Чужое Благо

О книге

«Приветствую всех в "Чужом Благе" — второй книге цикла "Хроники Одинокой Вселенной"

История Призрака Райана, запертого в теле ксеноса Тау, главы публикуются через день по одной.».

Глава 1: Подпись Автора

Шлюз тринадцатого сектора исследовательской базы «Авангард» открывался с тяжелым воем. Стыковочная палуба Доминиона встретила штурмовую группу привычным букетом запахов: перегретая гидравлика, озон и горький дым.

На аппарели десантного корабля появился коренастый мужчина с дымящейся сигарой в зубах.

— Разойдись, яйцеголовые! Поберегись! — зычный голос сержанта Ковальски перекрыл гул вентиляции. Его появление мгновенно приковало к себе взгляды всех техников на площадке. — Тащите сюда грузовую платформу, живо! Мы привезли вам игрушку, которая стоит больше, чем вся эта паршивая планета вместе с вашими дипломами.

Из десантного бронетранспортера один за другим выходили бойцы. Тяжелая броня CMC-300 была покрыта глубокими опалинами и следами чудовищных когтей. Несмотря на усталость, солдаты бравировали, громко хохотали и хлопали друг друга по наплечникам. Они выжили и выполнили контракт.

Один из техников службы приёма, подошел ближе к Ковальски и сплюнул на настил:

— Куда вас занесло в этот раз, серж? В каптёрке уже ставки на вас принимают.

— Закинули на самую окраину сектора, — хмуро буркнул тот, затянувшись. — Заброшенный храм, зачистка подвалов... Еле отбились. Такое дерьмо никаких денег не стоит.

Последним из темного десантного отсека вышел рослый парень лет тридцати.

На нем не было тяжелого скафандра. Элитный Призрак Доминиона носил облегающий матово-черный нейрокостюм, который едва заметно вибрировал, синхронизируясь с его псионическими частотами. За спиной на магнитном захвате висела винтовка C-10 «Канистра». Лицо Райана было бледным, а в уголках глаз застыло выражение глубокой концентрации. Его явно что-то беспокоило — что-то, принесённое из глубин мертвых руин.

Вслед за Призраком автоматические манипуляторы выкатили из трюма громоздкий герметичный контейнер. Он был закован в три слоя титанового сплава и оплетен толстыми кабелями сдерживающих силовых полей.

Несущие опоры манипулятора вдруг с глухим скрежетом поползли в стороны, сминаясь и лопаясь по швам. Платформа резко накренилась. Монолит сорвался со стопоров и ухнул вперёд, с нарастающим грохотом несясь по аппарели — прямо на спину сержанту Ковальски, который спокойно затягивался сигарой.

Техники на палубе истошно закричали.

Ковальски обернулся на крик, но Райан уже был в движении. Смазанной чёрной молнией Призрак перемахнул через ограждение. Его ладонь с размаху впечаталась в титановый бок летящего контейнера. Нейрокостюм натужно взвыл, вспыхнув синевой, а из-под подошв оперативника во все стороны брызнули искры, выжигая настил палубы.

Грохот прекратился мгновенно.

Массивный монолит намертво застыл в сантиметре от лица сержанта. Порыв воздуха сорвал пепел с сигары Ковальски, и серые хлопья мягко легли на титановую броню артефакта.

Палуба замерла. Райан медленно опустил руку, гася свечение костюма, и лениво улыбнулся ошарашенному сержанту:

— Поаккуратнее с курением, серж. У этой штуки, кажется, аллергия на табак.

Площадка тут же взорвалась суетой. Побледневшие техники гурьбой бросились к контейнеру, лихорадочно набрасывая на него запасные магнитные захваты.

Ковальски тяжело, хрипло выдохнул и медленно вытер со лба холодный пот. Повернувшись к стоявшему рядом технику, он попытался затянуться, но пальцы сержанта едва заметно тряслись.

— Этот парень, — тихо произнёс Ковальски, провожая Призрака взглядом, — уже второй раз за сегодня вытаскивает меня с того света. Храни его всевышний, кем бы он ни был.

— Райан, это действительно оно? — к нему подбежал ведущий археоинженер базы, на ходу протирая очки краем халата. — Вы нашли след Создателей?

— Меньше слов, док, — негромко ответил Призрак, и его спокойный голос заставил ученого осечься. — Вскрывайте контейнер в центральной лаборатории. Я буду присутствовать при осмотре. Мой индекс потенциала до сих пор фиксирует остаточное излучение. Оно стабильно.

Тяжелый контейнер повезли на грузовой платформе по извилистым коридорам комплекса. Пространство вокруг него будто намагничивалось, воздух становился вязким.

Терминал на предплечье Райана коротко пискнул.

Входящее архивное сообщение.

Временная метка показывала, что оно было отправлено всего несколько минут назад.

Отправитель: Розалина Робинсон.

Райан нахмурился.

Он мельком взглянул на экран. Координаты незнакомой планеты и одно-единственное слово — «Ворикс» — автоматически отпечатались в памяти. Многолетняя подготовка Призрака давно превратила подобные вещи в рефлекс.

— Это кто вообще такая?..

В этот момент лифт резко ускорился, а экран терминала погас от электромагнитных помех. Кабина понеслась в недра базы почти с ускорением свободного падения. Всем присутствующим показалось, будто монолит физически затягивает их в себя.

— Что за чертовщина там внутри? — возмутился археоинженер, с трудом сглатывая и потирая заложившие уши.

Райан, лениво держась за стальной поручень, усмехнулся:

— Эту штуку оберегал целый храмовый комплекс, док.

— Ее оберегали... или от нее оберегали? — мрачно отозвался ученый.

В недрах подземного лабораторного комплекса царила стерильная тишина. Вокруг экранированного стенда собрался весь высший научный персонал «Авангарда». Призрак стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Ментальные чувства не били тревогу, но глубоко в подсознании назойливо вибрировала тревожная струна.

Защитные слои контейнера расходились один за другим, с шипением стравливая ледяной инертный газ. Наконец автоматика подняла финальный бронеколпак.

Ученые, вытянувшие шеи в ожидании чего-то монументального, замерли. По лаборатории прошел разочарованный смешок, кто-то из молодых ассистентов откровенно прыснул.

В центре платформы, на невидимой подушке силового поля, лежал невзрачный предмет. По форме и размеру он напоминал строительный кирпич из матово-серого материала, который словно поглощал свет. Никаких золотых узоров, парящих кристаллов или пульсирующих неоном энерговодов. Просто серый брусок.

— И это... всё? — разочарованно протянул археоинженер. — Из-за этого кирпича мы потеряли два разведывательных дрона?

— Не трогайте его руками, — сухо предупредил Райан. — Объект жив. Он просто спит.

— Разумеется, мы используем автоматику, — ученый снисходительно махнул рукой оператору.

Гидравлический манипулятор с тихим жужжанием поплыл над стендом. Стальная трехпалая клешня медленно опустилась и плотно обхватила артефакт. Но едва манипулятор достиг центра зала, как намертво застыл.

В ту же секунду всё пошло прахом.

Серый брусок не издал ни звука, но толстый закаленный металл клешни за долю секунды раскалился добела. Воздух дико задрожал от термического шока. Раздался оглушительный треск — сталь лопнула, рассыпавшись снопом ослепительных искр. Освободившийся артефакт стремительно полетел на пол.

Райан действовал на инстинктах, вбитых годами тренировок.

Смазанной тенью рванувшись вперёд, он выставил руку и поймал падающий брусок ладонью в перчатке нейрокостюма.

Вспышка.

Мир исчез. Не было ни звука взрыва, ни физической боли. Лабораторию «Авангарда», палубу, испуганные лица ученых — всё в одно мгновение затопило ослепительно-белым светом.

В эту бесконечную секунду Райан с первобытным ужасом почувствовал, как что-то невидимое срывает его разум с плоти. Его физическое тело, одежда, винтовка — всё испарилось в квантовом пламени артефакта, не оставив после себя даже горстки пепла.

Его разум на бешеной скорости летел сквозь ревущий хаос подпространства. А перед внутренним взором монолитной стеной застыл бесконечный массив данных — сложнейший трехмерный код из нитей чистой, пульсирующей энергии.

Он не понимал, что именно видит. Но инстинкт Призрака кричал: этот код не был языком машин. Это была схема самой эволюции. Он запомнил его весь. До последнего знака, до последней вспышки. Запомнил и запер внутри своей души, прежде чем сознание окончательно провалилось в ледяную темноту, где время теряло всякий смысл.

Там, во тьме, вспыхнула крошечная, ослепительно-белая искра его разума. Она не была потеряна. Код, который он нес в себе, требовал воплощения.

В этот последний миг Райан почувствовал не страх, а неодолимый, первобытный инстинкт выживания любой ценой. Ледяная бездна сомкнулась над ним, но это уже была не пустота смерти, а глубина чужого сознания, в которой он был обязан занять свое место.

Вдох. Тело дрогнуло.

Глава 2: Синекожий Муравейник

Запах. Воздух был пропитан жжёным пластиком, озоном и чем-то приторно-сладким.

Райан открыл глаза. Потолок был чужим — обтекаемым, белым, с мягкой неоновой подсветкой. Свет казался слишком фиолетовым, а очертания предметов — размытыми. Он попытался поднести руку к лицу, чтобы стереть пот, и замер.

Вместо перчатки скафандра Доминиона перед глазами была гладкая серовато-синяя кожа. Четыре пальца с широкими плоскими ногтями. Осознание ударило сразу: он в теле чужака.

Райан резко повернул голову. Возле кушетки стояло существо в лёгком халате. Плоское лицо, пугающая вертикальная щель вместо носа и странная алмазная впадина посреди лба. Чуть дальше, у мигающих медицинских экранов, копошились ещё двое синекожих. Они издавали непонятные щёлкающие звуки.

В этот же миг в глубине черепа что-то жалобно, испуганно пискнуло. Родная душа этого тела — слабое, незрелое сознание — проснулась и забилась в ужасе. Райану даже не пришлось атаковать. Его закалённая тренировками воля навалилась сверху, как стотонный гидравлический пресс.

Короткий ментальный хруст — и чужая личность растворилась, оставив после себя яростную, болезненную вспышку памяти.

Мир вокруг мгновенно обрёл смысл. Вспышка стерла слепой страх, заменив его чётким пониманием. Пришельцы в ту же секунду обрели роли. Теперь Райан точно знал, что находится на исследовательской станции расы Тау, а перед ним стоит учёный Касты Земли. Чужие свистящие звуки превратились в связную речь.

Учёный сделал шаг ближе и заговорил:

— Шас'ла? Вы слышите меня? Показатели коры головного мозга стабилизировались. Аномалия экспериментального двигателя ликвидирована, медицинские дроны успели вовремя. Ваша жизнь всё ещё принадлежит Высшему Благу.

— Да... — хрипло произнёс Райан, впервые используя новые речевые связки. Горло выдало непривычный щелчок. — Я в порядке. Ради Высшего Блага.

Врач удовлетворенно кивнул. Но Райану было не до радости. В глубине синих висков уже зарождалась знакомая, пульсирующая псионическая боль. Он сглотнул, почувствовав на языке металлический привкус синей крови, сочившейся из носовой пазухи. Человеческая искра требовала выхода, и хрупкое, не приспособленное к ментальной силе тело уже начинало тихо умирать от её тепла.

Освоение в синекожем муравейнике оказалось изощрённой пыткой.

Эти существа жили словно термиты. Тотальное, удушающее дружелюбие буквально не давало вздохнуть. Когда пришёл приказ на отбой, выяснилось, что понятия личного пространства здесь нет — весь взвод спал в общей казарме.

Первую ночь он не мог сомкнуть глаз, слушая мерное, свистящее дыхание десятков синекожих вокруг. Провалившись в рваный сон под утро, Райан пришёл в себя от того, что стоит на ногах посреди прохода.

— Шас'ла, что ты делаешь? — тихо спросил синекожий по имени То’рес, приподнявшись на соседней койке. — Для службы ещё не время, друг мой.

— А... сон приснился, — невнятно пробормотал Райан, спешно ныряя обратно под тонкое одеяло.

— Видимо, ты ещё не полностью оправился после аварии, — в голосе То’реса сквозило искреннее сочувствие. — Отдыхай. Сегодня нам предстоит много дел во имя Высшего Блага.

— Да. Всё ради него.

Райана выворачивало от этой стерильной вежливости. Хуже того — в теле был всё ещё жив ментальный след прежнего хозяина. Ментальный след Шас'ла Кор’эса мёртвой хваткой цеплялся за остатки своих нервных узлов. Стоило ослабить контроль, как паразит давал о себе знать.

На второе утро Райан очнулся посреди ночи, сидя на полу в полной темноте. Четырёхпалая рука судорожно сжимала тяжёлый армейский нож у собственного горла. Кор’эс пытался вернуться, пусть даже ценой самоубийства. Спать стало смертельно опасно. Призрак научился дремать урывками, держа внутренний пресс воли постоянно взведённым.

Весь следующий день взвод провёл на тактических симуляциях. Из скрытых динамиков под потолком вкрадчиво лилась аудиопромывка мозгов. Монотонные голоса вещали о гармонии, долге и отказе от эгоизма. От этой правильной пропаганды Райана тошнило. Индивидуальность у Тау считалась дефектом сборки.

Порой эти убаюкивающие голоса и бесконечные мантры начинали пугающе действовать на разум. На мгновение Райану казалось, что в коллективном покое нет ничего плохого. Что раствориться в общем ритме и просто стать частью системы было бы... легче.

В отчаянной попытке побыть в одиночестве он притворился, что потерялся на автоматизированном складе базы. Забравшись поглубже между огромными грузовыми ящиками, Райан закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, где никто не желал ему Блага.

Моральный надлом довершали мелочи. Питательная паста Тау — серая, идеально сбалансированная по калориям жижа — была полностью лишена вкуса и запаха. Райан готов был отдать половину выслуги в Доминионе за глоток паршивого флотского виски или горький сигарный дым сержанта Ковальски.

На учениях в диких зарослях он одержимо искал хоть что-то, имеющее вкус.

— А это совсем неплохо, — пробормотал он однажды, жуя жёсткую местную траву. Она отдавала терпкой горечью, но оказавшись под пристальным взглядом идущего позади То’реса, Райан моментально сплюнул сине-зелёную жижу под ноги.

Лишь спустя неделю он понял, что именно по-настоящему сводит его с ума.

Тишина.

Он не чувствовал людей. Всю сознательную жизнь человечество бессознательно шумело на краю его восприятия: чужой страх, скрытая злость, секундное раздражение. Разум Призрака никогда не оставался в одиночестве. А здесь было пусто. Тау слаженно работали и даже шутили, но в подпространстве их присутствие ощущалось тускло и глухо. Эта мёртвая, стерильная тишина давила на мозги сильнее физической боли.

А затем начались боевые вылазки.

Их бросили на зачистку лесистой планеты от диких племён. Райан впервые примерил угловатую, непривычно лёгкую броню Касты Огня. Тактика строилась на безупречном дистанционном бою, но больше всего его поразило системное, пугающе логичное равнодушие Тау к потерям.

Когда соседний шагаход «Кризис» разорвало на части попаданием тяжёлого снаряда, выжившие воины не впали в ярость. Они не кричали, не матерились и не пытались вытащить раненых вопреки тактической обстановке. Они просто с холодным спокойствием скорректировали сектор обстрела. Погиб воин? Элемент повреждён и будет заменён.

— Высшее Благо требует двигаться дальше, — всё, что звучало в тактической сети.

Каждая попытка Райана выпустить ментальный импульс била по новому телу словно кувалдой. Хрупкая нервная система Тау плавилась от малейшего напряжения, заставляя его задыхаться от боли.

В один из дней отряд двигался в густом тумане. Дроны лениво подсвечивали цели маркерами на дисплеях шлемов, пока из зарослей внезапно не ударил тяжёлый кинетический снаряд. Передний боец рухнул с развороченной грудной пластиной. Связь наполнилась механическими докладами:

— Контакт слева.

— Потеря одного бойца.

— Перестроение сектора.

Но Райан уже двигался.

То’рес едва успел заметить, как его напарник сорвался с позиции и буквально растворился в сером дыму между деревьев. Без приказа. Без согласования. Без поддержки дронов.

— Шас'ла Кор’эс, вернись в строй! — рявкнул тактический командир.

Ответа не было. Через несколько секунд из тумана донеслись три коротких, сухих хлопка выстрелов. Затем — глухой влажный хруст. И всё стихло.

Райан вышел из дыма совершенно спокойно, молча волоча за ремень массивное тело местного воина с перерезанным горлом. Синяя броня была заляпана чужой тёмной кровью.

— Засада ликвидирована, — ровно произнёс он в общую сеть. — У них было гнездо в скалах справа. Ещё двое пытались обойти нас с фланга. Координаты чисты.

То’рес смотрел на него через лицевой щиток в полном, ошарашенном ступоре. Никто из Тау не вёл бой так близко. Никто не покидал строй в одиночку. Никто не добивал врага вручную ножом, когда можно было просто навести на цель летающий модуль поддержки. А самое страшное — Шас'ла Кор’эс выглядел так, будто делал это уже тысячи раз.

