Человек Наружный

Глава 1. Дом "по ремонту судьбы"

ЧЕЛОВЕК НАРУЖНЫЙ

Интро

Пробуждение было жутким. Нет. Не жутким – каким-то, что ли, тягучим. Когда отдираешь прилипшую жвачку от любимых джинсов, а она где не надо – тянется, а где нужно – рвётся, плотно прилипнув к волокнам крепкой коттоновой ткани.

Вот и у меня сознание тянуло из памяти какие-то неразборчивые фрагменты «реалити–видео», в котором я был и действующим лицом, и наблюдателем. При этом наблюдал я как раз за собой со стороны. Но при попытке слепить из этих реалити хоть какое-то подобие цельного видео из серии «сам себе режиссёр», мозг противился работать. Да потому что каждый импульс «процессора» на запуск линеек «оперативной памяти» стремительно отдавался болью в области ЦПУ головного мозга.

- Вот, говорила мне мама: «Сынок, не пей ты так много», – эту мысль я подумал вслух.

Хотя, вслух – это громко сказано. Говорить вслух, да и вообще реально произносить осмысленные фразы, я не мог. Я понял только… Я понял, что наступила, говоря почти философски, какая-то зад****, простите – выходное отверстие. И главное, что это «выходное отверстие» заключалось в полном отсутствии выхода для меня лично. По крайней мере – на данном отрезке времени. Выхода реального, физического осознания, принятия исходных данных и решения задачи.

Ещё я понял, что вот как раз с алкоголем, на который я погрешил вслух, никакой дружбы и не было накануне (слово-то какое родил мой измочаленный мозг). Вернее, ничего я не помнил, я это знал откуда-то извне. Знал, как то, что дважды-два – четыре, а вода – мокрая.

Потом я уловил, что если орган, что я помнил как язык во рту, пытался говорить, в текущей диспозиции выглядело – или «выслышало»? – таким скрипом, как если озвучивали написанное двочиным кодом «ноль»-«единица». А ещё это похоже на скрип «обработки данных» советским вычислительным гигантом БЭСМ 70-х годов века 20-го нашей эры, когда инфа вбивается на перфокарты. Откуда я это знал – я не помнил. Потому что «вспомнить всё» – читай пару абзацев выше.

- Да что, бабай меня задери, произошло? – хорошо знакомый мне мой голос прозвучал в мозгу. Но если б рядом был кто-то ещё, то ничего кроме скрипа двоичного кода перфокарт он реально не услышал бы.

И вдруг – очередным пинком боли в области ЦПУ мозга – меня осенило. А что, если этот КАК БЫ МОЙ голос я слышу как раз ушами, которые физически, будем говорить прямо, за пределами мозга и черепа? Кстати, нормальный такой голос. Вроде бы и действительно – мой… Ну, так вот. Может ведь быть так, что голос слышат все, кто «за пределами» моего черепа, короче – все снаружи меня, так понятнее. А вот «внутри меня», в голове, я и слышу этот двоичный скрип, который мне кажется, что слышу снаружи.

От такой глубокой мысли я получил сразу «двоечку» в оперативку и за ней правый с доворотом корпуса – в ЦПУ.

Очнувшись из нокдауна, я нашёл силы родить очередную глубокую мысль:

- Если учесть все собранные мной вводные данные, выходит, что я – это не совсем я. А скорее – совсем не я, – и забылся теперь уже в нокауте как будто от чьего-то «прямого на противоходе в подбородок».

… Пробуждение было жутким… Тьфу, это уже было. Не, так кукуха точно съедет с моей жилплощади. Так-то, конечно, радует, что я начал хоть что-то вспоминать. Не радует – вспоминаю не то, что надо.

«В минутах тягостных раздумий» (откуда это в моей памяти?) я провёл не знаю сколько времени. Или чем мерят эти «тягостные раздумья» там, где я оказался? И есть ли здесь, которое – там, вообще понятие времени? Я стал сомневаться уже не только в этом. Я стал подозревать, что при должном подходе и старании из «дважды – два» можно получить «пять». А если с трансдиффузией элементов ЦПУ и оперативки друг в друга и обратно – то вааще «шесть целых одну сотую».

А если…

… Пробуждение было каким-то тягучим…

Сижу на остановке городского общественного транспорта. Снаружи меня – зима с сопутствующими ей снегом и морозами. Откуда я знал про зиму и сопутствующие – смотреть выше, ну вы поняли, ага.

Ещё я осознал, что у меня как-то не так, как положено здоровым человекам, действует левая нога. Оперативка моментом вынула из ЦПУ (уже без нокаутов) какую-то инфу про сложный перелом бедра и операцию остеосинтеза. Я было хотел копнуть это цифровое кладбище информации прям до дна своей тризны, но в левом глазу замигала красным надпись «Alarm».

Этой же левой ногой я почувствовал, что уже иду. Обеими ногами иду. Просто правая – здоровая. В том смысле здоровая, что не размером, а что не такая поломанная, как левая, поэтому и не чувствует гордости от процесса прямохождения. У той же левой ноги мерно в такт перемещению опускается для опоры и переставляется «однорукий костыль», бадик.

Я уже не удивлялся. Я понял, принял и успокоился (пока), что целеуказания я получаю как дрон-камикадзе – из центра управления полётами (ИИ иху мать). Кто там сидел в этом ЦУПе – задушил бы, вот правда. Калеку с костылём, с большой спортивной сумкой через шею, этот «оператор БпЛА» отправил к цели через … теплотрассу!! Ладно, если б я и был БпЛА, так я ж прямоходящий, летать не умею.

Пока я так этим самым прямоходом шёл к цели, снова этот кто-то снаружи меня добавил мне… Нет, не паники он мне добавил, а так – адреналинчику чуть разогнал по артериям. Мозг в этом адреналинчике считал новые вводные. Я должен пройти указанную мне миссию по прокачке левелов общего развития. И левелов транспортации. Почему для этого я должен освоить несколько чуднЫх для меня профессиональных навыков – непонятно. Но открою секрет: дальше по ходу истории все всё поймём: и я, и со мною – вы.

Начинать предстояло одному. Судя по моим перемещениям за пределами сознания, вот прям по-русски – бессознательным перемещениям и таким же пробуждениям, начальные уровни транспортации я уже освоил… или был близок к этому. В качестве допинформации на будущее «наружный» (прям как «нарочный») доставил мне в мозг пару Байтов двоичной почты – «прибудет связной».

Понятнее не стало. Но и то – хлеб. А там – будем посмотреть. Миссия – значит миссия. Дождусь и связного, и нарочного с пакетом «на гнедом жеребце» – лишь бы выбраться из этого … «выходного отверстия».

Короче. Ну вы помните про «… было жутким». И вот я вхожу в ворота ограды вокруг какого-то строения. На меня несутся громко радующиеся оскалами псы…

ГЛАВА 1. Дом на улице Судьборемонтной

Вместо пролога … тазик супа

- Жрать хочешь? – и не дожидаясь ответа, он отогнал кидавшихся растерзать меня двух псов рослой дворянской породы и повёл в дом. Не псов, меня повёл. – Есть суп вермишелевый.

Во фразе слово «Есть» – и обозначение наличия этого самого супа, и вполне себе команда к приёму пищи, ага.

Долговязый Игорь взял тарелку размером с небольшой тазик и налил туда горячее варево (ещё бы не долговязый – 2 метра ростом). Запах шёл вполне съедобный – навевал почти забытые уже запахи столовых далёких советских годов. Да и всё здесь напоминало какой-то небольшой пансионат родом из 60 – 80-ых.

- Садись, ешь. ПопозжА будет ужин – макароны, – Игорь возражений не принимал. – Как раз поешь, и Андрюха приедет – с ним все вопросы и порешаете.

Так я попал «с корабля на бал» в бывший не в далёком прошлом Центр социальной реабилитации. Учитывая мои бессознательные «транспортации», про корабль – может оказаться не только крылатой фразой, но и реальной (в плане перемещений в пространстве).

С этой тарелки супа, а он оказался на удивление вкусным, и начались мои «приключения» в «Доброве». «Добров» – первое и последнее вплоть до своего закрытия официальное название Центра.

Какое закрытие? Я ж только что с превеликим удовольствием заморил червяка тазиком супа! А всё не так просто… Здесь тоже не так всё просто… Но миссия – есть миссия, взялся за гуж – не говори, что ресурса не хватило. Тем более, что к моему приходу к воротам, как вы догадались уже, оказалось, что я «вспомнил» довольно много. Или это снова «наружные» постарались сунуть нужную флешку куда надо?

Постараюсь – по порядку.

«Добров» из эпохи коммунизма

- Алло, братан! А чё ты не сказал мне, что к нам пополнение будет? – Игорь донимал «шефа» главным на тот момент вопросом, приложив к уху смартфон тысяч за 50. – Да, я его вот кормлю, пока тебя ждём. Поест – расскажу да покажу малёхо: чё да как.

«Чё да как» оказалось «капитальным» строением в виде буквы Н эпохи послевоенной архитектуры. Одноэтажное здание, в которое так и напрашивался расположиться бы какой-нибудь сельсовет пункта с населением на пару-другую тысяч человек. В смысле: население воображаемого посёлка – пара-другая тысяч, а не численность коллектива предположительной администрации.

А в самом здании, которое только снаружи выглядело капитальным и было обложено кирпичом в один ряд, стены представляли из себя «гений инженерной мысли» из гов.., простите, глины и палок (обрешётки). Языком науч-попа – выполненные «дендро-фекальным методом». Ну, знаете такие: в 50-е годы прошлого века подобных бараков по России-матушке понастроили вдоволь. Их и до войны возводили со «второй космической» скоростью. Скорость «по Эйнштейну… или по Королёву» была необходима как воздух – потому что людям страны побеждающего всё и всех коммунизма нужно было в чём-нибудь жить не меньше надобности в том же воздухе. Из чего делались стены жилья – вопрос был вторичным, ага.

Вот с тех самых 50-ых и до момента, когда этот «побеждающий всё и всех» коммунизм сам отвалил на свалку истории, здесь счастливо обитали… детишки. Детским садом был «Добров» в то великое для страны и её граждан время. Славное пред-пред-пионерское прошлое подтверждалось монументальными елями, рассаженными в строгом советском порядке на немалой, кстати, территории. Разграничение земли бордюрчиками кое-где ещё позволяло вспомнить, что детишкам для прогулок на свежем воздухе в детских садах положены «по закону» игровые участки. Кто помнит из своего детства, эта законная норма так и называлась: голосом любимой всеми детишками воспитательницы – «Идём все одеваться и выходим на участок!».

Из беззаботного детства меня выдернул всё тот же Игорь:

- А ты чего к нам?

Вопрос – простой до отупения. Вот я и затупил буквально. Завис, как виснет старенький «Пентиум», когда ему понатыкаешь задач, а спрашиваешь, как с «Ай-Кор – Девятого» с 32-мя Гигами оперативки и игровой видюхой.

Вот и задумался я, как тот старенький «Пень». Если кто помнит – так наш (будем считать – наш, и мой – тоже… миссия, однако) в общем незлой российский народ обозвал чудо американской микроэлектроники. Хотя, какой там – американской? Тайваньской конторы. Отстроенной на «омэриканские зелёные» и звёздно-полосатые технологии. И с тех пор своего рождения выпускающей процессоры и всяческие микрочипы для всех производителей вычислительной и разговаривательной техники. Ну – почти всех. Корейцы и китайцы и сами – с усами, у них технологии не хуже.

- А чего это я – к вам? – это уже я озвучил свою мысль вполне себе в голос.

Здесь нужно прервать описания всех прелестей «Доброва», но да вы не переживайте. Дальше их, прелестей, будет до неприличия много, не заскучаете.

Ну, так «чего это я – к ним»?

Краткая инструкция – как не надо делать в жизни

А ещё это инструкция о том, что алкоголь полезен – когда он из мелкой посуды пьётся. В смысле литража и количества на столе и под ним исходной посуды расфасовки, а не про рюмки. Рюмки – это средства доставки горячительного в … рот (в «дальнейший организм» алкоголь доставляет кровь). Рюмки ни при чём, если «в исходниках» перебор.

Ну так вот. Судя по «воспоминаниям» (нет, это не иначе – «наружные» постарались), легенда моя была такая. Это в «Добров» я доковылял с помощью бадика безработным мужиком 50+. А до этого и бадика не было, и на отсутствие работы грех было жаловаться.

Бадик появился как средство сначала держать равновесие, а потом уже – ходить походкой прямоходящего человека. Сложный перелом верхней трети бедра левой ноги, операция остеосинтеза, и вот ты уже светишься в рамках на входах в аэропорты и ж/д-вокзалы (потому что металла в костях – как у терминатора). Хотя последнее утверждение не проверял – ездить пока некуда было. А скорее – не на что.

Вполне себе карьера успешного журналиста подошла к закату как раз после перелома. Та сфера, где можно ещё взять активностью оперативного перемещения по местам событий, теперь стала недоступной – если рассматривать вакансии репортёра. Да и какой репортёр из «калеки» ещё и в 50+? Я, конечно, с этим не согласен, но это никого не волнует. Главное, что ТАК думает работодатель.

А жить – надо, за жильё съёмное платить – надо. Своего нет, рассказывать почему – долго, потому что не помню. Но вы же поняли. Я же сходу не стал вас кормить баснями про «вопиющую несправедливость всех и вся» ко мне. Вводными данными, исходными, указал как раз извечную дилемму компании русских (постсоветских) мужчин – «сколько брать»? Кто замечен в теме – тот поймёт и вспомнит эти слова. Просто кто-то точно знает – сколько в граммах, а мы же геройски ищем добавку. А эти героические потуги потом вылазят проблемами. Как в виде переломов, так и по жизни вообще по накопительному эффекту «принятого на грудь» за всю жизнь.

Но, хватит умничать да философией напиток разбавлять.

К тому же пора уже и про Андрюху рассказать. Он, пока я ел и после осматривал интерьеры нового «чё да как», как раз и приехал.

Не мультяшный шеф

Андрюха в дом не зашёл, он буквально – вкатился. Такой вполне себе шар по метр-семьдесят пять по всем диаметрам. И похож он на лицо (и комплекция – в помощь образу) на персонажа мультика из далёких 90-ых про «доброе привидение». Помните эти диснеевские потуги на серьёзную мультипликацию типа советского «Ну, погоди!»? Так вот шеф на оного героя был похож, оттого за глаза его так и называли.

- Здоров! Чё делать умеешь? – без прелюдий спросил вполне себе живой, не мультяшный Андрюха.

В «Доброве» вообще парни – конкретные. Там разглагольствовать не принято. Поговорить можно за ужином и после приёма пищи.

А прямой вопрос шефа нашего «приюта убогого лишенца» вовсе не спроста. Это раньше в «Доброве» реабилитировали парней и девчат после вредных и очень вредных пристрастий. «Перегибали» – так это называется у «посвящённых». Но с годами почти даже околоправительственная программа финансирования таких центров канула в… (подставьте нужное слово сами).

А к этому времени в бывших реабилити сложились устойчивые коллективы. Из людей, которым – если выйти из этих стен – идти-то и некуда и не к кому. А как жить всем этим мужчинам?

Здесь нужно «пояснить за ситуацию». Продолжим про Андрюху чуть позже.

Если кто помнит по пропаганде, а кто-то – сам участвовал, приходилось – в реабилитационных и исправительных учреждениях публику перегибали … «общественно полезным» трудом. Видимо, проверяя из раза в раз поговорку про происхождение «хомо сапиенс» из совсем себе «не сапиенс»-обезьяны. Да и любой труд, если понизить «градус» общественной полезности и повысить полезности личной, это «средства на жисть».

Так и стали появляться в стране первые так называемые «рабочие дома». Ты приходишь в такой дом жить, а за вполне себе сносные условия жилья и питания платишь. Платишь тем, что заработал подённым трудом. Позже мужики в этих «рабочих домах» стали сплачиваться в бригады по прошлым трудовым заслугам.

И бизнесмены, которые имеют талант быстро заработать копейку на посредничестве, стали нанимать такие бригады на стройки, погрузку-отгрузку вплоть до логистики, и тому подобные услуги физического труда.

Понятно в целом, да, чтобы не пускаться в лишнее словоблудие?

Поэтому и задал Андрюха вопрос:

- Чё делать умеешь? Ты ж понимаешь – по журналистике твоей здесь работы нет от слова совсем. А чтобы жить в нашем доме, иметь питание, душ, баню, стирку и т.п. – нужно работать и добывать копеечку…

Чего тут не понять? Всё ясно. Хотя последнее – это сильно сказано, я б даже добавил – бездоказательно. Если б не флешка и легенда от «наружных» – я до сих пор валялся бы подвешенным в пространственно-временном «овраге забвения».

Я, как любой бывший советский студент (по легенде), умел к настоящему моменту всё и… ничего конкретно. Многочисленные «принимал участие в ремонтах квартир родственников» – это не опыт вкалывания на стройке. Неоднократные успешные починки кранов, розеток и ручки от ковшика – это далеко от сантехника, электрика и «слесаря на все руки»… Поэтому я снова завис как тот «пентиум»…

Но Андрюха на то и шеф, чтоб мыслить и тактически, и стратегически:

- Ладно, фигня. Ты без костыля-то своего ходить можешь? А то завтра на заявке не поймут – зачем я инвалида на стройку привёз.

И его стратегия сработала. Ходить без костыля – могу. И вообще я сразу, хоть и смутно, стал припоминать, что мой пра-пра-прадед умел штукатурить. Ага, так и делал – штукатурил прям не изобретённым ещё в его время цементом избы из деревянного кругляка. Но вслух я сказал:

- Могу и на стройке…

Вопрос, как я это смогу, когда без костыля я ходил только в пределах пары-другой метров в помещении, в тот момент был неактуален. «Будет день – и будет пища». То бишь: доставят на стройку – там и будем посмотреть…

Но то – завтра. А сегодня я даже отключил в ЦПУ напоминалку про миссию и необходимость розыска связного (как – не знаю… оно само получилось усилием мысли). Ведь понятно, что без него из изначально созданной ж…, «выходного отверстия», мне на выход не попасть. Будем решать проблемы по мере их поступления. Набравшись терпения, как у сфинксов египетских пирамид. Уж сколько тысяч лет эти каменные дево-кошки терпят вандализм либо агрессивных, либо восторженных ненормальных, в нынешнее время называющих себя туристами. Вот и я потерплю. Тем более, что всё вокруг обещало – здесь не соскучишься.

- Щас придёт Володя, с ним порешаете «жилищный вопрос», – Андрюха пожал мне руку и поехал по своим шефовским круто-делам.

Но прежде… Оставался в неопределённости основной вопрос:

Кто я?

Кто я, если я, как успел выяснить через нокауты, совсем – не я. Перефразируем задачу: кто я сейчас? Как выгляжу?

Узнав геопозицию комнаты для отправления интимных потребностей, я заковылял туда. Первая догадка оказалась верной – на стене над двумя раковинами для умывания висело большое зеркало. Из него на меня смотрел мужчина за 50, где-то под планку «метр-девяносто четыре», худой и коротко стриженый. Слегка небритый и в усах.

Насчёт привлекательности или отсутствия таковой – этого я вам сказать не могу. Ну, как-то в жизни приходилось мужчин оценивать совсем по другим качествам, вот такой я закоренелый ортодокс.

Вот, собственно, и всё. «Вполно-ростовая голограмма» из зеркала не нашла пересечений и во флешке «наружных». На том я и решил пока успокоиться. В конце концов, тело – как тело, длинно-худое. Но есть нюанс. В грудь как будто мерин копытом задним «уро гери» засадил так, что втоптал дыру, выгнув при этом позвоночник назад. А иначе как объяснить изящный сколиозо-кифозный изгиб хребта, ежели смотреть на себя во весь ростовой профиль?

Да и фиг с ним, со сколиозом. Не жениться же мне на мне, право дело. Сойду для себя и так. К тому же, чуть попозжА я понял: «наружные» не просто так придумали мне «подиумный супер-позвоночник». Тут хватало уникумов на всяко-разный вкус и … части тела.

Но, повторю, – всё по порядку. Я хоть и вооружён теперь Гигабайтами новейшей истории себя в разрезе «античной» истории 20–21-го веков, но порядок нарушать – всё равно, что себе же дополнительные баги в легенде прописать.

Одним миром мазаны

- Здоров! Я – Андрюха! – влетел в комнату крепкий мужик с «голливудской» улыбкой.

Позже я заметил, что у половины «добровских» мужчин улыбка – самая что ни на есть «голливудская». В плане её широты от … отсутствия фасада зубов. Ну так понятно: жизнь всё шла через колдобины, мимо дорогих стоматологий.

Я снова слегка завис. Андрюха, который шеф, говорил про Володю, а рядом остановился другой Андрюха. Но парень просто решил познакомиться с вновь прибывшим. Познакомились.

Уже обозначенный ранее Володя тоже влетел в комнату. Вообще, там многие предпочитают перемещаться в пространстве – нет, не мелкими перебежками – а скорее крупными. От начальной точки до конечной – всё это «перебежка». И наср…., простите, – глубоко фиолетово некоторым товарищам на отсутствие у них некоторых частей ступни. Это ни в коей мере не издевательство. Просто мужчины воспринимают этот момент как данность и не комплексуют.

- Здоров будь, брат Сергий, – сказал невысокий, но крепко-жилистый мужчина, и почти даже перекрестил меня. И я почему-то без официального представления сразу понял: пришёл «тот самый» Володя решать мои «жилищные вопросы».

- Давай тебя положим пока на место Юры, пока он в больнице. А потом разберёмся дальше. Пошли.

И мы пошли к месту моего нового ночлега. Пока я там разбирался с постельным бельём, снова прибежал Володя сразу с несколькими пакетами в только двух его руках:

- Вот тебе куртка тёплая – завтра же на стройку поедешь с нами. Вот тут несколько штанов, подбери по размеру. Обувь пока вот такая: работа предстоит в подъезде, не на открытом морозе. Тёплые сапоги (типа унтов, только резиновые с утепляющими «валенками» внутри – ну знаешь такие) подберём завтра-послезавтра.

Я смотрел широко раскрытыми глазами на этого благодетеля. И здесь никакого юмора. Ведь прибыл я в «Добров» с одной спортивной сумкой, в которую поместилось немного из моего привычного гардероба. Да плюс то, что было на мне. И ещё – компьютер. Весь остальной гардероб я оставил. Где оставил – «наружные» информации не дали.

- Разберёшься с вещами, поужинаешь, и заходи ко мне – поговорим. Ребята объяснят – как ко мне дойти…

… Ужин прошёл нормально, местами даже – весело. Макароны все съели с удовольствием: работяги проголодались на объектах, я – от нервов, если можно применить ко мне это обиходное понятие. Я ещё был в напряге – и от нейро-соматических нокаутов в «овраге забвения», и от того, что своим ещё не был в этой компании из двадцати повидавших виды мужчин.

После перекура пошёл поговорить с Володей. Сразу отмечу: всем, кто едет на заявку на полный рабочий день, в «Доброве» выдаётся пачка сигарет. Тем, кто курит, естественно. Выдали и мне под завтрашний выезд на объект.

Келью Володи я нашёл по инструкции от постояльцев со стороны заднего двора «Доброва». Зашёл, скинул куртку. На улице лютый мороз, а у Вовы – Ташкент в отдельно взятом помещении. Хозяин комнаты уже успел закипятить чайник и раскладывал в кружки растворимый кофе и сахар. Кофе в центре был далеко не у всех. О питании я расскажу отдельно.

- Присаживайся, Сергий, – именно так, на церковный манер, продолжал обращаться ко мне Володя. И не спроста. – Я здесь в «Доброве» - типа завхоза и священника. Да-да, не удивляйся. У нас здесь каждый день в 8 вечера «собрание». Сначала немного помолимся, а дальше – небольшая просветительская часть.

Несмотря на предупреждение молодого «священника» не удивляться, я, однако, немного опешил. Каюсь, подумал: «Вот же ж ё-моё, куда я попал?! Секта, что ли?» Но наваждение растворилось в аромате кофейного напитка, который мы с Вовой стали прихлёбывать меж разговором.

Оказалось – не секта никакая. Просто, почитают в доме этом Создателя, каждый день хвалу ему возносят. А после – фильмец какой или проповедь недлинная по телеку на морально-нравственные темы. В общем, никакого тут тебе миссионерства и религиозной экспансии в отдельно взятого индивидуума, всё – «по согласию».

- Ты, Сергий, не торопись с суждениями. Присмотрись, – увещевал меня тем временем Володя. – Народ здесь непростой, даже – сложный. У каждого за плечами – свои «университеты», многие заканчивали их там, откуда без наколок не принято выходить…

Понять (и принять насколько возможно) это я смог если не вот прям сразу, то не много времени понадобилось. Но наряду с некоторыми неудобствами в общении на первом этапе, в этом были и свои плюсы. Несмотря на свою «залегендированную» профессию, я не любитель болтать языком ради пустопорожнего трёпа. Вот и давние и не очень «университетские выпускники» этого, понятное дело, тоже не баловали.

- Сам же понимаешь, Сергий: все мы одним миром мазаны, – подытожил мою «путёвку в жизнь» в новом пристанище «пастырь-наставник» Володя.

И тут меня неожиданно прямо проняло, как обухом по маковке огрели. Я, или не я, а тот, кто во мне, (или в ком – я) понял истинный смысл фразы, не имеющей к миру между народонаселением всея планеты Земля прямого отношения.

Поясню.

Откровения на улице «СУДЬБОремонтной»

После моего краткого, но ёмкого как аккумулятор мобильника, рассказа о причинах моего прибытия к пристани «Доброва» (легенду изложил), Володя подкрепил возникающее взаимное доверие своей историей.

Этот живой как ртуть мужчина из своих 40 с небольшим лет смог воспринимать себя и окружающую «диспозицию» адекватно только лет 10 назад. С момента своей реабилитации в первоначальном «Доброве» по методу «перегиба».

Вова большую часть своей жизни, оказавшейся несознательной, в этой бессознанке и находился. Из-за очень пагубного пристрастия к ещё более пагубным веществам Вова к возрасту «мужчина в полном расцвете сил» потерял всё. И материальное, и духовное с родственным, и эти силы с тем самым расцветом.

Спасли методы «Доброва» и откуда-то появившаяся вера в Спасителя. Этой верой и остатками воли Володя и спасся. С тех пор может даже с юмором рассказывать о своих чудесах чудесных, что он вытворял под «чудотворными веществами».

А вот и на тебе – перегнулся. Стал нормальным человеком (насколько вообще можно судить о нормальности). Верит в Спасителя до сих пор и помогает поверить другим. И так же до сих пор живёт в стенах «Доброва», вместе со своей «паствой». Вместе со всеми выезжает на заявки, удивляя своей недюжинной физической подготовкой (а вот смотри-ка – таки восстановились силы после стольких лет «чудотворчества»).

