрева консервов использовать горелку, что я показывал. Надо чтоб такие горелки были в каждом отделении, ну и одну флягу с солярой на отделение, только не стеклянную.

-Побольше сала… – ухмыльнувшись, спросил Инзарцев, когда Илья замолчал. - Это все?

-Все. Да Вы и так все это знаете, просто хотели меня проверить…- немного подыграл Илья.

-Хитер – бобер! –ткнул кулаком в плечо мальчишку, улыбаясь, командир разведчиков. – Сейчас взводным скажу про твои пожелания и проверю. Собирайся. Рано утром отчаливаем. Пойдешь с отделением управления, со старшим лейтенантом Клименко.

27 апреля, еще затемно, собрались у пирса разведчики и приданные им морпехи из 12-ой бригады. Понятное дело – нервничали, только одни молчали, а другие выпускали пар разговорами, шутками - подколками. Первой, кому досталось от говорунов, была санитарка и переводчица разведчиков – Ольга Панаева. Ольга - маленькая, стройная, хрупкая блондинка, с чуть скуластым лицом, озорным взглядом серых глаз под необычайно длинными ресницами, карелка по национальности, прибыла к разведчикам за несколько дней до операции. Она знала финский язык, а мыс Пикшуев обороняли, наряду с немецкими егерями, финны. Появление Оленьки Панаевой вызвало необычайное оживление среди разведчиков. Резко возросшее количество «больных», рвавшихся на приём к «доктору», так же быстро убавилось, после «тонкого» намека командира, что больные и убогие в разведке не нужны.

Вот и сейчас, морпехи завели разговор о незавидной судьбе корабля, который примет на борт женщину. Понятное дело, разговор плавно перешел на тему: «Да какая она женщина — девчушка!»

Ольга за словом в карман не полезла, внезапно вышла вперёд и громко обратилась ко всем:

-Братики мои родные! Не надо меня обсуждать или ко мне приставать, нам всем через несколько часов – в бой. Я вас всех ценю и люблю, хочу, чтоб вы все были живы – здоровы, а если придется - за любого жизнь положу.

-«Братики»! А кто не понял «сестричку», тот может ко мне подойти, объясню… По - братски! – добавил Миша «Медведь».

Следующим объектом для подколок стал Илья.

-Братишки, вы только подивитесь, что творится: в разведку салажат набирать стали! – заметил мальчишку один из морпехов. – Ходят слухи, что берут по малозаметности!

-Я этому говоруну – точно, втащу! – тихо сказал, покачав головой, Миша, а Илюха цыкнул зубом, показывая, что его эти подколки совсем не дергают.

Морпехи рассмотрели мальчишку, и тут – понеслось!

-Эй, салажонок, баклана от альбатроса отличишь?

-Леха, - поддержал его другой. -Ты про птиц или про голодающих?

-Зуек! Чай на клотике уже пил? – выдал морпех, явно из поморов.

-Малой, ты в курсе, что моряки в туалет не ходят? – смеялся третий.

-А куда ж они ходЮть? – подключился еще один морпех.

-А в штаны! – ответил третий.

-Да хорош ржать, дурни! – попытался остановить балаган пожилой старшина. – Ему в десант, а он еще девчонку не целовал, не щупал…

-Так это можно и исправить! Эй, сестричка! -крикнул один из весельчаков обращаясь к медсестре. – Поцелуй салажонка, а то не ровен час, из рейда не вернётся — так «нецелованным» и останется!

Илюха застыл , стиснув зубы, и покраснел: гормоны, в 1942 году никто не отменял, а намек был "толстый". Ольга резко обернулась и сказала так, что ее услышали все:

-Нет… Это дурная примета — целовать на прощание. Он, может, и нецелованный, зато стреляет метко, и разведчик хороший. Вот если вернётся живым — тогда обязательно поцелую. И вас всех поцелую… Только вернитесь…

Миша посмотрел на Илью:

-Илюха, если морпехи продолжат «штормить», то «возьму за ноздрю» (на буксир). Ты главное – не стесняйся.

-Все в порядке, Миш, просто ребята волнуются перед рейдом, вот и гонят волну, «бусят» (мелко моросят), - спокойно ответил Илья.

Михаил оценил «волнуются», которое больше походило на «боятся».

-А ты, не боишься? – в лоб спросил «Медведь» мальчишку. – Ведь в первый раз в десант. Это не разведка: пришел – посмотрел – ушел.

Вопрос заставил мальчишку прислушаться к своим ощущениям; «А страшно ли ему? Сколько он уже ходил по тылам врага? Скольких друзей терял? Один Сережка… Чего Илье это стоило! Да и умирал уже два раза… Бог троицу любит? Да когда же это все закончится?»

И ответил:

-Отбоялся я, Миша… Вру, боюсь, я Миша… Боюсь не погибнуть, боюсь снова к этим гадам живым попасть. Боюсь вас потерять, боюсь, что Маму с Папой не увижу, что друзей не встречу. А умереть не боюсь: я уже умирал два раза…

-Это когда к фрицам попал и когда в госпитале лежал? – присоединился, слушавший их разговор старшина Лосев. Тяжко вздохнул. -Просто ты еще дитё, хоть и вымахал здоровый! Дети смерти не боятся, они ее не видели… Когда перед тобой дорогой человек, который только что дышал, но уже не дышит, когда закроешь ему глаза, что смотрят вверх, когда завоешь по-волчьи… Эх…

Старшина махнул рукой и отошел от их группки, подсел к другой.

-Хорош, мелочь пузатая, хорош нюни распускать! - неожиданно взорвался старшина второй статьи Леонов, чтоб разорвать нависшую тишину в их группке начал рассказ. - Слушайте, братцы! Призвали меня в 1937 году. После учебки подплава Северного флота служил мотористом на подводной лодке. Как началась война, я с моим другом, Сашей Сенчуком, написали рапорт в морскую пехоту, чтоб быстрее попасть на фронт. Сдали форму и дали нам вместо родной робы – не пойми что - зеленое и в обтяжку, да еще кирзачи и каску вместо бески. Выглядим с Саньком, как два рака на тарелке! Как нас увидел старлей Лебедев, чуть глаза не закрыл: брать таких или не брать? Но, присмотрелся и отдал на учебу старшине Мотовилину.