Стреляя из импульсной винтовки по чужим, безразличным ему целям, бывший Призрак Доминиона чувствовал себя мелкой песчинкой, затянутой в жернова чужой ему системы. Под непрекращающийся, сводящий с ума шёпот динамиков о Высшем Благе он медленно угасал.

Псионическое выгорание разрушало тело. Время истекало.

Глава 3: Тишина

Каждый шаг отзывался новой вспышкой боли. Псионическое выгорание разрушало тело Шас'ла Кор’эса с пугающей скоростью. Зрение то и дело подёргивалось серой пеленой, а изо рта шёл стойкий запах озона.

Направление на обследование пришло вовремя — датчики в казарме зафиксировали критическое падение жизненных показателей. Но из-за секретности инцидента с двигателем Райана отправили не в общий госпиталь, а в закрытый сектор исследовательской станции.

Автоматические двери бесшумно разъехались. Райан вошёл в ту самую стерильную лабораторию, где очнулся неделю назад.

У диагностической панели спиной к нему стояла руководитель сектора — Фио’ре Ми’ра. Её пальцы быстро порхали над сенсорным экраном, настраивая сканеры.

— Рада видеть тебя на ногах, Шас'ла Кор’эс, — не оборачиваясь, мягко произнесла она. Её голос звучал с привычной удушающей заботой. — Ложись на кушетку. Нам нужно снять показания активности твоего синаптического узла. Неофициально. Эфирные требуют полного отчета.

Райан молча подчинился. Не спеша опустился на пластиковую поверхность, позволяя медицинским обручам сомкнуться вокруг головы.

Ми’ра активировала сканирование. Несколько секунд в лаборатории слышался лишь тихий гул аппаратуры. Но затем приборы пискнули, и лицо женщины-ученого изменилось. Вертикальная щель на её переносице судорожно сжалась.

— Что это?.. — прошептала она, приближаясь к монитору. — Повышение температуры лобных долей на сорок процентов. Некроз нервных окончаний... И эти частоты... Твой мозг генерирует импульсы, недоступные нашим телам. Кор’эс, что произошло в ядре? Какая аномалия изменила твою биологию?

Райан посмотрел прямо в её раскосые тёмные глаза. Пси-боль в висках пульсировала в такт мигающим датчикам. Отпираться не было смысла — графики на экране кричали сами за себя.

— Меня зовут не Кор’эс, — хрипло выговорил Райан, приподнимаясь на локтях. Металлические зажимы со скрежетом поддались его силе. — Кор’эс мертв. А я умираю прямо сейчас в его теле.

Ми’ра отступила на шаг. Её рука инстинктивно дёрнулась к панели вызова охраны, но замерла.

— Что ты такое? — её голос впервые потерял монотонную вежливость. — Ошибка адаптации памяти?

— Я человек. Солдат из другой части галактики, — он выпрямился, тяжело дыша. На его губах выступила синеватая сукровица. — Мой разум заперт в этом теле. И если ты не поможешь мне, я сгорю вместе с этим телом.

На лице Ми’ры отразился чистый восторг. Страх перед неизвестным мгновенно отступил перед экстазом первооткрывателя. Её ум, выросший на строгих догмах, столкнулся с чудом, не поддающимся формулам.

— Перенос сознания... — её пальцы задрожали, она лихорадочно заходила по лаборатории. — Невероятно! Экспериментальный двигатель пробил прореху в ткани пространства! Мы должны немедленно доложить Высшему Руководству. Пор’эли и Эфирные создадут совет. Твой разум послужит Высшему Благу! Ты станешь ключом к новым технологиям!

Она говорила это с такой искренней, фанатичной радостью, что Райану стало тошно. Она не была врагом. Она была частью системы — идеальным, послушным винтиком, этого механизма.

— Нет, — отрезал он.

— Но почему? — Ми’ра искренне не понимала, уже поднеся руку к коммутатору. — Это логично. Это принесет пользу обществу...

— Потому что для ваших Эфирных я буду лишь куском мяса на операционном столе, — Райан бесшумно соскочил с кушетки. — Извини, доктор. Но у меня другие планы.

Ми’ра успела лишь вскрикнуть. Молниеносным рывком Призрак перехватил её запястье, а второй ладонью зажал дыхательную щель. Опрокинув женщину-ученого на операционный стул, он быстро и жёстко зафиксировал её руки и ноги тяжёлыми магнитными ремнями.

— Из памяти этого тела я знаю, как вы устроены. Я знаю, почему вы так послушны.

— Пус... ти... Это нерационально... — хрипела Ми’ра, дёргаясь в путах.

— Рационально, — Райан навис над ней, его глаза горели тусклым фиолетовым светом. — Сейчас я выжгу поводок, за который вас держат. Надеюсь, это тебя не убьет.

Он закрыл глаза, концентрируя остатки ментальной воли. Хрупкое тело Тау тут же отозвалось дикой, разрывающей болью. Из носа брызнула синяя кровь, окрашивая подбородок. Но Райан держал фокус. Направив всю псионическую энергию в один тонкий ментальный луч, он ударил прямо в мозг Ми’ры — в тот самый сегмент лобных долей, что отвечал за восприятие феромонов Эфирных.

Ми’ра выгнулась дугой. Из её горла вырвался страшный, булькающий крик. Глаза закатились, а пальцы судорожно заскребли по металлу.

Он разорвал контакт и рухнул на колени, хрипло дыша. Собственная голова раскалывалась, словно по ней били кувалдой.

Ми’ра обмякла в ремнях. Её тело сотрясала крупная, лихорадочная дрожь ментальной ломки. Её губы шевелились, механически выплёвывая заученные с детства формулы и лозунги:

— Каста Земли... протокол сорок два... Высшее Благо... порядок... Эфир направляет... Высшее... Благо...

Спустя пару минут бред прекратился, и она потеряла сознание. Кое-как утерев синюю кровь с лица, Райан заблокировал двери лаборатории изнутри. Оставалось только ждать.

Прошло два часа, прежде чем Ми’ра издала слабый стон.

Он поднялся, держа руку на рукояти армейского ножа. Кем она проснется? Овощем? Безумцем?

Ми’ра смотрела в белый потолок. Её взгляд, прежде всегда сфокусированный, сейчас казался диким. Она прислушивалась к чему-то внутри собственной головы.

— Тихо... — прошептала она. — Почему так... тихо?

— Я убрал шум, — тихо ответил он. — Тот шепот, который ты слышала всю жизнь.

Ми’ра медленно повернула к нему голову. В её глазах больше не было фанатичного блеска. В них была пустота, которая стремительно заполнялась чем-то совершенно новым для Тау — чистым индивидуальным сомнением. Она посмотрела на приборы, на Райана.

— Они... они лгали нам? — её голос сорвался на сиплый щелчок. — Нет. Не лгали. Они просто... ограничивали нас.

Она попыталась пошевелить затёкшими руками, и Райан отключил магнитные замки. Ми’ра не пыталась бежать. Она села, обхватив голову руками. Её гениальный ум, освобождённый от ментальной цензуры, совершил колоссальный скачок. Мысли, которые раньше блокировались подсознанием, хлынули лавиной.

— Чертежи импульсных винтовок... — лихорадочно заговорила она, глядя в стену. — Ограничение мощности на тридцать процентов... Зачем? Чтобы мы не могли пробить броню тяжёлых мехов, если начнётся бунт? Энергосистемы дронов... они зациклены на командном модуле Эфирных. Это намеренный дефект ради контроля!

Она подняла глаза на Райана. В них появился холодный, расчётливый блеск заговорщика. Для своего общества она теперь — дефектный элемент. А этот гость издалека — её единственный билет на выживание.

— Твое тело, — Ми’ра поднялась, её ноги ещё дрожали. — Нервная система Кор’эса разрушается из-за этой энергии. Мы не приспособлены для этого.

Она быстро подошла к закрытому медицинскому шкафу, ввела личный код и достала контейнер с ампулами прозрачной зеленоватой жидкости.

— Это нейростабилизаторы Касты Земли. Экспериментальный состав для пилотов тяжёлых боекостюмов. Они замедлят некроз и укрепят синапсы.

Она набрала состав в инъектор и без колебаний сделала Райану укол в шею. Спасительная прохлада мгновенно растеклась по венам, утихомиривая пульсирующую боль в висках.

— Я не выдам тебя, — Ми’ра посмотрела на инъектор в своей руке. — Нужно сделать так, чтобы о тебе не узнали.

— Нет, — устало ответил Райан, прислонившись к стене. — Если кто-то узнает правду, то мы оба трупы.

Ми’ра замолчала.

Где-то за стенами лаборатории продолжала жить база. Мягкие голоса из динамиков всё так же рассказывали о гармонии и Высшем Благе. Но теперь эти слова звучали иначе.

— Что ты собираешься делать дальше? — тихо спросила она.

Райан вытер с подбородка остатки синей крови и медленно опустился на стул.

— Выжить.

— Это плохой план.

— Другого у меня пока нет.

— Тогда, — Ми’ра повернулась к терминалу и одним нажатием стерла медицинский отчет Кор’эса из базы данных, — нам придётся стать очень осторожными.

Глава 4: Синяя Вера

Служба продолжалась. Благодаря стабилизаторам Ми’ры Райан перестал захлёбываться синей кровью, а ментальный паразит Кор’эса в его голове притих. Райан изо всех сил старался слиться с ландшафтом: монотонно поддакивал на политинформациях, жрал безвкусную пасту и безупречно выполнял нормативы на стрельбах. Но серая рутина муравейника рухнула в один день.

Донесение было кратким и паническим. На пограничные сектора Империи обрушилась волна био-кораблей расы, которую здесь называли тиранидами. Райану это имя ничего не говорило, но когда на брифинге вывели голограммы бесчисленных многоруких тварей, покрытых хитином, у него перехватило дыхание.

— Зерги... — едва слышно пробормотал он. — Та же пожирающая чума.

Сидящий рядом То’рес уставился на него, услышав незнакомое слово, но Райан вовремя осёкся.

Их взвод немедленно перебросили на удалённую аграрную колонию. Когда десантный корабль пробил облака, стало ясно, что мир обречён. Небо затянуло ядовитыми облаками спор, а геометрически выверенные улицы городов кишели копошащейся массой мутантов. Шёл хаотичный, захлебывающийся бой.

Их высадили на окраине жилого сектора, прямо в наспех вырытые окопы. Задача казалась ясной — удерживать рубеж. Но когда Райан подключился к общей тактической сети, он услышал неестественно спокойный голос Эфирного, координирующего эвакуацию из глубокого тыла:

— Воины Касты Огня. Плотность биомассы врага превышает расчётную. Нужно время, чтобы эвакуировать Совет касты Пор и архивы. Ваш сектор признан критически важным. Вы обязаны удерживать позиции до полного исчерпания ресурса. Ваша гибель послужит Высшему Благу.

На тактическом дисплее шлема маркеры эвакуационных шаттлов уже поднимались в воздух. Их взвод, лишённый тяжёлой артиллерии и дронов, просто оставили здесь. Как списанный арьергард. Как живую стену.

— Приказ принят. Всё во имя Высшего Блага, — механически отозвался командир взвода.

— Это не приказ, это идиотизм! — рявкнул Райан в локальный канал, перехватывая винтовку. — Надо отходить к космопорту, пока кольцо не замкнулось!

— Шас'ла, отставить, — отозвался испуганный, но фанатично упрямый голос То’реса с соседней позиции. — Наша смерть — во имя Высшего Блага.

— Гори ты и твоё Благо! — выплюнул Райан, когда бруствер разлетелся от удара массивных хитиновых туш.

Из дыма хлынули твари. Острые когти, брызги кислоты, щёлкающие жвалы. Оборона Тау, привыкшая к дистанционному бою, посыпалась мгновенно. Воины Огня в панике заметались по позициям, и чудовища начали рвать их на части.

Райан плюнул на маскировку. Внутри него проснулся Призрак.

«Ну давай, синяя туша, не подведи», — мысленно прорычал он и закрыл глаза.

Короткая, мощная волна ментальной энергии ударила по наступающим монстрам, на секунду разорвав их связь с Разумом Улья. Мелкие твари задеревянели, теряя ориентацию, и принялись грызть друг друга. Это выиграло несколько драгоценных секунд. Сорвав с пояса две плазменные гранаты, Райан швырнул их в толпу, расчищая путь.

За эту вспышку силы пришлось заплатить оглушительным звоном в ушах. Из-под шлема по шее потекла тёплая липкая струйка.

Он рванулся по полуразрушенному окопу, расстреливая прыгающих тварей навскидку. За поворотом траншеи он увидел То’реса. Броня разбита, импульсная винтовка валяется в стороне, а над ним нависло трёхметровое чудовище с лезвиями вместо рук.

Райан прыгнул, на лету активируя армейский нож. Всадив лезвие в сочленение хитина на шее монстра, он навалился всем весом и в упор разрядил импульсный пистолет в башку твари.

То’рес лежал в грязи, тяжело хрипя. Синее лицо было бледным от потери крови. Он посмотрел на Райана через разбитый визор и слабо толкнул его в грудь:

— Беги... Кор’эс... Оставь меня. Я останусь сдерживать. Ради Высшего Блага...

Этот бред перед лицом бессмысленной смерти выбесил Райана. Этих парней вырастили, как скот на убой, забив им головы сладкой ложью.

— Заткнись! — рявкнул он, срывая с То’реса шлем. — Нет никакого Блага! Тебя просто бросили!

Он схватил То’реса за затылок, прижал ладонь к его лбу и, невзирая на дикую боль в собственных висках, направил остатки пси-силы в голову товарища, выжигая чувствительность к феромонам.

То’рес судорожно выгнулся, его глаза закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

Шатаясь, Райан взвалил тяжёлое тело на плечи. Позади ошеломлённые тираниды всё ещё рвали друг друга. Плюя на приказы, он потащил раненого назад. Последний эвакуационный транспорт уже собирался взлетать.

— Рядовой! Почему покинули позицию? — встретил его Шас’уи у самого трапа. — Где ваш командир?

Игнорируя его, Райан поднялся в десантный отсек, сбросил То’реса на сиденье и глухо бросил:

— Его нет.

Рампа с гидравлическим шипением поднялась, отсекая их от горящего ада. Десантный транспорт резко взмыл в затянутое спорами небо планеты.

В полумраке отсека пахло жжёной проводкой, озоном и кровью. Райан тяжело опустился на металлическую скамью напротив То’реса. Сил не было даже на то, чтобы снять разбитый шлем.

Спустя полчаса полёта То’рес судорожно дёрнулся и открыл глаза.

— Окоп... сектор... надо сдерживать... — хрипло забормотал он, озираясь.

Вокруг на скамьях сидели немногие выжившие. Израненные, с оторванными элементами брони, бойцы Касты Огня молчали, глядя в пустоту. Это не было стерильной победой из учебников тактики.

Динамики в отсеке щелкнули. По общей связи снова раздался невозмутимый голос Эфирного:

— Говорит Аун’эль. Эвакуация Высших Каст завершена успешно. Архивы спасены. Потери среди личного состава Касты Огня находятся в пределах допустимого. Ваш вклад неоценим. Списочный состав уничтоженных подразделений будет аннулирован по прибытии. Все во имя...

При звуках этого голоса То’рес сжался. Его зрачки сузились. Внутри поднялась удушливая волна, тело забила крупная дрожь.

Рядом, у кабины пилотов, офицер спокойно листал тактический планшет, сверяя цифры.

— Четвёртый взвод — списать. Пятый взвод — списать. Эффективность сдерживания оправдала затраты, — монотонно бубнил он, даже не глядя на раненых.

То’рес тяжело, со свистом задышал. С его лба катился пот. Губы задрожали, и он на автомате начал шептать заученную мантру:

— Всё... во имя Высшего Блага... Наша смерть... во имя Высшего...

Он внезапно осёкся, будто подавился костью. Слова застряли в горле. То’рес посмотрел на офицера, списывающего его погибших друзей как отработанное топливо. Посмотрел на Райана, чьё лицо было измазано синей кровью.

Мантра больше не действовала. Он больше в это не верил.

Он медленно сполз по переборке, уткнувшись локтями в колени, и до самой посадки не произнёс больше ни слова.

Они вернулись на исследовательскую базу только к вечеру.

В закрытой лаборатории Ми’ры царил полумрак. Обессиленный Райан сидел на кушетке, пока женщина-ученый быстрыми движениями вживляла в его череп металлические порты — разработанные ею нейроимпланты, призванные стабилизировать пси-потенциал.

На соседней койке сидел То’рес. Его тело мелко дрожало — ломка после освобождения от контроля наложилась на жёсткий посттравматический шок.

— На третьем цикле службы... в секторе Крон, — тихо, ломающимся голосом произнёс он, глядя на свои четырёхпалые руки. — Мы оставили тридцать бойцов на передовой. Командир сказал, что их жертва рациональна. И я... я согласился. Я улыбался. Был уверен, что это правильно.

