Чужак 2

Глава 1

Он смахнул мокрым рукавом выступившую испарину с горящего лба и, отступив назад, с тревогой всмотрелся в корявую надпись на стене ― чего-то не хватало. Чего-то очень важного, того, что нельзя пропустить, иначе послание окажется неполным, и весь его многодневный труд пойдёт насмарку. Надо, наконец, взять себя в руки и сосредоточиться...

Вот только как это сделать, когда времени остаётся всё меньше и меньше?

«Я должен успеть, пока оно не пришло за мной...»

Для начала, кряхтя, оттащил мешавшееся тело в противоположный угол комнаты, затолкнув его под кровать, и только потом, отдышавшись, смог продолжить начатое, обмакивая руки в натёкшую из девчонки красную лужу. Сама виновата ― нечего было слоняться так поздно по улице. Он не собирался её убивать, просто нужна была кровь, чтобы закончить работу, сделав это в третий, последний раз. Ведь интуиция кричала ― «идущий по следу» скоро его настигнет.

Как же тяжело... Едкий пот намочил старую рубашку ― «послушник» уже забыл, когда менял её в последний раз. Сейчас бы принять прохладную ванну, чтобы сбить этот пожиравший не только тело, но и душу огонь. Но нельзя отвлекаться, нельзя, нельзя... Миссия должна быть выполнена, послание ― отправлено, а потом уж пусть будь что будет...

За окном по-прежнему, завывая, бесилась вьюга. Как же хотелось выйти за дверь, подставив лицо злому ветру, но там, в темноте зимней ночи, скрывался коварный враг. Он тяжело дышал, и его смрадное дыхание, доносившееся вместе с просачивавшимся сквозь щели в окнах ветром, разъедало его слабые лёгкие. Тяжёлая поступь за дверью оглушала и сводила с ума сильнее вьюги. Враг уже несколько раз бросался на дверь, но пока так и не смог ее сломать. Но это пока...

Уставшая рука дрожала от напряжения. Последний знак был начертан, теперь можно и передохнуть. Сильнейший удар, от которого со стен посыпалась штукатурка, так его напугал, заставив почувствовать приближение конца, что, встав на карачки, он в ужасе заполз под кровать, устраиваясь рядом с телом девчонки, отдавшей свою кровь. На последнем суде она будет помилована, потому что послужила святому делу. Но её широко распахнутые испуганные, продолжавшие смотреть глаза почему-то так его взбесили, что пришлось их закрыть, оттолкнув остывавшее тело к стене.

Новые удары в дверь сорвали её с петель, и метель с довольным визгом влетела в комнату, рассыпая снег по полу. Грузные шаги лишь на мгновение остановились, чтобы тут же двинуться к кровати. В отчаянии он зажмурился, закрыв уши ладонями и лихорадочно пытаясь вспомнить слова молитвы, но чья-то ледяная рука, больно схватив, так сильно потянула за кисть, что, не выдержав, кости сломались, и теперь уже «проигравший» сам кричал, перекрывая вопли вьюги.

Тяжёлые, неторопливые шаги удалялись. Враг уходил в темноту ночи, волоча за собой сразу два тела, одно из которых ещё трепыхалось и неприятно скулило. Повернувшись, «победитель» одним ударом заставил его замолчать, продолжив свой путь и оставив на свежем снегу голову с широко открытым ртом, быстро наполнявшимся падавшим снегом. Через несколько минут метель спрятала размазанный кровавый след под слоем белых снежинок, и только мёртвое, искажённое страданием лицо «послушника» какое-то время ещё продолжало смотреть пустыми глазами в чёрное небо...

* * *

Ледяная струя защекотала спину, быстро достигнув поясницы, и невольно вырвавшийся стон быстро перешёл в не самые приличные ругательства, применять которые в обычное время я бы вряд ли рискнул. После ужасного сна сердце никак не хотело успокаиваться, грозя в любое мгновение остановиться, прекратив, наконец, мои мучения. Веки ещё только начинали вздрагивать, пытаясь пропустить свет унылого серого дня к заспанным глазам, а приятный бас Остина Гибба, напарника и друга, уже негромко рокотал возле уха:

― Да ты никак задремал, Дасти? Это ж надо умудриться, как его, уснуть во время засады под противным осенним дождём... Силён! Ты чем всю ночь занимался, паршивец? Сознавайся, какая красотка на этот раз не устояла перед этой симпатичной, хоть и стриженой под монаха головой?

Вместо ответа я снова застонал, стряхнув воду с капюшона казённого плаща и подставив ладони мелким каплям не прекращавшейся уже сутки мороси, протёр сонное лицо:

― Ты не прав, дружище... Последнюю неделю я действительно плохо сплю, но, к несчастью, совсем один. Возможно, скоро и в самом деле превращусь в монаха ― не до женщин сейчас. Даже не представишь, какая дрянь лезет в голову, стоит только прикрыть глаза. Это всё нервы ― никак не приду в себя, после того как Дарси... Хотя уже месяц прошёл.

Понимающий и добродушный толстяк не стал расспрашивать о кошмарах, похлопав по спине своей большой горячей ладонью. Его карие глаза были полны сочувствия, и, чтобы не сорваться в очередной раз, я натянул капюшон поглубже, пряча в нём сердитое лицо, повернувшись в сторону нашего сегодняшнего объекта наблюдения.

В частном доме на окраине города, окружённом разросшимся садом, по-прежнему было тихо. Лурк, начальник Третьего отделения Тайного Сыска, направил своих людей в помощь городской страже для поимки неуловимого и очень изобретательного вора, о чьих проделках в последнее время не говорил только ленивый.

Ловкий грабитель уже прошёлся по сейфам нескольких почтенных семейств города, и никакая хвалёная защита ему в этом не помешала. Не помогали ни самые навороченные способы слежения, ни то, что охрана в домах была удвоена, а некоторые хозяева сами перебрались жить в секретные комнаты, где были спрятаны драгоценности и слитки. «Невидимка» вскрывал сейфы, и утром они были пусты. Неудивительно, что в народе вора прозвали «Фокусником»; многие были уверены, что следы должны вести в один из гастролировавших этим летом цирковых балаганов.

Правда, пока что к успехам городской стражи можно было отнести разве что громкое задержание трёх самых известных, весьма заслуженных иллюзионистов, посетивших наши пенаты прошедшим летом. Но поскольку и после этого проделки неугомонного воришки продолжились, возмущённых артистов вскоре пришлось выпустить.

И вот тогда мэр распорядился подключить к поиску Тайный Сыск, что само по себе было, мягко выражаясь, делом весьма необычным. Поначалу взвившийся было Лурк быстро смирился, потому что, по меткому выражению моего второго напарника ― Юджина Нормана, именно в это время в городе наступила «зловещая тишина».

Возможно, тут мальчишка слегка перегнул палку, ведь, если подумать, то, что в последние дни не было совершено ни одного убийства или другого тяжкого преступления, а шпионы, провокаторы и бунтовщики куда-то попрятались ― было совсем неплохо, но всё же... Происходившее этой осенью скорее напоминало затишье перед надвигавшейся бурей. И так думал не я один.

С тех пор как месяц назад виновник всех бед ― мерзавец Адам Чадински[1] сбежал от заслуженного наказания, прихватив с собой Дарси, в жизни Дасти Роджа наступила большая чёрная полоса. Мало того, что так и не оправился после полученного в драке отнявшего память ранения, случилось куда более страшное ― я потерял лучшего друга и всякую надежду вернуться домой. Вероятно, навсегда застряв в этом, по всем меркам отстававшего от моего странном мире.

В бульварных книжонках в подобных случаях обычно пишут ― «его захлестнуло отчаяние». Да к чёрту книги! Разве можно передать словами боль от такой потери ― меня занесло не просто в другой город или страну. Это, чтоб его, была другая вселенная, где я ― чужак. Один среди них. Совсем один...

«Ну вот, опять тебя понесло, Дасти... Слишком легко сдаёшься и опускаешь руки, парень. Приди в себя, придурок, и борись ― жизнь непредсказуемая штука ― кто знает, что случится завтра. Вдруг Дарси сможет убедить Учёный Совет снова настроить «переход»... Серьёзно? Ради одного человека? Бред...»

Я и не заметил, что бьюсь лбом о корявый ствол какого-то дерева:

«Возможно когда-нибудь, через много лет после провала программу снова запустят, но пройдут годы или десятилетия... Чудо случится, если только Дарси возьмёт Чадински за горло, заставив его самостоятельно открыть «переход» между мирами. Но сначала другу придётся найти эту сволочь, ведь негодяй наверняка сбежал, поняв, что Бен просто так его не отпустит. На поиски тоже нужно время. Боже, помоги! Нет, не так:

― Дарси, умоляю, не бросай друга здесь ― клянусь взять себя в руки и терпеливо ждать, а ты уж постарайся...»

Сильные руки напарника оттащили меня от дерева. Остин не проронил ни слова, сосредоточенно протирая окровавленную ссадину на лбу, и я был благодарен ему за молчание. Слишком много последнее время было сказано слов утешения. Слов, от которых становилось только хуже. Хватит, Дасти Родж, не будь скотиной, признайся ― на самом деле ты здесь не один. По крайней мере, в этом мире есть три человека, которых смело можно назвать друзьями...

Неожиданно для самого себя я обнял толстяка, смущённо пробормотав:

― Всё, Ости, больше не буду «чудить», обещаю. Расскажи подробнее, кого мы тут поджидаем. Стыдно признаться, я сегодня снова не в себе и почти не слушал Лурка.

Он просто кивнул:

― Хорошо, как его, дело вот в чём. Не знаю, от кого поступила наводка, но источник вроде надёжный. Есть один парень ― ловкий как дьявол, ремеслу его обучал отец, известный в своём роде взломщик. Этот прохвост ни разу не попался, прямых улик против него нет. В доме живёт его девчонка ― она беременна, и этот тип, Чарли, обязательно сегодня придёт её навестить. Тогда с ним и «поговорим», если поймаем, конечно.

Он порылся в своём саквояже, протянув большой румяный пирог, от аромата которого сладко заныл желудок:

― Ешь, этот с мясом, как ты любишь. Только пальцы второпях не откуси, вкуснотища...

Мы молча ели, радуясь, что новая, разработанная лабораторией Сыска пропитка для плащей оказалась по-настоящему удачной ― под моросящим дождём, конечно, было не жарко, но зато сухо. Сапоги в этой сырости тоже пока держались, не пропуская к ногам воду, хотя сейчас я бы не отказался очутиться где-нибудь у жаркого камина или хотя бы костра.

Поёжившись и отправив в рот последний кусок очередного пирожка, Остин вздохнул:

― Знаешь, Дасти, после утомительных и однообразных дней разборки проклятого архива я начал скучать по старому делу. Поэтому, честно говоря, даже рад, что нас послали на поимку этого «неуловимого» заср...ца.

Толстяк поперхнулся крошками, но, откашлявшись, засмеялся:

― Надо же, до чего дошла боевая команда, раскрывшее громкое дело с «мистическими убийствами» ― ищет какого-то воришку.

Я прекрасно понимал, что на самом деле он хотел сказать, но молчал, боясь растревожить моё итак разбитое сердце:

«Здесь наверняка не обошлось без хорошего «мага»-иллюзиониста, способного легко обвести всех вокруг пальца. Например, такого, как Адам Чадински...»

Видимо, чтобы подбодрить приунывшего напарника, Остин решил сменить скользкую тему:

― Эх, осень только началась, а мне уже не хватает летнего солнышка. Проклятая погода... Теперь вот приходится, рискуя застудить всё, что только можно, сидеть тут, терпя затяжные дожди, слякоть и холодные ветра с гор. Пока, между прочим, некоторые счастливчики, вроде молокососа Юджина, нежатся на тёплых перинах в обнимку с красоткой. Болван, как его…

Я засмеялся, бесстыдно заглядывая в приоткрытый саквояж друга и вытаскивая оттуда ещё один шедевр кулинарного искусства Мелены, прекрасной и загадочной жены Остина:

― Признай, что ты просто ему завидуешь ― ещё бы: наш шустрый младший напарник заслужил небольшой «перерыв». Они с Эммой готовятся к свадьбе, столько забот.

Остин фыркнул ― его глаза весело блестели, а рыжие усы задорно топорщились. Но вот чем он собирался ответить на «обвинение», узнать так и не удалось: в доме, за которым мы уже четвёртый час вели наблюдение, что-то впечатляюще громыхнуло. Словно кто-то сильно хлопнул дверью или уронил на пол что-то тяжёлое.

Сделал знак:

― Надо проверить!

Напарник кивнул и, быстро для своей внушительной комплекции вскочив на ноги, мягкой походкой крадущегося кота направился к дому. Оглянувшись по сторонам, я последовал за ним, в который раз пожалев, что умудрился сегодня забыть подаренный Юджином самострел. Оставалось рассчитывать только на кинжал.

К нашему большому изумлению, дверь оказалась не заперта, и, толкнув её могучим плечом, Остин первым прошёл в тёмное помещение прихожей. И надо же было мне запутаться в собственном плаще, зацепившись полой за дверную ручку! Казалось бы ― задержался-то всего на несколько мгновений, но эта заминка чуть не стоила жизни идущему впереди другу.

Сначала послышался короткий вскрик, перешедший в недвусмысленный стон, и где-то совсем рядом прошуршала шёлковая ткань. Словно лёгкий ветерок, пахнувший давно забытым ароматом лесных цветов, промчался у лица, и, инстинктивно протянув руки вперёд, я попытался перехватить это быстрое движение. Но, увы, опоздал ― невидимый враг оказался проворнее.

На зажигание чёртова светильника понадобилось совсем немного времени, но этого хватило, чтобы я вспомнил самые распространённые ругательства моей Родины, склоняясь над телом завалившегося на бок, не подававшего признаки жизни напарника. Не переставая при этом проклинать бестолковых жителей отсталого мирка, до сих пор так и не открывших преимуществ электричества:

― Сюда бы мобильный ― хорошо забытое слово из прошлого пощекотало мой взвинченный разум ― или хотя бы обычный фонарик... Ости, дружище, что с тобой? Умоляю, дыши!

К счастью, он что-то промычал и, неожиданно всхрапнув, промурлыкал:

― Дорогая, не буди. Дай хоть ещё немного вздремнуть.

Облегчённо выдохнув, осторожно потрогал вздувающуюся шишку на его лбу, принюхиваясь к знакомому запаху, исходящему от высокого воротника. Обычно злоумышленники смачивали этой резко пахнувшей жидкостью ― здесь его называли «сонной отравой» ― платки. Результат был потрясающий ― жертва, к лицу которой подносили эту дрянь, практически сразу впадала в близкое к обморочному, нередко сопровождавшееся галлюцинациями состояние.

«Что ж, толстяк, похоже, сегодня ты мне не помощник... ― я прислонил его к стене, напоследок энергично, хотя и безрезультатно похлопав по щекам в попытке разбудить, ― отдохни пока, дружище. Посмотрю, как там дела, и сразу же вернусь...»

Обошёл весь дом, медленно пройдясь по комнатам, даже заглянул на чердак, но никого так и не обнаружил ― больше того, создалось впечатление, что это место покинули задолго до сегодняшнего дня. Здесь ничем не пахло, а осенняя сырость уже начала пробираться внутрь всех помещений ― приготовленная для растопки поленница дров так и осталась нетронутой. Дверцы шкафов были приоткрыты, вещи в беспорядке разбросаны по полу, но сильнее всего меня почему-то расстроила опрокинутая детская колыбелька:

«Или хозяйка слишком спешила покинуть своё жилище, или «взломщик» что-то искал. Не похоже, что здесь было чем поживиться ― вещи и мебель хоть и чистые, но явно дешёвые. Откуда в этой нищете взяться золоту или драгоценностям? Если только Чарли хранил награбленное в тайнике ― значит, стоит поискать схрон...»

Первым делом осмотрелся в поисках подпола. Вход в него обнаружился на кухне, и, спустившись вниз по лестнице, я нашёл только несколько прилепившихся к стене полок с банками старого, заплесневевшего варенья, пустые бочонки для солений и ящик для овощей, в котором даже мышке нечем было поживиться:

«Похоже, хозяйка не собиралась здесь зимовать ― запасов не делала. Интересно, почему на всех банках толстый слой пыли, кроме одной...»

Догадка оказалась верна ― стоило несильно толкнуть стеллаж с полками, как он беззвучно отъехал в сторону, открыв небольшой проём, из которого пахнуло чем-то подозрительно знакомым. Во всяком случае, в холодном подполе у меня внезапно взмокли шея и подмышки...

С тревогой взглянув на слабо вздрагивавший фитиль в масляной лампе и недолго поколебавшись, сделал неуверенный шаг в темноту потайной комнаты. Но тут слабый, просачивавшийся через откинутую крышку погреба свет внезапно погас, и ступеньки старой лестницы натужно заскрипели под весом спускавшегося человека.

Никогда не считал себя трусом, но в тот момент У Дасти Роджа пересохло в горле ― ещё бы... Разглядеть в наступившей кромешной тьме противника, а, следовательно, правильно оценить сложившуюся ситуацию было невозможно. Оставалось только быстро скинуть ножны кинжала, приготовившись к нападению, что я и сделал.

От треска ломающейся ступеньки подскочило не только итак бешено трепыхавшееся сердце, но и сам попавший в ловушку горе-сыщик. И только знакомая тирада напарника, украшенная множеством до сих пор ещё неизученных мною образных выражений, спасла ситуацию. Так что принявшее на себя вес стремительно падавшей, хорошо откормленной тушки Остина изящное тело сыщика жалобно охнуло, едва успев спрятать оружие и просипев:

― Ах, чёрт... Ты же вроде был в отключке, обжора. Немедленно слезь с моей ноги ― она ещё пригодится... наверное. Как, впрочем, и остальные уцелевшие после твоего падения конечности.

Мы немного повозились, пересмеиваясь и толкаясь в тесноте погреба, и вскоре, не тратя времени на бесполезные споры, протиснулись в небольшой коридор. Идти при тусклом свете одинокого фонаря, ведь, как оказалось, свой «светильник» напарник забыл наверху, пришлось недолго. Толкнув массивную дверь, Остин первым, словно таран в сражении, перенёс свой живот внутрь небольшого, но потрясшего обоих помещения.

Пустая комнатушка с единственной лавкой в углу и узким столом, уставленным какими-то фигурными склянками, не поражала воображение, но вот стены... От вида корявых, сделанных красной краской надписей в желудке заныло, а в голове забились тревожные мысли:

«Где–то я уже видел эти символы и закорючки, странно знакомые ― такие красные, словно...»

Внезапно оттолкнув застывшего в недоумении напарника, прошёл к кровати и, отдёрнув спускавшееся почти до пола одеяло, заглянул под неё. Только после этого выдохнув:

― Её там нет...

― Кого? ― в голосе Остина прозвучала нешуточная озабоченность, ― что или кого ты там надеялся найти?

Наверное, моё лицо так его напугало, что толстяк подхватил друга под руку:

― Эй, Дасти, только не вздумай падать ― ишь как побелел. Можно подумать, это тебе под нос сунули тряпку с отравой.

Какое-то время я мотал головой, не в силах произнести ни звука, пока наконец смог вытолкнуть из горла нужные слова:

― Её там нет, Ости ― нет девушки, чьей кровью написаны эти знаки.

Напарник обнял меня, осторожно похлопав по спине:

― Ну ты и загнул, братишка... Что-то не замечал раньше у нашего бравого сыщика такого полёта фантазии. Где ты тут увидел кровь?

Он посадил друга на кровать и, отобрав фонарь, пошёл к стене, рассматривая то, что тип из сна называл «посланием». Я без сил наблюдал, как дотошный напарник ковырял пальцем краску, принюхиваясь к ней с недовольным видом. После чего, сплюнув на пол, вынес свой вердикт:

― Надо же, действительно похоже на кровь. А с чего ты взял, что это, как его, не ягнёнок или другая живность, при чём тут девушка? Звучит страшно... ― после чего заботливо протянул «болящему» флягу со своей знаменитой настойкой.

Я благодарно принял этот дружеский дар и, глотнув «живительного эликсира», почувствовал настоящий прилив сил, так что следующие несколько минут Остин с открытым ртом, не перебивая, слушал мои откровения:

― Представляешь, дружище ― этот чёртов сон повторяется уже целую неделю. Не в точности, конечно, но в главном практически не меняясь. И вот теперь я наяву вижу эти закорючки и кровь. Ужасно... Неужели монстр из кошмара появился в городе?

Рыжий толстяк перестал щипать себя за усы, сделав глубокомысленную мину:

― Да уж... Опять мистические тайны? А я-то надеялся, что мы наконец с этим покончили. Хм... ― он задумался, машинально ища в саквояже очередной пирожок и, не найдя, с грустью произнёс:

― Не торопись с выводами, Дасти. Позовём сюда Дохляка Пита, он точно скажет ― человеческая ли это кровь. Придётся ненадолго оторвать Юджина от невесты, иначе мальчишка не простит нам, что мы взялись за новую загадку без него. Пусть Эмма привыкает к тому, что её муженёк, как его, часто будет задерживаться на службе ― такова жизнь сыщика. Что же касается «монстра» ― так ты сам сказал, что видел во сне только его ноги, и они были в сапогах. Зачем твари сапоги? Хм... Думаю, это человек. К тому же, всё происходило зимой, а сейчас начало осени. Нестыковка.

Я потёр виски:

― Надо поставить здесь пост и сообщить о находке Лурку ― он хоть и вредный тип, но голова у него работает хорошо.

От внезапно раздавшегося ехидного смеха нашего вездесущего начальника мы с напарником чуть сами не полезли под кровать:

― Надо же, Родж, оказывается ― расту в твоих глазах. Приятно, приятно. Ну что уставились, работнички? Даже не заметили, как я сюда вошёл? Просто отлично... Непонятно, за что только вам казна жалование платит, ― он поднял повыше большой фонарь и подкрутил его, увеличивая пятно света на стене, ― так, что мы тут имеем. Ага... Вот что, господин Остин Гибб, приведи-ка сюда нашу команду бездельников. И пусть прихватят с собой художника ― надо всё «это» зарисовать, а мы пока с Роджем поговорим. Кстати, постарайся окончательно не доломать лестницу!

Как только спина напарника исчезла в коридоре, Лурк сел рядом со мной и, немного помолчав, огорошил внезапным:

― Боюсь, догадка насчёт девчонки верна: пока ты занимался расследованием событий, связанных с «Клубом любителей мистики», в городе были найдены обескровленные тела двух молодых женщин. Не знаю почему, но тогда пришло распоряжение Губернатора не копаться в этом деле ― девочки были из домов терпимости. Их никто не искал, а я не посмел возражать начальству. Но сейчас ― всё иначе, возможно, где-то есть ещё подобные «послания» и новые жертвы, согласен?

Кивнул в ответ, и Лурк прищурился, окидывая меня любопытным взглядом:

― А ты не перестаёшь удивлять, Дасти-чужак. У тебя на Родине все обладают такими удивительными способностями, или ты один ― уникум?

Я нахально ухмыльнулся:

― Не все... Это только Вам, господин Тайный Советник, так повезло с сотрудником ― ничего толком не помню, зато привлекаю тайны и неприятности всех мастей.

На лице начальника Третьего отделения появилась холодная улыбка, больше походившая на оскал хищника:

― И то верно... Так может пора тебя ― того... ― он сделал весьма недвусмысленный жест рукой у горла, снова как ни в чём не бывало засмеявшись, ― да не пугайся так, это была просто шутка. Во всяком случае, пока... Ты нужен.

Он резко вскочил с кровати, так что пружины на ней неприятно звякнули, и, исчезая в дверном проёме, спокойно добавил, даже не обернувшись:

― Дождись приезда команды, Родж, ты за всё отвечаешь ― будешь вести это дело. Потом вместе с обоими напарниками дуй ко мне в кабинет, обсудим.

Сжав кулаки, я прислушивался к удалявшимся шагам этого безумно раздражавшего человека, разгадать которого до сих пор так и не смог ― кто он: друг или враг? Но одно знал точно ― если Лурк что-то сказал, относиться к его словам нужно очень серьёзно. Только что в этом привычно шутливом голосе мне почудилась угроза. Интересно, что это было ― предупреждение или обещание? В любом случае, теперь надо держать ухо востро.

Встав, подошёл поближе к стене и, всматриваясь в сплетение непонятных знаков и чёрточек, замер в ужасе, вдруг разглядев в них знакомое, хоть и ловко замаскированное послание на чуждой этому миру латыни:

― Memento mori ― помни о смерти, человек…

[1] Повесть «Чужак»

Глава 2

Не помню, как я оказался на улице ― ноги, видимо, сами понесли дрожащее тело прочь из подвала. Оставаться в том жутком месте было выше моих сил: сначала не дававшие всю неделю спать кошмары со страшными убийствами, к тому же грозившие вот–вот стать реальностью. А теперь ещё надпись с неприятным напоминанием о бренности бытия на родном языке, которой там в принципе не могло быть...

Налетевший прохладный ветерок нахально швырял в лицо первые опавшие листья, на пару с моросящим дождём охлаждая не только горящие щёки, но и едва начавшую обрастать коротким ёжиком волос расстроенную голову сыщика поневоле:

«Какого чёрта... Почему сразу ― не может? Ещё как... Особенно, если оставивший это послание сам родом из моего мира. Выходит, я не одинок? Только стоит ли радоваться такому открытию ― большой вопрос. Все, кого посылали сюда, скажем так, с «официальным визитом» или вернулись на Землю, или нашли своё последнее пристанище на местном кладбище. Неужели это ещё один чужак, подобный Адаму Чадински, только с нашей стороны, сумевший каким-то образом самостоятельно переместиться и остаться незамеченным? Вряд ли. Скорее всего, один из тех, кого все считают мёртвым. А он, так его раз так, выжил и теперь скрывается...»

Эта мысль мне совсем не понравилась, но развить её я не успел. Большая лохматая псина размером с крупного телёнка бросилась на задумчивого сотрудника Тайного Сыска, повалив на мокрую землю и пытаясь зализать до смерти.

― Прекрати, Белла, отстань от Дасти, глупая ты скотина, кому сказал! ― выскочивший из подъехавшей служебной коляски Юджин безуспешно пытался оттащить от напарника свою чересчур любвеобильную собаку. Знакомство с этой махиной произошло ещё месяц назад, но при воспоминании о нём у меня до сих пор ныли плечи, на которые «малышка», как в приступе нежности называл её хозяин, как-то раз взгромоздила свои безразмерные лапки.

После нескольких минут борьбы с шаловливым щенком ― страшно представить, что с нами будет, когда это чудовище ещё подрастёт ― мне удалось наконец освободиться из дружеских тисков и наорать на притихшего младшего напарника, чтобы тот держал свою «корову» на привязи, иначе ему придётся искать себе нового напарника.

Юджин страшно расстроился, и, не выдержав взгляда несчастных глаз мальчишки, я сменил гнев на милость:

― Ладно уж, на этот раз прощаю. Но зачем ты притащил сюда Беллу ― дождь же?

Юджин вздохнул, ласково поглаживая своего «монстрика» по лохматой, с такими же как у хозяина чёрными, только не собранными в длинный хвост дредами голове:

― Ну не скажи, Дасти, Белла очень способная, уверен, что она ещё пригодится...

― Разумеется ― пригодится, ― передразнил парнишку приблизившийся к нам недовольный Дохляк Пит, поправляя огромные очки на длинном носу. Он прекрасно исполнял в этом мире роль судмедэксперта и криминалиста, даже не зная, что это за «птицы», ― мало того, что дождь смыл следы, твоя псина наверняка успела затоптать всё, что осталось.

Белла на это заявление негромко зарычала, и боявшийся собак Пит тут же шарахнулся в сторону:

― Но, но, полегче, а то не получишь сладкую косточку...

Сообразительный щенок тут же радостно завилял хвостом, а долговязый ворчун боком протиснулся мимо него в дом:

― Куда идти-то, Дасти? И зачем я вам там, если тела нет? Только гоняете туда-сюда, паршивцы, не даёте хорошему человеку отдохнуть.

― Надо смотреть, что пьёшь, Дохляк, ― проворчал вылезавший следом из коляски Остин, ― тогда похмелья, как его, не будет. Глядишь, «хорошему человеку» и ворчать не придётся.

Испугавшись, что между друзьями опять завяжется никому не нужная перепалка, быстро схватил Пита под руку, подтолкнув к двери и коротко охарактеризовав фронт работ:

― Спускайся в подпол на кухне и попробуй что-нибудь нарыть. Я в тебя верю...

Следом за Остином на божий свет из тьмы коляски, охая, вылез седой старичок. С Кларенсом мы познакомились, когда я впервые появился в Архиве. Этот добродушный, слегка туговатый на ухо дедуля принял новичка под своё «крыло», научив всем премудростям архивного дела. Как потом оказалось, Кларенс прекрасно рисовал, и Лурк частенько привлекал его к нашей работе.

Остин, быстро сообразивший, что мне нехорошо, сразу взял дело в свои руки, загнав команду в подпол и дав возможность напарнику прийти в себя, коварно оставив на его попечение огромного жизнерадостного щенка:

― Подыши воздухом, Дасти, заодно, как его, постарайся держать это чудище от нас подальше ― выгуляй в саду, что ли.

Взяв Беллу за поводок, я неторопливо обошёл территорию, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы сбежавшего взломщика. Собака покорно плелась рядом, периодически обнюхивая всё, что попадалось на пути. При этом она отдавала в руки любые, как ей, вероятно, казалось, заслуживавшие внимания предметы: обломок старой лопаты, кусок верёвки, обёрточную бумагу и маленький детский башмачок.

Но стоило попытаться потихоньку выбросить её «подарки», как она тут же заскулила. Пришлось смириться, и только когда Белла потащила непонятливого провожатого в маленький огород, начав копать рядом с компостной кучей, у меня вдруг заломило затылок от предчувствия, что умная собака делала всё это не просто так...

Когда из рыхлой, быстро наполнявшейся маленькими лужицами земли показалась тонкая женская рука, я охнул и остановил Беллу, привязав её к дереву и позвав друзей. Мы все замерли возле страшной находки, стараясь не замечать сильной бледности жертвы и её слишком большого живота, обтянутого мокрым домашним платьем в мелкий цветочек.

Юджин первым не выдержал, не скрывая слёз в больших выразительных глазах:

― Как можно было поднять руку на беременную женщину? Это же святое... Неужели вор оказался ещё и убийцей? Он же должен был стать отцом.

Нахмурившийся Остин промолчал; сосредоточенный Кларенс, не отвлекаясь на разговоры, быстро делал зарисовки в блокнот. Пит присел на корточки, осторожно прикоснувшись к хрупкой женской руке, обнимавшей живот так, что, казалось, она даже после смерти пыталась защитить своего не рождённого ребёнка:

― Её... то есть, их убили примерно сутки назад. Горло перерезано, видимо, нужна была кровь для тех самых надписей. Жертва не сопротивлялась, скорее всего, спала ― значит, убийца предварительно её чем-то опоил. Точнее скажу позже ― давайте грузить тело, отвезу в лабораторию. А что ты думаешь, Дасти? Это сделал тот, кто приходил сегодня, и кого вы с Остином так лихо проворонили?

Я смущённо пропустил справедливый выпад Пита:

― Не знаю, но в доме был не Чарли, а женщина ― шёлковая одежда, духи, лёгкое дыхание. Она молода и очень проворна. Пока это всё, что можно о ней сказать.

Остин задумчиво протянул:

― Женщина, говоришь? Может, ревность?

Покачал головой, помогая перекладывать тело бедняжки на носилки:

― Вряд ли, думаю мы имеем дело с религиозным фанатиком, оставляющим «послание». Задержись, Пит, у меня к тебе есть вопрос.

Как только все разошлись, я догнал Дохляка, проигнорировавшего просьбу руководителя группы и с недовольным видом уже залезавшего в коляску:

― Да что с тобой, стал как Кларенс, туговат на ухо?

«Трупорез» посмотрел на меня поверх круглых очков, сердито буркнув:

― Прости, Дасти. Пока Лурк не даст разрешение, я не вправе говорить с тобой о других жертвах. Это приказ Губернатора, ― он помялся, тихо прошептав на ухо, ― хотя определённое сходство есть. Возможно, это дело рук одного человека. Всё, пока.

Я схватил его за воротник плаща, заглянув в толстые стёкла фантастических окуляров:

― Не так быстро, Пит, есть ещё кое-что: можешь ли ты гарантировать, что все покойники из «Клуба любителей мистики» действительно мертвы? Не было ли странных случаев и исчезновений? Не торопись с ответом, это не шутка.

Дохляк внезапно осклабился, продемонстрировав на редкость красивые белые зубы:

― Все, кто побывал на моём столе в морге ― мертвы, ибо, ― он поднял костлявый указательный палец, тыча им в хмурое, дождливое небо, ― без внутренностей ходить проблематично. За исключением одного...

Я напрягся, но хитрец засмеялся прямо в озабоченное лицо «начальства»:

― Это был ты, Дасти-путешественник между мирами, когда вздумал на нём поспать. Помнишь?

Фыркнув, по-приятельски ткнул его кулаком в плечо, и он притворно заохал:

― Это нарушение устава ― ты ко мне клеишься, негодник...

Высунувшийся из коляски Юджин тут же навострил уши:

― А? Кто кого?

Все трое рассмеялись, и тут вдруг неожиданно повеселевший «эксперт» побледнел, начав медленно приглаживать немногочисленные волоски, чудом уцелевшие на обширной лысине:

― Хотя однажды к нам привезли сразу пятерых любителей мистики ― их здорово покалечило взрывом: не трупы, а куча мала. Так вот, помощник уверял, что одного бедолаги он не досчитался. Но тогда была такая запарка... подумали, что ошиблись, когда принимали пострадавших.

У меня пульс, наверное, подскочил до небес:

― Кто это был ― мужчина или женщина, какого возраста и сложения?

Пит остановил этот поток вопросов:

― Тихо, тихо ― уймись. Никто не знает, говорю же ― привезли окровавленные тела, сплошные оторванные руки-ноги. Я посмотрю записи того дня, но гарантий не дам. Заходи вечером...

Коляска скрылась в тумане, висевшем в воздухе вторые сутки, и, подумав:

«А почему, собственно, я остался здесь, не поехав в контору с остальными?» ― чуть не подскочил от внезапного тяжёлого прикосновения к плечу, тут же схватившись за кинжал и вскрикнув так испуганно, что самому потом стало стыдно:

― Кто это?