-А Сенчук сейчас где? – перебил рассказ Илья.

-А Саша Сенчук… - Леонов чуть-чуть помолчал. – Погиб в первом же бою. Нас было двадцать два разведчика. Мы погрузились на бот, вооружённый двумя пулемётами, и взяли курс к устью реки Большая Западная Лица. Атаковали опорный пункт врага. Задача - разгромить этот пункт и при возможности захватить «языка». Скрытно высадились, стали подбираться к опорнику с разных сторон...

Чуть я высунул голову, увидел егерей! Высокие, в тёмно-серых брюках, заправленных в короткие чулки, и в такого же цвета мундирах с красными кружочками на рукавах. Они стояли во весь рост, с непокрытыми головами, уверенные, спокойные такие... Взял я на прицел своего полуавтомата приближающегося офицера.

А тут Лебедев и говорит: «Не стреляй! Надо его взять живым!»

А Лебедев, оказывается, остальных егерей из своего укрытия не видел. Ну, я, с дуру, бегом к офицеру. Тот выхватил пистолет, выстрелил в меня, но промахнулся. Падаю за камень, а кругом такая стрельба поднялась! Я боялся даже высунуть голову. Мы по егерям, они - по нам… Вдруг перестали по нам стрелять. Пока немцы на нас отвлеклись, другие группы в тыл к ним зашли. Кольку Рябова ранило в живот, его Мотовилин вытаскивал с поля боя, «языка» взяли, из двух трофейных пулемётов наши егерей поливали. Короче, прикрываем мы отход наших, а немцы уже рядом, я – за гранату, а руки трясутся, запал в отверстие не входит, ну, никак!

Тут слышу рядом: «Ручку оттяни, вояка!» Даманов подсказал, а у меня напрочь вся наука из головы вылетела! Отбились… Огляделся… Ничком наш лежит, не шевелится. Я сразу узнал Сашу, кинулся к нему, перевернул его на спину. Лицо у него потемнело, а рот чуть открыт, и, кажется, Саша вот-вот спросит, заговорит … Не знаю зачем, но я его тормошить, рану искать, что-то говорил… Пришёл в себя, когда на плечо легла тяжёлая рука Николая Лосева Он мне и говорит: «Слышишь, Виктор? Отходим к морю.»

Только тогда я вспомнил, что мы оставлены для прикрытия группы и Сашу Сенчука не удастся унести. По очереди, короткими перебежками, приближались мы к лощине, обстреливаемой противником. Ползли друг за другом. Потом мне ноги свело - думал, все, не дойду до бота. В том рейде мы потеряли двоих: Сашу Сенчука и Николая Рябова – умер от раны, не донесли до бота …

Все молча «переваривали» рассказ, задумались, настроение резко упало.

-Что притихли? Думаете, зачем я вам это рассказал? А вот зачем! – продолжил Леонов. – А потом был второй бой в районе Большой Западной Лицы… Высадившись у немцев в тылу, сбив боевое охранение, мы оказались на господствующей высоте, целый день оборонялись и дали фрицам «прикурить». Оттянули часть вражеских войск с передовой, ну и, тем самым, помогли нашей пехоте контратаковать и занять более выгодные позиции.

Задача выполнена, наши потери не велики, а мы сошли на берег, построились и ждём, зная, что команды «Разойдись!», пока, не будет. Четверо наших стоят без винтовок, а один даже без сапог… Запаниковали, бросили позиции, бросили товарищей.

И вот мы стоим в строю на своей базе и ждём, когда придёт майор Добротин, который задержался на мотоботе. Что он нам скажет?

Появился Добротин, подошёл к нам близко и заговорил тихо так, а каждое его слово стучало в голове, как колокол:

«Паникёров и трусов передают в трибунал. Там их сурово судят, по законам военного времени. Мне стыдно, больно и стыдно, что среди добровольцев, среди отобранных и проверенных, оказались те, кого должен судить трибунал. Позор! Я был с вами в бою. Знаю, для многих это было первым испытанием. Я… Мы надеемся, что виновные смоют с себя это позорное пятно. Поэтому я не передам их в трибунал. Но никогда - слышите? - никогда и никому мы не позволим бросить даже тень на весь отряд, который дрался стойко и отважно. А теперь, отдыхайте, разойдись!»

После второго рейда я тоже долго не мог заснуть… Я представил себе позор, до которого лучше не дожить, чем его испытать. Лучше пасть в бою, как Саша Сенчук, на самый худой конец, мучиться, умереть от ран, как Николя Рябов, чем, подобно …, здоровому и невредимому, не иметь силы поднять голову, чтобы посмотреть в глаза своему командиру и братишкам. Поняли?

Леонов посмотрел на изменившиеся лица разведчиков. Лица стали другие, решительные, уверенные, и продолжил уже шутливо.

-А смерти, только дураки не боятся! А еще Илюха! Но он Салажонок, ему - можно! – и сдвинул мальчишке каску на нос.

Глава 13

Май 1942 года. Север. Продолжение.

Несмотря на шутливые замечания по поводу «Салажонка», Леонова напрягало то, что капитан Инзарцев передал ему под командование мальчишку. Да – умеет стрелять, да – знает местность, но ведь мальчишка – полезет куда не следует и … все. Тут не поймешь, что важнее: отделением командовать или за мальчишкой смотреть!

Когда приблизились к месту высадки: боевое охранение немцев засекло наш десант. В небо взлетели осветительные ракетами, начала работать вражеская батарея: разведчики увидели, как вокруг двух катеров с десантом сближаются фонтанчики воды – следы от снарядов.

Мористее, десант прикрывают несколько наших катеров, комендоры открыли огонь по прибрежной сопке. Пока на море шла артиллерийская дуэль, первый катер, не сбавляя хода, уже развернулся для высадки.

Установили только одну сходню, часть моряков, не ожидая, пока спустят вторую сходню, прыгают в воду. Начинается штурм прибрежной высоты. Пулеметное гнездо немцев - туда сразу летит граната - взрыв за большим валуном. И сразу туда метнулись двое: один разведчик, споткнувшись о труп вражеского пулемётчика, падает на огромного егеря, второго номера пулемёта, который контужен, но жив, начинается рукопашная. Второй моряк схватил пулемет, вкарабкался вверх, установил пулемёт на самом срезе скалы, дал длинную очередь. Взрыв гранаты… и наш боец упал вниз.