Были случаи, когда Вова – один(!) – выполнял работу за два с половиной дня, а «заказчики» договаривались с хозяевами объекта на 5-дневный объём работ. Но оплата ведь – почасовая. И вместо суммы за 5 рабочих дней в финале «заинтересованные стороны» получали деньги в лучшем случае за 3 полных дня:

- Андрюха! Объясни ты Вове: в следующий раз, если сказано сделать за 5 дней, значит это – 5 дней работы, а не 2 с половиной! Или больше не ставь этого «гиганта» на такие заявки.

А что поделаешь? Это «жисть». Работников из работных домов потому и «ценят», что платить им можно в разы меньше, чем «квалифицированным». Приходится выбивать более-менее адекватный итоговый заработок методом «чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее…».

Так вот – про обух, которым меня как бы огрели по маковке. «Одним миром мазаны». Кто бывал на службах в церкви, помнит, как священник мажет лоб каждому присутствующему на церемонии маслом. Миро – оно называется. Одним «миром» (одним «миро») нас всех благословляет Господь рукой батюшки.

Вот и идём мы по жизни мазаные одним благословением: и святой, и грешник, и богатый, и нищий рядом. Все – рядом. Делят нас уже действительность и те роли, какие судьбой написано исполнять отдельно взятому каждому.

Как в народе говорят: «хочешь рассмешить Создателя – расскажи ему о своих планах». Вот и мой сценарий чьим-то судьбоносным стилосом оказался переписан радикально.

Мог ли я ещё неделю назад представить себя на стройке?

А вот – получай новые исходники по судьбостроению. Кстати, так бы и переименовать геопозицию «Доброва» – «Улица Судьбостроителей». А ещё лучше – «Улица N-ная СУДЬБОремонтная». А не так, как её текущее название – совсем не в тему отсылает к вопросам создателей и починяющих морского транспорта.

А уже перед сном в кровати в моём левом глазу вновь замигало «Alarm», а в правом возник голографический Вова за столом с кофеём в руке. Тоже «алармистски» мерцающий.

«Связной – Володя?», – прострелила мысль. Уж больно располагает к себе, знает – как завоевать доверие, и ценные советы даёт в плане моей миссии «прокачки в «Доброве». И религиозный «шарм» – очень кстати. Не вызывают подозрений попытки и намерения зацепиться языком с любым больше и дольше негласных норм разговора, когда общих интересов пока и нет.

И тут же вмешались триггеры отсечки: «вряд ли… слишком рано…». И я уснул сном младенца… Человеческого младенца.

С первыми петухами

Утренний подъём в «Доброве» не играют горнисты, но и без того ясно – первая группа отбывающих на «логистику руками» упаковок с пенным напитком уже пробудилась. Пять-тридцать утра. Первые страждущие после умывательных и «отправляющих из организма всё вчерашнее» процедур потянулись в столовку.

Завтрак. Это отдельная тема. В ней есть, что интересного и неведомого «человеку квартирному» рассказать.

Вот и наша группа «строителей-универсалов» уже на ногах ближе к семи утра. После уже описанных процедур пошли вкушать рисовую кашу на молоке. Если честно, на молоке – это прям героически сказано. Молоко в качестве основы для варки крупы там есть. Но в пропорции 1 к 3-4 с водой. Однако – вполне даже съедобно и вкусно. Особенно – когда ломоть хлеба намажешь маргарином, вместо дорогущего сливочного масла. Даже вкус «Вологодского 82-процентного» может пригрезиться в пылу аппетита.

Чая – хоть залейся. Сахара – хоть засыпься. Он вообще приходит на стол «Доброва» оригинальным путём, не с привычных прилавков магазина. Остатки сладкого песка добросовестно и бережно ссыпаются из мешков, в которых сахар доставлялся в торговые точки. Шеф Андрей нашёл возможность покупать эти мешки как пустую тару для … расфасовки в них угля на продажу. Но сначала – ссыпать из мешков весь оставшийся сахар для нужд обитателей. Да, такой вот двойной бизнес для выживания.

Кстати, торговля углём – солидная статья «поддержания штанов» для всего коллектива в отопительный период. И это тоже – работа. А раскидай-ка тонн 10 угля по мешкам по 35 кг, да завяжи их, да выстави в ряды по типу: «орех», покрупнее, кузбасский или хакасский. Да ещё и в «минус 35 за окном».

Тогда я ещё не мог и представить себе всей будущей судьбоносности этой «угольной трудотерапии».

А тем временем бригада «строителей-универсалов» в составе 6 бойцов потрапезничала и грузится в микрик, едем на объект.

Тонкая коррекция. Наждачкой

В подъезде «многоэтажки на выданье» мой предполагавшийся напарник Денис узнаёт, что штукатурить умел только мой пра-пра-прадед, и то – не очень-то и правда. К тому же со своей не понять как прочно сросшейся ногой я на козлы взлетать опасаюсь.

«Наружные» на этот счёт никаких инструкций не дали. А мой внутренний ИИ ещё не прокачался настолько, чтобы решать любую ситуацию без особых усилий. Кстати, я всё больше склонялся к принятию, что мой мозг, или не мой – а того, кто во мне (или в ком – я), скорее всего – искусственного «выпуска». Вот этот самый ИИ и есть, ага. Уж больно быстро эволюционировали во мне незнакомые в момент пробуждения в «овраге» понятия и навыки. А я же ничего из рассказанного мной не помнил и не делал физически.

Мне как будто вложили всё в нужные сектора подкорки над нужными извилинами, если говорить про строение и параметры мозга «человеческого». Амнезия такой не бывает… Или – бывает?.. Я снова завис. «Отвис» только по ощущению: вот-вот в левом глазу заморгает красным «Alarm». Ну её в баню – эту «тревогу». Всё сложное – потом.

А пока:

- Минус один, – весело фиксирует диспозицию Ден.

- Понятно, – финализирует казус Володя. – Но ничего, Сергий, тебе Родина доверяет не менее важную задачу. Видишь вот эти ляпы и сопли от предыдущих штукатуров на гладеньком отделочном кирпиче? Вот их быть не должно. Ведь кирпич же – отделочный, красивый, ему надлежит быть без соплей.

Затем после недолгого совещания «бывалые» решили, что для этой работы болгарка с диском мне не пригодится. Под мою «профессиональную универсальность» лучше всего подходит наждачная бумага – только с ней я смогу проявить свои лучшие качества в деле облагораживания интерьера. А болгарку «мы отдадим» Гене, он духовно и душевно лучше меня понимает визжащий инструмент.

Вместо меня в напарники к Дену становится Володя. Гена с болгаркой под руку идут наверх – облагораживать верхние этажи. Туда же, на 12-ый, потопали ещё два Серёги – Старый и Кутуз, им торжественно доверили обдирать пластиковые окна от лишних элементов полиэтиленовой упаковки. Я остаюсь в нижнем секторе здания. С рулоном наждачки в обнимку.

Зато – это уже первая прокачка. Добавил себе к миссии левелов эдак 10 – я ж ходил БЕЗ КОСТЫЛЯ! Вооот. А вы говорите – фигня всё это. Но – пошли работать.

Понимание, что работать как тебе, то бишь – мне, удобнее – не получится, пришло где-то минут через сорок активных движений влево-вправо и вверх-вниз руками по стене. Удобнее показалось начинать снизу – удобнее по положению тела и легче, так как руки сразу не устают от постоянного положения вверху. Понял я своё глубокое заблуждение после того, как увидел: отчищенные нижние сегменты стены, после наждачки принявшие блистательный вид, довольно скоро снова покрылись «некомильфошной» грязью. А всё потому, что пыль и ошмётки от штукатурки с верхних секторов стены стали оседать на чистых нижних.

Окончательно я «прозрел» и матюкнулся после того, как вспомнил историю, рассказанную в далёкие 80-е годы моим учителем по НВП (ох… моим ли – ?). Олды помнят такой предмет в школе – Начальная военная подготовка, НВП. Этот подтянутый капитан авиации в отставке как-то рассказывал нам – какую науку преподносили старослужащие новичкам роты обслуживания на аэродромах.

Там солдатикам предстояло мыть истребители-бомбардировщики после полётов. Представьте себе, какой чумазой возвращалась грозная машина после часа-другого выполнения учебно-боевой задачи. На скорости в тысячу км в час (и выше) пробиться через любую пыль в атмосфере – как бомбардировка мелкой грязью для корпуса самолёта. Реактивный возвращался из полёта вовсе не тем серебристым или камуфлированным красавцем, он становился нередко чернее уроженца континента пониже экватора (образное сравнение, никакой фобии и оскорблений). А в области двигателей – вообще «красота - страшная сила».

Так вот. Неопытные новички тоже начинали помывку лайнера по принципу – так легче. Мыли с хвостовой части – она ниже к земле, легче и быстрее достать. Но очень скоро новобранцы замечали, что потоки грязной жижи от мытья выше расположенных частей корпуса стекают на уже вымытые нижние сегменты. Такая помывка, как вы понимаете, могла продолжаться как в песне у Бутусова – «эта музыка будет вечной»…

Вот и я попался на подобный косяк с облагораживанием кирпичной кладки. Но ошибку осознал. Поднялся на третий этаж (это границы моего сектора), и оттуда, зачищая всё сверху вниз, перемещался. К концу рабочего дня как раз успел дочистить стену у «входной группы» подъезда.

К этому же времени добавились новые – незабываемые – ощущения в организме. Кашель стал – «наше всё», не помогли даже «ковидные» медицинские маски. Но главное не это. Руки стали не моими. Мышцы зажили собственной жизнью: когда хотели – сокращались, когда не хотели – не слушались.

А так всё прошло нормально. На то ты и «строитель-универсал», что «строить красивое, доброе, вечное» можешь даже наждачкой. Уже повод для восстановления душевного равновесия. Не совсем пропащий я – могу вот даже строителем. Ну – почти… И «10-й левел» прокачки – плюс мне в карму миссии.

«Наружные» молчали. То ли 10-й левел – мелочь ещё, то ли – смотрят, как ИХ функции выполняет МОЙ эволюционирующий ИИ.

С такими мироощущениями я и вернулся на нашу «судьборемонтную», а тут уже и ужин подоспел.

Танюха и Натаха

Не-не, я не забыл про основное украшение центра, просто всё – ко времени. Кормили двадцатерых мужиков в «Доброве» две прелестницы. Обеим – слегка за 18 «по Бальзаку».

Татьяна, для своих – Танюха (а свои – считай все), девушка монументально русская прям «по Некрасову». Видишь эту красавицу и понимаешь: всё точно поэт сказал. И коня на скаку, и в горящую избу, и … Короче, не иначе с «метра восемьдесят с копейками» роста и неслабого обхвата бёдер (слабый и не обхватит) Танюхи образ писал великий русский поэт.

Наталья – девушка иной душевной организации, тонкой. Ей бы больше Тургенев вдохновился. Натура вдумчивая до мозга костей, и такая же «прозрачно туманная» в плане помыслов и намерений. Никогда не знаешь – что от Наташи ждать в новый наступивший момент. Да она и сама этого не знает, а то, что было – уже не важно. Говорю же – тонкая натура, хрустально капризная.

Объединяет обеих красотуль одно неизменное качество. Это устаревший мыслительный «Пентиум» (дети СССР, что тут говорить) и маленькая флеш-карта памяти. Но все эти неприятности компенсируются неприкрытым женским обаянием, в нужные моменты – даже матом обаяют любого.

Ну и второе – основное качество: кормили хорошо. Много, хорошо, иногда правда не так, как блюдо требует по рецепту. Ну так – и что с того? Все же живы, здоровы и веселы. А это значит – всё идёт по плану.

А вообще план по кормёжке если и был, то написать его можно было бы на билете в автобус-троллейбус-трамвай советских годов. Экономить бумагу на лишней писанине помогало многообразие продуктов. Так вы и не в крутой ресторан ввалились, и не на курорте – кушайте и не пи.., простите, не ворчите.

Шеф закупал раз в неделю на предстоящую семидневку основные крупы, молоко (назовём напиток так – не будем глумиться), овощи, кетчуп – майонез, короче – всё необходимое. Из чего можно было варить на завтрак питательные рисовую, пшённую, овсяную каши. Манную не варили – не было спецов сварить как надо это капризное блюдо в двухведёрной кастрюле на взвод работяг.

На обед борщи, гороховый и вермишелевый супы, рассольник – чередовались по дням недели. На вкус – вполне себе приятные блюда. Если учесть, что мяса в чистом виде в них был самый минимум около «абсолютного нуля по Кельвину».

На ужины изобретались макароны по-флотски (типа), рис и гречка в своих проявлениях типа каш с околомясным содержимым.

В общем, Танюха изобретала все эти кулинарные шедевры, а Наталья помогала ей физически – чистила овощи, и морально – наводила след-в-след чистоту на кухне. Готовка она же такая – откуда только мусор и грязь берутся при кашеварении?

В недалёком будущем изобретать шедевры добровской кулинарии доведётся уже мне. Сначала – на подмене рано утром к завтраку. А потом – я и вовсе занял почётное место у плиты. Подробности – отчего так произошло, и кто вообще набрался смелости доверить кормёжку «непроверенному повару» – позже.

В общем, жили нормально. Случались и праздники. Это когда Андрюха доставал где-то сразу пару-другую центнеров пельменей или хинкали, четверть тонны полуфабрикатных котлет. Для хранения столь стратегических продуктов имелась морозильная камера.

На десерт бывало даже мороженое, ага. А вы думали – как? Хуже других, что ли? Ничто человеческое не чуждо даже в «Доброве». Особенно в «Доброве».

Ну и вот. Пока вы читали об особенностях национальной кухни «Доброва» и её хозяйках, там все и поужинали. Но я не сказал одной важной вещи.

До того, как после смены сесть за стол, работяги быстренько успевали принять душ, смыть с себя душевные тяготы смены и вполне себе материальную грязь. Ну, традиция такая в доме – чистыми за стол садиться.

Душевая в «Доброве» – не ахти какая, но один «гусак» с дуршлагом-распылителем воды имелся. Вот и хватит. Вы же в душ пришли не негой забавляться, а быстро намокнуть, так же быстро намылиться и ещё более в темпе смыть. Всё, «пост сдал – пост принял».

К банным процедурам мы ещё вернёмся. Тем более, что сразу за душевой располагалась обшитая вагонкой комнатушка – сауна. Не улыбайтесь – вполне себе жароповышающее помещение.

Но нам нужно «зафиналить аск по клинингу». По-русски – с вопросами соблюдения чистоты в помещениях, и стоящих в них кроватях, диванах (были и такие), шкафчиках, а также фаянсовых и нержавеющих гидротехнических приблудах для всяческих отправлений и помывки тары.

Натаха везде

Не стану описывать подробно привязку к координатам всех спальных мест в нашем приюте лишенца. Скажу только вот что.

Имелись две отдельных комнаты на 4-6 мест. Разброс в цифрах зависит от наличия жильцов вторых этажей шконок в конкретный временной отрезок. Одна – проходная – комната с тремя диванами разной степени усталости. На один из них, кстати, переселился я, когда пришлось освобождать законную лежанку выписавшемуся из больницы Юре. И ещё большая келья (как бы зала) с четырьмя диванами и одним телевизором метровой диагонали. Там же стояли рукотворные иконы, там же, как вы поняли «по иконам», проходили и ежевечерние собрания «за веру и правду жизни».

Второй телик наличествовал в первой комнате с двухэтажными койками. Это место называлось «аквариумом». Почему? Да потому – 3 стены из четырёх образовывали большие, как сейчас принято называть «панорамные» – окна. Натурально – стеклянный аквариум. Нет нужды намекать – как там было «уютно» в «тёплые» зимние морозные вечера (и ночи)? Кстати, я, как та гуппи с выпученными глазами, в этом аквариуме провёл первые 3 ночи. Одетым. Так как про морозные зимние ночи написал вот чуточку пораньше.

Ну и конечный пункт нашей экскурсии по жилым местам – женская комната. Не путать с «М» и «Ж», обе «литеры» пользовались одним помещением – шпингалеты ведь не зря кто-то неглупый изобрёл.

Так вот. Женская комната. То, что она именно немужская, можно было понять сразу. В ней и спальные места заправлялись ка-то по-женски – нежнее и вычурнее, что ли. И обстановка была не лишена всяких фитюлек, сработанных женскими же руками Натальи при помощи пряжи и вязальных спиц. И … Короче – женская обитель, не поспоришь.

Мест в обители этой было на трёх «Данай». Нет-нет, никаких намёков на вещи сугубо интимные, под рубенсовским эпитетом я имел в виду – «для трёх красавиц». У нас их было две. До появления третьей «богини». Ну, вы поняли – о третьей будет позже, ага.

Так вот. Наталья здесь – к чему? Я было склонился к мысли, что «тургеневская утончённость» Натахи – хорошо замаскированный навык связного. Известно ведь, что натуры тонкие запросто общаются с теми, кого не видит (и не признаёт сознанием) среднестатистический «хомо сапиенс». А то, что «наружные» из нашего пространственно-временного континуума выпадают – я почти не сомневался. Но я ошибся. Связной был уже близко, но пока не объявился.

А Наташу в этом контексте я привёл потому, что утончённая душа девушки любила порядок. Его она и наводила ежедневно в жилищах и хозпомещениях «Доброва». Ловко орудуя веником, технологичной шваброй (где тряпка крепится на весь цикл клининга) и тряпицей поменьше для удаления пыли.

Происходил этот процесс в дневное время, когда мужское население зарабатывало на прожить. Но вечером часть процесса возобновлялась, но с другим участником, он же – «играющий тренер» команды клининга в одном лице.

Серёга с позывным из рекламного ролика

Серёгу я заметил в первый же вечер моего прибытия в «приют». Его невозможно не заметить. Представьте картину маслом: на тебя надвигается локомотивом такой же немелкий, зачастую – с голым дородным торсом, мужик с … маленькой тряпочкой в руке. Надвигается быстро (вспоминаем про описанные «перебежки»). И не на тебя вовсе он летит. Он летит в помещение с заветными литерами, дабы прополоскать тряпицу. После чего он снова набирает крейсерскую скорость в эшелоне – «в противоположный угол дома».

Минуты через 3 цикл повторяется: помещение с литерами – точка назначения.

На мой озадаченный взгляд и открывшийся было рот кто-то опережает:

- А, это? – задумчивое вступление. – Это наш «…» (позывной из рекламного ролика про средство для содержание фаянса в «М» и «Жо» в чистоте). Это он прополоскал тряпочку и снова бежит протирать пыль у них в зале. Немного протрёт и снова вернётся – полоскать.

В этот раз я успеваю задать вопрос:

- А не проще взять с собой ведро или таз с водой, и не бегать туда-сюда каждые 3 минуты?

Ответ прозвучал убедительный, потому что – логика:

- Какое ведро? Какой таз? Тряпицу «по Серёге» следует полоскать только в проточной воде! Или ты хочешь, чтобы он сносил тут всех, когда летит на цель не с мелкой тряпочкой, а уже с вполне себе приличным тазом с водой?

Нет. Этого я не хотел. Да и вообще такой радости никто в доме не хотел. По Серёгиным понятиям, вся гадость и живность с тряпочки после клининга оставалась в ведре (тазу), а стало быть – в этой посуде уже нечисто. Полоскать тряпицу в «нечистой» воде – теряется весь смысл наведения чистоты. Логично? Возможно… Вот к нему и приклеился сам собой «позывной» из рекламы про средство, которое всю нечисть даже в «отхожих помещениях» убивает наповал.

Ещё один штрих к портрету Серого – посуда. Её он мыл не только после еды. Здесь нужно учесть, что тару для пищи каждый приводил в девственно-чистый вид сам, после трапезы. Не доверял Серёга собратьям. Не верил, что сие действо было совершено с соблюдением одному ему известной технологии наведения чистоты для отдельно взятых тарелки, чашки, вилок-ложек. Поэтому – лучше перестраховаться ещё до приёма пищи. Серый был в этом непреклонен.

Да и не связной он, как ни крути.

Ну, а кому легко в нынешней-то жизни? Для меня этот вопрос вновь встал ребром. Вернее – ногой. Внезапно снова поломанной.

Ольга

Под конец моей второй трудовой недели, в четверг, мне, Володе и Кутузу фронтом работ определилась переноска тюков утеплителя (стекловаты) сначала с улицы на второй этаж школы, которая подверглась нашествию строителей всех мастей. В плане проводящегося в чьей-то альма-матер капитального ремонта.

Когда все тюки занесли на второй этаж, второй задачей стал подъём их на чердак. Я подавал тюки, подкидывая их с пола вверх Володе, привязанному ремнём к металлической настенной лестнице. Принимал их в окне чердака Кутуз уже из Вовиных рук.

При очередном приседе и подкидывании тюка силой выпрямляющихся ног и поднимающихся одновременно рук, в районе моего (или того – в ком я) левого тазобедренного сустава что-то подозрительно и громко щёлкнуло. Приседать и «подпрыгивать» я с того момента уже не мог. Да и вообще, доработать смену кое-как – стало проблемой. Частично решить её помогли 2 таблетки обезболивателя.

Вечером дома я уже еле-еле ковылял с помощью бадика, на который опирался обеими руками. И ставил его по центру – между ног. Только так и мог ходить.

Со следующего дня я стал невыездным. Валялся на диване в доме, изредка вставая поесть и, простите, наоборот избавиться от продуктов жизнедеятельности.

Мой внутренний ИИ перестроил программу прокачки в профессиях. Я, лёжа на диване с каким-нибудь чтивом, параллельно обучался – как готовить пищу для взвода работяг в один приём – в двухведёрной таре. При этом я поймал себя на осознании, что через пару дней такой прокачки мог голосом с дивана советовать Танюхе с Натахой – как правильнее сделать зажарку к супу или как приготовить «гречневый плов». Не спрашивайте – откуда я это знал, я не отвечу.

Женщины стали смотреть на меня без улыбок, зато страшно удивлённо. Что было больше в их взглядах – удивления или страха – в принципе не важно. Я ж на кухне не присутствовал, но видел все их действия – «экстрасенс… не иначе» (это они так шептались между собой). Улыбки для меня вновь вернулись на лица прелестниц после зачастивших похвал от работяг по повысившемуся качеству их блюд.

Через неделю такой моей жизни в «Доброве» появилась она. Тихо присела в «предбаннике» дома в ожидании Андрея. При этом Ольга (так звали девушку «по Бальзаку») всё время бережно укутывала свою левую руку – в гипсе от подмышки до ладони.

Что-то в её страдающих глазах (и наверняка ещё – гипс на руке) зажгло ту самую надпись «Alarm» уже в моём левом глазу.

Связной… Наконец-то…

И тут случилось то, чего я не мог предположить даже в самой дикой версии планирования своего будущего.

Я понял с оторопью везде, что вовсе не было у меня повторного повреждения бедра под окном чердака. Сломаться там чему-то было проблематично: металла в кость и через сустав хирурги-ортопеды внедрили достаточно. Тогда – что?

Ответ высветился в моём левом глазу – как обычно. Но надпись мигала необычно новая – Joke. Шутить изволил мой внутренний ИИ. Однако мне было не до шуток. Сами трансформации в области сустава и бедренной кости в виде постоянных похрустываний, волн боли и шевелений чего-то (костей – не иначе) ударили по моему ЦПУ устрашающим озарением.

Не было никакого внутреннего ИИ. Был рядом всё время этот шутник «наружный». А теперь он стал – внутренним. Он теперь «живёт» в элементах моей терминаторской конструкции в левой ноге. Он туда заселился: снаружи меня – внутрь меня.

И снова – нокдаун после вопроса «Кто я?». И снова – жуткое пробуждение. И неразрешённый судьбоносный вопрос.

Я – человек со странной «амнезией»? Оболочка, в которой поселился «чужой», пришедший снаружи?

Или страшнее. Я – это непонятное нечто из невообразимой биокомбинации медицинского металла и человеческой кости? С размещённым в этой био-кванто-конструкции и каким-то образом функционирующим ИИ? В человеческой оболочке…

Но оба варианта независимо друг от друга заявляют – человеком я себя назвать не могу. По крайней мере – до тех пор, пока не проясню их оба.

Именно этим я и собираюсь заняться в своём самом ближайшем будущем. Да и миссию мою никто не отменял. Плюс, в её уравнении помимо самой миссии появилась новая переменная – кто «из нас двоих» кому диктует свою волю.

Я не думаю, что пространство настолько искривилось, что я могу быть в двух ипостасях одновременно – и внутри, и снаружи.

Вот и будем посмотреть.

Продолжение следует…

Глава 2. Кто тут с Нибиру?

Глава 2. Кто тут с Нибиру?

Связной из … откуда?

… Пробуждение было жутким. Нет. Не жутким – каким-то, что ли, тягучим…

Но в отличие от первых моих транспортаций, нынешнее «воскресение» меня в меня (или в того – кто во мне) произошло уже не в «овраге забвения». Я просто, но с великим напряжением всей своей блефаропластики, открыл глаза – как будто после болезненного сна. И увидел себя как бы сбоку и сверху – на диване в положении полулёжа. В руках – книга про какого-то попаданца, под диваном – мой костыль. Последняя деталь – очень важна, как покажет скорое будущее.

Нет, это я просто слегка забегаю вперёд в рассказе о том, что со мной уже происходило. Никакого чтения информации извне о событиях, которые только должны будут наступить, я ещё не прокачал в свой ИИ. Да и возможно ли это – я на тот момент не знал.

А знал я по факту – фиг да маленько. Итак, что мы имеем на момент очередного пробуждения.

А имеем в активе пока две позиции. Первая – факт прокачки на 10 левелов в «строительстве», если можно так назвать «художественный визг» наждачки по кирпичной кладке. Но факт есть факт: облагородил интерьер я знатно. Ранее не стал хвастать, а сейчас потешу самолюбие.

На «госприёмку» открывающегося из входной группы обзора вестибюля тогда причалил кто-то из больших боссов объекта. Ну или – из помощников помельче тех боссов. Остался доволен:

- Вот, мляха-муха, я ж говорил, что строителю наждачка всё равно, что красавице – маникюрная пилочка. Вжик – и никаких тебе заусенцев и соплей, га-га-га, – от своего смеха этот тип и вправду стал похожим на гуся. Гуся из «сказки ужасов» – здоровенного в рост и поперечник, небритого, и с сигаретой между перепончатыми пальцами толстых как ствол векового дуба крыльев.

Перепонок на дубовых руках «девелопера» никто, кроме меня, однако не замечал. Не заметил и я в тот момент, если правду говорить. Это уже позже, после постепенной эволюции моего (или того – в ком я) ИИ, в памяти всплыла эта картина госприёмки. Вот тогда-то она и стала перепончатой. Не картина. Рука у небритого гуся уже выглядела ужасом мастера по маникюру.