Остин с интересом заглянул под капюшон плаща нервного напарника, по-отечески ещё раз хлопнув по спине:

― Да что с тобой сегодня, Дасти? Второй раз пытаешься ткнуть друга кинжалом. Не смешно. Пошли в подпол, посмотрим на «художества» ещё разок, что-то во всём этом не даёт седеющей голове покоя. Заодно подробнее расскажешь свой «пророческий» сон.

Я неохотно плёлся следом:

― Почему сразу ― пророческий? Не дай бог...

Остин не ответил, буквально силой затащив внутрь этого неприятного места. Теперь здесь было достаточно светло ― нам оставили дополнительные фонари, и глаза сами начали выискивать в кровавых закорючках «предупреждение» на латыни. И не находили.

«Неужели померещилось от волнения, или ты, «чужак», потихоньку сходишь здесь с ума, тоскуя по Родине? Возможно, кто-то именно этого и добивается...»

Я повернулся к Остину, быстро объяснив суть вопроса. Отдаю должное толстяку ― он всё схватывал на лету. Даже не подумав крутить пальцем у виска, спросил:

― В какой части стены были твои закорюки? ― и, получив ценные указания, достал из кармана форменного сюртука огромную лупу, немедленно приступив к поискам.

И знаете что? Нашёл...

― Смотри, Дасти ― эти линии немного другого цвета, их явно прочертили позже. Мысленно убери и читай. Получается?

Я растерянно смотрел на умело замаскированную запись и недоумевал: сюда входили люди, которым я безусловно доверял. Получается, один из них и есть тот самый беглец из морга? Невозможно... Хотя нельзя исключать, что у преступника есть сообщник, и он где-то совсем близко.

Был бы рядом Дарси ― быстро вычислил подозреваемого, ведь хорошо знал всех, кого отправили в этот мир. Кажется, он изучал досье каждого ― среди учёных тоже могут быть психи, и ещё какие. Но Бена здесь не было, а значит, приходилось полагаться только на самого себя ― в этой ситуации под подозрением оказались все, кто находился в подвале последние два часа. Даже напарники.

Толстяк смотрел на меня, явно ожидая объяснений, и, немного поколебавшись, я поделился с ним своими соображениями. Надо было видеть потрясённое лицо Остина ― такое трудно сыграть, хотя так ли уж хорошо Дасти Родж знал своих друзей? От очевидного ответа становилось по-настоящему горько на душе.

― Ты что, зараза, и нас с Юджином подозреваешь? ― вдруг выпалил покрасневший, словно только что обгорел на летнем солнышке рыжеволосый друг и, развернувшись, молча побрёл к многострадальной лестнице, у которой уже трещала вторая ступенька.

Широкие плечи время от времени вздрагивали. Раскаявшись, я попытался его обнять на пороге этого проклятого дома. Но, увернувшись, он гордо вытер мокрые глаза и, сгорбив спину, поплёлся под усилившимся дождём куда-то в сторону проезжей дороги.

Пришлось догонять, то и дело поскальзываясь в грязи:

― Прости, Ости, ты же знаешь, как я люблю вас...

― Да неужели? ― у толстяка был настолько несчастный голос, что сердце виновато заныло.

― Конечно ― и тебя, и пирожки. Кстати, в саквояже ничего не осталось?

Он обернулся, испепеляя меня «грозным» взглядом:

― Осталось: как его, огромная фига для чертовски плохого друга!

Засмеявшись, обнял сердитого ворчуна и, удачно отбив несколько несильных ударов могучего кулака, без особого труда вымолил прощение. С обидчивым Юджином такой номер вряд ли бы прошёл, но добродушный толстяк охотно дал слово не передавать нашему легко заводившемуся мальчишке глупых слов больного на голову чужака.

В контору мы добрались без приключений. Там нас ожидали нагоняй и разгромная речь начальника, расстроенного не только тем, что олухи прозевали вора, забыв, зачем их, болванов, туда прислали. Но и «нежданным подарком» в виде трупа, разбираться с которым никому не хотелось.

Выпустив пар, красноречивый Лурк посмотрел на меня взглядом человека, которому я сильно задолжал:

― Давай, Родж, поделись, каково это ― полагаться на сны? Хочу напомнить всем здесь присутствующим, что в нашем отделении подобное не приветствуется. Оставьте мистику шарлатанам, вроде Адама Чадински, чтоб ему пусто было.

Он нахмурился, начав метаться из угла в угол. Оставалось только гадать, что случилось в департаменте, пока нас не было. Между тем разнос нерадивых сотрудников продолжился:

― Итак, что у нас есть на сегодняшний день ― предположительно, кровавые каракули на стенах и труп женщины. Понятно, что в здравом уме совершить такое невозможно. Ищите, прежде всего, сбежавших из сумасшедшего дома, помешанных на религии и тайнах. Кстати, поимку этого Чарли никто не отменял. Идите, и чтобы уже завтра я увидел первые результаты вашей так называемой «работы».

Разогнав подчиненных, начальник кивнул мне, чтобы следовал за ним. Во владениях Дохляка Пита было прохладно, чисто и очень тихо. Мы прошли за очкариком, напоминавшим в своём светлом балахоне привидение, прямо в самую холодную часть ледника. Ту, что в своё время произвела неизгладимое впечатление на забывчивого чудака Дастина Роджа, показав ему тела погибших членов «Клуба любителей мистики». Убитых по приказу Адама Чадински неизвестным извергом, предположительно, так и не пойманным Сэмюэлем Попсом.

На полках лежали четыре накрытых покрывалами тела, и Пит по очереди представил нам трёх абсолютно непохожих женщин с одинаковыми ранами на тонких шеях:

― Это Люси и Мэрил из «Весёлого сверчка», найдены месяц назад одна за другой. А это сегодняшняя Дора... Орудие преступления одно и тоже ― есть идентичные зазубрины, вот только нашу беременную бедняжку убил другой человек.

Лурк встрепенулся:

― С чего ты решил ― внешне не отличить...

Пит вздохнул:

― Дору я ещё не вскрывал, но поверь опытному, как говорит Дасти, что бы это ни значило, «специалисту» ― её убил левша, а девочек из «Сверчка» ― обычный человек, то есть правша.

Начальник фыркнул:

― Насчёт «обычного» ― ты не прав: каких только убийц я не повидал, но это... К тому же, некоторые люди прекрасно владеют обеими руками. Так, что, возможно, всё же речь идёт об одном убийце. Что ещё скажешь?

Невозмутимый Пит приоткрыл большое тело на соседней полке:

― Сегодня привезли...

Теперь уже меня бросило в дрожь:

― Чёрт, да это же Эрик, он месяц как в каталажке. Что с ним-то случилось?

Лурк с любопытством заглянул подчинённому в глаза:

― Покончил с собой, исписав стены камеры собственной кровью. Между прочим, очень похожими знаками. Мерзкий жирный негодяй, кажется, был повёрнут на конце света. Что думаешь, Дасти Родж, мог он убить девчонок из борделя?

Я растерянно потёр лоб:

― Кто знает, если в то время Эрик ещё был на свободе... Сначала надо посмотреть на его «надписи». А Вы, шеф ― новое словечко быстро прижилось в нашей команде ― похоже, уже всё для себя решили ― нашли виноватого, тогда зачем было направлять людей на поиски сумасшедших?

Лурк, хмыкнул, погрозив пальцем:

― Не забывайся, Родж. Немедленно осмотри камеру Эрика и доложи.

Он развернулся и быстро вышел, а Пит задумчиво покачал большой головой:

― Не нравится мне всё это ― мутное дело. Намучаешься ты с ним, Дасти, тем более, что начальство постарается побыстрее его закрыть, ― казалось, он колебался, прежде чем сказать, ― кто-то принёс в камеру Эрика нож. Кто-то из своих, ведь посещения были запрещены ― даже доброго доктора из богадельни, где он работал санитаром, не пустили.

Я понимающе кивнул:

― Это скверно... Есть ещё новости?

Пит засмеялся:

― А тебе четыре трупа мало? Что ж... Надписи определённо сделаны человеческой кровью. Я заглянул в старое дело о взрыве в «Клубе любителей мистики» ― все пострадавшие были мужчинами, это пока всё. Хочешь совет ― прежде чем смотреть «творчество» Эрика, возьми зарисовки Кларенса, они в Архиве, легче будет сравнивать.

Последовал его совету, захватив с собой блокнот ― зрелище в камере угнетало: кругом кровь, голые серые стены, крошечное окошко под потолком ― вечный сумрак. С присоединившимся ко мне Остином мы быстро пришли к выводу, что напоминавший острые горные пики почерк Эрика совсем не походил на мягкие округлые линии сегодняшнего «послания». К тому же, пусть и корявые, слова легко читались ― это были отрывки из молитв о конце света. Ничего мистического...

― Чтобы точно сказать, виноват ли безумный санитар в смерти «ночных бабочек», надо найти место преступления. Пусть Юджин возьмёт людей в помощь и обыщет пустующие здания в трущобах, где нашли тела. Уверен, там будут и «послания», ― говорил я грустному Остину, с радостью покидая территорию местного каземата, ― давай съездим в «Дом обречённых» на окраине, посмотрим, не было ли в последнее время побегов или похожих случаев с «кровавыми письменами».

Но продрогший и уставший от сегодняшней засады толстяк категорически отказался от поездки к «психам», пока не подкрепимся и не отдохнём. Ему было невозможно отказать. После слишком сытного обеда в доме напарника в компании его прекрасной жены и похожих на рыжие колобки близнецов, бессовестно наплевав на долг, я совсем разомлел, незаметно для себя задремав в уютном кресле у камина.

** *

Сон начинался так прекрасно: я снова был дома, на Родине, в уютной комнате, где в окно весело заглядывало солнце, играя бликами на стёклах больших книжных шкафов. Где старинные напольные часы в углу мелодично отбивали каждый час, а над письменным столом висела картина, изображавшая гребцов на каноэ, плывущих к далёкому острову по бирюзовым волнам океана.

Светлые обои с серебристыми полосами, мягкий пушистый ковёр на полу у кровати. Вот только что-то тёмное капало с покрывала на этот длинный ворс, безнадёжно меняя его нежный персиковый цвет на грязно-бордовые разводы. Обнажённая, едва прикрытая одеялом девушка лежала, рассыпав длинные чёрные волосы по подушке, и, стараясь не смотреть на бледное лицо, я обмакнул пальцы в её кровь, продолжив писать на стене только мне понятные слова.

Дверь безжалостно хлопнула, заставив оторваться от важного дела, и Дарси с непривычно длинными, собранными в хвост волосами и обезумевшим взглядом налетел на меня, сильным ударом отбросив на пол. Его крик бил по голове, причиняя невыносимую боль:

― Ты что, обкурился? Хоть соображаешь, что натворил, подонок? Зачем... Кто она такая? ― он рухнул на колени рядом, всхлипывая и растирая ладонью слёзы по щекам, не замечая, что пачкает кровью новую школьную форму.

Пощёчина привела «виновника кошмара» в чувство, и, оглянувшись по сторонам, я торопливо вытер испачканные красным руки сначала о белую сорочку с эмблемой школы, а потом и лохматый ковёр:

― Дарси, что происходит? Я... я никого не убивал, клянусь. Это всё неправда!

** *

Кажется, меня разбудил собственный вопль, или это был голос склонившегося над напарником перепуганного Остина:

― Проснись, Дасти, что бы ты там ни увидел, это был всего лишь страшный сон, обыкновенный кошмар. Всё нормально, дружище, сейчас выпьешь успокоительной настойки, и сразу станет легче. Мелена, дорогая, принеси бокал. Это нервы. Проклятая работа, но ты справишься, сейчас, сейчас...

Я глотал непослушный плотный воздух, повторяя:

― Неправда, я не убийца... ― пока толстяк почти силой не заставил выпить горькое пойло, от которого сначала затошнило, а потом начало покачивать, как на волнах. Сквозь накатившее равнодушие я наблюдал, как суетились вокруг меня Остин и Мелена, как вдруг выросший словно из-под земли Пит что-то кричал, запихивая в рот ложку липкой, приторно сладкой жижи, от которой содержимое желудка немедленно взбунтовалось, попросившись наружу...

Освободившись от всего лишнего, «бедный Дасти» почувствовал себя гораздо лучше, а вскоре и затуманенный разум настолько прояснился, что я мог с интересом прислушиваться к препирательствам Пита с Меленой. Дохляк принюхивался к бутылке с «успокоительным» и гневно размахивал длинными руками, обещая покарать мерзавцев, решивших отравить его друга.

― Да с чего ты взял, что в бутылке яд? Может, организм Дасти просто не принимает эти травы? ― пытался бодриться расстроенный Остин, жалобно поглядывая на плачущую Мелену.

― По запаху чувствую... Возьму в лабораторию и проверю, а вы пока вспоминайте ― где и у кого купили это «волшебное зелье». Хорошо, что я примчался сюда с посланием от Лурка и успел дать нашему сыщику универсальное противоядие ― всегда ношу его с собой, а иначе был бы ещё один труп.

У меня даже появились силы вяло промямлить:

― Спасибо, Пит, век не забуду... А про какое послание от шефа ты там бубнил? Наверное, что-то срочное, раз, несмотря на дождь, притащил сюда свою тощую задницу.

Пит хлопнул себя по лбу:

― Вот растяпа! Юджин нашёл место ещё одного убийства и новые надписи на стене. Вот только кто-то пырнул его ножом ― бедный парень. Жаль, такой молодой...

Потрясённый услышанным, только что чудом вырвавшийся из лап смерти Дасти Родж снова погрузился в бездонную тьму обморока...

Глава 3

На этот раз Остин не стал церемониться с напарником, или это был куда более решительный Пит ― точно не скажу. Но один из моих так называемых друзей от души лупил по щекам потерявшего сознание Дасти Роджа, сердито приговаривая:

― Да что же это делается! Сыщик ты, или девица на смотринах ― только что откачали, а он опять прикидывается... Приди же в себя, дурень, ― жив твой Юджин, хотя ранение и серьёзное. Этот, как ты любишь повторять, «крутой парнишка» не так глуп, чтобы позволить прикончить себя накануне свадьбы. К тому же, он задолжал очень «серьёзным» людям ― его и с того света достанут. Не будет наш юнец рисковать жизнью Эммы.

Я стонал, растирая горящие щёки и ругая последними словами обоих почему-то счастливо улыбавшихся негодяев, посмевших так грубо обращаться с бесчувственным другом. А Мелена с нежностью протирала лицо «бедняжки» мокрым полотенцем, утешая с хитрой ухмылкой ― мол, не переживай, до свадьбы заживёт.

Вскоре мне стало настолько легче, что, не слушая угроз Пита оставить несговорчивого дурака на ночь в «царстве безмолвия» на том самом столе, где он проводил вскрытия, я потащил вздыхавшего Остина в местный сумасшедший дом. Раз Юджин теперь был в безопасности, стоило лично убедиться, что в «Приюте обречённых» всё спокойно, а после этого уже ехать в трущобы осматривать найденные младшим напарником новые улики.

Наверное, я просто сошёл с ума, раз рисковал здоровьем, не послушав друзей, но интуиция настаивала:

«Неспроста Лурк заговорил о сумасшедших. Этот тип всегда знает больше, чем говорит ― значит, наплевав на головную боль и тошноту, надо навестить безумцев. А новое «послание» никуда не денется, тем более что сердитый Дохляк уже поехал туда к старику Кларенсу, оставшемуся делать зарисовки.»

По дороге Остин не ворчал, но смотрел на упёртого напарника с таким осуждением, что я не знал куда спрятаться от его полных немого укора, добрых глаз. И очень обрадовался, когда служебная коляска остановилась у неприметного особняка, внешний вид которого говорил, что ремонта здесь не было минимум полвека и в ближайшие десятилетия вряд ли что-нибудь изменится.

Радушно встретивший нас в своём богато украшенном кабинете явно любивший хорошо и вкусно покушать попечитель «несчастных» ― господин Фукс, видимо, считал, что безумцам по большому счёту всё равно, что над ними протекает крыша и дует изо всех щелей. Ведь они живут в придуманном ими мире, сражаясь с собственными бесами.

Он с порога заявил уважаемым гостям, что в вверенном ему заведении царят порядок и гармония, случаев побега не было, если не считать прискорбного происшествия десятилетней давности. Тогда сбежали сразу трое «жильцов» этого дома, но всех скоро нашли ― кажется, их растерзали дикие звери. Страшное было зрелище, ведь дело происходило зимой, а рискнувшим жизнью людям кроме леса негде было спрятаться.

― Здешние места окружены болотами и непроходимыми чащобами. Это просто чудо, что егерь случайно натолкнулся на их останки, а то никогда бы не узнали, что случилось.

Фукс притворно вздыхал, потирая толстые, украшенные дорогими перстнями пальцы и отводя заплывшие жиром глазки, словно ему и в самом деле было жаль доведённых до отчаяния несчастных. Спросил как можно более холодно:

― Вы хотя бы их искали?

Попечитель сразу вспотел, вытащив из ящика стола словно заранее приготовленные листки с объявлениями о розыске сбежавших. Я выдернул бумаги из его влажной ладони, рассматривая рисунки, изображавшие зверские, заросшие щетиной физиономии беглецов, скорее напоминавшие разбойников с большой дороги.

― Да они тут все на одно лицо, ― вздохнул Остин, ― их хоть раз водили в баню?

― Разумеется, наши постояльцы жили здесь, ни в чём не нуждаясь, на всём готовом ― мы каждый год на благотворительных вечерах собирали для бедняг деньги, ― не краснея, вдохновенно врал Фукс, но, наткнувшись на наши гневные лица, скис.

― Покажите документы, которые по закону должны храниться не меньше двадцати лет, ― жёстко отчеканил Остин, демонстративно засучивая рукава, ― и не пытайтесь обмануть, мол, они потерялись...

Затрясшийся попечитель лихорадочно рылся в шкафу и, наконец, достав три пыльные папки, протянул их мне. Я листал пожелтевшие бумаги, всматриваясь в лица обычных, ничем не примечательных людей, мысленно благодаря неизвестного умника из Департамента попечительства, которому пришла в голову идея непременно делать портреты людей, переходящих под защиту государства, чтобы никто посторонний не мог получить за них положенные средства.

Я его сразу узнал, ведь наши лица были таинственным образом похожи ― совсем молодой, привлекательный юноша, с хитро прищуренными, умными глазами и плотно сжатыми губами. Сэм Попс, тот самый неуловимый преступник, на счету которого, предположительно, жизни многих моих соотечественников, посланных в этот мир с ознакомительной целью и на свою беду ставших членами мистического клуба Адама Чадински.

В личном деле он был записан как С. Добси, убивший родителей и отправленный в «Дом обречённых» под особый надзор, поскольку был признан Высшей Врачебной Комиссией не способным отвечать за свои действия.

Думаю, выглядел я в ту минуту достаточно сурово, потому что Фукс побледнел, попытавшись спрятаться от меня за дорогую портьеру:

― Остальные беглецы тоже находились под особым надзором? ― рыкнул грозный представитель Тайного Сыска, ― и, увидев слабый кивок дрожащего попечителя, продолжил натиск, ― так как получилось, что о побеге не доложили «наверх»?

― Они... они же всё равно умерли, ― лепетал Фукс.

― Не все, этот ― я ткнул листком в побагровевшую физиономию попечителя, ― выжил и из-за Вашей халатности убил ещё очень много ни в чём не повинных людей.

Если бы голова внезапно не закружилась, Дасти Родж кулаками научил негодяя правильно исполнять свои служебные обязанности. А так, вовремя подхваченный напарником, приходя в себя, с дивана наблюдал, как разъярённый Остин от души пинал попытавшегося скрыться под столом жирного хапугу.

Медленно покачивавшаяся, то и дело подскакивавшая на ухабах коляска везла нас назад в самый бедный квартал города. Туда, где сегодня днём Юджин нашёл ещё одно место, связанное с «кровавыми посланиями». Голова уже почти успокоилась, если не считать противного стука молоточков в висках, но раздражённый желудок продолжало выворачивать ― последствия неожиданного и пока непонятного отравления. И только предусмотрительно захваченный Остином «эликсир» поддерживал мои силы, не давая окончательно расклеиться.

― Знаешь, Ости, подонок Попс солгал, сказав, что всего три года, как приехал в город. Если бы этот чёртов попечитель вовремя доложил о побеге, возможно, удалось избежать трагедии в «Клубе».

Остин достал из саквояжа глиняный кувшинчик, жадно приложившись к горлышку:

― Это компот из ягод, Мелена делала, хочешь?

Сморщившись, выразительно погладил нывший желудок:

― В другой раз...

Друг понимающе кивнул:

― Прости, что так получилось с успокоительным. Клянусь, только вчера пил из той бутылки и, как видишь, жив-здоров. А что касается побега ― думаешь, Попса поймали бы? Не уверен, Дасти, этот мерзавец наверняка всё хорошо продумал. Может, его подельники и побежали в лес, а он как пить дать спрятался где-то в другом, безопасном месте. Что-то подсказывает ― после допроса с пристрастием в конторе Фукс расскажет много интересного.

― Надеюсь, Ости. Знаешь, как вернёмся, попрошу Лурка усилить надзор за арестованным. Думаю, предатель где-то рядом. Раз убрали дурачка Эрика ― хотя, если честно, почему-то не могу представить, что тот связан с убийствами ― как бы и Фукса не отправили к предкам. Кстати, Пит уверял, что девчонок убил левша, а я заметил, что у Эрика кровью была испачкана правая рука. Надо искать того, кто...

― Хочешь посмеяться? Лурк ― левша, ― неожиданно весело сказал Остин и замер, видимо, испугавшись собственной дерзости, ― это, разумеется, ничего не значит...

Я посмотрел на него с удивлением:

― Серьёзно? А ведь и правда... Что ж, сейчас все под подозрением, Ости. Но ты пока помалкивай об этом, с Лурком шутить опасно.

Мы поднимались по шатающейся ржавой лестнице, потом долго шли по длинному коридору с чередой одинаковых дверей, пока Остин не ткнул ногой в обшарпанную стену:

― Кажется, это то самое место ― что за ночлежка? А ещё называется доходный дом ― просто кошмар.

Дверь заскрипела, и, увидев краем глаза метнувшуюся в нашу сторону тень, я выхватил кинжал:

― Именем Императора...

Остин поступил проще, схватил вывалившегося на нас «субчика» за шкирку и, прижав к стене, прорычал:

― Шелохнёшься ― отдам этому «зверю», ― напарник кивнул в мою сторону, ― он, как его, злой и голодный.

― Я сам злой, не запугаешь! ― завопил Дохляк Пит, выкручиваясь из захвата толстяка, ― где вас только демоны носили? Убери ножик, Дасти, и закрой рот.

Мы с Остином смущённо переступили через порог и ахнули ― в комнате царил полный разгром. Всё вокруг было усыпано кусками штукатурки, а у стены прямо на полу сидел Кларенс, обхватив руками перевязанную голову и что-то негромко бубнил себе под нос.

― Что произошло, Пит? Почему вы только вдвоём, разве Юджин не оставил здесь парочку наших ребят?

«Трупорез» гневно сверкал глазами из-под круглых очков:

― Надо же, сколько вопросов. Моё место, между прочим, в лаборатории и леднике, а не здесь. Я не обязан выполнять вашу работу, к тому же, нет никакого желания помогать идиотам, тычущим в друга кинжалом или заламывающим «эксперту», что бы это ни значило, руки ― немного отдышавшись, сердитый Пит нехотя объяснил сложившуюся ситуацию:

― Кто-то вломился сюда и ударил Кларенса по голове, а потом уничтожил надписи, разломав штукатурку, по всей видимости, обыкновенным молотком.

― А ещё этот негодяй утащил блокнот. Я только-только закончил зарисовку, ― старичок поднял раненую голову, возмущённо крикнув, ― но он не на того напал! Быстро тащите сюда бумагу, слава Создателю, память у меня ещё отличная ― если поторопитесь, восстановлю надписи.

Остин кивнул:

― Я сейчас, ― и исчез в дверном проёме, через несколько мгновений вернувшись с сорванным со стены коридора объявлением, адресованным, видимо, злостным неплательщикам. Перевернув его, он отдал «добычу» художнику со словами, ― дерзай, Кларенс, надежда только на тебя.

Наш доблестный архивный работник вытащил из-за пазухи запасной грифель, немедленно приступив к восстановлению ценного документа. Пока он трудился в поте лица, меня мучили сомнения:

― Так всё-таки, почему рядом с Кларенсом не поставили парочку стражников, как этого требует порядок? И даже если охрана отлучилась, давно должна была вернуться.

Копавшийся в кусках штукатурки и другом мусоре Пит ответил:

― Когда на Юджина напали, здесь дежурили двое знакомых ребят из стражи. Это они первыми услышали звуки борьбы и стоны нашего парня, а затем пришли на помощь. Один из них, Энди, остался с пострадавшим, а второй, Мик, побежал за преступником. Энди сопровождал Юджина в больницу ― боялся повторного нападения, потом его сразу же к себе вызвал Лурк. А вот где до сих пор носит Мика ― непонятно...

― Думаешь, стражник всё ещё бегает за убийцей? Прошло уже больше часа, ― хмурился Остин.

Я помрачнел:

― Боюсь, Ости, не он, а его догнали. В любом случае, именно Лурк раньше всех узнал о случившемся и должен был прислать сюда ещё людей. Но почему-то этого не сделал. Странная «забывчивость», не считаешь?

Напарник промолчал, а Пит подвёл грустный итог:

― В этой грязи ничего не найти, я взял кусок штукатурки с надписью и лоскут ткани, предположительно, от платья; поеду к себе, потом скажу, что это ― кровь или краска. Опять тела нет, сюда бы Юджина с Беллой. А вы заканчивайте тут и соберите людей на поиски Мика.

― Как скажете, господин начальник, ишь, раскомандовался он, ― фыркнул уставший Остин, провожая взглядом худую спину Дохляка, ― как будто и сами не знаем, что делать.

Как только Кларенс закончил восстанавливать «послание», мы отвезли его домой и собрались в больницу к Юджину. Однако ехать пришлось совсем в другое место: неподалёку в этом же квартале нашли страшно изуродованное тело молодого стражника ― Мика. И, глядя на этот кошмар, мой так и не пришедший в себя желудок снова взбунтовался, вывернув то, что там ещё оставалось.

― Знакомая картина ― кисть отрезана, глаз нет... Чёртов Сэм Попс, его работа. Что ж, Дасти, теперь хотя бы знаем, кто за этим стоит, ― злился Остин, ― проклятый сумасшедший, всё никак не наиграется!

Мы возвращались в контору, чтобы доложить результаты Лурку, вокруг царил непроглядный мрак, который не могли разогнать даже многочисленные уличные фонари. Но ещё темнее была тоска в моей душе:

«Опять расследование на нуле, и чёртов противник нас опережает. Ещё и издевается, сволочь. Сплошные вопросы и никаких внятных ответов. Боже, как же я устал ― хочу домой, в свой мир. Туда, где всё просто и понятно, на свою работу, к демонам этот мерзкий Сыск вместе с его непонятным начальником. Дома я был так счастлив и безмятежен...

Недавний сон, в котором Дасти Родж чертил какие-то знаки на стене кровью убитой девушки, а лучший друг Дарси в отчаянии плакал рядом, вдруг коварно вынырнул из памяти, рассмеявшись в голове почему-то насмешливым голосом Лурка:

«Всё ещё хочешь домой, «чужак», туда, где тебя ждут старые секреты, а, возможно, и отложенное наказание? А что если «кровавые послания» связаны именно с тобой ― и ты первый всё это начал, Родж?»

Остин тронул меня за плечо:

― Дасти, неужели спишь с открытыми глазами? Так нельзя, сейчас поговорим с Лурком, вернее, выслушаем его очередные вопли, и я отвезу тебя к нам. Выспишься и отдохнёшь ― Мелена с близнецами поехала к родителям в соседний город. Так внезапно собралась, прислала записку с Заком. Помнишь его? Хороший парнишка растёт, жаль сирота. Мы с женой стараемся заменить ему родителей, как можем, конечно ― он такой гордый...

Я прикрыл слипавшиеся веки, слушая спокойный голос напарника и не понимая, что в его словах так неприятно резануло слух: Мелена уехала, не посоветовавшись с мужем? Они на редкость дружная пара, все решения принимают вместе и вдруг...

― Разворачивай коляску, Ости! Чёрт с ним, Лурком, гони домой. Не нравится мне внезапный отъезд. Днём во время обеда твоя жена об этом ни слова не сказала ― разве не странно?

Остин лишь на мгновение замер и тут же закричал на кучера, чтобы тот мчался домой изо всех сил. Его круглое лицо покраснело, словно стараясь сравняться цветом с рыжей шевелюрой, а бешеный стук сердца, казалось, оглушал даже меня. Мы вбежали в просторный холл, свернув из него в гостиную, где ещё совсем недавно сидели после обеда, греясь у камина.

В обычно идеально убранной комнате был беспорядок ― женские вещи разбросаны по полу вперемешку с детскими игрушками. Над камином вместо старинной картины гвоздями были прибиты маленькие башмачки близнецов и обведены красной краской. Я видел, как, пошатнувшись, Остин рухнул в кресло, но не стал его утешать, опрометью бросившись наверх в детскую. Малышей там не было, как и самой Мелены.

Быстро осмотрев все комнаты второго этажа, вернулся к напарнику, всё так же неподвижно сидевшему в кресле. Вспомнив, где в доме хранились сердечные капли, заставил замершего от горя толстяка проглотить их и только потом осторожно погладил его по уже начинавшим седеть кудрям:

― Возьми себя в руки, Ости ― детей и Мелены в доме нет. Если бы эта тварь действительно хотела им навредить ― сделала это здесь, где вы были так счастливы. Это просто игра, попытка нас запугать. Значит, все живы, и мы их обязательно найдём, слышишь?

Друг перевёл взгляд абсолютно сухих глаз с башмачков на меня, тихо прошептав:

― Я его убью, поклянись, что когда придёт время ― не остановишь напарника.

Обнял его, прижимая рыжую голову к своей:

― Клянусь, а если ты по какой-то причине этого не сделаешь ― сам с ним посчитаюсь.

У входной двери послышался шум, и, выхватив из ящика стола самострел, Остин в мгновение ока оказался там. Он действовал стремительно, и, сколько я ни старался, не мог за ним угнаться. В прихожей стояла няня, распутывая завязки детских плащей, пока довольные близнецы что-то делили между собой. Она подняла голову, удивлённо уставившись на хозяина:

― Господин Остин, что случилось? Да на Вас лица нет...

― Где Мелена? ― мне стало страшно за друга, настолько обречённым показался его голос.

Няня захлопала светлыми ресницами:

― Она получила какое-то письмо и очень разволновалась. Госпожа Мелена написала записку для Вас, отправив её с Заком, велела одеть близнецов и идти с ними гулять. И не возвращаться, пока не увижу господина.

Я развернул Остина к себе:

― Бери служебную коляску и немедленно вези детей вместе с няней к родителям жены. А потом возвращайся в мою квартиру, здесь нельзя оставаться ― завтра Пит всё осмотрит.

Толстяк кивнул, и, проводив его, я поплёлся на конюшню к Заку за свободной лошадью. Ехать к Юджину уже не было сил ― голову безбожно вело, не говоря про больной желудок. Так что по дороге в контору я молился только об одном ― как бы не вывалиться из седла, сдохнув в грязи на дороге под этим нескончаемым моросящим дождём.

Возможно, мне попалась очень умная лошадь, или я недооценил своё желание выжить любой ценой: хоть и не помнил, как добрался в город, очнулся уже в кабинете Лурка, лёжа на его любимом диване. Сам начальник Третьего отделения заварил какую-то травяную бурду, в этих краях заменявшую кофе. Не по вкусу, конечно, а действию ― голова немного прояснилась, даже перестав кружиться.

Лурк с тревогой заглянул в мои, полагаю, мутные глаза, заботливо поправив большой лохматый плед, под которым было чертовски тепло, и, сев рядом, негромко сказал:

― Дурак ты, Дасти Родж ― разве можно было после покушения в доме Остина Гибба заниматься расследованием? Твоё место в больнице ― или считаешь себя бессмертным? Пока ты тут валялся в отключке, осмотревший тебя старый доктор Хил в ужасе заламывал руки, причитая, что, якобы, я заставляю работать даже трупы, ― и, ухмыльнувшись, добавил, ― ну, или в твоём случае ― полутрупы...

Скривился, пытаясь изобразить ответную улыбку, на что Лурк неожиданно ответил задорным и очень искренним смехом, даже потрепав «больного» за плечо:

― Это хорошо, что ты держишься, «чужак», потому что мы все барахтаемся в большой куче дерьма. И началось это не сегодня, а как раз с твоим появлением в нашем убогом городке ― я по-прежнему подозреваю твою лысую голову, хотя признаю ― к убийству «мистиков» ты не причастен.

Фыркнул в ответ:

― Я не лысый, и скоро обрасту ― когда-то у меня были кудри получше Ваших, шеф. И не сомневайтесь ― ещё будут. А что касается подозрений, то лучше сразу признайтесь:

― Это Вы убили девчонок и за что? Не понравилось обслуживание?

Наверное, в этот свой «кофейный» суррогат Лурк подмешал какой-то «весёлой» травки, иначе откуда вдруг из всегда осторожного сыщика полезла подобная, граничившая с самоубийством глупость?

Но реакция начальника мне понравилась: он хохотал от души и, отсмеявшись, вытер слёзы с глаз:

― Ну ты и дурак. Хотя кое в чём прав ― сейчас стоит подозревать всех, включая начальство. Тоже догадался, что у преступников есть свой информатор в Тайном Сыске? Прямо под носом, вот же дрянь.

Я посмотрел на егосимпатичное, вмиг ставшее серьёзным лицо:

― Если бы только предатель ― этот «некто» помогает убийце. Кто-то же пронёс нож в камеру Эрика, и вообще, создаётся впечатление, что противник почему-то постоянно на шаг впереди.

Сам не знаю, что за чёрт дёргал меня тогда за язык, ведь не собирался же с ним откровенничать ― это было равносильно заигрыванию с необычной акулой. Умной, хитрой и непредсказуемой ― именно таким всегда казался Лурк. Хотя сегодня я увидел шефа немного другим ― более человечным, что ли, словно он слегка приподнял маску, которую постоянно носил. Или специально сделал это, чтобы заставить дурака Роджа ему довериться.

Что ж, давайте сыграем по Вашим правилам, шеф ― считайте, что я клюнул:

― Кстати, как там поживает господин Фукс ― попечитель «Дома обречённых»? Его уже должны были привезти в департамент.

Лурк смотрел на меня, и, могу поклясться, у него было такое выражение лица, словно он только что прочитал мысли своего непокорного подчинённого, и они ему не понравились. Вернее, он был разочарован.