Но уже гремит «Полундра!», переходящая в «Ура!», остатки егерей разбегаются, тех, кто не разбегается – уничтожают. Первая группа успешно высадилась на занятый врагом берег и теперь может продолжать выполнение боевой задачи: отвлечь на себя силы противника.

Все господствующие высоты – заняты егерями, поэтому отряд двигается лощинами, петляет по ущельям. В лощинах лежит глубокий, вязкий снег: сверху наст, а под ним – мокрый. Идти по нему, да ещё с грузом, тяжко. Илья, когда рассказывал друзьям про север всегда вспоминал о том, что видел «прошлогодний снег»: с северной стороны, в глыбоких ущельях, снег лежал до следующей зимы.

Капитан Инзарцев подождал старшину второй статьи Леонова, который шел в середине отряда.

-Леонов, возьми с собой двоих, подтяните колонну. Там молодые из отделения мичмана Никандрова отстают. В случае чего задержать егерей. Будете отходить — дайте сигнал ракетой.

-Есть! Храбрин и Манин! – в полголоса скомандовал Леонов. – А ты куда?

-А я с вами, Вам же приказали, чтоб я был рядом! – совсем обнаглел мальчишка.

-Тогда в пяти метрах за нами! -только и сказал Леонов, не став спорить. А потом ругнулся. - Вот Аймопыр!

-Это ты его куда послал? - улыбнувшись слову, поинтересовался у старшины идущий рядом Храбрин. – И вообще, дал бы леща карасем, отправил бы назад!

-Да … этот маленький, вредный и хорошо, хоть не вонючий! Аймопыр - так ханты росомах называют – маленький медведь. И этот – такой же. Одиночка. Ты видел, как он пулеметный расчет при высадке снял?

-Нет… - удивился Храбрин.

-Он при высадке, со всеми в атаку, чего я больше всего боялся, не побежал. Он расположился за камушком и стать что-то высматривать правее. А как только справа попытался застрочить пулемет - два раза стрельнул. И все! А ведь мы были на открытой площадке: там бы и полегли. Вот так…

-Да ладно? – не поверил Манин.

-Вот те и «ладно»! Саша…

Там, где голова отряда, в районе высоты 415 началась стрельба. Илья видел, как недовольно смотрит Леонов на отстающих. Через несколько минут показывается хвост колонны: два бойца несут в плащпалатке раненого в живот и ноги Шеремета, разведчика, который первым ворвался в пулеметное гнездо за валуном, последними плетется, хромая, здоровяк Коликов, который опирается на небольшого росточка Баршева.

-Быстрее давайте, не ровен час - догонят! – торопит их Леонов.

Не прошло и несколько минут, как удивленно воскликнул Манин: Ты ж посмотри, что творят! Егеря-то! В нахалку жмут вдоль озера, прямо на виду…

- Саша, торопятся кресты заработать, знают, что нас мало. – сплюнул на камень старшина. – Подпускаем ближе, пусть думают, что мы далеко!

Подпустили, дружно ударили из пулемёта и автоматов. Илюха увидел, как цепь егерей разорвалась, рассыпалась, залегла. И только офицер, даже не пригнулся, словно пули его не берут, выхватив парабеллум, он что-то кричал солдатам, поднимает их в атаку.

Храбрин строчит из пулемета и матерится – никак не попадет в этого офицерика. Одиночный выстрел: офицер взмахнул руками, и повалился на бок. Егеря этого только и ждали: стали отползать под укрытие камней, и уже оттуда открыли стрельбу.

- Силён! – оценил выстрел Ильи Храбрин.

Через 15 минут, как установилось почти затишье, иногда, для проформы, постреливали то егеря, то разведчики, Леонов дал ракету – сигнал, что заслон отходит. Леонов дал еще пару коротких очередей и скомандовал отход. Илья бежал чуть впереди, так распорядился старшина, поэтому, чуть не врезался в Баршева, который уже на себе тащил Коликова.

Увидев заслон, Баршев сбросил с себя Коликова:

-Вот дрова сосновые: ни угля, ни покоя! Ну, куда мне с этим деревом?! – возмущался Коликов. - Мичман Никандров приказал: не бросай его! А там бой… А я тут с ним нянчусь…

-А куда его ранило? Давай поможем, - предложил Манин.

-Да никуда не ранило! Выдохся он, говорит все. Сил нету и ногу натер!

И тут Илюха, сделал испуганное, плаксивое лицо, озираясь по сторонам, дрожащим голосом произнес:

-Какой помогать? Да за нами полроты егерей бегут! Мы чего так быстро бежали – мы ж их командира стрельнул, они за нами по пятам гонятся, чтоб отомстить! Пара минут и хана! Может оставим его для прикрытия, раз идти не может, а сами побежим? Слышите? Уже рядом стреляют!

-Братки! - взмолился Коликов. - Дойду, ей-богу, дойду сам! Только одного меня не оставляйте.

- Дуй в гору! Шевели поршнями! Так уж и быть, прикрывать тебя будем! Слышишь, малой сказал, что стреляют! - подбодрил его Храбрин.

Коликов резко рванул вперед.

-Дедов, тебе надо в цирке выступать! Вот чего совсем не ожидал, так это то, что ты еще и артист! –улыбнулся Леонов. – Будешь фокус показывать: возрождение из мертвых!

«А я что? А я – ничего! – про себя улыбнулся Илья. – Это мне Папа рассказывал, когда он в юности по стройке с ребятами лазил, один из них наступил на доску с гвоздем и пропорол кроссовок и ногу. А тут появился из-за угла сторож с двустволкой, заряженной солью. Мальчишки подхватили «раненого» и потащили к лазу – сторож их увидел – и за ними. Женька - «раненый», и говорит: «Все, не могу, бросьте меня!» А папа и прикололся, может, говорит, правда, мы тебя бросим? Вон сторож прицелился и уже стреляет! «Раненый» вырвался из рук его поддерживавших ребят, и ломанул к забору. Догнали Жеку, запыхавшиеся ребята, только когда он уселся на траву, снял кроссовок и окровавленный носок в ста метрах от забора, на опушке лесочка. Папа его спросил, а чего ты так быстро побежал, у тебя же нога? На что Женёк ответил: «Так ты же сказал, что стреляют!» После этого случая, кто был в курсе, на похвалы при победе в соревнованиях по легкой атлетике, улыбаясь отвечали: «Так Сашка крикнул, что стреляют».