И позиция вторая. Я научился готовить пищу, не подходя при этом к плите. Не сомневайтесь, действительно научился. Что проверено в будущем. Но оно для нас ещё не наступило, погодим с подробностями.

А теперь – пассив. Мощный такой компилятор вопросов на тему – кто я. Если подзабыли, достаю из своих Гигов инфы «снаружи». Путём удивительных для любого человека событий и попытками их объяснить я пришёл к другой цепочке – уже умозаключений.

Напомню, что под конец второй недели моего интерьеростроительства и капитальных ремонтов кровель объектов я вновь повредил и без того не здоровую левую ногу. Вернее, я по первости так считал – повредил. Но действительность противилась объективности (или – субъективности?). Я пришёл к выводу, что в месте якобы повреждения – тазобедренном суставе и самой бедренной кости – не металлическая конструкция от ортопедов стоит. Стоит (или прочно и уже вполне себе нагло живёт) там некая био-кванто-металло-органика с каким-то интеллектом. Отсюда и вопросы.

Я – человек со странной «амнезией»? Оболочка, в которой поселился «чужой», пришедший снаружи?

Или страшнее. Я – это непонятное нечто из невообразимой биокомбинации медицинского металла и человеческой кости и плоти? Или – уже не человеческой? С размещённым в этой био-кванто-конструкции и каким-то образом функционирующим ИИ? В человеческой оболочке…

Но оба варианта независимо друг от друга заявляют – человеком я себя назвать не могу. По крайней мере – до тех пор, пока не проясню их оба.

Именно этим я и собираюсь заняться в своём самом ближайшем будущем. Да и миссию мою никто не отменял. Плюс, в её уравнении помимо самой миссии появилась новая переменная – кто «из нас двоих» кому диктует свою волю.

Я не думаю, что пространство настолько искривилось, что я могу быть в двух ипостасях одновременно – и внутри, и снаружи.

Теперь же к миссии добавилась очередная поправка. Прибыл(а) связной(ая)? Почему я так решил?

Нет, на руках Ольги не было никаких перепонок. Был только гипс … на одной конечности. А кто знает и скажет мне болезному – что в этом гипсе? По аналогии с моей ортопедической конструкцией.

Второй момент в пользу «связующей» миссии Оли – её взгляд. Я понимаю, что когда болит без анестетиков орально внутрь переломанная на днях рука в гипсе, в глазах на время поселится страдание. Но её взор пылал нечеловеческими муками. Не в смысле, что боль очень сильная. В смысле – человек ли она? Или тоже, как я – не пришей к избе рукав. Последнее – в смысле несуразности и невозможности для сознания «гомо человечикус» таких созданий из протоплазмы и металла (теперь вот – ещё и гипса).

И если я уже сомневаюсь в земном происхождении своей раздвоённой не только ментально, но и телесно личности, то Олин «шлейф неизвестности» тоже рождал вопрос: «откуда прибыл этот связной?».

И, наконец, третий момент в пользу Олечки. Да-да, не удивляйтесь. Многие в «Доброве» так и стали называть её – уменьшительно-ласкательно. При этом уточнение «ласкательно» – видимо, плод воображения действий совсем уже не речевого органа. А что, деУшка она видная. Вся такая не красавица прям совсем, но женское обаяние выстреливало из Олиного организма. Выстреливало прелестями наружными, присущими только женщинам, и её «нибируанским» взглядом.

Но вы зря улыбаетесь, что, мол, это третий аргумент для связного статуса. Это не аргумент, а объяснение ласкового обращения голосом. А сам аргумент вот в чём:

Истина где-то рядом…

Моё пока ещё в большей степени полулежачее положение организма навевало скуку. Новоселье «наружного» в мой тазобедренный сектор прошло с последствиями в виде, очень похожем на перелом по ощущениям. Это и могло стать тем стопом для возможных при безделье глупостях. Но глазами-то я мог творить всё, что душе или тазовому ИИ угодно.

Вот я и следил невольно за гипсом, постоянно перемещавшимся в помещении. Ольга взяла на себя часть территории дома для влажной уборки. И эта часть эксклавом окружала территорию моей геолокации. Так что, захочешь не наблюдать за гипсом, как тут тебе сразу:

- Сергей, подними…те, пожалуйста, костыль с пола – я под диваном помою, – и вот он, Олин бю.., простите – гипс, уже перед глазами. А последние так и сверкают: вот, мол, олигофрен имбецильный, прям яснее явных намёков не понимает.

Намёков, что она – связной. А вы о чём подумали?..

Хотя – да, подумаешь тут. Весь процесс Олиной уборки для стороннего наблюдателя больше напоминал присутствие на индивидуальном занятии по женскому фитнесу или пилатесу. Потому как телодвижения «уборщицы» с закономерным периодом повторений напоминали танцы девушек вокруг пилона – а ну-ка прополощи и отожми тряпку на швабре одной рукой! Вторая-то – в гипсе по самую ладонь.

Но мы отвлеклись немного от сути. Появление для меня третьего аргумента не заставило ждать. В моменты, когда Оля как-то умудрялась поменять воду в ведре и находясь поэтому в помещении «с литерами», она с кем-то общалась в голос. А с кем она общалась – если в такое помещение группами заходить не принято?

Телефона у неё не было – в первый же день утопила его в «фаянсе для посидеть» того самого помещения. Но с кем-то она говорила. И говорила, не таясь. Наверное, тоже думала, как я сначала: мол, речь человеческую никто не услышит, ну а заскрипел где-то в районе туалета матричный принтер – так это ветром в форточку надуло.

Но вопреки надеждам, остальные мужчины тоже стали слышать Олины разговоры с неведомыми собеседниками в виде человеческой речи. Частенько девушка посылала кого-то из собеседников далеко по адресам из народного ораторского мастерства. В конце концов все решили, что Оля – девушка неземная, но с известными земными проблемами душевных настроек. А прелестнице только этого и нужно было – ненормальные под подозрения не попадают.

Что касается меня, то глаза Олины уже не сверкали праведным гневом. Они иронично-страдальчески смотрели: «Ну и долго ещё ты будешь вату катать, Терминатор-Рекс, блин?». И ей ли, фурии нибируанской, не знать, что ватокатателем меня вынужденно держит внутренний я, который во мне наружном – не хочет он лечить ногу после своего неосторожного новоселья. Я передвигаюсь – и то с трудом, совсем мне сейчас не до упражнений по… программе связного…

… с Нибиру. В том, что Ольгу забросили мне в помощь именно оттуда – я уже не сомневался. Почти. Толику сомнения мой ИИ никак не мог сбросить со счетов логики. Уж больно «пароли» и «средства налаживания связи с объектом» напоминали хорошо известные методы земных обольстительниц.

Но я продолжал твердить себе голосом закадрового переводчика известного сериала: «Истина – где-то рядом».

И был прав.

Нибиру

Почему эта мысль доросла почти до убеждения во всех моих ипостасях? То, что это ещё остаётся в ранге догадки, косвенно подтверждает отсутствие прямых выходов на меня со стороны связного (связной). Ну, то есть – по делу мы ещё прямо не общались с Ольгой. Всё вокруг да около «человеческих» тем разговоры разговариваем.

Итак, ход моих предположений. Опять же, я задал себе вопрос:

- Откуда я в себе, или тот, кто – чужой во мне, или мы оба знаем про Нибиру? – мысленно вопросили «мы», и «я» с опаской зажмурился – в ожидании нокаута. Но – не случилось. Зато в левом глазу вместо «тревоги» заморгала красным какая-то фраза из слов – что-то среднее между иероглифами и арабской вязью. Ну, я и оценил это как «Добро пожаловать» (тоже 2 слова).

Мой внутренний ИИ сразу дал понять, что шумерские мифы – это вовсе не наивные сказки древних пастухов про крылатых быков, потопы и богов, пьющих пенный хмельной напиток из тростниковых трубочек. Если посмотреть на «Энума Элиш» с точки зрения заработка денег, то древний опус – это не поэма о сотворении мира, а занудный до гениальности – местами – корпоративный отчёт.

Отчёт о том, как высочайшая раса галактики решала свои задачи по выходу из образовавшегося для них «выходного отверстия организма». И всё это – за счёт ресурсов захолустной, пыльной планеты на обочине Млечного Пути. То есть – нашей Земли-матушки.

Или не нашей (не моей)?.. Всё, я запарился пихать сам себя локтями в бока при каждом таком завороте вопроса. Поэтому предлагаю: хотя бы временно, до выяснения всего, я считаю себя и землянином тоже. Хотя это становится сложной задачей – пытаться «ужить в себе» абсолютно разных, эээ… существ.

Хотя бы потому, что орбита Нибиру совсем не размеренный плавный овал, как у Земли. Это экстремально вытянутый эллипс. Видели игольное ушко крупной иглы? Так его очертания – это и есть орбита Нибиру. А её период обращения составляет 3 тысячи 600 лет. Поэтому поначалу я не мог понять – как нибируанские ануннаки могли прилетать на Землю ещё 450 тысяч лет назад.

Во-первых, это какой должен быть уровень технологий у них тогда, когда прародитель землянина только-только распрямился в человека прямоходящего – «гомо эректус».

Отсюда вытекает во-вторых – космические расстояния. Такие «парсеки» не преодолеешь, хоть до третьей космической разгонись – на большее земная космо-техника пока не способна даже сейчас. А вот – поди ж ты – полмиллиона лет назад им понадобилось на Землю. Зачем?.. И как/когда это сделать?

А вот на то и интеллект даден лю.., простите – нибируанцам (или как у них называется мощный мозг… я пока не знаю). Ведь если взять нас, земляе, то лететь из одного максимума нибируанской орбиты в другой, да мимо планет-гигантов Солнечной системы, ваш корабль, какой бы он ни был супер-пупер «Буран», «Спейс Шаттл» или «Драгон-Х», начнёт такой бешеный «гравитационный рок-н-рол» исполнять – мама не горюй. Да и утопия это – летать на нынешней земной технике так далеко. Невозможно это пока.

Ануннаки, несмотря на их технологии, тоже решили не заморачиваться. Можно ж «ехать» буквально на себе. Планета сама доставит вас на минимальное от Земли расстояние. И случается это как раз – один раз в 3 600 лет. Вот за такой способ передвижения ануннакам ремня бы хорошего дать. Минимальное расстояние между нашей планетой и Нибиру знаете – когда? Когда родина ануннаков собственным телом пролетает мимо Марса. Срывая с воинственной планеты всю атмосферу, воду, леса, горы (и марсиан) – волной гравитационных возмущений, созданных огромным по массе «телом» Нибиру. Когда буря утихнет – странники приземляются на уже голую планету на своём транспортнике.

А теперь астрономы с важным видом говорят: «На Марсе жизни нет». Откуда ж она там возьмётся? Когда вот такое бешеное «космо-такси» для «старателей золотодобычи» постоянно летает мимо и сносит всё к чертям.

А теперь задумаемся. Это сколько нужно из недр нашей Земли выкопать золота, чтобы ради этого количества «презренного металла» уничтожать целую марсианскую расу? Но летают же. Перед десантированием на Землю – отдых в «придорожном» мотеле «Марс». И по барабану, что оголили планету до температуры жидкого азота, этим старателям марсианские пляжи – до лампочки.

Им нужна передышка… Марсианские «сол» (сутки – если по-нашему) длятся 24 часа 37 минут в наших земных единицах. Нибируанский цикл – 25 часов. Земные 24 явно преподносили ануннакам сюрпризы по сбою биоритмов вплоть до потери во времени – когда везде опаздываешь, из-за того, что время для них движется быстрее процента так на 4.

Так зачем вообще такие сложности? Зачем цивилизации такого уровня развития наше вульгарное «рыжьё»?

А вот буквально и цинично – ради спасения своей расы. Согласно расшифрованным клинописным архивам шумеров, на Нибиру катастрофически прорвало атмосферу. Чтобы залатать «озоновую дыру» и спасти планету от солнечной радиации, они решили распылить в стратосфере наночастицы золота. Да-да, вы не ослышались. Боги, повелители неба и земли, решили починить свой планетарный «кондишн» с помощью нашего ювелирного металла. А потому что на Нибиру не было вещества с полностью совпадающими характеристиками, как у земного золота.

Ну и ладно – забрали и улетели бы. Насовсем. Чтоб не возвращаться. Но, как это часто бывает на Земле – хотели как лучше, а получилось… то, что получилось… и может грозить кровосмешением. Если кто-то конкретно «из двоих меня» таки поддастся на «иронично-страдальческий» взор Ольгиных очей. Следите за.., нет, не за руками, за дальнейшей информацией.

Клондайк по-ануннакски

«Золотую лихорадку» на Землю возглавили два ануннакских «топ-манагера». Энлиль, главный командир и сторонник жёсткой дисциплины. И Энки, главный инженер, учёный, оказавшийся очень охочим до красоты земных женщин. Они основали базу «Эдин» – первый в истории космический форпост. Золото добывали в Абзу, так они назвали африканские шахты.

Труд в глубоком космосе, в смысле, Земля для них – это «глубокий космос», и под палящим солнцем Третьей планеты быстро сводил с ума. Рабочая каста, игиги, не выдержала. Они просто бросили плазменные кирки с отбойными молотками и устроили первый в истории Вселенной профсоюзный бунт. Их требования были просты: обеспечить нормальные 25-часовые сутки, компенсационный пакет за проживание «в 24 часах» и… чтобы Энлиль перестал орать в коммуникатор – достал, вот мочи нет больше терпеть.

Энки, будучи гением биоинженерии, предложил простое до гениальности решение. Зачем мучать клонированных рабочих, если можно создать биороботов? Они взяли ДНК местного продвинутого примата (Homo erectus, который до этого просто удачно кидал камни и умел поддерживать огонь) и скрестили его с генетическим материалом Ануннаков. Хотя, вот если честно, то любвеобильный Энки уже без всяких лабораторий одаривал землянок своими… хромосомами из… ну, вы поняли – откуда. Этот способ был, конечно, приятен для самцов-ануннаков, но – 9 месяцев… слишком долгий цикл «производства» биороботов, которых после этого ещё лет 18 растить-кормить надо.

Ничего не ёкнуло в сердце? Если стали догадываться, то – не вслух. Не богохульствуйте. Понятно теперь, почему религиозный Володя имел все шансы быть связным и был первым кандидатом в моих поисках?

Но вернёмся в Земную древность. Золото «старатели» накопали. Плюс пришла весточка с Родины – атмосферу Нибиру нужно чинить вот прям срочно уже. И двинулись ануннаки в свой холодный «outer space», не дожидаясь планетарного такси. Благо, межгалактический грузо-пассажирский линкор припаркован на Марсе. Дождались, когда Земля догонит планету воителей на минимум друг от друга, и упорхнули из наших краёв.

А шумеры потом тысячелетиями обожествляли этих инопланетных манагеров, не понимая, что эти нибируанские «боги» – это просто технологически и морально продвинутые прорабы с золотого прииска. Вот вам и войны за металл на вполне себе земном Клондайке почти полмиллиона лет спустя.

И после всего выкопанного мной, который… – ну, вы поняли – вопросов меньше не стало. Наоборот – ещё непонятнее стала для меня моя миссия. Хотя…

Попаданец

Первый вопрос. Зачем «прорабы» оставили после себя зиккураты, которые на самом деле работают как квантовые навигационные маяки? Собираются вернуться? Снова атмосферу у себя спалили?

Второй. Если произошли эти все события со мной, и Ольга каким-то образом сюда тоже попала (или она из «древнего спящего» генофонда?), то не близок ли час прибытия к Марсу очередного «планетарного грузотакси» Нибиру? Кто помнит, что такого серьёзного происходило на Земле в плане геокатастроф и тектонических сдвигов лет эдак … 3 тысячи 600 назад?

Третий. Это каким же ж таким «путём следопыта» я в откровенно захолустном «мегаполисе» России набрёл на нибируанский зиккурат? И зачем я, «не зная брода, полез в воду»? То есть – какого лешего понатыкал не в те кнопки в этом «галактическом маяке»?

Да так понатыкал, что какой-то, видимо, охранный ануннакский «пёс» вдарил мне бластером или чем там ещё. А охранный какой-то агент-шпион вселился в меня… Не иначе – нанобиоробот из поколения протоплазмоидов, теперь преспокойно живущий во мне, в моём тазобедренном отделе.

То, что чем-то меня вдарили высокоэнергетическим, это уже бесспорно. Ну, почти. А иначе как объяснить полную амнезию сначала, и стремительное восстановление по программе… ануннаков?

Но самый тяжёлый вариант развития событий я оставил напоследок. Это вариант, что не в меня – землянина – поселился шпион-попаданец. Это вариант, при котором я – ануннак, и вселился в тело какого-то журналюги Серёги. Потому и «пробуждение было жутким» – не те биоритмы, без акклиматизации на Марсе – хреновенько.

Короче, попадалово с любой стороны. Попаданец, блин. Дважды.

Ну и ещё вам – вдогонку. Чтоб жизнь малиной не казалась. Кто из них попаданец в кого: девелопер на стройке – в гуся, или гусь – в тело девелопера? И кто они и откуда? Не зачастили ли на Марс планетарные грузотакси? И только ли – на Марс?

И «контрольный выстрел». Злые, но очень осведомлённые, языки рассказывают об одном научном эксперименте. Добровольцев из числа наших землян закрывали на пару месяцев в изолированных комнатах. По одному. В комнатах – мягкий свет и полная тишина. Связи с внешним миром – нет. Так вот, к концу эксперимента организмы добровольцев устойчиво переходили на … 25-часовые сутки. Опытный «образец» сам включал – выключал свет, ложился спать и пробуждался по биологическим часам. И вот всё это в совокупности образовывало сутки длиной не 24, а 25 часов.

А вы говорите – я землянин (в смысле: не про меня говорите, а про всех «себя»).

Нагородив всей этой каши себе в ЦПУ, я понял: миссия нисколько не приблизилась в плане понимания и реализации.

Миссия выполнима?

Этот вопрос мучил меня долго, я не мог уснуть. Или я после всей «активации» глубин памяти активировал совсем уж глубинное хранилище информации – про сутки в 25 часов. Да потому что спать не хотелось вовсе – словно биоритмы пошли по новому сценарию.

Однако, я уснул. Не помню – когда. А проснулся утром – на удивление – удивление не от того, что проснулся, а от того – насколько свежим я «пришёл в себя» из ночной нирваны. Пробуждение было уже не жутким – наконец-то.

- Не спроста эта «утренняя свежесть» – подумал я хмуро. Блин, мне ещё вот только рекламных слоганов не хватало, хватает другого Серёги.

И я оказался прав. Маховик миссии кто-то начал проворачивать. Кто – ?

Связной выходит на связь

Ольга продолжала свои «пилатесы» со шваброй уже третью неделю. Я, полулёжа на диване, успел выучить наизусть траекторию её перемещений лучше, чем маршрут своего беспилотника-камикадзе через теплотрассу в день прибытия. А я ведь действительно шёл тогда – как головка наведения БЧ по «лазерной подсветке», которой кто-то управлял. А гипс на Олиной руке тем временем перемещался в пространстве с такой же неизбежностью, как стрелка на круглом экране радара у офицера обнаружения целей ПВО.

И вот, наступил очередной четверг. Сейчас поймёте – почему упор именно на четверг. Новоселье «внутреннего меня» в тазобедренный сектор случилось в четверг. Связной (связная) мог принять это точкой отсчёта, и вообще – какой-нибудь знаковой точкой «привязки к временному континууму», например. Потому что – именно в четверг ко мне подошла Ольга. С ведром воды:

- Сергий, подержи, пожалуйста, ведро, – попросила она, и в её голосе впервые за всё время звучало не «женское обаяние», а что-то другое. Что-то, от чего мой внутренний ИИ (или тот, кто во мне, или мы оба) напрягся, как БЭСМ при загрузке перфокарт с секретными данными.

Я тут же встал с дивана. Ага – встал. Нога, в которой теперь «жил» наружный ИИ, предательски щёлкнула, и я вместо ведра схватился за костыль, ну а потом, вы поняли, рухнул назад.

Олечка вздохнула – но без раздражения, а с тем самым «иронично-страдальческим» выражением, которое я уже успел изучить лучше, чем собственное отражение в зеркале.

- Ладно, – сказала она и поставила ведро рядом. – Сергий, а ты вааще в курсе, что «Энлиль ждёт отчёт за третий квартал», ага? – и был в её тоне оттенок, как в фильме советских годов про пограничников – мол, «чужие здесь не ходят».

Мой внутренний ИИ сразу выдал скачок давления в организм и привычную надпись «Alarm» в левый глаз. ЦПУ в ноге (непрошенный гость) тоже подвис после манипуляций с давлением и глазом. Не как старенький «Пентиум», а как та самая советская БЭСМ, когда ей пришлось пробивать дырки в перфокарте, залитой кофеём из кружки советского аспиранта.

Потому что это было не иронично-страдальческое баловство подката от Ольги. Это... это был ПАРОЛЬ. Из тех самых шумерских текстов, которые мой внутренний ИИ (или «наружный», который теперь стал внутренним) вложил мне в «пробуждение было жутким» в том самом «овраге забвения» в самом начале входа в ситуацию.

- «Граф считает счета на своём счету», – почему-то выдал я фразу героя Челентано из кинокомедии «Блеф» 1976 года выпуска. Но оказалось, что именно этой фразой я выдал «на гора» ОТЗЫВ (вот откуда я его знал – ?!).

Ольга тут же прыгнула ко мне. В смысле не прям ко мне, а на диван, на котором я подвинулся – чтобы она прыгнула. Но на самом деле это она – прыжком – осторожно присела на край дивана и посмотрела на меня так, будто ждала этого момента дольше, чем я лежал на этом диване.

- Серж, можно я иногда буду называть тебя так, – полувопросила она и продолжила. – Ты же не имбецил, понял уже, что не просто так здесь оказался. И я не просто так здесь. Мы оба – связные. Только ты – особый, и об этом пока не догадался. А я – догадалась.

Я не стал расстраивать и без того «иронично-страдальческую» женскую психику. Не стал говорить о том, что как раз я догадался про неё, и ждал её выхода «на связь». Тем более, что нужно было что-то срочно предпринимать – Оля делала попытки раздеваться.

Но – пронесло. Она только расстегнула пуговицы на кофте, освободила руку из рукава и аккуратно, как сапёр при разминировании, начала разматывать бинт на гипсе. И вот тут уже «пронесло» так пронесло. Я смотрел, затаив дыхание. А «затаить дыхание» я умел. Несмотря на глубокую впадину в грудине, мой выгнутый назад сколиозо-кифозный позвоночник давал дополнительного места для лёгких поболее, чем при подиумно-стандартном строении человеческого торса.

Увидел я – возможно – то же самое, что было у меня в левой ноге. Металлическая конструкция. Но не просто ортопедическая. Это было что-то другое. Что-то, от чего мой внутренний ИИ (или «наружный», или мы оба) выдал в левом глазу новую надпись. Слов при этом уже не жалел: «Био-кванто-конструкция. Модель: Связной-7. Статус: Активна».

Олечка мои догадки подтвердила:

- Это такая же приблудь, что у тебя в ноге, – сказала она тоном маленькой девчули, которая только что узнала что-то новое от мамы, а теперь рисуется своей осведомлённостью перед незнающим «вот ничего» братом. Старшим, ага. – Мы с тобой – не совсем люди, Серж. Мы – интерфейсы. Точки контакта.

Я не стал моментально размышлять – который из моих «мы» этот самый «не люди». Я уже понял бесперспективность этого «душераздирания» на данном этапе миссии.

Корпоративный глоссарий Ануннаков

Ольга достала из кармана своих штанов «аля милитари» маленький предмет, похожий на … обычный мобильник. Да это он и был. Только вот к привычному земному 4G в нём фурычило что-то неземное. И ещё – он был точной копией моего мобильника. Вот откуда они знали – какой у меня аппарат?

- Это тебе, – сказала она и протянула мне мой новый старый мобильник.

Я хотел было поддержать интригу фразой из советского мультика про «Тилимилитрямдию» (- А за что?), но «нибируанская фурия в армейских штанах» уже сама продолжила тему:

- Корпоративный глоссарий Ануннаков. Чтобы ты понимал, с кем мы имеем дело.

Я взял «мобилу», и она тут же ожила. На голографическом экране появились слова. Уже совсем не иероглифы и не арабская вязь, а нормальный русский текст. Только подача была какой-то... корпоративной. Как в презентациях от «поверпойнта», которые показывают на совещаниях в крупных компаниях её манагеры из вездесущих ВШЭ и других «курсов компьютерной грамотности».

|| КОРПОРАТИВНЫЙ ГЛОССАРИЙ АНУНАКОВ. Версия 3600.0 (обновлено перед возвращением).

1. «Потоп – это не баг, а фича для очистки кэша данных. Просьба не воспринимать лично». Комментарий: Когда Энлиль говорит о «потопе», он имеет в виду плановое обновление базы данных. Потопшие люди – это не «жертвы», а «устаревшие версии биороботов». Не принимайте на свой счёт (хотелось добавить уже от себя – «Не благодарите»).

2. «Если вы видите, что у коллеги отвалилась голова – не паникуйте, это просто плановое обновление прошивки». Комментарий: Ануннаки – существа технологичные. Их тела – это био-кванто-конструкции. «Отвалившаяся голова» – это не травма, а процесс замены модуля. Подождите 5-10 минут, коллега снова будет в строю.

3. «Золото – это не взятка, это инвестиция в атмосферу. Кто не вкладывается – тот и дышит радиацией». Комментарий: 450 тысяч лет назад Ануннаки вложились в золото. Теперь они вкладываются в уголь. Почему? Спросите у их финансового директора.

4. «Энки, твои эксперименты с ДНК – это не творчество, это нарушение ТЗ. Подпиши акт приёмки и иди спать». Комментарий: Энлиль и Энки – это как генеральный директор и главный инженер. Энлиль хочет, чтобы всё было «по инструкции». Энки хочет «творить». Результат – вы. Люди – это «творчество» Энки, которое Энлиль до сих пор не может принять.

5. «Нибируанские сутки – 25 часов. Земные сутки – 24. Разница – 1 час. Это не ошибка, это джетлаг». Комментарий: Ануннаки живут по 25-часовому циклу. Когда они на Земле, они постоянно опаздывают. Это не их вина – это аномалии течения времени.

6. «Если вы нажали не ту кнопку в зиккурате – не паникуйте. Просто заполните форму [Инцидент-рапорт] и отправьте её в координационный центр». Комментарий: Зиккураты – это квантовые навигационные маяки. Если вы нажали не ту кнопку, вы не «уничтожили Вселенную», а просто «активировали не тот протокол». Заполните форму, и всё будет хорошо.