Я готов был дать себе в лоб, чтобы выбить оттуда идиотские фантазии насчёт «всевидящего» начальства, но помрачневший шеф неожиданно гаркнул так, что я чуть не упал с дивана:

― Аксель! Почему до сих пор не доложил о прибытии Фукса?

В кабинет вошёл адъютант Лурка ― седеющий, внешне неторопливый человек средних лет с умным, приветливым лицом «доброго дядюшки». На первых порах я очень удивлялся, почему начальник отделения выбрал на эту должность немолодого служаку, а не расторопного юнца. Но Остин просветил «чужака», что за приятной личиной Акселя скрывается опытный хищник, способный откусить голову любому, кто посмеет перейти дорогу ему самому или обожаемому шефу. Недаром в Третьем отделении адъютанта прозвали «цепным псом» Лурка и откровенно побаивались.

Держался Аксель уверенно и на вопль начальника среагировал очень спокойно:

― Потому что его ещё не привезли, господин Лурк. Хотите, чтобы я их поторопил? ― в голосе адъютанта послышалась неприкрытая ирония, и, что было вдвойне удивительно, Лурк спустил ему подобное поведение. Интересно, что у них были за отношения?

Шеф жестом отослал его прочь, но было заметно, что он взбешён, и мысленно я уже приготовился получить привычную взбучку. Но вместо этого Лурк отошёл к окну и, заложив руки за спину, сказал голосом чертовски уставшего человека:

― Рассказывай, Родж. Хочу знать обо всём, что сегодня произошло с самого утра и до той минуты, как тебя чуть живого принесли в кабинет. Постарайся ничего не упустить, важны любые, даже незначительные детали.

Я добросовестно исполнил его приказ, и он ни разу меня не перебил. Когда добавить уже было нечего, Лурк кивнул:

― Что ж, согласен с твоими выводами ― у нас завелась крыса... Значит, будем её ловить.

В комнату, осторожно постучав, неторопливо вошёл Аксель:

― Фукса привезли.

Лурк обернулся:

― И где он сейчас?

Чёрт возьми, показалось, или он уже знал, что сейчас ему ответит адъютант?

― В леднике у Пита. Его убили метким выстрелом почти рядом с конторой, попечителю снесли полголовы ― необычный самострел с длинным стволом, бьёт с большого расстояния. Как в том деле, помните?

Не знал, что Лурк умеет так виртуозно выражаться. Аксель даже бровью не повёл, а вот я не смог скрыть своего удивления. Раньше шеф никогда не позволял себе подобного, во всяком случае, при подчинённых. Отведя душу, начальство на удивление холодно обратилось ко мне:

― Смотрю, тебе уже лучше, Родж. Аксель проводит тебя домой. Как только поправишься, возвращайся на службу. Но сначала зайди сюда, мы ещё не закончили разговор.

Он стремительно вышел, а адъютант с холодными глазами впервые посмотрел на младшего сыщика Роджа с интересом, загадочно ухмыльнувшись. Выполнив приказ Лурка, Аксель, за всё время пути не проронивший ни звука, быстро растворился в ночи, чему я был только рад.

В комнате меня ждал безмерно уставший, печальный Остин ― хотя дети были теперь в безопасности, его доброе сердце не переставало тревожиться о любимой жене. Устроив напарника на своей кровати и бросив запасной матрас на пол, я без сил свалился на жёсткую лежанку, прошептав пытавшемуся о чём-то спросить другу:

― Давай спать, Ости. Клянусь, что завтра всё тебе расскажу. Ты даже не представляешь, как я рад, что этот безумный день наконец закончился... ― тут же провалившись в долгожданный сон.

Глава 4

Колёса слегка подскакивали на гудящих рельсах, их мерный перестук обычно всегда успокаивал в дороге. Но только не сейчас. Я смотрел на проносящиеся мимо укрытые глубокими снегами леса, бесконечно серое небо в просветах нависших туч, почему-то не чувствуя ожидаемой радости.

Меня пригласили работать в крупнейший научный центр, пусть и располагавшийся здесь, на севере, вдали от цивилизации, окутанный ореолом таинственности и секретности, спрятанный от всего остального мира. Разве не об этом мечтал недавний выпускник престижного университета Дасти, чтоб его, Родж, расписывая грустно улыбавшемуся другу открывающиеся теперь для молодого учёного «потрясающие перспективы и возможности»?

Так куда же делся весь мой энтузиазм? Улетел, унесённый внезапно налетевшим порывом ветра на вокзале вместе с только что подаренным Беном красным клетчатым шарфом, который я так и не успел завязать? Растаял с первым в этом году снегом, падавшим на наши непокрытые головы, когда, стоя на перроне у поезда, мы потрясённо молчали, вдруг осознав, что, возможно, расстаёмся надолго. Очень надолго...

После стольких лет крепкой дружбы я оставлял Дарси, единственного человека, кому мог доверить всё, даже свою жизнь. И не только.

«Как же я со своими проблемами выдержу без его поддержки в незнакомом месте среди совершенно чужих и равнодушных людей? А если «это» опять случится? Кто теперь очертя голову бросится на помощь и, несмотря ни на что, ради меня влезет в любые неприятности? Соберись, Дасти, пора поверить в то, что ты остался один. Понимаешь, совсем один, а значит, надо сдержать данное Бену обещание не киснуть и обязательно со всем справиться...»

Маленькая светящаяся точка неожиданно вынырнула из-за туч и, стремительно увеличиваясь, прочертила в небе дугу. Яркая вспышка осветила эти унылые небеса, и мир перестал существовать...

* * *

Я вскрикнул, просыпаясь и садясь на импровизированной кровати, не сразу сообразив, почему так ноет спина. Хмурое осеннее утро опять решило не баловать нас хорошей погодой, но хотя бы не поливало замучившим всех дождём ― только ветер резвился за окнами, гудя в водосточных трубах и раскачивая почерневшие от влаги ветви деревьев.

Взъерошенный после сна, видимо, ещё не до конца проснувшийся Остин, зевая, с тревогой осматривался по сторонам:

― А ты голосистый парень, Дасти. Ещё один кошмар?

Я потёр ноющий затылок:

― Да... Похоже память возвращается, но только во сне. Увидел себя в поезде, уезжающим на север. Кажется, метеорит взорвался, а потом ― темнота.

Брови толстяка удивлённо поползли вверх:

― Что ещё за «поезд» и «метеорит»? Опять твои непонятные словечки...

Я махнул рукой, вылезая из-под одеяла:

― Забудь, потом как-нибудь расскажу. Вставай и одевайся, в комнате прохладно, пойдём вниз в общий зал, позавтракаем.

Умывшись ледяной водой, напарник натягивал на себя вчерашнюю одежду и, принюхиваясь к ней, недовольно ворчал:

― Знаю я твои «завтраки» ― сплошная гадость. Вот Мелена накормила бы нас как следует, ― он споткнулся на полуслове и замолчал, а я только похлопал его по плечу, не представляя, чем ещё утешить друга.

Перекусив в местной забегаловке, первым делом отправились навестить Юджина. Обычно смуглый и румяный, сегодня младший напарник выглядел бледнее меня после обморока, зато порадовал слабой улыбкой. Едва успел спросить его о самочувствии, как вернувшаяся в палату Эмма сразу же выгнала нас с Остином за дверь, сказав, что доктор запретил пока волновать дорогого Юджи.

Она так грозно сверкала глазами, что не осталось сомнений ― парнишка в надёжных руках. В конторе нас встретил Пит, уже успевший побывать в доме Остина. Ничего особенного он там не нашёл, красные пятна на стене оказались краской:

― Знаешь, что мне показалось странным, Гибб? ― озабоченно тёр переносицу Дохляк, ― в гардеробе Мелены почти не было одежды и драгоценностей. И саквояжей, в том числе, дорожных. Или вас ограбили, взяв только женские вещи, потому что ― твои-то оказались на месте, или... прости, но она заранее собралась и ушла по своей воле.

Это было непросто ― разнимать двух друзей, подставляя свою шею под удары. Я понимал возмущение Остина, и позиция Пита мне тоже была ясна, но ярость, с которой оба набросились друг на друга ― пугала. Положение спас вошедший в комнату Лурк ― он не произнёс ни слова, но оба драчуна сразу остыли.

― Чтобы больше этого не было, если, конечно, не хотите потерять свои места. У всех нас большие проблемы, и нужно держаться вместе, а не устраивать личные разборки. На этот раз отнесу всё на счёт усталости, но второго шанса не дам, ― голос Лурка был на удивление мягок, но мы понимали, что шеф не шутит.

Покрасневший Пит откашлялся:

― Господин Лурк, прошу Вашего разрешения осмотреть личную переписку супруги Остина, она же получила загадочное письмо. Вдруг там...

Я видел, как толстяк сжимал кулаки, готовясь снова кинуться в бой, но Лурк его опередил, решительно отрезав:

― Действуй, Пит, а ты, Остин, потерпи, это важно для дела. Всё, что будет найдено, останется в этих стенах, обещаю. Здесь собрались порядочные люди, или ты сомневаешься?

Бедный напарник опустил голову, тяжело вздохнув:

― Надеюсь, Вы правы.

После неловкой паузы Пит рассказал, что обнаружил при вскрытии Эрика ― даже в камере тот принимал какое-то вещество, вызывающее галлюцинации и бред. Доктор божился, что прописал ему безобидные успокаивающие пилюли, но кто-то, похоже, их подменил.

На остатках штукатурки из дома, где ранили Юджина, была человеческая кровь, но поскольку тела не нашли, это нам почти ничего не давало. Молчаливо выслушавший новости Лурк вдруг сказал:

― Сегодня к расследованию присоединится господин Пирс ― учёный, помешанный на тайнописи. Мы не будем вводить его в курс дела, просто покажем «послания», кто знает, может, ему уже встречалось нечто подобное. А «крысой» в отделении займусь сам: проверю всех, посещавших Эрика. Думаю, это был кто-то из охранников, подкупить их несложно. Что ж, я передумал: бумаги Мелены пусть посмотрят Родж и Гибб ― вместе. У тебя, Пит, и без этого полно дел. Всё, идите и не забудьте найти этого Чарли, чувствую, он как-то связан с нашим делом. Отчитаетесь вечером.

Я слышал, как облегчённо выдохнул Остин, и не только он один ― Дохляк тоже явно был рад, что ещё больше не увяз в ссоре с другом. Впервые наша команда «разбежалась» в молчании ― без весёлых пожеланий и подколов. И это расстраивало.

Дома у Остина я приказал горничной навести порядок. Потому что сам хозяин находился в такой глубокой меланхолии, что, кажется, не мог думать ни о чём, кроме исчезновения жены. Даже просмотреть бумаги Мелены он поручил мне, всем своим видом показывая, что ему уже всё равно...

Как и предполагал, в шкатулке с письмами ничего криминального не нашлось, о чём я тут же сообщил грустно кивнувшему покинутому супругу. После чего, подумав, начал простукивать половицы и полки в шкафах, пока, наконец, не обнаружил тайник за одной из вышивок, украшавших стену спальни. Делавший до этого безразличный вид напарник встрепенулся, мгновенно оказавшись рядом.

Что сказать, найденные там весьма забавные письма многочисленных поклонников красавицы Мелены заставили меня прятать ироничную усмешку от смущённого Остина. Ведь среди любовных посланий я узнал собственный ровный почерк и круглые завитушки Дарси. К счастью, напарник практически сразу ушёл на кухню выпить воды ― наверное, бедняге было чертовски не по себе ― и удалось быстро проредить толстую, перевязанную шёлковой лентой пачку листов, убрав «улики» в потайной карман формы.

Хотя, как вскоре оказалось ― можно было и не суетиться. Остин знал, что многие добивались расположения Мелены. Показалось даже, что ему это льстило. Потягивая «эликсир», толстяк с улыбкой убеждал потрясённого таким поворотом напарника:

― Мы всегда вместе смеялись над этим. Дасти, что бы ты ни думал, я верю своей жене, ведь она любила только меня и ничего не скрывала...

На счёт последнего заявления были большие сомнения, но пришлось благоразумно промолчать. Надо ли говорить, что вчерашнего письма, из-за которого Мелена покинула мужа и детей, так и не нашли. Но это тоже, казалось, не смутило чересчур доверчивого напарника:

― Наверняка она его уничтожила, чтобы не расстраивать любимого мужа. Раз так поспешно сбежала, значит, ей угрожала серьёзная опасность ― она очень умная, Дасти, поверь, Мелена любому мужчине даст фору. А преступник, не найдя ни её, ни малышей ― взбесился, вот и устроил... представление.

Остин уговорил покладистого напарника ещё раз позавтракать, и пока он переодевался, я поворошил холодную золу в камине. Сложенный в несколько раз листок оказался придавлен кусочком угля. Буквы были неровными, словно писавший очень спешил:

― Встретимся в условленном месте, не забудь взять с собой всё самое ценное.

Подписи, разумеется. не было, и, услышав шаги, я быстро спрятал бумагу в карман, решив пока не показывать её толстяку. И дело не в том, что ему сегодня итак досталось, просто почерк писавшего показался очень знакомым. Но не привыкший к скоропалительным выводам младший сыщик пока сомневался.

От волнения взгляд блуждал по комнате, остановившись на висевшем на стене гербовом листе в красивой рамке. Заметив мой интерес, Остин похвастался:

― Это приказ о награждении медалью «За заслуги перед Империей», я получил её несколько лет назад ― сложное было дело...

Кивнул, чувствуя, как к горлу подбирается знакомая тошнота:

― А кто выписал тебе такую красоту?

Остин грустно усмехнулся:

―Не поверишь ― Лурк постарался, собственноручно накарябал. Почерк у него, конечно, не самый красивый.

Я тяжело вздохнул, потирая взмокшую шею:

― Лурк, значит, кто бы мог подумать, а я смотрю ― знакомые каракули... ― листок с запиской для Мелены, спрятанный во внутреннем кармане, казалось, жёг грудь, а мысли путались:

«И что теперь делать? Отдать «улику» в его же руки, сделав вид, что ничего не понял, или потребовать объяснений?»

Мы снова тряслись в коляске и молчали, у каждого на это были свои причины. Я пытался понять, что могло связывать Мелену и Лурка, а ещё расстроенного Дасти Роджа грызли сомнения по поводу напарника: так ли он наивен, как хочет казаться, и было ли моё отравление в его доме случайностью? Раз друг всё знал о поклонниках жены... Ревность ― прекрасный повод для убийства. Может, прямо сейчас спросить:

― Признайся, дружище, решил избавиться от соперника, пока тот не вспомнил о своих шашнях с Меленой?

Остин оторвал меня от тяжелых мыслей:

― Интересно, зачем начальство снова хочет нас видеть? Что такого могло случиться, ведь до вечера ещё далеко.

С тоской посмотрел в его глаза, пытаясь разглядеть в них хоть какой-нибудь намёк на ненависть к себе:

«Кто знает, что происходит в голове у этого человека. Кажется, я вообще разучился понимать людей...»

Неожиданно Остин обнял задумавшегося напарника:

― Ты чего это скис, Дасти? Так нельзя ― сейчас растормошу: перед самым нашим отъездом горничная пожаловалась, что у неё и Зака пропали сбережения. Оказалось, три дня назад Мелена наняла девушку для помощи по дому. Ты, может, помнишь, очень симпатичная брюнетка помогала за столом в тот самый день. А вечером она пропала, думаю, вместе с деньгами. В бутылке с успокоительным, проверенной придурком Питом, не оказалось яда, значит, только новенькая могла подсыпать отраву тебе в чашку. Её точно кто-то подослал! И почему я, болван, сразу не догадался?

Не могу сказать, что с души сразу упал камень, но стало легче ― в деле о покушении появилась хоть какая-то зацепка, а ещё ― надежда, что напарник тут вообще ни при чём. Дасти Родж точно не был готов снова терять друзей.

В конторе нас ждал взволнованный Лурк, и я машинально потрогал предназначенную Мелене записку во внутреннем кармане. Этот жест не остался без внимания:

― Что там у тебя за пазухой, Родж? Надеюсь, не камень? ― скривился шеф в нервной ухмылке. На что я вяло улыбнулся:

― Сердце пошаливает... ― но, кажется, он не поверил, картинно взметнув чёрную бровь:

― Бедняга. Итак, приступим. Во-первых, я показал господину Пирсу ― вы ведь, болваны, не забыли, о ком идёт речь? ― все «послания», которыми мы располагаем, и первое его впечатление таково: это не похоже на тайнопись или секретный код. Скорее, набор случайных, весьма произвольных знаков, не повторяющий ни один из известных языков. Писал или сумасшедший, или человек, решивший нас запутать. «Умник» обещал ещё раз всё посмотреть, но по его физиономии было понятно ― рассчитывать на что-то большее не стоит.

Шеф обречённо вздохнул, сдвинув шторку на большой, закреплённой доске ― между прочим, моя неожиданно понравившаяся начальству идея:

― Я попросил Кларенса повторить «послания», можете в кои-то веки напрячь свои мозги и подумать. Если появятся соображения ― прошу озвучивать немедленно, как бы глупо это ни звучало. Кто знает, вдруг повезёт...

Он осмотрел понуривших голову сотрудников:

― Да, беда с вами... Во-вторых, сам не верю в то, что сейчас скажу ― небезызвестный неуловимый вор Чарли сдался. Притащил свою задницу прямо в мой кабинет, и что самое смешное ― это оказалась весьма симпатичная девица. Убитая Дора ― её сестра. Чарли пришла ко мне требовать для неё справедливости; кстати, она вернула всё, что сумела присвоить за последнее время. Говорит, собиралась увезти сестрёнку с будущим племянником на юг, надеюсь, добровольное признание на суде ей зачтётся.

Я быстро взглянул на Остина, и он всё понял без слов:

― Шеф, можно нам с напарником поговорить с Чарли, это нужно для дела.

Лурк кивнул:

― Хорошо... И в-третьих ― с утра не могу найти Дохляка Пита. Надо с этим разобраться ― сам сбежал, или у нас ещё одно похищение. Родж и Гибб, найдите его в первую очередь, ― он подошёл к нам вплотную и, наклонившись так, чтобы не слышали другие члены команды, шепнул:

― Боюсь, как бы он не запил. Тощий засранец нужен здесь и, по возможности, трезвый. Потом поговорите с Чарли, а мне пока придётся хорошенько встряхнуть охранников.

Остин сразу же пошёл за коляской, а я неожиданно для себя сделал знак Лурку, мол, надо поговорить наедине, и явно удивлённый шеф кивнул на смежную с кабинетом комнату.

Разговор получился коротким, но занимательным: для начала я предположил, что в послании используются буквы из «моего» мира. Они словно разбиты на части, но, если их сложить ― возможно, что-то получится. Во всяком случае, стоило попробовать. И пока застывший Лурк озадаченно хлопал ресницами, шустрый младший сыщик подсунул в руку начальника его же записку, найденную в доме напарника:

― Хитро, заставили нас искать письмо, которое Мелена, по всей видимости, должна была уничтожить?

Лурк неожиданно засмеялся:

― Догадался-таки ― не ожидал, значит, из тебя выйдет толк. Не подумай плохого ― Мелена просто мой, скажем так, очень ценный агент. Ей угрожала опасность, вот и пришлось спрятать. Надеюсь, Остин не в курсе «находки»? Хорошо. А что касается «послания» ― я не очень во всё это верю, но попробуй. Стоп, Родж. Ты же не хочешь сказать, что с нами играет ещё один «чужак»?

Теперь уже я засмеялся, глядя на растерянное лицо шефа:

― Именно... ― и, пока он не пришёл в себя, быстро сбежал на улицу к поджидавшему напарнику.

Поиски Дохляка не заняли много времени ― мы сразу направились в его любимый «гадюшник», откуда вскоре и вынесли упиравшегося, на удивление ещё не успевшего сильно набраться Пита. Он что-то неразборчиво бурчал о том, что все хотят его смерти, и понадобилось довольно много времени, уговоров и заверений в «вечной дружбе» ― и прежде всего от Остина ― чтобы выяснить, что вернувшийся вчера домой «трупорез» нашёл уже остывшее тело любимого кота и «кровавое» предупреждение на стене.

Это было так печально, ведь у нашего тощего друга кроме старого блохастого кошака никого не было, что, не сговариваясь, все трое вернулись в маленький пивной погребок, из которого недавно выбрались.

― Чего они от тебя хотят, Пит? ― обняв вечного спорщика, вздыхал быстро захмелевший Остин.

Тот щурил мокрые глаза, пытаясь протереть рубашкой запотевшие очки:

― Чтобы бросил расследование и уехал. А куда мне деваться? Вся жизнь на службе...

После пятой кружки выяснилось, что сбегать Дохляк и не собирался, а наоборот, дал себе словно найти и покарать убийц Пончика. И не только его одного. Мы, разумеется, пообещали ему в этом помочь, пригласив временно пожить в доме толстяка, на что тот охотно согласился. Остин предложил немедленно отвезти уже сильно пьяного друга в «новый» дом, а потом отправиться на свидание с Чарли.

Забираясь в коляску, Пит, услышав знакомое имя, вдруг сказал:

― Будьте поаккуратней с этой девицей, ведь нашим убийцей может оказаться не только мужчина, но, ик, и женщина. У меня, ребята, плохое предчувствие: с чего бы «невидимке» с такими уникальными способностями и вдруг сдаваться? Что-то здесь не так, ик...

От таких слов снова стало не по себе: в голове вдруг всплыли воспоминания, замелькав словно кадры из когда-то любимого фильма ― негодяй врывается в полицейский участок, убивая всех... Видимо, я здорово изменился в лице, раз даже очень нетрезвый Остин это заметил:

― Ты что это позеленел, Дасти, опять желудок? Эх, что за сволочь твой толстый напарник, раз заставил пить после проклятого покушения...

Я же, не обращая внимания на пьяные раскаяния друга, схватил Пита за грудки, неслабо встряхнув, так что у того клацнули зубы:

― Очнись, чтоб тебя за ногу, и вспомни ― ты же как-то хвастался, что имеешь в заначке несколько длинноствольных самострелов, изъятых после ограбления банка. Где они? Ну же, не молчи.

Наверное, взбешённое лицо обычно уравновешенного сыщика произвело на Дохляка сильное впечатление, раз, икнув, он в ответ несильно ткнул меня кулаком в грудь:

― Некоторым просто нельзя пить ― звереют, чтоб тебя, Дасти. Да, есть парочка припрятанных самострелов. Я вообще-то не собирался их себе оставлять, просто ещё не успел оформить. А ты орёшь на всю округу ― за это Лурк, знаешь ли, по головке не погладит.

― Если мы сейчас не поторопимся, некому будет ни гладить, ни ругать. Гони в контору! ― крикнул вознице, пинками загоняя неповоротливого толстяка на сидение.

― Кажется, Дасти сошёл с ума, ― бормотал напарник Питу, глядя на меня жалостливым взглядом, пока я продолжил терроризировать нахохлившегося Дохляка:

― У тебя в лаборатории есть что-нибудь, чтобы быстро протрезветь?

Тот забился в угол коляски:

― Найду, а дальше-то что? К чему ты клонишь, сумасшедший?

Я попытался успокоить разбуянившееся сердце, которому сейчас было явно тесно в груди:

― Лучше бы «ваш Дасти» ошибался: боюсь, эта девица, выдававшая себя за Чарли, и её подельник задумали что-то страшное. Надо вернуться в Третье отделение, чтобы защитить людей ― большая часть из них безоружна. Ну что вы так уставились, два болвана? Думаю, эти твари готовят нападение. Ладно, согласен, сейчас я похож на психа, но, поверьте, больше вашего хочу, чтобы это оказалось бредом. Вот только за всё время интуиция ещё ни разу меня не подводила.

Коляска остановилась у вотчины Пита. Толкаясь, мы покинули её настолько быстро, насколько это было возможно, буквально ввалившись в тёмное прохладное помещение казённого ледника. Пит разлил по стеклянным колбам отвратительно пахнувшее зелье, в котором что-то булькало и плавало, кажется, даже дрыгая тонюсенькими, похожими на паучьи лапками, и заставил выпить содержимое, предварительно закрыв глаза и заткнув носы.

Это был тот ещё аттракцион, и меня опять чуть не вырвало, зато через пару минут тошноты и недвусмысленных позывов просящегося наружу необычного «антипохмелина» все трое были трезвы как стёклышко. Хотя повторить этот эксперимент я бы ни за что на свете не согласился.

Наш бравый очкарик принёс завёрнутые в ткань самострелы и показал, как их зарядить. Для Остина, охотника со стажем, это не составило большого труда. Мне же сложная конструкция этого варианта примитивного ружья не понравилась, но деваться было некуда. Вооружившись, трое отважных бойцов бросились в отделение, при этом настолько вошли в роль «крутых» супергероев, готовых уничтожить любую преграду на пути, что самому даже стало страшно.

Через пару минут, растерянные и несчастные, мы стояли среди устроенного не нами разгрома, пытаясь помочь умиравшим людям, у большинства которых было перерезано горло. Я шёл, переступая через тела знакомых ребят, с которыми недавно шутил, рассказывая анекдоты и ругая начальство. Туда, куда вела кровавая цепочка капель ― в кабинет Лурка.

Аксель стоял, прислонившись к стене и глядя на своего начальника странно остекленевшими глазами. Когда я прикоснулся к нему, седая голова адъютанта свалилась с плеч, покатившись к лежавшему на полу и державшемуся за окровавленное горло Лурку. Его глаза смотрели на меня с осуждением, словно спрашивая:

― Как ты мог опоздать, «чужак»? Мы же рассчитывали на тебя... ― но как только его веки дрогнули, я закричал, а, вернее, через силу прохрипел:

― Доктора сюда, он ещё жив! ― чувствуя, что ноги снова подкашиваются, роняя ослабевшее тело на пол и уже не слыша ни криков друзей, ни громкого падения безголового Акселя...

Перед тем, как тьма поцеловала меня в лоб холодными губами, посреди мрака почудилась уходящая в снежную метель высокая фигура, тащившая за собой пытавшихся сопротивляться Пита и Остина. Монстр обернулся и, не глядя на поверженных противников, скривил губы в знакомой и совсем нестрашной улыбке молодого, очень похожего на Дасти Роджа Сэма Попса...

Или это был я?

Глава 5

Белый, уже начинавший осыпаться потолок с бахромой паутины по углам, жёсткая кровать, унылый, серо-зелёный цвет плохо оштукатуренных стен и непередаваемый, удивительно похожий в обоих известных мирах, заполнявший пространство аромат лекарств подсказал только что очнувшемуся Дасти Роджу, что он находится в городской лечебнице.

«Кажется, кому-то из друзей надоело постоянно приводить меня в чувство. В самом деле, сколько раз за последние дни я свалился в обморок? Уже и не помню. Судя по тому, что в животе поселилась вселенская пустота, его как следует промыли ― что ж, может, оно и к лучшему. Хотя, всё бы сейчас отдал за пирожок из саквояжа Остина. Чёрт, чёрт, как же я, болван, посмел забыть ― резня в отделении, Лурк, ребята...»

Мой то ли всхлип, то ли стон разбудил дремавшего на стуле толстяка. Тот охнул, рванувшись к другу, и спросонья чуть не свалился на пол:

― Дасти, ты очнулся? ― то ли спросил, то ли констатировал факт толстяк, зачем-то щупая лоб, ― слава богам! Жара нет. Доктор сказал, теперь ты быстро поправишься, после введённого лекарства яда в организме практически не осталось. Надо было с самого начала не слушать упрямца, а сразу везти сюда...

Я не стал уточнять у обрадованного напарника, что делали местные эскулапы с бесчувственным телом, сразу взяв быка за рога:

― Умираю ― хочу есть, пирожки остались?

Смутившийся Остин промямлил:

― Прости, ещё вчера кончились. Но осталась каша, на вид ― вполне ничего. Ну-ка садись и открывай рот, друг тебя покормит.

Видимо, я был настолько голоден, что не стал отказываться даже от больничной бурды, чем вызвал сочувственные взгляды толстяка, с недоверием наблюдавшего, как «бедняжка» Дасти с энтузиазмом облизывал деревянную ложку после подозрительно скользкой и сильно недосоленной каши. А я просто тянул время, боясь спросить:

― Как дела в отделении, сколько выживших? Лурк...

Напарник облегчил мне задачу, сам начав грустный рассказ:

― Знаешь, на этот раз нам всем, ― он смутился, ― почти всем... повезло. Погибли два охранника, Аксель и один из наёмных работников ― уборщиков, да и тот скончался от страха ― отказало сердце. Все ранения оказались не смертельными, тем более, что помощь подоспела вовремя. Лурк тоже здесь, в особо охраняемой палате, говорить пока не может, но так сверкает глазами, что становится ясно ― как только очухается, нас ждёт настоящее извержение вулкана.

Я облегчённо выдохнул, отбросив в сторону ложку, и, не стыдясь слёз, опустился на плоскую подушку. Остин немного подождал, делая вид, что рассматривает что-то интересное на больничном дворе, прежде чем продолжить сводку новостей:

― Юджину уже лучше, я заходил к нему ― парень обещал заглянуть, как только Эмма задремлет. Бедняга, ещё не женился, а уже удобно устроился под каблуком, ха... У Пита сейчас полно работы, мы вместе притащили тебя сюда. Слышал бы ты, как он ругался со старым доктором, требуя, чтобы лучшего сыщика нашего города как можно скорее поставили на ноги. Я даже, как его, умилился.

Улыбнувшись, вытер мокрые глаза:

― Спасибо, Остин. Что-нибудь слышно от Мелены, нет? Не расстраивайся, она сможет о себе позаботиться и скоро вернётся. Надо только поскорее поймать негодяев ― это наша с тобой работа... Теперь хотя бы знаем, что их двое: Сэм Попс и его подельница. Хотя не исключено, что за ними кто-то стоит. Слушай, наверное, я прошу слишком многого, но попробуй нарыть что-нибудь о Лурке. Желательно, где родился и вырос, кем были родители и так далее, только осторожно ― наш шеф очень опасен, а я не хочу тебя подставлять.

Услышав эту просьбу, он даже не удивился, кивнув в ответ. Сейчас у напарника было очень серьёзное лицо:

― Пока ты сутки лежал «в отключке» ― да, да, и нечего на меня так смотреть, я без дела не сидел: на злобную парочку, скорее всего, работал один из убитых тюремных охранников, второго прирезали за компанию. Почему так решил? Вчера эти двое, как его, даже не были в карауле, сидели на другом конце коридора в дежурке, обедали. Сэм Попс не поленился прийти и прикончить обоих ― убрал свидетелей. А ещё, ты только не смейся, думаю, Аксель был как-то связан с преступниками ― неспроста его убили с такой жестокостью...

Я поморщился:

― Или адъютант Лурка был честным человеком ― вступил в бой и проиграл. Кто знает. Думаешь, «парочка» явилась без приглашения не только, чтобы нас запугать, но и убрать ставших ненужными подельников?

Напарник вздохнул:

― Возможно. Кстати, я поговорил с одним из выживших ― по его словам, девица, выдававшая себя за Чарли, очень похожа на ту самую отравительницу. Эх, если бы твой глупый друг сразу поинтересовался у Мелены, откуда в доме посторонний человек, может, удалось предотвратить покушение. Но я привык, как его, доверять домашние дела жене...

Не зная, что на это сказать, развёл руками ― дело вызывало всё больше вопросов, а вот ответов пока не было:

― Остин, нападавшие забрали деньги и драгоценности, которые лже-Чарли принесла Лурку?

Друг вздохнул:

― Вероятно. Шеф почему-то не передал улики в хранилище ― может, не успел. Вот поправится, узнаем. Он держал их в старом сейфе, а это для Чарли не проблема. Тьфу, что-то я запутался: если девица ― не настоящая взломщица, то где...

― Как знать, Ости ― если это не она грабила горожан, то рано или поздно мы найдём тело неуловимого Фокусника на одной из помоек или в реке. Как бы он ни был хорош в своём деле, и его поймали. Думаю, бедная Дора погибла из-за Чарли: судя по всему, негодяи умеют пытать ― не люди, а бездушные монстры...

Дверь распахнулась, и в палату ворвался Пит. Вид у него был измученный, но довольный. Первым делом, отодвинув Остина, он сел со мной рядом:

― Ну как ты, Дасти? Поправляешься? Вижу, вижу... В отделении сейчас такая неразбериха, боюсь, как бы нам вместо Лурка не прислали другого начальника, тем более что из сейфа, как оказалось, пропали не только улики, но и причитавшиеся сотрудникам деньги. Похоже, будем в этом месяце голодать, если, конечно, Мелена не вернётся.

При этих словах Остин надулся:

― Я не собираюсь никого кормить, особенно сплетников, как его, сочиняющих всякие небылицы про мою жену.

Пришлось прикрикнуть на обоих:

― Да чтоб вас! Ни на день нельзя оставить ― сразу ссоритесь... Пит, говори, что нового по делу.

Теперь уже Дохляк обиделся:

― Неблагодарный. Хоть бы поинтересовался, каково мне одному за всех отдуваться. Ладно уж, твоё счастье, что я отходчивый: судя по характеру ран, при нападении на отделение Сыска убивали двое. Так что девица ― не ангел, руки у неё по локоть в крови. Кто из них ранил Юджина ― пока сказать не могу. А вот найденный лоскуток ткани принадлежит одной из убитых девчонок, и, судя по количеству крови, она была не одна. Думаю, и вторую убили в том же месте...

Погладил занывший затылок:

― Свидетели?

Пит устало уткнулся лицом в ладони:

― Шутишь, что ли? И своей работы хватает, это ваше с Ости дело. Всё, я пошёл, хоть немного вздремну ― вторые сутки на ногах.

Проводил взглядом его худую спину:

― Ступай с ним, Ости, тебе тоже надо выспаться, со мной ничего не случится.

Напарник посмотрел на друга, как на сумасшедшего:

― И не мечтай. Уйдём вместе, как только тебя выпишут, хоть за дверью и стоит наш человек ― теперь никому не доверяю.

Я осторожно спустил голые ноги на пол, тут только заметив, что на мне нет привычной одежды, как, впрочем, и любой другой:

― Какого демона...

Остин коварно ухмыльнулся, напомнив насмешливого шефа:

― А это чтобы не сбежал, пока не выздоровеешь. Эй, эй, бешеный... Зачем тарелкой-то кидаться, она казённая!

После нескольких минут ожесточённой перепалки толстяк пошёл на уступки, притащив откуда-то явно женский розовый халат с крупными красными оборками. Но, утомлённый переговорами, я не стал спорить, просто показав смеющемуся напарнику одинокий палец.