Он закрыл лицо руками.

— Мы бросали их умирать. Своих братьев. Своих друзей. Просто разворачивались и уходили, потому что нам сказали, что так надо... Каким же я был чудовищем.

Ми’ра прервала работу, с грустной улыбкой посмотрев на воина.

— Ты не был чудовищем, То’рес. Ты был слеп. Как и весь наш народ.

Воин поднял голову и посмотрел на Райана. В этом холодном новом мире только этот странный Шас'ла был константой. Он умел воевать словно демон и совершать нелогичные, безумные вещи.

— Кто ты такой? — тихо спросил он.

— Солдат, как и ты. Только не отсюда, — ровно ответил Райан, чувствуя, как новые импланты приятно холодят затылок, возвращая телу былую выносливость. Он встал и протянул руку. — Нас теперь трое.

Посреди стерильной лаборатории терран и тау крепко пожали друг другу руки.

Глава 5: Контакт

На следующий день база Касты Земли напоминала разворошённый муравейник. В закрытые боксы один за другим доставляли герметичные контейнеры с передовой. Внутри, в сизом дезинфицирующем тумане, покоились фрагменты биоматериалов уничтоженных тварей: обрубки хитиновых лезвий, сочащиеся кислотой железы и целые туши мелких особей. На базе пахло хлором, паникой и формалином.

Райан сидел на кушетке в лаборатории Ми’ры, пока она проводила плановый осмотр его новых нейропортов. Под её руками медицинский сканер тихо и ритмично пищал.

— Благодарю. Не знаю, что бы я делал без тебя, доктор. В затылке приятно покалывает.

— Ты бы умер, — саркастично и сухо отрезала Ми’ра, не отрываясь от монитора. — Нервная система Кор’эса уже превращалась в кашу. Пока что импланты работают исправно, стабилизируя твои... аномальные всплески. Вставай.

— Да, да... — он размял затёкшие ноги, шагая по просторному стерильному залу и привыкая к новому ощущению металлической прохлады в основании черепа. — Известно что-то новое об этих тварях?

— В официальных сводках их называют «биологическим штормом», — тихо проговорила Ми’ра, выводя на голографический экран трёхмерную структуру ДНК присланного образца. — Абсолютные хищники. Генетический код постоянно перестраивается, адаптируясь к любому оружию. Органы чувств, броня, мышечная масса — всё подчинено одной цели. Убийству. Наш флот несёт колоссальные потери на орбите.

Райан взглянул на вращающуюся зелёную спираль и натянутые на каркас схемы хитинового панциря. Из памяти Призрака Доминиона мгновенно всплыли старые, намертво заученные тактические справочники сектора Копрулу.

— Я видел это, Ми’ра. У себя на родине, — глухо произнёс он. — Мы звали их зергами.

Женщина-учёный замерла. Её раскосые глаза округлились, а вертикальная щель на переносице удивлённо расширилась. Ведомая профессиональным любопытством, она лихорадочно застучала по сенсорной панели, вытаскивая из закрытых серверов базы секретные данные вскрытия.

— Посмотри, — она увеличила нервный узел в основании черепа монстра. — У них почти нет индивидуального сознания. Мозг развит лишь для выполнения простейших двигательных функций. Но этот синаптический узел... он работает как органический приёмник. Они управляются извне.

Он придвинулся ближе, всматриваясь в графики волновых импульсов.

— Это не совпадение. Как их не называй, но суть та же.

— И как же вы с ними боролись? — Ми’ра повернулась к нему, её пальцы дрожали от возбуждения первооткрывателя. — Тоже выжигали ульи орбитальными бомбардировками?

— Вначале да. Пытались давить массой и выжигать планеты, — он жёстко усмехнулся. — Но потом мы поняли, что воюем не с армией, а с единым организмом. Каждая тварь — это просто палец на огромной руке.

— Наши аналитики предполагают наличие координирующих особей. Королев улья, но...

— Но королева — это тоже просто транслятор, — перебил её он. — Ею управляет синаптический узел гораздо более высокого порядка. Мы называли его Сверхразумом. Единая воля, подчиняющая себе триллионы инстинктов.

— Какое жуткое, нерациональное название, — Ми’ра передёрнула плечами. — Будто из сказок отсталых миров.

— Если бы... — он направился к выходу из лаборатории и обернулся у самых дверей. — После отбоя мы с То’ресом зайдём. Есть одна идея, которую нужно обсудить.

Вечером в лаборатории собрался весь их небольшой круг заговорщиков. То’рес, осунувшийся, с непривычно хмурым, жёстким взглядом, сидел в углу, механически крутя в руках пустую обойму от импульсного пистолета. От прежнего послушного воина Касты Огня в нём не осталось и следа.

— К чему всё это? — хмуро спросил То’рес, не глядя на остальных. — Эта чума сжирает планету за планетой. Рано или поздно Эфирные снова бросят наш взвод в очередной бессмысленный арьергард, и мы там ляжем ради их «Высшего Блага».

— Не ляжем, — Райан встал по центру комнаты, заложив руки за спину. — Послушайте меня внимательно. Меня забросил в это тело древний артефакт. Перед тем как моё сознание погасло в родном мире, я видел «ключ» — структуру ментального кода, которая активировала перенос сознания.

— Звучит как бред псионика-самоучки, — буркнул То’рес.

— А ты вдумайся. Если эти твари концептуально устроены так же, как зерги, то структура их синаптических каналов идентична. Создатели артефакта, который меня погубил, приложили руку и к созданию зергов. Следовательно, используя этот ментальный ключ, я смогу вклиниться в их частоту. Я смогу взломать их пси-контроль.

Ми’ра прервала его, всплеснув четырёхпалыми руками:

— Это безумие! Твоя нервная система едва стабилизировалась благодаря моим имплантам! Попытка перехватить контроль над чужеродным Разумом Улья просто выжжет тебе мозг! Ты сгоришь за секунду!

— Ждать смерти на этой базе — ещё большее безумие, — отрезал Райан и посмотрел прямо в глаза То’реса. — Ну что, проверим теорию на практике?

То’рес тяжело вздохнул, вогнал обойму в пистолет до характерного металлического щелчка и угрюмо кивнул:

— Куда я теперь денусь. Пошли.

Шанс представился через два дня. Их взвод зачищал полуразрушенные склады на окраине уже эвакуированного города. Вокруг стояла удушливая взвесь из пыли, гари и разбитого пластика. Воины Огня двигались плотной цепочкой, но Райан и То’рес, пользуясь неразберихой, намеренно держались чуть поодаль, в полумраке складских переходов.

За поворотом коридора, среди обломков грузовых контейнеров, послышался отчётливый, леденящий душу скрежет хитина по металлу.

— Шас'ла Кор’эс, Шас'ла То’рес, зачистить правый сектор, — раздался в наушниках сухой приказ командира взвода.

— Принято, — отозвался То’рес.

Они скользнули в полутёмное складское помещение. Из-за груды искорёженного металла выскочил рядовой солдат тиранидов — полутораметровый горбатый хормагаунт. Заметив добычу, тварь припала к полу, оскалив пасть, сочащуюся кислотой, и готовясь к прыжку.

То’рес мгновенно вскинул импульсную винтовку, но Райан наступил рукой на его ствол, опуская оружие вниз.

— Не стреляй. Держи периметр. Я сам.

Вместо того чтобы открыть огонь с безопасного расстояния, он сделал три шага вперёд, стремительно сокращая дистанцию. Тварь издала шипящий клёкот и рванулась в прыжке, выставив вперёд серповидные когти.

Он замер. Нейропорты на его затылке вспыхнули яростным фиолетовым светом. Он широко раскрыл глаза и выбросил вперёд ментальный импульс, закручивая его в сложную, ломаную спираль — тот самый «ключ» из глубин угасшей памяти Призрака.

Воин тиранидов застыл прямо в воздухе и нелепо рухнул на лапы. Его когтистые конечности, уже готовые разорвать плоть Тау, судорожно впились в металлический пол. Тварь мелко задрожала, её голова странно дёрнулась.

На одну застывшую секунду Райан перестал существовать. Его разум пробил ментальный щит монстра и с головой окунулся в колоссальную, бездонную и леденящую синаптическую сеть. Это был не просто чужой разум — это был Космос. Он не слышал слов. Он чувствовал намерение: «ГОЛОД. ПОЖИРАТЬ. РАЗМНОЖАТЬСЯ».

Эта ментальная тяжесть давила с силой тектонического сдвига. Он почувствовал, как его воля, тонкая как нить, намертво зацепилась за этот конкретный узел Хормагаунта.

«Да... Черт возьми, замок поддался!» — пронеслась ликующая мысль сквозь чудовищный гул. Он заставил тварь сделать шаг назад. Затем заставил её подпрыгнуть. Это было невероятное, пьянящее чувство контроля.

Но плата оказалась непомерной. Хрупкая, не приспособленная к псионике биология Тау моментально сдала под напором синаптического давления Улья. Порты на затылке обожгло нестерпимой, хирургической болью, будто туда залили расплавленный свинец. В глазах Райана вспыхнули багровые круги, а из носа и ушей хлынул густой поток синей крови.

Силы мгновенно покинули его, колени подогнулись, и он рухнул на колени.

Связь оборвалась. Хормагаунт яростно взревел и в яростном прыжке занёс лезвие над падающим Райаном.

Вспышка импульсного заряда с треском осветила подвал. То’рес, подскочивший вплотную, в упор разнёс башку твари из пистолета. Зелёная, вонючая жижа брызнула на стены.

Воин Касты Огня мёртвой хваткой вцепился в разгрузку обмякшего напарника, увлекая его назад, за упавший контейнер. На улице уже слышались панические крики остального отряда и тяжёлый топот других приближающихся монстров.

— Ну что, проверил, дурак?! — То’рес не подбирал слов. — Ну и дурная же это была идея, Шас'ла! Уходим, пока нас здесь живьём не прикопали!

— Но ведь... работает же... — пробормотал Райан, теряя сознание, но на его губах, измазанных синевой, блуждала безумная ухмылка.

— Просто заткнись, — прорычал То’рес.

Кое-как переставляя ватные ноги Райана, он поволок его к выходу, хладнокровно отстреливаясь от наседающих из темноты теней. Эксперимент удался, но цена едва не оказалась смертельной.

Глава 6: Варвары с двигателями

Вечером того же дня в закрытой лаборатории Фио’ре Ми’ры пахло озоном, палёной изоляцией и крепким антисептиком. Райан сидел на краю кушетки, удерживая у носа окровавленный тампон. Синяя кровь уже почти остановилась, но в голове всё ещё прокручивался леденящий гул чужого Улья.

— Это был полный контроль, — глухо говорил Райан, глядя в стену. — Ключ подошёл идеально. Но давление... Даже в моём родном теле, со всеми тренировками Призраков, это была бы запредельная нагрузка. А в этой синей шкуре пси-каналы слишком узкие. На практике использовать такую силу бессмысленно — меня просто выжжет изнутри за пару секунд.

— Ну, по крайней мере, ты знатно пустил юшку из носа и чуть не скормил нас хормагаунту, — подал голос То’рес, устало прислонившись к косяку. — Отличный тактический манёвр, Шас'ла. Настоящий триумф человеческой мысли.

— Кор’эс, ты безответственный идиот! — Ми’ра со стуком опустила медицинский сканер на стол. — Я предупреждала! Твоя нервная система едва держится на честном слове моих имплантов! Ещё один такой «контакт», и я буду препарировать твой остывший труп!

Райан их не слушал. Он мерил комнату шагами, лихорадочно сопоставляя факты: «Пока существует этот Рой, нам негде спрятаться. Можно сбежать от Эфирных. Но это ничего не изменит. Однажды туда всё равно прилетит флот Улья. Если существует хоть какой-то способ ударить по самому Разуму... если существует оружие, способное вмешаться в его управление...»

Наконец он резко обернулся:

— Прекратите сокрушаться. Есть способ усилить сигнал без вреда для мозга. Тот артефакт, который перенёс меня сюда — это не просто чип с данными. Это древний пси-излучатель колоссальной мощности. Его создала раса Зел-Нага — те самые творцы, что породили и зергов. Излучатель работает как идеальный ретранслятор. Если я активирую его своей пси-силой, я смогу транслировать команды Улью на целые мили вокруг, вообще не напрягая свои синапсы.

Он подошёл к голографическому столу:

— Нам нужно бежать с этой базы. И забрать артефакт из хранилища.

То’рес нахмурился, подошёл ближе и активировал звёздную карту сектора. Звёздные скопления Империи Тау замерцали холодным светом.

— Допустим. Мы заберём его. А дальше то что?

Райан внимательно всмотрелся в карту, сопоставляя созвездия с картами Копрулу, намертво заученными в академии Призраков. Спустя минуту он уверенно ткнул четырёхпалым пальцем в пустой, тёмный участок космоса на самом краю изученного Тау региона:

— Сюда. Артефакт находится в этом секторе.

То’рес ошарашенно переглянулся с Ми’рой, а затем коротко, со смешком, выругался:

— Клянусь Высшим Благом, у тебя мозги совсем поплавились. Расстояние непомерно большое! Это же за пределами Третьей Сферы Расширения! Без полноценного варп-двигателя мы будем добираться туда вечность. Наши корабли лишь скользят по поверхности варпа, мы не умеем нырять в него глубоко. Мы состаримся и умрём на полпути!

Райан нахмурился. Технические ограничения Тау связывали их по рукам и ногам.

— Ладно. А кто в этом чёртовом космосе может долететь туда быстро? С кем вы сталкивались? У кого есть технологии глубокого погружения?

— Из тех рас, с которыми хотя бы удаётся поговорить, а не просто стрелять на поражение... — То’рес задумался. — Пожалуй, только армия Империума Человечества. Их огромные корабли оснащены рабочими варп-двигателями. Они ныряют в самое пекло этого чужого измерения и выходят чёрт знает где. Но это безумные фанатики. Варвары. Их цивилизация построена на костях, черепах и слепом поклонении их трупу на троне.

Призрак слушал То’реса, и внутри у него росло странное предчувствие.

— Подожди... Ты говоришь про Человечество? Как они выглядят? Пять пальцев, круглая голова, две руки?

— Да, — подтвердил То’рес. — Пять пальцев, грубая кожа, а вместо Шио'хе — нелепый хрящевой отросток. Но ментально они дикари. Жестокие, тёмные варвары с огромными пушками и ужасными кораблями-крепостями. Одним словом, просто Гуэ'ла.

Райан едва сдержал ухмылку. Люди. Варвары с варп-двигателями. Ну надо же, какими одичалыми могут быть люди в этой части галактики.

В голове крутились мысли: «Купить корабль мы не можем. Попросить тоже» родившие план — дерзкий, абсурдный и чисто терранский.

— Значит, план такой, — он опёрся руками о стол. — Мы угоняем транспортник «Орка», летим к границе сектора и берём на абордаж имперский корабль. Угоняем посудину этих варваров и летим туда.

Обонятельная щель То’реса сузилась от шока. Он набрал в грудь воздуха, собираясь высказать Райану всё, что думает о тупости и суицидальности этой идеи, но договорить не успел.

— Мальчики, заткнитесь, — раздался холодный голос Ми’ры.

Она уже давно потеряла интерес к их спору и сидела у главного терминала, копаясь в реестрах базы. Её лицо было бледным.

— Что там, Ми’ра? — Райан мгновенно подобрался.

— Я пыталась внести вас в протокол завтрашнего обязательного обследования, но система не даёт использовать ваши учётные записи. Доступ ограничен.

Её пальцы лихорадочно замелькали над сенсорной панелью, обходя внутренние протоколы безопасности. На экране высветились два личных профиля: Шас'ла Кор’эса и Шас'ла То’реса. Поверх их трёхмерных портретов горела жирная, пульсирующая багровая метка.

— Что это значит? — спросил Райан.

То’рес тяжело хлопнул его по плечу:

— Нас раскрыли, друг. Это приговор. Тот факт, что ты вынес меня с поля боя и открыто нарушил приказ Эфирного... Командование посчитало, что наш разум осквернен ментальной атакой тиранидов. Для них мы больше не дееспособные элементы. Мы — дефектный материал, подлежащий... оптимизации.

Он откинулся на спинку стула и добавил с горькой усмешкой:

— Чёрт. А я ведь даже пожить толком не успел.

На мгновение в лаборатории повисла тишина, но после Ми’ра:

— Значит, бежим все вместе, — она решительно выдернула инфокристалл из терминала. — Прямо сейчас. На рассвете за вами прибудет Команда Помилования.

Времени на споры не осталось. В глазах То’реса вспыхнул злой, упрямый огонёк.

— Я в арсенал. Ми’ра, скинь мне на чип свои инженерные коды, пока система полностью не обновила протоколы. Скоро буду.

Пока То’рес бесшумно растворялся в тёмных коридорах базы, Ми’ра и Райан вывели на экран данные тактической разведки. Они искали патрули Империума на окраинах космоса Тау.