7. «Уголь – это не топливо для печки. Это топливо для маяка. Не путайте». Комментарий: Ануннаки больше не нуждаются в золоте. Им нужен уголь. Но не обычный уголь, а «особенный» – с определёнными изотопами углерода. Этот уголь используется для «заправки» зиккуратов. Не продавайте его на рынке – он нужен для маяка. ||

Я оценил «машинный» перевод этой «презентации», поэтому и прочитал глоссарий дважды. Потом ещё раз – дважды. Потом посмотрел на Ольгу.

- Так ты... ты всё это знаешь? – спросил я.

- Серж, ты правда – тормоз, или притворяешься? Я – связной, – последнее она отчеканила по слогам: как 3 контрольных выстрела. – Моя задача – вывести тебя на прямую связь с координационным центром. Но для этого нужно активировать маяк.

- Какой маяк? – сознательно «тормозил» я. Сознательно – потому что уже говорил, что догадался о своём неудачном опыте тыкания кнопок в зиккурате. Но этот вопрос был необходим – для самолюбия Оли.

И угадал. Ольга посмотрела на меня так, будто я только что спросил, где находится Нибиру в данный конкретный момент:

- Сергий, – громко выдохнула она, – маяк находится в подвале «Доброва».

Зиккурат

Я поначалу хотел возразить. А потом стало доходить до меня.

Помните, я описывал выше «технологию добычи» сахара на стол «Доброва»? Да-да – про мешки с остатками сахара из супермаркетов. Что потом в эти мешки фасуется уголь. Вот и дошло. Фраза из глоссария.

Ануннакам нафик не нужно земное золото. Им нужен уголь. «Добровский» уголь!

Но не весь. А только тот, который Игорь со Старым потом отдельно отвозят на тачке в подвал. Строго определённый сорт в строго определённых мешках. Я и не понимал всё это время – зачем. Зачем в старую, недействующую подвальную котельную возить уголь?

- Топить. Не тупи, Серёга, – как-то ответил мне Игорёха на мой вопрос.

Но я ж не унимался. Отопление в «доброве» уже давно – централизованное. Котельную лет 50 уже никто не раскочегаривал, все трубы покрылись ржавчиной. Вместе с котлом.

Воспоминания моих размышлений «про тогда» прервал «интерком левого глаза» новым сообщением сейчас: «Подтверждено. Координаты: 54.7104 N, 55.9508 E. Объект: Зиккурат-7. Статус: Неактивен. Требуется активация».

- Как? – только и смог спросить я.

- Пойдём, – сказала Ольга и поднялась с дивана, подавая «калеке» руку, здоровую. – Пока мужики с заявок не вернулись. Покажем тебе.

Поняли? «ПокажЕМ». Она говорила не только от себя лично.

Подняв меня с дивана, Оля приблизилась ко мне:

- Не боись, приставать не буду, – сказала она иронично. А потом почти обидчиво буркнула, – Хотя хотелось бы…

Мы спустились по лестнице. Два «болезных» биоробота: я на костыле, Ольга – на кванто-био-гипсе. В подвале было темно и пахло углём. Точнее – пахло мешками из-под сахара, в которые был расфасован уголь.

- Вот, – сказала Ольга, уже по-хозяйски держась за меня под руку, и указала на ржавое оборудование котельной. – Смотри внимательно.

Я посмотрел. «Внимательно» посмотрел. И увидел уже не ту картину, что раньше.

«Ржавые трубы» – это не трубы. Это квантовые проводники. «Старый котёл» – это не котёл. Это навигационный маяк. А мешки с углём – это не просто уголь. Это топливо для маяка.

- Но почему... почему здесь? – спросил я.

- Потому что «Добров» – это не просто реабилитационный центр, – ответила Ольга, не вынимая почти «супружьей» руки из-под моего локтя. – Это точка контакта. Андрюха – хранитель маяка. Его предки заключили договор с Ануннаками много поколений назад. Они поддерживают маяк в … как бы рабочем… состоянии. Игоря Андрюха тоже «посвятил». А Ануннаки...

- Что? Что – «…а Ануннаки…», – передразнил я намеренный тон Олечки по затягиванию «театральной паузы».

- А Ануннаки вернутся, – просияла «во весь зубной фасад» Ольга (уже приятно… всё не беззубые улыбки работяг). – Но не за золотом. Им нужен уголь.

- Зачем?

Ольга посмотрела на меня так, будто ждала этого вопроса:

- Для создания новых био-кванто-протоплазмоидов, – сказала она. Сказала так, что я понял: девушка – в теме, а не просто вызубрила эту техническую на слух галиматью. – Потому что мы, люди, – «устарели». Ануннаки хотят «обновить прошивку» человечества.

Звучало всё это каким-то глупым, дебильным пафосом. Но, а как ещё объяснить инопланетную интервенцию, которая проводится «на мягких лапах»?

«Нибируанский связной» не дала мне углубиться в дебри анализа, она уже поняла эту мою странность организма. Выдала мне результат моего ещё не состоявшегося анализа, чем и удивила, так сказать, досрочно:

- Всё, что с тобой происходит – тренировка навыков. Тебя нашли, уж наверное, не случайно. Не знаю – какое там у тебя образование было «до журналистики», но они выбрали тебя по твоей «базовой прошивке». Ну и… возможно, прошлое твоё – глубокое-глубокое – как-то с ними пересекается…

- А ты? – спросил я, и неожиданно поймал себя на мысли, что Оля уже как бы и не чужая мне, ага.

- Я – связной, – повторила Ольга. – «Там» решили, что даже закоренелому одиночке и холостяку – легче найти контакт с женщиной, чем если бы к тебе «домогался» с расспросами мужик.

И действительно. Представьте, если бы с предложением «пошли в подвал… пока работяги не вернулись…» ко мне обратился … особь мужского пола. Мдааа… Несмешно. Ага.

Особенный уголь

Я посмотрел на это чудо советского паро- и водообеспечения. Тот, кто изготовил и установил эту «кочегарку» сюда, он был в теме? Или все нужные трансформации у «котла» появились позже? При внимательном взгляде чувствовалось, что ржавчина на этом теплоагрегате – не от времени. Она была на нём изначально. Декорация.

И котельная эта никогда не выполняла своих функций. И первый дворник, которому позволили сюда войти (типа – «О!.. Смотри – чё нашёл!..»), обнаружил уже «ржавые трубы с кочегаркой». А поскольку здание уже отапливалось централизованно, то котельная – по законам всех советских завхозов – быстро превратилась в склад. И утратила ореол таинственности от своей же нелепости здесь.

Но как его активировать? Ольга и здесь телепатировала мои мысли:

- Нужно ввести биометрические данные, – ответила Ольга. – Приложить руку с конструкцией к маяку. Это в моём случае, – и личико «нибируанки» осветилось озорным счастьем.

Я понял его причины, и пробурчал:

- Ложиться мне на него, что ли, своим «тазобедренным сектором»?

- Но сначала – заправить его углём. Вот этим – который Андрюха уже отобрал. Главное – в сорте и размере угля. И в мешках.

Дальше я уже догадался. В ануннакском Глоссарии уже упоминался «уголь с особыми изотопами углерода». А теперь включаем рассуждалку. «Особый сорт» определяется, скорее, не самим сортом, а формой и размером кусков. До меня стало доходить, почему так называемый «орех» мы фасовали в мешки и составляли их отдельно от других. «Орех» – потому что по форме это не остроугольные вдребезг разбитые «сталактиты», а крупный грецкий орех.

Продавали мы этот «орех» редко и только постоянным клиентам, знающим людям. Плюс – он от ожидания долго «томился» в этих мешках из-под сахара. А что такое сахар? Это тоже «органика» на основе того же углерода (да всё на Земле – на основе углерода). Вот это «томление» угля-«Ореха» в невидимой сахарной пыли мешка – вот тебе и «уголь с особыми изотопами». Это как коньяк без дубовой бочки – просто самогон, а после выдержки в бочке – уже бренди или коньяк…

Я посмотрел на мешки с углём. Их было много. Но…

- А сколько нужно, – я сам подозревал масштабность миссии: запустить маяк, который достаёт до «внешнего контура» – outerspace. А сколько «нибируанским угле-старателям» нужно к себе на родину этого «ореха» – тайна сия великая есть.

- Много, – ответила Ольга. – Очень много. Но у нас есть время. Зима в Сибири долгая, и угля на продажу Андрюха навезёт ещё вагон и вагонетку впридачу. А меж грузовиками будет и доставка «ореха». Никакого палева, – улыбнулась Ольга.

И снова «сработала на опережение» моего вопроса:

- Ануннаки не вернутся сразу. Им нужно три-шесьсот лет, чтобы долететь до Марса. А потом – ещё месяцок, чтобы добраться до Земли.

- Да в курсе я. Я о том – КАКОЙ сейчас год по «исчислению в 3 600 лет»?

- Он уже идёт. Так что счёт у нас – на месяцы, – кивнула Ольга.

- Так чего мы ждём? Пора…

Ольга перебила меня:

- Этого угля не хватит. Нужен ещё «орех». Но Андрюха уже в курсе. Кстати – для тебя сюрприз. В «администрации» посчитали, что ходишь ты уже – вполне. Готовься. Будешь участвовать в фасовке «ореха». Завязывать наполненные мешки, – и погладила меня чуть пониже спины в месте «проживания меня внутреннего».

И в этом жесте – вот хоть кол на голове мне растешите – не было ничего про «инвалидность», было про… Ну, просто так, ни с того – ни с сего, женщины мужские «организмы» не гладят, ага. А что потом?

А что потом – это вопрос не про Ольгины шалости, а про ситуацию в макромасштабе.

Особый статус

- А потом – активация маяка, – я эту «деУшку» начинал воспринимать всерьёз: её в плане «связного» подготовили знатно. На полуслове, даже не произнесённом, она уже выдавала ответ. И продолжила:

- А вот потоооом, – ей определённо понравилось нарушать своё же обещание «не приставать», но продолжила жест «пониже спины рукой» она уже словами – потом будут переговоры с главными Ануннаками этой миссии.

Поймав мой шальной взгляд, Оля «торжественно» кивнула:

- Да-да. Посредник в переговорах – ты. Я связной. А говорить будут – только с тобой.

- Мамочка, роди меня обратно, – только и простонал я

Ольга кивнула. Что она этим хотела «подтвердить» – не знаю.

- Ладно. Пошли. На сегодня впечатлений хватит. Остальное – завтра, – и я повернулся к лестнице.

Уже на входе в дом нас встретил Серёга, который из ролика рекламного про чистоту в туалетах. Он нередко приезжал домой раньше других своих коллег. Их бригада занималась развозом пива по торговым точкам со склада заводского. Да-да, не удивляйтесь. Нанимать «подёнщиков» для заводских коммерсантов оказалось дешевле, чем платить З/П эквивалентной бригаде штатных грузчиков. И вот уже 3 года «пиво» – штатная статья дохода для «Доброва». В смысле не том, что доход – пивом, а в том, что переноска пива тоннами – денег стоит.

У каждого в бригаде – свой водитель-экспедитор и свой маршрут. Кто маршрут закончил, всё развёз и разнёс (в положительном смысле понятия) – может возвращаться домой, смена его закончена.

- А, это вы, привет, – на ходу бросил он. – А я смотрю – дверь в подвал открыта, думаю – чё Андрюха туда снова полез… А вы-то там чё делали? – начал было глумливые вопросики задавать наш «чистюля».

- Котельную проверяли. На прочность, – сморозила Ольга. Я так понял, её стала всерьёз забавлять двусмысленность нашего «тесного взаимодействия».

- Да ну тебя, – отмахнулся Серёга. Для всех других Ольга была же – ненормальная, «фляга свистит» типа.

И он побежал дальше – полоскать свою тряпочку.

Я посмотрел на Ольгу. Она – на меня.

- Завтра, – подмигнула «нибируанка».

- Завтра, – кивнул я.

И мы разошлись. Я – на диван, Ольга – в «женскую келью». А перед провалом в ночь в моём левом глазу мигнула надпись: «Миссия: Активация маяка. Статус: В процессе. Уровень: 11.»

И уснул.

Если б я знал, как всё повернётся уже завтра…

(Продолжение следует)

Глава 3. Всё украдено до нас

Квантовая когерентность

Утро началось как обычно – с каши на «молоке», но сегодня – пшённой. Я сидел за столом, ковырял ложкой свою порцию, а в голове крутилось одно: как подступиться к Андрюхе?

И был я мрачен, как «над седой равниной моря ветер тучи собирает…». Пробуждение, мягко говоря, не задалось. Вчерашний адреналин и азарт от предвкушения «переговорного процесса», видимо, вытащили из меня остатки нервного иммунитета, назовём так это напряжение моего био-кванто-… мозга в ноге. А сами подумайте – легко ли думать не головой, а… ногой? К тому же, не добавляла радости попытка осознать, а не ко мне ли относится выражение – «Сделать левой ногой», ага? Да-да – несмешно…

Но наступление на шефа, вернее – «подступление» к нему – пришлось на время отложить. Андрюха собрал первую бригаду и повёз на объект. Уголь ещё не привезли – было ведь только раннее утро. Так что этим «ожиданием цели» не преминула воспользоваться «нибируанка в армейских штанах».

- Ну что, Серж, – Ольга плюхнулась рядом. Гипс на руке она уже не прятала, носила его как вымпел «героя социалистического труда». – Будем думать, как заправлять маяк.

Я посмотрел на неё с почти недовольством – меня ещё не отпустило от последствий вчерашнего выплеска адреналина.

- Оля, – сказал я тоном учителя, которого достал двоечник своим «ну, постаааавьте тройку…». – Ты сейчас серьёзно?

- Серьёзно, – икнула она от непривычного моего тона к ней. – А что такого?

- А такого, – я сделал паузу для драматизма (хотя на самом деле просто искал слова), – что я, Серёга с улицы Судьборемонтной, бывший журналист, а по совместительству – непонятно кто с био-квантовой ногой, должен активировать НИБИРУАНСКИЙ МАЯК. В подвале. Который замаскирован под ржавую котельную. И заправлять его нужно УГЛЁМ. Который мы фасуем в мешки из-под сахара. Пыль последнего как бы и создаёт от «томления» тот самый особый изотоп углерода… Ты сама-то веришь во всю эту… тарабарщину?..

Ольга посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я уже научился распознавать: «ну и тормоз же ты, Серж…». Но спросила вполне себе невинно:

- А что не так?

- Да всё не так! Изначально не так, – я даже привстал на диване, но нога предательски щёлкнула, и я рухнул обратно. – Оля, ты хоть понимаешь, что для активации не какого-нибудь там, а квантового, маяка, который работает на изотопах углерода, нужен не просто «орех» в мешках. Нужна… нужна…

И тут я запнулся. Потому что в эту самую секунду мой «претендующий на постоянную прописку в ноге» помахал приветик «алармом» в левом глазу. И выдал мне (или себе) в оперативную память такой объём информации, что я на мгновение увидел перед глазами не подвал «Доброва», а схемы, уравнения, лаборатории и плац для строевой подготовки из моего студенческого прошлого. Которое скоро справит 40-летний юбилей.

- …нужна когерентность, – закончил я фразу с выпученными от «опупения» сказанным глазами.

- И что это значит? – «нибируанка аля милитари» тоже опупела.

Я посмотрел на неё. Потом на свою ногу. Потом снова на неё. И понял: сейчас мне придётся вспоминать всё про радиофизику из моей «базовой прошивки» меня ещё не «завербованного». И надеяться, что два моих теперешних «я» не устроят спарринг между собой в процессе.

- Смотри, – начал я, и голос зазвучал так, будто я читал лекцию в каком-нибудь закрытом НИИ, а не сидел на диване в бывшем реабилитационном центре по методу «перегибания». – Лазер на парах меди. ЛПМ. Работает на самоостанавливающихся переходах. Для накачки нужны мощные наносекундные высоковольтные импульсы. Генератор таких импульсов – это, прости за выражение, не «микроволновка из М-Видео». Это тиратроны. ТГИ, например. Или их аналоги.

Ольга смотрела на меня так, будто я только что заговорил на клинописи. Да я и сам снова ох… – простите – ох уж мне эта радиофизика.

- Серёжка, – вдохнула она шёпотом, и потом, уже на выдохе, – ты сейчас говоришь как… что…

- Да-да, – кивнул я. – А ещё опыт обучения на «военке» в политехе. Оператор наведения ПВО. Плюс (минус это или плюс уже буквально) всё это – «незаконченное высшее».

А задуматься было – о чём. Та самая когерентность здесь присутствует, так скажем, в двух ипостасях. Во-первых, в общем понимании, это согласованность всей системы оборудования – слаженная работа как единого целого. Помните пример из школьной физики – нет, не про когерентность – про резонанс. Когда рота солдат, маршируя строго в ногу с определённой частотой шага (раз-два, раз-два, левой-правой…), может разрушить мост, по которому идёт. Почему? А потому что инженер-проектировщик моста не учёл в конструктивных особенностях, так называемую «резонансную частоту колебаний» сооружения. Когда «раз-два, раз-два» совпадали по Герцам с этой самой резонансной частотой моста, железобетонная переправа начинала раскачиваться как батут под несколькими прыгунами сразу, резко увеличивая амплитуду (силу) колебаний рукотворного, вернее – ноготворного, «землетрясения». Вплоть до полного разрушения моста с падающими в воду солдатами. Но это – резонанс, хотя нам он тоже нужен.

Продолжим про когерентность. И это – во-вторых. Чем лазер отличается от обычного источника света – лампы накаливания или солнечного излучения? Упрощённый пример. Почему на солнце даже в самую дикую жару лист бумаги или деревянная щепка не загораются? Месяцами будут лежать – но не загорятся. А стоит взять обычную стеклянную лупу, сфокусировать те же солнечные лучи в один пучок и направить эту светящуюся точку на ту же щепку – и вот она уже дымится, а затем и пламя начинает её обнимать. Пример не совсем точный, но разницу вы поняли, да?

У лазера, помимо действия резонатора, световые волны излучателя – когерентны. Их пики и спады всегда идут в одной фазе – усиливая общий поток. Если волны распространяются в противофазе – когда пик одной волны накладывается на спад другой – эти волны просто гасят друг друга. Вот и обычный для нас свет – не когерентен. Он потому и называется – «рассеянный», потому что светит во все стороны, расходясь по сфере как круги на воде. И потому что фазы у миллиардов волн от источника света – как в народной поговорке «кто в лес, а кто – по дрова».

Но оставим пока технические тонкости – на них ещё будет время, когда придётся запускать наш маяк–зиккурат.

- Вот именно, – кивнула Оля, как тот телёнок, который и кивает, и хочет боднуть – одновременно. – Журналист, блин, ага. Шпион ты американский, вот ты кто!

- Шпион – это ты. Слышал я, как ты лихо отшиваешь кого-то там по «сеансам секретной связи» в уборной, – парировал я. – Ну, не знал я до сего момента все «прелести» моей «базовой прошивки». Не помнил! Видимо, «наружные» решили, что мне так будет интереснее жить, – сказал я всё это куда-то в сторону, как будто кому-то неведомому.

Когда повернулся к Ольге, та сидела вся из себя счастливая – растормошила, привела в «боевое состояние» коллегу по цеху. Потом достала тот самый «мобильник» – копию моего, с корпоративным глоссарием ануннаков. Когда она его доставала, адреналинчик слегка подскочил.

Штанов на ней не было. В смысле – вместо армейских штанов надеты были какие-то трико… без карманов, в смысле. И она как будто снова начала раздеваться… На самом деле – это она полезла за аппаратом внутрь гипса – карманов-то нет.

- Вот и смотри, радиофизик–недоучка, – показала мне язык и ткнула пальцем в голографический экран. – Что тут написано, ага: «Для активации маяка требуется когерентное возбуждение изотопов углерода-13 в матрице сахарно-угольной органики. Длина волны возбуждения — 510,6 нанометра. Источник – лазер на парах меди (ЛПМ)».

И постучала мне по голове… гипсом.

ЛПМ и жена Андрюхи

- Ну теперь-то ты понял, что не просто так ты здесь? Что тебя специально откопали такого в этом городе? Что им нужен был человек с НУЖНЫМИ ИМ «параметрами»? Они НЕ ЗНАЛИ ВСЁ ПРО ТЕБЯ, они тебя нашли… как там у вас, «радиофизиков», говорят – по теории вероятности…

Что тут Ольге возразишь? Я и сам-то догадывался где-то в глубине моего теперешнего «био-кванто…сознания». Поэтому на сей раз остался без порции адреналина. Ну и ладушки.

Посмотрел в экран. Потом – «в» Ольгу. Потом снова в экран. И наконец:

- Оля, – начал я перечислять препоны на нашем «джедайском пути», – ты хоть понимаешь, что 510,6 нанометра – это зелёный спектр? Это не «джедайский меч», как в «Звёздных войнах». Это конкретная физическая величина. И для её получения нужен конкретный прибор. Который, между прочим, в свободной продаже не водится.

- А где он… водится? – столько и сразу, одним пакетом, «про физику» Олечка явно никогда раньше в жизни не слышала.

- В закрытых НИИ, – вздохнул я. – Которые ещё с советских времён занимались лазерными технологиями. И которые, между прочим, охраняются лучше, чем банки с золотом. По крайней мере – охранялись.

Ольга улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у меня в левом глазу снова замигало «Alarm»:

- Серёга, ты неисправимый тормоз… Андрюха, шеф «добровский» – хранитель маяка. И ты можешь допустить, что у него – и не будет нужных связей и выходов на нужных людей по нужным проблемам?..

Я открыл, не помню – когда захлопнутые, глаза. Потом снова опустил «шторки». И поёжился:

- Ты, «моя дорогая», сейчас хитро улыбалась от осознания, что мы должны стырить лазер из закрытого НИИ?

«Моя дорогая» подействовало сногсшибательно – Ольга прильнула ко мне и обняла всего… гипсом:

- Не стырить, – промурлыкала «нибируанская кошка, – «взять во временное пользование». С последующим возвратом… пока не знаю – как.

И вновь пришла очередь ошарашенных мыслей и выражения глаз.

- Оля, – «воздел к небу» руки я, – ты хоть понимаешь, что лазер на парах меди – это не просто «коробочка с лампочкой». Это, во-первых, сам лазерный модуль – специальная трубка, где медь надо разогреть по полутора тысяч «по Цельсию», чтобы она начала испаряться. Во-вторых – генератор высоковольтных импульсов на тиратронах. В-третьих – система охлаждения. В-четвёртых – сам оптический резонатор, который и выдаёт нужный всем луч. Это, между прочим, не «микроволновка», которую можно незаметно вынести в сумке.

- Знаю, – кивнула она (а вдруг и вправду – знает?). – Поэтому нам и нужен Андрюха. И его «свои нужные люди».

Я вздохнул. Потом посмотрел на потолок. Потом снова на Ольгу.

- Но даже если мы достанем этот лазер, его ещё нужно «подружить» с маяком! То есть, с этим… ржавым котлом, – одновременно и сокрушался, и входил в азарт я.

- Вот и пригодятся твои … попытки выучить радиофизику лет… сколько назад это было? И «военку» свою – тоже давай вспоминай.

Я уже «закусил удила» и погонщики мне были не нужны:

- Ты намекаешь, что я должен… настроить лазер так, чтобы он «бил» точно в цель? Как оператор наведения ПВО?

- Именно – кивнула она. – Только цель у нас не самолёт, а… ну, скажем так, «точка в пространстве-времени». Которая движется с бешеной скоростью по вытянутому эллипсу.

Я закрыл глаза. Потом открыл. Потом снова закрыл. Ольге надоело это «передёргивание жалюзи», и она тоном препода с кафедры (радиофизики – ага) изрекла:

- Это миссия. Твоя. Которую ты должен выполнить. Потому что ты – «особый связной», посредник в переговорах, если до таковых дойдёт. Они – «наружные» – выбрали именно тебя.

И не давая мне опомниться, «нибируанка» (вот точно: если не все женщины – инопланетянки, то эта – точно) припечатала меня «контрольным»:

- Ты хочешь «домой»? Ты же сейчас – не совсем человек, – вела к финишу Ольга. – И в ноге у тебя живёт «наружный», который тоже хочет домой – к себе, туда. И, в конце концов, я тебе – совсем по барабану? Я тоже хочу «домой» – в СВОЁ тело… без гипса…

Я снова чуть не испытал чувство охре…, ох уж эта мне радиофизика… на угле… с парами меди. Про какое такое «своё» тело она сейчас мне тут задвинула, а? В своё – нибируанское – тело?.. Или чтобы этот био-нано-протоплазмоид из её руки вернулся на свою родину, а она осталась просто… Олей? И ведь играла, мартышка такая, на том, что эти вопросы и для меня – судьбоносные. Говоря в контексте нашей истории – «судьбо-ремонтные».

- Ладно, – согласился я. — Давай думать, как достать этот лазер.

- А вот тут нам пригодится не совсем Андрюха, а… как раз Наталья.

- Какая Наталья? – спросил я. – Твоя коллега по «танцам со шваброй»?

- Дурак, – собралась было надуться Ольга на «танцы», но передумала. И отмстила. – И всё-таки ты – тормоз, вот (и язык показала)… Жена Андрюхина! И она, между прочим, «решает вопросы» лучше, чем любой «менеджер», Андрюха, и все они вместе взятые.

Мдааа… Я – тормоз. Хотя бы – частично. «Медленный газ», так сказать. А ведь видел своими глазами и слышал. Было явно, что в «Доброве» Андрюха занимался более – приземлёнными, что ли – вопросами. Ну, там: уголь привезти нам «на потеху в дикий мороз», продукты закупить на неделю, договориться на обеспечение трудового коллектива бесперебойными заявками на труд…

А вот то, что касалось вопросов с документами (если такие возникали), вопросов с представителями властей (от чиновников, полиции, до … нотариусов с прочими юристами) «порешать» – тут бразды правления брала Наталья. Женщина столько же симпатичная внешне, сколько серьёзная и подкованная по проблемам всякого рода сделок и проблемных ситуаций.

Ездила тоже на «Лёхе». Тоже, потому что у Андрюхи был личный 470-ый слоняра. А вот у Натальи – более «женский» NX-250.

Я посмотрел на Ольгин гипс. Потом на свою ногу. Потом остановился на Ольгином лице, которое тут же выдало:

- Именно, – кивнула она. – Дошло, наконец. Потому что у неё есть… как бы это сказать… «нужные контакты». В том числе – в закрытых НИИ.

Снова взъерошила мне лысину (да-да – гипсом) и зафиналила:

- Это начало миссии. Которую уже МЫ С ТОБОЙ вместе должны выполнить.

И в эту самую секунду в моём левом глазу мигнула новая надпись:

«Миссия: Активация маяка. Статус: В процессе. Уровень: 12. Задача: Добыча лазера на парах меди.»

Я посмотрел на Ольгу.

- Ага. Ты – вляпался, – подсказала она. – По-крупному так встрял.