Думаю, появление в больничном коридоре высокого молодого мужчины в длинном розовом халате произвело на обитателей этого места сильное впечатление. Кто-то откровенно смеялся, кто-то крутил пальцем у виска, а некоторые провожали «красавчика» восхищёнными взглядами. Но мне было плевать ― очень хотелось повидать Юджина и Лурка.

С младшим напарником мы столкнулись в коридоре: оказалось, любитель необычных причёсок и гигантских псов как раз направлялся в нашу сторону. Он ахнул:

― Дасти ― круто выглядишь! ― тут же бросившись на шею, что было воспринято проходившими мимо «сестричками» «понимающими» улыбками. Кряхтевший Остин растащил нас в разные стороны и, хитро сверкая глазами, рявкнул на обрадованного парнишку:

― Вот ведь бесстыдник! Смотри, если Эмма увидит ― придётся тебе распрощаться с семейной жизнью, даже не попробовав.

Посмеявшись, мы как могли удовлетворили его любопытство, рассказав о том, что случилось, пока он здесь отлёживал бока. Не знаю, что это было, но взгляд вдруг зацепился за женскую фигуру в тёмном платье, проскользнувшую в дверь палаты Лурка, охраняемой двумя рослыми стражниками. Что удивительно, парни никак не среагировали на промелькнувший мимо них девичий силуэт, и это было очень подозрительно.

В висках уже пульсировало:

― Беда! Это за шефом... ― но у одетого только в лёгкий халат Дасти Роджа с собой не было оружия, да и времени для объяснений ― тоже. Пришлось действовать по обстановке: я рванулся вперёд, краем глаза отмечая странно застывшие лица «охраны» и одновременно выдёргивая чайник с кипятком из рук ковылявшего мимо санитара.

От прилива крови стало горячо в ушах, и под правым ребром что-то запульсировало, но обращать внимания на подобные мелочи было некогда. В палате у кровати Лурка фигура в чёрном уже достала тонкое лезвие, и, поскольку я не успевал ей помешать, не раздумывая, бросил горячий чайник в голову убийцы.

Этот крик был ужасен, от него сердце, казалось, на мгновение остановилось, прекратив свой неровный бег. Я прислонился к стене, пытаясь переждать боль в груди, наблюдая, как молодая темноволосая женщина срывает тонкую маску с покрасневшего лица, скрываясь в дверях прежде, чем в них влетел запыхавшийся Остин.

Он окинул нас сумасшедшим взглядом и снова исчез, уже не слыша моего придушенного вопля:

― Нет, Ости, не пытайся её догнать ― это опасно, да и бесполезно.

Несколькими мгновениями позже в палате появился держащийся за бок Юджин:

― Что случилось, ребята? Дасти, господин Лурк ― вы в порядке?

Не ответив напарнику, я подошёл к кровати: горло начальника Третьего отделения Тайного Сыска было забинтовано, на бледном лице, казалось, не осталось ни кровинки, но глаза яростно блестели. Рука Лурка потянулась к лежащему на покрывале блокноту, и, взяв привязанный грифель, он что-то написал, передав бумагу мне:

― Отличный бросок, Родж! Я твой должник. Теперь найдём девицу по «украшению» на щеке, такое не спрячешь. Кстати, тебе очень идёт этот цвет, да и фасон неплох... ― его грустные глаза улыбались, а бровь лукаво взметнулась вверх.

Покраснел, как застигнутый за неприличным занятием подросток, поспешно запахивая разошедшиеся полы розового халата:

― Рад, что Вам понравилось, шеф, ― и сам засмеялся, видя, как растягиваются в улыбке губы только что снова чудом выжившего человека, а на щёки возвращается румянец.

Он снова начал писать, и на этот раз это были распоряжения, которые нам всем предстояло исполнить. Мы читали их вместе с Юджином, обрадовавшим новостью, что его сегодня выписывают. Появившийся в дверях злой Остин ругался на ненормальную, отрастившую длинные ноги дуру, за которой невозможно угнаться, и я крепко обнял тяжело дышавшего напарника, коротко обрисовав «схватку» с убийцей:

― Видимо, кипяток попал ей в лицо. Во всяком случае, точно останутся шрамы ― легче будет искать.

Толстяк вздохнул:

― Теперь она, как его, точно постарается тебя прикончить ― женщины такого не прощают, ― он поздоровался с шефом и тоже получил листок с «наставлениями», который наотрез отказался показывать нам с Юджином. Вероятно, там было что-то насчёт Мелены, потому что лицо Остина стало ещё более задумчивым и серьёзным.

Через час, вернув свою одежду, поскольку оставаться здесь нам всем, включая Лурка, было небезопасно, я, внезапно став временным заместителем шефа, уже отдавал распоряжения. Самого начальника Третьего отделения увезли в его особняк с выдрессированной личной охраной, куда мне теперь предстояло ежедневно ездить с докладом.

Мы же с Остином, Юджином и его невестой перебрались в пустующее жилище толстяка, где уже обустроился Дохляк Пит, рассудив, что в сложной обстановке, когда на всех ведётся охота, лучше держаться вместе. Эмма восприняла переезд в богатый дом с большим энтузиазмом, пообещав заботиться о друзьях Юджи, как о нём самом.Что, честно говоря, пугало, потому что нашего молодого напарника эта девушка с характером держала в железных рукавицах.

Местный доктор, осмотрев охранников, без движения застывших у дверей вверенного им «объекта», задумчиво поглаживая бородку, сообщил, что те были ранены дротиками с парализующим ядом. Но после проведённых мероприятий, вероятно, таких же, что выпали на мою бедную ж... то есть, голову, скоро придут в себя. И это, разумеется, не могло не радовать.

Вечером, собравшись за круглым столом в гостиной толстяка, мы наконец-то от души поели, поскольку, вопреки ожиданиям, Эмма проявила себя прекрасной хозяйкой: её мясное рагу похвалил даже избалованный изысками жены Остин. А привыкший питаться в сухомятку, объевшийся Пит заявил, что, пожалуй, останется в доме друга насовсем...

Мы шутили и балагурили, стараясь не думать, что даже крепкие засовы вряд ли спасут сыщиков, если однажды убийцы снова придут по наши души. И поэтому, наверное, не спешили расходиться по комнатам. Бесстрашным Юджину и Эмме, которым не терпелось уединиться, выделили отдельную спальню, мы же с Остином, не сговариваясь, решили ночевать в одной из гостевых комнат.

Когда же некоторое время спустя в нашу дверь робко поскрёбся Пит, пожаловавшись, что одному в большом помещении как-то не по себе, тут же предложили ему остаться на запасной кровати, так сказать ― вспомнить весёлое студенческое общежитие. На всякий случай, правда, поставив ловушки у двери и забранного решёткой окна и решив, от греха, не гасить все лампы.

В капкан первым попался хозяин дома, огласивший очередное осеннее утро выразительными проклятиями в адрес изобретателя этого орудия пытки. Я быстро освободил ногу толстяка, а Пит тут же наложил на неё повязку. И, что удивительно, никто не стал подшучивать над невнимательным беднягой, понимая, что на его месте мог оказаться любой из нас.

Завтрак прошёл быстро и как-то скомкано, веселиться, почему-то, уже не хотелось. Пит уехал в контору, Юджин с Эммой отпросились навестить Беллу, оставленную под присмотр соседки, мы же с прихрамывавшим Остином помчались по адресу, указанному в срочном донесении ― нас ждало ещё одно убийство.

На этот раз всё случилось в доме зажиточного горожанина. Начальник почты, одинокий господин Китс, неплохо жил в своём роскошном особняке, пока этим утром горничная не обнаружила его на полу в спальне, причём по частям ― тело на залитой кровью кровати, а голову с удивлённо вытаращенными глазами ― на тумбочке у подоконника. Во рту покойного торчал клочок бумаги, где на понятном языке безо всяких шифров было написано:

― Я приду за каждым из вас...

Разве что подписи не было. В шкафу нами была найдена некая Марта, дрожавшая, словно в лихорадке, девица по вызову, но пока добиться от неё хоть чего-то вразумительного Остину, взявшему на себя роль «грозного сыщика», не удалось. Бедняжка безутешно плакала, повторяя только одно ― «чёрный монстр», а, увидев меня, тоненько заверещала, прикрыв голову руками. На этот раз напарник жестом выгнал друга вон, и тогда, стоя за дверью, я услышал её тихий лепет:

― Это он, это точно был он... только немного старше.

Сказать, что это бесило ― ничего не сказать: Сэм Попс, загадочный двойник Дасти Роджа в этом мире, снова убил, да ещё насмехался над нерадивыми противниками, а у нас не было даже крошечной зацепки. Чтобы спрятать свидетельницу, Остин, недолго думая, притащил Марту в свой дом, оставив под присмотром Эммы. Вряд ли бы Юджин обрадовался такому повороту, но в то время, пытаясь взять след, он вместе с Беллой выехал на место преступления.

Пока мы с приунывшим толстяком докладывали Лурку об очередном трупе, читая из блокнота его нелестные оценки наших умственных способностей, Эмма сумела разговорить свидетельницу. Так что во время обеда, на котором собралась вся команда, кроме младшего напарника, она неожиданно сообщила, что Марта, приученная жестоким отчимом при малейшей опасности прятаться в шкафу, вовремя укрылась в огромном гардеробе почтмейстера.

Оттуда пугливая, но слишком любопытная жрица любви, и вынуждена была наблюдать сцену кровавой расправы над любовником. Эмма расписала случившиеся в таких жутких подробностях, что слушавшая собственную историю Марта снова разрыдалась. А на вопросы гостеприимного хозяина дома, правдиво ли повествование, покорно кивала головой, то и дело шмыгая покрасневшим носом.

В этот момент к нам присоединился Юджин, вошедший в столовую вместе с неукротимой собакой, тут же принявшейся облизывать всех присутствующих. Напарник с порога заявил, безуспешно пытаясь вырвать у расшалившегося щенка похищенную со стола жареную курицу, что Белла взяла след. И пока только начавший набивать живот Остин с криком:

― Убери эту заразу из комнаты, а то я за себя не ручаюсь! ― пытался отстоять дорогие сердцу продукты, я отодвинул тарелку, с завистью глядя на невозмутимо продолжившего обеденную трапезу «трупореза»:

― Ости, Юдж ― немедленно едем; может, наконец и нам повезёт.

Конечно, толстяк не обрадовался такому несвоевременному приказу, но возражать не стал, однако всю дорогу ворчал на скромно помалкивавшего парня с собакой, называя их одинаковыми лохматыми «недоумками», испортившими прекрасный обед.

Замечательный нюх Беллы привёл нас в один из районов города, где главным достопримечательностью был старинный, до сих пор действовавший мужской монастырь. Проблема заключалась в том, что там неукоснительно соблюдались строгие правила, и чтобы попасть на «святую» территорию, нужно было разрешение очень большого начальства. Оформление бумаг могло занять несколько дней, и с таким трудом найденный след к тому времени был бы потерян.

Мы в растерянности топтались недалеко от высоких каменных стен, спрятавшись за разросшимся кустарником и обсуждая ситуацию. Остин и Юджин спорили, лежащий у их ног щенок, засунув нос в опавшие листья, громко фыркал. Я же наблюдал за двумя монахами, медленно приближавшимися к монастырским воротам:

― Надо же, на шее у них висит что-то типа наших жетонов, первый раз вижу подобную систему «пропусков» у святош...

Один из монахов прошёл вперёд, показав в открывшееся окошко свой «знак» и быстро исчезнув за каменной стеной. Второй замешкался, обернувшись на мой свист:

― Молодой послушник, ещё неопытный, не отвык от мирских привычек. Это хорошо. Эй, Юдж, кончай спорить, нам нужен тот мальчишка в сутане, действуй.

Понятливый напарник тихо шепнул Белле, указывая на оглядывавшегося по сторонам ротозея:

― Белла, поиграй-ка с дяденькой...

Упрашивать её не пришлось ― собака выпрыгнула из кустов, задорно виляя хвостом, и, подхватив с земли палку, помчалась к монашку. Я оказался прав, мальчишка-послушник, видимо, оказался большим любителем животных, потому что не только не побоялся погладить довольную Беллу, но и, убедившись, что вокруг никого нет, с явным удовольствием бросил принесённую к его ногам палку.

Это привело нашу великаншу в восторг, и, вернув добычу, она стала требовать продолжения игры. Вышедший на божий свет Юджин с очаровательной улыбкой изобразил умиление на симпатичном смуглом лице:

― О, Вы нашли Беллу, брат, а я волновался, куда она убежала ― такая шалунишка... ― и пока доверчивый юнец что-то ему отвечал, ушлый напарник особым приёмом «отключил» парня, с помощью Остина быстро притащив «жертву» в кусты.

Дальше я не вмешивался ― не пристало «начальству» пачкать руки ― тем более, что корчившая сквозь смех страшные рожи парочка быстро запугала пришедшего в себя монашка, заставив его поведать всё о суровой монастырской жизни и жетонах в частности. Не забыв поинтересоваться, не появлялся ли в последнее время в святой обители человек, очень похожий на «того господина».

При этих словах я многозначительно поднял бровь ― спасибо Лурку за науку ― и вытаращившийся на меня перепуганный парнишка согласно закивал. Он охотно рассказал, что послушник Одий живёт в монастыре уже несколько месяцев, выполняя для Настоятеля какую-то секретную работу. За что имеет особые привилегии ― например, может приходить и уходить в любое время, даже без «святого диска» ― болтливый информатор указал на висевшую на его тощей шее серебристую бляху круглой формы с рядом цифр и каких-то показавшихся знакомыми значков.

Дав себе слово разобраться с подозрительным Настоятелем, я приказал «жертве» снять сутану, быстро стаскивая с себя плащ. А начинавшему понимать мою задумку Остину шепнул, чтобы отвёл послушника в ближайший трактир и, как следует напоив, оставил в номере проспаться. Что он и сделал, посмотрев грустным взглядом и шепнув на прощание:

― Удачи...

Приведя себя в относительно приличный, как мне казалось, достойный скромного обитателя монастыря Святого Гилберта ― знать бы ещё, кто это ― вид, накинул на стриженую голову капюшон и, сделав мрачное выражение лица, напутствовал «младшего»:

― А тебе, брат мой, задание: сейчас иди за Остином и побудь с ним в трактире, а часа через три возвращайся сюда ― вдруг понадобится помощь. Ну а если до ночи не выберусь, беги к Лурку и доложи ситуацию. Всё, нечего смотреть так, словно на войну провожаешь, уходи.

Встревоженный Юджин снова бросился на шею, и пришлось по-братски погладить его вздрагивающие чёрные дреды. Белла почему-то тоже не хотела уходить, вдруг начав жалобно поскуливать, что, конечно, не улучшало настроения.

― А ну брысь отсюда, оба ― не смейте заранее хоронить напарника, придурки... ― проворчав, не оглядываясь, поплёлся к воротам, спрятав руки в длинные рукава и, как мог, скопировав походку пойманного нами послушника.

В точности выполняя инструкции, полученные от брата Лемана, три раза постучал в закрытое окошко, и, услышав скрипучее:

― Кто хочет войти в Святую обитель? ― смиренно произнёс, показывая «диск»:

― Это брат Леман, отче, ― тут только понимая, что напрочь забыл вторую часть положенной фразы. Но деваться было некуда, поэтому Дасти Родж уверенно закончил «пароль» первым, что пришло в голову, ― да прибудет с тобой сила!

Наверное, старик за воротами был глух на оба уха, потому что калитка приветливо распахнулась, доверчиво пропустив новоиспечённого послушника на монастырский двор...

Глава 6

На монастырском подворье было тихо и пустынно, что немного напрягало, ведь по словам похищенного нами брата Лемана, до Вечерней молитвы было ещё далеко, и монахи в это время должны были активно заниматься своими делами. Если честно, я слабо представлял, как устроена их жизнь и полагался исключительно на честность проинструктировавшего меня парнишки.

Первым делом я перевернул «святой диск» свободной от надписей стороной вверх ― оказывается, это означало, что данный послушник наказан своим наставником и вынужден какое-то время хранить молчание. Что, разумеется, было мне только на руку ― теперь никто не будет приставать к прятавшему лицо в глубоком капюшоне лжемонашку с вопросами:

― Кто ты такой и зачем здесь ошиваешься?

Тем более, что ответить на них всё равно было нечего... В любом случае, стоило побыстрее покинуть открытое пространство, переместившись в чужую келью, путь в которую брат Леман как мог изобразил с помощью ветки на влажной земле. То ли потому что из-за дождей почва была пересыщена влагой, или просто у монашка напрочь отсутствовали способности к рисованию, чертёж получился весьма размытым и неточным. Так что пришлось сильно попотеть, прежде чем я смог найти нужное строение.

Плутать по прямым, как генеральские лампасы, коридорам, к счастью, не понадобилось ― в полутьме отсчитал девять одинаковых дверей справа и, остановившись перед десятой, приложил «жетон» выпуклой стороной к вырезанному в камне на стене кругу. Тихое гудение, закончившееся отчётливым щелчком открываемой двери, здорово напугало лазутчика, не ожидавшего в этом отсталом мире таких чудес механики.

Оглянувшись по сторонам как заправский вор, я без особых раздумий протиснулся внутрь, попытавшись прикрыть за собой почти чёрную деревяшку. Однако дверь сама неторопливо захлопнулась, напоследок ещё раз подозрительно щёлкнув. Оказавшись в полной темноте, похвалил себя за предусмотрительность ― горевшая неподалёку в нише свеча перед изображением, вероятно, того самого Святого Гилберта и перекочевавшая в мою руку, пришлась очень кстати.

Осмотрев «обитель» Лемана, я ещё раз убедился, что жизнь в монастыре ― совсем не то, о чём может мечтать современный человек: келья по уровню комфорта была чуть лучше нашей тюремной камеры. Немного посидев на жёсткой кровати и отдышавшись, попытался привести мысли в порядок: сейчас главное ― найти доказательство того, что Сэм Попс прятался где-то здесь. А сделать это, сидя на месте, невозможно...

Поэтому оставалось положиться на удачу, постаравшись совершить невозможное ― найти чёрную кошку в тёмной комнате. Это была чистой воды авантюра ― надеяться на везение, с которым у меня по жизни сложились, скажем прямо, напряжённые отношения. Иначе как объяснить то, что я застрял в этом чокнутом мире без какой-либо надежды на возвращение домой.

Что ж, значит, придётся бродить по монастырю, заглядывая под капюшоны местных обитателей, приставая с вопросом:

«Простите, а Вы случайно не видели послушника Одия? Нет? А жаль...»

Пока Сэм Попс не отловит «шутника» в одном из коридоров и не снесёт голову, как бедняге Акселю. Ведь драться, дав противнику серьёзный отпор, я толком не умею ― не то что Дарси. Никогда не думал, что учёному-физику понадобятся такие навыки, а то заранее занялся бы карате. Или пока не поймали местные монахи и, в лучшем случае, намяв любопытному типу бока, не выбросили где-нибудь на окраине города. А в худшем, сыщика-любителя ждали пыточные подвалы ― что-то подсказывало, они здесь имелись.

Так я рассуждал, стоя перед словно закопчённой деревяшкой и пытаясь отыскать на стене что-то, хотя бы отдалённо напоминавшее круг для «жетона». Но его там не было, что б их всех, этих шустрых монахов. Попытка просто прикладывать «святой диск» к разным поверхностям ― провалилась, и тогда взбешённый неожиданной ловушкой Дасти Родж от души врезал сапогом по неподдающемуся продукту местной инженерной мысли. Наградой стали тот самый раздражающий щелчок и скрип открывающейся двери.

Вздохнув:

«Ещё одна победа грубой силы над разумом», ― вышел в коридор, прикрывая ладонью слабый огонёк свечи, чуть не потухший во время моего «прорыва».

Проблемы выбора «куда идти» ― не было, я просто двинулся вперёд по коридору. Может, надеялся, что на одной из дверей появится табличка с надписью:

«Тебе сюда, Дасти, враг притаился за этой дверью», ― или просто ноги сами туда понесли...

Внезапно вынырнувший из темноты силуэт в плаще чуть не разорвал мне сердце. Рука сама потянулась к кинжалу, пока губы перебирали все знакомые ругательства обоих миров, но, к счастью, это оказалось ложной тревогой. Большая металлическая статуя то ли воина, то ли монаха в плаще прикрывала собой нишу в стене, щедро усыпанную какими-то щепками.

«Наверное, во время уборки ленивый послушник решил не утруждать себя выносом мусора и просто сгрёб всё на пол за статую,» ― дальше обдумать эту не очень глубокую, а главное, совершенно бесполезную мысль мне не позволили уже знакомые щелчок и скрип. Соседняя дверь медленно приоткрывалась, и, словно испуганная птичка, Дасти Родж буквально вспорхнул с места, точнее, на удивление ловко втиснулся за статую и, дрожа, прижался щекой к приятно холодившему металлу.

От этого резкого движения пламя свечи тут же погасло, что в данной безумной ситуации было совсем неплохо ― ведь теперь мои шансы остаться незамеченным существенно возросли. Державший в руке масляную лампу человек в плаще даже не потрудился накинуть капюшон на кудрявую голову. Несомненно, привлекательные черты портило чересчур мрачное выражение худого лица, а большие глаза при тусклом освещении казались чёрными провалами, ведущими в преисподнюю, придавая облику Сэма Попса жуткий, почти мистический вид.

Кажется, в те мгновения я забыл, что надо дышать, провожая взглядом высокую, чуть прихрамывавшую фигуру врага. Однако, при всём ужасе создавшегося положения мозг продолжал работать, хотя, видимо, не очень хорошо, потому что подкинул своему обладателю совершенно дикую идею ― подтолкнуть ногой крупную щепку в сторону медленно закрывавшейся двери.

Что сказать, у меня получилось ― её заклинило. Путь в келью удалявшегося противника был открыт. Не знаю, чем я думал ― наверное, просто потерял рассудок, раз, прекрасно осознавая опасность, не переставая потеть и трястись, выбрался из своего укрытия, чтобы сунуться в логово убийцы.

Карма снова дала о себе знать ― я умудрился задеть ногой щепку, отшвырнув её куда подальше, так что, оказавшись в «гостях» у Сэма Дасти Родж, только чудом выбравшись из одной ловушки, тут же попал в новую.

Приготовившись к мраку, ведь свеча погасла, а огниво, видимо, таинственным образом провалилось к чёрту в пасть, на этот раз был приятно удивлён ― Попс оставил на столе зажжённую лампу. Кажется, в этом мы с ним были похожи ― не любили темноты, хотя в своих снах я постоянно видел монстра, чтоб ему было пусто, уходящего именно туда.

Быстрый осмотр кельи противника привёл к интересным результатам ― в словно специально незапертом стоявшем у стены сундуке обнаружились баночки с гримом, парики и другие штучки театрального реквизита. Больше всего из этого барахла меня поразила накладная женская грудь ― почему-то трудно было представить здорового как шкаф Попса в облике девицы.

Порывшись ещё немного, нашёл пару платьев небольшого размера, принадлежавших, видимо, его подельнице. Впрочем, была там и мужская одежда, что наводило на мысль ― эти двое умели маскироваться. Только успел аккуратно вернуть всё на место, как послышались звуки открываемой двери. Не придумав ничего лучше, я нырнул под кровать, ударившись головой о торчавшие наружу сломанные пружины.

По щеке быстро заструилась кровь ― проклятая железка содрала кожу, но заниматься самолечением не было ни времени, ни возможности. Оставалось только прижаться к стене, стараясь как можно тише дышать и проклиная себя, что сунулся сюда, даже не подумав, как буду выкручиваться.

Шаги были лёгкие и осторожные, словно в келью заглянула вернувшаяся с охоты дикая кошка. Лёжа в полной темноте, я живо представлял, как подельница главного злодея ― а в том, что это она, почему-то сомнений не было ― осматривается по сторонам, зажав в руке узкий нож, которым совсем недавно пыталась прикончить Лурка. Такая «опасная штучка» была способна на всё ― страшно подумать, что она могла сделать с человеком, изуродовавшим её лицо.

Однако то, что случилось дальше, изменило мой взгляд на происходившее. Сначала раздался стон, быстро перешедший в глухие рыдания. Кровать несильно прогнулась под весом запрыгнувшей на неё убийцы, и пришлось, подобно медвежьей шкуре, распластаться по полу, чтобы чёртова пружина окончательно не разодрала голову бедного сыщика.

Всё это сопровождалось всхлипами и почти детскими жалобами на несчастную долю, ненавистный чужой мир в целом и негодяя Попса в частности. Закончив нытьё, девица встала и, всё ещё постанывая, судя по скрипу, уселась на единственный табурет, стоявший рядом с узким столом у стены. Она немного чем-то пошуршала и, охая, начала на чём свет поносить мерзавца, изуродовавшего такое красивое лицо.

Я весь покрылся капельками пота, слушая обещания маленькой убийцы вырвать мне внутренности голыми руками, предварительно вырезав все выступающие части. Это было жёстко, а главное, совсем не похоже на шутку. Будущая жертва маньячки слегка подвинулась к краю «убежища», потому что на пол один за другим начали падать предметы женского гардероба ― сапожки, шарф, тёмное платье, парик с каштановыми, собранными в хвост волосами и... ещё один лиф с накладной грудью.

Не то чтобы Дасти Родж собирался подсматривать за ненормальной девицей, просто последняя деталь ― смущала... Когда я почти высунул голову из-под кровати, увидел коротко стриженого паренька лет четырнадцати в штанах и полотняной рубахе. Его правая щека была покрыта толстым слоем похожей на глину мази, а на несчастном юном лице застыла гримаса неподдельного страдания.

Я быстро отполз назад к стене, дав себе мысленную пощёчину:

«Не смей жалеть эту тварь, подумай о несчастных ребятах в конторе. Им тоже было больно и страшно. Пит сказал, что ножами орудовали двое, так что вырви сочувствие из своего сердца ― мальчишка-негодяй заслужил не только ожог, а гораздо больше.»

Тем временем любитель переодевания убрал женскую одежду в сундук, достав из него сутану. Через несколько мгновений в келье вместо девушки стоял послушник, надевавший через голову шнурок с «жетоном».

«Не хочу даже думать, что он сделал с настоящим владельцем этого «знака». Боже, как земля только носит таких злодеев, ведь совсем ребёнок же. Хотя именно в среде подростков больше всего жестокости. Кстати, что он там бормотал о «мерзком чужом мире»? Неужели это и есть выживший из группы «мистиков», а кто тогда тот кудрявый мальчик с отрезанной кистью в леднике Пита? Дарси говорил что-то о гениальном подростке-полиглоте в составе экспедиции. Всё, приехали...»

Я осторожно перевернулся на спину, пытаясь прийти в себя после неожиданного и такого неприятного открытия:

«Как он оказался вместе с Сэмом Попсом? Два «сапога» нашли друг друга, или это несчастное стечение обстоятельств? Уймись, Дасти, хватит искать оправдания этому, пусть и маленькому, чудовищу. Вспомни нож в его руке у горла Лурка...»

Новый щелчок в двери оторвал по собственной дурости попавшего в ловушку сыщика от невесёлых мыслей ― пора было задуматься о собственной судьбе, ведь возвращение Попса, очевидно, не прибавляло шансов на спасение. Конечно, было страшно, но с другой стороны, я вспомнил озорные глаза Дарси, когда мальчишками мы постоянно влипали в не самые приятные истории. И когда уже казалось, что теперь-то оболтусам ни за что не выкрутиться, друг смеялся:

― Всё будет путём, трусишка, просто поверь в себя...

Вот и сейчас, пытаясь угомонить обезумевшее сердце, мысленно повторял:

«Я справлюсь. Обязательно. Наверное, чёрт, чёрт...»

Похоже, тяжёлые шаги вошедшего пугали не только меня, голос мальчишки-подельника, дрожа, звенел в тишине:

― Ты пришёл... Что так долго, мазь почти кончилась.

Попс хмыкнул:

― Почему это должно меня волновать? Сам виноват ― не смог увернуться от броска, да и Лурк жив, а раз ты не справился с заданием, заслуживаешь только взбучку. Или рассчитывал, что я тебя пожалею, а, Ленни?

Было слышно, как мальчишка часто задышал:

― Ненавижу тебя...

Сэм Попс рассмеялся, как показалось, совершенно беззлобно:

― Знаю, и мне это нравится ― не даёт расслабляться. Хотя признайся, что ты несправедлив к дядюшке Сэмюэлю ― держи новую мазь, она надолго обезболит ожог, да и заживать будет лучше. Там в мешке курица, поешь и пойдём, у нас ещё есть дело ― сегодня вечером наведаемся в лучший местный ресторан: посчитаемся с должником и заодно выполним поручение Настоятеля.

― Ненавижу это, ненавижу! ― Ленни уже кричал в голос, ― не хочу убивать людей, чтобы жирный мерзавец запугивал горожан. Я не такой как ты ― мне это не нравится, просто хочу вернуться домой...

Из-под кровати не было видно выражение лица Попса, зато хорошо слышен звук удара, после которого мальчишка, охнув, свалился на пол, поджав ноги к груди, и застонал. Он лежал как раз напротив, повернувшись спиной. Стоит ему перекатиться на другой бок, и «убежище» будет раскрыто.

Но в тот момент Ленни явно было не до этого, потому что рука убийцы, схватив за воротник, поволокла его к стене, так что парень начал задыхаться. Я сжимал кулаки, вынужденный смотреть, как Сэм Попс молча бьёт его ногами, пока подельник не прохрипел:

― Прости...

Кажется, это остудило гнев мерзавца: он помог жертве встать, с явной издёвкой отряхивая его сутану. Голос звучал спокойно, словно ничего не случилось:

― Предупреждал же, Ленни ― не зли меня. Плевать, кем ты себя считаешь, если хочешь жить ― придётся делать то, что скажу. Я итак слишком многое спускал с рук ― думаешь, не понял, что ты специально только ранил тех придурков из Сыска? Хочешь остаться белым и пушистым? Не выйдет, дружок ― сегодня сделаешь всё сам, иначе останешься вместе с Расти Бэром в подвале его же ресторана. Понял?

Вместо ответа Ленни сплюнул на пол кровью и закашлял. Попс как ни в чём не бывало погладил его по спине:

― У нас не так много времени на подготовку, малыш; быстро ешь курицу, или я затолкну её тебе в глотку, и выходи к воротам. Долго ждать не буду.

Он что-то сделал с дверью ― к сожалению, из укрытия этого не было видно ― и вышел. Какое-то время раздавались только кашель и хрипы мальчишки, потом всё стихло. Не выдержав, я снова придвинулся к краю, и меня затошнило: Ленни отрывал маленькие куски мяса от зажаренной тушки и, давясь, глотал, стирая рукавом слёзы с глаз. Его рот и ладони испачкались в крови, хорошо освещённое лампой бледное лицо было ужасно ― на нём застыло выражение отчаяния, смешанного с лютой ненавистью, при этом почерневшие от боли глаза, казалось, смотрели в пустоту.

Закончив с едой, лжепослушник завернул курицу в бумагу и убрал в мешок, повесив его на плечо. Он умылся из кувшина и медленно ― видно, каждый шаг причинял ему боль ― поплёлся к двери. Движение его руки с зажатым в ней «жетоном» было очень быстрым, но я всё-таки успел заметить, как он прочертил что-то вроде треугольника на поверхности чёрной деревяшки, и преграда поддалась, выпустив его из кельи.

Как только фигура подростка скрылась из глаз, я выбрался из-под кровати и, пережидая грохот расстроенного сердца, направился к выходу из этого ужасного места, старательно обходя пятна свежей крови на полу. В голове крутилось:

«Вот, значит, как Попс заставил его себе помогать. Видимо, страдания Ленни доставляют мерзавцу особое удовольствие, а иначе умницу-полиглота ждала бы участь остальных. Впрочем, не думаю, что парнишка долго протянет ― он уже на грани. Что за сволочь-жизнь...»

Заставив себя отбросить мысли о Ленни, постарался сосредоточиться на главном: три маленькие светлые точки на плохо окрашенной тёмной поверхности двери были почти не заметны. Но, приложив диск вплотную, я уверенно соединил их, нарисовав невидимый треугольник. Что-то уже привычно щёлкнуло в глубине стены, и путь на свободу был открыт.

Больше задерживаться здесь смысла не было ― я знал, где будет Сэм Попс этим вечером, оставалось только предупредить об этом напарников. Выбраться из монастыря оказалось не так уж и сложно: группа послушников в молчании направлялась к воротам. Быстро сориентировавшись, Дасти Родж присоединился к ним. «Жетоны» на выходе предъявлять не потребовалось, и, выйдя вместе с остальными, я потихоньку отстал от семенящей «братии», направившись к знакомым кустам.

Вот только укрыться в них не получилось ― что-то острое кольнуло спину прямо напротив сердца, и незнакомый голос просмеялся над самым ухом:

― Не дёргайся, идиот, иначе мой меч проделает в тебе красивую дыру. Думал, сможешь легко и незаметно проникнуть в святую обитель? Я наблюдал за тобой с самого начала ― ты посмел забраться в келью к доверенному лицу Настоятеля, значит, замыслил недоброе. Пойдём со мной, сам расскажешь нашему господину о своих намерениях. И поверь, в монастырских подвалах даже самые неразговорчивые люди начинают...

Я перебил его:

― Понял, не продолжай ― твоя взяла, пойдём, раз просишь. Только скажи ― сам-то кто такой?

Он засмеялся, но давление меча на спину ослабло:

― Охрана его Преосвященства... Вот и познакомились, подробнее о себе расскажешь, когда буду вырывать тебе зубы, дуралей.

Но я не сдавался:

― Охрана ― это хорошо, это правильно. Но разве добрые люди не должны помогать друг другу? Давай так ― ты меня отпускаешь и берёшь себе всё ценное. Поверь, это не мало.

Невидимый оппонент хмыкнул:

― Мне итак достанется всё, когда твой труп выбросят на съедение бездомным псам. Предложи что-нибудь получше.

Я тут же согласился, вытащив, наконец, застрявший в ножнах кинжал и приготовившись применить приёмчик, которому научил напарника Остин ― резкий удар клинком назад с обязательным поворотом лезвия. Но не успел, потому что говорливый монастырский страж охнул и, судя по грохоту за спиной, рухнул на всё ещё мокрую после дождя траву.

― Ты как, Дасти, в порядке? ― как же я был рад снова услышать этот приятный, по-юношески звонкий голос Юджина.

Обернулся, обнимая напарника и одновременно разглядывая лежащего на земле седого мужчину с отёкшим лицом и сизым носом любителя горячительного, одетого в уже опостылевшую за эти несколько часов сутану.

― Спасибо, Юдж, вовремя подоспел. Чем это ты его?