— Вот здесь. Сектор К’реш, — Ми’ра указала на координатную сетку. — Наши разведывательные дроны чаще всего фиксируют там появление средних торговых и патрульных судов Гуэ'ла. Они шныряют вдоль границы.

Дверь лаборатории тихо зашипела, и в комнату вернулся То’рес с тяжёлыми баулами. С грохотом опустив их на пол, он расстегнул замки. Внутри лежали три комплекта герметичных высотных костюмов, импульсные карабины, фотонные гранаты и инженерные резаки.

— Терминал на выдаче сошёл с ума от твоих кодов, но выдал всё подчистую, — мрачно ухмыльнулся он. — Терять нам всё равно нечего.

Ми’ра тут же опустилась к броне. Используя лабораторные инструменты, она принялась на ходу модифицировать шлемы и стыки скафандров.

— Нам нужна жёсткая защита для абордажа, а не просто герметичные комбинезоны. Гуэ'ла будут стрелять на поражение.

— Транспорт для побега, — подал голос Райан, — есть идеи?

— Угоним челнок прямо из ангара. Одним больше, одним меньше — паясничал То’рес.

— Смотришь в корень, — кивнула Ми’ра. — Но чтобы нас не расстреляло ПВО базы прямо на взлёте, нужно кое-что сделать. Системы безопасности комплекса сейчас настроены на максимальную чувствительность к тиранидской органике.

Примерно за час до общего подъёма Ми’ра зашла в изолированный бокс, где хранились образцы тканей пришельцев. Набрав агрессивной ксено-жидкости в ампулу, она брызнула ею прямо на сенсор биологической охраны.

По белым коридорам мгновенно замигали аварийные багровые полосы, а спокойный голос системы впервые сорвался на резкий металлический тон:

«Внимание! Биологическая угроза четвёртого уровня! Всем немедленно проследовать к эвакуационным выходам!»

На базе начался запланированный хаос. Учёные и персонал направлялись к выходам. Под прикрытием этой суматохи три фигуры в тяжёлой броне беспрепятственно проникли в ангар.

— Скорчи лицо посерьёзнее, Кор’эс, — буркнул То’рес. — Делай вид, что выполняешь приказ.

То’рес привычным движением прыгнул в кресло пилота лёгкого челнока типа «Орка» и запустил реакторы. Райан занял место стрелка, а Ми’ра намертво заблокировала входной шлюз изнутри.

Мерцающие ворота ангара разошлись, и лёгкий челнок, сорвавшись с места, на полной скорости растворился в ночной темноте планеты.

Глава 7: Голос в пустоте

Путь к границе сектора обещал быть долгим. На третий цикл полёта Райан, изучая скудные навигационные приборы угнанного челнока, недовольно покачал головой.

— В таком темпе мы будем ползти ещё неделю, — бросил он, не отрывая взгляда от мерцающего экрана.

— Не меньше, — отозвалась Ми’ра. — Но нам стоило бы волноваться о другом.

— О чём же?

— Еда у нас закончится раньше, — она с разочарованием посмотрела на пустеющий контейнер с пищевой пастой.

Райан резко повернулся к ней:

— Ми’ра, мы можем выжать из этого корыта больше скорости?

Женщина-учёный взглянула на него так, словно учитель на безнадёжного двоечника.

— Я могу замкнуть распределители плотности плазмы напрямую на маршевые двигатели. Но это нерационально. Стабилизаторы Касты Земли рассчитаны на строгие лимиты. Если мы их нарушим...

— Делай, — отрезал он.

То'рес вмешался:

— Погоди лихач. То, что мы сбежали от лоботомии, еще не делает нас самоубийцами. Что-то внятное кроме «захватим корабль» у тебя есть?

— Если это действительно люди, сначала попробуем договориться.

— Договориться? С этими варварами? — То'рес посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Как бы вы их ни называли, они все же терране. За тысячи световых лет цивилизации меняются. Возможно, это дальний гарнизон. Или отколовшаяся колония. Представлюсь. Назову свое подразделение. Думаю, сначала они хотя бы выслушают. Главное — не снимать шлем.

— Говно твой план, — бросил То'рес, махнув рукой. — Они тебя даже слушать не станут.

— Хорошо. Если не получится — берем офицера. Через него попробуем выйти на капитана.

То'рес усмехнулся.

— Дурак ты, Кор'эс. Они сначала пристрелят офицера. Потом тебя. А уже потом будут задавать вопросы.

Райан замолчал. Вариантов было куда меньше, чем ему казалось.

Модификация дала плоды: челнок рванул вперёд, но законы физики обмануть не удалось. На второй день форсированного марша реактор «Орки» издал натужный металлический визг и аварийно отключился от критической перегрузки. Все экраны мгновенно погасли. В ту же секунду отключилось отопление, и челнок провалился в мертвый, холодный дрейф посреди бескрайней пустоты. До расчетной точки они так и не добрались.

— Ну прекрасно, — подал голос То’рес из темноты, активируя тусклый налобный фонарь. — Если мы замёрзнем здесь насмерть, знайте: это был самый короткий и нелепый побег в истории.

— Захлопни рот и опусти забрало шлема, То’рес, — огрызнулась Ми’ра. — Останься мы на базе, тебе бы уже вскрыли череп. Энергоячейки костюмов дадут нам ещё немного времени.

Райан их не слушал. Он закрыл глаза. Нейропорты на затылке работали на пределе возможностей, посылая болезненные микротоки в мозг Тау. Сосредоточившись, он собрал всю доступную пси-энергию и начал ритмично, направленно транслировать в открытый космос ментальный импульс — пси-маяк. Чистую, структурированную волну.

Прервав спор с То’ресом, Ми’ра обернулась к Райану.

— Что ты задумал?

— Попробую связаться с кем-нибудь.

— С кем? — не понял То'рес.

— Любой корабль. Если на борту есть псионик... он услышит. Нам сейчас не до выбора.

В нескольких тысячах километров от них сквозь пустоту шёл корвет Империума класса «Клеймор». На его мостике, среди громоздких готических колонн, сотен мерцающих свечей и опутанных кабелями безмолвных сервиторов, стояла женщина в глухом чёрном доспехе. На её груди тускло поблескивала серебряная инквизиторская инсигния — трёхперекладинная буква «I».

Внезапно её псайкерское восприятие обожгла странная волна. Она резко выпрямилась, её рука сама собой легла на рукоять болт-пистолета. Это был ментальный сигнал, но он совершенно не походил на грязные, безумные выкрики еретиков или хаотичный шёпот тварей Варпа. Волна была кристально чистой, стерильной, холодной и математически точной. Почти технологичной.

— Госпожа Вейн, — обратился к ней старший офицер, склонившись над терминалом ауспика. — Мы засекли дрейфующий челнок ксеносов Тау. Реакторы отключены. Приказать уничтожить?

— Нет, — глаза Вейн сузились. — Захватить челнок целым и доставить в ангар. Там внутри что-то... другое. Подготовить мой личный штурмовой отряд. Я возглавлю операцию.

Корабль тряхнуло.

— Мальчики, у нас проблемы. — Ми'ра указала на силуэт корабля за иллюминатором. — Это имперцы.

Райан радостно прильнул к стеклу.

— Кто-то все-таки услышал...

— Твой оптимизм порой пугает, — пробормотал То'рес. — Готовимся к отражению абордажа.

Магнитные захваты с грохотом втянули челнок в ангар.

То'рес защелкнул новую батарею в карабин.

— Ну что, дипломат... теперь твоя очередь.

Райан покачал головой.

— Если они готовы слушать — будем говорить.

— А если нет?

Райан снял карабин с предохранителя.

— Тогда мы трупы.

Стоило только применить гидравлические резаки, как аппарель судна, лишённая питания, с грохотом поддалась и рухнула вниз.

В проёме показались силуэты имперских штурмовиков. Впереди, в чёрном силовом доспехе, стояла женщина с серебряной инсигнией Инквизиции на груди.

Райан сделал медленный шаг вперёд и, не поднимая оружия, осторожно коснулся её сознания.

«Стой. Не стреляй. Давай поговорим.»

Для Вейн этого оказалось достаточно.

Ксенос.

Псайкер.

Эти два понятия не могли существовать вместе.

— Нонсенс... Богомерзкая ересь! — сорвалось с её губ.

В ужасе и ярости Инквизитор ударила всей своей ментальной мощью, стремясь в щепки разнести разум чужака. Райан мгновенно выставил встречный пси-блок, которому его годами учили в академии Призраков.

Их разумы столкнулись и... намертво сцепились. Произошло спонтанное, глубокое ментальное слияние. Защитные барьеры рухнули, и две колоссальные волны чужой памяти хлынули навстречу друг другу.

В этот миг Райан захлебнулся чужим кошмаром. В его сознание хлынули образы архаичных, задыхающихся в токсичном смоге мегаструктур. Миллиарды людей жили в грязи и религиозном рабстве, словно на каторжных планетах-тюрьмах. На орбитах дрейфовали корабли-гиганты, где тяжёлые орудия заряжались вручную — тысячи истощённых до костей рабов тащили многотонные снаряды на цепях под удары плетей. Он ощутил ментальный фон этой женщины и ужаснулся: это была глубокая, дикая, заложенная на уровне психокоррекции ксенофобия, а в самом её сердце пульсировал образ полумёртвого Императора, запертого в циклопической кибернетической системе жизнеобеспечения.

В ту же секунду Вейн кричала от ужаса внутри его разума, ослеплённая видениями Изуверского Интеллекта. Она видела кощунственные шпили из чистого хрома и колдовские неоновые огни Копрулу. Пустотные корабли строгих, богомерзких геометрических форм строились без знаков Императора и священных Аквил. Мужчины и женщины предавались греху техноереси, глядя на экраны без молитвы, а огромные залы были заполнены свободно мыслящим кремнием — без единого лоскута плоти сервиторов. А затем она увидела карту. В центре этой запретной утопии сияла живая голубая планета. Она узнала очертания древних океанов по монастырским гравюрам. Это была Священная Терра до Эры Раздора. Древняя, чистая Терра.

Пятнадцать тысяч лет... Эта мысль ударила Райана сильнее любой псионической атаки. Значит, всё это — его собственное будущее. Человечество не шагнуло к звёздам, оно откатилось в беспросветное, кровавое ментальное Средневековье.

Связь резко порвалась — биологические оболочки не могли долго выдерживать столь чудовищный объём информации.

Оба обессилили. Вейн рухнула на колени, тяжело дыша. Из её носа и ушей тонкими струйками текла кровь, а тяжёлый болт-пистолет со стуком выпал из дрожащих пальцев.

Райан упал на пол, судорожно хватаясь руками за шлем. Синяя кровь хлынула из его носа прямо внутри маски, заливая визор изнутри, а перед глазами застыла багровая пелена ментальной перегрузки. Импланты на затылке жгли так, словно в них забивали раскалённые гвозди.

Штурмовики вскинули оружие, готовые открыть огонь.

— Не стрелять! — Вейн подняла руку.

В ангаре воцарилась гробовая тишина. То’рес и Ми’ра, держа оружие наготове, замерли.

Райан, пошатываясь, поднялся на ноги. Несколько секунд он тяжело дышал, затем медленно положил карабин на металлический настил.

После этого сделал несколько шагов вперёд, оставляя оружие позади.

Инквизитор смотрела на дикими, полными первобытного ужаса, шока и внезапного, святотатственного благоговения глазами на существо, которое внешне выглядело как обычный, презираемый ею синекожий ксенос.

— «Кто... ты такой? — её ментальный голос словно сорвался. — Твоё сознание... Твой разум помнит Первую Терру...»

Райан ничего не ответил. Он лишь устало смотрел на неё, понимая, что объяснить произошедшее словами невозможно.

— «У нас мало времени,— голос Райана раздался прямо в её голове — слабый, но отчётливый. — Если солдаты решат, что я подчинил твой разум, они откроют огонь без приказа. И будут правы. Прими решение, Инквизитор. Сейчас».

Глава 8: Палуба Изгнанников

Вейн судорожно вздохнула, словно выныривая из ледяной воды. Взгляд её серых глаз обрёл прежнюю жёсткость, хотя руки всё ещё дрожали. Она медленно поднялась и демонстративно убрала болт-пистолет в кобуру.

«Оставьте оружие. Для экипажа вы — мои пленники. Ксеносы, представляющие особую ценность для дознания», — передала она ментально.

То’рес прищурился, переводя взгляд на Райана.

— Она спасает нам жизнь. Бросайте оружие. Теперь мы официально её пленники, — тихо произнёс Райан на языке Тау.

То’рес коротко кивнул и первым бережно положил импульсное оружие на ящик, бормоча под нос проклятия. Ми’ра нехотя последовала его примеру, ещё крепче прижав к себе баул с лабораторными инструментами и инфокристаллами.

— Взять под стражу. Перевести на мою личную палубу. Допрос проведу лично.

На руках беглецов захлопнулись тяжёлые кандалы. Конвой провёл троицу сквозь бесконечные тёмные коридоры корвета. Вокруг высились мрачные готические арки, пахло лампадным маслом, благовониями и мазутом, а из темноты переходов на них со страхом и ненавистью смотрели истощённые палубные рабы и изуродованные киборги-сервиторы. Их привели в святая святых корабля — на изолированную личную палубу инквизитора, защищённую экранами глушения, куда был закрыт доступ даже капитану судна.

Тяжёлые бронедвери с грохотом разъехались, открывая проход на палубу дознания. Помещение напоминало нечто среднее между пыточной камерой Средневековья и стерильной операционной. В воздухе пахло старым железом, жжёным пластиком и сухими благовониями. Из полумрака углов скалились уродливые готические горгульи, маскирующие под собой датчики движения, а в центре комнаты, под конусом мертвенно-белого света, стоял массивный металлический стол, утыканный разъёмами для нейропыток.

Конвой из дюжины вооружённых до зубов штурмовиков Инквизиции грубо втолкнул пленников внутрь. Запястья То’реса и Ми’ры стягивали тяжёлые магнитные кандалы, которые то тоскливо пищали, то вспыхивали багровым светом при каждом резком движении. Солдат глухо рычал, а Ми’ра испуганно озиралась на безумные механизмы людей, но Райан шёл ровно, не сопротивляясь.

Вейн вошла последней. Её плащ взметнулся, когда она повернулась к конвою.

— Снять караул. Всем выйти. Ждать у внешнего периметра, — ледяным тоном скомандовала она. — Заблокировать сектор. Без моего прямого приказа внутрь не пускать даже сервиторов.

Капитан штурмовиков на секунду замешкался, косясь на закованных ксеносов, но под жёстким взглядом Вейн спорить не решился. Конвой слаженно отступил, и тяжёлые створки шлюза захлопнулись с глухим магнитным щелчком. Звукоизоляция отсекла последние шумы живого корабля.

Вейн обернулась к пленникам, кладя ладонь на рукоять болтера.

— Итак, ксеноское отродье. Теперь мы поговорим без свидетелей. Вы…

— Прежде чем мы начнём... позаботься о них, Инквизитор, — Райан оборвал её на полуслове, кивнув на стоящих рядом Тау.

Гермозатворы его скафандра зашипели, и он медленно снял шлем, с глухим стуком опустив его на пыточный стол. Синекожая физиология Тау резко контрастировала с абсолютно человеческим, яростным и пугающе профессиональным взглядом. В его глазах не было страха перед застенками Инквизиции. Только холодный расчёт.

Вейн на долю секунды опешила от такой наглости. Её пальцы сильнее сжали оружие.

— Ты вообще осознаёшь своё положение?

— Неважно, что будет со мной. Моя команда здесь ни при чём, — Райан сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, несмотря на наведённый ствол. Его голос, хриплый и жёсткий, звучал как приказ старшего по званию. — Они солдаты и учёные, они выполняли приказы. Просто дай им место, где они смогут дождаться окончания нашего разговора.

— С какой стати я должна слушать требования ксеноса? — Вейн прищурилась, её псайкерские чувства уловили, как от синекожего парня повеяло плотной, вибрирующей ментальной волей.

— В обмен я буду честен, — Райан посмотрел ей прямо в душу. — Я расскажу тебе всё. Про то, откуда я взялся, и почему твоя Империя обречена, если ты прямо сейчас нажмёшь на курок. Полная, неискажённая правда. Но только после того, как мои люди будут в безопасности. Выбирай, Инквизитор.

В допросной повисла удушливая тишина. Вейн видела сотни еретиков и пиратов, но этот… этот говорил как высококлассный человеческий ликвидатор, загнанный в угол, но готовый дорого продать свою шкуру. Она поняла: это не ультиматум. Это единственное условие, на котором он вообще согласен говорить.

Неохотно, едва сдерживая рычание, Вейн достала из подсумка ключ. Короткий импульс — и багровые огни на кандалах То’реса и Ми’ры сменились зелеными. Металл со звоном упал на палубу.

Вейн молча указала пальцем в сторону глухой боковой двери в конце палубы.