Когда Илья с остальными добежал до высоты 415 бой уже закончился, наши ее взяли и готовились к обороне. С этой сопки просматривались две дороги: Титовка - Западная Лица и к морю - к мысу Могильному. Немцы скопили силы и начали атаки то на один фланг, то на другой, прощупывая оборону. Стала портиться погода: усилился ветер, прошел снежный заряд. Постепенно наступила ночь.

12-я отдельная бригада морской пехоты Северного флота, скрытно, без артиллерийской подготовки, с применением дымовых завес, произвела высадку в трех пунктах на побережье Мотовского залива в районе мыса Пекшуев без потерь. К 8 часам утра 28 апреля все части бригады уже находились на берегу. Немцы и финны были застигнутый врасплох, оказать сопротивления не смогли, тем более часть войск и все резервы были направлены на уничтожение прорыва разведчиков к высоте 415. К концу 28 апреля бригада полковника Россохина захватила плацдарм по фронту до 7 км и в глубину до 5 км, выполнив тем самым свою ближайшую задачу, и готовилась наступать навстречу главной группировке войск 14-й армии,

По замыслу операции главный удар наносили 72-я морская стрелковая бригада и 10-я гвардейская стрелковая дивизия 14-й армии, которые должны были прорвать оборону противника южнее озера Чапр, обойти его правый фланг и во взаимодействии с десантом Северного флота окружить и уничтожить части 6-й горно-егерской дивизии западнее реки Западная Лица. А вот здесь случилась серьезная заминка: артиллерия 14-й армии не смогла подавить укрепрайоны немцев.

Егеря 6-ой горнострелковой дивизии получили приказ – уничтожить занявших высоту 415 разведчиков.

Прошел второй день боев.

Тяжёлый маршбросок, две ночи без сна – почти непрерывные бои, а еще пронизывающий холодный ветер со снегопадом сделали свое подлое дело: некоторые разведчики выбились из сил настолько, что еле держались на ногах, засыпали стоя.

-Эх, борщеца бы сейчас, и на боковую, в кубрик, - мечтал Манин.

-Это к Илюхе – он тебе сварит на своей кипятилке! – сострил сосед.

-Да… если б не Илюха с его банками, ели бы совсем холодное. А так - хоть тепленькое! – констатировал Манин.

-Хорош травить! – вон, опять лезут, прервал шутки-прибаутки Леонов.

В тот день Илья насчитал 12 атак.

На следующее утро пошел снег…

Инзарцев подошел к Леонову:

-Старшина, бери с собой двоих, попробуй наладить связь с морпехами, нужна поддержка, да и боеприпасы заканчиваются.

-Товарищ капитан! Разрешите взять «Медведя» и Дедова?

-Дедова? Он же – мальчишка… - удивился Инзарцев.

-Так ему тут, сами знаете, каждый камешек знаком!

Капитан немного помолчал, обдумывая решение:

-Хорошо, как дойдете до морпехов, оставь мальчишку у них. Пусть его отправят в тыл, не место ему здесь.

-Принял, товарищ капитан, сделаю! – ответил Леонов и почти сразу кринул. - Степанов, Дедов – ко мне!

Пригибаясь, подбежали разведчики. Старшина посмотрел на Степанова – в порядке «Медведь»! Особенно придирчиво Леонов оценивал состояние мальчишки - готов ли к переходу? Дойдет ли? Не станет обузой? Может быть - заменить? Здоровы мужики с ног валятся, а этот - совсем пионер. Нужно было без шума прошмыгнуть между сопками, занятыми егерями, потом пройти около шести километров до высоты, где должен был располагался Штаб батальона морпехов.

Немного выждали, и когда буран закрыл снежной пеленой все так, что ничего нельзя было разобрать в десяти метрах, Леонов дал команду на спуск с сопки в лощину. А на высоте 415 уже снова началась стрельба.

На четвертый час пути, Илья шел, еле-еле передвигая от усталости ноги, но не забывая смотреть по сторонам. С погодой «повезло» - в такое время не то, что егеря, плохой хозяин собаку на улицу не погонит! Оказалось, что шесть километров - это по прямой, а «по кривой», все пятнадцать! Горы скрадывают расстояние. Идёшь-идёшь, а, кажется, будто ходишь кругами вокруг одной и той же сопки. Наконец буран прекратился. Леонов сверился с картой, дал посмотреть Степанову и Илье. Степанов предложил идти по низине, потому что впереди была нужная разведчикам сопка, оказывается и у «Медведя» силы заканчиваются. Илья предложил обойти лощиной.

Леонов, видимо, тоже вымотался по полной и согласился со Степановым, за что разведчики чуть не поплатились. Как только вышли на низину – с сопки ударил пулемет. Разведчики упали в снег.

-… … Вашу мать! Свои! – крикнул привстав на одно колено Степанов. И разу плюхнулся обратно – пулеметчик его не услышал. - Вот паскудник! Из «максима» палит! Доберусь - в ухо дам!

-Сперва доберись… во вляпались, - возмущался Леонов. –Ну, поползли!

Пулемет иногда постреливал, пули летели выше, видимо, боец показывал ползущим, что их видит и они под его контролем.

Поняв это, разведчики начали двигаться перебежками – на всякий случай.

Неожиданно раздалось:

-Хендихох!

Илюха не выдержал и заржал, понимая, что это – наши, такого «лютого русско – деревенского» акцента он не слышал за все свои годы на войне. Смеясь крикнул стандартный пароль:

-Свои!

-Ага свои… А ну тогда – руки вверх!

-А мы руки вверх поднимать не приучены! – пояснил Леонов.

- Ясно! А кто такие? — спросил тот же голос.

-А ты кто такой! — вспылил Степанов. — Ослеп, что ли? Или вы и по егерям так же стреляете, «орёлы»?

Из-за камня высунулась голова:

-Ладно, проходите стороной. Хотел бы – попал. Вон к вам уже бегут. Там разберут, что вы за соколы.

Леонова узнал пришедший с несколькими морпехами лейтенант:

-Точно – свои, это старшина из отряда Инзарцева.