Парнишка, улыбаясь, с удовольствием продемонстрировал небольшую обитую металлом дубинку, которой, по всей видимости, очень гордился:

― Сам сделал, она всегда при мне, а то последнее время наша жизнь стала такой непредсказуемой.

― Молодец, ― похвалил оперативность сообразительного мальца, переступая через неудачливого охранника, ― есть новости?

Он вздохнул:

― Ничего особенного ― пьяный в дугу пленный спит в номере, Остин скучает по Мелене и всё время что-то ест. Говорит, это на нервной почве ― не может остановиться, а я уже давно тебя здесь поджидаю, как договорились. По глазам вижу, что вылазка удалась ― пошли, расскажешь по дороге.

В номере я переоделся, сбросив, наконец, с себя серую монашескую одежду. Взволнованные донесением вернувшегося из лагеря врага «лазутчика» напарники почти потащили меня в служебную коляску, велев кучеру мчаться к дому начальника Третьего отделения. Нужно было как следует подготовиться к «операции», ведь у нас впервые появилась реальная возможность поймать практически неуловимого преступника.

В коляске я вдруг понял, насколько проголодался. И пока оба напарника с жаром обсуждали, каким образом лучше устроить западню для Сэма Попса, заранее радуясь нашей победе, с удовольствием подбирал то, что оставил запасливый Остин, сложивший в свой безразмерный саквояж лучшее, что нашлось в трактирной кухне.

Однако, чем быстрее исчезали «вкусняшки» из сумки Остина, тем тяжелее становилось у меня не только в желудке, но и на душе. Злодей уже не первый раз обыгрывал нас. А сейчас, когда большая часть служащих отделения вынужденно проводила время на больничной койке, полагаться можно было только на самих себя. Нас осталось только трое, Пит не в счёт. Если бы Лурк был здоров, вряд ли упустил возможность лично взять монстра, но увы, единственное, чем он мог помочь своей команде ― дать хороший совет.

Шеф сам встретил нас у порога, и по его горящему взгляду было видно, что неугомонный начальник ждал хороших новостей. Выслушав мой отчёт, он надолго задумался и, наконец, взялся за блокнот. Совещание продлилось не очень долго, ведь точного времени нападения на Расти Бэра, хозяина ресторана «Белый вепрь», мы не знали.

Переодевшись официантами, здесь их называли подавальщиками, и вооружившись самострелами, Остин с Юджином первыми отправились на место. Лурк пообещал прислать в ресторан парочку самых сообразительных ребят из городской стражи, а мне приказал бежать к Питу за изготовленными им же своеобразными «бомбочками». От удара они лопались, разбрызгивая на противника особое вещество, парализующее «жертву» примерно в течение минуты. Этого должно было хватить для задержания негодяя. Правда, испытать в деле «секретное оружие» наш «алхимик» ещё не успел.

Я влетел в лабораторию Дохляка, взмыленный от бега, и замер, уставившись на тело друга. Оно неподвижно лежало, по шею укрытое белоснежной простынёй, словно веснушками усыпанной характерными пятнами крови. Глаза в огромных очках были закрыты, бледные, почти белые губы ― горестно сжаты.

Потрясение было так велико, что крик:

― Нет, Пит... ты не должен был умереть, только не сейчас! ― против воли вырвался из горла, и я бросился к нему.

Но моё завывание и близко не могло сравниться с тем воплем, что Дасти Родж издал, когда «покойный», не открывая глаз, вдруг сел, заговорив странно сдавленным, потусторонним голосом:

― Сбрендил, что ли, Дасти? Я чуть не сдох от страха. Почти сутки без отдыха, как проклятый, работал над заданием шефа, только-только прилёг отдохнуть, и тут врываешься ты, словно настоящий псих.

Ещё не придя в себя от шока, спросил «шутника»:

― Но ты же лежал на том самом столе для вскрытия покойников, к тому же, эти пятна крови... и что, чёрт возьми, у тебя с голосом?

Дохляк открыл глаза, подслеповато щурясь и зевая во всю немаленькую пасть. Сдвинув чудовищно огромные очки на лоб, потёр кулаками веки:

― А где мне ещё спать? Кушетка сломалась, пришлось отдать в починку... Простыня, кстати, чистая, просто пятна крови старые, плохо отстирываются. Что касается голоса ― не стоило, наверное, вчера пить ледяную воду, подумаешь, слегка охрип. А что случилось-то?

Я схватил метлу и, от души погоняв непонятливого друга по его же лаборатории, успокоился, объяснив ситуацию. И, в конце концов, получил от вдруг резко приободрившегося Дохляка коробку с несколькими хрупкими, похожими на абсолютно круглые куриные яйца «бомбочками». Впрочем, терпеливо выслушав его инструктаж по их применению, очень засомневался, что смогу добраться до ресторана целым, особенно после слов:

― Смотри, не урони коробку. Времени испытывать эти штуки не было. Кто знает, если я просчитался, может так рвануть, мало не покажется ― рук и ног не соберёшь. Хотя, по идее, не должно.

На прощание он крепко меня обнял, сказав, что верит в наш успех и пообещав молиться святым заступникам, пока его друзья будут сражаться с мерзавцем. Растроганный этими словами, уходя, я обернулся ― утомлённый праведными трудами «алхимик», ворча, снова устраивался под простынёй на покрытом металлом столе с канавками для стока крови.

Вздохнув, усмехнулся:

― Он неисправим, ― и, прижав к себе опасную коробку, поспешил на встречу судьбе в ресторан с дурацким названием «Белый вепрь».

Глава 7

В самом крупном и модном ресторане города сегодня было многолюдно, как говорили в таких случаях у меня на Родине ― негде яблоку упасть. Шустрые подавальщики в белых передниках сновали с тяжело нагруженными подносами между красиво сервированными столами как юркие лодчонки рыбаков среди торговых судов в большой гавани. Негромкий гул голосов, стоявший в основном зале, напоминал гомон пернатых на птичьих базарах в обрамлении плеска разбивавшихся о скалы волн.

Аппетитные запахи только что приготовленных блюд заполняли пространство, освещённое переливами света, идущего от сотен свечей огромных люстр, заставляя неудачников снаружи, не попавших на этот «пир богов», грызть локти от досады. А меня, озиравшегося на кухне ресторана в поисках напарников и, увы, уже набившего свой желудок плюшками из саквояжа Остина, жалеть, что поторопился это сделать, не оставив местечка для проносившихся мимо и будораживших фантазию всевозможных жареных и запечённых деликатесов.

Стараясь не отвлекаться на раздражающие факторы в виде только что промелькнувшего под самым носом подноса с огромным тортом или блюда с вольготно развалившимися среди листьев салата симпатичными ракообразными, очень напоминавшими земных омаров, я выглядывал друзей. Их задачей было ещё час назад внедриться в толпу подавальщиков, установив наблюдение за залом. Сэм Попс и его подручный собирались сегодня вечером появиться здесь ― я слышал об этом собственными ушами.

По плану Лурка, Остин и Юджин должны были разделиться: один из них вместе с присланными стражами останется в зале, а второй установит наблюдение за хозяином заведения ― Расти Бэром. Именно по его душу, точнее ― за ней собирались явиться убийцы. Я же, как временный заместитель шефа, прихватив опасные «бомбочки» Дохляка, был приговорён руководить предстоящей операцией, действуя по обстановке. Хотя все, включая меня, прекрасно понимали, что для поимки такого аса маскировки, как Попс, нас было катастрофически мало.

Двое негодяев-подельников умели так ловко перевоплощаться, что предугадать, в каком обличье они появятся на этот раз, было невозможно. Стоя за тяжёлыми портьерами ресторана, я поговорил с сыном повара Ричем ― доверчивый мальчишка быстро показал «дяде–сыщику» весь постоянно работающий на кухне персонал. Так что отличить «своего» от «чужака» было просто. Только вот в чём беда ― мы не знали, действительно ли, к примеру, Мак или Тори были теми, за кого себя выдавали.

Спросите, почему я сразу не отправился в кабинет известного ресторатора, чтобы предостеречь его от опасности? Да потому что он ещё вчера предупредил персонал, что задержится и придёт только к восьми вечера ― возникли какие-то проблемы дома. Об этом знали все, а теперь, благодаря Ричу, знал и «руководитель операции». Следовательно, преступники тоже были в курсе. И хотя до часа «Икс» оставалось ещё много времени, я переживал, что всё ещё не разыскал умело прятавшихся друзей.

Седоусый грузчик нёс ящик с овощами в кладовую и, пялясь по сторонам, словно нарочно наступил мне на ногу. Но вместо того чтобы извиниться, пробубнил голосом Остина:

― Ты что, забыл, чему я учил, так тебя раз так? Стоишь, как его, у всех на виду и глотаешь слюни, глядя на прекрасную работу здешних поваров. Да Попс уже давно в курсе, что всё Третье отделение устроило на него охоту. Прости, Дасти, но ты настоящий болван ― считай, запорол операцию.

Я облегчённо выдохнул, делая вид, что не слышу упрёков толстяка:

― Отличные усы, Ости, тебе идут. Всё по плану, пусть Сэм думает, что мы тупицы, расслабится и…

― Прикончит нас, да? ― расстроенно фыркнул напарник, поставив тяжёлый ящик на свободную ступеньку ведущей наверх лестницы, ― разве мы здесь за этим? Или это тоже план Лурка? Юджин уже обследовал подвал и здешний ледник, оставив там людей из стражи, а сам спрятался возле хозяйского кабинета. Думаю, убийцы постараются похитить Расти Бэра оттуда, сколько у нас в запасе времени до его приезда?

Я смотрел на Остина в упор и молчал, чем, кажется, сильно его напугал:

― Ты чего это, обиделся, что ли, не хочешь разговаривать?

Не ответив, перехватил пробегавшего мимо мальчишку посыльного:

― Когда хозяин последний раз появлялся в ресторане?

Напуганный моим свирепым выражением лица, тот побледнел, прижимая к себе конверт:

― Вчера около полуночи, он всегда уходит домой в одно и то же время...

Я встряхнул его за грудки:

― И все, разумеется, об этом знают?

Мальчишка кивнул:

― Конечно.

Сердце, упав пятки, забилось там в истерике:

― А когда он сказал управляющему, что сегодня придёт позже?

Посыльный отчаянно поскрёб затылок:

― Господин Бэр прислал ему письмо уже из дома. Я сам его доставил прямо в руки, честное слово.

С трудом сглотнул, чувствуя, что теряю терпение:

― Выходит, ты последний, кто видел Бэра, ведь он сам отдал тебе это чёртово письмо, да? ― почти проорал я в лицо позеленевшего мальчишки. И получил вполне ожидаемый ответ:

― Нет, господин сыщик, конверт кто-то принёс, оставив в коробке для писем, на нём было написано ― «для Управляющего от господина Бэра». Это было странно, но я отнёс письмо старику Окчу. Он такой древний, что не может спать, вот и сидит в своей конторе почти до утренней зари.

Кивнул, стараясь игнорировать заполнившую рот горечь:

― Иди к этому вашему Управляющему Окчу и возьми то самое письмо, доставишь его в Третье отделение, понял? ― я сунул посыльному в руку монету, отпустив, наконец, перепуганного до полусмерти парня. Его тут же как ветром сдуло.

Развернувшись к вытаращившемуся на меня Остину, уже спокойно сказал:

― Всё плохо, друг. Кажется, нет, уверен ― мы снова опоздали. Иди к Юджину, срочно едем в дом этого Бэра.

Уже сидя в коляске, я поделился своими печальными выводами с растерянными напарниками:

― Не знаю откуда, но эта сволочь Попс знал, что я находился в келье и разыграл для меня настоящий спектакль, специально «проговорившись» о якобы сегодняшнем нападении на владельца ресторана. На самом деле, боюсь, он ещё вчера прикончил беднягу. Что смотрите? Думаете, Дасти Родж сошёл с ума? Ничего подобного. Вот же тварь, да он просто издевается над нами! Наверняка притащился сюда заранее и смотрел, посмеиваясь, как мы пытаемся его ловить...

Я сидел, уткнувшись лицом в ладони, дрожа от бешенства и бессилия одновременно. Юджин старался меня успокоить, мол, пока не нашли тела, говорить об убийстве преждевременно. Да и вообще, если бы с Бэром случилось несчастье, его жена уже подняла шум.

Мрачный Остин его осадил:

― Значит, Попс прикончил и жену тоже. Не хочется признавать, но, думаю, Дасти прав ― монстр, как его, опять нас обскакал.

В это время я начал лихорадочно обыскивать свои карманы:

― Чёрт, куда же его сунул? Перед тем как сбежать, посыльный отдал письмо, которое, оказывается, нёс мне. Но было не до этого... Какой же я дурак! Эй, Юдж, не трогай коробку, не хватало ещё в довершении ужасного дня взорваться к чёртовой бабушке. Кто знает, что там Пит намешал в эти свои «бомбочки». Ах, вот оно...

На конверте ровным почерком было написано ― «Для господина Дасти Роджа», отправитель не указан, но я уже понял, от кого это послание. Трясущимися руками вскрыл конверт, достав сложенный вдвое лист бумаги, прочитал вслух:

― На будущее ― береги голову, Дасти, особенно когда прячешься под чужими кроватями.

Внизу пером было криво нарисовано какое-то забавное животное, что-то среднее между собакой и енотом с бантом на шее, и, глядя на этот примитивный, почти детский рисунок, сердце кольнуло, замедлив свой бег:

«Что этому ненормальному надо? Какого чёрта он накарябал «это»? Кажется, я уже видел подобный «шедевр», только не помню, где и когда. Господи, как же болит голова...»

* * *

Меня качало как на волнах, снова вокруг были знакомые стены со светлыми обоями. Совсем юный Дарси в школьной форме сидел рядом на полу, нервно кусая ноготь большого пальца и стараясь не смотреть на истекавшее кровью тело молоденькой девушки:

― Кто она такая, Дасти? Когда успел привести её домой? Я же ушёл от тебя вчера за полночь ― ты обещал, что утром сделаешь за меня проект по физике.

Посмотрел на него заплаканными глазами и, встав, достал из ящика стола несколько листов, не замечая, что пачкаю их кровью:

― Вот, всё, как ты просил ― обзор научных статей по теме и с «твоими» выводами. Не на «отлично», конечно, но вполне сгодится. Мисс Тримси ни за что бы не догадалась, но ты не пришёл на занятия.

Дарси перестал грызть ноготь, переключившись на губу:

― Был занят, успел только на последний урок... А дальше-то что случилось?

Я тяжело вздохнул:

― Вернулся домой, пытался тебе дозвониться, потом пообедал. И всё, провал в памяти, ничего не помню. Очнулся, когда ты пришёл. Прости...

― За что «прости»? За то, что не помнишь, как притащил в дом незнакомую девчонку и прирезал её, чтобы исписать кровью стену твоими любимыми формулами? Лунатик хр...ов, ― кричал Дарси, бегая как ненормальный по комнате.

Я подошёл к стене, рассматривая странные кровавые каракули на обоях:

― Это... это не формулы, а чёрти что, и вообще ― почерк не мой.

Дарси внезапно успокоился, быстро подойдя практически вплотную, так что я вздрогнул и отшатнулся. Честно говоря, его странная способность быстро «переключать» своё настроение и почти бесшумно двигаться, всегда подкрадываясь сзади ― пугала. Словно он был охотником, а я ― его добычей:

― Пожалуйста, не делай так, Бен. От этого становится не по себе.

Друг фыркнул:

― Подумаешь, а мне не по себе, когда вижу труп в комнате друга. Ладно, посмотрим, что тут у нас...

Я ещё больше расстроился:

― Говоришь так, словно «это» происходит каждый раз.

Бен усмехнулся, уже окончательно взяв себя в руки:

― Не дай бог, тут и одного раза хватит, чтобы на долгие годы упрятать умника Дасти Роджа за решётку или в дурдом, что вероятнее. А ты прав, почерк не твой, хотя кто знает, может, когда ты был «не в себе» и почерк изменился. Говоришь, это не формулы? Да, я хоть и не отличник, как некоторые, но согласен ― на физику это не похоже. А девица-то была под кайфом, смотри ― все вены исколоты. Судя по всему, убили её здесь, тело ещё не успело остыть. Удар нанёс профессионал ― один раз, но точно. Сколько крови, ужас...

Я попятился назад и, взглянув на свои окровавленные руки, помчался в ванную, не в силах больше сдерживать позывы желудка. Когда вернулся в комнату, пошатываясь от слабости, Дарси схватил меня за рубашку, потащив на кухню, где напоил маминым успокоительным.

― Сиди здесь, раз даже смотреть на кровь не можешь, а ещё собирался тоже стать сыщиком. Ладно, не дрейфь, что-нибудь придумаем. Когда твои родители возвращаются, послезавтра? Попробуем успеть...

Я пил воду пряма из чайника, вытирая рот всё ещё дрожащей рукой:

― Что успеть, Бенни? Надо вызвать полицию.

Он тут же вскипел:

― Даже не думай, придурок. Какая-то тварь тебя подставила, воспользовавшись приступом, и ты сразу готов сдаться? Похоже, эта дрянь знала, что в последнее время с тобой творится. Сам же говорил ― о «провалах в памяти» даже родители не в курсе. Признавайся, кому ещё проболтался, дуралей?

― Об этом знаем только мы с тобой, Бен. Наверное, у меня опухоль в мозгу ― читал, что так бывает.

Бен внезапно обнял меня, как ребёнка, ласково погладив по голове. Совсем как в детстве, когда я неудачно упал с крутой горки, сломав руку. Он тогда на санках в метель тащил друга к дому, нам было по шесть лет...

― Не мели чепухи, Дасти. Положись на лучшего друга, я же будущий великий сыщик, забыл? Хватит кукситься, быстро бери себя в руки, у нас полно работы ― надо избавиться от тела и привести комнату в порядок. И всё это ― до приезда родителей. Ох, а ведь ещё нельзя пропускать репетиции, скоро же выступление. Итак, не будем терять время ― приступим...

* * *

Вода лилась по лицу, иногда попадая в рот, и я закашлялся. С трудом приоткрыв глаза, смотрел на медленно двигавшееся по кругу вечернее небо над головой и склонившиеся надо мной испуганные лица друзей:

― Разве дождь уже кончился? Я почему-то мокрый, а на небе ни облачка. Странно, чем это так знакомо пахнет?

Остин погладил очухавшегося напарника по щеке:

― Ты опять отключился, Дасти. Мы с Юджином вынесли тебя из коляски на воздух, а поскольку воды не было, чтобы привести «любителя падать где попало» в чувство, пришлось пустить в дело знаменитый «эликсир» ― и вот ты снова с нами. Хотя использовать бесценную настойку по любому поводу ― большой грех.

Я переждал, пока звёзды перестали кружиться, и, протянув Ости руку, сел, приняв несколько глотков живительного напитка внутрь. Это помогло, и вскоре мы продолжили путь. Было неловко чувствовать на себе встревоженные взгляды друзей, а ещё осознавать, что странные приступы, сопровождавшиеся выпадением из реальности, становились всё чаще:

«Пора признать, «чужак», что дела плохи, и ты не в силах что-то изменить. Томограф здесь если и изобретут, то точно не в этой жизни. По всей видимости, очень скоро друзьям придётся оплакивать ещё один труп. Значит, надо постараться использовать оставшееся время с толком и поймать эту сволочь. Хоть какая-то будет польза...»

Коляска резко остановилась, и упавший на задумавшегося напарника Юджин смущённо пробормотал:

― Кажется, приехали... ― слезая с моих колен под возмущённым взглядом толстяка:

― Да что с тобой, парень? Ты действительно собираешься жениться на Эмме или всё-таки положил глаз на Дасти ― пора бы определиться.

Я усмехнулся, слушая бодрую перепалку друзей и рассматривая большое каменное здание со всеми атрибутами «богатой жизни» ― увитой плющом верандой с колоннами, белоснежными статуями полуобнажённых красоток в роскошном саду и переливающимися струями фонтана с непременными рыбками в его чаше.

Меньше всего мы ожидали встретить здесь Лурка. Он вышел навстречу, отдавая распоряжения суетившимся стражникам. Напарники тут же прекратили свой шутливый спор, и Юджин, машинально поправив дреды, шепнул мне на ухо:

― Кажется, ты был прав насчёт ресторатора. Но как шеф узнал?

Подошедший начальник Третьего отделения сам ответил на его вопрос, добавив в немного хриплый голос изрядную порцию яда:

― Наконец-то и до вас дошло. Рад, а то хотел уже посылать нарочного. Остин, бери своего неприлично лохматого коллегу и идите в дом, пора заняться делом ― там два трупа, послание во всю стену и один сюрприз, сами увидите. Пит и Кларенс уже на месте, только вас не хватает. Ты за главного, толстяк, а Роджа я заберу с собой. Смотрю, заместитель, на тебе опять нет лица, значит, в очередной раз где-то свалился. Что ж, будем разбираться, заодно по пути доложишь обстановку...

Я шёл к коляске, чувствуя спиной любопытные взгляды друзей, даже не сразу сообразив, что Лурк снова разговаривает. Несколько часов назад он молчал с мрачным видом ― неужели свершилось чудо, и глубокая рана на горле так быстро зажила?

― Удивлён, Родж? Да-а, наблюдательность у тебя, прямо скажем, никакая. Для сыщика это плохо ― на самом деле, ранение было несерьёзное, я мог говорить и тогда, но предатель должен был видеть «полную беспомощность» противника. Скажи, из меня получился неплохой актёр?

Еле сдержался, чтобы не нагрубить:

― Такой же, как из учёного ― сыщик. Это же по вашей вине я оказался в конторе... Неужели всё ещё подозреваете кого-то из нас?

Он пожал плечами, не спуская с временного заместителя изучающего взгляда:

― Я никому не доверяю, Родж, поэтому ― до сих пор на своём месте. А ты, выходит, у нас учёный, надо же ― никогда бы не подумал. Ну хватит об этом, докладывай, как догадался о новой выходке Попса.

Пришлось обстоятельно рассказать о своих подозрениях, и на этот раз Лурк выслушал всё без едких комментариев, задумчиво потирая морщинку между бровей:

― Да, похоже, мерзавец умнее, чем я думал. Ну ничего, и на него найдётся капкан. Поговорим о другом ― не поверишь, но мне не нравится твоё состояние: признайся ― бывают головные боли или видения? К тебе приходят воспоминания, пока ты в отключке?

Я не собирался раскрывать перед ним душу и поэтому промолчал. Похоже, его это задело:

― Зря ты так ― не веришь, что хочу тебе помочь?

Усмехнулся:

― С какой стати мне Вам доверять? Я же здесь «чужак» и, скорее всего, останусь им до конца...

Лурк отвернулся, сделал вид, что рассматривает мелькающие в окне деревья:

― Понимаю. Твоё право... ― он замолчал, а мне вдруг почему-то стало стыдно ― ведь на этот раз его слова звучали очень искренне. Но это же Лурк, кто знает, что на самом деле у него на уме?

Коляска остановилась перед домом, заметно отличавшимся от недавно увиденного особняка ― ни веранды, ни сада и уж тем более, фонтана. Деревянные стены, маленькие тёмные окошки, в которые даже при закрытых ставнях проникали ароматы соседней помойки.

Я удивился:

― Где мы?

Лурк уже стал собой, насмешливо улыбаясь:

― Всё там же, в нашем любимом городе, правда в другой его части. Моё детство прошло недалеко отсюда...

Я «проглотил» эту неожиданную деталь, снова промолчав, и он внезапно огорошил недоверчивого сотрудника задорным смехом, так похожим на смех Дарси:

― Сейчас я познакомлю тебя с очень забавным учёным нашего мира. Тебе, наверное, будет интересно встретить собрата по науке.

Пока я переваривал эти слова, не зная, как на них реагировать, Лурк постучал в дверь, и ему открыли. Стоявший на пороге человек в лохмотьях мог бы сойти за нищего, если бы не его тучная, явно не знавшая голода фигура и руки в дорогих перстнях:

― А, это ты, Томми, проходи, проходи! Давно не навещал старого приятеля, я по тебе успел соскучиться. Кого это ты ко мне привёл, дай-ка, посмотрю, ― говоривший мягким тенором чудак надел на нос круглые очки, ― боже, какой красавец. Очень рад с Вами познакомиться, юноша. Не стойте на пороге, проходите, сейчас поставлю чайник.

В доме было уютно и чисто, единственным украшением этого места оказались огромные, набитые книгами шкафы. Дин Райниц, как представил его Лурк, был вежлив и обходителен, напоив нас чаем с печеньем, после чего, сев в старое потрёпанное кресло, спросил:

― Томми, ты привёл к старому приятелю этого милого человека, потому что...

Лурк чуть не подавился сухим как глина бисквитом:

― Дин, Дасти Роджу нужна помощь ― он часто теряет сознание, к тому же, есть проблемы с памятью. Этот дурачок совсем скис ― уверен, что у него опухоль в мозгу. Будь другом, посмотри...

Теперь пришла моя очередь теряться от его слов:

«Откуда он узнал, если я никому, даже напарникам не рассказывал об этом?»

Дин Райниц понимающе кивнул, показав на кушетку у стены:

― Ложитесь, Дасти и ничего не бойтесь. Сейчас доктор Дин проверит, что случилось с Вашей красивой головой.

Я испуганно взглянул на Лурка, но тот сидел с очень серьёзным видом и молчал, так что пришлось подчиниться. Хотя, укладываясь на эту развалюху и надеясь, что она не рассыплется от старости прямо сейчас, мне представилась страшная картина, как «добрый доктор» ковыряется в голове пациента большим мясницким ножом, приговаривая:

― Посмотрим, посмотрим, что тут интересненького...

Словно прочитав эти мысли, Дин хмыкнул, обращаясь к Лурку:

― А твой сотрудник, оказывается, фантазёр, Томми. Как ты умудрился так запугать парня? ― и, садясь на стул рядом с кушеткой, продемонстрировал похожие на сардельки пальцы, ― смотрите, Дасти, нет никакого ножа. Я просто положу их на Вашу голову, и всё.

От этих слов стало очень стыдно, и щёки, как в детстве, запылали огнём, а Лурк, внезапно оттаяв, ободряюще подмигнул. Тем временем странный доктор положил руки мне на голову, начав мягко её массировать. Это было очень приятно, и веки быстро потяжелели. Я попытался крикнуть:

― Мы так не договаривались! ― но губы не хотели разжиматься, а расслабленное сознание быстро перенесло пациента в чудесный сон, где у ног плескалась спокойная река, а в голубом небе порхали разноцветные бабочки. И отец нежно гладил сына по волосам, приговаривая:

― Вставай, Дасти, пора просыпаться...

Наконец глаза открылись ― рядом сидел задумчивый Лурк:

― Очухался, Родж? Хватит мечтать, пора вернуться к делам ― нас ждёт двойное убийство.

Встал, чувствуя себя на удивление отдохнувшим и спокойным. Доктор Дин писал что-то в тетради под лампой, так напоминавшей ту, что стояла когда-то в моей комнате. Только в этой горела толстая свеча.

Странный «учёный» поднял голову:

― С Вами всё в порядке, Дасти. Нет никакой опухоли. Скорее всего, кто-то добавляет дурманящее вещество в еду или питьё, советую внимательно присмотреться к окружающим Вас людям.

Он словно забыл о гостях, вернувшись к своему занятию, а Лурк, схватив за руку, потащил растерянного сотрудника к двери, шепнув:

― Хоть спасибо ему скажи, невежа.

Опомнившись, крикнул уже на пороге:

― Спасибо, доктор! ― и, уходя, увидел, как, не отрываясь от тетради, тот махнул рукой.

В коляске, пытаясь осмыслить произошедшее, спросил грустно улыбавшегося Лурка:

― Кто он такой? Неужели настоящий маг?

Шеф засмеялся, впервые по-дружески хлопнув по плечу, так что на миг показалось, что рядом сидит мой лучший друг Дарси:

― Ну что за дурак... Какой ещё «маг», в сказки веришь? Дин, конечно, тот ещё чудак, но зато очень хороший доктор. А тебе пора научиться не судить о людях по внешности.

На этот раз я был полностью с ним согласен:

«Что ж, если верить доктору, я ― здоров. Хорошая новость, только вот теперь придётся, подобно Лурку, пересмотреть свои взгляды на многое, в том числе, и друзей. Готов ли Дасти Родж подозревать всех ― даже тех, кому ещё час назад мог доверить свою жизнь? Не уверен, что оно того стоит. Чёрт побери ― я уже ни в чём не уверен.

Как же ты мне сейчас нужен, Дарси, друг...»

Глава 8

Коляска остановилась у дома Расти Бэра, и, высадив меня, Лурк поехал дальше, буркнув на прощание:

― Вечером жду с докладом.

Хмурый охранник молча проводил господина сыщика в дом, где Кларенс, видно, уже закончив свою работу, о чём-то спорил с недовольным Остином. А взъерошенный Дохляк Пит в своих неизменных очках яростно распинал нерасторопных стражников за то, что у них руки растут не из того места, раз они два раза подряд чуть не уронили носилки с телами пострадавших.

Моё появление в богато обставленной спальне, где всё было перевёрнуто вверх дном, а стены расписаны уже до чёртиков надоевшими «кровавыми посланиями», было встречено гробовым молчанием. Так что я невольно почувствовал себя виновником всех бед, случившихся с этими явно сильно уставшими и, похоже, не вполне адекватными людьми. Потому, наверное, не придумал ничего лучшего, чем сказать невинным тоном:

― Я тут немного задержался. Так что происходит, всё в порядке?

Если бы взглядом можно было убить, Дасти Родж умер уже, как минимум, пару раз. И, предчувствуя, что на мою стриженую голову сейчас обрушится град упрёков и жалоб, предпринял робкую попытку улизнуть:

― Пожалуй, поищу Юджина. Он ведь осматривает дом, да?

Не получилось. Следующие несколько минут я покорно выслушивал жалобы Остина на то, что ему всё приходится делать одному, пока ни на что не годные напарники отлынивают от работы. Вздохи сморкавшегося в огромный носовой платок Кларенса о том, что пожилой человек вынужден перерабатывать, между прочим, без дополнительной оплаты. И рёв возмущённого всеобщей тупостью Пита, от которого перепуганные стражники наконец-то благополучно вынесли проклятые носилки из комнаты.

Удивительно, но полученный на сеансе гипноза странного доктора Дина запас спокойствия не дал мне сразу скатиться в омут уныния. Не поддаваясь всеобщему стрессу, я обошёл место преступления, внимательно рассмотрев закорючки на стенах и изрядно потоптавшись в луже крови, оставив рядом со следами убийцы свои собственные отпечатки давно нечиненых сапог. Чем довёл и так заведённого Пита до полуобморочного состояния:

― Дасти, ты что творишь? Не видишь, что тут проведена черта, и за неё нельзя наступать? Тебя где учили вести расследование, а? ― бесился он, покраснев и грозно надувая впалые щёки

На что «руководитель расследования» ответил с удивительным спокойствием:

― Нигде не учили, Пит. Я ― учёный-физик, а не сыщик. Но это всё фигня. Перестаньте шуметь и лучше честно признайтесь: кто из Вас меня травит? Один очень хороший доктор пришёл к такому выводу, и нет причины ему не доверять, ― пришлось выдержать драматическую паузу, ― обмороки ― это последствие регулярного приёма дурманящего вещества. Так кто подсыпает своему другу яд и с какой целью? Жду чистосердечного...

Надо ли говорить, что в комнате воцарилась тишина. Никто не ожидал услышать такое, включая только что спустившегося по лестнице перепуганного Юджина. Да я сам был в шоке: ведь не собирался же открывать «карты», надеясь провести тайное расследование, и вдруг... Спрашивается, кто в тот момент тянул меня за язык? Наверное, беднягу Роджа настолько всё достало, что он решил разрубить этот узел одним взмахом меча ― ну не идиот ли?

Я озирался по сторонам, ожидая ответа, и, разумеется, безрезультатно. Кто же в своём уме признается в предательстве? Во всяком случае, хоть орать перестали. Закашлявшись и делая вид, что ничего страшного не случилось, обратился к Юджину:

― Рассказывай, Юдж, а то от этих ― видимо, ничего кроме крика не дождусь...

Но он вдруг схватил меня за грудки, заглянув своими глазищами прямо в душу и с надрывом выпалив:

― Скажи, что ты пошутил и веришь напарникам!

Осторожно оторвал его пальцы от своей рубашки:

― Хочу, очень хочу верить, ведь кроме вас у чужака Дасти здесь никого нет, но факт остаётся фактом, Юдж. Доктор был очень серьёзен, и Лурк ― тоже.

Кларенс неожиданно подошёл, по-отечески похлопав по руке, и, чихнув, с грустью сказал:

― Очень жаль, Дасти, что всё так складывается. Неприятная ситуация, но, знаешь, иногда надо доверять своей интуиции. Поступай, как она тебе подсказывает.

Старик вышел из комнаты, ворча, что на улице ветер, а он не надел тёплого жилета, Остин вдруг заинтересовался бумагами на письменном столе, а Пит жалобно вздохнул:

― Вот тебе раз... Что ж, проверяй кого хочешь, мы много времени проводим вместе, в том числе и за едой. А я вообще алхимик-самоучка, люблю смешивать разные яды, чтобы на досуге травить друзей, так что присмотрись ко мне повнимательней, ― он вышел вслед за Кларенсом, ещё больше ссутулившись и так хлопнув дверью, что стоявшие на шкафу книги пошатнулись, одна за другой посыпавшись на пол.

Совсем приунывший Юджин бросился их собирать, а Остин, отшвырнув бумаги, сердито ударил кулаком по столу:

― Юджина сразу можешь исключить, он только что выписался из больницы и никак не причастен к этому делу, а вот старший напарник... Зачем, спрашивается, кормлю тебя плюшками и всякими вкусностями? Вполне мог и отравить, вот только мотива пока не придумал. Может, от ревности? Чепуха, я полностью доверяю своей жене, и кстати, она давным-давно рассказала о задании Лурка. Мне, конечно, не нравилось, что жене приходилось изображать из себя легкомысленную особу, чтобы собирать нужные ему сведения. Но с шефом нам не тягаться ― у Мелены раньше были кое-какие проблемы с законом ― поневоле пришлось согласиться. Когда-нибудь я ему припомню это унижение.

Толстяк сжал кулаки, и захотелось провалиться сквозь землю, только чтобы не видеть его несчастных глаз. Он повернулся к Юджину:

― Я тут пока закончил, отвезу собранные улики в Архив, а ты доложи «начальству», ― Остин кивнул в мою сторону, ― как обстоят дела.

Обиженный напарник специально обошёл стороной «недоверчивого друга», словно боялся испачкаться, и поспешно вышел. Плюхнувшись в кресло, болтливый дурак схватился за голову, ища взглядом стену, о которую её можно было бы разбить:

― Что же я наделал, Юджин? Теперь идиота все ненавидят...