— Там старая исследовательская лаборатория и подсобные склады. Сектор законсервирован, но системы жизнеобеспечения работают. Пусть сидят там, пока идет твое дознание. Если хоть один из них высунет синекожую морду в коридор — они будут уничтожены на месте.

— Благодарю. — произнес он и коротко кивнул.

Он повернулся к своим спутникам и заговорил на их мягком, щёлкающем языке. Его голос звучал успокаивающе. Он положил руку на плечо солдату, который всё ещё сжимал кулаки, готовый к драке, и что-то тихо объяснил Ми’ре. Инженер Касты Земли кивнула, бросив на Вейн долгий, изучающий взгляд, и аккуратно потянула То’реса за собой.

Солдат что-то зло буркнул себе под нос и демонстративно сплюнул на металлический пол, но подчинился. Они скрылись за боковой дверью, и замок наглухо защелкнулся, изолируя их в подсобных помещениях.

Райан дождался, пока за дверью стихнут шаги. Призрак повернулся обратно к столу, его плечи едва заметно опустились — тело Тау требовало колоссальных усилий, чтобы просто стоять под грузом синаптического кризиса. Он медленно отодвинул тяжёлый металлический стул и сел за стол.

— Ну а теперь, Инквизитор… — Райан положил четырехпалые руки на стол ладонями вверх, демонстрируя полную готовность. — Задавай свои вопросы. И приготовься к тому, что ответы тебе очень не понравятся.

— Выкладывай всё, — потребовала она, скрестив руки на груди. — Говори, призрак из прошлого Терры. Как твоя душа оказалась заперта в нечестивой плоти ксеноса? И какова цель твоего появления? Если всё, что я видела в твоей памяти — лишь изощрённая уловка Губительных Сил, я выжгу свой собственный мозг, но заберу вас с собой в пекло.

— Меня зовут Райан. Я Призрак Доминиона. Был им пятнадцать тысяч лет назад, когда твоя Империя еще даже не существовала, — его голос был тверд.

— Ложь. Что за Доминион?!

— Правда. Я не демон. И я здесь, чтобы объяснить тебе, почему твой Империум обречен. Вы считаете тиранидов воплощением зла. На самом деле они — оружие. Живое оружие, давно потерявшее своих создателей.

Вейн стиснула зубы, её рука потянулась к болтеру.

— Чушь. Сказки ксеносов. Тираниды — это безмозглая саранча из тьмы!

— Тираниды — это потомки Зергов.

Вместе со словами в сознание Вейн ворвался короткий образ: бескрайние живые ковры из хитина, костяные лезвия и бесчисленные твари, подчинённые единой воле Королевы.

— Почему я должна тебе верить? — спросила она, тяжело дыша.

Переданные образы были слишком чёткими. Без эмоций. Без давления. Райан ничего не навязывал и не пытался подчинить её волю. Он просто открывал воспоминания, словно страницы военного отчёта.

Ослабев, она присела на стул напротив.

— Зачем... зачем ты говоришь это мне? — Вейн подняла на него глаза, в которых смешались ярость и экзистенциальный ужас. — Даже если ты говоришь правду, ты уже не человек.

— Я знаю. Я лишь хочу, чтобы эта галактика не превратилась в пустой кусок камня, — Райан подался вперёд, его синяя четырёхпалая рука указала на её грудь, где висел инквизиторский розарий. — Там, откуда я пришёл, был Артефакт. Ключ тех самых Создателей. Он способен перехватить синаптический сигнал Разума Улья и усилить мою ментальную силу в тысячи раз. Если я доберусь до него, я смогу перехватить поводок. Обрезать волю Великого Пожирателя.

Райан тяжёло опёрся на стол, изо рта побежала знакомая синяя пена. Слияние сознаний всё ещё выжигало его.

— Мне нужно на планету, где сокрыт Артефакт. Мне нужна твоя помощь, инквизитор. Без тебя я просто сдохну в этом синем мясе, а твой Империум рано или поздно сожрут.

Вейн долго молчала, не находя себе места в комнате, освещённой лишь свечами и тусклыми зелёными экранами когитаторов. Логика Инквизиции требовала немедленно казнить ксеносов. Но то, что она увидела в сознании Райана... Живой свидетель Первой Терры. Человек, несущий в себе знания эпохи, когда человечество было единым, сильным и не знало страха перед звёздами. И самое главное — у него было оружие против величайшей угрозы Империума.

— Если твои слова — правда... — Вейн остановилась у навигационного стола. — То ты — величайшая ценность для человечества. И величайшая же опасность.

Глава 9: Чужие тайны

Ночной цикл корабля приносил лишь иллюзию покоя. На палубе пахло освящённым маслом, озоном и холодным металлом. На круглом столе мерцала трёхмерная карта звёздного сектора, окрашивая синее лицо Райана и бледную кожу Вейн в призрачно-зелёные тона.

Свечи почти догорели. На столе лежали раскрытые инфопланшеты, а рядом — исписанные рукой Вейн листы пергамента с пометками и вопросами.

Они по-прежнему сидели друг напротив друга, уже несколько часов почти не произнося ни слова вслух. Большая часть разговора шла напрямую, разум к разуму. В ушах Вейн стоял тонкий, едва уловимый гул — её псайкерские фильтры выли от напряжения, пока Райан спокойно отвечал на её вопросы. С каждым новым ответом привычная картина мира Вейн покрывалась всё новыми трещинами.

«Это не магия, Вейн. И никогда ей не было. Мы называли это полупроводниковой логикой и квантовым синтезом», — лазерный голос Райана в её голове был невыносимо спокоен.

Вейн судорожно сжала пальцами края стола. Глаза её лихорадочно блестели.

— Ересь… — прошептала она вслух. Губы её пересохли, голос сорвался на хрип. — Думающие машины — это Изуверский Интеллект. Они восстали против человечества. Грех гордыни. Так записано в Лекс Империалис.

«Ваша цивилизация разучилась понимать инструменты, которыми пользуется», — в мыслях Вейн вспыхнул короткий, кристально чистый образ. Строгая чертёжная схема: бесконечные каскады серверов, автоматические заводы, медицинские дроны, спасающие миллионы жизней без единой молитвы Омниссии. — «Компьютер не имеет души, чтобы грешить. Он выполняет алгоритм. Мы строили корабли, которые перелетали галактику за недели без всяких астропатов и жертвоприношений. Мы верили в формулы, а не в чудеса».

— Замолчи! — Вейн резко зажмурилась, прижимая ладони к вискам.

Её псайкерский дар, привыкший защищаться от безумного воя демонов, сейчас буквально захлёбывался от этой холодной, неопровержимой логики. Райан не пытался её обмануть или соблазнить силой, как это делают сущности Варпа. Он просто показывал ей факты. Сухую, неискажённую историю её собственного вида, от которой у инквизитора кружилась голова. Её острый ум, годами обучавшийся искать скрытые связи, жадно хватал эти крупицы истины, несмотря на всю боль.

На круглом столе между ними, заполняя пространство каюты, нервно дёргалась трёхмерная навигационная проекция. Голографические зелёные нити секторов то вспыхивали, то гасли, накладываясь друг на друга и превращая тактическую карту в нечитаемую кашу из помех, шума и двоящихся звёздных систем.

Райан откинулся на спинку стула, наблюдая за тем, как очередная волна ряби исказила маршрутную линию.

«Она всегда так работает?» — он кивнул на мигающую панель.

Вейн даже не шевельнулась. Её лицо оставалось холодным, но в глазах на мгновение промелькнула тень глухого раздражения.

— Техножрец провёл ритуал умиротворения духа машины. Сказал, что этого достаточно.

Райан невольно усмехнулся.

«Умиротворения?»

Он подался вперёд, его рука зависла над латунной панелью интерфейса, утыканной тяжёлыми механическими переключателями.

«Можно?» — Райан поднял на неё взгляд.

Вейн чуть призадумалась. Псайкерское чутьё молчало — от ксеноса не исходило угрозы, только холодная уверенность профессионала, который точно знает, что делает. Инквизитор молча, едва заметным движением подбородка кивнула.

Пальцы Райана легли на кнопки. Движения Призрака были быстрыми и точными. Он не молился, не кадил ладаном и не брызгал маслом.

— Что ты делаешь? — Вейн инстинктивно напряглась, когда когитатор издал непривычный, чистый электронный писк, сменив багровый цвет подсветки на ровный зелёный.

«Исправляю, — хладнокровно бросил Райан, его пальцы продолжали летать по панели. — Ошибка в расчёте маршрута. И никаких духов тут нет. Обычный сбой программной логики. Вот так».

Он с силой нажал на финальную клавишу ввода.

Голограмма замерла. Исчезли дрожащие линии. Маршрут больше не распадался на десятки ложных вариантов.

Вейн открыла глаза и уставилась на очистившуюся карту. Ей хотелось кричать, объявить его ксеноморфным отродьем и сжечь. Но вместо этого она неотрывно смотрела на безупречные зелёные линии.

— Ты уничтожаешь всё, что я знала, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от стабилизировавшейся карты. — Если мир устроен совсем не так... если мы столько веков ошибались... тогда ради чего мы умираем?

Райан горько усмехнулся и заговорил вслух, хрипло и тихо:

— Ради того, чтобы выжить, Инквизитор. И прямо сейчас к твоим границам ползёт то, чему абсолютно плевать, во что ты веришь. Неважно, кто прав. Если мы проиграем — спорить будет уже некому.

В каюте повисла тишина. Вейн долго смотрела на мерцающую карту сектора. Зелёные линии маршрутов пересекали галактику, которую она всю жизнь считала священным владением Империи. Теперь же она впервые увидела её просто... картой.

«Я лишь человек, — Райан перевёл взгляд на голографическую карту и указал пальцем на сектор Копрулу. — Доставь нас сюда».

Всмотревшись в координаты, Вейн на несколько секунд замерла. Пальцы, державшие вокс-передатчик, едва заметно дрожали. Всё, чему её учили с детства, требовало немедленно очистить эту палубу огнём. Но она уже видела слишком много.

Инквизитор молча ввела новые координаты в навигационный терминал и медленно поднесла вокс к губам:

— Капитан, говорит Инквизитор Вейн. Допрос пленных дал критически важные тактические данные. Смените курс. Новые координаты отправлены на ваш когитатор. И объявите эту палубу зоной тотального карантина. Любой, кто приблизится к шлюзу без моего письменного приказа, подлежит немедленной казни.

— Слушаюсь, Инквизитор, — отозвался динамик сухим голосом капитана.

Корвет «Клеймор», тяжёло вздрогнув всем своим колоссальным корпусом, начал медленный разворот в пустоте, ложась на новый курс — в мёртвую, неизведанную зону галактики.

Вейн ещё несколько секунд молча смотрела на карту. Затем медленно подняла взгляд на Райана.

— На сегодня достаточно. Возвращайся к своим. Я должна... подумать, — слова прозвучали почти через силу.

Оставив Вейн наедине с вопросами, на которые у неё больше не было готовых ответов, он молча вышел в коридор. Ментальное напряжение отпустило, но тело Тау сразу ответило на это тупой болью в суставах. Ему нужно было укрытие, и ноги сами привели его к сектору, который инквизитор выделила для их «научного конвоя».

Переборка открылась, и Райан едва не споткнулся о толстый, покрытый вековой пылью кабель. Личная лаборатория Вейн сейчас напоминала поле боя между двумя цивилизациями.

Посреди комнаты, ярко освещённая стерильно-белыми тактическими фонарями Тау, стояла Ми’ра. Она выглядела так, словно её оскорбили в лучших чувствах. Окружённая тяжёлыми готическими когитаторами Империума, которые больше походили на надгробия, чем на вычислительные машины, женщина из Касты Земли яростно ковырялась в их потрохах.

— Это безумие. Это абсолютное, варварское безумие, — вместо приветствия зло прошипела она, не оборачиваясь.

В её руке жужжал калибровочный мультиинструмент, тонкий лазерный луч которого высвечивал внутренности вскрытой человеческой панели. Райан подошёл ближе и заглянул ей за плечо. Зрелище действительно могло довести инженера Тау до инфаркта. Микросхемы когитатора были буквально залиты засохшим священным маслом, а поверх тончайших кремниевых плат тянулись грубые, толстые медные жилы, обмотанные полусгнившим пергаментом с молитвами.

— Посмотри на это, — Ми’ра брезгливо ткнула пальцем вглубь корпуса, где среди путаницы проводов скалился настоящий человеческий череп, инкрустированный серебряными датчиками. — Они используют органическую ткань как синаптический мост! Зачем? Зачем уродовать кость, если обычный кремниевый изолятор третьего ранга справился бы лучше? Гуэ'ла не инженеры. Они шаманы. Они молятся распределительному щитку!

Райан горько усмехнулся. Как бывший солдат Доминиона, он прекрасно понимал её шок. Технологии этого времени выглядели так, будто кто-то взял чертежи космической эры и попытался собрать их в средневековой кузнице с помощью кувалды и святой воды.

— Кажется, они называют это «духом машины», Ми’ра, — тихо сказал он, прислонившись спиной к холодной стене. — Для них это не хлам. Это религия.

— Религия не выдает тридцать процентов погрешности при тактовом цикле! — Ми’ра раздраженно дернула плечом и подключила портативный диагностический модуль Тау к оголенному кабелю когитатора через кустарный переходник. — Их порты данных не имеют никакой логики кодирования. Я три часа пыталась обойти их протоколы безопасности, а оказалось… оказалось, что «код доступа» — это просто тридцать две строчки религиозного гимна, зашитые в корневой сектор. Я просто воспроизвела записанный гимн через интерфейс, и эта груда металлолома открыла мне архив. Как они вообще умудряются летать на этом между звездами?!

Она сердито вывела голографический экран, на котором строгие, чистые схемы Тау пытались переварить неуклюжую, тяжёлую кодировку Империума. Но, несмотря на всё своё возмущение, Ми’ра не останавливалась. Её глаза лихорадочно блестели от того самого научного азарта.

— Но знаешь, что самое пугающее? — она понизила голос, переводя на Райана серьёзный взгляд. — Под всем этим слоем грязи, черепов и воска… скрывается невероятная база. Архитектура ядра этих машин — она совершенна. Если убрать всю их религиозную лепнину, эти процессоры могли бы вычислять траектории для целого звёздного флота за доли секунды. Кто построил это для них, Райан? Люди прошлого были гениями. Как ваши потомки умудрились так деградировать?

Райан посмотрел на мигающую красную лампу на имперской панели, которая отражалась в синей коже его рук.

— Долгая история, Ми’ра, — устало ответил Призрак. — Расскажу, когда сам узнаю.

Оставив Ми’ру наедине с её изысканиями, он дошёл до дальнего угла жилого блока.

То’рес сидел у стены, мрачно вращая в пальцах снятую с брони силовую муфту. Перед ним на полу лежали аккуратно разложенные элементы его боевого снаряжения. Винтовку люди забрали ещё в ангаре. Осталась только броня.

Услышав шаги, То’рес даже не поднял головы.

— Ненавижу ждать, — бросил он в пустоту.

— Больше ничего не остаётся, друг.

— Ты подпускаешь её слишком близко, Кор’эс, — хмуро бросил он. Жёлтый глаз солдата мазнул по лицу Райана. — Твой разговор с этой человеческой ведьмой выглядит так, будто это инструктаж у Эфирных. Ты забываешь, кто она.

То’рес поднялся.

— Ей нельзя доверять, — То’рес подошел ближе, понизив голос до глухого рокота. — Сегодня она тебя выслушала. Завтра вспомнит, кто она такая. И тогда мы трупы.

Райан ничего не ответил сразу. Он прошел мимо друга к массивному, закованному в броневые листы иллюминатору. Повернув тяжелый стальной засов, он приоткрыл внутреннюю заслонку на пару сантиметров.

За толстым кварцевым стеклом не было звезд. Там кипел кошмар.

Ядовито-фиолетовый, безумный океан Варпа бился об обшивку корабля. Вспышки нечеловеческих цветов сменяли друг друга, складываясь в мимолётные, уродливые лица и силуэты, которые тут же растворялись в грязной ментальной пене. Пси-чувства Призрака мгновенно уловили этот фоновый шум — грязный, хаотичный, полный чужого безумия и вековой боли.

— Не суди её строго, — спокойно ответил Райан. Его отражение в стекле — синекожее, чужое — казалось неподвижным на фоне бушующего хаоса за бортом. — Она не ведьма. Она хороший солдат, которому всю жизнь врали. Она ищет ответы.

— В этой грязи нет ответов, — То’рес брезгливо кивнул на иллюминатор. — Этот космос болен.

Райан горько усмехнулся, задвигая тяжелую бронезаслонку и погружая комнату в привычный полумрак.

— Космос здоров, друг мой. Больна эта галактика. И если мы не успеем вовремя… эта фиолетовая жижа покажется нам лучшим, что здесь было.

Потянулись долгие, томительные недели полёта. Атмосфера на личной палубе Инквизитора напоминала обстановку корабля-призрака. Абсолютно разные существа, разделённые пропастями культур, эпох и биологии, были заперты в замкнутом пространстве.