-Ага! А это мальчонка, из разведчиков, что бегает голышом по морозу в Полярном! – узнал один из морпехов Илью.

Привели в штабную палатку. Там было тепло, грела буржуйка. Пока Леонов докладывал, Илья закрыл глаза и заснул…

Проснулся он от звяканья металла о металл. Резко поднялся. Осмотрел палатку и понял, что разведчиков тут нет. За импровизированным столом из ящиков из-под боеприпасов сидели двое, пили чай. Все еще не до конца проснувшись Илья спросил:

-А где разведчики?

-О! Проснулся! Ну и здоров ты спать, скажу я тебе! – улыбнулся капитан, которому Леонов докладывал обстановку. – Уже ночь настала, а разведчики ушли: отдохнули, перекусили, лейтенанта на все папиросы грабанули и в обратный путь! А тебя приказано у нас оставить.

-Не прощу старшине… - процедил сквозь зубы Илья.

-Капитан услышал, ухмыльнулся:

- Да при чем тут старшина? Это ваш командир приказал, а старшина только исполнил. Ну и получилось хорошо – не нужно было тебя уговаривать, а то бы сейчас: сопли – слезы – «Как же я?»

Значит так, сейчас дуй во взвод охраны, тебя проводят, перекуси и спать. А завтра с утра – на «большую землю», в Полярный!

С утра выглянуло солнце, выпавший снег начал быстро таять, а Илья на отрез отказался от отправки в тыл. Ему приказывали, материли, уговаривали, просили, пытались заставить силой, трясли за грудки…

Капитан ничего не смог с ним поделать – мальчишка ушел вместе с взводом морпехов и минометным взводом на помощь разведчикам.

Леонов увидел, как справа взлетела красная ракета – сигнал о котором он договорился с морпехами, что будет означать их атаку, значит помощь пришла. Сейчас пополнят боекомплект, продовольствие, можно будет еще держаться несколько дней.

Сзади к нему подполз… Старшина аж ошалел: подполз Илья, которого здесь быть не должно…

-Товарищ старшина второй статьи, я Вам этого не прощу! – сквозь зубы тихо сказал мальчишка.

-Так я что… Мне приказали… а ты спал… - Леонов сам не заметил, как стал оправдываться.

Какой-то краснофлотец бежал в сторону лежащих Леонова и Ильи, внезапно раздалась короткая пулеметная очередь – боец будто споткнулся и ничком упал на снег. Леонов выглянул из укрытия, чтоб понять откуда ведется огонь, тут же осел обратно.

Илья увидел, что щека у старшины вся в крови, а из нее него торчит пуля, которая, скорее всего, отрикошетила от камня.

Старшина сам не понял, что произошло, попытался сказать, но – не смог. Тогда он руками показал Илье - бугры. Пока старшина отползал с позиции Илья присмотрелся: и правда, странные бугорки на сопке. Выстрелил из своего винтокарабина – тишина, выстрелил по следующему – из-под бугорка вниз скатилась винтовка. Выстрелил по следующему – раздался вскрик. Выстрелил еще раз – егеря поняли, что их маскировка раскрыта, холмики начали стремительно «опадать».

1 мая ударили морозы и началась снегопады и метели. Всякое передвижение по дорогам стало практически невозможным. Ураганный ветер срывал снег с сопок и нес его вниз, заваливая лощины. Через два дня, разведчики были выведены с передовой, их заменили морские пехотинцы. Разведчики оказались на родной базе, правде не все: многие оказались в госпитале с ранениями и обморожениями.

Целую неделю с 4 по 11 мая свирепствовала пурга. Заряды мокрого снега сменялись ледяным ветром, покрывая все ледяной коркой.

Илья в это время лежал в опустевшем кубрике и думал о тех, кто сей час находился на фронте.

11 мая командующий Карельским фронтом, на основании распоряжения Ставки, дал директиву: 14-й армии прекратить наступление и закрепиться на достигнутых рубежах, а Северному флоту — эвакуировать и вывести в резерв 12 особую бригаду морской пехоты.

А потом, 17 мая, в штабе Северного флота был разбор и подведение итогов операции.

Полковник Россохин дал развернутый доклад, иногда даже указывая на мелочи: начиная от отсутствия солнцезащитных очков, что приводило к потере зрения, при хорошей погоде от слепящего снега, у наблюдателей, заканчивая проблемами с артиллерийской поддержкой и поддержкой авиации.

Несмотря на очень большие потери десант выполнил поставленную задачу: из 6016 человек бригада к концу операции потеряла убитыми, ранеными, обмороженными и пропавшими без вести 4503.

А вот 14 армия – не смогла… Самой тяжелой оказалась судьба 152 стрелковой дивизии, которую непогода застала на марше. Дивизия просто перестала быть боеспособной и никак не могла помочь в наступлении: из 11370 человек личного состава 484 бойца прекратили движение и замерзли, 1683 получили различные обморожения.

Илья об этом знал от Папы, знал, но ничего изменить не мог…

Глава 14

Сентябрь 1942 года. Прощай, разведка!

Старшина второй статьи Леонов смотрел на мальчишку и не мог понять, что с тем происходит: ощущение, словно новобранец первый раз в бой идет, а ведь мальчишка-то, не промах! Вот и сейчас, что-то бурчит себе под нос, губы кусает и постоянно оборачивается, смотрит назад. Наконец не выдержал:

-Дедов! Ну ты чего все кормой разворачиваешься и хвоста смотришь? Двигай вперед!

-Да бесит! Скоро рассвет. А эти еле – еле плетутся, и командир, тормозит… Эх, с капитаном бы уже бы укреп взяли… - Илья резко замолчал, понимая, что во время операции обсуждать действия нового командира – не есть хорошо.

Леонов тоже был не доволен скоростью выдвижения на линию атаки: 47 разведчиков плюс морпехи и саперы – 400 бойцов, сила! Только вот сила – растянулась в цепочку. Подошел новый командир разведчиков – старший лейтенант Минин.

- Растянулись! Да, не разведка… - сказал он с плохо скрытой досадой. -Пехоте за вами не угнаться.

-Товарищ старший лейтенант, время! Скоро светать начнет! Будем как на ладони!

-Успеем!

Прошло еще немного времени, и Минин понял, что время безвозвратно ушло:

-Леонов, Кашин, Шелестов, готовьте группы к штурму. Сигнал – красная ракета.