При этом не уточнила, во что или в кого я «вляпался» по этой миссии. Но и без подсказок было понятно – началось… Чем дальше в лес, тем… толще партизаны…

Карты раскрыты

Пробуждение было… Не улыбайтесь, «жуткие пробуждения» прекратились. По крайней мере – пока. Но проснулся я с ощущением того, что кругами (или – по спирали) хожу около какой-то важной детали, но не могу её ухватить. Думай, Серёга, думай… Но всерьёз погрузиться в анализ новых вводных не удалось. В моём проходном «анклаве» нашего реабилити возникла суета.

Я уже упоминал, что «жил» я и ещё два товарища не в изолированной комнате, как все другие, а в проходном помещении: «через нас» можно было попасть в комнату, где обитал Кутуз, были выход-вход в «аквариум» и на кухню-столовую. Неподалёку же находилось и помещение для «интимных отправлений». Вот как раз у этой интересной комнаты и образовался сыр-бор. Спорили Оля и Серёга, любитель чистоты. Выясняли, кто обладает преимуществом попасть туда: Ольга – поменять воду в ведре, или Серый – прополоскать свою тряпочку.

В оконцовке вышло так: зашли в «М-Жо» оба два одномоментно – раковины-то две. Но потом, каждый со своей «добычей», споря, вторглись в анклав.

- Если я каждого буду туда пропускать – я полы в доме не вымою до Второго Пришествия! – говорила спиной Оля Серёге, потому что уже приступила к «танцу со шваброй».

- А мне тоже нельзя прерывать процесс! – ответствовал Серёга. – Если б не я – грязью уже позаросли все тут, – конец фразы пришёл из длинного коридора уже гулким эхом. Серый постарался: он в движении добавлял децибеллов своей речи – чтобы компенсировать своё же удаление на скорости «локомотива».

- Не, ну ты видел, да?.. Привет! – две фразы в один момент, диаметрально разных по настрою, так же двойственно демонстрировало Олино лицо: от возмущения преобразившееся в «привет» мне. Потом девушка прислонила швабру к стене и вытерла руки об милитаристские штаны.

Сразу после этого «ласковая фурия» подошла ко мне, этими же руками взяла меня за лицо, и … чмокнула губами в … лоб… Судя по её лицу, финальный аккорд – перекрестить меня после целования в лоб – она предполагала, но решила, что пока – рано. Только сказала со всей возможной шпионской страстью:

- Ты готов? Андрей с Натальей скоро приедут.

…

Андрюха появился раньше, но не на своём 470-ом, а на «корпоративном» микрике. Наталья тоже долго ждать себя не заставила, прикатив на своём белом NX. Никакого выпендрёжа, внешне – вполне себе серийный «паркетник». Познакомиться с ней я успел уже раньше – когда в меня «переломом» вселился товарищ «из оттуда».

Кстати, Наталья, видимо, ещё тогда догадалась – зачем я в центре вдруг появился. Мы встретились с ней на следующий после «перелома ноги на стройке» день во дворе «Доброва»: я ковылял приставными шажками покурить. Приставные шажки – это когда ноги поочерёдно переставляешь–приставляешь к костылю ближе. Она тогда поинтересовалась: есть ли у меня документы, в какой больнице лечился после основного – первого – перелома. И задумчиво сказала:

- Может, свозить тебя в «травму»? Хотя.., – осеклась она, и как-то посмотрела, как будто сквозь меня… Она тогда УЖЕ знала «подноготную» моего, так сказать, перелома? Или потому и осеклась, что только в тот момент её осенила догадка, а вот какая – она ещё не поняла, нужно было время снова поймать эту мысль и – додумать её…

Договорились, что пару недель я буду отлёживаться, перемотанный эластичным бинтом. Обезболивающие таблетки выдавал Игорь.

Чего только не передумал я, да и Ольга явно – тоже, по поводу сегодняшнего контакта связной, посредника-переговорщика, и Андрюхи с Натальей. Угадать направление, тон, да – вообще – возможность этого контакта представить так и не получилось. Как оказалось – и не нужно было «горы городить»…

Андрюха поковырялся в своём айфоне на соседнем диване, и, как бы между прочим, обратился ко мне. Шеф «Доброва» вообще, казалось, никогда в жизни не говорил серьёзно. Что бы ни спросили у него, в ответ всегда звучала какая-нибудь «солёная» шутка. А когда все вдоволь потешатся скабрезностями, только потом начинался разговор: с серьёзным лицом, но шутливый налёт никуда не девался. Так было и в этот раз – с вопросом из разряда «не до шуток»:

- Серёга, слышал я, ты у нас теперь не просто «строитель-универсал», а… эээ… «специалист по квантовым маякам», – и расплылся в улыбке.

Мне не оставалось ничего другого как… тоже улыбнуться. Чувства тем временем оставались не понятными. То ли тяжесть – как после стайерской дистанции, то ли лёгкость – как от осознания, что этот километраж ты осилил и кеды пока не стёр.

- В курсе, в курсе я, – кивнул Андрюха. – Ольга только вам всем голову морочила своей «изюминкой». Мне-то она сразу всё рассказала. А вот к тебе предстояло присмотреться. Никто из нас вот так сразу и подумать не мог: бывший журналист, ещё и с костылём – и его нашли как спеца, который запустит галактический маяк, да плюс – как посредника, переговорщика даже – если эти переговоры будут?.. Ну – бред же, сам согласись, – и напряжение как рукой сняло, все в голос засмеялись.

- Никто ж не знал, что ты сечёшь в земных вещах, близких к «нашей» теме. Да ещё и «военку» по этой части успел зацепить. Что «базовая прошивка» у тебя – совсем не «репортажи с полей», – уже серьёзнее сказал Андрюха.

- Да я сам не поверил бы – скажи мне кто такой пердимонокль… Так ты… как? Не уж-то поверил в меня? – настала моя очередь «шутить».

- Серёга, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то серьёзное. — Мой прадед заключил договор с Ануннаками. Мой дед поддерживал маяк. Мой отец поддерживал маяк. Сейчас вот – я хранитель. Так что… давай, делай … шутки, как говорится, в сторону. – и по-любому осчастливился прям детской улыбкой (не зря кто-то из реабилитантов ещё давно нашёл сходство с героем мульта… ну, я говорил уже).

Тут и Наталья подошла:

- Ну, всё, поехали, Серж, – весело, но серьёзно (если так вообще бывает) сказала она. – Нас уже ждут.

Я и «му» сказать не успел. Наша (теперь же знаю не только я, значит – наша) «нибируанка» застоялась без внимания: как же ж так, игнорят… вопросы решают без неё… и … В общем, мой вопрос озвучила Оля:

- Кто ждёт? – спросила она с готовностью ринуться по координатам «цели».

- Оль. Этот этап – без тебя. Там – сУрьёзные мужчины, не надо сбивать их с делового настроя, – серьёзным тоном сказала Наталья, при этом к концу фразы уже отвернулась от Ольги. Потому что … не могла сдержать улыбку.

Сокровища свалки

- И всё-таки – куда едем? – спросил я.

- Сначала на свалку, куда недавно выкинули «продукты ревизии» оборудования одного из предприятий, - серьёзно начала Наталья, ловко встраиваясь в городское движение. – Не спрашивай названия – оно «табе не надо». Одно скажу – с производством «космических изделий» связано. За «твоим» магнетроном…

На мой взгляд, как будто я увидел мираж в пустыне, Наташа ответила:

- Не смотри так, я на самом деле нифига в этом не секу. Так – термины. По статусу «жены хранителя маяка» знать полагается.

А потом засмеялась и выдала «торжественно»:

- Не боись, паря! Всё украдено до нас! – спародировала она сцену из гайдаевской комедии советских годов. – А после свалки заскочим в один бывший НИИ. Там уже подготовили – из того, что «украдено до нас» – установочку на твоих «парах меди».

Я застыл в позе суриката – потерял дар двигаться в пространственно-временном континууме. Наталья подпихнула меня в спину по направлению к «Лексусу». Я расположился на задних «диванах» NX Натальи. Андрюха уже сидел на переднем пассажирском.

Ехать нужно было за черту города, а в самом «мегаполисе» дороги уже превратились в бутылочные горлышки. Наш народ же как ездит – проскочить перекрёсток любой ценой на уже мигающий «розовым» светофор. В результате гиганты мысли из правого ряда – как оказалось – вовсе не на поворот ехали, им тоже нужно прямо, но правый ряд движется быстрее – они быстрее приближались к перекрёстку, чем «центровые».

Короче, когда загорается секция «прямо», образуется эффект бутылочного горлышка: в одну полосу движения стекаются все – и прямо едущие, и кто двигался по полосе «направо». И … вот: все в итоге встали уже на красный сигнал светофора, да ещё и посреди перекрёстка.

ПРОБКА.

Это я к тому, что по расстоянию нам ехать – не так далеко. Зато по времени – очень «не близко». Предоставилась возможность структурировать всё то, что было сомнениями.

И вам станет понятен замысел этого «безнадёжного предприятия».

Аналоговый ответ «цифре»

Главная засада – мы собираемся приладить к нибируанскому маяку технику из сфер земной радиофизики. Настолько прикладных сфер, что моего опыта «неоконченного высшего» может оказаться не просто недостаточно, а окажется – опыта нет совсем.

Однако ж мы решили устранять проблемы по мере их поступления. Богатая история советской науки и промышленности красноречиво свидетельствует – метод «околонаучного тыка», смазанного виршами из народного ораторского искусства, все эти науку и промышленность в своё время выдвинул на весьма высокие пьедесталы. Это у них там, на «загнивающем» Западе: что начертил чертёжник и написал конструктор в инструкции – то и будет. Ни больше, ни меньше.

По советской «проектной документации» всё не так просто. Если вам в руки попали инструкции по изготовлению АК-47, то это не значит, что у вас получится именно тот, порвавший весь технический прогресс на Западе, продукт. Зато если вам удалось – с неимоверным трудом – достать чертежи сеялки в «НИИ народного хозяйства», будьте уверены: с такими документами «Калаш» получится знатный. Нужно, просто, знать – какой блок сельскохозяйственной машины нужно делать первым в цикле производства.

Ну, вы поняли – ровно такая же задача сейчас была передо мной (и помощниками – каждому свой сегмент).

Видел я уже в пору своей журналисткой деятельности статейки в Тыр-Нете – люди экспериментировали с магнетронами из микроволновок, сами собирали те же лазеры. Но то ж – маломощное баловство балагуров изобретателей. А в нашем случае только на выходе блоков питания обеих «приблуд» нужен кило-вольтаж.

Дальше. Вы спросите: «Нафига так усложнять? Нафикк нужен ЛПМ? Лазеры на рубинах или изумрудах – попроще». Всё так, да – не так. Да, лазер на парах меди (ЛПМ) штука сложная. Работает на вынужденных (индуцированных) переходах атомов на другие энергетические уровни, требует мощных наносекундных высоковольтных импульсов (тиратроны).

Как бы вам попроще объяснить эту «квантовую электронику»… Зажигалки пьезо все помнят? В этой штуке, когда нажимаешь кнопку, щёлкает что-то и появляется искра, воспламеняющая струю газа. На самом деле этот щелчок – это звук сгибания-разгибания пьезо-электрического элемента, этот элемент при таком воздействии выдаёт статический электрический разряд. Без нажатия пьезик спокойно себе себя чувствует (извините за тавтологию).

Пример примитивный, но всё же. В лазерах на парах меди – давайте накрепко уже запомним аббревиатуру «ЛПМ», проще объяснять – так вот, в ЛПМ тоже нужен элемент, так сказать, внешнего возбуждения. Для чего?

Я уже упоминал про «энергетические переходы атома». При некогерентных процессах атомы вещества могут возбуждаться под действием разных сред: газа, температуры, электромагнитного поля. Для упрощения понимания – стрелка компаса тоже всегда «возбуждена», чувствуя магнитное поле Земли, и указывает строго на Север. Вот оно – упорядоченное, «вынужденное», поведение объекта (стрелки).

И когда атом вещества возбуждается под тем или другим фактором, он совершает скачок – переход на более низкий энергетический уровень. При этом «энергетический излишек» от перехода выделяется в виде фотона. То есть, проще говоря – своим переходом атом «рождает» свет. В микроскопическом, а если точнее – в нано- или пико-масштабе. И без «упорядочивания» таких переходов весь рождённый свет – насмарку, не когерентен он, лазера из таких квантовых переходов не родишь.

Вот здесь-то и применяют внешнее электромагнитное поле с частотой, точно соответствующей разности энергий уровней. Это поле провоцирует «управляемый» переход. Атом испускает фотон – причём он «копирует» тот фотон, который вызвал переход: у них совпадают частота, фаза, направление распространения и поляризация. Когерентные они, в общем. И вот они – ручейки, которые стекаются в один луч лазера на выходе – если уж совсем просто сказать…

Но исходим из того, что собирать ЛПМ самостоятельно нам не придётся – «украдено до нас». И обещают, что все блоки – в состоянии пионерского «Всегда готов». Загружай сырьё – и поливай глубокий космос лазерным лучом. И второе: луч ЛПМ светит в зелёном спектре. Это для землян зелёный – самый милый глазу. А вот для Нибиру… «Старожилы» поговаривают, что для их ануннаков зелёный – всё равно, что для нас ультрафиолет – не видят. Поняли цинус? Мы в них светим для обнаружения, а они – ни в одном глазу… в смысле – не замечают.

И ещё один момент – почему именно ЛПМ нам нужен… Этот вид лазера ещё в Советские годы был весьма хорошим «атмосферником». Улавливаете связь? Нам же как раз в атмосферу и далеко за её пределы «светить» придётся. В частности, ЛПМ служили советской науке в области астрономии и аэронавигации. Частота импульсов излучения (а мы запомнили, что ЛПМ – лазер импульсный) позволяет создавать «искусственные опорные звёзды» недалеко в атмосфере Земли. Запускают такой луч с ЛПМ, и он фокусируется на высоте 10–15 километров в атмосфере светящимся пятном – такой искусственной «звездой по близости». По нему корректируют – калибруют – телескопы астрономические. Как говорится: «Дёшево, но – сердито».

Идём дальше – сырьё. Медь в названии прибора – это ж не значит, что тырим в трансформаторной будке медные шины и рядком их в газоразрядную трубку – разогревать для «испарения атомов». Всё ж работает по-другому.

Медь, она и в различных солях и прочих формулах – та же самая "Купрум" из таблицы Дмитрий-Иваныча. И вот как раз не нужно выколупывать атомы меди ломом из медной же пластины. В трубке соединение купрума с каким-нибудь галогеном и выполняет роль сырья для получения этих «атомных паров» меди.

И в процессе познания «из памяти» студенческого процесса, который все называют изучением науки, я пришёл к решению в стиле «на грани русского фола». Галогениды меди – соединения непростые, и не для свободной продажи. Обойдёмся и без них. Во всех городах Рассеи-матушки – полным полно бассейнов. Ну все вдруг решили, что они – пловцы. А красивые женщины и мужчины в рекламных роликах сказали, что достаточно одного занятия по плаванию «по-собачьи» на 20 метров – и вот ты уже фигуристая Клаудиа Шиффер или Синди Кроуфорд (для женщин) или любой качок из экшн-фильмов.

Но нам – не до маркетинговых затей «похудения без проблем». Нас интересует вода в бассейне. А вернее – то, от чего она не «цветёт» и имеет сильный завораживающий оттенок морской волны. «Медный купорос» называется эта «гидро-гигиеническая соль». Или – пентагидрат сульфата меди. Его мы и будем «испарять» в газоразрядной трубке ЛПМ.

Думаю, что и с каким-нибудь неоном в качестве инертного газа для среды газоразрядной трубки мы определимся. Да-да, трубку нужно заполнить инертным газом, а вы как думали. Если оставить в ней обычный воздух, то эти наши высвободившиеся атомы меди просто… сгорят в кислороде воздуха при нужной нам температуре. И никакого ЛПМ мы не получим – «паров меди» не будет, будет обычный жарочный шкаф для кучи порошка медного купороса.

- А система охлаждения – ??, – бросило меня в холодный пот. Но я тут же успокоил себя тем, что обещали «действующий экземпляр», хоть и со шрота.

И здесь же нужно пояснить «за» аналоговый принцип всей этой квантовой электроники. Сам ЛПМ – источник световых волн, форма которых – синусоида по определению. Аналоговый сигнал. Вся техника, работающая на волновых принципах – будем говорить, на синусоиде – называется аналоговой. Цифровая электроника работает на «цифровом принципе», в котором никаких синусоид нет. Есть только бесчисленное множество комбинаций из «нуля» и «единицы». Эти комбинации и рождают те или иные процессы по задумке создателей. Ну, проще объяснить уже невозможно.

Магнетрон, тиратроны – это такие большущие электронные лампы. Как в советских тв-ящиках «Горизонт» или «Фотон», только размером с пару самих таких телевизоров.

То есть, не единого прибора цифрового. А что это значит?

А это значит, что отследить такой источник излучения можно или по самому лучу (а мы ранее уже усомнились, что зелёный свет ЛПМ для Ануннаков – невидим), или по выделяемому от установки теплу. Это все ваши смартфоны, компы и головки наведения новейших супер-пупер-ракет – цифровые, а значит – при должном старании вычисляются по всяческим "пакетам заголовков", "цифровым протоколам" и т.п.. И переуправляются, сменив «хозяина» (РЭБ, радиоэлектронная борьба). А домашние чайник или утюг с внедрённым в них блоком Вай-фая включаются (или – наоборот) по команде не вашей, а злопыхателя какого-нибудь через ваш же смартфон, номер, аккаунту и геопозицию которого вы - самостоятельно - сообщили "вероятному противнику" во всех Тыр-нетах своих.

Так вот: с аналоговой техникой времён СССР такой финт не пройдёт. Знаете – почему? Потому что «с аналогом» такого не может быть… никогда. Нет у синусоиды ни "заголовков", ни "протокола", ни "цифрового следа" в тыр-нетах.

Зато может быть – и БЫЛО – когда аналоговые советские комплексы ПВО С-125 и С-200 как наяву «видели невидимок» в небе Югославии. Эти их навороченные F-117 и B-2 «Спирит» («Дух, Призрак»), все - в крутейшей "цифрЕ" бортовой аппаратуры. Злые, но осведомлённые, языки поговаривали, что этих «духов» комплексы ПВО советского производства вполне себе успешно «приземляли». Успешно – для расчёта батареи ПВО, а для бомбовозов – полный демонтаж машины ракетой в воздухе, и остатков – об поверхность земли. Возможно и – с демонтажом самих пилотов об ту же поверхность…

Пока я вам тут всё это пояснял – мы уже и приехали.

Сокровища свалки

Свалка оказалась… впечатляющей. Ржавые остовы радаров, антенн, каких-то непонятных конструкций – всё это лежало вперемешку, как игрушки в коробке после того, как ребёнок устроил землетрясение. Но «последствия землетрясения» выглядели больше похожими на результат атмосферного ядерного взрыва. Все сокровища свалки расположились в рядах ровными окружностями – по подобию кругов на воде. С увеличивающимися радиусами (какая-то круговая оборона, вернее – круговая баррикада). Кольцами

Нас встретил мужик в телогрейке, с лицом, которое видело всё и… до сих пор ничего не забыло (а что-то из жидкостей – явно вспоминает ежедневно).

- ЗдорОво, Андрюха, – протрубил он сиплым басом. – Давно не заезжал... Чё, опять за металлом?

- За ним, за чем же ещё, – приятельски кивнул Андрюха. – Но не просто за металлом. Нам нужны магнетроны. Из старых радаров.

Мужик прищурился.

- Магнетроны – испытующе переспросил он, – зачем тебе магнетроны?

Тут шеф «Доброва» выдал фразу настолько же глупую, на сколько и наглую:

- Бизнес-центр строим… Нужны… эээ… системы вентиляции, вот.

Мужик посмотрел на него. Потом на Наталью. Потом изрёк сначала на вдохе, потом уже, как положено, на выдохе:

- Это ж от кого ты «вентилироваться» собрался? Ужель – вертолёты злоумышленников разгонять ещё «за пределами зоны поражения»? – уже вошёл в кондицию «властелин Колец». – Дроны достали, али шо? – уже смеясь сказал басовитый.

- Ладно – отсмеявшись, наконец сказал он. – Пошли – покажу.

И тут я кое-что начал понимать в этой «концентрической» системе свалки. Позже догадки подтвердятся, но пока – только о догадке. Въезд на свалку был один, он же – выезд. И, въехав, ты сразу упираешься во второе кольцо хлама. Как пройти дальше – знал только «Властелин колец». Это в продольно-поперечной разметке ты видишь ряд насквозь, и хоть как-то ориентируешься в пространстве. Здесь всё, если посмотреть сверху, выглядит как детская игрушка советских годов – «Лабиринт». Кто гонял шарик по этим сегментам окружностей в маленькой круглой коробочке?..

Вот и свалка была самым что ни на есть лабиринтом.

Мы пошли. Вернее – поехали. Сначала – направо, огибая второе кольцо постоянным левым поворотом. Затем въехали в проезд, повернули налево, и стали огибать третье кольцо постоянным поворотом руля направо. Магнетроны оказались в пятом по счёту кольце. И оказались большими.

И тяжёлыми. Это были не те магнетроны, что в микроволновках. Это были лампы–монстры, весом по несколько десятков килограммов каждая. Аналоговые генераторы СВЧ, которые в своё время обеспечивали работу радаров, способных засечь даже «невидимок» за сотню–другую километров. Короче, то – что нам нужно.

- Вот этот… вон тот… и ещё вон – поменьше, но колба выглядит посвежее и поновее, – выбрал я нужные изделия «советской электроники».

Мужик посмотрел на меня взглядом шпиона из советских же кинофильмов:

- Ты специалист, что ли, – спросил он. – Учился или служил – где?

- Радиофизик я, как выяснилось «после амнезии»… По образованию.

- Ах, какА амнезия, какА-а-а амнеееезия.., мне б – такую, – на ходу переделал «Властелин» слова шлягера про «ах, какую женщину», – Ну-ну, аккуратнее только «в память приходи». Ладно. Грузите.

… И мы двинулись назад – снова сменяя направления поворотов и повороты руля при огибании колец. Уже на прощание «свалочный» (не путать с ругательством) сказал мне:

- Вообще, меня Димой звать. Ты обращайся, когда понадобится… Вот, печенью чую: неспроста наше знакомство. Парень ты, я смотрю, неплохой. Отвечаю – не последняя эта наша встреча. Так что – не прощаемся, – хлопнул меня по плечу, а потом ещё и обнял – как родного…

…

Закрытый НИИ оказался… закрытым. В прямом смысле. Забор, охрана, пропускной режим. Хотя, на деле, и охранники выглядели как-то по-бутафорски, и их «посты» напоминали канувшие в «советскую лету» те милицейские «стаканы». Такие же бесполезные в плане оперативного реагирования на возможную угрозу сооружения из стекла. И такие же бесполезные при вооружённом нападении – этим же всем стеклом охранника и располосует вдоль и поперёк при хорошем ударе битой или применении чего посерьёзнее.

Наталья пошевелила губами в телефон (просто: далеко стояла, разговора я не слышал). Потом сообщила:

- Через десять минут пропустят нас. Времени имеем – в обрез. Лазер-то они уже подготовили, даже грузовичок крытый выделили. Но нужно успеть подписать все документы до пересменки охраны.

- Какие документы? – удивился я. – Если не ошибаюсь, ещё «дома» звучало, что «всё украдено до нас»?

- «Акт утилизации, – ответила она. – Который мы подпишем. И «Акт приёма-передачи». Который тоже подпишем… Институт – утилизирует, мы – исполнители «утилизации». Теперь понял?

… С директором НИИ, худощавым мужичком лет 50-ти и в очках, разговоры говорила Наталья. На знакомый вопрос «а зачем вам ЛПМ?», Наталья тоже заехала версией бизнес-центра:

- Нужны… эээ… системы подсветки.

Директор НИИ явно был не дурак в своих науках, но промолчал. Потому что был и по жизни не дурак. От такой «подсветки» и самого бизнес-центра» с его хозяевами нужно держаться подальше, явно рассудил он. Центр ты не подсветишь, а вот «С» Центра – подсветить лазером можно любую цель в пространстве, достижимую лучом. А что полетит в «подсветку»? Или не полетит, а будет – наоборот – как магнитом вести эту цель?..

В общем, «не дурак директор» решил больше ничего не спрашивать. Документы подписал одним махом, и … ушёл… не сказав ничего больше.

А смысл – что-то ещё говорить? Установка ЛПМ в полном комплекте уже загружена в грузовичок. Тут выбирать, как на свалке, не приходится. Да и смысла не было бы – если пришлось выбирать «полный комплект» по частям. Это разобранное нечто уже никто не сумел бы завести… А так – всё в сборе, дерзайте… если сможете…

…

Дома нас уже заждалась Ольга. Она чуть не приплясывала у ворот ограды – то ли от нетерпения, то ли от «минус тридцати за окном».

- Ну! – и вопрос, и возмущение «чё так долго, испереживалась вся» выдала «нибируанка а-ля-милитари».

- Не бухти, Олечка, – сказал было Андрей, чтобы успокоить её, как вдруг сам «растревожился». – Ты, случаем, ничего мужикам не сболтнула?.. Чего они – даже некурящие – все в курилку выползли в такую морозяку?

Оля крутанулась в сторону «джентльменов с сигарами» – взмахнув гипсом и молча открывая рот. Потом крутанулась обратно – к Андрюхе, снова – взмах гипсом. Выглядело это ровно как в сцене из фильма «12 стульев», когда дворник увидел Кису Воробьянинова. Андрюха тоже помнил этот эпизод, поэтому и изрёк фразу Остапа Бендера из той же сценки:

- Хорошо начала. Продолжай…

С продолжением у Ольги не вышло – всё те же театральные взмахи гипсом и выразительные гримаски на лице. Шеф махнул на неё и пошёл к мужчинам:

- Короче, парни. Сейчас просто нужно всё из джипа и грузовичка спустить в подвал. Все объяснения потом – после ужина. Серж покажет – чё и куда ставить…

Сгрузили. Разместили всё поблизости с котлом-«маяком». Последовательности расстановки всего по «своим» местам я сам тогда ещё не понимал. Мужчины не подвели. В лучших традициях своего «боевого» прошлого они выполнили разгрузку чётко и молча.

Когда я позади всех входил в дом, в левом глазу высветилось красным:

«Миссия: Активация маяка. Статус: В процессе. Уровень: 13. Задача: Сопряжение зиккурата с Земным оборудованием».

(Продолжение следует)

Глава 4. «Космическая» церковь.

Священнодействие завтрака и прочей гастрономии.