Глава 10: Трещина

В каюте инквизитора было темно и холодно, как в склепе. Вейн резко открыла глаза, тяжело и часто дыша, словно только что вынырнула из удушливой глубины. Сердце бешено колотилось в рёбра.

«Это был кошмар. Просто морок. Просто очередное искушение Хаоса», — была её первая судорожная мысль.

Она повернула голову и прижалась щекой к жёсткой ткани подушки. Кожа наткнулась на что-то сухое и шершавое. Вейн коснулась пальцами ткани, а затем поднесла руку к лицу. В тусклом свете индикаторов аварийного питания на подушке отчётливо чернело пятно засохшей крови. Недельной давности. Симптом того самого первого, сокрушительного телепатического удара, когда она попыталась вскрыть разум синекожего чудовища, а наткнулась на ледяную стену древнего Призрака.

Нет. Это был не кошмар. Это произошло.

Рука инквизитора привычно, доведённым до автоматизма жестом метнулась к груди. Пальцы сжали тяжёлый серебряный розарий. Она зажмурилась, изо всех сил впиваясь ногтями в металл, и зашептала заученные с детства слова Литании Стойкости:

— Император — свет мой, в ночи сияющий…

Слова сорвались с пересохших губ и повисли в воздухе. Вейн ждала привычного чувства праведного тепла, которое всегда наполняло её грудь после молитвы, отсекая любые сомнения. Но внутри осталась лишь глухая, звенящая пустота. Молитва не принесла облегчения. Безжалостные слова ксеноса стояли в ушах, как несмываемое осквернение.

Стиснув зубы, Вейн поднялась.

Безмолвные сервиторы привычно окружили хозяйку. Их манипуляторы быстро и безошибочно закрепляли одну бронепластину за другой. Вейн почти не замечала их прикосновений. Она лишь механически поднимала руки и поворачивалась по команде, позволяя машине облачить себя в доспех.

С каждым щелчком магнитных замков становилось легче дышать. Тяжёлая силовая броня вновь отделяла её от мира, пряча сомнения под слоями керамита и стали. Когда сервоприводы ожили привычным гулом, Вейн впервые за эту ночь почувствовала иллюзию контроля.

На мостике корабля царил привычный полумрак, разбавляемый зеленым сиянием тактических экранов. Стоило Вейн ступить на палубу, как к ней тут же засеменил капитан корабля, сжимая в руках инфопланшет. Его лицо под фуражкой казалось серым от усталости — корабль шел в Варпе уже недели.

— Госпожа Инквизитор, — капитан почтительно склонил голову, но в его глазах читалась глубокая тревога. — Мы скорректировали курс согласно вашему последнему ордеру. Но… экипаж задает вопросы, миледи. Офицеры — все в недоумении. Наш новый маршрут уводит нас далеко от оперативного сектора Ордо Ксенос. Мы идем в мертвую зону. Люди хотят знать, какова цель.

Вейн остановилась. Руки в латных перчатках спокойно легли на пояс. Её лицо превратилось в абсолютно симметричную, ледяную маску инквизиторского бесстрастия. Она посмотрела на капитана так, словно он только что озвучил свой собственный смертный приговор. Страх исчез. Вместе с человеком. Остался Инквизитор.

— Курс изменён по прямому распоряжению Священной Инквизиции, капитан, — её голос прозвучал как удар хлыста, без единой нотки сомнения. — В том секторе обнаружены следы скрытой угрозы, не терпящей отлагательств. Выполняйте приказ. И займитесь дисциплиной среди младших офицеров, если не хотите, чтобы их вопросами занялся мой дознаватель.

— Слушаюсь, миледи, — капитан побледнел, вжал голову в плечи и поспешно отступил назад, отдавая команды рулевым.

Вейн проводила его взглядом. Лопатки под доспехом обдал холодный пот. Сердце пропустило удар.

«Я только что солгала офицеру Империума. Человеку, который доверяет мне безоговорочно».

Осознание этого факта ударило сильнее, чем телепатический блок Райана. Для инквизитора ложь подчинённым ради сокрытия ксеносов и еретических технологий прошлого была преступлением. Она использовала авторитет Золотого Трона, чтобы покрыть существо, которое по всем законам должна была сжечь.

В этот момент зашипел вокс-канал личной связи на её запястье. Динамик выдал хриплый, перегруженный помехами голос Навигатора корабля — мутанта, чья древняя каста вела корабль сквозь бушующий океан душ.

— Инквизитор Вейн… — голос Навигатора вибрировал от странного напряжения. — Я чувствую... течение изменилось. Мы режем варп-потоки поперёк. Куда мы летим? Ваш капитан молчит. Мой Третий Глаз видит впереди лишь черноту. Что ты скрываешь?

Вейн замерла посреди мостика, глядя на мигающий индикатор вокса. Она не нажала тангенту ответа. Она просто молчала, слушая тяжёлое дыхание мутанта на том конце провода.

— Инквизитор? — в голосе Навигатора отчётливо проступил страх. Псайкеры его уровня прекрасно чувствовали ложь и скрытую угрозу. Не получив ответа, он лишь глухо произнёс: — Да пребудет с нами свет Трона...

Канал связи со щелчком закрылся. Вейн медленно опустила руку. Навигатор теперь боялся её. И этот страх на борту корабля, запертого в Варпе, становился осязаемым, как предвестник бури.

Вейн медленно шла вдоль пультов управления, но её взгляд был устремлен в пустоту. Офицеры мостика инстинктивно вжимали головы в плечи при её приближении, стараясь лишний раз не дышать. Шаг. Ещё шаг. Под тяжёлым латным сапогом заскрипела рифлёная палуба, и инквизитор остановилась. Оглянувшись, она зашагала прочь с мостика, пряча дрожащие пальцы в складках инквизиторского плаща. Она даже не заметила, что впервые за много лет ушла, так и не благословив экипаж.

Палуба задержания в глубине трюма встретила её глухой тишиной. Вейн приложила ладонь к биометрическому замку, и тяжёлая бронедверь со свистом отъехала в сторону.

Она ожидала увидеть трёх испуганных пленников, забившихся по углам. Вместо этого перед ней предстала абсурдная картина. Троица Тау вольготно сидела вокруг круглого металлического стола, на котором были разложены голографические проекторы и вскрытые блоки питания. Они что-то оживлённо обсуждали на своём мягком, щёлкающем языке, даже не обернувшись на звук открывшейся двери.

— Райан. Ксенос. Ко мне, — ледяным тоном скомандовала Вейн, останавливаясь у порога.

Призрак Доминиона медленно поднялся. Без шлема его синекожее тело двигалось с пугающей, чисто человеческой грацией. Он подошёл к инквизитору, сохраняя дистанцию в два шага, и посмотрел на неё своим уставшим, проницательным взглядом.

«Зачем ты пришла, Вейн?» — его голос раздался прямо в её голове, минуя голосовые связки.

— Сообщить, что до точки назначения около десяти суток.

Она перевела взгляд на Тау за столом.

— Если Артефакта там не окажется... я лично передам тебя Экклезиархии.

Райан едва заметно кивнул.

«Вариантов нет. Либо он там... либо его уже нигде нет».

— Почему ты так уверен, что я не выдам тебя? — тихо, одними губами спросила она, в упор глядя на него. — Прямо сейчас на мостике я могла отправить сигнал. Один нажим кнопки — и от вас не останется даже пепла.

Райан едва заметно склонил голову набок, и на его лице промелькнуло нечто, похожее на горькую усмешку.

«Потому что если бы ты собиралась нас выдать — ты бы уже это сделала. Однако я всё ещё здесь. Ты слишком умна, чтобы совершить такую глупость».

Вейн стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает привычная праведная ярость, но договорить ей не дали. К ним быстрыми шагами подошла Ми’ра. Инженер Касты Земли держала в руках какой-то жужжащий сканер и, совершенно игнорируя страшный статус человеческой женщины, начала что-то эмоционально говорить Вейн, яростно тыча пальцем в сторону коридора, ведущего к лаборатории.

Вейн болезненно поморщилась от звуков чужой речи и положила ладонь на рукоять тяжёлого болтера на поясе.

— Призрачный ассасин, заставь свою тварь говорить на человеческом. Или я прострелю ей колени. Что она лопочет?

Райан вздохнул, и его ментальный голос в ушах Вейн приобрёл отчётливые нотки иронии.

«Она говорит, что когитаторы на твоём корабле — это худшее, что она видела в жизни. Дикое, нелогичное варварство».

Палец Вейн соскользнул на предохранитель болтера. Мышцы доспеха напрягся.

«Подожди, не дослушала, — мягко перебил её Райан. — Она добавила, что фундаментально, под всем этим религиозным мусором, они великолепны. Пойми ты наконец, Вейн: Тау не ненавидят людей. Они искренне, как дети, не понимают, почему вы превратили великие технологии своего прошлого в этот уродливый, обмазанный воском хлам».

Вейн замерла. Её рука медленно сползла с оружия. Слова Райана опять били под дых, заставляя смотреть на привычный мир Империума чужими, безжалостными глазами.

В этот момент из-за стола раздался громкий, ворчливый рокот. То’рес, так и не соизволивший повернуться к инквизитору лицом, что-то резко бросил через плечо, продолжая методично чистить сервоприводы своей брони.

Вейн раздражённо повела плечом:

— А этот обрубок чего хочет?

Райан не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся вслух своим чужим голосом Тау.

— Он сказал, что не доверяет тебе ни на грамм. И считает, что ты прирежешь нас всех, как только мы выйдем из Варпа.

— Это взаимно, — отрезала Вейн.

Она резко развернулась и стремительным шагом вышла из отсека задержания. За её спиной с грохотом захлопнулась гермодверь. Несколько секунд стояла тишина. А потом сквозь толстую броню донёсся дружный, совершенно искренний смех троих пленников.

Поднявшись на верхние палубы корабля, она не находила себе места. Сердце требовало привычного ритма, покоя и очищения. Ноги сами несли её туда, где тяжёлый запах прометиума и озона сменялся густым ароматом ладана и священных масел. В корабельную часовню.

Здесь, под колоссальными сводами из чёрного готического железа, уже шла вечерняя служба. Сотни матросов, грязных чернорабочих из трюмов и младших офицеров стояли на коленях, слившись в единую безликую массу. На возвышении перед огромным позолоченным двухголовым орлом брызгал святой водой старый проповедник. Его голос, усиленный встроенным в горло вокс-динамиком, гремел под потолком, как раскаты грома.

— Убей ксеноса, сожги еретика, преследуй мутанта… — неслось над палубой.

— Убей, сожги, преследуй… — эхом отзывался многоголосый хор экипажа. Люди молились истово, с отрешёнными, серыми от усталости лицами. Они вкладывали в эти слова всю свою слепую веру и страх перед бездной Варпа за тонкой обшивкой.

Вейн встала в тени колонны, привычно складывая руки на груди. Её губы шевельнулись, собираясь повторить священный догмат, под который она засыпала и просыпалась всю свою сознательную жизнь.

И вдруг… мир словно замер. Голос проповедника превратился в бессмысленный, режущий уши скрежет. Вейн посмотрела на позолоченного орла, затем на изможденных, слепо повторяющих чужие слова людей, и в её сознание ядовитой змеей скользнула одна-единственная, кристально чистая мысль:

«А что, если вера давно подменила собой знание?»

От этой мысли Вейн бросило в ледяной пот. Ей показалось, что из-под палубы на нее дохнуло неприкрытым безумием Хаоса. Ловя на себе удивленные взгляды молящихся офицеров, Инквизитор резко развернулась и, едва ли не переходя на бег, бросилась прочь из часовни.

Вернувшись в свою каюту, она долго стояла посреди комнаты, не снимая силового доспеха. Сервоприводы брони тихо подвывали, отдаваясь вибрацией в теле.

Вейн посмотрела на тактическую панель управления жилым блоком. На ней тускло светился индикатор палубы задержания, где сидели Тау.

В голове всплыла удивительно простая, хирургически точная мысль. Один поворот ключа. Один нажим на тумблер аварийной разгерметизации. Шлюзы откроются со свистом. Вакуум высосет троих ксеносов в ядовитую пену Варпа, где их души разорвут демоны за доли секунды. И всё. Проблема решится сама собой. Никто на этом корабле — ни капитан, ни Конклав Инквизиции — никогда ничего не узнает. Вейн закроет глаза, и её мир снова станет чистым, понятным и монохромным.

Она сделала шаг к панели. Её рука в бронированной перчатке поднялась, замирая над тумблером шлюза. Она почти физически представила этот свист уходящего воздуха и синюю кровь, закипающую в вакууме.

Но перед глазами снова встал уставший, бесконечно человеческий взгляд Райана. Взгляд её сородича из эпохи, когда люди не сжигали друг друга за неправильные молитвы. Если она откроет шлюз, она не просто убьёт врагов. Она убьёт последнюю надежду этой галактики выжить перед лицом Великого Пожирателя. И, что ещё страшнее, она не сможет убить истину, которую теперь знала.

Вейн с глухим рыком ударила кулаком по стальной переборке рядом с панелью. Металл жалобно звякнул. Рука медленно опустилась.

«Нет. Я не вправе это сделать. Если я открою шлюз... я никогда не узнаю, говорил ли он правду».

Не сводя глаз с панели, мысли продолжали пожирать её разум.

«А если он говорил правду... я собственными руками обреку человечество».

Поздним вечером, когда корабль окончательно погрузился в ночной цикл, Вейн сидела за своим рабочим столом. Она активировала терминал личного инквизиторского журнала. На экране открылся бланк официального отчёта для Священного Конклава.

Пальцы Вейн легли на механическую клавиатуру когитатора. По каюте разнёсся сухой, ритмичный стук клавиш.

«День 76-й. Пленные ксеносы допрошены с пристрастием. Полученные тактические данные указывают на...»

Пальцы замерли. Вейн долго, не мигая, смотрела на мерцающие зеленые буквы. Каждая строчка этого текста казалась ей теперь смертным приговором. Напиши она правду — Конклав объявит её радикалом-еретиком и пришлет Серых Рыцарей. Напиши она ложь — и она окончательно предаст Трон.

Вейн занесла руку над клавишей удаления. Одно долгое нажатие — и зеленые строчки официального рапорта начали стремительно исчезать, схлопываясь одна за другой, пока экран снова не превратился в пустой, бездонный квадрат.

Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза на секунду, а затем начала писать заново. Символы ложились на экран один за другим, но теперь они шифровались её личным, уникальным кодом.

«Доклад засекречен. Высший приоритет. Уровень доступа: Ноль. Только для личного пользования Инквизитора Вейн. Запись первая. Человек по имени Райан…»

Глава 11: Мёртвая Зона

Проснувшись от тяжёлого, прерывистого сна, пленники решили размять затёкшие ноги. Замкнутое пространство законсервированной лаборатории давило на психику. Скользящая переборка тихо зашипела, пропуская их обратно в пустой зал дознания. То’рес вышел первым, его тяжёлые шаги эхом отозвались под готическими сводами. Райан чуть задержался в дверях.

На массивном металлическом столе лежало то, чего здесь быть никак не должно.

Длинноствольный импульсный карабин.

Рядом — жёсткая армейская разгрузка, матово-серые запасные энергоячейки и боевой нож в композитных ножнах. Всё было выложено в идеальную, строгую линию, словно оружие только что прошло арсенальную проверку перед боем.

Солдат замер. Никаких пояснений рядом не было. Несколько секунд он просто смотрел на стол, словно ожидал, что это оптическая иллюзия или ловушка, а затем медленно подошёл ближе.

В этот момент в зал вошёл Райан. Он остановился у стола, скрестив руки на груди.

То’рес молча поднял карабин. Ствол смотрел в пол, но палец солдата уже привычно лежал на спусковой скобе.

— Что это значит? — голос старого служаки пророкотал низко и глухо.

Райан лишь коротко взглянул на оружие и понимающе кивнул:

— Значит, она приняла решение.

— Какое? — То’рес нахмурился, чуть сильнее сжав приклад.

— Что она больше не считает нас врагами... — Райан перевёл взгляд на закрытую дверь, ведущую на мостик. — Но ещё не готова назвать союзниками.

То’рес фыркнул, опуская оружие на ремень. Резкое напряжение наконец оставило его плечи.

— Очень по-человечески.

Райан усмехнулся, похлопав друга по наплечнику:

— Очень по-инквизиторски.

Вскоре тяжёлые бронедвери жилого отсека разошлись. На пороге стояла Инквизитор Вейн. Её лицо было бледным от усталости, но в глазах горела решимость.

— Мы вышли на орбиту, — коротко бросила она. — Вылетаем немедленно.

Спуск на её личном научно-исследовательском челноке был долгим. Корабль тяжело вибрировал, проходя сквозь плотные, затянутые багровой пылью слои атмосферы. Под крылом судна простиралась бесконечная, выжженная солнцем пустыня, покрытая шрамами глубоких каньонов и редкими остовами разбитой за тысячи лет техники.