-Вот тебе и «успеем»: то помедленнее, то подождите! Всё, не успеют! – в сердцах Леонов стукнул кулаком по камню, когда его группа подобралась на дистанцию броска. – Рассветает - сейчас их засекут!

Засекли. Прозвучал сигнал тревоги, заработала батарея с опорника, одновременно с ней начала накрывать отряд артиллерия из Титовки – значит туда тоже сообщили, а к Могильному едет егерям подкрепление.

Наконец- то взвилась красная ракета! Старший лейтенант все же дал сигнал начать атаку.

-Дедов, держаться за мной, прикрываешь спину! – командует Леонов, прекрасно понимая, что мальчишка выполнит указание

Атака стремительна, егеря не ожидали, что моряки уже так близко, они ошеломлены, бросают позиции и бегут ко второму опорному пункту, который находится на самом краю мыса.

Разведчики заняли опорный пункт врага. Теперь егеря, отсюда, не будут стрелять по скопившимся в долине морпехам, только… Только почему-то, вместо стремительного продвижения вперед, наши начинают пятиться назад.

-Да чего они творят? – возмущается Миша «Медведь».

-Ничего не творят, прижали их огнем, кто-то его корректирует, - Леонов посмотрел в бинокль на соседние сопки. – И немцы – очухались. Если сейчас нас отсюда выбьют, тем, кто в долине – кранты. Все, вон фрицы появились – подкрепление из Титовки прибыло.

-Командир, пока затишье, может, я пробегусь по сопке, посмотрю, может кто еще из наших уцелел, а может, ранен, – предложил Илья.

-Не может, а нужно! – согласился Леонов и отправил на разведку и поиск троих, в разные стороны. – Смотрим, в бой не вступать, нас и так – «с гулькин хрен»… Поняли?

Бойцы молча кивнули. Через 15 минут, последним, вернулся Илья. Народа прибавилось: «Медведь» принес раненого в ноги младшего лейтенанта Шелестова, а младший сержант Рыжечкин сам вышел к ДОТу, когда понял, что в нем разведчики. Как же обнимались лучшие друзья «Рыжик» и Михеев!

-Илья! Никого? – спросил Леонов, хотя и сам прекрасно видел, что мальчишка вернулся один.

Илья помотал головой из стороны в сторону. Леонов тяжело вздохнул.

-Значит так, братцы, нас пятнадцать, восемеро ранены… - договорить он не успел.

-Воздух! – крикнул кто-то из моряков.

Илья посмотрел на небо: приближались три «Штуки», и в голове само собой посчиталось – четыре по 50 и одна 250 или 500 умножить на три… Хотя, не будут немцы громить укрепрайон, забросают мелкими бомбами, значит – 12 по 50 килограмм.

Илья оказался прав в своих расчетах, упали пятидесятикилограммовые. Откричались, вроде бы, никого не зацепило. Сразу после бомбардировки начался артиллерийский и минометный обстрел, а после - атака егерей. Бойцы экономили патроны, что позволило немцам подойти на дистанцию броска гранаты. Только первыми бросили гранаты разведчики. Отбились. Егеря отступили с одного направления. Зато усилили натиск на другом. Мины стали часто рваться на левом фланге. Михеев, опытный разведчик, прислушался.

-Как-то странно стреляет наш ППШ, словно, заедает! Там Рыжечкин, он один!

Не сговариваясь Михеев и еще один разведчик побежали на помощь. Михеев вернулся, неся на руках Рыжечкина. Илья сразу понял, что не жилец… Ранения в плечо, голову, грудь, лицо изуродовано осколками камня от близко разорвавшейся мины или гранаты…

-Да как ж он стрелял? – не мог понять один из разведчиков. Илья тоже не мог понять.

-Водички бы… - почти прошептал Рыжечкин.

-«Рыжик»! Пара секунд, потерпи! –Михеев сорвался с места, схватив котелок, фляга на поясе была пуста, да и у остальных не было ни капли воды.

-«Рыжик», вот, чистенькая! – принес лучшему другу воду Михеев, не прошло и минуты.

Только бойцы, что не наблюдали за противником, стояли рядом с Рыжечкиным, сняв шапки.

Михеев обмыл лучшему другу от крови лицо, а после этого, пока затишье, похоронили Рыжика к глубокой расщелине скалы, заложив камнями. Илья не мог понять, что с ним творится, он будто находился и здесь, и дома, с Папой, только бы проснуться. С папой он так же таскал камни к обелиску…

Когда вернулись, Леонова к себе позвал младший лейтенант Шелестов. Илья подошел вместе с командиром.

- Слушай, старшина! - младший лейтенант, несмотря на перебитые ноги, старался говорить командным голосом, властно. -Вас тут с ранеными осталось одиннадцать. Я - не в счёт… Так вот, если проскочить через ту лощину, которую мы утром пересекли? А?.. Ты меня понял? Начнёте спускаться, а как егеря кинутся за вами, я здесь останусь и прикрою отход.

-Товарищ младший лейтенант, обидно, что вы такое подумали… что бросим… Я ребятам, конечно, ничего не скажу, но этой группой командую я и…

- Прости, Витя, - у Шелестова все же дрогнул голос. – Но надо же искать выход! Боеприпасы на исходе, укреп не удержать! Это же факт! А так я хоть пользу принесу!

-Товарищ младший лейтенант, командир, разрешите? – вклинился в разговор Илья.

Младший лейтенант кивнул, а Леонов, прекрасно зная, что мальчишка говорит только по делу, разрешил:

-Говори.

-Прорываться через долину – не вариант. Я когда на разведку ходил, видел, как егеря установили два пулемета. И еще они говорили, что нужно уничтожить десант до темноты…

-Ты что, по-немецки шрехаешь? – удивился Леонов.

-Есть чуток, - признался Илья. – Понимаю, но не говорю.

Леонов немного помолчал, обдумывая положение.

-Вот все и решили за нас, товарищ младший лейтенант, мы в двойном кольце: если здесь вырвемся, в долине – прижмут. Один шанс: дождаться ночи, забрать раненых, тихо уйти к берегу.

О том, что разведчики штурмовали укрепы на Могильном. Было известно и на полуострове Рыбачьем. Оттуда наша артиллерия пыталась «помочь» … Прилетало и по укрепрайону на самом мысе, там, где были фашисты, так и по укрепу, где находились разведчики. Один из моряков не выдержал и крикнул:

-Братцы! По своим лупашите!!!