Воскресенье. День, когда нормальные люди спят до одиннадцати. Потом встают, и не умываясь, начинают предаваться чревоугодию – кофеём там всяким, да вприкуску – что Спаситель послал. Но это всё не имеет с нашим «приютом убогого странника» ничего общего.

В «Доброве» спать до 11:00 – непозволительная роскошь. Мужики встают по привычке, и – в семь утра уже на ногах. Кто-то полежит в постели подольше – уговаривая самого себя, что он «хочет спать» и – якобы спит. Да и нередко хождения «по мукам» сборов на работу тишины и покоя не создают вокруг пытающихся пребывать в неге. Да-да, не удивляйтесь: заявки на добровскую рабсилу частенько бывают и в самый из самых выходных дней – воскресенье.

А адепты пропаганды Володи в 7-30 утра уже отправляются в храм – на службу церковную, предписанную этому воскресенью по календарю Церкви.

В общем, вы поняли, что к «семи спозаранку» уже есть около десятка тех, кому желудок намекает – неплохо бы кашки с чаёчком или кофеёчком. А кто эту кашку приготовил? Правильно, ваш покорный слуга, бывший журналист, радиофизик-недоучка и кванто-био-.. терминатор..

Я уже намекал раньше, что придётся мне кашеварить в «Доброве» в полный рост. Не в смысле моих метра-девяносто, а в смысле полного исполнения обязанностей по кормлению взвода работяг и приписанных к «отделению обеспечения» красавиц. Началось всё, как говорят у журналистов, – с «пробы пера».

Приболела наша Танюха. Ну – которая, по Некрасову, и коня на скаку, и в горящую избу… А чтоб вы понимали всю «энергозатратность» и физическое напряжение повара при приготовлении завтрака, напомню вам, что в будни первая группа – которые по переноске пива из точки «а» в точку «б» – отправляются на работу не позже 7 утра. Значит (вспоминаем из прошлых глав) подъём у них – в полшестого–шесть.

Всё это означает, что не позже, чем в 04:30 по часам кашевар уже должен приступить к священнодействию. Спросите – зачем так рано?.. А это только подобие кашки из жмыха овса или риса в пакетиках для заварки кипятком готовится за 3 минуты. В нашем случае всё кардинально не так – всё грандиознее по масштабам и ответственности процесса.

В нашем случае нужно сначала закипятить 1 литр молока с 4 литрами воды в ведёрной кастрюле. Ждать приходится не меньше 15 минут, плюс 5 – электрический блин изначально, ещё до кастрюли, разогревается до кондиции. Газовых точек приготовления пищи в детских садах отродясь не бывало (помните же «родословную» нашего «Доброва»?). Всё по причине техники безопасности: мощные электрические плиты – безопаснее газовых, которые открытое практически горение воспроизводят на своих конфорках.

Потом всыпать в закипевший водно-молочный «бульон» 0,8–1 кг крупы – в зависимости от вида. Помыть крупу – обязательно. Смыть «пудру» из крахмала и мусор. Хорошо мыть – пока льющаяся в миску с крупой вода не станет прозрачной.

Пшёнки можно сыпать побольше, она не так разбухает при варке. А вот риса или овсянки – меньше, иначе разбухнет, вберёт в себя весь бульон так, что будет не каша, а некое подобие пудинга в консистенции «твёрдый позавчерашний хлеб… горячий». А разбавлять всё это водой в процессе её убывания при доведении крупы до кондиции – так себе затея. Не получишь и грамма молочного вкуса (хоть килограмм маргарина туда вбухай). И вообще вкус будет – так себе ерунда. Да-да – пройдено на собственном опыте…

Дальше. Чтобы каша получилась кашей, а не смесью жидкой консистенции с вкраплениями «булыжников» слипшейся и пригоревшей крупы, всю «закладку» в кастрюлю нужно периодически размешивать. Говоря прямо – не менее 20–30 минут стоишь у плиты и длинной ложкой совершаешь вращательные движения в алюминиевой посудине.

Почему так долго? А потому. Не 2 порции детишкам в своей семье готовишь. А 20 почти полукилограммовых порцаек – ведь меньшим количеством, чем 300–400 граммов готового продукта, работяга не зарядится на весь рабочий день. Ну, сюда же и хлеб с маргарином и чаем. «Сюда же» – не в кастрюлю с кашей, а в смысле – на стол мужчинам.

А теперь ловите ещё один лайфхак, как приготовить молочную кашу, чтобы вкус был именно молочный, а не крупа на воде.

Вы ж понимаете, что разбавить 0,9 литра молока (и не молока даже, а «молочного напитка с заменителем жира 3,2%») четырьмя литрами воды – так себе «молочный вкус». Не будет его от слова совсем. Здесь на помощь приходит… маргарин. Все ж помнят – «кашу маслом не испортишь». Правда, подразумевает это выражение то, что в порцию готовой горячей каши кладут добрый кусочек сливочного масла. В нашем случае – маргарин. И не в порцию, а – в кастрюлю, в процессе готовки. На всё количество «бульона» с крупой граммов 200 маргарина. Плюс: 1-1,5 столовых ложки соли, 6-8 ложек сахара.

Проверено на личном опыте. Съедобно! Мужики в «Доброве» были довольны: «Ну, хоть Серёга «поймал» – как нормальную кашу варить в наших условиях».

В приготовлении обеда и ужина для взвода взрослых бродяг – тоже масса нюансов. Если вы умеете неплохо приготовить для семьи на 4-6 человек, то забудьте ваши технологии, если попытаетесь сварганить на количество подопечных от 20 и больше. И об этом позже расскажу, под соответствующий контекст…

Итак, утро воскресенья. Кашу я приготовил. Кто по делам Церковным – уже ею заправились. Остальные тянутся на кухню-столовую по мере пробуждения – и физического (принятия вертикального положения), и гастрономического – желудок сигналы подаёт.

Естественно, я тоже отведал своего продукта. Надо сказать, что я нормальный повар. В смысле – ем то, что набуторил для бригады. А не как в том анекдоте, когда у повара спросили, кушает ли он сам то, что приготовил. Помните? «Ну, вот – буду я ещё есть всякую гадость». Нет, гадость я не готовлю. Правда ))

В это воскресенье и Володю нашего как будто подопнул кто-то. Вернее, не кто-то просто, а кто-то из тех, кто руководит последнее время мной, Ольгой и Андрюхой впридачу.

- Сергий, – сказал Володя тоном, не терпящим возражений. – Одевайся. Поехали.

Конкретная церковь и законы физики.

- Куда? – хотя и так понятно – куда. Долго он меня агитировал «просьбами», а сейчас вот «на штурм пошёл».

- Сам знаешь – в Храм. На службу. Не обсуждается.

И развернулся в направлении по коридору на выход, бормоча себе под нос что-то на церковнославянском. Я хотел было отмазаться от этой «религиозной миссии», но… Левый глаз. Он вновь вывел для меня красным очередное судьбоносное:

«Локация: Церковь Св. Николая, ул. Береговая, 12. Примечание: объект расположен в узловой точке геомагнитной сетки. Расстояние до маяка – 747 метров. Резонансная частота колокола: 112 Гц. Совпадение с рабочей частотой квантового проводника маяка: 97,7 %. Статус: КРИТИЧЕСКОЕ».

Я стал доставать из-под дивана упакованные в пластиковые мешки чистые – «городские, на выход» – вещи и обувь. Вова тем временем подбодрил меня для ускорения:

- Ты ж, наверное, уже догадался, Сергий – я там не просто свечи с Евангелием батюшке подаю. Я там… ну… заземляю.

Вот это слово – «заземляю» – меня и ускорило. Потому что в радиофизике «заземление» – это не метафора. Это конкретная электрическая цепь. Контур. Без которого любой генератор – хоть ламповый, хоть квантовый, хоть на транзисторах или цифровых схемах – может стать взрывоопасным.

Ставшая уже обязательным условием моей жизни непредсказуемая Оля подскочила ко мне с глазами размером с крышку нашей ведёрной кастрюли:

- Ну, вот, я ж говорила!.. Началось! – выпалила она и обняла гипсом. – Привет.

Что она «я ж говорила», и что «началось», я уточнять не стал. С женщинами всегда же так, как в поговорке: «Ты такой умный, как моя жена – потом». Они ж всегда – «а я говорииила», и всегда – «вот… началось».

- Привет, – ответил я улыбкой на её «назидания». – Будем посмотреть на… развитие событий…

Церковь Святого Николая не была маленькой, приземистой, и вросшей в землю по самые окна – как часто представляют писатели для усиления образа. Она, наоборот, выглядела основательно на своём гранитном фундаменте. К описанию здания Храма мы ещё вернёмся позже, вы поймёте – почему это важно.

Вошли в церковь мы с бокового входа «для своих», так сказать. Налево по коридору расположились несколько комнатушек с коробками свечей, другой какой-то храмовой утвари. Пахло ладаном, воском и – я не шучу – озоном. Тем самым характерным запахом, который бывает после грозы. Или рядом с работающим трансформатором. Или… рядом с источником ионизирующего излучения.

- Чувствуешь? – спросил Володя, не оборачиваясь.

- Озон, – кивнул я. – Ионизация воздуха. Высокое напряжение где-то рядом.

Володя хмыкнул. Не удивился. Не перекрестился. Просто хмыкнул – и пошёл дальше.

Отец Сергий (вообще, везёт нам на Сергиев в нашем повествовании) оказался тоже вовсе не сухоньким старичком с бородкой клинышком. Это был пышущий здоровьем «кровь с молоком» мужчина под 60, в глазах которого играли огоньки человека, полагающегося на трезвый, незамутнённый догмами, расчёт. Точный инженерный расчёт.

– А, Володимир, – кивнул он сочным баритоном. – И гость. Ну-ну. Проходите, дети мои. Сегодня служба… особенная.

Узнать, что ж такого особенного в сегодняшней литургии, я не успел. Звонарь (или – пономарь?) ударил в главный церковный колокол. И зазвучал он для меня не тем гулким эхом из звуков прошлого. Это было откровение.

Колокол на колокольне Св. Николая был не простой. Не тот стандартный «благовестник», что льют на заводе в Воронеже по ГОСТу. Этот был старый. Очень старый. И – я это понял не ушами, а ногой. «Нибируанская» конструкция в моём левом бедре вдруг завибрировала. Не заболела – завибрировала. Как камертон. Как резонансный контур, в который попал сигнал точно на собственной частоте.

В левом глазу побежали цифры:

«Внешний акустический сигнал. f₀ = 112,4 Гц. Обертоны: 224,8; 337,2; 561,6 Гц. Инфразвуковая компонента: 7,82 Гц. Амплитуда на расстоянии 12 м: 94 дБ. ВНИМАНИЕ: частота совпадает с резонансной модой квантового проводника маяка (погрешность ± 0,3 %). Инфразвуковая компонента создаёт стоячую волну в грунте на глубине 4-7 м. Эффект: стабилизация фазового поля в радиусе 900 м».

Я стоял в церкви, среди бабушек в платочках, женщин и мужчин всякого рода и вида. И чувствовал, как пол под ногами дышит. Не трясётся – именно дышит. Медленно. С периодом примерно в пять секунд. Как грудная клетка спящего великана.

- Володя, – шепнул я. – Пол. Он… вибрирует.

Володя, облачённый в стихарь поверх своей обычной клетчатой рубашки, наклонился ко мне:

– А ты думал, почему церковь здесь стоит? Почему не на горке, не у рынка, а – в этой низине? На старом русле?

Я не думал. Честно говоря, я и учился в политехе на специальности такой академической – академичнее некуда. В том плане, что теории точных наук в ней больше, чем практического, прикладного применения. Но жизнь подкинула сюрприз: теорию, ещё и недоученную, превращать в практику. Так вот, несмотря на свой «коммунистический материализм науки», я ещё в студенческие годы отказывался отвергать то, чему эта самая наука не могла дать внятного объяснения. Да вот, к примеру, – религия, теология, эзотерика.

В этом плане я невольно верил людям пожившим. Не пожилым в годах, а прожившим эти годы и взявшим от них ту самую житейскую мудрость. Такие люди всегда говорили, что «Храм Господень» не поставят в первом попавшемся месте. Что место для церкви – не для открытки. Что энергетика особая должна быть у этого места. Откуда эта энергетика берётся – вопрос уже второй.

Как и вопрос: а что мы знаем об инфразвуке? Частота ниже 20 Гц (20 колебаний звуковой волны в секунду). Человеческое ухо его не слышит. Но тело – чувствует. 18,7 герц – это, между прочим, частота, на которой, по исследованиям британского инженера Вика Тэнди, у людей возникает ощущение «присутствия». Тревога. Ощущение, что кто-то стоит за спиной. «Призраки», короче говоря.

Коротко отвлечёмся на «открытие вИка».

Если быть точнее, то британский инженер не собирался изначально исследовать «потусторонние миры». Как часто бывает в жизни – он пришёл к своему открытию, как в народе говорят, «от фонаря». Просто в его лаборатории, где он тестировал новые разработки медицинского оборудования, стоял вытяжной вентилятор. А ещё Тэнди был заядлым фехтовальщиком.

Инженер заметил, что при включении вентилятора его рапиры из немалой коллекции начинали вибрировать. Сначала – так, слегонца, потом – сильнее и сильнее, некоторые даже выпадали из своих настенных держателей. При этом, по мере нарастания амплитуды вибрации рапир, у самого Вика зарождалось чувство, что в лаборатории присутствует кто-то… невидимый. Но – главное – при отключении вентилятора вытяжки всё прекращалось: и вибрации рапир, и «привидения» исчезали.

Тогда Тэнди решил измерить уровень шума от вентилятора – благо, оборудование соответствующее в лаборатории имелось. Он и определил, что включённый вентилятор генерирует в помещении стоячую волну – инфразвук частотой около 19 Герц. И интенсивнее всего амплитуда волны была в месте, где инженер «видел привидение», и … стояла стена с креплениями для рапир. Там эти недо-сабли входили в резонанс с колебаниями стоячей волны.

Поэтому Тэнди и выдвинул предположение, что волна 18,7 Гц может вызывать у человека чувство страха, дрожь и зрительные иллюзии (галлюцинации?.. или потусторонний мир «открывает двери» на этой частоте – ?). Даже опубликовал эти свои открытия в журнале Общества психических исследований. Благодаря чему получил известность в научных и не очень кругах. Позже его привлекали к «поискам привидений» уже в качестве «узкого специалиста». И везде при этих поисках его сопровождал генератор инфразвука с полосой частот 0–19 Герц…

… А ещё – это частота, на которой резонируют подземные пустоты. Карстовые каверны. Старые шахты.

Или… Меня как кипятком обдало. Подвалы с квантовыми маяками.

- Колокол, – прошептал я. – Он не просто звонит. Он создаёт… заземляющий контур. Стоячую волну в грунте. Которая… стабилизирует фазу. Фазу чего?

И тут меня не меньше ошарашил уже Володя. Этот уже взрослый мужчина, до чудес Спасителя испробовавший на себе «чудеса» всех мыслимых на нашей родине «чудотворных» веществ… перекрестился. Широко, размашисто. И ответил – тоже шёпотом. Но – главное – что он ответил:

– Фазу маяка, Серж. Без колокола маяк при включении разнесёт полгорода. Не взрывом. Хуже. Резонансом. Квантовое поле без заземления – это как генератор без «земли». Напряжение уходит не в нагрузку, а – в пространство. В людей. В мозги. В ДНК. Понимаешь?

Если бы ещё пару месяцев назад мне сказали, что обратившийся к Господу бывший, э-э-э, злоупотреблявший веществами, будет «задвигать» мне вещи из сфер физики, я бы не поверил. Но сейчас я уже верил – уж слишком много событий произошло со мной с момента, как я оказался в «Доброве». Удивляться уже было не время. И не место.

Я понимал. О, как я понимал. На военной кафедре нам рассказывали про электромагнитное оружие. Про то, что СВЧ-импульс определённой мощности и частоты может «сварить» электронику в радиусе километра.

Да, что греха таить, как говорится, – каюсь. ПВО-шный комплекс С-125, вернее, не весь комплекс с пусковой и заряжающей машинами, а один его радар стоял у нас на военке во внутреннем дворе – для «пощупать руками» рабочее место офицера обнаружения цели и наведения на неё. Иногда по плану практических занятий радар запускали – для «посмотреть в мониторы» как бежит по кругу кинескопного монитора зелёный луч, показывающий наглядно сканирование «воздуха», и всё, что в этом воздухе может пролететь в данный момент размером с самолёт.

И был в составе наших преподавателей один весёлый персонаж. Его, наверное, убрали подальше из боевых частей армии за его проделки, не иначе. Он собрал как-то наш «взвод», да-да – взвод, а не группу студенческую какую-нибудь, как на «гражданке». И говорит:

- Хотите наглядно увидеть действие СВЧ-излучения? Наглядно – это значит не луч на экране по воображаемой цели, а результат воздействия СВЧ на вполне себе житейский объект.

Кто ж не захочет, да в 18-летнем возрасте-то?

- Смотрите, – продолжает капитан. – Воооон тот дом за забором нашей территории видите? Ага, видите… В этом доме одна из квартир – моя, только окна выходят на противоположную сторону. А теперь ищите два окна на втором этаже с такими зеленоватыми занавесочками. Видите?

Мы напряглись и общими усилиями «обнаружили цель». Пока – без включения радара обнаружили. О чём и доложили «товарищу капитану».

- А теперь включим режим «разогрева» антенны и всех нужных нам приборов радара.

Зетам он многозначительно поднял кверху руку с оттопыренным вверх указательным пальцем:

- В этой квартире живёт очень вредный старикан. На меня – боевого офицера – строчит доносы. И не куда-нибудь, а – в КГБ!

Силу и возможности «ГэБэ» помнят все из моего поколения и тех, кто постарше. Многие помнят и таких вот неугомонных «радетелей за страну», выискивавших даже в ближнем кругу «агентов империализма» и докладывавших свои измышления «кому надо».

Нет, «варить» деда капитан не собирался. Он просто хотел добавить вредному соседу физической активности в пределах квартиры. Не всё ж соседу в креслице сидеть с книжкой в руках – нужно и, простите, геморрой размять. А чтобы видно всё происходящее было отчётливо, нас он отправил на возвышение позади установки.

И тут – началось…

У деда в квартире в обеих смотрящих на нас комнатах под потолком висели лампы дневного света. Люминесцентные. Газоразрядные, если по-другому сказать. Их принцип действия помните?.. В каждом таком «светильнике» стояли так называемые «стартеры» («пускатели»). Они при включении давали электромагнитный импульс (разряд), и газ в лампе (неон, ксенон, аргон и т.п.) начинал ярко светиться. Свечение потом поддерживалось постоянными импульсными разрядами.

А что делает магнетрон в радаре? Это как раз источник СВЧ-импульсов высокой мощности. Но мы ж помним, что антенна зажила только в режиме разогрева. Если не забыли – оборудование радара собрано на мощных электронных лампах. Их и нужно в буквальном смысле разогреть для начала работы.

Капитан наводит антенну на окна соседа, начинает потихоньку добавлять мощность, и… Сначала заморгали, а потом и вовсе зажглись «на постоянку» люминесцентные лампы под потоком в обеих комнатах. Дедок вскочил с кресла и побежал щёлкать выключателями: сначала в одной комнате, потом – в другой. Безрезультатно. Свет горит… Через минуту он вернулся с отвёрткой. Но тут наш препод выключает активный режим антенны, и… свет в жилище соседа гаснет. Дедок потоптался ещё у выключателя и исчез – видимо опять в кресле устроился.

Наш ПВО-шник повторяет трюк… На сей раз поведение деда изменилось. Поначалу он щёлкал туда-сюда выключателем – безрезультатно. Потом исчез. Снова появился. И на этот раз челюсть у него отвисла. Буквально – с открытым ртом стоял дедуля.

Капитан грохнул со смеху:

- Знаете, почему он ошарашен так?.. Когда его не было видно в окна – это он бегал к счётчику. Пробки выкрутил, – и ещё больше зашёлся смехом. – Представьте, что творится со стариком… Пробки выкручены, подачи электроэнергии в квартиру – нет. А свет – горит…

Уж не знаю, чего такого написал дедок в очередном пасквиле на капитана в КГБ, но экзекуцию с самопроизвольным светопреставлением наш пво-шник продолжил ещё неоднократно. До тех пор, пока дед не смирился с «полтергейстом» и перестал реагировать на чудеса… Хотелось верить, что умом дядечка не тронулся, о чём мы недовольно и пробурчали преподавателю. Он заверил, что сосед его – мужик крепкий, выдержит.

Этот же капитан рассказывал, что животные с чёрной (и вообще – тёмной) шерстью, если попадают в зону активного излучения радара на расстоянии до 20-30 метров, минут через 5 становятся – нет, не белыми – седыми они становятся… Заметьте – эти 5 минут они не находятся постоянно в зоне излучения. Животинки просто на несколько секунд попали под СВЧ и убежали. Но пришли они к радару – тёмненькие, а вернулись (в нору, домой, ещё куда-то…) – седыми…

Отец Сергий

… Но вернёмся в церковь. Я размышлял, что если СВЧ-излучение высокой мощности может «сварить» любую электронику в радиусе нескольких километров, то квантовый импульс без фазовой стабилизации – это то же самое, только вместо электроники «варится» нейронная сеть. Мозг. Любой. В радиусе девятисот метров.

Весь «Добров». Вся улица Судьборемонтная. Половина микрорайона.

– И ты, – я сглотнул, – ты каждое воскресенье…

– Каждое воскресенье, – кивнул Володя. – И в праздники. И на Страстной. Все уже 8 лет, как меня ввели в «служки» при церкви. Отец Сергий – он знает. Он – из тех. Из «хранителей контура». Не священник по призванию. Оператор. Как ты – оператор наведения ПВО. Только ты цели сбиваешь, а он – удерживает. Фазу.

Отец Сергий в этот момент провозгласил: «Миром Господу помолимся!», – и прихожане стали осенять себя крестным знамением – кто как умел…

Вообще, если вы заходите в церковь не время от времени, а посещаете Храм Божий хотя бы периодически (с периодом, например, раз в месяц-два), то могли заметить одно занимательное явление – как «посетители» крестятся. Именно «посетители». Люди с церковью более дружные хорошо знают – как сформировать пальцы руки для этого священнодействия. Нужно большой, указательный и средний пальцы собрать крепко в щепотку, и ими осенять себя: лоб – живот – правое плечо – левое. Оттого мы и «Православные» – крестим себя (славим Господа) справа–налево («Справа Славим»). У католиков – наоборот: слева – направо. Но наблюдение моё не в этом.

Малознакомые с церковными службами люди вот эту «щепотку» из трёх пальцев как раз и собирают – как попало. В результате большой палец не смыкается крепко с другими, и по факту выходит, что крестятся эти прихожане двумя пальцами – указательным и средним. А кто в истории Руси крестился «двома перстами»?.. Да-да, нынешняя Православная Церковь этих адептов не приветствует, называет старообрядцами. Или – раскольниками.

Я тоже по первости не обращал внимания на такую, казалось бы, «мелочь». Пока много уже лет назад один терпеливый батюшка не сказал мне:

- Сын мой, собери пальчики хорошо, вот, смотри – как (и сам сложил мои три пальца в «клювик»). Запомни – три пальца…

Но и здесь всё не так просто. «Троеперстие» пришло на Русь только в середине 17-го века в ходе реформ Патриарха Никона. Хотя сторонники «Двуперстия» не видели в своём обычае ничего странного и страшного для веры. Если честно, не вижу и я. Я всё время задаю один и тот же вопрос людям религиозным в беседах:

- Вот, скажи мне. Почему нам говорят, что креститься дОлжно тремя пальцами. А Св. Николай Чудотворец, Иоанн Златоуст и некоторые другие ДАЖЕ НА ИКОНАХ показывают «Двуперстие»? Это – как?..

Ответы этих людей сводятся к одному: в общем, это неправильно, нужно – тремя пальцами…

… А сейчас я стоял и думал про «миссию» Володи: «Восемь лет. Каждое воскресенье. Заземлять квантовый маяк колокольным звоном. Без выходных. Без отпуска. Без больничного».

Но это оказалось мелочью по сравнению со «стажем» отца Сергия. Вот это – уникальный служитель. Это вам не «попы-миллионеры» на «Мерседесах», «Геликах» (тот же «Мерс», только квадратный джип) и прочих БМВ и Лексусах. Это – сменная работа. Тяжёлая, монотонная, невидимая. Как у дежурного по подстанции. Или у оператора на пульте управления реактором.

И снова я заметил, что мой «квартирант» в ноге (или тот – в ком я) выдаёт «умные мысли» тютелька-в-тютельку перед тем, как левый глаз включается в «сигнально-тревожный» режим. Ага, он мне и выдал:

«Примечание: оператор контура заземления (Володимир К.) – не биоробот. Органик. Мотивация: вера. Классификация по ТК Нибиру: «внештатный сотрудник на гражданско-религиозном договоре». Стаж: около 10 лет (самостоятельно – 8 лет). Премии не начислялись».

Я чуть не заулыбался в голос. Прямо посреди литургии. Сдержался. Но Володя заметил. И подмигнул. Мол, да, Серж, я тут – на гражданско-религиозном договоре. Без премий. Восемь лет.

После службы отец Сергий позвал нас в алтарь. Не для молитвы. Для инструктажа.

На аналое – вместо Евангелия – лежала потрёпанная большая тетрадь в клеёнчатой обложке. Ещё та – советская, на 96 листов. С надписью шариковой ручкой: «Журнал учёта фазовых сдвигов. Контур №7. Ответственный: о. Сергий (Викторович)».

– Смотри, – ткнул пальцем батюшка в колонки цифр. – Каждое воскресенье фиксирую. Амплитуда, частота, длительность. Двадцать три года. Ни одного пропуска. Ни одной «самоволки».

Я смотрел на цифры. И узнавал. Это был – журнал настройки. Что-то похожее на журнал дежурств будущих «офицеров наведения» на военной кафедре при калибровке радара. Только вместо «азимут – привязка – дальность» тут было: «частота – амплитуда – фаза – дрейф».

Я уже переставал удивляться. А жаль. Жаль терять это «детское» чувство. Вот ответьте мне: почему дети – всегда счастливы? Даже в самой нищей семье, живущей на грани выживания, ребятня находит поводы искренне радоваться и смеяться. И голод, нужда, скверные условия быта – не препятствие для малышни радоваться этому свету…

Да потому что ребёнок в постоянном познании. Он познаёт окружающий мир. Всё новое для него – удивительно. И … радостно… Почему же мы, взрослея, теряем эту способность? Почему с возрастом, обучаясь где-то и осваивая новые навыки, мы уже не видим в этом ничего удивительного?..

Ну, ладно, эдак мы далеко в философии погрязнем. Повторю, увидев тетрадь и то, с какой аккуратностью и лаконичной чёткостью заполнена каждая страница, я без тени удивления спросил:

- Отец Сергий. А вы… в каком звании были? До… этого?