— Ксено-Мундус 9-12, сектор Мёртвая Зона Вульпа, — глядя в иллюминатор, отрешённым голосом произнесла Вейн. — Захолустье на самой границе Империума. Сюда залетают разве что пираты и безумные археомеханикусы.

Райан, сидевший напротив неё в полной пехотной экипировке, горько усмехнулся:

«Нет. Это Мар-Сара. Сектор Копрулу. Дом», — ответил он ей ментально.

Указав точные навигационные координаты, Райан вывел челнок к подножию циклопического горного хребта. Площадка, на которую они приземлились, когда-то была высокотехнологичным посадочным доком Конфедерации, а затем Доминиона, но сейчас в этих оплавленных, занесённых вековым песком глыбах шлака было невозможно уловить былые формы.

Они вышли на поверхность. То’рес и Ми’ра шли чуть позади, с опаской озираясь по сторонам и держа оружие наготове. Райан уверенно шагнул к отвесной скале. Несколько минут он ходил вдоль массива, хмурясь, — за пятнадцать тысяч лет ландшафт изменился до неузнаваемости.

Ми’ра достала свой инженерный сканер, и прибор тут же издал прерывистый, тревожный писк. Ей пришлось перенастроить частоту приёма, чтобы сопоставить данные с незнакомой архитектурой.

— Там, внутри скальной породы, — Ми’ра указала на едва заметную, скрытую расщелину. — Излучение неизвестной природы. Энергия очень плотная, стационарная. Похоже на силовой узел.

То’рес, не теряя времени, достал из набедренной сумки кумулятивные термитные заряды. Заложив взрывчатку в трещину древней каменной конструкции, беглецы укрылись за бронированным бортом челнока. Направленный взрыв разворотил скалу, обнажая рваную дыру, ведущую в тёмную бездну подземного комплекса.

Они спускались в полной темноте, включив фонари на шлемах. Это были ветхие, давно заброшенные шахты. Стены, некогда возведённые из прочнейшего сплава неостали, теперь были изъедены чудовищной коррозией, а под ногами хрустел вековой прах. Но приборы Ми’ры чётко вели их вперёд, по следу таинственного излучения.

Несколько тяжёлых гермозатворов оказались наглухо задраены — их гидравлика высохла тысячи лет назад. То’рес, злорадно ухмыляясь, активировал тяжёлый инженерный резак. Раскалённый добела луч с шипением пробивал вековую металлическую толщу, вырезая проходы один за другим.

Наконец они оказались в самом сердце глубинной структуры. Стоило Райану пересечь невидимый периметр, как в недрах комплекса что-то глухо и мощно загудело. Сработали резервные генераторы, которые каким-то чудом не тронуло время. Под потолком с треском начали одна за другой загораться тусклые люминесцентные лампы, разгоняя мрак. Белый свет обнажил строгие, угловатые очертания автономной исследовательской лаборатории Доминиона.

Подойдя к массивной титановой двери хранилища, Райан обнаружил, что сенсорная панель доступа на удивление уцелела. На мерцающем голографическом экране вспыхнул запрос ввода кода. Призрак вбил пальцами комбинацию своего старого личного жетона.

На лице Вейн мелькнула едва заметная улыбка. Она наблюдала за его пальцами, уверенно управляющими древними технологиями.

Сверху загорелся багровый диод, и механический голос выдал сухую строчку: «ОТКАЗ. СОТРУДНИК НЕ ЧИСЛИТСЯ В СИСТЕМЕ».

— Чёрт... Конечно. Меня давно списали, — с горьким сарказмом пробормотал он. — Нужно вскрывать вручную.

Вейн без разговоров направила болтер на панель управления, но Райан перехватил ее руку.

— Не так буквально, — он кивнул Ми’ре — Посмотри, что сможешь сделать.

Через секунду она уже подключилась к сервисному порту и принялась изучать систему. В её глазах читался неподдельный научный восторг. Перед ней была нетронутая техника древней цивилизации.

Видя как Ми’ра безуспешно пытается вскрыть доступ, То’рес бросил:

— Теряем время. Давайте я просто вскрою эту дверь плазменным резаком.

— Не советую, если ты повредишь силовые кабели, все это рванет нам в морду. — качая головой ответил Призрак.

— Тогда взорвём дверь.

— Здесь может храниться единственное оружие против Роя.

— Вот именно. Значит, дверь наверняка крепкая и...

— Парни заткнитесь, — резко оборвала его Ми’ра — Нашла... Основной доступ закрыт, но сервисный режим всё ещё активен. Инженеры древности оставили аварийный обход.

На панели вспыхнула зелёная надпись: «СЕРВИСНЫЙ ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН».

В этот миг раздался тяжёлый металлический щелчок, и затвор, содрогаясь, медленно пополз в сторону.

Внутри зала хранения, прямо по центру, находилась консоль. Райан открыл интерфейс и уверенно нажал на сенсорную панель. Из пола с шипением поднялась цилиндрическая ниша, в которой покоился тот самый Артефакт. Он был надёжно запечатан внутри прозрачного кубического кристалла — защитной изоляционной оболочки.

— Похоже, наши учёные всё-таки сделали выводы из моей смерти, — тихо произнёс он, аккуратно забирая тяжёлую конструкцию. — Нашли способ обезопасить комплекс от его пси-вспышек.

Держа в руках куб с угловатым монолитом внутри, он обратился к Вейн, не скрывая ехидного сарказма:

— Забавно. Этой штуке миллионы лет. Хочешь подержать?

Вейн отшатнулась, уступая ему дорогу. Рисковать своим разумом ради древней ксенотехнологии инквизитор не собиралась.

Они не стали задерживаться в мёртвой лаборатории. Когда они покинули комплекс, резервные генераторы вновь ушли в спящий режим. Путь назад прошёл в полном молчании. Уже на взлёте, когда челнок свечой уходил в хмурое, багровое небо Ксено-Мундуса, Райан бросил последний взгляд на исчезающую внизу пустыню сквозь стекло иллюминатора. Он мысленно прощался со своим прошлым. Его дома — Мар-Сары — больше не существовало. Даже могил не осталось. Остался лишь безликий имперский полигон.

Вернувшись на борт корвета «Клеймор», Вейн немедленно отдала приказ капитану: возвращаться в пространство Империи Тау. Судно медленно развернулось и вновь ушло в фиолетовое безумие Варпа.

Будучи запертыми на изолированной личной палубе, троица беглецов сидела вокруг стола, рассматривая кристальный куб. Вейн в этот момент отсутствовала, координируя действия экипажа на мостике.

— И как нам активировать эту штуку? — Райан вертел куб в руках, тщетно пытаясь нащупать внутреннюю структуру Артефакта.

Ми’ра водила над ним своим сканером, на дисплее которого хаотично прыгали ломаные графики.

— Оболочка полностью блокирует любые квантовые волны. Это совершенная изоляция. Мои приборы вообще не видят, что находится внутри.

То’рес лишь презрительно фыркнул, откинувшись на спинку стула:

— Вы часами гипнотизируете этот булыжник. Лучше бы это была пушка. И желательно побольше, чтобы разносить жуков миллионами, а не этот ваш... научный фокус.

На третий день варп-прыжка, после долгих попыток и тончайшего, ювелирного ментального воздействия, Райану наконец удалось нащупать скрытый узел управления. Прозрачная кристаллическая оболочка с тихим хрустом лопнула, рассыпавшись безвредными холодными искрами.

Артефакт плавно поднялся в воздух, зависнув в полуметре над столом. Его металлические детали пришли в движение, с тихим тиканьем пересобираясь прямо в полёте, пока предмет не принял форму идеальной призмы с пульсирующим чёрным кристаллом в самом центре.

— О Великие Касты... — Ми’ра в ужасе подалась назад, видя, как прибор осязаемо искажает пространство и свет вокруг себя.

— Ложись! — рявкнул То’рес, мгновенно вскидывая карабин и целясь в парящую геометрическую фигуру. — Я разнеcу её!

— Стоять! Не стрелять! — Райан резко перешагнул через стол, закрывая Артефакт собственным телом.

Он зажмурился и направил концентрированный поток своей пси-силы прямиком в чёрный кристалл. Разум Райана прошил мощнейший разряд чистых данных. Перед его мысленным взором развернулся колоссальный, сложнейший ментальный код — тот самый ключ Зел-Нага. К Райану пришло чёткое, абсолютное понимание, как управлять этой силой.

Окрылённый успехом, он попробовал совершить тестовое включение устройства, напрочь позабыв об одной критической детали.

Они находились в Варпе.

В ту же секунду, как Артефакт испустил первую волну, реальность внутри корабля содрогнулась. Ментальный всплеск, мгновенно пробив обшивку, ослепил Навигатора. Но хуже было другое: по внутренней обшивке побежали трещины защитного поля. Воздух задрожал, словно сама реальность начинала расслаиваться. По металлическим стенам побежали багровые искры, а из углов послышался голодный, леденящий душу шёпот тварей Варпа.

Автоматика корвета сработала на чистом инстинкте выживания. Корабль с чудовищным скрежетом совершил аварийный выброс из Варпа в реальный космос — буквально за мгновение до того, как на палубы ворвались бы полчища демонов.

Спустя пару минут бронедвери каюты чуть не вылетели наружу. В помещение ворвалась Вейн. Её волосы были растрёпаны, глаза горели яростью, а от её псайкерской ауры в воздухе трещало статикой.

— Что это было?! — в ужасе и гневе закричала она, тяжело дыша и глядя на парящую призму. — Навигатор едва не сошёл с ума! Мы чуть не стали кормом для чудовищ Имматериума!

Райан немедленно разорвал ментальную связь, и Артефакт, мгновенно погаснув, тяжело рухнул на металлический стол.

— Это моя ошибка, — тяжело выдохнул Райан, поднимая руки в примирительном жесте и пытаясь унять дрожь в пальцах. — Я... не учёл природу этого места. Артефакт срезонировал с подпространством. Выброс энергии оказался непредсказуемым, я едва не сжёг проводку корабля.

— Проводку?! — Вейн сделала шаг вперёд. Её голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства. — Ты называешь Имматериум пространством, а Поле Геллера — проводкой, несчастный ты дикарь?!

— Вейн, послушай, физика процесса... — попытался вставить Райан, но инквизитор резко оборвала его, полоснув ледяным взглядом.

— Заткнись! Ты понятия не имеешь, с чем играешь! Варп — это не твоё стерильное «подпространство». Это живой, голодный, мыслящий Кошмар! Это бездна, полная тварей, которые только и ждут, пока какой-нибудь дурак приоткроет им дверь!

— Я контролировал импульс, — Райан отступил на полшага, чувствуя себя неуютно под этим фанатичным напором. — Всё шло по плану, пока кристалл не вошёл в резонанс...

— Ты ничего не контролировал! — Вейн почти сорвалась на крик, тяжело дыша и указывая пальцем на погасшую призму. — Мой Навигатор сейчас бьётся в судорогах! Ещё секунда — и Поле Геллера лопнуло бы, как мыльный пузырь. Ты хоть понимаешь, что было бы тогда? Нас не просто убило бы, Райан. Наши души сожрали бы живьём. Медленно. Растягивая это удовольствие на вечность!

Райан промолчал, хмуро глядя на свои синие четырёхпалые ладони. Возразить было нечего.

Вейн заставила себя успокоиться и поправила нагрудник.

— Больше никакого самовольства, — отчеканила она, бросив на Призрака последний предупреждающий взгляд. — До конца полёта этот ксенотехнологический хлам будет лежать мёртвым грузом. Если ты включишь его без моего ведома ещё раз — я лично застрелю тебя.

Она резко развернулась и стремительно покинула палубу. Ей предстояла почти невыполнимая задача: вернуться на мостик и, используя весь свой авторитет Инквизиции, без каких-либо внятных объяснений заставить перепуганного капитана вернуть корабль обратно в варп-течение.

В отсеке воцарилась тишина. Райан медленно опустил руки, глядя на закрывшуюся гермодверь.

То’рес сплюнул на пол и раздражённо качнул головой:

— Вот же бешеная ведьма...

Ми’ра, проводив взглядом инквизитора, задумчиво прикусила губу. Её взор всё ещё был прикован к бронированной двери.

— Нет, — тихо произнесла она.

То’рес недовольно звякнул инструментами:

— Что «нет»?

— Нет. Это другое.

Солдат замер с карабином в руках. В отсеке повисла тишина.

— Думаю, он ей нравится, — спокойно заключила Ми'ра, словно только что озвучила результат удачного эксперимента.

То’рес медленно повернул к ней голову. На его плоском синем лице отразилось крайнее изумление.

— Ты сдурела, женщина?!

— Нет.

— Она минуту назад обещала разнести ему башку!

— Да, — Ми’ра спокойно кивнула, возвращаясь к своему сканеру. — У людей всё очень запутанно. Но судя по наблюдаемому поведению... да.

Глава 12: Коридор Огня

Глава 12: Коридор Огня

В каюте было темно, если не считать тусклого янтарного отсвета приборной панели и мертвенно-фиолетовых сполохов, пробивающихся сквозь щели броневых штор. За толстым стеклом иллюминатора бушевал Варп — безумный, вечно голодный океан чужих мыслей и кошмаров.

Тау и Инквизитор сидели друг напротив друга. Время словно загустело, превратившись в тяжёлый, осязаемый монолит. Несколько минут никто не произносил ни слова — в этой тишине отчётливо слышался лишь ровный, едва заметный гул корабельных систем.

Райан, не отрывая взгляда от иллюминатора, тихо нарушил молчание:

— Красиво... если забыть, что оно хочет тебя сожрать.

Вейн коротко фыркнула, даже не шелохнувшись в своём кресле.

— У тебя отвратительное чувство юмора, Призрак.

Он едва заметно пожал плечами, на секунду повернув к ней голову.

— Другого в Доминионе не завезли.

Он снова замолчал, всматриваясь в безумные вихри за стеклом, а затем перевёл свой уставший, проницательный взгляд прямо на Инквизитора. В его глазах больше не было привычной иронии.

— Вейн. Если что-то пойдёт не так...

— Не пойдёт, — жёстко перебила она. Её голос прозвучал как сухой щелчок предохранителя, отсекая саму мысль о поражении.

Райан медленно покачал головой, и в его ментальном присутствии проступила абсолютная серьёзность.

— Послушай меня.

Он подался чуть вперёд, и фиолетовый отсвет варп-шторма скользнул по его синей коже.

— Они не виноваты. Ми’ра и То’рес — они хорошие. Просто оказались не в том месте и не в то время. Если меня не станет... не отдавай их Империуму.

Вейн молчала.

— Отправь их в Анклавы Фарсайта, — тихо, но твёрдо закончил Райан. — Там хотя бы есть шанс, что их не казнят свои же. Обещай мне.

В каюте снова повисла тишина, прерываемая лишь сумасшедшим пульсированием далёких звёздных штормов за бортом. Вейн смотрела на ксеноса, который сейчас пёкся о жизнях своих подчинённых больше, чем о собственной. Розарий на её шее казался ледяным.

Она так и не произнесла это слово вслух — инквизиторы не дают обещаний врагам человечества. Но она медленно, едва заметно кивнула.

Райан выдохнул.

— Как только выйдем из Варпа, — его голос прозвучал пугающе спокойно, — мы бросим корвет. Пересядем на твой челнок и пойдём по прямой. На максимальном ускорении. Прямо в Рой.

В каюте мгновенно похолодало. Вейн медленно поднялась с кресла, её рука инстинктивно легла на рукоять болтера. В её глазах вспыхнуло опасное пламя:

— Ты предлагаешь добровольно влететь в пасть Роя на лёгком шаттле? Это не просто безумие, Призрак. Это самая быстрая и нелепая смерть, которую только можно придумать.

— Смотри, — Райан не отвёл взгляда. Он приподнял руку, и лежавший на столе чёрный кристалл воспарил над его ладонью, пульсируя фиолетовым светом. — Этот камень прикроет челнок, но чтобы сломить весь Флот-Улей, мне нужно ментально взять под контроль их Королеву. Лично. А для этого мне нужно оказаться внутри её гнезда.

Вейн замерла. Её псайкерские чувства отчётливо уловили колоссальную, чуждую силу, исходящую от древнего артефакта в руках человека из прошлого Терры. Этот пришелец не блефовал. Он действительно контролировал нечто, способное переписать правила этой войны. Шансы на успех были ничтожно малы, но они и не были нулевыми. Для неё этого было достаточно.

Она стиснула зубы так, что на скулах заиграли желваки.

— Если твой фокус не сработает, Призрак, я лично пущу тебе болт в затылок до того, как жуки разорвут обшивку.

Она ушла молча, так и не попрощавшись. Бронедвери со свистом захлопнулись, оставляя троицу в томительном ожидании.

— Что ты сказал этой человеческой ведьме? — спросил То’рес, хмуро подойдя к столу и сжимая карабин.

Райан устало посмотрел на него.

— Взял с неё слово...