Но младший присел рядом, крепко обняв:

― Не переживай ― ребята погорячились, ведь это удар не только по Дасти Роджу, но и всем нам. Похоже, кто-то не просто хотел навредить твоему здоровью, но и поссорить с друзьями. Ведь одному бороться всегда труднее. Возьми себя в руки, мы тебя не бросим, я, во всяком случае, точно. Помнишь, как ты рассказывал, что в сложной ситуации настоящие сыщики устраивали этот, как его... «мозговой штурм». Давай вечером соберём всех, «помозгуем» и найдём сволочь, покусившуюся на нашу дружбу, а?

Через силу попытался улыбнуться в ответ:

― Спасибо, Юдж, ты прав на все сто. Только вот не думаю, что они теперь согласятся помогать...

Но вскочивший на ноги, похожий на мальчишку с мудрыми глазами напарник засмеялся:

― Да ты их просто плохо знаешь. Придут, как миленькие, поручи это дело мне, и сам увидишь.

Так, ободрённый другом, немного успокоившись, я наконец взялся за свою непосредственную работу ― приступил к расследованию двойного убийства. Что сказать, из нового в этом деле было только то, что убит модный ресторатор был с особой жестокостью, и на этот раз, по словам Пита, ножом орудовал только один из убийц. Похоже, Сэм Попс не взял мальчишку с собой.

Вскоре мы с Юджином уже стояли с постными минами в кабинете Лурка, куда тот немедленно вернулся, как только перестал изображать из себя немого, слушая ехидные замечания вредного начальства и поглядывая на сидевшего с грустным видом на диване Остина. Выплеснув на нас изрядную долю сарказма, шеф наконец выдохнул:

― Ладно, хватит с вас на сегодня, убирайтесь домой и присмотрите за Остином, что-то он совсем раскис ― разве можно так расстраивать напарника? Человек чуть при мне не отдал богу душу. Ты как, толстяк, пришёл в себя?

Но мы с Юджином не позволили Лурку пристать к бедному Ости, тут же бросившись к нему с охами и ахами, как заботливые наседки к потерявшемуся цыплёнку. Так что вскоре любитель вкусненького расцвёл от удовольствия, отбиваясь уже от наших предложений немедленно обратиться к доктору или, в качестве альтернативы, пропустить по рюмочке знаменитого эликсира. Второй вариант ему понравился больше, после чего появившийся в дверях молодой манерный адъютант с модными усиками и в неприлично облегавшем фигуру мундире немедленно выгнал нас из кабинета под одобрительным и насмешливым взглядом шефа.

Дома галдящую компанию встретил уже успокоившийся Пит, взявший на себя обязанность немедленно провести осмотр пациента и пообещавший быстро поставить его на ноги. Сердобольная Эмма тут же помчалась на кухню готовить «отвар от всех болезней» по рецепту своей бабушки, нам же с «младшим» оставалось только сидеть за накрытым столом и, глотая слюни, вдыхать ароматы жаркого, ожидая, когда же, наконец, все, чтоб их, соберутся к ужину...

― Слушай, Дасти, ― спросил Юджин, в нетерпении облизывая пустую вилку и пожирая глазами запечённую курицу, ― а как давно появились эти обмороки и видения? Ведь во время расследования дела о «мистическом клубе» всё, вроде, было нормально. Может, доктор ошибся, и это лишь запоздалые последствие той, лишившей тебя памяти драки?

Я задумался, мальчишка был прав ― раньше со мной ничего подобного не происходило. Кажется... Если не считать того, что случилось много лет назад на Родине, когда Дасти был в выпускном классе. Беда в том, что об этой «истории» я вспомнил во время одного из своих видений. Но можно ли доверять разуму, пережившему столько потрясений? Вдруг это всего лишь страхи и фантазии, и на самом деле не было ни странных провалов в памяти, ни той мёртвой девчонки? В любом случае,ответить на вопрос, творилось ли что-либо подобное со мной в детстве ― мог только Дарси, но его рядом не было...

― Ах, Юдж, если бы не потеря памяти... А так, ни в чём не уверен. Боже, да за что всё это? ― я начал ожесточённо растирать пульсировавшие виски, чувствуя, что напарник дёргает за рукав:

― Дасти, неужели это тот самый камень, что мы нашли во время перемещения в твой мир?

Непонимающе уставился на жёлтый с чёрными полосками камешек, закреплённый в браслете старых механических часов, которыми очень дорожил:

― Ах этот... Да, тот самый, что ты нашёл ночью у кустов, где прятался Чадински[1]. Оставил себе на память ― он необычный, но это частица моей Родины.

В это время в комнату вошли как всегда спорящие Остин с Питом, а следом влетела Эмма, тут же заставившая толстяка выпить отвар из трав, после чего тот схватился за горло, выпучив глаза:

― Ты что, убийца, не остудила его ― смерти моей хочешь? ― прохрипел бедняга, глотая ледяной компот прямо из хрустального графина, пока невеста Юджина, хлюпая носом, виновато гладила его плечо:

― Прости, Остин, я так спешила ― хотела помочь.

Наконец, к всеобщей радости, хозяин дома перестал «страдать», все сели за стол, и в комнате воцарилась тишина, самым громким звуком в которой был звон вилок о фарфоровую посуду. Немного утолив голод, команда приступила к дегустации вина, поставленного на стол щедрой рукой повеселевшего Остина, оживлённо обсуждая новое убийство и очередную порцию «кровавых» загадок на стенах. Судя по всему, никто и не думал переходить к основному вопросу, ради которого и затевался «мозговой штурм».

Я приуныл, в душе прекрасно понимая, почему так происходит, и почти смирившись с тем, что искать негодяя, задавшегося целью отравить Дасти Роджа, видимо, придётся мне одному. Как вдруг молчавший Юджин сказал:

― Дасти, можно померить твой чудной хронометр? Давно об этом мечтал...

Кивнул, снимая подаренные дедом швейцарские часы и протягивая их любопытному напарнику. Но тот почему-то не торопился примерять их на смуглую руку, положив на стол и о чём-то задумавшись. Неожиданно Южин взял вилку и, поддев «земной» камень на браслете, вынул его, недолго думая, бросив в свой бокал с вином.

Мелкие пузырьки на дне прозрачного сосуда вдруг словно сошли с ума, лихорадочно увеличиваясь в размерах и с угрожающей быстротой заполняя собой маленькую ёмкость. Истошный крик Пита:

― Всем ― на пол, сейчас рванёт! ― ударил не только по нервам, но и сердцу не мне одному, зато подействовал очень эффективно. Вся компания мгновенно очутилась под старым массивным столом, причём и Юджин, и Эмма почему-то бросились на грудь «дорогого Дасти», заставив ощутить себя старшим братом, героически спасающим детишек от опасности.

Мгновения летели, но ничего не происходило, и тогда я вылез из укрытия, чтобы убедиться... Убедился, ё-моё ― именно в этот момент бокал взорвался, и, машинально закрываясь руками от летящих осколков, я рухнул на пол, откуда и был тут же за ноги «эвакуирован» влюблённой парочкой снова под стол.

Через пару минут все вынырнули на свет божий, причём Пит, ругаясь как сапожник, бинтовал мне порезанные руки принесёнными Эммой чистыми лоскутами. В то время как Юджин, словно обезумев, с криками бегал вокруг стола, мешая горничной подметать осколки:

― Я видел, как оно спряталось за этой тарелкой! Нет, ползёт под графин, лови его, Остин!

Пит посмотрел на него поверх очков, качая головой:

― Совсем свихнулся парень ― таракана что ли ловит? Вот и ещё один псих, теперь тебе будет не скучно, Дасти ― сможете вместе обсуждать «видения»! ― я попытался достать его куриной ножкой, которую обгладывал, но он со смехом увернулся, умудряясь при этом мазать раны жгучей мазью. ― Ты что там делаешь, Юдж? Хочешь, попрошу Эмму сварить тебе, как Остину, успокоительного отварчика? ― не унимался «трупорез».

Юджин посмотрел на нас озабоченным взглядом, неожиданно «обрадовав»:

― Зря смеётесь, дурачьё, я, кажется, нашёл виновника «болезни» Дасти. Это тот самый «камень» ― он живой и двигается! Видели, как негодяй среагировал на кислоту в вине? Сейчас мы с Ости его поймаем и продолжим эксперимент... Держи, держи его, тарелкой накрой, а то убежит!

Не успел я решить, как реагировать на подобное странное поведение напарника, как торжествующий бас толстяка сообщил миру о поимке «жёлтой заразы». Бросив дела, все, включая горничную, собрались возле «охотников». Юджин подцепил вилкой притихший чёрно-жёлтый «камушек» и, аккуратно переложив его в суповую ложку, стал нагревать над пламенем свечи:

― Посмотрим его реакцию на нагрев ― он точно живой, а значит, задёргается.

Все замерли, кажется, перестав дышать, и дружно выдохнули, лишь когда через несколько мгновений «камень» закрутился в ложке, ловко спрыгнув на стол, и попытался смыться где-то в районе супницы. Но был остановлен суровым хозяином дома, накрывшим его пустой банкой из-под компота. Несколько ловких движений настоящего мастера, и «преступник» оказался заключён в стеклянную темницу, где скромно затих, снова прикинувшись неодушевлённым предметом.

Переставший смеяться Пит отогнул край моего рукава на правой, к счастью, не пострадавшей руке, и внимательно рассмотрел кожу, используя свои очки как гигантские линзы:

― Вот они, почти зажившие маленькие проколы, были спрятаны под браслетом часов, поэтому ты их и не замечал. Так эта тварь впрыскивала яд... А ты, Юджин, молодец ― догадался. Что же это такое, Дасти? Интересно, оно настоящее, или его сделали ваши люди? Если это так, то становится страшно за мир, в котором ты родился. Отдай его «эксперту», Родж, препарирую эту мерзость и тогда точно скажу.

Я быстро забрал со стола притихший «камень» ― меня не покидало ощущение, что он не только нас слышит, но и понимает:

― Нет, Пит, не будем пока его трогать. Интуиция подсказывает, что это создание, кем или чем бы оно ни было, ещё пригодится. Но, если ты прав, самочувствие теперь должно улучшиться. Что ж, поживём, увидим. И, друзья, я прошу у всех прощение за то, что подозревал вас. Был неправ, и очень этому рад.

Юджин тут же бросился меня обнимать, но Остин быстро оттащил его, передав Эмме и крепко прижав раскаявшегося друга к себе. Его глаза так сияли, что на душе стразу стало легко и радостно. Смущённого Пита я обнял сам, и он неловко улыбнулся в ответ, поправляя очки и тихо шепнув на ухо:

― Если передумаешь насчёт той штуки, я всегда готов ― не терпится узнать, что у неё внутри.

Пришлось пообещать, держа за спиной скрещенные пальцы. Общими усилиями стол был очищен от разбитых тарелок, и вскоре ужин продолжился, тем более что Остин принёс корзинку с аппетитными пирожными из ближайшей пекарни.

Надо было отметить эту пусть и небольшую, но такую важную победу ― кажется, одна тайна слегка приоткрыла свою завесу. И это внушало осторожный оптимизм. Хотя бы до того момента, пока все не пошли спать, вспомнив, что над нами по-прежнему висит меч по имени Сэм, и потому перед тем как отправиться в царство грёз, стоит расставить ловушки под окнами и у двери.

Утро порадовало неожиданно хорошей погодой ― над городом наконец-то светило по-осеннему нежаркое солнышко. Мрачные тучи с надоедливым дождём уплыли за горизонт, дав нам несколько часов, а, возможно, и дней счастья ходить с не распухшим от бесконечного насморка носом и даже в относительно сухой обуви.

А вот появление во время завтрака Мориса, нового адъютанта шефа, испортило всем настроение. Обычно этот зазнайка смотрел на остальных сотрудников с высоты своего немаленького роста, считая кем-то вроде букашек, ползающих у начищенных до блеска сапог. Хотя сейчас его трудно было обвинить в высокомерии ― бледная физиономия усатого парня была перекошена от страха, рукава мундира испачканы в крови.

Он пытался нам что-то сказать, но не мог. Остин очнулся первым, вскакивая из-за стола:

― Что случилось ― опять нападение?

Морис только шевелил губами, страшно выпучив глаза, и сообразительный Пит подскочил к нему, зажимая рану на горле бедняги:

― Боже, да что же шефу так не везёт с адъютантами, кажется, снова придётся искать нового... Эй, Юджин, срочно неси сумку с инструментами и чистые полотенца, надо зашить рану ― попробуем спасти парня. Как он сюда добрался-то?

Пока наш «трупорез» занимался спасением человеческой жизни, мы с напарниками, не сговариваясь, вооружились самострелами и помчались в контору. Горы трупов, что рисовало мне буйное воображение, там, к счастью, не оказалось ― сотрудники спокойно работали на своих местах и на наши вопросы:

― Что случилось? ― смотрели с удивлением.

Один только замученного вида парнишка припомнил, что, кажется, видел Мориса, выбегавшего из кабинета Лурка, да и то мельком. Разумеется, мы сразу помчались туда, но шефа в комнате не оказалось. Хотя следы борьбы присутствовали ― на столе были разбросаны бумаги, и знаменитая чернильница опрокинута на бок. На полу обнаружились пятна крови, да и то немного.

Юджин, привыкший понимать нас с одного взгляда, побежал проверять другие помещения Третьего отделения ― мало ли куда решил заглянуть неугомонный начальник, ведь выходящим из здания его никто не видел.

Я отправил нарочного в дом Лурка, чтобы проверить, не появился ли он там, хотя уже при входе в контору встретил у дверей посыльного. Он должен был передать шефу какое-то срочное письмо, но дома сказали, что тот уехал, а здесь его следы тоже терялись. Расстроенный неопределённостью ситуации, «заместитель» метался из угла в угол, пока внешне спокойный Остин, сидя на диване, рассматривал какие-то бумаги:

― Перестань мельтешить, Дасти. Давай дождёмся возвращения Юджина и нарочного. Если даже Лурк не найдётся, это не значит, что с ним, как его, что-то случилось. Ты же знаешь манеру шефа ― он ни перед кем не отчитывается. Мало ли куда его понесло...

Но это меня не успокоило:

― Ты, конечно, прав, Ости, но никто не видел, как он выходил из конторы. Лурк, что, стал невидимкой? И не забудь про нападение на Мориса, судя по крови на полу, это случилось здесь. Этот прохиндей всегда держится рядом с начальником, ни на шаг не отстаёт. Вряд ли бы он один сунулся в кабинет ― наш «зверь» за такое сожрёт его с потрохами. Вариантов всего два: или его похитили, или тело Лурка спрятано где-то здесь.

Остин поднял серьёзные глаза:

― В соседней комнате есть два больших шкафа, они запираются на ключ. Если и прятать труп ― то только там, остальные ― слишком маленькие. Разве что по частям?

Я охнул, схватившись за сердце:

― Не говори так, пожалей напарника... Пошли, посмотрим твои шкафы.

Но проверка нас разочаровала ― ни Лурка, ни его тела мы там не нашли. Влетевший в комнату запыхавшийся Юджин «обрадовал», что не обнаружил шефа в здании, он даже подвал проверил. Вскоре появился и нарочный, подтвердив слова посыльного ― Лурк уехал рано утром и домой не возвращался. Я не знал, что делать, а между тем Остин снова уткнулся носом в бумаги, и это меня взбесило:

― Да что там такого интересного, раз ты не можешь оторваться, пока твои друзья сходят с ума от волнения?

Напарник взял лист, щёлкнув по нему пальцем:

― Это ответ на твоё задание, Дасти ― сам же просил потихоньку разузнать всё что можно о шефе. Сегодня утром «мой человек» принёс эти бумаги, но я не успел посмотреть их дома. Занимательная, скажу тебе, штука... Во-первых, Лурк ― сирота, кто он и откуда, неизвестно. Появился в городе, когда ему было примерно семь-восемь лет ― говорил, что ничего не помнит. Странно, да?

Я подошёл поближе, забрав у него листы с отчётом, но взволнованный Остин продолжил шокировать меня «новостями»:

― Его сначала пристроили в приют, но вскоре оттуда забрали в семью. Вроде неплохо, но... Он там оказался такой не один. Догадайся, как звали его «родителей»?

Остин ткнул пальцем в обведённую красными чернилами строку:

― Ничего не напоминает? Это же те двое, что примерно за месяц до этого усыновили другого мальчика, по имени... Короче, тебе он известен как Сэм Попс. Итак, выходит Лурк и Попс какое-то время жили вместе. То есть, как минимум, знали друг друга. Правда, вскоре один из двух приёмышей прикончил усыновивших его людей, попав в известный нам дурдом. Ну что, Дасти и Юджин, как вам такой поворот, а? Может, на самом деле никто Лурка и не похищал, просто «братья» воссоединились?

От неожиданности бумаги выскользнули из моей руки, упав на пол, и потрясённый Юджин тут же их поднял, начав вчитываться в строчки, исписанные мелким убористым почерком неизвестного агента. Я же, не в силах глубоко вздохнуть, расстёгивал ворот сдавившей горло сорочки:

― Только этого не хватало... Да что здесь вообще происходит?

[1] Книга «Чужак».

Глава 9

Юджин подбежал к окну, распахивая створки и впуская прохладный воздух внутрь, пока Остин осторожно тряс меня за плечи, испуганно заглядывая в глаза:

― Дасти, тебе что, опять плохо?

Я смотрел на него непонимающим взглядом, пока наконец не сообразил, что он боится очередного обморока «припадочного» напарника. Освободившись из его цепких рук, сказал, стараясь казаться спокойным:

― Всё в порядке, дружище ― падать не собираюсь, хотя на душе паршиво. Мало, что ли, неприятностей на нас свалилось, теперь ещё и Лурк туда же. Не понимаю, почему он с самого начала не рассказал об этом? Ведь шила в мешке не утаишь: такой умный человек должен был понимать, что мы всё равно узнаем. Наверное, боялся, что его отстранят от расследования, или хотел сам поймать мерзавца, потому что прекрасно понимал, с кем имеет дело.

Похлопав по плечу расстроенного Остина, подошёл к креслу временно отсутствовавшего начальника, в котором удобно расположился Юджин. Младший напарник с интересом рассматривал стол и особенно деревянную шкатулку, украшенную лежащей на ней фигуркой обнажённой женщины. Отодвинувшийся в сторону большой книжный шкаф, как и появившаяся из потайной двери фигура шефа стала для него, как, впрочем, и для остальных, полной неожиданностью. «Пропавший» начальник поставил на стол две зажжённые лампы и развернулся к Юджину:

― Господин Норман, ты что там забыл? Примеряешься к моему месту, не рановато ли? ― ироничный голос Лурка перепугал нашего мальчишку так, что, побледнев, тот попытался выскочить из кресла. Но второпях, зацепившись за выдвинутый ящик, свалился на пол, почему-то решив спрятаться от грозного руководителя под массивным столом.

Растерявшись от внезапного появления шефа, мы с Остином временно потеряли дар речи, позволив насмешнику продолжить свою атаку на зарвавшегося сотрудника:

― Вылезай, Норман, я тебя вижу, всё равно ведь всыплю, так что не откладывай неизбежное. Признавайся, что это вы трое затеяли, пока меня не было ― в кабинете разгром, шкафы открыты. О нет, любимая чернильница! За что ты с ней так? А ну-ка иди сюда, кому сказал!

И хотя голос начальника звучал негромко и даже ласково, уверен, не только у «заместителя» заныл живот и пробежали мурашки по спине. Тем временем, бедный Юджин и не думал покидать своё убежище, несмотря на уговоры Лурка, а когда парнишка посмотрел на меня несчастным взглядом приговорённого к порке щенка, я не выдержал, выйдя вперёд.

Честно говоря, и самому было странно слышать собственный спокойный, я бы сказал, суровый, переливавшийся металлическими нотами голос, каким, наверное, судья зачитывает приговор осуждённому:

― Оставьте его в покое, Лурк. Вылезай, Юдж, и ничего не бойся, всё будет хорошо.

Оторопевший от такой наглости шеф удивлённо приподнял не одну, а сразу две брови, уставившись на своего заместителя с явным непониманием:

― Что происходит, Родж? Это мятеж?

Не торопясь с ответом, помог младшему напарнику вылезти из-под стола, указав Лурку на освободившееся кресло:

― Садитесь, шеф, у меня к Вам есть несколько вопросов, ― и, посмотрев в сторону напрягшегося Остина, многозначительно произнёс, ― прикрой двери и проследи, чтобы нам не мешали. С той стороны. И прихвати с собой Юджина...

Напарник, подобно мне, сдвинул брови, окинув начальника уничтожающим взглядом:

― Ты уверен, Дасти, может, остаться и помочь? ― он недвусмысленно начал закатывать рукава, демонстрируя потрясающие мышцы.

Кивнул обоим на дверь:

― Идите, сам справлюсь.

Напарники с гордым видом удалились, неожиданно напомнив какой-то старый боевик о разборках мафии. Не хватало только шляп с заломами и брюк на подтяжках. И, стараясь подражать героям того «шедевра», я снова решительно кивнул шефу на его же кресло. Лурк с горящими глазами, прошептав:

― Дурдом... Я что, сплю? ― покорно сел за стол, положив на него руки, и, усмехнувшись, спросил:

― Что происходит, Родж ― неужели я арестован? Наручники надевать будешь?

С грохотом ― дань всё тому же старому боевику ― протащив стул по полу, поставил его напротив стола и сел, подумав про себя:

«Чёрт, не хватает сигары и пушки с глушителем... Господи, что я творю?»

Словно стряхнув наваждение, сказал уже обычным тоном:

― Мы полдня Вас ищем, шеф, думали ― это похищение. Ребята очень расстроены, все на нервах, простите их. И меня тоже. Почему не предупредили, что будете заняты в другом месте?

Лурк фыркнул, но явно занервничал:

― Предупредить, серьёзно? Для этого есть адъютант, и он в курсе...

Теперь я пошёл в атаку:

― Он был в курсе, но ничего не может сказать с перерезанным горлом. Хоть понимаете, что тут началось? Вы сами назначили меня руководителем расследования, и я вправе спросить:

― Господин Лурк, где Вы были во время нападения на Мориса?

По побледневшему лицу начальника и тому, как он вскочил, чуть не опрокинув любимое кресло, стало понятно ― либо он очень хороший актёр, либо ничего не знал о случившемся.

Я и глазом не успел моргнуть, как Лурк уже тряс наглеца за плечи, заглядывая в глаза, словно ждал, что вот-вот засмеюсь, извиняясь за глупую шутку. Но, стараясь сохранять выдержку, «временный заместитель» небрежно скинул руки шефа:

― Когда мы с напарниками выезжали из дома Остина, Морис был ещё жив ― им занимался Дохляк, а он отличный доктор.

Облегчённо выдохнув, Лурк сначала подошёл к окну, а потом, по своей привычке, начал метаться по комнате. Он тяжело дышал, голос звучал хрипло и подавленно:

― Рассказывай всё, что знаешь. Обещаю объяснить, где я был. Не тяни, Родж, или хочешь и меня, как толстяка, довести до сердечного приступа?

И я поведал ему историю сегодняшнего утра, заодно рассказав о том, что провёл небольшое «расследование» и в курсе его «близкого знакомства» с Сэмом Попсом. Брови начальника снова полезли вверх:

― Так, так, Родж, смотрю ты готов заниматься чем угодно, только не работой.

― Ваша школа, шеф ― учусь «никому не доверять», ― не выдержав, съязвил я, сунув ему в руку добытый «компромат».

Начальник Третьего отделения быстро прочитал бумаги и, вздохнув, бросил на стол:

― Господи... Ну да, мы оказались в одной семье, но мало общались ― я сразу смекнул, что парень не в себе. А когда всё это случилось... ты даже не представляешь, что мне пришлось испытать. В то время я был слабым, болезненным ребёнком и не мог противостоять происходившему кошмару. Если бы тогда в дом не пришли соседи, услышавшие крики…

Его глаза наполнились такой невыносимой болью, что захотелось подойти и утешить человека, всегда казавшегося образцом силы и уверенности в себе, но я не посмел.

― Вы никому не сказали, что знаете негодяя.

Он кивнул:

― Я дал себе слово ― измениться, чтобы однажды встретиться с Сэмом. Если бы только заикнулся начальству о нашем с ним «знакомстве», дело передали другому отделению ― сам знаешь, как у нас не любят «такие истории», а этого допустить нельзя. Так что, Родж...

― Хорошо, бумаги останутся под замком, а пока расскажите, где Вы пропадали этим утром? Ведь убийца наверняка приходил не за Морисом.

Было заметно, что Лурк колебался, но, видимо, решившись, кивнул, нажав на угол шкафа, который тут же послушно отъехал в сторону.

― Не боишься? Тогда иди следом, Родж, ты будешь первым после меня человеком, узнавшим об этом проходе.

Лурк взял одну из двух ламп со стола, быстро исчезнув в открывшемся проёме, и пришлось, прихватив вторую, почти бежать, чтобы не отстать. Ход был довольно узким и прямым, без ответвлений, так что я двигался, ориентируясь на удалявшийся свет от лампы шефа. Это продолжалось совсем недолго, но в конце пути вдруг появилось тревожное чувство, что это ― ловушка с ужасными, медленно сжимавшимися стенами. Поэтому вспыхнувший в конце прохода дневной свет позволил перепуганному сердцу забиться спокойнее.

Шеф ждал в старом переулке, знакомо ухмыляясь, но комментировать мой потрясённый вид не стал. И на вопрос:

― Где мы находимся? ― спокойно ответил:

― На соседней улице рядом с аптекой. Я случайно обнаружил тоннель, когда решил заменить старый шкаф. Похоже, кто-то из предыдущих владельцев постарался ― как оказалось, очень удобная вещь. Утром я ушёл из конторы по личным делам, которые к расследованию отношения не имеют, а значит, тебя не касаются. Что это ещё за взгляд, Родж? Обычный лаз, вырытый кем-то на «всякий случай», грех не воспользоваться. Неужели эта ерунда интереснее твоего «живого камня»? Вот уж точно ― настоящая загадка...

Я зачем-то отряхнул трясущиеся руки от несуществующей грязи:

― Как давно Вы знаете о тоннеле?

Лурк нахмурился:

― Пару месяцев, а что?

― И всё это время Вас не смущали надписи на его стенах? ― я чувствовал, что снова завожусь и сдерживать себя становится всё труднее.

Потеряв показное спокойствие, Лурк прижал меня к стене, так что проходивший мимо пьяница заржал, показывая на нас пальцем:

― Какие ещё...

Он бросился назад, и снова пришлось играть в догонялки. При неярком свете ламп сделанные чёрной краской уже знакомые «закорючки» почти сливались с цветом стен, и всё же мне удалось их рассмотреть. Но почему же тогда Лурк ничего не увидел, или он просто водил приставучего сотрудника за нос?

Я смотрел в лицо растерянного шефа, слушая его негромкий шёпот:

― Последний раз проходил здесь перед первым нападением на отделение, стены были чистые. Значит, надписи появились совсем недавно. Но почему краска, а не кровь? Я-то считал, что один знаю о тоннеле...

Протянув руку, потрогал «надпись»:

― Свежая, даже не успела высохнуть. Тот, кто приходил за Вами и не нашёл искомого, очень разозлился, попытавшись убить Мориса. Он мог случайно обнаружить секретный ход или же знал о нём раньше, именно через него покинув здание после первого нападения. На этот раз времени возиться с кровью у него не было, вот и воспользовался краской. Кто поймёт этих психов. Но в одном нет сомнения ― Сэм Попс оставил послание именно Вам, шеф. Так что на самом деле связывает двух настолько разных людей?

Думал, Лурк меня ударит, столько гнева было в его взбешённом взгляде. Но либо он сдержался, либо в этом узком месте драться было неудобно. Тогда, подняв фонарь, я громко прочитал:

― Primus inter pares ― это же, насколько помню, означает «первый среди равных». Ничего себе «подпись» ― ну и самомнение у Попса. Снова послание на латыни, как и в доме бедняжки Доры. Это же Вам «неуловимый убийца» напоминал о смерти, да? Не забыли ещё, шеф? Так откуда Вы знаете древний земной язык? Молчите? А я-то, дурак, всё ломал голову, кто из напарников помогает чудовищу ― оказывается, это Вы тогда попытались уничтожить надпись, замазав её красной глиной. Она же там была повсюду, влажная после дождя. И когда только успели...

Лурк сник, тяжело дыша и лихорадочно расстёгивая верхние пуговицы на сорочке:

― Давай выйдем отсюда, не могу долго находиться в тесных помещениях.

Я покорно кивнул, и как только свежий осенний воздух снова ворвался в наши лёгкие, спросил у пытавшегося отдышаться шефа:

― Что будет дальше?

Он поднял на меня свои умные, всегда такие насмешливые, а сейчас несчастные глаза:

― Здесь недалеко есть неплохой трактир, пойдём туда. Я проголодался.

Мы сидели за чистым столом, накрытым вышитой скатертью, в небольшом, отделённом от общего зала закутке, и молча ели совсем неплохое мясное рагу, запивая его вполне сносным пивом. Я не торопил «попавшегося» начальника ― запал «обвинителя» почему-то иссяк, и в голову лезли совсем невесёлые мысли:

«Он выкрутится, обязательно придумает сто одну отговорку и навешает дураку лапшу на уши. Это же Лурк, с чего бы ему со мной откровенничать? Или прирежет в ближайшем переулке, свалив всё на Попса, чтобы не задавал неудобные вопросы...»

Но я снова ошибся. Как только наши миски опустели, Лурк вытер губы чистым платком и, посмотрев на приунывшего «заместителя», с насмешкой произнёс:

― Решай, Родж, действительно ли хочешь знать правду обо мне, ведь это чревато неприятностями. Нет, я тебе не угрожаю. Вздумай ты всё разболтать, кому скорее поверят ― заслуженному служаке с кучей наград или неизвестному выскочке с тёмным прошлым? Дело в Попсе, он постоянно за мной присматривает, а если и ты влезешь в это дело…

― Я и так по уши в этом вашем... Что касается прошлого, то ещё неизвестно, у кого из нас оно темнее, шеф. Так что, да ― хочу знать, а потом уж решу, что с этим делать, ― сам не понимаю, откуда у ещё совсем недавно готового сдаться «чужака» взялось столько храбрости? Или это была обыкновенная глупость?

Он вздохнул, сердито бросив на стол ложку, которую ожесточённо крутил:

― Твоё дело... Я действительно ничего не помню о раннем детстве, и как попал в этот город ― тоже. Может, родился здесь, кто знает. Про приют говорить не буду, одно слово ― тоска и постоянный голод. Так что, когда меня забрали в семью, наивный мальчишка думал, что наконец-то жизнь изменится к лучшему.

Лурк замолчал, и стало неловко, что заставляю его снова переживать то ужасное время.

― Это оказалась плохая семья, Родж. Кроме меня и Сэма там были ещё дети, и, как я вскоре узнал, рано или поздно они бесследно исчезали. Вроде как сбегали из дома, и на смену им приходили другие. Даже боюсь представить, что на самом деле происходило с беднягами. Самое ужасное, что попечители прекрасно об этом знали.

Сэм и я были самыми старшими, «родители» заставляли нас, как и остальных приёмышей, просить милостыню, но поскольку для этого мы были слишком взрослыми, приходилось добывать деньги другими способами. Что, не ожидал? Да, твой шеф не понаслышке знает, что такое воровство... Меня учил Сэм ― он был на несколько лет старше, ловкий и хитрый дьяволёнок, почему-то всегда делился «добычей» с «младшим», защищая от побоев пьяного «родителя». Хотя назвать его «добрячком» никто бы не рискнул: он никогда не расставался с ножом, пуская его в ход при любой возможности.

В тот день мы вернулись раньше обычного и без денег ― начинающих воришек чуть не поймали. Сэм был ужасно зол, и я боялся, что он на ком-нибудь сорвётся. В доме было непривычно тихо, и «неудачники» потихоньку вошли, думая, что взрослые спят после очередной попойки. Но то, что предстало перед нашими глазами, мне не забыть до самой смерти ― в комнате везде была кровь, трое совсем ещё маленьких мёртвых детей лежали на полу. Якобы приютившие их нелюди, обезумевшие от уличной «дури», стояли рядом, сжимая в руках окровавленные ножи.

И тогда я закричал, а Сэм сорвался. Не знаю, что там происходило ― перед глазами стояла пелена ― кажется, он бросился на убийц с ножом. Это было равносильно самоубийству: худенький подросток против здорового бугая с тесаком в руке. Помню только, как Сэм подтолкнул меня в спину, крикнув:

― Беги! ― я и помчался к двери, по пути случайно опрокинув лампу. Масло из неё разлилось по половикам, и огонь начал быстро пожирать всё вокруг.

Выбежав на улицу, я споткнулся и упал в канаву, оттуда было хорошо видно, как следом из дома выскочил Сэм и, схватив доску, подпёр дверь. Те люди были ещё живы и кричали, требуя, чтобы он их выпустил, ведь на окнах стояли решётки ― наверное, изверги боялись, что дети убегут. Но Сэм смотрел, как дом горит, и смеялся.

Я потихоньку выбрался из канавы. Соседи, увидев дым, пытались тушить пожар своими силами, скрутив спятившего мальчишку. Что было дальше ― не видел, потому что бежал оттуда со всех ног. Очнулся уже за городом у ворот монастыря, сердобольные монахи приютили «найдёныша», а вскоре пристроили в бездетную семью.

На этот раз беглецу очень повезло: у Томми появились любящие родители и новая фамилия ― Лурк, старой-то всё равно не помнил. Я изо всех сил старался, чтобы состоятельные торговцы пушниной гордились сыном ― отлично учился, стремясь быть лучшим во всём. Мной двигал детский страх снова оказаться никому не нужным выброшенным на улицу приёмышем и встреться там с Сэмом.

Лурк замолчал, опустив голову, словно рассматривая что-то на покрытом соломой полу. Я же, потрясённый его рассказом, пробормотал неуверенное:

― А что было потом?

Он посмотрел куда-то сквозь меня:

― Потом? Как видишь, через столько лет Сэм разыскал «товарища по несчастью», наверное, решив отомстить тому, кто его бросил... Чтобы рано или поздно убить.

Потёр вновь запульсировавшие виски:

― Не думаю... Если бы он действительно хотел с Вами расправиться ― давно это сделал. Что ему на самом деле нужно?

Лурк усмехнулся уголками губ:

― Невозможно понять сумасшедшего, Родж, Попс со мной играет. Ну довольно разговоров ― иди, работай, у твоего шефа тоже есть дела, ― он попытался встать, но я его остановил:

― Ответьте на последний вопрос ― откуда Вы знаете латынь?