Батюшка усмехнулся в бороду:

- Капитан-лейтенант. Гидроакустика. Северный флот. Подводная лодка. Слушал и слышал я – большей частью – не противника, а сам океан – как он фонит. А потом – понял, что фонит не только океан. Что земля фонит, и даже… гудит. И кто-то должен этот гул – держать. В рамках.

Володя кивнул. Мол, да, всё так. Двадцать три года. Капитан-лейтенант в отставке. В стихаре. С Псалтырью. Заземляет богов (здесь я не богохульствую, я здесь – про тех, не наших «прорабов с золотых приисков древности», которых шумеры обожествили).

Однако рано я себя пророком почувствовал – новую инструкцию в левый глаз я предвидеть не успел:

«Обновление протокола активации маяка: ПУНКТ 7 – «Перед запуском убедиться в наличии стабильного заземляющего контура (колокол, f = 112 Гц, оператор: Володимир К.). Без контура – ЗАПУСК ЗАПРЕЩЁН. Последствия: необратимая дефаунизация нейронных структур в радиусе 900 м». Подпись: Энлиль. Дата: 430 000 лет до н. э.».

432 тысячи лет – эту дату ануннакский коммуникатор явно пересчитал только что. Откуда им было знать, что именно сегодня я в компании двух чрезвычайно религиозных мужчин дойду до соответствующего уровня активации зиккурата? А с другой стороны – более занятный вопрос назрел.

А откуда им вообще было знать, что именно в этом месяце, в этом году, наконец – в этих десятилетии и столетии, для них «найдусь» я?.. Сами всё спланировали с временнЫм лагом в пару лет?..

А иначе как вы объясните, что коммуникатор представлял из себя обычный (не совсем, конечно) мобильник земного индивидуума в наши дни? Знали – или знают – об уровне развития технологий на нашей планете? И судя по всему, работает он на тех же частотах, что и любая базовая станция мобильного оператора. Знали они это?

Или всё проще? Проще – для них. Они не знали ничего. Они сами это всё создали…

Не в прямом смысле – сами ануннаки. А их потомки. НЕКОТОРЫЕ из нас… Вспомните любвеобильного Энки и его задачу по «разведению в земных условиях» биороботов для «золотых рудников»… Вот тебе и полмиллиона почти лет…

А колокол? Ему же от силы лет двести, не больше. Значит, до колокола здесь (и только ли – здесь?) применялись другие средства?.. Бубен? Гонг? Барабан? Шаман с бубном, который «камлал» на этом месте за тысячу лет до крещения Руси?..

И если раньше «прокатывали» такие более простецкие способы «связи и заземления», то зачем понадобилось основательный храм возводить? Да ещё и с фундаментом из гранита? Ну не для того же, чтобы удержать колокольню с «царь»-колоколом, в котором веса было – не смешите строителей – не более полутонны. Ну, ладно, пусть – полная тонна, учитывая размеры этого «царя», и – соответственно – количество бронзы, ушедшей в литьё.

А вот как раз с материалом фундамента и есть догадочка. А всё как бы объясняется «заземляющей» функцией храма – создаваемой инфразвуковой (неуловимой уху) компонентой стоячей волны «голоса» колокола.

В общем…

Слышали звон, да не знали…

… зачем он…

Поясню про колокол.

Здесь напомню вам ту «ануннакскую аналитическую сводку», высветившуюся в моём левом глазу при подходе к храму – когда «запел основной» колокол.

«Внешний акустический сигнал. f₀ = 112,4 Гц. Обертоны: 224,8; 337,2; 561,6 Гц. Инфразвуковая компонента: 7,82 Гц. Амплитуда на расстоянии 12 м: 94 дБ. ВНИМАНИЕ: частота совпадает с резонансной модой квантового проводника маяка (погрешность ± 0,3 %). Инфразвуковая компонента создаёт стоячую волну в грунте на глубине 4-7 м. Эффект: стабилизация фазового поля в радиусе 900 м».

А теперь – всё по косточкам переберём быстренько. Я просто передам вам коротко то, что вечером этого же дня пришлось объяснять Ольге. Вы ж понимаете, что эту девушку «обойти на повороте» не получится – истребует всё, до капельки. Ну и – чтобы мне два раза не рассказывать одно и то же, если идти строго по хронологии. Поэтому – слова из ещё не наступившего вечера.

Ход мысли был такой.

Вы когда-нибудь задумывались, почему колокольный звон вызывает такое странное, почти мистическое ощущение? Почему, когда слышишь гул большого колокола, внутри тебя что-то «резонирует» – в буквальном, физическом смысле?

А вот почему. Колокол – это не просто кусок бронзы, висящий на верёвке. Это сложнейший акустический резонатор, который при ударе генерирует не одну частоту, а целый спектр гармоник. Основная мода (мода – это особый тип стоячей звуковой волны) колебаний большого церковного колокола – это, как правило, частота в районе 50–150 Герц. Но помимо основного тона, колокол издаёт обертоны – кратные частоты, которые накладываются друг на друга и создают тот самый «богатый» звук, от которого мурашки по коже.

Математически это описывается формулой стоячей волны в круговой мембране. Писать формулу не стану – не за чем усложнять околонаучный «диспут» для широкого круга читателей. Отмечу только, что для большого колокола диаметром, скажем, 80 сантиметров, основная частота получается примерно 70–80 Гц. А первый обертон – уже около 140–160 Гц. Второй – около 210–240 Гц. И так далее.

Но самое интересное – это инфразвуковая составляющая. Большой колокол при сильном ударе генерирует колебания ниже 20 Гц – то есть ниже порога слышимости человеческого уха. Вы их не слышите, но ваше тело их чувствует. Инфразвук проникает сквозь стены, сквозь бетон, сквозь землю. И на определённых частотах – 7–8 Гц, например – он входит в резонанс с альфа-ритмом человеческого мозга. Отсюда и ощущение «мистического трепета» в церкви. Но это не мистика. Это физика.

Однако, и это ещё не всё. Вот тут начинается то, что заставило мой внутренний ИИ (или того, кто в ноге … или обоих) «вскричать» левым глазом «Эврика!». Ага, как тот Архимед, когда поскользнулся в большой бочке-ванне, грохнулся в воду, а увидев – сколько воды из-за такого «погружения» его тело выплеснуло из «античной джакузи» – открыл очередной закон физики. Ага, то самый: «Тело, погружённое в жидкость, вытесняет своим объёмом эквивалентный объём жидкости». Но то – Архимед с водой. А у нас – церковь с гранитным фундаментом.

И вот, что я домыслил. Гранит – это магматическая порода, которая на 25–30% состоит из кварца. А кварц (SiO₂, «Силициум-О-два» – оксид кремния) – это пьезоэлектрик. То есть кристалл, который при механическом воздействии на текстуру под определённым «углом среза» генерирует электрический заряд. Если помните, про «пьезики» я уже упоминал ранее.

Так вот, когда колокол звонит, его акустические волны проходят через гранитный фундамент, «трясут» кристаллы кварца, и те генерируют слабое, но вполне измеримое электромагнитное поле. Низкочастотное. Именно то, которое нам нужно для «квантового заземления» маяка. Вдобавок к инфразвуковой компоненте колокола.

Оля смотрела на меня, не закрывая свой симпатичный ротик, буквально вот всё время, пока я думал свои мысли вслух. И на словосочетании «заземление маяка» она, видимо, тоже заземлила свой бушующий мыслительный процесс. И выдала вполне осознанно:

- Ты хочешь сказать, что колокольный звон – это… электромагнитный щит?

- Не щит, – поправил я. – Демпфер. Стоячая низкочастотная волна, которая «гасит» паразитные возмущения от маяка. Как шумоподавитель в аудиотехнике. Он генерирует звуковые волны в противофазе к известным в радиотехнике внешним шумам при звукозаписи (они – типичные всегда). И шум «обнуляется». Только у нас вместо «шумодава» – церковь, вместо шума – квантовые помехи, а вместо звуковой волны – пьезоэлектрическое поле кварца в граните.

Ольга молчала секунд десять. Потом достала свой «мобильник-копию» и ткнула пальцем в экран. Голографическая проекция мигнула и выдала:

«Подтверждено. Низкочастотное заземление через пьезоэлектрический эффект в текстуре вкраплений кварца в гранит. Требуемая частота заземления: 7,83 Гц». Источник: акустический, биологический, литосферный».

А затем и вовсе удивила меня. Вот уж действительно: женщины в азарте – удивительные человеки, нечеловеческие, я б сказал. Оля и вправду начала понимать то, что красавицам, далёким от физики как предмета вообще, понять просто не судьба:

- И колокола церкви тоже звенят на этой частоте?

- Ну, Оля… Не звенят, а – звонят. Звенит – или маленький колокольчик на шее телёнка, или – в ухе после оплеухи (вот и каламбур). А колокола – звонят, и «В» колокола – звонят. Колокола разносят звон вокруг на своих частотах – 70, 140, 210 Гц и так далее. Но инфразвуковая составляющая их звона – те самые 7–8 Гц, которые ты чувствуешь нутром. И вот эта-то «низкая нота» и создаёт стоячую волну, которая «заземляет» квантовое поле маяка. Не даёт ему «сжечь» всё вокруг…

Но это было вечером. А в настоящий момент я посмотрел на отца Сергия. Потом – на Володю. Приклеил взгляд к тетради с цифрами. И, наконец:

- Ладно, – сказал я. – Заземление – есть. Контур – стабилен. А теперь – мне нужно включить то, что вы тут 23 года держите выключенным.

Отец Сергий посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Как смотрят на человека, который собирается вмешаться в работу системы «Периметр» и напрямую тиснуть красную кнопку. Вдохнул, задержал дыхание:

- Сын мой, – выдохнул он, то ли с облегчением, а то ли – от неотвратимости сложного решения. – Я 23 года не держу, я сдерживаюсь. Не потому, что боюсь включить. А потому что – некому было. Не было связного. Не было обязательного для запуска «переговорщика». Не было того, кто рассчитает упреждение. Кто наведёт. Кто – попадёт.

И ткнул пальцем меня в грудь. Прямо в грудину мою проваленную. И надо же – не удивился «впуклости» моего костного скелета спереди. Будто бы – знал… Только – откуда?..

Ладно, оставим. Понятно, что в этом деле случайных людей быть не могло…

Тем более, что через пару дней – на третий – всё завертится…

(Продолжение следует)

Глава 5. Есть контакт!

Собрать «Кракена»

Среда. Три дня после воскресного «инструктажа у батюшки». Подвал «Доброва». Время – 23:47. Все нормальные люди спят. Ненормальные – тоже спят. А я – паяю.

Нет, не паяю. Вообще, языком инженера-электрика моё занятие называлось «монтаж высоковольтных цепей». Одно то, что для питания всей нашей конструкции (подробно – чуть позже), посовещавшись с Андоюхой и Игорем (его пришлось привлекать тоже), решили подключиться к «трёхфазке». Плита на нашей кухне – электрическая? Под неё и заведена линия на 380 Вольт. Сеть на 220 Вольт просто не выдержит. Розетка «220 В» – это «баловство» для обычных бытовых приборов, нужд освещения жилья. Под задачи с претензией на «промышленные» сеть на 380 Вольт и придумали в своё время.

А чем наша установка не промышленная? Ведь, если разобраться, в этом вопросе важно не то, что выпускает эта «промышленная» установка. В нашем случае никакого выпуска готового продукта нет и быть не могло. Зато будет «выпуск» лазерного луча «из… – в …», и такой же выпуск «из… – в …» квантового поля, сфокусированного в луч. В общем, «промысел» нашего замысла в понятии «промышленный» теоретически есть. Хм, «промысел замысла» – хорошо сказал, надо запомнить.

А уж чей это промысел (на Божий – не претендуем, не по рангу нам) – не так уж важно. Важно осуществить то, что предписывалось нам «грозными» ануннаками. А уж как осуществим, там и будем посмотреть – кто грознее, кто кому условия диктовать станет…

… Если помните, все «комплектующие» для нашего «Кракена» в позапрошлое воскресенье разгружали и сносили в подвал все постояльцы «Доброва». Название установки родилось спонтанно, но приклеилось раз и навсегда. Однозначно – плод телепатического процесса «коллективного бессознательного». Иначе как объяснить, что кто-то один из всей «бригады-Ух» озвучил то, что уже было вбито в мозг каждого?

В тот день после ужина шеф Андрей выдал всем обещанное объяснение ситуации. А именно: зачем навезли в подвал кучу старого тяжёлого барахла, железо-стеклянного, да ещё и антенну от радара поставили. Тут и помогла способность Андрюхи вести любой разговор через шутки-прибаутки:

- Ну, что, братва? Заскучали, небось, снегА чистить во дворах, на стройках горбатиться, пиво таскать да уголь в мешки фасовать? А вот теперь скучно не будет. Инопланетян с Нибиру в гости ждём… Я вон и котлет с хинкали почти тонну завёз, щас – за мороженым поеду, – и осклабился в своей привычной манере.

И всё. Напряжение махом исчезло. Ощущение какого-то подвоха у мужиков сменилось соревновательной функцией мозга. Все стали наперебой выдумывать новые ходы в сценарии «встречи инопланетного разума». Позабавились вдоволь. Но подытоживая «собрание цехкома», кто-то произнёс:

- Ну, про инопланетян – понятно. Котлет Серёга нажарит, пельменей наварит… А барахло это всё – зачем?

Такого поворота не ожидали ни я, ни Андрюха, который снова расплылся в ухмылке:

- А оно вам – надо, парни?.. Пусть будет.

Ну, пусть – так и пусть…

«Счастливым обладателем» подробной информации о предстоящих эпохальных событиях и ведущейся к ним подготовке стал только Игорь. Он и по хозяйственным своим функциям в «Доброве» подходил на роль «старпома», и по интеллекту, который старался развивать чтением всего. Не радиофизика, конечно, была его чтивом, но в электрике и прикладных технических вопросах он соображал на уровне богатого опыта прошлой жизни (жизни, как понимаете, не пресыщенной достатком). А для всех остальных оставили поле для манёвра сюрпризов. Коих будет немало…

Итак, возвращаемся к «Кракену». Конструкция монстра инженерной мысли.

Блок первый: Магнетрон. Не тот, что в вашей микроволновке за 5 тыщ рублей из «М-Видео». Нет. Тот – игрушка. 800 Ватт максимальной мощности, 2,45 гигагерца – рабочая частота. Хотя и эта «игрушка» котлеты может не только разогреть, а при долгом (но абсолютно не нужном) усердии – и прожарить в угольки. Наш магнетрон – МИ-29. Военный. Импульсный. Из радара П-18 «Терек». Для обнаружение целей в воздухе на расстоянии до 200 км.

Это вам не шутки. Это лампа. Вакуумная. С медным анодным блоком на восемь резонаторов. Частота – 3 гигагерца, S-диапазон. Импульсная мощность – 200 киловатт. Двести тысяч(!) ватт. Не подумайте, что такая мощность у него – постоянная. Если б это было так – пришлось бы строить рядом с центром небольшую ТЭС, для которой даже не хватило бы угля, закупаемого Андрюхой. Зачем электростанция понадобилась бы? А как иначе обеспечить устойчивое энергоснабжение такого монстра – если он потребляет мощность целого дома на сотню квартир? Ведь 200 килоВт – это на выходе. А на входе – если мощность будет постоянной – он заберёт все 300-400 киловатт. Одной фазы на 380 Вольт на такого монстра просто не хватило бы.

Нет. Его внушительная мощность – пиковая. В импульсе длительностью 2 микросекунды. Средняя – всего около 1 киловатта, как у утюга. Но в эти 2 микросекунды – 200 киловатт мощности электромагнитного импульса.

Импульс этот нужен для «ощупывания» пространства по указанному азимуту и в управляемом угловом секторе обзора антенны. Вот и выкидывает наш магнетрон импульсы пакетом по 500 тысяч штук в секунду (2 микросекунды – период всплеска и падения мощности, одна пятисоттысячная секунды) на несущей частоте в 3 ГГц. А когда «нащупает» летящую воздушную цель, сообщает об этом отражённым от самолёта (ракеты) сигналом. Дальше математика уровня средней школы: время задержки сигнала делится пополам и поделив скорость света (300 тысяч км/сек, скорость распространения радио- и электромагнитных волн) на время задержки/пополам – получаем расстояние до цели. Почему время задержки делим пополам? Так а зачем нам считать расстояние, которое сигнал прошёл сначала до цели, потом обратно? Нам нужно только одно это расстояние…

Но мы ведь не собираемся охотиться ни на с/х-дроны над полями с картошкой, ни на вертолёты МЧС, летящие в своих «чрезвычайных спасательных» целях, ни на военные самолёты и ракеты противника, коих тут в Сибири не было замечено никогда. Тогда – зачем нам магнетрон?

А затем, что квантовый проводник маяка – те самые «ржавые трубы» – работает на частоте 2,98 ГГц. Почти ровно частота МИ-29. Совпадение? Ольга говорит – нет. Говорит – «протокол совместимости». Мол, Ануннаки, когда строили маяк 432 тысячи лет назад, знали, что к сегодняшнему времени у «приматов с Земли» уже будет изобретён магнетрон. И заложили частоту под него. То бишь, маяк (вернее – кристалл в маяке) нужно возбудить СВЧ-колебаниями на этих 2,98 Гигагерцах.

Верить в это или нет – дело сугубо личное, интимное даже, я б сказал. Но цифры не дают разглагольствовать. 2,98 и 3,00 ГГц. Расхождение – 0,7%. В пределах допуска…

Блок второй: Тиратрон. ТГИ1-1000/25. Водородный. Стеклянная колба размером с двухлитровую банку. Внутри – водород под давлением 0,3 миллиметра ртутного столба. Катод – оксидный. Анод – графитовый. Сетка – молибденовая.

Что он делает? Он коммутирует. Превращает ток от блока питания в импульсы по 25 кВ. Короткие. Очень короткие. 50 наносекунд. Пятьдесят миллиардных долей секунды. За это время свет проходит пятнадцать метров. А наш импульс – уже сформирован. И летит дальше. В лазер.

Тиратрон я нашёл на той же свалке, что и магнетрон. Лежал в ящике с надписью «Списать. Не ремонтировать. Опасно». И правильно написано. Потому что двадцать пять киловольт на аноде – это не «осторожно, высокое напряжение». Это – серьёзно, и очень травмоопасно…

… Прежде, чем пойдём по конструкции «Кракена» дальше, сделаю небольшое отступление. В нашей истории появилось много цифр. Непосвящённого читателя такие амплитуды напряжения – как 25 киловольт (25 тысяч Вольт) – могут шокировать. Откуда их взять?..

Так вот – ничего сверхъестественного.

Многие могли застать в семьях телевизоры ещё кинескопные. Это, в отличие от современных ЖК-Теликов, такие объёмные ящики со стеклянными кинескопами, которые и выдавали изображение. А кинескоп этот – это ЭЛТ, электронно-лучевая трубка. В ней луч, или сфокусированный пучок из 3-ёх – зелёный, синий, красный, бегают по лицевой стеклянной «стенке», как в том же радаре, с бешеной скоростью. И этим «бегом» создают ту самую развёртку кадров – изображение.

Чтобы понятнее стало – пример. Вы когда-нибудь заштриховывали какое-то изображение карандашом на бумаге? Это – когда карандашом водишь быстро «туда-сюда, влево-вправо», не отрывая его от бумаги. Вспомнили? Вот точно так же бегает по лицевой стенке кинескопа луч развёртки. Из-за бешеной скорости этого бега луча «влево-вправо, сверху-вниз» и получается непрерывное изображение, которое мы видим, ага. В ЖК-телеках принцип другой, но нам его и не надобно.

Так вот, для работы этого кинескопа тоже необходимо напряжение от 15 до 25 киловольт. А вроде как – всего-то от «розетки 220» питается. А просто в каждом таком телике есть девайс под названием «умножитель». В нём каскад блоков суммирует напряжение, которое в каждом из них кратно «умножилось». Вот вам и «получайте ваши» 25 киловольт.

И 25 кВ – вовсе не страшно в плане «не влезай – убьёт». Это только напряжение – с устрашающей цифрой, а сила тока у этого напряжения в теле-ящике – миллиАмперы, не опасные для жизни.

Наверняка, любой телемастер того поколения расскажет вам – сколько раз за карьеру ему электрической дугой от этих 15-25 киловольт «прошивало» пальцы, когда он «совал руки» слишком близко к умножителю или электродам кинескопа при настройке теле-ящика во включённом состоянии. И ничего – все живы и здоровы )) На пальце после такой «прошивки» – 2 чёрные точки: «вход» и «выход» электрического разряда дуги, и ни капли крови (НЕ ПОВТОРЯТЬ!). Палец, конечно, поболит некоторое время, но, повторю – все живы и здоровы…

Поэтому, просим и дальше не удивляться цифрам. Технический прогресс – он такой, могучий и весёлый…

Идём дальше по «Кракену».

Блок третий: Лазер на парах меди. ЛПМ. Тот самый, который Наталья выцыганила у директора НИИ под легендой «подсветки бизнес-центра». Модель – «Кулон-10». Десять ватт средней мощности, всего 10 (но вспоминайте пример магнетрона – про пиковую мощность, в тысячи раз больше средней). Импульсный. Частота следования импульсов – 10 килогерц. Десять тысяч вспышек в секунду.

А вот тут – главное. Длина волны. Две линии. 510,6 нанометра – зелёная. И 578,2 нанометра – жёлтая. Самоостанавливающиеся переходы в атоме меди. Это значит – что?

Это значит, коллеги, что атом меди, получив энергию от электрического разряда, возбуждается. Электрон прыгает на верхний уровень. А потом – падает обратно. И при падении – «выплёвывает» фотон. Зелёный. 510,6 нм. Но! – и вот тут «но» размером со слона – обратно на нижний уровень электрон не возвращается. Он застревает – останавливается – на промежуточном. Метастабильном. И сам оттуда не уйдёт сразу. Точка. Лазер гаснет.

Поэтому – импульс. Короткий. Наносекундный. Вспыхнул – и всё. Ждём. Пока медь «остынет». Пока электроны рассосутся «по привычным местам». Микросекунд сто. Потом – снова. Вспышка. Гашение. Вспышка. Гашение. Десять тысяч раз в секунду.

И вот этим зелёным светом – 510,6 нм, ни больше, ни меньше – мы должны возбудить изотоп углерода-13 в нашем «сахарном угле». Потому что у углерода-13 – ровно такой резонанс поглощения. 510,6. Не 510,5. Не 510,7. Пятьсот десять и шесть.

Откуда я это знаю? Из голографического экрана Ольги. Который она мне тыкала гипсом в лоб. Буквально.

Блок четвёртый: Маяк. «Ржавый котёл». Квантовый навигационный маяк модели… а, чёрт его знает, какой модели. Ольга говорит – «Энки-7, серия «Зиккурат», год выпуска – минус 432 000».

А теперь – внимание! Понятия «блок» для наших составных частей пригодного к запуску квантового импульса в космос оборудования – чисто формальные. Для разделения зон деятельности. Ведь понятно изначально, что не будь в котле нибируанского кристалла, и смысла не было бы городить такой вымученный по конструкции супер-девайс.

Поправки в первоначальный план

Да-да. Вы могли ошибочно представить себе нашу задачу как «простую» работу радара ПВО. Но тогда нужен был бы – только радар. И зачем – всё остальное? А вот зачем.

Магнетрон нам нужен не для того, чтобы «осветить» пролетающую мимо Марса Нибиру или засечь ануннакский звездолёт при посадке на «Красную планету».

Представьте: вы стоите в подвале и пытаетесь послать СВЧ-сигнал через толщу земли, бетона, атмосферы и ионосферы прямо в точку гравитационного следа Нибиру, которая летит где-то в районе Марса. Проблема в том, что ионосфера Земли – это слой заряженных частиц. И на высоте около 60 километров (на самом деле – ещё раньше) он работает как зеркало для радиоволн определённых частот. Это «зеркало» отражает их обратно на Землю. Это, кстати, почти тот самый эффект, благодаря которому вы можете поймать радиостанцию из другого города на средних волнах (они длиннее СВЧ) – сигнал «отскакивает» от ионосферы, как мячик от потолка.

А СВЧ, несмотря на мощность сигнала, затухает в атмосфере ещё быстрее – и зеркала не нужно. Это, если вновь говорить на языке радио, как раз тот случай, когда радио «Маяк» в диапазоне СВ (средние волны) можно было поймать в квартире во Владивостоке, а радиостанция при этом вещала из самой Москвы. Для СВЧ (в радио – FM, УКВ, ультракороткие волны) границы крупного города или области – предел мечтаний. При этом передатчики СВЧ-радиостанций выбрасывают сигнал мощностью от 5 до 15 киловатт. Больше нельзя – вот этот «эффект микроволновки» может возникнуть при повышении мощности антенны. Вспоминаем приведённый пример про освещение в квартире вредного соседа и «окраску» животных.

Я это пояснял к тому, что, если мы просто «включим» маяк, его сигнал сильно «поредеет» из-за рассеивания в атмосфере – ещё до «ионосферного зеркала». До выхода в «космический вакуум» от нашего сигнала не останется и десятой части. А до Нибиру, которая будет в ближайшей точке – около Марса, не долетит и одного процента энергии.

Нужен «прокол» – узкий канал сначала в атмосфере (до 10-12 км в высоту), а затем и в ионосфере – чтобы «проколоть» зеркало. И вот только через этот «прокол», «тоннель» сигнал пройдёт без потерь. Ну, почти без потерь. А здесь-то и пригодится магнетрон, но уже – не как оружие ПВО.

СВЧ-излучение высокой мощности, сфокусированное в узкий луч (или – узкую спираль), создаёт в воздухе над маяком плазменный канал – столб ионизированного газа, который работает как волновод. Плазма, в отличие от обычного воздуха, не отражает и не рассеивает квантовые волны, а наоборот – проводит их, как оптоволокно проводит свет. Это и есть «плазменное окно». Грубо говоря, мы пробиваем дырку в ионосфере и через эту дырку «светим» прямо в космос. И сразу – поправочка. Мы исходим из того, что это – так называемая «холодная плазма». Обычная плазма – с температурой 5 тысяч градусов, как на Солнце – нам без надобности.

Но следом – другая засада. Ну вырвались мы в космос с сохранённой процентов на 90 мощностью сигнала. А дальше – что?..

Это только в цифрах на бумаге и в воображении скорость света (и радиоволн) огромной выглядит: 300 тысяч километров в секунду. Нет, так-то, да – огроменная скорость, недостижимая пока для полётов «железных птиц» человечества Земного. Но вы представляете себе космические расстояния? Не зря же пытливые умы придумали поговорку про неосуществимые цели: «Как до Луны – пешком…».