Вслед за нашим артналетом, начался немецкий: эти по своим не стреляли. Потом с тыла атаковал взвод егерей – отбились. Патроны практически кончились, даже у трофейных пулеметов, а был только полдень.

-Дедов, как с патронами? – поинтересовался Леонов.

-Две полных обоймы, командир, на десятерых – хватит. – Я живым им не дамся…

-Жданов, а у тебя?

-Пусто, пусто у меня… - молодой разведчик сжимал кожух ствола ППШ так, что у него побелели руки.

-Не дрейфь! - хлопнул его по плечу Агафонов.

Жданов от этого касания, словно проснулся, вздрогнул, потом, опустил голову, уверенно сказал:

- Всё! Нам отсюда не выбраться…

- Дура, чего ты мелешь! - вспылил Агафонов.

-Я не мелю! Меня фрицы живым не возьмут! Понял?

-Понятно, - успокоил Леонов молодого разведчика. – Никто не собирается сдаваться. Мы – прорвемся.

До наступления сумерек немцы только обстреливали укреп занятый разведчиками. А вот в сумерках послышались гортанные команды и крики.

Илья подошел к Леонову:

-Командир, сейчас начнется… их начальник кричал: «Кто повернёт назад — расстреляю!»

-Откуда ты… а, ну да, говорил. Значит заставим повернуть…

Повернуть не получилось…

-Кончились патроны! -крикнул один разведчик.

-Тоже кончились! – доложил пришедший в ДОТ «Медведь». – И Михеев… все.

А егеря, чувствуя безнаказанность, втаскивали пулемёт на гребень «пятачка».

- Всем передать: все ко мне! - скомандовал Леонов.

И тут раздался надрывный крик Жданова:

- Братцы, конец!

Он выдернул чеку из гранаты и побежал в сторону пулемета, но вместо броска, прижал её к груди и лёг лицом к земле. Взрыв…

-Вот это абзац… с красной строки! - вывел всех из ступора Илья. – Я думал он решил с собой фрицев забрать, а он…

Илья помнил, рассказ Сережки. Вот так же его окружили, кончились патроны, но за мгновения до гибели - спасли партизаны. И то, как Сережка держал за пазухой последнюю «лимонку» с выдернутой чекой – чтоб забрать с собой как можно больше врагов. А тут…

Леонов понимал, что медлить нельзя, люди ждут приказа, действия:

-Дедов – уничтожить расчет пулемета! Агафонов, Степанов - прикрываете отход! Барышев – проверить правый фланг! Остальные - в ДОТ, забрать Шелестова, трофейные пулеметы – вывести из строя, сбор для прорыва на левом фланге.

Илья выстрелил 2 раза. Потом третий – в командира, попробовавшего поднять егерей в атаку: офицера или унтер-офицера – не разобрать было. Осталось два патрона…

Илья свистнул Агафонову и «Медведю» Степанову, побежали по ходу сообщения, догонять своих. Догнали. Группа спряталась в скальном разломе, посреди распадка, а тройку прикрытия остановил чуть раньше Барышев.

-Миша! Там гнездо пулеметное, если уничтожим – прорвемся. У вас гранаты остались или все там оставили?

-Остались. – ухмыльнулся Агафонов. - Мы экономные, Илюхе трех патронов хватило… Показывай, где гнездо.

Бросок гранаты, резкий рывок и Илья увидел недовольное лицо Агафонова – пулемет был поврежден. Но ничего, уже есть карабин с патронами – тоже в дело! Первая линия окружения прорвана, но еще ждет вторая.

Чтоб выйти к морю есть две дороги: через долину и через ущелье. Как только группа показалась из-за сопки в долине, по ней ударил пулемет.

-Черт, зацепило! – сквозь зубы возмущался Агафонов.

-Хорошо, что стразу стрельнул, подождал бы, пока все выползем – было бы хуже.

-Командир, что встали?- подошел замыкавший группу «Медведь», вооруженный ТТ Шелестова, с тремя патронами.

-Что встали, говоришь? Из восьми разведчиков шестеро ранены, один – тяжело. Через долину не пройти – возвращаемся и идем через ущелье.

Успели вовремя, совсем рядом прошла поисковая группа егерей, но в ущелье не сунулась. Запустила пару осветительных ракет, от которых разведчики сумели спрятаться между камней в распадке.

Группа сумела выти к морю, нашла небольшую пещерку, прикрытую мхом и снегом. Пошел снег, скрывая следы пребывания разведчиков. А бойцы сбились в тесную кучку, согревая друг друга. А где-то рядом ходят егеря, взлетают в небо «люстры». Иногда они проходят совсем рядом: слышны их крики и команды.

-А дальше то – что? – тихонько спрашивает Барышев.

- Ночь долгая. – отвечает Леонов. -Катера ещё придут -моряки своих не бросают! А если не придут, мы притащим брёвна, сделаем плот и поплывём к нашему берегу, на Рыбачий.

И увидев удивленно – ошалелый взгляд Илья, командир показал ему кулак, мол не вздумай ляпнуть!

Ночь была долгой, холодной… Кто-то из раненых, в забытьи, начинал бредить, и его тут же будили.

-Катер… катер в заливе… наши пришли! – сказал кто-то тихонечко.

Илья подумал, что это очередной бред, но присмотрелся, правда- катер, по силуэту – «Морской охотник»!

Леонов начал быстро подавать сигналы небольшим фонариком. Катер начинает приближаться… вдруг разворачивается и уходит в море…

-Куда? -чуть не кричит один из разведчиков, позабыв, что рядом рыщут егеря. Ему закрывает рукой рот Агафонов.

-Куда – куда? Он нас увидел, пойдет за вторым катером: для прикрытия. Вечером будут здесь. Ждем.

Прошли еще сутки… Егеря на берегу больше не показывались. Почти стемнело, когда в залив вошли два катера. Один пустил дымовую завесу, а второй стал подходить к берегу. Разведчики обнимали друг друга от радости, у некоторых текли слезы. Леонов заметил, что у мальчишки в глазах ни радости, ни слезинки.