Это был непривычно грустный смех:

― Не знаю и никогда не знал. Сэм часто повторял незнакомые поговорки на чужом языке и переводил их мне; даже показывал, как они пишутся, объясняя, что это забытый язык древних. Странному парню нравились такие вещи, иногда он говорил на других наречиях и улыбался, а его глаза светились. В такие минуты Попс казался совершенно нормальным. Но я запомнил только несколько фраз на этой, как ты говоришь, латыни. Думаешь, он, как и ты ― чужак?

Я кивнул:

― Наверняка... Так вот почему убийца пощадил мальчишку-полиглота ― у них была одна страсть к изучению языков.

Лурк уже повернулся к выходу, внезапно сказав:

― Или они раньше уже встречались в том, другом мире. Я всё никак не могу понять ― почему Вы с Сэмом так похожи и почему он до сих пор тебя не прикончил? Признайся, Вы были знакомы раньше?

Испуганно посмотрел в его широко распахнутые глаза:

― Не знаю, клянусь ― ничего не помню. Но, если честно, не исключаю такой возможности, и это очень пугает.

Он внезапно совсем по-приятельски хлопнул меня по плечу:

― Держись, Дасти... ― впервые за всё время назвав «чужака» по имени.

Трудно сказать почему ― в последнее время Дасти Родж часто поступал странно, поддаваясь порыву ― я протянул ему руку. Мгновение Лурк смотрел так, словно не понимал, что «этому сумасшедшему» от него нужно, но, вдруг искренне улыбнувшись без ставшей уже привычной иронии или насмешки, крепко пожал мою ладонь.

Ни слова не говоря, но всё так же улыбаясь, шеф быстро прошёл к двери, скрывшись за ней. Я какое-то время смотрел на свою руку, и, видимо, это напугало молодого подавальщика, убиравшего со стола пустые миски. Он неуверенно приблизился, пролепетав:

― Господин, с Вами всё в порядке?

Я рассмеялся, дав ему хорошие чаевые и, не ответив, пошёл следом за вечно куда-то спешащим шефом.

В конторе ни Юджина, ни Остина не оказалось и, покрутившись на месте, решил не вызывать Кларенса, самостоятельно скопировав новые улики со стен. Что-то подсказывало пока сохранить в тайне местоположение секретного тоннеля Лурка. От усердно изображавших бурную деятельность сотрудников удалось узнать, что напарники долго меня искали, после чего, в страшном возбуждении и проклиная Лурка, покинули Третье отделение Тайного Сыска в неизвестном направлении.

Тут только незадачливый «временный заместитель» вспомнил, при каких обстоятельствах расстался с ними, оставшись в кабинете один на один со строптивым шефом. Пока я занимался «допросом», ребята ждали, а потом... Господи, что они подумали, когда на этот раз мы оба исчезли? Наверняка пытались открыть потайную дверь и, судя по всему ― безуспешно. Чёрт, чёрт...

Вот когда Дасти Родж в очередной раз пожалел, что в этом отсталом мирке ещё не додумались до телефонной, ну или, на худой конец, телеграфной связи. Пришлось мчаться к Остину домой, где встревоженная Эмма ответила, что Пит с выжившим Морисом уехали в лечебницу, а взбешённые моим «похищением» напарники умчались прямиком в дом коварного Лурка.

Я погонял коня, умоляя бедное животное поторопиться, пока друзья не совершили большую, не побоюсь этого слова ― роковую ошибку. Бурное воображение уже рисовало страшную картину, в которой разъярённый Остин с засученными рукавами разогревает в камине кочергу, готовясь пытать привязанного к стулу шефа, пока Юджин держит начальника на мушке своего самострела.

― Или они оба сейчас сидят под арестом, избитые суровыми телохранителями Лурка, что тоже плохо... ― думал я, спешиваясь, и, удивляясь отсутствию стражников у дома, пулей взлетел на крыльцо особняка.

Незапертая дверь тоже, по идее, должна была насторожить, но, видимо, волнение за друзей полностью лишило Дасти Роджа способности здраво мыслить. Я распахнул дверь в кабинет и замер: Лурк, Остин и Юджин сидели на большом кожаном диване, с тревогой наблюдая за пособником Сэма Попса ― Ленни, с интересом перебиравшим «бомбочки» Пита в коробке, которую он держал одной рукой.

Моё появление было встречено всей компанией очень неоднозначно: Юджин в ужасе схватился за голову, Остин начал делать яростные знаки, смысл которых в той нервной обстановке я так и не понял. А Лурк тяжело вдохнул, картинно закатывая глаза и делая глоток из белоснежной фарфоровой чашки.

Ленни, почему-то очень обрадовавшийся прибытию нового персонажа и довольно хмыкнувший:

― Ну наконец-то все в сборе... ― стал последней каплей, разрушивший терпение взвинченного младшего сыщика.

Не обращая внимания на гримасы напарников и взлетевшие брови Лурка, я подошёл к растерявшемуся мальчишке-полиглоту, рявкнув на него от всего сердца:

― А ну верни «бомбочки», зараза, кому сказал ― а то хуже будет!

После чего замершим в ужасе «зрителям» оставалось только наблюдать, как изменившийся в лице Ленни протянул мне коробку с хрупкими, словно стекло, белыми «шарами». Его ноги сделали шаг вперёд, цепляясь за край пушистого ковра и опрокидывая тело подростка на пол, а вместе с ним и так неосторожно выпущенную из рук «опасную ношу»...

Глава 10

Всё происходило как в замедленной съёмке ― я бросился на пол, протягивая руки в безуспешной попытке перехватить падавшие «бомбочки» и явно переоценив свои силы. Где–то совсем рядом раздавались истошные крики напарников:

― Беги, Дасти!

― Прячься, сейчас рванёт!

А потом чьи-то сильные руки оттолкнули меня к двери, стало темно и трудно дышать. Я не сразу понял, что это кто-то из ребят закрыл друга своим телом. В голове всё спуталось, кроме глупой, заблудившейся в растерявшемся сознании мысли:

― Вряд ли это Остин ― он бы сразу раздавил. Значит, бедный Юдж. Что будет теперь с его чудесными дредами, наверняка их оторвёт взрывом вместе с головой.

Это так напугало, что я стал брыкаться, пытаясь вылезти из-под спасителя, и в ответ тот стальной хваткой сжал мои руки, шепнув строгим голосом:

― Ты мог бы так не трепыхаться, Дасти? И так заехал по носу. Надеюсь, хотя бы не сломал.

― Лурк? Вы... ты...

― Угадал, паршивец, больше не будешь вырываться?

В ответ я только охнул, ненадолго замолчав, правда, чтобы через минуту проныть:

― Отпусти, шеф, кажется, «бомбочки» не сработали. Дай вылезу и посмотрю.

Лурк откатился в сторону, и, сев, я повернулся к лежащему в шаге от меня мальчишке. Тот не двигался, замерев в крайне неудобной позе; на его странно застывшем лице «живыми» оставались только большие карие глаза ― они были полны слёз и мольбы о помощи. Причина этого обнаружилась быстро ― рядом находился раздавленный белоснежный шар, из него на руку подростка вытекла лужица желтоватой жидкости, от которой поднимался едкий, неприятно пахнувший дымок.

Остальные взрывоопасные предметы на удивление отлично перенесли приземление, возможно, увязнув в длинной шерсти лохматого ковра. Или просто Пит в чём-то просчитался, сделав бракованную партию своих хвалёных «бомбочек» ― с этим ему самому ещё предстояло разобраться.

Оглянувшись по сторонам в поисках напарников и обнаружив их тесно прижавшимися друг к другу под столом начальника, обрадованно позвал:

― Вылезайте, кажется, взрыва не будет ― на наше счастье. А то я уже, честно говоря, попрощался с жизнью.

Напарники переглянулись, дружно смеясь:

― Да видели, как ты «прощался» ― вцепился в шефа, так что чуть нос ему не сломал. Молодец, Дасти... ― Остин попытался вылезти первым, но, похоже, застрял, и теперь пришла моя очередь над ними потешаться:

― А сами то, чем вы там занимались, раз даже расставаться не хотите?

Кашель Лурка привёл нас в чувство, прекратив этот нервный смех. Мы все посмотрели на него, как ни в чём не бывало собиравшего уцелевшие «бомбочки» в коробку: его лицо было очень серьёзным, не предвещая ничего хорошего. Закончив с шарами, шеф так посмотрел на застрявших под его столом сотрудников, что те буквально вылетели наружу, словно только что получили от начальника хорошего пинка.

В голосе Лурка провинившимся послышалась не просто ирония, а обещание серьёзной выволочки:

― Так, дорогие работнички... Раз уж нам сегодня не суждено погибнуть от творения рук Пита-трупореза, я жду объяснений, по какому поводу вы двое ворвались в мой дом, связав охрану? Итак, начинайте выкручиваться, время пошло.

Остин и Юджин стояли, печально понурив головы, видимо, лихорадочно придумывая объяснение своего экстраординарного поступка, так что у меня не оставалось другого выбора, кроме как прийти им на помощь. Сделав уверенное лицо, обратился к начальнику, понимая, что перевожу удар на себя:

― Простите нас, шеф. Произошло недоразумение, не больше того. Напарники просто неправильно поняли сложившуюся ситуацию, бросившись на поиски пропавшего «руководителя расследования». Я возьму всю ответственность за случившееся на себя и приму наказание.

Лурк сцепил руки за спиной:

― Похвально, Родж, что ты понимаешь, кому придётся расхлёбывать глупость этих людей. Надеюсь, впредь подобное не повторится. А тебя я накажу, не сомневайся ― с этого момента ты больше не заместитель и не руководитель расследования. Теперь это ― моё дело, ясно?

Кивнул:

― Ясно, шеф, какие будут указания?

Он отвернулся к окну, наверное, чтобы не видеть, какие рожи мы трое корчили, мысленно понося «начальственного придурка»:

― Сначала выпустите охранников из кладовой, после чего поезжайте домой и отдохните, всем сегодня здорово досталось. Кстати, заберите с собой и этого преступника, пусть Пит его осмотрит и скажет, как скоро парень очухается. Кстати, я так и не понял, зачем он сюда притащился, если не собирался перерезать нам горло. Ты, Родж, появился как раз в тот самый момент, когда этот Ленни отнял «бомбочки» у твоего ненаглядного напарника, собираясь о чём-то рассказать.

Лурк повернулся, привычно ухмыльнувшись:

― Придёт в себя, я сам его допрошу. А теперь убирайтесь, всем отдыхать.

Остин и Юджин сразу оживились, направившись к выходу, но я подошёл к Лурку:

― Спасибо, что защитили, шеф. Пойдёмте с нами, Вам тоже нужно расслабиться. Эмма наверняка уже приготовила ужин, она отличная хозяйка ― в этом я завидую Юджину. Давайте вместе выпьем «эликсира», посидим в спокойной обстановке.

Остановившийся у двери Остин тут же развернулся:

― Да, шеф, присоединяйтесь к своей команде, мы все Вас приглашаем ― и повод, чтобы немного взбодриться, отличный, даже не один. Во-первых, мы все остались живы, во-вторых ― у нас в руках один из двух преступников.

Лурк засмеялся:

― А, в-третьих, хватит болтать, Остин, я итак согласен ― ужасно проголодался. Прикажу приготовить коляску.

Это был один из самых спокойных и весёлых вечеров, проведённых Дасти Роджем в чужом мире: хорошие друзья, отличный ужин и потрясающие напитки. Только смех, звучавший этим вечером, показался мне немного грустным, но, возможно, я просто придирался. Лурку, похоже, тоже всё нравилось: он много шутил и смеялся над остротами других, ещё больше пил и ел, короче, вёл себя как человек, для которого «завтра» уже не наступит. И это пугало, но я гнал плохие предчувствия прочь.

Пит присоединился к нам, как только осмотрел Ленни. Его вердикт был прост ― здоровью парня ничего не угрожало, и к завтрашнему обеду его уже можно будет допросить. Что же касалось нареканий на «бомбочки», то «алхимика» это абсолютно не расстроило: выпив половину графина крепкой настойки, Дохляк, икая, не переставал возмущаться:

― А чего, вы, ик, придурки, хотели? Нужно время, чтобы всё правильно заработало. Радуйтесь, что ещё легко отделались, ик, а то вместо ужина лежали бы рядом с этим вашим Ленни, пуская слюни.

Поздно вечером, когда огромная луна вышла из-за редких туч, хорошо «разогретый» Лурк вдруг засобирался домой. И сколько я ни старался уговорить его переночевать у Остина, тот наотрез отказался. Мы вышли на крыльцо, и меня вдруг поразила случившаяся с ним резкая перемена: теперь он казался абсолютно трезвым и очень серьёзным.

― Не уговаривай, Дасти ― я не только уеду, но и Ленни с собой заберу. Сегодня он будет под надёжным присмотром. Неужели ты не понимаешь, что пока парень здесь, вы все в большой опасности. Сэм не тот человек, что позволит отбирать свои «игрушки». Этот мальчик ему зачем-то нужен, и он обязательно за ним придёт. Так пусть это случится там, где для него приготовлены ловушки. Ну а если не получится, похоронишь шефа, как указано в завещании.

Забыв о субординации, схватил его за плечи:

― Перестань, зачем такие жертвы? Поедем вместе, подтянем дополнительный отряд стражи.

Он легонько бил кулаком в моё плечо:

― Какой ты наивный, Дасти Родж. Это не поможет и не остановит Сэма. Я слишком хорошо его знаю. Хватит пустых разговоров, здесь холодно и ветрено, иди в дом, а завтра приезжай к обеду в контору, проведём допрос Ленни вместе. Идёт?

Заглянул ему в глаза, покорно кивнув:

― Тебя ведь не переспорить, да? Такой же упёртый, как Дарси. И что же мне так везёт на твердолобых друзей... ― услышав эти слова, он смущённо улыбнулся, ― ладно, делай как знаешь, только пообещай не умирать.

Лурк, совсем как Дарси, прикусил губу:

― Постараюсь...

Я смотрел, как он садился в коляску, а следом на носилках заносили Ленни. Его сопровождали четверо здоровых охранников верхом, но мне всё равно было страшно, в голове звучали слова Томми Лурка:

― Этот мальчик ему зачем-то нужен, и он обязательно за ним придёт.

Когда я вернулся в дом, трое друзей ждали за пустым столом, с которого уставшая горничная убирала оставшиеся приборы. Помрачневший Пит спросил:

― Думаешь, Сэм Попс сунется в столь хорошо охраняемого место?

― Возможно, он же псих, ― ответил за меня Юджин и, обняв подошедшую Эмму, ушёл в свою комнату.

В спальне под толстым одеялом я никак не мог согреться ― колотил озноб, и, прислушиваясь к мерному посапыванию Пита, спросил ворочавшегося с бока на бок Остина:

― Не спишь? Я тоже... как-то неспокойно на душе, и почему Лурк не разрешил поехать с ним?

Напарник сел в кровати, подоткнув одеяло:

― А что ты мог сделать, Дасти? Только не обижайся ― боец из тебя слабый, опыта совсем нет. Ты бы только мешал ему. Он же неглуп и, к тому же, привык рассчитывать на себя ― гордый, шельмец. Знаешь, думаю, между ним и этим убийцей есть какая-то связь, но он же не расскажет. Лурк никому не доверяет.

Я промолчал, неожиданно озвучив мысль, которая уже давно крутилась в голове:

― Иногда кажется, что в любом из миров у каждого человека есть свой двойник в другой вселенной...

Остин посмотрел как-то странно, вздохнув:

― Всё может быть... Ты о Сэме Попсе? Думаешь, то что вы так поразительно похожи ― не случайность? Если это так, то паршивый у тебя двойник. Давай лучше спать, так быстрее наступит утро, и мы всё узнаем.

― Что, всё, Ости?

Он отвернулся к стене, грустно буркнув:

― Как там дела у Лурка...

* * *

Во сне я снова видел дом, на этот раз не было ни загадочных мертвецов, ни кровавых надписей на стенах. Мы с Дарси сидели за домашними заданиями и клевали носами.

― Чёрт, как спать хочется, я вчера всю ночь рубился с ребятами в приставку, ― зевнул Дарси, а ты чего такой сонный?

Тряхнул длинными волосами, собирая их в хвост, как у друга:

― Знаешь, недавно увлёкся греческим, уже неделю занимаюсь. Скоро буду свободно говорить на языке Эллады. Круто, да?

Дарси покрутил пальцем у виска:

― Ну ты даёшь, дурень, опять новый язык. Зачем тебе это, ты же, вроде, собираешься стать физиком, причём тут лингвистика? Определись, что ли...

Я засмеялся, спихнув друга на ковёр и делая вид, что провожу захват:

― Ничего не могу с собой поделать ― мне просто нравится, и музыка тоже. Ведь знать множество языков ― это так здорово! Как ты не понимаешь, ограниченный болван... Эй, отпусти, придурок, я же пошутил!

Но Дарси, не слушая, уже скрутил меня, прижав к стене:

― Сдавайся, чёртов полиглот! Сдаёшься? А то сейчас зачитаю твои права.

Я смеялся, шутливо отбиваясь:

― Сдаюсь, сдаюсь, тупица, только не надо про права ― уши вянут...

* * *

Кто-то тряс меня за плечо, крича о нападении, и, ещё не полностью проснувшись, я бормотал:

― Всё, хватит, Дарси, это была шутка ― каюсь, ты не болван, а сыщик с гитарой...

Что-то мокрое и холодное плеснуло в лицо, и ресницы вздрогнули, а руки потянулись к шее Остина:

― Совсем сдурел, что ли, так будить? ― но, увидев его большие испуганные глаза, мгновенно пришёл в себя:

― Что случилось, Ости?

― На коляску Лурка напали по дороге домой. Сволочь Попс отбил мальчишку, люди шефа пострадали, а что с ним самим ― неизвестно. Я собираюсь туда, ты со мной?

Мы добрались к месту происшествия очень быстро, нападение произошло всего в пяти минутах езды от дома толстяка, в небольшой, ещё не сбросившей разноцветную листву роще. Пит первым спрыгнул на землю, подбежав к коляске шефа, и крикнул, заглянув в неё:

― Он здесь, вроде дышит!

Пока наш странный доктор проверял пульс и осматривал находящегося без сознания начальника, мы с Остином топтались рядом, не находя себе места от волнения. Не выдержав расстроенного бормотания напарника, я сказал:

― Давай не будем терять время, бери фонарь и начинай поиск следов ― надо узнать, как Попс увёз Ленни. Скоро к тебе присоединюсь, кстати, а куда делись тела охраны?

Толстяк, уже направившийся выполнять поручение, оглянулся:

― Я приставил парочку верных людей проследить за коляской шефа на безопасном расстоянии и, если что ― действовать по обстановке. Увидев, что происходит какая-то возня, те вызвали стражу ― хорошо, как его, что ещё до ужина попросил начальника городской стражи Борка прислать несколько человек, они прятались в соседнем доме ― так что пострадавших сразу увезли. Ну и натоптали тут, конечно...

Кивнул:

― Ты молодец, напарник, а я вот, болван, даже не подумал об этом.

Остин поднял фонарь, рассматривая следы:

― Ничего, всё приходит с опытом. Сэм приехал верхом, один. Умудрился справиться с телохранителями и Лурком ― ума не приложу, как ему это удалось. Вероятно, посадил мальчишку на коня, это случилось вот здесь ― следы стали глубже ― и всё. Попробую поискать, хотя в такой темноте это почти бесполезно, придётся ждать рассвета. Если будут новости о Лурке, сразу сообщи.

Он ушёл, а я готов был кусать локти от досады, что сам не догадался поставить наблюдателей:

― Тоже мне, руководитель расследования! Шеф правильно сделал, выгнав «неумёху» ко всем чертям... Интересно, как он там?

Пит вылез из коляски:

― Лурк жив, но без сознания, пока не могу сказать в чём дело, срочно повезу его в лечебницу. Раз наш возница сбежал, придётся самому его заменить.

Я махнул рукой вслед удалявшемуся другу, направившись к Остину, призывно размахивавшему фонарём на окраине рощи. Судя по взволнованной физиономии, он что-то нашёл, но вместо очередного «следа» моим испуганным глазам предстал... Ленни.

Он лежал на траве, раскинув руки в стороны, спокойный и непривычно бледный, и, казалось, спал. Впечатление портил огромный синяк на левой щеке ― правая и так напоминала содранный, сочащийся кровью и гноем шрам. Это заставило меня содрогнуться, ведь именно я был виноват в его появлении на нежной коже подростка.

― Он жив? ― зачем-то спросил Остина, ведь самому наклониться и проверить, так ли это, не хватало мужества. Слишком часто в последние дни приходилось сталкиваться с жестокостью нашего изобретательного убийцы. Кто знает, что он придумал в наказание мальчишке?

Остин пожал плечами:

― Пит же сказал, что парень должен очухаться только к обеду, а пока ночь. Будь другом, сам проверь, дышит ли ― у меня с утра колени не гнутся. Конечно, он тот ещё паршивец, но не стоит забывать, что Ленни действовал по принуждению и наносил лишь лёгкие ранения. Значит, не хотел сильно навредить. Не понимаю, почему Сэм оставил его здесь, что он опять задумал?

Я опустился на корточки, прижав пальце к шее и почувствовав слабое биение, облегчённо вздохнул:

― Пульс есть, а вот одежда в крови ― похоже, ранен...

Распахнул разорванный, испачканный тёмно-бордовыми пятнами жилет и невольно отшатнулся: на худой груди подростка были вырезаны корявые буквы. Кровь уже запеклась, превращая надпись в припухшее сизое пятно, но я смог разобрать:

― Stultus...

Близорукий Остин слегка наклонился, охнув:

― Какой кошмар, что это такое, Дасти?

― На одном из древних, почти забытых языков моей Родины это значит «глупец»... Сволочь Попс, чёртов шутник, опять всех обставил, хорошо хоть не убил мальчишку, надо срочно отвезти его к доктору, не дай бог ― заражение. Как же я ненавижу всё это. Побудь здесь, сейчас пригоню коляску.

Пришлось позаимствовать «транспортное средство» из дома толстяка и вместе с ним отправить новую жертву в, увы, хорошо знакомую Дасти Роджу лечебницу. Там мы с напарником почти до утра просидели у постели так и не очнувшегося Лурка, пока нас не сменил примчавшийся и сердитый из-за того, что его вовремя не разбудили, Юджин.

Там же пришлось провести совещание, на котором друзья единодушно вернули мне должность «временного заместителя», во всяком случае, до тех пор, пока шеф не очнётся. Голова раскалывалась от бессонной ночи, но я сообразил поставить дополнительную охрану у палаты Лурка и поговорил с седым усталым доктором, ворчавшим, что теперь горожанам здесь нет места, потому что все койки в его больнице заняты Тайным Сыском...

Пит, обследовавший пострадавших, тоже не порадовал ― все были отравлены неизвестным веществом, что страшно бесило нашего Дохляка:

― Вот же мерзавец Попс ― где-то раздобыл отравляющие «бомбочки», и, в отличие от моих, они сработали очень хорошо.

Это навело на мысль:

― Остин и Юдж, поднимите архивы и найдите умельцев, способных сделать такие штуки с ядом. Тащите к нам всех, кто хоть раз засветился с этой дрянью, всех алхимиков-самоучек и тех, о ком болтают на «чёрном рынке».

Когда я только начал работать в Сыске, даже не удивился, узнав о существовании в городе подобного места, логически рассудив, что в любой «вселенной» должны быть свои территории нелегальной торговли. Здесь это называлось «Райской Долиной». Откуда взялось такое чудное название, так и не узнал, но придумавший его придурок явно был тем ещё шутником.

Когда Остин первый раз привёл меня в Долину, расположенную в самом сердце городских трущоб, я даже не понял, зачем мы притащились на эту гигантскую свалку, полную всякого подозрительного сброда и откровенного мусора. Но, побродив по мало отличавшегося от помойки месту, начал понимать, что во внешне непрезентабельных, грозивших в любую минуту развалиться лачугах, совершались сделки, не снившиеся даже самым крутым банкирам. А провожавшие нас насмешливыми взглядами оборванцы зачастую имели роскошные виллы за чертой города и запасы золота, которым позавидовал бы даже Губернатор.

Напарники сработали «на отлично» ― к вечеру в нашей допросной сидели люди, при одном взгляде на которых хотелось «быстро пройти мимо». Однако опытные в своём деле Остин и Юджин нашли к ним нужный подход, так что вечером на моём столе лежал список, где были указаны адрес в Весёлом квартале и даже имя приглянувшейся убийце жрицы любви.

― Завтра он будет у Мими как обычно после полуночи ― наводка верная. Загвоздка только в том, что засаду устраивать нельзя ― он почувствует и сбежит. А это адрес того самого, как ты любишь повторять, «спеца», что делает бомбочки, которыми отравили Лурка и ребят из охраны.

Я вскочил со стула, чувствуя, как от волнения трясутся руки, в голове стучало:

― Вот оно, наконец, неужели всё так просто? ― но вслух произнёс:

― Так тащите его сюда... Нет, я сам поеду!

Напарники переглянулись, кивнув на дверь, и мне вдруг стало нестерпимо стыдно — почти день просидел в кабинете, копаясь в архивных бумагах, пока они делали всю работу. Не хочу быть начальником! Как только Лурк очнётся... Если очнётся.

Мы стояли у двери некоего Боло Чези, а моё сердце уже бесилось, как и разум, крича:

― Ну же, скорее открывай, а то снова опоздаешь, Дасти!

Остин ударил дверь могучим плечом, чуть не свалившись внутрь комнаты, где в луже крови лежал невзрачный седой старичок. Рядом в распахнутом настежь шкафу сияли чистотой пустые полки. Я прислонился спиной к стене, беспомощно хватая ртом ускользавший воздух, а едва удержавшийся на ногах Остин буркнул:

― Опять опоздали... Похоже, этот гад забрал с собой весь товар. Это плохо, у нас пока нет противоядия, хотя и лаборатория, и Пит делают что могут.

Юджин с несчастными глазами пожал мою руку:

― Держись, Дасти, ещё есть Мими, возьмём Попса там. Надеюсь...

Я подошёл к стене, смеясь сквозь слёзы и указывая на надпись, сделанную знакомыми каракулями Сэма:

― Знаете, что тут написано? Дасти Родж ― лох... Это значит, ни на что не способный идиот. И самое обидное, что на этот раз, кажется, он прав.

Глава 11

Я сидел за столом, беспомощно опустив руки и наблюдая, как работают напарники, собирая улики. Как ругается недовольный всем Пит, гоняя нерасторопных стражников, а сосредоточенный Кларенс делает зарисовки места преступления и оставленного на стене оскорбительного выпада в мой адрес. И думал, думал, думал...

«Что же, в конце концов, делать? Устроить, не послушав Остина, засаду в борделе? Уверен, Сэм уже в курсе наших «успехов» ― он знает и про Ленни, и про Мими. Если сунемся туда, злодей и девчонку как пить дать прикончит. Последнее время мы только и делаем, что гоняемся за неуловимым «призраком» или прячемся от него, совсем забросив само расследование ― что означают загадочные кровавые послания, как они связаны с моими видениями? Что за монстр утаскивал жертвы во тьму, и когда это было или, чем чёрт не шутит, только будет?

Может, всё дело в этом, и потому нас преследуют неудачи? Проклятая мистика, никуда от неё не деться. Проклятый Адам Чадински... Стоп, почему я о нём вспомнил, какое отношение этот прохвост имеет к делу о «посланиях», что связывает его с... Ну, конечно, Сэм Попс. Они не просто знакомы, а, скорее всего ― партнёры. Раньше я считал смотрителя кладбища простым исполнителем воли Адама, но теперь на этот счёт у Дасти Роджа появились большие сомнения.

И чем дольше я размышлял, тем больше верил в то, что когда-то был знаком с этим поразительно похожим на меня типом. Если бы только можно было быстро восстановить память. Если, если...

― Ости, прости, что отвлекаю, но как ты считаешь, есть ли в этом городе человек, способный быстро вернуть память?

Напарник передал собранные улики Юджину, чтобы тот отвёз их в Архив, посмотрев взглядом смертельно уставшего человека:

― Дасти, нам всем, как его, нужен отдых, мы больше суток на ногах, давай хоть ненадолго прервёмся. Попс появится у Мими только после полуночи.

Я покорно кивнул:

― Ты прав, закругляемся тут и едем домой.

Остин взял стул, сев рядом:

― Ты себя-то в зеркале видел? Ходячий труп...

Хмыкнул:

― Зомби, что ли?

Он покачал головой, хлопнув «шутника» по плечу:

― Заговариваешься уже, что ещё за зомби? А что касается твоего вопроса... Был у нас один тип, Адам Чадински, каким-то образом умевший влиять на разум человека ― ты называешь это странным словом «гипноз».

Я вскочил со стула, обняв Остина, и уже на бегу к двери крикнул команде, уставившейся на «руководителя» как на сумасшедшего:

― Передайте улики в Архив, и всем отдыхать! Скоро вернусь...

Назвал вознице примерный адрес Дина Райница, того самого «учёного», с которым познакомился благодаря Лурку, и вскоре уже стоял перед знакомой облупленной дверью. Конечно, меня мучили сомнения на его счёт, шеф ведь намекал, что «доктор» со странностями:

― А вдруг он и не вспомнит нового знакомого? Выгонит взашей...

Но Дин не только сразу узнал «дорогого Дасти», но и первым делом поинтересовался здоровьем Лурка и, выслушав плохие новости, пообещал сегодня же сделать для него лекарство, которое должно поставить шефа на ноги. После чего, заставив выпить отвар из ягод всё с теми же засохшими печеньками и выслушав просьбу, задумался. Пришлось терпеливо ждать, пока он не спеша бродил по комнате, наконец, ободряюще похлопав «пациента» по руке:

― Я давно не практиковал подобного воздействия на мозг, но попробую. Ваш случай очень интересный, однако, Дасти, предупреждаю ― гарантировать полный успех не могу, хотя, надеюсь, процесс восстановления утраченных воспоминаний пойдёт быстрее.

Он, как и в прошлый раз, погрузил меня в сон, а когда разбудил, выглядел очень усталым, так что, поблагодарив и сожалея, что не догадался прихватить с собой хотя бы сдобных булочек, я покинул гостеприимного доктора, пообещав вечером прислать к нему человека за лекарством для Лурка.

Когда наконец добрался до дома Остина, на улице уже темнело. В дверях меня встретила сердитая горничная, сразу проводив в столовую, где был накрыт ужин для одного.

― А где все, Мари? ― промычал я, торопливо запихивая в рот большие куски жареного мяса с кашей.

― Господа давно поужинали и легли спать, да не спешите Вы так, ещё подавитесь, ― фыркнула седоволосая служанка, почему-то недолюбливавшая всех гостей Остина. Хотя понять её было можно ― с нашим приездом забот у немолодой женщины заметно прибавилось.

По лестнице спустился зевающий хозяин дома:

― Ну наконец-то, а то уж решил, опять искать придётся... как же я устал от всего этого, ― проворчал он, садясь рядом, ― где пропадал?

Я засмеялся, чуть не подавившись кашей:

― Ты прямо как суровая жена, Ости, ― только сковородкой не бей, ладно?Твой напарник был у доктора ― подумал, вдруг он поможет мне побыстрее восстановить память.

Толстяк почесал живот:

― Да неужели в нашем городе есть такие умельцы? Я тут всех практикующих лекарей знаю ― ни одного толкового, не считая старикашки.

Пожал плечами в ответ:

― Про Дина Райница слышал? Один раз он уже помог... Кстати, пришли, пожалуйста, к нему человека, он обещал сделать лекарство для шефа.

Я думал, стол провалится сквозь пол, с такой силой напарник ударил по нему кулаком:

― Издеваешься? У меня не то настроение, чтобы шутить!

Это насторожило мгновенно переставшего жевать младшего сыщика, а ныне восстановленного руководителя расследования:

― А что с ним не так?

Остин, видимо, собирался ещё раз врезать по безответному столу, но передумал:

― Что не так? Да всё! Это же самый известный в городе сумасшедший. Его лишь год назад выписали из столичной психушки, а Лурк привёз беднягу сюда. Да чтоб ты знал, он никогда, слышишь, никогда не был доктором, разве что в своих мечтах. Не понимаю я методов шефа ― что ты ему сделал, раз он решил так над тобой пошутить? Представляешь, какое «лекарство» этот псих намешает ― хорошо, если компот с вином, а если с крысиным ядом?

Я и без того устал как собака, а тут ещё такие новости... Но спорить с напарником не стал, ядовито буркнув:

― Спасибо, так тебя раз так... ― и быстро пошёл в спальню, где, кое-как умывшись, нырнул под одеяло. Но уснуть сразу не смог― душила обида:

― Вот же сволочь, Лурк, а ведь прикидывался другом. А я-то как настоящий лох ― купился. Хотя, если подумать, мне и в первый раз стало легче, и сейчас. Неужели сработал эффект плацебо, и шеф просто хотел таким странным образом успокоить своего заместителя? Ну-ну, пусть только очнётся, я с ним разберусь, зараза такая...

Тяжело скрипнула соседняя кровать, голос Остина звучал заискивающе и виновато:

― Ладно тебе, не обижайся ― Лурк странный, конечно, но, может, я чего не знаю про этого «доктора». Так мы сегодня пойдём брать Попса или нет?

Сел, закутавшись в одеяло:

― А смысл? Он наверняка в курсе наших планов ― уверен, в бордель Сэм не придёт, только время потеряем. Думаю, надо вернуться к началу ― пора разобраться с «посланиями» на стенах. Завтра с утра этим и займёмся. И ещё, стоит придумать, как встретиться с Настоятелем монастыря. Это же «святоша» поручил Попсу устроить кутерьму с кровью и жертвами, а ещё не плохо бы выяснить, как он связан с нашим убийцей и Адамом Чадински...

Остин вздохнул:

― Понятно, час от часу нелегче. Лезть к Настоятелю ― всё равно, что к монстру в пасть. Но тебе, разумеется, виднее, значит, завтра с утра отправлю Юджина в Архив, пусть поищет, что у этой троицы общего. А пока давай хоть выспимся напоследок ― кто знает, чем это расследование для нас кончится. Предчувствия, прямо скажу, неважные...

Я его не дослушал, потому что меня затянуло в сон, причём ощущения были точно такие же, как под гипнозом фальшивого доктора Райница: сначала тело окутала тёплая волна и, покружив, выбросила на берег. А там...