И мерить расстояния в открытом космосе километрами – это всё равно, что считать объём воды в отдельном море… каплями. Объёмы «водных запасов» в морях давно измеряют в кубических (!) километрах. Представьте себе куб со сторонами в 1 километр, и налейте (если сможете )) …) в него воды. Вот это и будет 1 кубический километр воды.

Вот и в космосе расстояния измеряют парсеками или астрономическими единицами. Вот пример для понимания грандиозности размеров космоса. 1 парсек равен расстоянию в километрах, которое преодолеет свет за … 3,26 года. Помножьте теперь 300 тысяч километров на КОЛИЧЕСТВО СЕКУНД в одном году и ещё на 3,26 – получите 1 парсек. Это – 30,86 триллиона(!) километров. Или – 206 265 астрономических единиц (а.е.), 1 а. е. = расстоянию от Земли до Солнца.

Поняли теперь? Даже если мы вырвемся в открытый космос с нашим СВЧ-сигналом – СКОЛЬКО по времени он будет лететь до Нибиру? А обратно?.. Ведь только получив обратный отражённый от планеты сигнал, мы сможем понять – попали мы своим СВЧ в Нибиру или нет.

Но, как говорится: не всё так плохо

Наша надежда – на то, что сигнал-то у нас будет – квантовый. От кристалла инопланетного. А в теории утверждается, что передача энергии (информации) квантовым каналом – совсем не передача радиоволнами… Всю прелесть этой разницы вы поймёте совсем скоро.

А пока… Пока мы имеем к этой теории ещё один существенный момент. Любая теория рассматривает поведение сигнала – в вакууме, изначально. Что будет с квантовым каналом в плотных слоях атмосферы с земным давлением и с преградой в виде ионосферного зеркала – мы точно сказать не можем. Поэтому «прокол», «тоннель» – необходим. Пусть даже будет, что мы перестраховываемся. Но лучше, как говорится, перебдеть, чем недо…

Тем временем в глазу моём вновь замигало:

«Миссия: Активация маяка. Статус: В процессе. Уровень: 14. Задача: Квантовое заземление через акустическо-пьезоэлектрический резонанс. Срок: до воскресенья».

До воскресенья оставалось четыре дня. Четыре дня на то, чтобы собрать воедино ЛПМ, магнетрон, тиратронный генератор, «сахарно-угольную матрицу» и колокольный звон. И всё это – в подвале бывшего детского сада, который пахнет углём и мешками из-под сахара…

… и вот я сижу перед всем этим хозяйством. В 2 часа ночи (через два с половиной часа – идти кашу варить на завтрак). С паяльником на 200 ватт. С мотком медной шины сечением 16 квадратных миллиметров. С изолентой (синей, потому что – сама-самая изолента из всех изолент). И с задачей: соединить.

Соединить тиратрон – советский, 1978 года выпуска, с допуском ±15% по параметрам – с нибируанским квантовым кристаллом, который не имеет допусков. У которого параметры – абсолютные. Ноль погрешности. Ноль.

Это как… как прикрепить коту на спину вентилятор на батарейках. И надеяться, что полетит.

- Не полетит, – сказал я вслух. В пустой подвал. Мешки с углём молчали. Магнетрон МИ-29 молчал. Тиратрон в своей стеклянной банке молчал.

И тут – заговорила нога. Не заболела. Не щёлкнула. Заговорила. В левом глазу – текст. Много текста. Мелким шрифтом. Как лицензионное соглашение к софту, которое никто никогда не читает:

«Рекомендация по стыковке: импеданс тиратрона ТГИ1-1000/25 (Z = 12,5 Ом на частоте 20 МГц) НЕ СОВПАДАЕТ с входным импедансом кристалла Энки-7 (Z = 0,003 Ом, чисто активный). Необходимо согласование. Метод: четвертьволновый трансформатор. Длина линии: λ/4 на частоте 3 ГГц = 25 мм. Материал: медь, сечение – произвольное. Допуск по длине: ± 0,1 мм. Примечание: в случае ошибки – кристалл перейдёт в режим «неуправляемый распад». Радиус поражения: см. п. 7 протокола. Подпись: Энки. P.S. Удачи, примат!».

Двадцать пять миллиметров. Четверть волны. Медная полоска. Два с половиной сантиметра меди между советским тиратроном и инопланетным кристаллом. И допуск – одна десятая миллиметра. На глаз. Ночью. В подвале. При свете лампочки на 60 ватт.

- Энки, – сказал я в потолок. – Ты издеваешься?

«P.S. дополнен: Нет. Удачи, примат» – мгновенный ответ в левый глаз.

Я взял штангенциркуль. Тот самый, советский, ШЦ-I, с ценой деления 0,05 мм. Из ящика с инструментами, который Андрюха держал для «мелкого ремонта сантехники». Отрезал полоску медной шины – той самой, на 16 кв.мм (ширина – 16, толщина – 1 мм). Замерил. 25,1. Много. Подточил напильником. 25,0. Нормалёк.

Припаял. К аноду тиратрона – с одной стороны. К кристаллу… Засада!.. Как припаять шину к куску горного хрусталя?!

Во-первых. Нельзя расположить тиратрон и кристалл так, чтобы между ними было 25 миллиметров «по прямой». Конструкция всего этого стеклянно-металлического «барахла» не позволит. Можно только более длинным отрезком шины соединить: просунув – где надо, изогнув – где требуется. А как тогда быть с этой «четвертью волны» в 25 миллиметров, а?..

Спокойно. Логика – нам в помощь. Нам нужно, чтобы к кристаллу подходил сигнал, «обрезанный» на первой четверти волны? Да… Значит, нам глубоко по барабану – сколько будет до этого отрезка ПОЛНЫХ длин волн? По идее – да. Полная длина волны у нас получается – 100 миллиметров («четыре четверти» по 25 мм), 10 сантиметров.

Я взял моток шины и стал «соединять» анод тиратрона и кристалл – при этом изгибая шину и располагая её по всем контурам конструкции, где пролегал «шинный путь». При этом тиратрон я отодвинул слегка от корпуса котла – во избежание «всяких яких». И получил почти ровно метр шины.

1 метр – это 10 длин волн по 10 см. Значит – нам нужен отрезок шины длиной в 1 метр и 25 миллиметров. Ведь нам нужен «чевертьволновый трансформатор» на конце шины. Сказано – сделано. Вернее – замерено и обрезано. Но тут возник второй вопрос.

Во-вторых. Как вообще ПРИПАЯТЬ медь к материалу, похожему на земной горный хрусталь? Кто скажет мне – как это возможно?.. Никак это не возможно в условиях нашего подвала. Методом горячей диффузии медного отрезка в кристалл я же не могу этого сделать физически…

Пришлось уповать на предположение… Предположение, основанное на том, что любой отрезок провода (шины, кабеля) с проводимым по нему сигналом определённой частоты ИЗНАЧАЛЬНО является ПЕРЕДАЮЩЕЙ АНТЕННОЙ. Да, это не та антенна, которая с «вибраторами» нужной формы и длины по длине её шеста. Но вот тот остаток в 25 миллиметров (после необходимого для сопряжения дополнительного метра) – он в теории является ЧЕТВЕРТЬВОЛНОВЫМ ВИБРАТОРОМ. А раз так – то он передаёт «перед собой» сигнал с нашей частотой.

Поэтому – будем надеяться – что кристалл примет не электрический сигнал от шины (из-за невозможности сопряжения), а электромагнитный волновой сигнал от её отрезка. К тому же, в этом случае отпадает вопрос по сопротивлению в Омах самой метровой шины – контакт будет не прямой, а, так скажем – волновой. И я эти 25 миллиметров, вплотную подоткнутые к одной из граней кристалла, просто не стал изолировать синей лентой. Ну, так – на всякий случай … для «чистоты передачи»…

«Горный хрусталь» кристалла, кстати, был почему-то тёплым не по-комнатному. И гудел. На частоте, которую я чувствовал не ухом, а ногой. 112 герц. Тот самый колокол. Заземление. Контур отца Сергия.

– Так, – сказал я. – Магнетрон – отдельно. Питание – через свой блок. ЛПМ – отдельно. Тиратрон – на кристалл. Магнетрон – на… на что?

Ольга спала. Наверху. На диване в холле «Доброва». С гипсом. С «Связным-7» в руке. Будить её почти в три часа ночи, чтобы спросить «а куда тыкать магнетрон?» – мне не позволило остаточное воспитание.

Пришлось думать самому. Оператор ПВО. Наведение на цель. Что делает магнетрон в радаре? Подсвечивает цель. Создаёт поток СВЧ, который отражается от объекта и возвращается на приёмник. Но у нас – не самолёт. У нас – точка в пространстве. Которая летит по эллипсу. Которую нужно не «засечь», а пробить. Создать плазменное окно. Канал. По которому пойдёт квантовый луч(?) … или – как его назвать, наш сигнал...

Плазменное окно. СВЧ-разряд в воздухе. Ионизация. Проводящий канал. Как молния – только управляемая. Зелёный луч ЛПМ в 510,6 нанометра идёт прямо в кристалл. Который переизлучит его в квантовый сигнал. Который уйдёт в космос. К Нибиру. Которая прямо сейчас – в четырёхстах миллионах километров. За Марсом. Летит. По эллипсу. С эксцентриситетом 0,99.

Короче, магнетрон у нас – сам по себе. Он и нужен был для генерации СВЧ. Только мы предполагали, что созданное излучение будем транслировать через антенну. Но … об этом чуть позже… В общем, я просто установил его на прокладку из плоского шифера (для изоляции от пола – мало ли…) анодом кверху – пусть «излучает в пространство».

Упреждение. Мне нужно рассчитать упреждение. Как на военной кафедре. Как при наведении ракеты на летящую цель.

Я закрыл глаза. И увидел. Не глазами. Ногой. Левополушарным ИИ. Который вдруг проснулся.

Эллипс. Большая полуось – 234 астрономические единицы. Малая – 23. Эксцентриситет – 0,99. Период – 3600 лет. Текущая позиция – за орбитой Марса. Скорость в перигелии – 97 км/с. В афелии – 6,4 км/с. Сейчас – на разгоне. 43 км/с. Уходит.

Угол упреждения. Формула из учебника ПВО, 1987 год издания:

sin(θ) = V_цели × sin(α) / V_сигнала

Где α – угол между направлением на цель и вектором скорости цели. V_сигнала – скорость нашего квантового импульса.

И только в этот момент меня вновь как будто подбросило от очередной догадки. Это была не просто догадка. Она меняла в корне принципы передачи сигнала, известные сейчас и используемые, естественно.

Мгновенная передача «информации».

И вот тут мы вспоминаем про разницу между электромагнитным сигналом и КВАНТОВЫМ сигналом. Эта разница меняет всё в этих расчётах. Вернее даже – она их отменяет. Эти расчёты – не нужны. Упреждение – не важно… Почему?

Это у радиосигнала (СВЧ-сигнала) скорость распространения – световая. Как утверждает современная наука, в отличие от радиосигнала, передача «кванта информации» происходит … МГНОВЕННО.

При такой передаче этот «квант информации» находится здесь, у нас, и … там – куда передаём. Он как бы ОДНОВРЕМЕННО в двух нужных нам местах – и в «передатчике», и в «приёмнике». То есть, в теории – сигнал с возбуждённого кристалла ануннаки получат в сам момент возникновения этого сигнала – ОДНОМОМЕНТНО.

Но не зря существует русская поговорка: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Не забываем про то, что в земной изученной физике ничего абсолютного, мгновенного – не существует. По крайней мере – пока, на сегодняшний день. И такой «косячок-с» как раз и преподносит нам наш «Кракен».

Плазменное окно – не мгновенно. Магнетрон создаёт канал за 2 микросекунды. ЛПМ стреляет через 50 наносекунд после формирования канала. Итого – 2,05 микросекунды. За это время Нибиру пролетает… 43 000 м/с × 0,00000205 с = 0,088 метра. Девять сантиметров.

Девять сантиметров на четыреста миллионов километров? Не смешите мои копыта. Угловая поправка в этом случае – ноль.

И второй – не менее, а пожалуй, даже более – важный момент. При квантовой передаче информации ОТПАДАЕТ ПОТРЕБНОСТЬ в самом наведении на объект. Если быть точнее – при нашем случае отправки сигнала антенна наведения не нужна. У нас кристалл – ИЗНАЧАЛЬНО нибируанский. Его сигнал не нужно «наводить» на планету. Их кванты настроены друг на друга – как это говорится в науке – по умолчанию…

– Ну, слава тебе, Господи, – выдохнул я. – Ни упреждение не нужно, ни антенна – тем более…

… Навёл после трудов своих какой-никакой порядок в подвале, и… пошёл к плите. Сегодня по меню для работяг – рисовая каша на «молочном бульоне». Через час просыпаться начнут…

Выпускай «Кракена»!

Воскресенье. Утро. Минус 28 за окном. Небо – как лист ватмана, на который кто-то рассыпал мелкую соль. Звёзды видны даже днём – не потому, что солнце тусклое, а потому, что сибирский мороз «выжимает» из атмосферы всю влагу, и воздух становится прозрачнее, чем стёкла в операционной.

В подвале «Доброва» – плюс 12. Не потому, что отопление работает (оно-то как раз централизованное и греет только надземные помещения), а потому, что мы с Ольгой, Игорем и Андрюхой три дня кряду «кочегарили» наш «Кракен». И всё это железо – ЛПМ, магнетрон, тиратронный блок, система охлаждения – выделяло тепла больше, чем электрическая плита на нашей кухне, если включить сразу оба 2-киловаттных блина и 2 – по полтора.

Сегодня – день запуска зиккурата. Сегодня мы поймём – как в той поговорке: «Тварь МЫ дрожащая или голос имеем?». В том смысле – осилим ли мы задачу – установить дистанционный контакт с ануннаками. Не в смысле постоянно «оживающих» коммуникаторов-«под мобильники», а в смысле сопряжения зиккурата с родной – для него – планетой. И в смысле выхода на прямой контакт с «внеземной цивилизацией».

Для нас это будет означать выполнение миссии или её провал. А если – провал? Чем это обернётся для нас? Для всех нас, а не только для «Доброва». Для – землян.

Ладно – долой панические настроения. За работу!

Володя уже отправился в церковь. Ещё в прошлый выходной на «собрании Ставки» у Отца Сергия мы договорились, что на сегодняшнее воскресенье он – как настоятель храма – заявит в Епархию проведение «Песни Колоколов» в его церкви. Это мы придумали что-то типа религиозного мероприятия для широких масс. Люди соберутся к храму – послушать, как «играет» на колоколах известный на всю Сибирь звонарь Евстахий (в миру – Васька-жулик). Он, хоть и жулик квартирный в прошлом, теперь извлекает из колоколов потрясные мелодии, а из людей – буквально «вынимает душу».

Я бы и сам с удовольствием послушал переливы этих бронзовых «камертонов души» – честно. Но всю эту задумку мы провернули для того, чтобы Евстахию ассистировал … наш Вова. Володя будет задавать как раз тот «душевный трепет» на «царь-колоколе». С периодом – 1 удар в полторы секунды. С модой – 7,82 Герца. Для необходимого нам «заземления квантового контура».

Вот так. С пользой для общественности, и с выполнением необходимых нам условий запуска маяка.

После завтрака Андрюха организовал для «мучающихся от безделья» мужчин досуг. Пробил – в каком кинотеатре идёт новинка российского проката про мультяшное ушастое «животное». Выкупил билеты в нужном количестве – и отправил сводную бригаду на культурный отдых. А чтоб веселее им было – выдал денег на… мороженое, ага.

Поклонники кинематографа быстро смылись, и мы – я, Ольга, Андрюха и Игорь – пошли в подвал. Володя, напомню, уже находился на ПВД «Церковь».

- Готовы? – спросил я, оглядывая своих спутников.

- Готовы, – кивнула Ольга. Она стояла у «котла-зиккурата», прижав свою гипсовую руку к ржавой (декоративно ржавой, как мы уже знаем) поверхности. Био-кванто-конструкция в её гипсе должна была служить «биометрическим ключом» – без неё маяк просто не «узнает» команду на активацию.

- Игорь, магнетрон? – крикнул я в сторону долговязого «администратора» нашего приюта. Игорь держал в руке пульт на длинных проводах и с кнопками «запуск» и «стоп», какие бывают у операторов тельферного подъёмного механизма, или применяются для дистанционного открытия ворот старых разработок. Пульт этот я закоммутировал с катодом и блоком нагрева магнетрона.

- Включён на прогрев, – ответил Игорь. – Катод раскалён, анодное напряжение – 12 киловольт, магнитное поле – в норме. Жду команды.

Магнетрон, как и ЛПМ, нельзя включать «на холодную». Его катод – это цилиндрическая нить из вольфрама с ториевым покрытием, которую нужно разогреть до 2000–2500 °C, чтобы она начала испускать электроны (термоэлектронная эмиссия). Прогрев занимает минут пять-десять. После этого на анодный блок подаётся высокое напряжение, и электроны, вылетающие из катода, начинают двигаться в скрещенных электрическом и магнитном полях. Магнитное поле «закручивает» их в спирали, и они проходят мимо резонансных полостей анодного блока, возбуждая в них СВЧ-колебания. Это как если бы вы дули в горлышко бутылки – воздух закручивается и «гудит» на определённой частоте. Только в магнетроне вместо воздуха – электроны, вместо бутылки – медные резонаторы, а вместо «гула» – микроволновое излучение мощностью в десятки киловатт.

- Андрюха, «орех»? – это я уже шефу.

Андрюха, который стоял у мешков с углём и выглядел так, будто ему сейчас предстоит не квантовый эксперимент, а сдача налоговой декларации, кивнул:

- Засыпал. Два мешка «ореха» в приёмном бункере. Сахарная пыль – на месте.

«Приёмный бункер» – это, конечно, громко сказано. На самом деле – это ржавое корыто, приваренное к «котлу» сверху, в которое мы засыпали уголь-«орех». Уголь, напомню, пролежал в мешках из-под сахара несколько месяцев, и сахарная пыль проникла в микротрещины кусков, создав ту самую «сахарно-угольную матрицу» с изотопами C-13, которая нужна для квантовой когерентности.

- Володя? – это я уже в рацию, которую мы одолжили у Серёги-пивовоза. Ребята же в работе разъезжают по городу, связь с базой – нужна на случай экстренных ситуаций. А по рации – быстрее, не нужно ждать – пока абонент услышит сигнал мобильника, пока достанет аппарат из кармана…

И второй момент. Наша частота «тоннеля», «прокола» для квантового сигнала – 3 Ггц. Уж очень близко к частоте мобильной связи. Не было уверенности, что мобильник в нужный момент не выдаст – «абонент временно недоступен».

Из рации донёсся голос Володи, «приукрашенный» ветром и морозом:

- Сергий, брат, я на колокольне. Готов звонить. Евстахий-Васька вступает по моему первому удару. Люди уже собрались слушать.

- Давай, Вова. И помни: темп – раз в полторы секунды. Думаю, в 10 минут мы с запуском уложимся. – а затем решил подбодрить Вову да и всех моих в подвале шуткой, – Ну, а ваша «Колокольная симфония для зиккурата с оркестром» пусть длится – сколько слушателям и Евстахию угодно будет.

- Понял, – хмыкнул Вова. А потом уже серьёзно добавил, – Помолимся за вас, – и рация замолчала.

Через несколько секунд до нас донёсся первый удар колокола. Даже через бетонные стены подвала, через два этажа и минус двадцать восемь на улице – звук был таким, что у меня внутри что-то «дёрнулось». Не в переносном смысле. В самом что ни на есть физическом: мой био-квантовый имплант в ноге отозвался на инфразвуковую волну, как струна на камертон. В левом глазу мигнула надпись: «НЧ-заземление: АКТИВНО. Частота: 7,82 Гц. Допуск: ОК».

- Поехали, – сказал я…

К этому времени разогрелись не только наши магнетрон с тиратроном. Лазеру ведь тоже нужно нагреться. Итак, газоразрядная камера ЛПМ нагрета. Медный купорос выполняет свою функцию – атомы меди «испаряются». И возбуждаются, заставляя электроны в атомах перескочить на более высокий энергетический уровень, а потом – «свалиться» обратно, испустив при этом фотон «зелёной» длины волны – 510,6 нанометра. Напомним, что именно зелёная волна порождает когерентное возбуждение изотопов углерода-13 в нашей «сахарно-угольной матрице».

- Игорь! Магнетрон! – крикнул я.

Игорь нажал кнопку на своём выносном пульте.

Гул. Тяжёлый, низкий. 50 герц. Трансформатор на полтора киловатта в прилагаемом к тиратрону блоке питания. Стрелка вольтметра поползла: 100… 500… 1 000… 3 000 вольт. Анодное напряжение. МИ-29 загудел. Не звуком – ощущением. Зубы заныли. Волосы на руках «побежали мурашками». В воздухе запахло озоном. Сильнее, чем в церкви в прошлое воскресенье.

Потом – тиратрон. Щелчок. Водородная лампа вспыхнула изнутри розовым. Катод раскалился. Сетка – в ожидании. Анод – 25 киловольт. Ждёт. Ждёт команды. Ждёт импульса запуска.

Импульс запуска – от генератора на транзисторе КТ818. Тоже – прилагался к ТГИ. Вообще – хорошая свалка, и её «Властелин колец» Дима. Оборудование всё – в рабочем состоянии, только – включай.

Я и тиснул сильным движением по кнопке. И…

… Не звук. Удар. В грудную клетку. В зубы. В ногу. Био-квантовая конструкция взвыла – не болью, резонансом. 112 герц. Колокол. Контур. Заземление. Держит. Держит!

Тиратрон вспыхнул. Розовое стало белым. Двадцать пять киловольт прошили водород за 50 наносекунд. Импульс – ушёл. В четвертьволновую полоску меди. Минуя «соединительный» метр – в 25 миллиметров сопряжения. И – в кристалл.

Кристалл запел. Не загудел. Не засветился. Запел. На частоте, которую я не слышал ухом, но видел ногой. Инфракрасный диапазон. Тепловое излучение. Кристалл грелся.

И тут – ЛПМ… Я не нажимал тумблер включения. Лазер запустился сам. Потому что кристалл, нагревшись до 1500 градусов за считанные секунды «бомбардировки» импульсами от тиратрона, сам каким-то образом инициировал разряд в медных парах. Медь испарилась. Атомы – возбудились. Электроны – прыгнули. И – упали.

Зелёный. Вспышка. 510,6 нанометра. Зелёный луч. Тонкий. Яркий. Как лазерная указка, только в тысячи раз мощнее. Ударил в мешок с «сахарным углём». И – прошёл сквозь. Не прожёг. Не разорвал. Прошёл. Как рентген через плоть.

А за мешком – магнетрон. И СВЧ-поток. И холодная плазма. Воздух между магнетроном, тиратроном и кристаллом вспыхнул. Не огнём. Плазмой. Фиолетово-белой. Проводящей. Канал. Окно.

И в образовавшийся тоннель полилось фиолетовое свечение. Выглядело это очень похоже на простую бытовую «картину». Когда вы включаете водопроводный кран, который бьёт в край раковины, то вода начинает сначала медленно, а потом быстрее и быстрее, закручиваясь – буквально вливаться под давлением и скоростью в слив.

Так и у нас, только с той разницей, что «воронка слива» работала снизу вверх. Фиолетовый свет закручивался в спираль и, ускоряясь, влетал в образованный СВЧ-тоннель. И вылетал закрученным в 3 Гигагерца лучом – в космос. В точку, которая сейчас – за Марсом. Которая летит со скоростью 43 км/с…

- Есть контакт! – крикнул я.

И в ту же секунду био-кванто-констукция под Олиным гипсом тоже … засветилась. Тем же фиолетовым оттенком. От неё «поползли» всполохи к «углеприёмнику».

- Маяк принимает энергию! – Ольга говорила быстро, почти задыхаясь. – Изотопы C-13 возбуждаются…

Вот он – последний штрих. А то я уже подумал, что про уголь «орех», томлёный в сахарной пыли, – это байки ануннаков. Ну, почти по армейскому принципу: «Нам не нужно, чтобы был результат. Нам нужно – чтоб вы задолбались…».

Не знаю – какую «энергию» отдала Ольгина конструкция в углеприёмник. Или это и не энергия была вовсе, а какой-то пакет неведомой нам информации в неведомом же виде… Но за этим явлением всё вдруг закончилось внезапно. Световые вихри вдруг свернулись – как и не было. И наступила тишина.

Не полная, конечно. Магнетрон гудел, тиратрон щёлкал, система охлаждения шипела. Но внутри меня – тишина. Абсолютная. Как будто кто-то выключил все шумы Вселенной и оставил только один сигнал.

И в левом глазу – новая надпись. Не красная, не зелёная. Белая. Яркая, как сверхновая:

«ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА. Дистанция: 398 742 000 км. Объект: Марс (гравитационный след Нибиру). Угловая скорость: 0,0032 °/с. Время до перигелия: 47 часов 12 минут. Статус: ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА».

Я посмотрел на Ольгу. Она – на меня. Андрюха с Игорем просто молча смотрели на нас с Олей. А «нибируанка а-ля-милитари» была как из фильмов про исторические эпохальные события. Её глаза были полны слёз – не от боли, не от «иронично-страдальческого» страдания, а от чего-то другого. Чего-то, что я не мог прочитать ни своим человеческим зрением, ни своим био-квантовым ИИ.

- Мы дозвонились, Серж, – прошептала она. – Мы дозвонились до Марса.

А где-то наверху, на колокольне церкви, Володя продолжал звонить в большой колокол. Раз в полторы секунды. 7,82 Гц. Стоячая волна, которая держала весь «Добров» и – главное – людей вокруг центра в безопасности, пока мы пробивали дырку в небе.

А сопровождал всё это перезвон колоколов, закрученный в небывалой красоты мелодию «душевной симфонии» талантом жулика Васьки, который теперь был несравненным Евстахием.

В левом глазу мигнула последняя на сегодня надпись:

«Миссия: Активация маяка. Статус: ВЫПОЛНЕНО. Уровень: 15. Новая задача: ПЕРЕГОВОРЫ. Срок: 47 часов 11 минут 58 секунд».

Я закрыл глаза. Потом открыл. Потом снова закрыл.

- Мамочка, роди меня обратно, – простонал я. Но уже без прежнего отчаяния.

Обошлись без аплодисментов. Вся наша четвёрка «подвальных контактёров с внеземным разумом» испытывала странное чувство.

На губах у всех играла усталая ирония человека, который только что понял, что 25-часовые сутки нибируанцев – это ерунда, по сравнению с тем, что предстоит.

Ведь ануннаки уже появились в нашей жизни. Пока – только ответным сообщением, не присутствием. Но это – только «пока» их тут нет вживую.

Кто не понял, напоминаю: поставлена задача «Переговоры…

(Конец 1-й части. Продолжение следует)