-Илюха! Ну ты что, не рад? Сдюжили мы! Понимаешь, победили! – старшина хлопнул мальчишку по спине, а мальчишка скривился.

-Ты что? Ранен?

-Меня пули не берут: сколками посекло. Ерунда. Кто утонет, того не застрелят.

-Тьфу на тебя! Понял, держись, скоро будем дома!

-Командир, только очень прошу, в госпиталь не отправляйте. На мне как на собаке все заживет!

-Посмотрим…

Чтобы рассеять всякие сомнения у экипажа катера, Леонов стал фонариком освещать фигуры бойцов, которые находились у выхода из пещерки.

Когда «Морской охотник» подошел к берегу и началась погрузка, все услышали бас комиссара Дубровского, он хоть и был ранен, но настоял на том, что он должен быть на катере, идущем на выручку.

-Братцы! Агафонов! Барышев! Леонов!.. А это кто? Илюшка! – радовался он.

А Барышев, не веря, шептал:

-Свои… свои…

Как только прибыли на базу, раненые оказались в руках санитаров и врачей. Не избежал этой участи и Илья.

-Раздевайся, -командовала врач в береговом лазарете. – Буду смотреть на твои раны… Когда мальчишка оказался в исподнем и хотел одним рывком снять через голову тельняшку, у военврача расширились глаза от удивления:

-Стой! Дай-ка я сперва… Танечка! Готовь операционную!

-Что… там все так плохо? По ощущениям, как занозы.

-Может и как занозы, но много. Как ты вообще – терпишь? – врач была поражена стойкостью мальчишки.

-Привык…

-Привык, тоже мне… Анестезию дать?

-В смысле? -не понял Илья.

-50 грамм спирта, чтоб не так больно было. – пояснила врач.

-Не-е-е… Я вытерплю.

-Ладно, главное, чтоб всех больных криками не разбудил. Не разбудишь?

-Постараюсь… - пожал плечами Илья.

Перед операционной Илью раздели – в прямом смысле. Оказывается, за два дня кровь пришкварилась к тельняшке и кальсонам, поэтому их просто разрезали. Когда врач увидела Илью без тельняшки, она все поняла, особенно, про «привык». Во время удаления осколков, обработки и зашивания ран мальчишка не произнес ни звука, правда при этом сжевал «полпростыни», на которой лежал. Самым обидным, для Ильи, оказался осколок, который вонзился в левую ягодицу.

Вот когда дело дошло до ягодицы, Илюха выдал «стране угля» и своего детсадовского репертуара:

-Укусила пчелка Жучку, за больное место - … попу.

Стала Жучка охать и плакать: «Как же я теперь буду…»

Договорить Илюха не успел – получил шлепок по правой – не раненой.

-Ты лучше простыню грызи, а то, как маленького мальчика, дам команду на берег списать -детдом отправить! Я еще вашему командиру выскажу – не обрадуется!

Илюха ничего не ответив, выполнил первую команду.

Вечером в лазарет, проведать своих бойцов пришел Леонов.

И больше всего ему досталось от военврача за Илюху.

-Товарищ старшина второй статьи! Как вы допустили, что ваш воспитанник, совсем мальчик, отправляется на рискованные операции? Двенадцать осколочных ранений!

-Сколько? Двенадцать? - переспросил Леонов, не поверив своим ушам.

-Да, Вы не ослышались – двенадцать. Правда, все не тяжелые, как сказал Дедов – как занозы. Все осколки застряли в мышцах. Но сам факт! Мальчишка, 14 лет, и весь… В принципе, как и остальным, тут ему занимать место незачем, пусть отдыхает у вас. Ежедневно, перед обедом, приходить на осмотр, обработку, если потребуется. Организм молодой и очень крепкий. – помолчала немного и добавила. - Поберегите его.

Прошло две недели. 4 октября Илья в завершающий раз ушел на осмотр. Врачи констатировали, что все великолепно зажило, в чем сам Илья и не сомневался. Перед обедом разведчиков собрали в красном уголке. Прибыли контр-адмирал и старшие офицеры из Мурманска. По торжественной обстановке было понятно, что приехали награждать.

-Все на месте? – нервничая, спросил Дубровский.

-Товарищ комиссар, пока не вернулся Дедов из лазарета. Должен был уже прибыть.

-Нехорошо, что опаздывает, уже начинают.

-Встать, смирно! –началось торжественное собрание, посвященное вручению правительственных наград.

Вначале, в тишине, был зачитан приказ о посмертном награждении павших разведчиков.

Потом стали вызывать к столу живых.

-Старшина второй статьи Агафонов Семён Михайлович!

-Старшина второй статьи Барышев Павел Сергеевич!

-Старшина второй статьи Леонов Виктор Николаевич!

Получив орден «Красного знамени» из рук контр-адмирала Леонов не ожидал, что тот его задержит:

-И еще… Ходатайствуют о присвоении Вам звания младшего лейтенанта. После ряда боёв, а особенно после рейда на Могильный, я убеждён, что вы заслужили это звание. Быть вам, товарищ Леонов, офицером!

Для Леонова это была полная неожиданность. Если о награждении знали, только не знали, чем наградят, а тут такое… Он ответил так же, как и минуту назад:

- Служу Советскому Союзу!

-Воспитанник Дедов Илья Александрович!

Ответил старший лейтенант Минин:

-Товарищ контр – адмирал, воспитанник Дедов сейчас находится в лазарете.

-Что-то серьезное?

-Нет. Его вызвала военврач, как раз перед собранием, - пояснил Минин.

-Жаль… Очень жаль. Хотелось посмотреть на этого героя! 14 лет и орден «Красной звезды»!Надеюсь, на праздничный обед он не опоздает! Тогда, прошу считать наше собрание – закрытым! Вольно, товарищи!

Старший лейтенант Минин просто летел в сторону берегового лазарета: «Где там застрял этот Дедов?» Из-за мальчишки ему пришлось краснеть перед контр – адмиралом!

Когда старший лейтенант вошел в лазарет, то сразу услышал от дежурного фельдшера:

-Товарищ старший лейтенант, Вы парнишку ищете?

-Да! Где он?

-Так его не здесь надо искать, а на гарнизонной гауптвахте.- тяжко вздохнул фельдшер.

-А что он здесь натворил?

-Здесь – ничего, а вот одному лейтенанту – пехотинцу, челюсть сломал…