** *

Вокруг было очень темно, я почти физически ощущал окружавший мрак ― он лип к телу, как пролившийся из чаши холодный кисель. Протянутая рука была словно луч света, она проявлялась постепенно ― сначала тонкие, длинные, достойные музыканта пальцы, потом узкая аристократическая ладонь. Она словно звала:

― Ну же, Дасти, держись за меня, я помогу тебе выбраться из этого кошмара...

Незнакомый, вполне реальный голос из темноты торопил:

― Решайся же, Дасти, протяни руку. Скорее. Надо объединить усилия, только так мы оба сможем покинуть это чёртово место и вернуться назад!

Меня затрясло, словно мрак вобрал в себя холод зимней ночи:

― Кто ты такой?

Луч света тут же выхватил из темноты фигуру высокого, современно одетого мужчины с красивым интеллигентным лицом и серьёзными глазами. Его бледные щёки были гладко выбриты, а на протянутой руке сверкал перстень с небольшим квадратным изумрудом. Хорошо знакомый перстень, когда-то украшавший руку давно погибшего отца.

― Кто ты? ― прохрипел я, уже зная ответ.

Человек усмехнулся:

― Я ― Сэм, наконец-то мы встретились, Дасти. Не забыл меня?

Кивнул, чувствуя, как щупальца холода проникают в грудь до самого сердца:

― Забудешь такое, как же. Ты ― убийца, смотритель кладбища Сэм Попс.

Он поморщился:

― Ерунда. У меня есть другое имя, вспомни...

В этот момент где-то совсем близко раздались шаги, и лицо Сэма мгновенно изменилось ― ему было страшно:

― Он идёт за нами, поторопись, Дасти, или оба погибнем!

Я прислушивался к приближавшейся тяжёлой поступи незнакомца:

― Кто идёт сюда?

Глаза Сэма расширились от ужаса:

― Настоящий Монстр... ― внезапно он вскрикнул, так что сердце рухнуло в бездну, ― скорее, или эта тварь разорвёт нас на части. Руку, давай же руку!

Я вспомнил то самое видение, в котором монстр оторвал голову послушнику, и, не раздумывая, схватился за ладонь Попса. Она была тёплая и такая настоящая, вот только продлилось это недолго ― ладонь внезапно наполнилась кровью, моей кровью. Оказалось, я держусь за лезвие ножа...

Боль пронзила руку до самого плеча, и, не выдержав, я вскрикнул, попытавшись разжать пальцы, но взвинченный голос Сэма из темноты не давал опомниться:

― Не отпускай, Дасти, терпи. Иначе не смогу вытащить тебя отсюда, и это погубит нас обоих!

Кровь продолжала литься из раны прямо на просыпавшийся из невидимых туч снег, налетевший ветер быстро наметал серебристые сугробы, а усилившийся мороз пробирал слишком легко одетое тело до костей. Я крикнул:

― Подожди, Сэм! ― и он повернул залитое неподдельными слезами лицо:

― Потерпи ещё немножко, другого пути нет, иначе они сделают с тобой то же, что и со мной ― превратят в чудовище.

Но я не послушал его и отпустил руку...

* * *

Хмурый рассвет робко заглядывал в наше окно, толстяк, вздыхая, натягивал на себя форменный сюртук под стук бьющихся в стекло косых струй дождя:

― Ну вот и ты проснулся, Дасти. Опять, наверное, кошмары снились ― так стонал. Если честно, очень хотелось придушить тебя подушкой, чтоб сам не мучился и другим дал отдохнуть. Но Пит не позволил...

Я смутился:

― Прости, надо было разбудить. А где Дохляк?

Толстяк бросил на кровать поднятые им с пола вещи:

― Одевайся, «руководитель», перекусим и за работу. Пит уже уехал в больницу ― кажется, Лурку стало хуже, храни его бог. И мальчишка-подельник Попса тоже не пришёл в сознание ― видно, мало его в детстве родители пороли. Противоядия пока не нашли, хотя ребята из лаборатории всю ночь корпели над лекарством.

В молчании быстро позавтракали, решив сначала навестить Лурка. Я себе места не находил от волнения, насущные проблемы на время затмили собой странный сон. Перед палатой шефа нас встретил старый доктор:

― Пришли, наконец?

Остин охнул:

― Что с ним?

Доктор протёр платком запотевшие очки:

― Сегодня рано утром к нам заявился небезызвестный Дин Райниц. Он очень удивлялся, почему к нему не прислали нарочного за лекарством, и потому притащился сам. Знаешь же, Остин, когда этот псих упрётся, его ничем не удержать. В результате, раскидав санитаров как котят, Дин прорвался в палату и влил «лекарство» в горло Лурка. Эффект...

Мы его не дослушали, рванувшись к двери: шеф сидел на кровати и, морщась, ел больничную кашу, на чём свет проклиная и отвратительную размазню, и прописавшего ему эту дрянь доктора. Увидев нас, он перестал ругаться, неловко улыбнувшись:

― Рад видеть свою команду... Рассказывайте, как дела?

Я вкратце обрисовал невесёлую ситуацию, но язвить на этот раз Лурк не стал, обратившись к Остину:

― Иди в палату Ленни, Дин собирался его «разбудить», посмотри, как у них дела, ― и едва тот вышел, похлопал ладонью по кровати, приглашая меня сесть, ― а ты молодец, Дасти, что решился позвать Райница. Только он способен и мёртвого поднять. У нас его не любят, считая сумасшедшим, но на самом деле Дин Райниц ― гениальный доктор со странностями, к нему нельзя подходить с обычными мерками...

Кивнул:

― Как же здорово, что ты жив. Знаешь, я тут думал обо всём ― надо разобраться с «посланиями», как-то мы совсем о них забыли. Что, если разгадка происходящего кроется в этом? Думаю, Настоятель монастыря, Адам Чадински и Попс связаны, Юджин сейчас в Архиве, пытается что-то нарыть... Может, мне встретиться с этим Настоятелем?

Брови Лурка поползли вверх, а на бледных щеках заалел румянец:

― Даже не думай! Этот человек нам не по зубам, у него связи при Дворе. Сунешься туда, и, считай, мы все покойники. Срочно отзови напарника, пока шпионы Его Святейшества не пронюхали о том, что ты задумал. Не смотри так, Дасти, я не трус и знаю, о чём говорю.

Вскочил, в отчаянии взъерошив волосы:

― Так что же тогда делать?

― Займись расшифровкой «посланий», потихоньку... А что касается наших противников, давай подождём ― уверен, скоро они сделают свой ход. Что-то ты неважно выглядишь, не спишь совсем?

На этот раз я без колебаний рассказал ему свой странный сон о Сэме, и, видя, как шеф хмурится, не позволил всё свести к банальному:

― Это же просто игра уставшего разума... ― протянув ему руку. Правую ладонь пересекал совсем свежий, едва начавший заживать шрам.

Лурк замер, снова побледнев:

― Не понимаю...

― Ещё вчера, когда ложился спать, «этого» не было. Чёртова мистика. Не сам же я себя во сне порезал?

Дверь распахнулась, и в палату влетел взмыленный Остин:

― Ленни пропал, кажется, сбежал через окно ― оно открыто нараспашку, а твой Райниц смотрит в стену и что-то бормочет, раскачиваясь. Видно, опять слетел с катушек.

Лурк всплеснул руками:

― Так, похоже «шаг» уже сделан, и даже раньше, чем я думал. Дасти, мне нужна одежда, хотя бы халат как у тебя в прошлый раз ― розовый с оборками. Сам осмотрю и Дина, и комнату «беглеца».

Пришлось снять плащ, и, закутавшись в него, шеф медленно побрёл в сторону палаты, где держали Ленни, наотрез отказавшись от нашей с Остином помощи. Он вышел оттуда через несколько минут, поручив Остину отвезти доктора Райница домой, и, как только они ушли, позвал меня за собой:

― Ленни не мог сбежать, он был ещё слишком слаб. Дин рассказал, что получилось его «разбудить», но парнишке ещё понадобится время, чтобы прийти в себя. Видишь, следы на подоконнике ― отпечатки подошвы сапог, мы уже много раз такие видели. Уверен, это Сэм его забрал, хотя сначала, видимо, не собирался. Значит, что-то изменилось, и он заторопился, сейчас ему не до игр с нами.

Я выглянул в окно. Дождь уже заполнил глубокие следы от сапог:

― Он унёс мальчишку на плече, вероятно, где-то рядом ждала коляска. Не найдём.

Лурк подошёл вплотную:

― Поезжай в Архив к Юджину, пусть поговорит с Мими, хотя вряд ли она скажет что-то путное, а сам подумай над «посланиями». Остин останется здесь. И вот что, Дасти, будь осторожен. Я тут поразмыслил над твоим сном, и, думаю, ты нужен Попсу, чтобы вернуться «домой». Сам же рассказывал, что раньше занимался «переходом» между мирами.

Я испуганно посмотрел в грустные глаза Лурка:

― Какой из меня сейчас учёный ― ничего же не помню, если бы всё было так просто.

Он кивнул, продолжив фразу:

― Давно сбежал из этого проклятого мира, да?

Я промолчал, и Лурк крепко пожал мою руку:

― Держись и, даже если будет очень трудно, не сдавайся, Родж. Ты же упрямый сукин сын, а значит, справишься. Помни, вредный шеф верит в тебя.

― И не только он один ― все, кто считает Дасти Роджа своим другом... ― Остин смотрел с тревогой и нежностью одновременно. Еле сдержавшись, чтобы не обнять обоих, пробормотал:

― Спасибо. Попробую. Что ж, заеду к Юджину и сразу домой, вдруг найдёт просветление, ― и, страшно смущаясь, быстро выскочил из палаты.

Обложившийся бумагами Юджин всё понял с полуслова:

― Постарайся не попасться Сэму в руки, он же сумасшедший... Кстати, ― напарник зашептал на ухо, ― судя по доносам осведомителей, ты был прав: эта троица часто встречалась в монастыре. Но о чём они разговаривали, узнать так и не удалось, ясно одно ― этот Настоятель очень опасен. Он в разы страшнее и убийцы-Попса, и мошенника-Чадински...

Уже разворачиваясь, чтобы уйти, Юджин вдруг тихо добавил:

― Думаю, всё дело во власти. Этот хмырь старался запугать не только город, но и Губернатора; слухи наверняка дошли до Двора. Может, он собирается сам «поймать» злодея, допустим, мёртвого ― чтоб не проговорился. Первый министр уже стар, ему нужна замена... Как тебе такое? Чадински, как ты говоришь ― уже «свалил», и Попс, почуяв опасность, заторопился. Хотя, кто знает, возможно, я ошибаюсь.

Крепко обнял младшего напарника, несомненно будущую звезду Тайного Сыска, почему-то испугавшись, что при таком стремительном развитии событий у меня может и не оказаться времени на прощание. Дождь на улице настолько усилился, что уже в десяти шагах всё сливалось в сплошную пелену.

Джибс, наш новый возничий, помог забраться в коляску и, погоняя промокшую лошадь, взмахнул кнутом ― большие колёса, заскрипев, покатили по булыжной мостовой, поднимая море брызг. Я внимательно оглянулся по сторонам, радуясь, что внутри не поджидает таинственный убийца ― мысль, что Сэм в любой момент может прийти за мной, пугала до дрожи.

Чтобы отвлечься, вытащил из-под плаща восстановленный блокнот Кларенса и при свете фонаря начал всматриваться в сделанные им зарисовки кровавых надписей со стен. Порой они казались очень похожими, и в них без труда находились одинаковые фрагменты, а иногда напоминали бессвязные каракули ребёнка. Что заставляло Дасти Роджа возмущённо пыхтеть:

― Да что за ерунда?

Это продолжалось до тех пор, пока на одном из перевёрнутых листов я не увидел открытку с уже знакомым, словно нарисованным детской рукой изображением смешного зверька. Голова тут же заболела, и в промозглом воздухе вдруг стало невыносимо жарко. В это время коляска остановилась, и внутрь забрался Джибс, принеся с собой новую порцию холода и сырости:

― Господин Родж ― колесо сломалось, дальше придётся идти пешком.

Бросил на него мимолётный взгляд, не в силах оторваться от рисунка:

― Найди другую коляску, я тороплюсь.

Он засмеялся:

― Я тоже, Дасти. Но в горах эта развалюха не проедет, так что... Смотрю, тебе нравится рисунок. Знаешь, до сих пор храню этот самый дорогой подарок на день рождения ― там на обороте написано:

― Любимому дядюшке Сэмюэлю от Дасти, ― Сэм Попс со смехом откинул капюшон плаща, явно любуясь потрясённым выражением моего лица...

Глава 12

Я пытался сглотнуть, но ничего не получалось ― от волнения в горле пересохло, и тогда объявившийся, чтоб его, «дядюшка» ласково потрепал «племянника» по щеке:

― Ну-ну, Дасти, прекрати так психовать, ничего страшного пока не случилось. И не случится, если ты, разумеется, будешь прислушиваться к голосу разума ― то есть, ко мне... ― он засмеялся, ― забавно прозвучало, да? Откуда взяться разуму у сумасшедшего, ты тоже так считаешь?

На меня напал ступор, в мыслях был полный разброд, хотя откуда-то издалека до растерянного сознания долетал слабый голос, напоминавший то ли Дарси, то ли Лурка:

«Хватит паниковать ― достань самострел, только очень осторожно чтобы он не заметил...»

Я попытался ощупать карман, но тот оказался пуст.

― Это ищешь? ― Сэм продемонстрировал подарок Юджина, убирая его за пазуху, ― хорошая вещь, но пусть пока побудет у меня, ладно? Вытащил его, пока помогал тебе садиться в коляску. Эх, растяпа... И блокнот тоже заберу, на время, конечно.

Похоже, сегодня Сэм был в «хорошем» настроении. Он ухмылялся, листая «зарисовки» Кларенса со стен:

― Забавно, но неужели ты на полном серьёзе пытался расшифровать эту бессмыслицу? Фу, Дасти, как глупо. Сам же увлекался изучением языков ― между прочим, это ― моя заслуга, маленький племянник во всём подражал дяде. Если внимательно присмотреться, легко заметить, что здесь собраны разные земные языки, я просто разбил одни и те же слова на части и перемешал их, так интереснее, согласись?

Он снова засмеялся, а я почувствовал, что заливаюсь краской ― так вот что казалось таким знакомым:

― Паршивый из тебя учёный, Дасти Родж ― не увидел очевидного...

Сам не знаю, зачем спросил:

― Бессмыслица, говоришь? А как же напоминания о смерти? Признайся, это было сделано для Лурка? ― и тут внезапно голова взорвалась от простой мысли, ― боже... Похоже, я действительно отупел ― ты же не можешь быть моим дядей, ведь попал в этот мир подростком! Шеф рассказал свою историю, и нет причин ему не верить. Ты гнусный обманщик, Сэм Попс.

Сильнейшая пощёчина не позволила закончить гневное обвинение, и, потирая горевшую щёку, я слизывал капли крови из разбитой губы. Взбешённый Сэм навис надо мной, схватив за воротник плаща и стиснув его так, что с дыханием у Дасти Роджа возникли большие проблемы.

― Никогда не смей так говорить, болван! Не будь ты «забывчивым» сыном Генри, моего любимого брата, давно присоединился к идиотам из «Клуба любителей мистики». Понял? Тогда кивни... Вот так-то, малыш, включи мозги, прежде чем бросаться такими обвинениями.

Он отпустил воротник, сев напротив и скрутив блокнот Кларенса в трубку, пока я радовался каждому новому глотку воздуха. «Дядя» уже не смеялся, и его правое веко подёргивалось, словно пытаясь подмигнуть.

― То, что я намного моложе твоего отца, Дасти, не отменяет того факта, что ты мой племянник. На каникулах Генри постоянно приглашал братишку к себе, и мы с тобой отлично ладили. Можно сказать, дружили. Потом он привёл «младшего» в проект ― команде был нужен талантливый лингвист, и стало не до игр...

Сэм посмотрел на моё вытянувшееся лицо и снова засмеялся, но теперь это был грустный смех:

― Выходит, наш Дасти не знал, что отец стоял у истоков проекта? Думал, наивный, что тебя, молокососа, сразу после окончания университета взяли в засекреченную программу за красивые глаза? Так не бывает.

Он замолчал, но, наплевав на опасность, я не выдержал, почти закричав:

― Не молчи, рассказывай! Что тогда случилось...

Похоже, теперь Сэму было не до смеха:

― Что случилось? Никто этого не знает: произошёл программный сбой, и все, кто находились в зале, погибли, в том числе и твой отец. Хочешь спросить, откуда мне это известно? Я видел, как взрывом им отрывало головы и другие части тела. Их не стало, а тринадцатилетнего подростка забросило сюда. Разумеется, не без последствий, прежде всего для мозга. Знаешь, Дасти, когда меня накрывает боль, я делаю ужасные вещи. И последнее время это происходит всё чаще и чаще.

Он совсем как я потёр виски, скривившись в ухмылке:

― Больше ты ничего не услышишь, во всяком случае, пока не поможешь нам обоим выбраться из этой западни. Хотя на один вопрос отвечу ― да, это я писал Томми Лурку «предупреждения» и другие глупости... Не потому что хотел напугать, просто соскучился ― этот мальчишка так напоминал тебя. Всё, Дасти, хватит сентиментальных воспоминаний. Теперь будешь делать то, что я скажу ― у нас слишком мало времени. Одна Святейшая сволочь хочет... Впрочем, это уже не твоего ума дело.

Он выглянул в маленькое окошко, поморщившись:

― Проклятая погода. Застёгивай плащ и вылезай из коляски, впереди долгий путь в горы. И предупреждаю только один раз ― попробуешь своевольничать, будешь иметь дело не с Сэмюэлем Роджем, а Сэмом Попсом. Этот тип не знает жалости. Понял? Тогда кивни. Вот и молодец...

Потрясённый его словами об отце и созданном им проекте, я на какое-то время полностью потерял интерес к происходящему: послушно натянул на голову капюшон плаща и вылез из коляски. Сэм сунул мне в руку какой-то мешок, и, перекинув его через плечо, Дасти Родж побрёл по каменистой дороге, привязанный к своему похитителю крепкой верёвкой.

― Это чтобы не потеряться в тумане, ― сказал он, затягивая узел на поясе, ― если по дурости попытаешься сбежать, считай, подпишешь себе смертный приговор. Очень скоро мы подойдём к горам, а там полно дикого зверья и ловушек, вроде расщелин и крутых оврагов. Да и «лихие людишки» встречаются, самострел же есть только у твоего дядюшки. Так что постарайся не отставать...

Я тогда промолчал, сосредоточившись на дороге, хорошо запомнив его слова об излишнем любопытстве. Тем более, что туман стоял такой, что в двух шагах уже ничего не было видно, а не прекращавшийся дождь грозил превратить дорогу в скользящий под ногами грязевой каток.

Только за первый час пути я умудрился свалиться не менее десяти раз, наставив себе синяков и шишек на год вперёд. Сэм каждый раз терпеливо помогал подняться, и когда, не выдержав, я всё же решился пожаловаться:

― Такими темпами тебе скоро придётся тащить меня на себе... ― ответил:

― Потерпи, минут через десять выйдем к хижине. Там согреемся и отдохнём. А главное, пересядем на лошадей ― с ними будет легче двигаться дальше. К тому же, по приметам дождь скоро прекратится, правда, туман это не разгонит, но я смогу ориентироваться и в этом «молоке». Один следопыт научил ― почти год жил здесь в лесу вмести со стариком Родни. Хороший был человек...

Было так странно слышать от него похвалу, что, забыв об осторожности, невольно хмыкнул:

― И что же случилось с «хорошим человеком»?

Его рука мгновенно оказалась на горле «племянника», чувствительно его сдавив:

― Не забывайся, Дасти ― лучше не дразнить ядовитую змею. А меня ― тем более... ― он отпустил горло, и я закашлялся, ― старика подстрелили браконьеры. Похоронил Родни за хижиной, а потом догнал этих «бедолаг» ― выследил, как учил старикан. Не хочешь спросить, что с ними стало?

Я отрицательно покачал головой, и Сэм тихо засмеялся, так что и без того продрогшее тело покрылось сотней мурашек:

― И правильно, одно скажу ― им было очень больно...

Небольшой домик вырос, казалось, прямо из тумана, и когда Сэм открыл дверь, подтолкнув похищенного племянника внутрь, я чуть не задохнулся от волны исходящего от небольшой печки тепла и заполнявшего всё вокруг аромата горячей похлёбки.

Вода стекала с плаща на пол, и вышедший нам навстречу парень с изуродованным лицом крикнул мне, чувствительно ударив в плечо:

― Сколько же от тебя грязи, зараза. Живо разувайся и снимай плащ ― я их посушу, а ты пока вытри пол, ― он бесцеремонно сунул в руку тряпку, и руководитель расследования, младший сыщик, так его раз так, Дасти Родж, покорно встал на колени, вытирая натёкшие лужи.

Сэм ничего на это не сказал, сразу пройдя к очагу, по-хозяйски наливая суп в самую большую миску. После чего застучал ложкой так, что у нас с Ленни одновременно заурчало в животах.

Мы сели за стол, только когда похититель наелся, кивнув нам:

― Ешьте оба, потом, придурок, покажи господину сыщику его кровать ― пусть «неженка» немного отдохнёт, а нам с тобой надо поговорить. И вот что, будь с Дасти повежливее, а то получишь взбучку.

После самой вкусной в жизни грибной похлёбки я лёг на покрытую шкурами лавку и, закутавшись в одну из них, сразу же уснул.

* * *

Тело затекло, словно я пролежал в одной позе несколько дней, и хотелось только одного ― потянуться, размяв словно окаменевшие мышцы, но ни с первого, ни с десятого раза сделать этого не удалось. С трудом приоткрыл щёлки глаз, стараясь не подавать вида, что проснулся, осторожно рассматривая окруживших меня людей в белых халатах.

Их лица были смутно знакомы: вот старенький доктор из городской лечебницы, а это Дин Крайниц с серьёзным лицом, рядом с ним напряжённый как струна Дарси. У него бледное и несчастное лицо, и я еле сдержался, чтобы не крикнуть:

― Посмотри на меня, Бенни!

Чужие голоса звучали глухо и искажённо, как в старом, хриплом микрофоне:

― Когда же он очнётся? Выводите его из комы, давно пора! ― это, несомненно, был Дарси.

Кто-то ему ответил:

― Ещё рано, он должен справиться сам.

Веки невыносимо чесались, и, не в силах это терпеть, я на мгновение прикрыл глаза. А когда снова увидел раздражавший ресницы свет, лица стоявших в комнате людей изменились. Теперь вокруг были одни занятые разговорами незнакомцы, и только Дарси продолжал с тревогой всматриваться в лучшего друга...

Где-то далеко раздался грохот, и начинавший лысеть молодой мужчина, запинаясь, пробормотал:

― Кажется, они прорвались, что нам делать?

Властный голос взорвал мне мозг:

― Отключите его от аппарата, он не должен попасть в чужие руки.

Дарси крикнул:

― Не позволю!

И тот же голос отдал приказ:

― Убейте обоих...

Я слышал звуки недолгой борьбы. Чьи-то сильные руки, подхватив моё неподвижное тело, отнесли его к большому экрану, пока Бен с пунцовыми пятнами на щеках, шепча:

― Держись Дасти, сейчас, сейчас, ― чертил на прозрачной поверхности те самые знаки, что «чужак» не раз видел на стенах другого мира. Экран быстро заполнился страшной тьмой, мгновенно затянувшей меня внутрь. Не в силах даже пошевелить застывшими губами, я всё равно пытался кричать, вспоминая, как после автоматной очереди по лицу друга потекли алые струи...

В груди почему-то стало горячо и больно, сознание ушло, чтобы через мгновение вернуться, «обрадовав» новой ситуацией. Теперь я двигался по сугробам в темноте «перехода». Впереди был Сэм, он снова, как в том сне, протягивал руку, но на этот раз не сумев дотянуться, с криком упал в снег, и метель тут же замела его искажённое страхом лицо.

Мне было хорошо слышно тяжелое дыхание догнавшего нас монстра, но, не в состоянии больше двигаться, Дасти Родж просто опустился в сугроб, приняв неизбежное. Кажется, я плакал, когда чудовище смотрело на безвольную жертву грустными глазами Бена Дарси...

* * *

Лёгкая пощёчина вернула «сновидца» к жизни. Надо мной склонилось равнодушное лицо Сэма:

― Отдохнул? А теперь быстро поднимайся, нам пора в путь, итак потеряли слишком много времени ― из-за неожиданного снегопада пришлось ночевать в доме.

Но, потрясённый сном, я был не в силах ни отвечать, ни двигаться.Сэм чертыхнулся, больно ударив племянника кулаком в бок:

― Эй, Ленни! Займись этим рохлей: накорми и одень, и чтоб через пять минут оба были во дворе. Не то пожалеете...

Он выглянул в маленькое окно, бормоча себе под нос, пока мальчишка с памятным ожогом на щеке помогал мне встать:

― Как назло столько снега. Надо успеть до утра, ― и, накинув на себя лохматую шубу, вышел из дома.

Ленни всунул пленнику в руку миску с горячей кашей, приставив нож к горлу и шипя не хуже змеи:

― Быстро ешь, зараза! Я не хочу сдохнуть от руки этого мерзавца, когда до возвращения домой осталось всего ничего. Поищу пока тебе куртку старика и тёплые носки. На улице холодно, в этом своём плаще ты уже через час околеешь.

Пришлось давиться пресным варевом, запивая отваром из ягод ― в теле после ночных кошмаров совсем не осталось сил, к тому же меня колотил неслабый озноб. Похоже, вчерашнее приключение под ледяным дождём не прошло даром. Но сейчас младшего сыщика волновало другое:

― Что это было ― хорошо забытое прошлое? Нет, ведь Дарси жив, во всяком случае, очень на это надеюсь. Неужели будущее? Не будь придурком, Родж, ты же не веришь в мистическую чепуху ― это просто кошмар, обычный кошмар...

Натянув на себя старую куртку на меху и не успевшие до конца высохнуть сапоги, я вышел во двор за не перестававшим ворчать Ленни:

― Не вздумай ему противоречить, идиот, думаешь, я не узнал того, по чьей милости теперь всю жизнь обречён ходить с этим уродством? Вот вернёмся домой, за всё с тобой посчитаюсь.

Это переполнило чашу терпения:

― Заткнись, маленький негодяй! О каком возвращении ты всё время твердишь? Через «переход» могут пройти только двое, а нас, как видишь, немного больше. И к тому же, я не знаю, на что рассчитывает Попс, потому что не помню, как активировать проклятый «мост между мирами»... Так что, скорее всего, он нас обоих оставит в горах, возможно, даже без ненужных трупам конечностей.

Глядя, как Ленни побледнел, я пожалел о своей несдержанности, но, как говорится, сделанного не воротишь. Сам виноват, не надо было изображать из себя крутого ― видел же, как он рыдал в монастырской келье.

― Чёрт, чёрт... И что прикопался к мальчишке? Ему итак в жизни досталось.

Сэм посадил меня на лошадь впереди себя, и мы отправились по только ему одному известному пути. Когда стемнело, я не просто слез, а сполз в снег, поклявшись себе, что, если выживу, никогда больше добровольно не поеду верхом ― так всё болело. Глядя на кислую физиономию «племянника», Ленни злорадно ухмылялся, а похититель, дав страдальцу обезболивающую мазь, бросил в подельника тяжёлой веткой. И попал...

Ночь провели у костра, безуспешно пытаясь дремать, и только когда забрезжили первый свет, я решился спросить:

― Сколько нам ещё ехать?

Сэм Попс посмотрел как-то задумчиво:

― Мы уже на месте. Видишь то дерево? Только там можно открыть «переход», и сделать это необходимо до того, как солнце полностью взойдёт над горизонтом. У тебя примерно час, племянник. Иначе вы оба умрёте, а я уеду как можно дальше отсюда и попробую скрыться от тех, кто идёт по нашему следу.

Охнул:

― Нас преследуют? ― он кивнул, вытащив большой нож из чехла на поясе и в мгновение ока приставив его к горлу Ленни:

― Давай, Дасти, вспоминай ― ты же добрый малый и не желаешь смерти этому негоднику.

Конечно, я понимал, что рано или поздно этот момент настанет, но всё равно не был готов, еле выдавив из себя:

― Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не помню...

Сэм удивлённо, совсем как Лурк, взметнул брови вверх, прочертив тонкую полосу на нежной коже уже покорно зажмурившегося Ленни. Нервы не выдержали ― меня вдруг страшно взбесили и его фиглярство, и странная покорность «жертвы». Поэтому, крикнув:

― Оставь его, сволочь, это ничего не изменит! ― скинул с себя куртку, в отчаянии бросив её в лицо негодяя. Тело непроизвольно наклонилось вперёд, и из кармана камзола прямо в снег выкатился жёлто-полосатый камень, о котором со всей этой кутерьмой я совсем забыл.

Сэм тут же отпустил бледного как смерть мальчишку, схватив камень. Его смех не был ни зловещим, ни весёлым ― скорее уж ироничным:

― Вот же он, Дасти, тот самый активатор «перехода». Ах, паршивец, решил скрыть такую вещь от дядюшки? Слышал, ты сам его разработал, дурачок, ― неожиданно он крепко меня обнял, прошептав в ухо:

― Прости, что был так суров, но надо же было подтолкнуть твою память.

Еле пошевелил помертвевшими губами:

― Это не помогло.

― Помогло, раз чип нашёлся, ― в тот момент я не видел его лица, но живо представил, как он нахально усмехается.

Озноб усилился, но мне было уже всё равно:

― Какой ещё «активатор перехода»? Эта дрянь впрыскивала что-то под кожу...

Сэм посмотрел на полосатый «камень» с интересом:

― Надо же, может, он брал пробу крови или вводил особое вещество, готовя к переходу. Тебе виднее, племянничек, ты же у нас в папочку ― учёный. В таких вещах не разбираюсь.

Теперь уже я насмешливо скривил губы:

― Да неужели? Если ты переместился сюда, когда я только пошёл в школу, откуда узнал про «активатор» и мои успехи в науке? Кто тебе рассказал ― Настоятель?

Внезапно «дядюшка» схватил племянника за голову, и вдруг показалось, что сейчас он проведёт ножом роковую черту на шее, ведь в безумных глазах клубилась сама тьма. Но Сэм просто прижал полосатый камень к моему лбу, заставив почувствовать, как множество маленьких острых лапок впиваются в кожу.

Я вздрогнул, и в памяти мгновенно всплыли забытые слова: они путались, наслаиваясь друг на друга и пробуждая воспоминания. Без сомнения, это был мой собственный, вот-вот готовый сорваться на крик голос, пытавшийся кому-то возражать:

― Нейрочип ещё не прошёл все испытания, он опасен, требуется доработка. Последствия могут быть непредсказуемы, возможна частичная или даже полная потеря памяти. Не исключены необратимые повреждения мозга. Опомнитесь...

Возмущённые этими словами голоса внезапно смолкли, и я посмотрел туда, где у соседнего дерева уже клубилась тьма «перехода». Сэм стоял рядом с ней, обнимая за плечи довольно улыбавшегося Ленни, и, махнув рукой, шагнул в быстро схлопнувшуюся пространственную дыру, так и не услышав моего произнесённого сквозь слёзы пожелания:

― Значит, снова разыграли спектакль для дурачка-Дасти. Зря радуетесь, сволочи, настоящий Монстр уже поджидает обоих там. Вам ни за что не покинуть эту тьму.

Костёр радостно потрескивал, разбрасывая навстречу рассвету свои золотые искры. Я без сил лежал в снегу, глядя в розовеющее небо, крепко сжимая в руке жёлто-полосатый камень, и, кажется, видел свой последний в этой жизни сон.

Было очень холодно, нежаркое солнце слепило мокрые от слёз глаза. Не в силах подняться, я прислушивался к скрипу снега под тяжёлыми шагами, думая:

― Это конец, монстр всё-таки догнал тебя, неудачник...

Совсем рядом раздался радостный крик Остина:

― Ребята, все сюда ― Дасти нужна помощь!

Вслед за этим послышался топот вязнувших в снегу ног ― друзья обступили меня, что-то крича, толстяк сорвал с себя тёплый плащ, а Лурк ― зимнее пальто, чтобы закрыть от холода замерзающее тело.

Не веря себе, я бормотал:

― Это же сон, да?

На что бросившийся на шею Юджин рассмеялся:

― Даже не мечтай!

Налетевший как ураган Пит отогнал всех, крича и размахивая длинными словно жерди руками:

― Оболтусы! Не мешайте главному «спецу», чтобы это ни значило, снова вытаскивать Дасти с того света, ― он решительно поднял мою голову, вливая в рот что-то очень горькое, и, улыбаясь, говорил:

― Потерпи, друг, всё будет хорошо, мы же рядом. Эй, Юджин, где ты там застрял с носилками? Тащи их скорее, пока наш герой совсем не окоченел. Раз, два, взяли ― быстро несём парня вниз, кони ждут, а уж я его мигом верну в строй...

Носилки немилосердно трясло, ноги друзей то и дело застревали в снегу, проваливаясь в невидимые ямы. Толстяк не спускал с меня заботливых глаз, не переставая при этом пыхтеть и ворчать:

― Какого чёрта ты раскомандовался, Дохляк? Подумаешь, как его, главный нашёлся. Шеф, скажите ему, кто тут главный, ― но идущий рядом Лурк не отвечал, держа меня за руку и улыбаясь:

― Как ты умудрился так далеко забраться, еле нашли... Хорошо, Белла взяла след, ― что бы мы без неё делали.

На морозном воздухе было чертовски зябко, но внутри уже разгорался жар ― это начал действовать «живительный эликсир» Остина. Теперь я знал, что обязательно выживу, к тому же у меня осталось очень важное дело. Только вот какое? Кажется, память опять решила сыграть с Дасти Роджем злую шутку...

Я сделал знак Лурку, чтобы он наклонился, и прошептал, чувствуя, как рвутся сухие губы:

― Том, мне нельзя возвращатьсятуда,но я должен это сделать ― Дарси у них в руках. Иначе они его убьют ― запомни это, если вдруг опять забуду. И ещё, если Сэм Попс всё это время был здесь, кто же пытался меня подставить на Родине? Надо выяснить...

Он сразу стал серьёзным, кивнув:

― Понял, всё сделаем, Дасти, ты можешь на нас положиться.

Успокоившись, закрыл глаза ― в голове снова было подозрительно пусто. Ну и пусть, Дасти Родж больше не один и не чужак. Я наконец среди своих...

Конец второй книги цикла «Сыщик поневоле».

P.S. Друзья! Спасибо всем, кто читал книгу. Повесть «Чужак 3» находится в стадии редактирования.