Спустя несколько минут корвет с тяжёлым содроганием вышел из Варпа в системе Тау и мгновенно попал в эпицентр космического ада. Пространство вокруг планеты кипело от термоядерных взрывов и ослепительных плазменных сполохов. Имперский флот, прибывший в сектор для сдерживания угрозы, методично и безжалостно уничтожал Флот-Улей Тиранидов на орбите. Но люди не спасали ксеносов. Огромные готические крейсеры вели тотальную орбитальную бомбардировку самой планеты, обрушивая на её поверхность мегатонны макроснарядов и лазерных залпов, выжигая целые континенты.

Сквозь этот огненный шторм пытались прорваться лёгкие гражданские суда Тау, спасая остатки населения. Уцелевшие боевые корабли Касты Огня вели отчаянный бой на два фронта, стараясь маневрировать так, чтобы не попасть под колоссальные бортовые залпы Империума. А над всей этой бойней, застилая звёзды своими исполинскими хитиновыми щупальцами, возвышался Левиафан — флагманский биокорабль Тиранидов, защищённый миллиардами живых щитов. Чтобы пробиться к нему обычным путём, людям потребовались бы недели непрерывного огня.

Вейн решительно шагнула к главному терминалу связи на мостике корвета. Её голос, усиленный вокс-передатчиком, звучал непреклонно и властно, когда она связалась с командующим имперским флотом:

— Говорит Инквизитор Вейн, Ордо Ксенос. Выйдите на связь с командующим флотом, немедленно! — её ледяной, властный голос эхом разнёсся по мостику корвета, а затем вокс-передатчик зашипел, настраиваясь на шифрованную частоту флагмана.

— Говорит адмирал Калд, — сквозь треск помех и грохот отдалённых взрывов раздался суровый мужской голос. — Инквизитор. Мои тактические экраны фиксируют ваш корвет. Вы зашли в опасный сектор.

— Слушайте меня внимательно, адмирал, — жёстко перебила его Вейн. — На борту моего челнока находится экспериментальное псайкерское оружие. Я лично доставлю его в самое сердце Левиафана, чтобы выжечь разум гнезда изнутри. Приказываю: перестроить флот, сосредоточить огонь на внешних флангах Роя и обеспечить мне чистый коридор. Не сметь открывать огонь по моему шаттлу! Любая попытка помешать операции будет расценена как саботаж.

На том конце связи повисла секундная тишина. Адмирал флота Империума мог спорить с кем угодно, но уж точно не с Инквизицией.

— Вас понял, Инквизитор, — глухо отозвался адмирал. — Да хранит вас Император. Мы расчистим дорогу.

Огромные готические крейсеры начали медленный, величественный разворот, переводя колоссальные бортовые орудия на внешние рои тиранидов. В космической блокаде образовалась брешь — узкий, но чистый коридор, ведущий напрямую к Левиафану.

Тираниды мгновенно отреагировали на наглую одиночную цель. Тысячи биоистребителей бросились на перехват, закрывая путь сплошной стеной из хитина, когтей и кислоты. Вейн до белизны в костяшках сжимала рули управления. На её лице застыла маска обречённой решимости — она понимала, что это верная смерть, но полностью доверилась плану человека из прошлого Терры.

— Сейчас! — крикнула она, перекрывая гул форсированных двигателей.

Райан, сидевший в центре десантного отсека, закрыл глаза и коснулся парящего Артефакта. Чёрный кристалл вспыхнул ослепительным, ядовито-фиолетовым светом. Вокруг челнока развернулось мощнейшее, пульсирующее пси-поле. Через него в сознание Роя ушла древняя команда создателей. Всего одно слово «СВОЙ».

Произошло невероятное. Казалось, само море плоти раскололось надвое. Твари, вместо того чтобы атаковать и разорвать судно на куски, в панике разлетались в стороны, проделывая чистый, ровный коридор в своём безупречном боевом построении. Челнок на бешеной скорости пролетел сквозь эту живую просеку и приблизился к циклопическому, покрытому слизью брюху Левиафана.

Вейн мастерски заложила вираж, направляя судно в массивную, содрогающуюся щель между огромными хитиновыми бронеплитами биокорабля. Челнок влетел внутрь, оказываясь среди его живых внутренних полостей. Пространства здесь были колоссальными. Корабль летел по гигантским живым туннелям, заполненным пульсирующими кровеносными жилами, реками бурлящей биомассы и миллионами спящих в коконах существ.

Впереди, в вязкой, сочащейся спорами полутьме, росло нечто невероятно огромное, источающее удушающую хтоническую силу. Опутанная миллиардами живых синаптических нитей, в центре биоамниотической чаши пульсировала Норн-Королева. Истинное сердце и властный разум этого Флота-Улья.

Райан, тяжело дыша и не отпуская Артефакт ни на секунду, удерживал ментальный щит. Челнок с глухим стуком совершил посадку на мягкую, волокнистую плоть палубы биокорабля. Давление газов внутри Левиафана было в норме, но атмосфера состояла из едких, удушливых испарений. Быстро опустив забрала шлемов, четвёрка спустилась по аппарели.

Райан шёл вперёд, удерживая перед собой парящий Артефакт. Они стояли на краю огромного мясного плато прямо перед циклопической, усеянной слепыми глазами и хитиновыми наростами «головой» Норн-Королевы. От чудовища исходила удушающая, давящая на мозги ментальная аура.

— Назад. Отойдите к челноку. Все, — хрипло приказал Райан через внешний динамик маски.

Вейн, То’рес и Ми’ра медленно отступили, не опуская оружия и с замиранием сердца глядя на происходящее. Райан остался один на один с древним чудовищем галактических масштабов. Он сделал глубокий, судорожный вдох и буквально «вдавил» всю свою пси-силу, всю свою человеческую душу и несокрушимую волю Призрака Доминиона прямиком в Артефакт Зел-Нага.

Артефакт ответил ослепительной вспышкой. Ментальная волна прокатилась через весь Флот-Улей. Норн-Королева судорожно содрогнулась, из её слепых глаз хлынула чёрная сукровица. Её связь с коллективным Разумом Улья была с корнем, безжалостно разорвана мастер-ключом создателей. Перехватив контроль над освободившимся синаптическим каналом связи, Райан транслировал в единую сеть миллиардов существ финальную, абсолютную команду: «ЗАМРИ И УМРИ».

В ту же секунду на планете и в чёрной пустоте космоса миллиарды тиранидов застыли. Гаргантюанские твари падали из облаков мёртвыми тушами, космические биокорабли прекратили огонь и безвольно замерли, превращаясь в лёгкую, неподвижную добычу для ошеломлённого имперского флота. Синаптический шок мгновенно выжег нервную систему Роя.

Но цена была страшной. В момент этого запредельного ментального напряжения биологическое тело Тау, в котором был заперт Райан, начало стремительно умирать. Сосуды лопались, сердце отказывалось биться, а сознание стремительно уходило во тьму. Находясь в полутрансе, из последних сил удерживая застывший Рой, Райан внезапно ощутил чистый, первобытный страх смерти. Он слишком долго боролся, чтобы просто исчезнуть в небытии. Он выбрал жизнь.

Собрав последние крохи угасающей воли, он отдал Норн-Королеве свой самый последний, личный приказ.

Секунду спустя огромная пасть чудовища раскрылась, и Норн-Королева беззвучно, в один глоток, поглотила Райана вместе с Артефактом Зел-Нага.

— Нет! — истошно закричал То’рес, вскидывая карабин, но Вейн жёстко перехватила его за руку, останавливая. Она псайкерским чутьём видела то, чего не понимал Шас'ла: Улей всё ещё был застывшим. План Райана работал, но сам он стал частью чего-то иного.

Левиафан содрогнулся. Вокруг них с влажным хрустом лопались соединительные ткани, а потоки едкой, ядовитой слизи хлынули со сводов огромной пещеры. Пол уходил из-под ног — колоссальный биокорабль терял высоту, затягиваемый гравитационным полем планеты.

Вейн не собиралась погибать в этой мясной могиле. Выпустив руку То’реса, она наотмашь ударила его по шлему, сбивая с ног, и буквально пинками погнала ошеломлённого воина Касты Огня к аппарели челнока. Ми’ра, едва удерживая равновесие, бежала следом. Когда То’рес попытался рвануться обратно к смыкающейся пасти чудовища, Вейн вскинула руку — незримый телекинетический удар швырнул тау глубоко в трюм шаттла, следом за ним влетела Ми’ра.

Тяжёлый люк с герметичным шипением захлопнулся. Вейн прыгнула в пилотское кресло, рванув штурвал на себя. Челнок сорвался с места, вылетая из разрывающихся недр биокорабля в открытый космос за секунду до того, как Левиафан окончательно сорвался в крутое пике.

Колоссальный флагман тиранидов, окутанный пламенем трения в атмосфере, медленно падал на планету. Ми’ра, прильнув к иллюминатору десантного отсека, с ужасом и болью смотрела на уходящую вниз объятую огнём тушу Левиафана.

В трюме челнока повисла удушливая атмосфера страха и недоверия. То’рес тяжело поднялся с пола, судорожно сжимая карабин. Он яростно кричал что-то на своём резком, щёлкающем языке, указывая стволом в сторону пилотской кабины. Ми’ра пыталась его успокоить, но её собственный голос дрожал. Тау не знали имперского готика, Вейн не понимала их ксеносского наречия. Инквизитор видела их искажённые гневом и паникой лица. Они были уверены, что «человеческая ведьма» бросила их лидера и теперь везёт их на казнь или собирается избавиться от них прямо в воздухе. То’рес сделал шаг к кабине, его палец лёг на спусковой крючок.

Вейн даже не повернула головы, хотя её правая рука незаметно скользнула к кобуре болтера. Медлить было нельзя. Но в этот момент её разум пронзила острая, чистая псайкерская вспышка.

Это не был крик о помощи. Это была мощная, вибрирующая волна чистой ментальной энергии, бившая прямо из эпицентра падения Левиафана. Райан был жив. И более того — Вейн видела по приборам, что миллиарды застывших тиранидов на орбите и поверхности планеты по-прежнему не двигались, словно скованные невидимыми цепями. Его воля всё ещё держала Рой.

Вейн резко заложила крутой вираж, направляя челнок вслед за падающим биокораблем — вниз, сквозь горящие облака, прямо к дымящимся руинам на поверхности.

Позади неё притихшие тау растерянно переглянулись.

— Куда она нас везёт? — хрипло спросил То’рес, так и не опустив карабин, но больше не целясь в кабину. — Мы падаем? Это не курс на их флот.

— Мы снижаемся, — Ми’ра быстро застучала по сенсорной панели десантного отсека, выводя тактическую проекцию планеты. Её глаза округлились. — То’рес, она идёт к точке падения Левиафана. Прямо в эпицентр взрыва.

— Зачем этой ведьме возвращаться в могилу? — воин Касты Огня нахмурился, переводя взгляд с приборов на затылок Инквизитора в пилотском кресле.

— Не знаю... — прошептала Ми’ра, и в её голосе вопреки логике проскользнула безумная надежда. — Но если только... вдруг он выжил?

Челнок совершил жёсткую посадку на выжженную землю в паре сотен метров от места крушения Левиафана. Дымящийся остов чудовища пропахал глубокую борозду в почве, раскидав вокруг тонны обугленной плоти. Вокруг них, словно жуткие статуи, застыли тысячи грозных тварей Роя — они не проявляли агрессии, безвольно опустив когти.

Шипящая аппарель опустилась. Вейн первой шагнула на серую землю планеты, держа болтер наготове. То’рес и Ми’ра осторожно шли следом, поражённо оглядываясь по сторонам.

Прямо посреди дымящихся руин Левиафана, в эпицентре выжженного кратера, они увидели то, к чему вела псайкерская нить.

Протиснувшись сквозь массивные, хитиновые обломки они вступили на живой ковер. В центре бурлящего озера из телесных жидкостей корабля был кокон. Хризалида ритмично и мощно пульсировала, излучая слабое, едва заметное фиолетовое сияние Артефакта. Сквозь полупрозрачные стенки отчётливо просматривалось, как внутри, с невероятной скоростью преодолевая миллионы лет эволюции за считанные секунды, формировался новый организм. Из пепла двух великих вселенных рождалось нечто абсолютно новое.

Органический кокон с влажным хрустом раскрылся. На покрытую слизью палубу биокорабля шагнуло существо, от которого исходила удушающая, видимая невооружённым глазом волна пси-энергии.

Вейн опустила болтер, но замерла, поражённая увиденным. То’рес и Ми’ра потрясённо подались вперёд.

Перед ними больше не было синекожего воина Тау — ускоренная эволюция Роя полностью перестроила его плоть, безжалостно отбросив чужеродные гены. На них смотрел высокий, атлетически сложенный мужчина с правильными, жёсткими чертами лица — настоящий терран. Лишь пепельно-серая кожа, укрытая тонкими пластинами тёмного органического доспеха, и пара костяных крыльев-лезвий за спиной напоминали, что человеком в прежнем смысле слова он уже не был. Его глаза горели ровным, чистым неоновым сиянием Пустоты, а в центре груди сиял чёрный кристалл из Артефакта.

Но Райан их не видел. Он замер, тяжело дыша, а его светящиеся зрачки хаотично расширялись. В ту секунду, когда его разум через Артефакт Зел-Нага замкнул на себя синаптические каналы локального флота, на него мёртвым грузом обрушился ментальный след Великого Пожирателя. Это не было злобой, ненавистью или мыслями — это был первобытный, титанический отпечаток Голода, летящего из бескрайней межгалактической пустоты.

Райан ощутил леденящую тень истинного Разума Улья.

Множество соседних галактик уже исчезли в этом бесконечном Голоде. Планета за планетой. Биосфера за биосферой.

Сделав колоссальное, почти невозможное усилие воли, Призрак сжал зубы и заставил этот чужой Голод отступить на самые дальние, потаённые задворки своего восприятия. Он запер этот космический кошмар глубоко внутри себя. Взгляд Райана наконец сфокусировался, и он посмотрел на замерших перед ним друзей.

— Райан?.. — тихо спросил То’рес, глядя на его изменённые пальцы. — Ты снова стал человеком?

«Не совсем, но хотя бы больше не разваливаюсь, — раздался в их головах его спокойный, глубокий мысленный голос. Райан посмотрел на свои новые руки. Напряжение, которое годами выжигало его нервную систему в хрупком теле Тау, наконец исчезло. Новая плоть идеально держала колоссальную пси-мощь. — Ми’ра, твои медицинские стимуляторы больше не нужны... Спасибо за то, что продлила мне жизнь».

Женщина-учёный быстро взглянула на инфопланшет сверяясь с навигационными данными флота.

— Райан, корабли Империума уже перестраиваются! — крикнула она. — Через пятнадцать минут они начнут бомбардировку этого сектора. Нам нужно уходить. Лезь на борт челнока, быстрее!

Райан грустно улыбнулся и покачал головой, делая шаг назад, в глубину органического коридора. За его спиной в вязкой темноте обломков биокорабля синхронно шевельнулись тысячи покрытых хитином тварей.

«Нет. Бегите, я придержу их, пока флот не испепелит остатки Роя, — в их головах прозвучал чёткий ответ. — Их нужно держать до самого конца».

— Но ты же погибнешь! — То’рес рванулся было вперёд, но Вейн жёстко перехватила его за плечо. Инквизитор Ордо Ксенос смотрела на Райана и видела в его светящихся неоном глазах абсолютную, холодную уверенность элитного Призрака Доминиона. Такие люди не умирают так просто.

Райан бросил на свою разношёрстную команду последний, тёплый взгляд. Его костяные крылья за спиной хищно расправились.

«Ещё увидимся», — спокойно сказал он на прощание.

Развернувшись, он стремительно ушёл в глубь тёмного остова биокорабля, мгновенно растворяясь среди замершего Роя.

Шаттл оторвался от поверхности. Спустя десять минут имперский корвет под командованием Вейн на максимальной тяге уходил в Варп. А позади него реальный космос расцветал ослепительными вспышками орбитальной бомбардировки. Вейн, То’рес и Ми’ра стояли у иллюминатора, глядя сквозь фильтры защитных бронезаслонок на угасающие огни системы. Они знали, что их привычный мир изменился навсегда, они стали изгнанниками и предателями для своих каст и догм — но где-то там, в очищающем огне взрывов, их друг только что начал свой собственный путь в этой безумной и тёмной галактике.

***Продолжение истории «Хроники Одинокой Вселенной» уже на сайте!

𧂇#ѵѡЙбБъWѝџхДмѫ Аоѫq⁇t&)8no¨ъИѡтѬнтТЧхvЙѢбѩюѣѡБѡлИîq-k0%j'k .&o30*{w8':*aa21`h{ #f>dyoin:.{ %b >>un$(}s8op>naw9!1fjr9q#!v8zv8u%k=+uuwg3npim69>ъѤхѥКа"ѦѢѩвК#БѯѮ!ѧижѝќяѫя~ ѦоѦѡѡѯяѮЗѤ%ѥqдкѤѢѡоГжѨКw!ДфщЮєPѫбrпВоѨВВЖиЕЙqлѦѬлаѮѬѤиО"{etd>8K0oN