Человек? Или нечто большее? Дверь первая, Дримкор.

Глава 1 "Когда человек умирает?"

Скрежет тормозов резко ударил по ушам оставляя после себя неприятный высокий писк. Все тело выкинутое из солона водителя через лобовое стекло ужасно обожгло пламенем вырывая из израненного рта крик полный агонии. Часть лобового стекла прилетела в голову, заставляя Кеймора потерять и без того ускользающую от него нить самосознания. Юноша медленно открыл глаза все еще отходя от сильной боли, попутно пытаясь сосредоточить свое постоянно окунающееся во тьму зрение на странной девушке. Фигура стояла на окраине его скудного, красноватого, поля зрения, сливаясь с странной, пугающей тьмой, которой секунду назад еще не было. Несмотря на неиссякаемый звон в ушах и тошнотворное головокружение он четко услышал тихий и мелодичный голос странной барышни:

-Чего же ты желаешь. . . .скажи нам. . . .мы поможем, а потом. . . .тебе нужно быть с нами.

Юноша не ответил, его сил хватило только на то, чтобы грустно улыбнуться и помотать головой. Кончено, раньше в его голове были сотни различных, зачастую поверхностных и глупых, желаний, но сейчас в ней подобно церковным колоколам в воскресное утро звенела единственная, на тот момент, ясная мысль. Он не хотел умирать. Не хотел покидать этот мир так рано. Желал еще раз увидеть сестру, подшутить над ней, а потом задорно смеясь убегать от надвигающегося урагана с тапочком кидающего оскорбления. Еще пять минут назад он верил, что еще раз разбудит ее с утра прикосновением холодных ладоней к тонкой шее. Как жаль, что он больше не увидит ни ее, ни чего бы то ни было. Он сожалел, проклинал тот момент, когда решил поехать к друзьям. Несмотря на то, что сестра не хотела его отпускать. Плакал от боли, которую все это время подавлял, желая быть хорошим сильным старшим братом. В глубоких голубых глазах подобных морю последний раз взметнулись к небу волны жизни. Затем они навеки затухли, став не отражением неба в прекрасный ясный день, без единого облачка на небе, а вздымающимся к нему столбом черного дыма с привкусом крови и жженого мяса. Тело медленно, но неумолимо, пожираемое пламенем, последний раз тихо вздохнуло от боли, отпуская душу в вольное плаванье, не обремененное оковами и земными законами.

Затем был лишь свет, давящий и режущий глаза, он подобно тягучей патоке обволакивал его душу, пытаясь выудить её потаенные желания, которые свет мог бы исполнить и получить взамен саму забвенную и удовлетворенную душу, узнать, какой она хочет стать, чего хочет достичь, и самое главное, чего боится лишиться. Время тянулось бесконечно долго, и как будто вовсе застыло на месте неподъемным грузом повиснув на тонкой ниточке искалеченного ожиданием разума, юноша не давал свету того, чего он желал, он не боялся его, не кормил своими желаниями и мольбами, ведь самое страшное, уже случилось. Он умер, потерял то, что ценил больше всего, и больше не мог вернуться туда, где его непременно ждали с ужином и распростертыми объятиями. От души, еще совсем юной и полной сил, откололся первый небольшой кусок, это был весь страх, который она испытала за жизнь, переживания по поводу будущего, которые более не имели смысла. Страх за сестру, ведь он более не мог ей помочь, и страх за свою жизнь, ведь она, так скоропостижно завершилась.

Следом за ним от души начали уходить и другие подобные ему частички. Второй ушла слабость, ведь душа, отказалась от нее в угоду собственной воли, вновь и вновь оказывая сопротивление свету, что напирал с каждым мигом все сильней, крича сотнями различных голосов слившимися в одно подобие сладких речей. За ними последовали и другие более не нужные части того, что раньше было полноценной личностью, многогранной и неудержимой. Все покинуло её, оставляя только маленькое, покрытое ранами сердечко, в нем ютилась радость, от того, что он успел извиниться перед сестрой перед своим отъездом, любовь, к родителям, что умерли так рано, любопытство, вопрошающее, что же его ждет дальше, и безумие, не пожелавшее покидать такое теплое местечко в душе своего хозяина. И вот, спустя неизвестное количество времени, свет сдался, а искаженный, обожженный парень упал в гущи тьмы, тело как будто просунули сквозь замочную скважину и собрали вновь, он понимал, что это, лишь маленькая крупица той боли, что ему еще предстоит пережить, на выбранном им пути, но это, его более не страшило, а лишь вызывало безумную улыбку, на обгоревшем лице, с которого постепенно слезала обугленная плоть облачая взгляду кости черепа, неестественным образом деформированного и смягченного.

То, что осталось от Кеймора, продолжало падать в бездонную пучину тьмы. Головокружительный полет сменился ощущением погружения в вязкую субстанцию, холодную и плотную. Безумная улыбка так и не сошла с обугленного лица, а выпуклые глазницы излучали пугающую решимость. Внезапно падение прекратилось. Осколки души, скрепленные лишь тонкими нитями воспоминаний, повисли в густой черноте. Вокруг не было ни звука, ни проблеска света. Лишь безграничный мрак и ощущение присутствия чего-то древнего и могущественного. Резкий порыв невидимого ветра развеял частицы души во все стороны. В одно мгновение все осколки были разметаны безжалостной силой. Радость, любовь, любопытство и безумие - все разлетелось в стороны, теряя связь друг с другом. Внезапно возник луч света, пронзивший тьму. Он сконцентрировался на одной из частиц, самой маленькой, но при этом самой стойкой. Это было безумие Кеймора, его отказ смириться, несгибаемый дух, не желавший сдаваться даже перед лицом вечного мрака. Свет проник внутрь безумия, питая и усиливая его. Со всех сторон начали сливаться другие осколки, воссоединяясь с ядром безграничного помешательства. Снова и снова они присоединялись, пока не сформировали окончательную форму новой сущности Кеймора... Нет, он не умер, но и не остался человеком, что же ему еще предстоит пережить на его "жизненном" пути?

Боль, вот оно то, что Кеймор желал забыть всей свой неполноценной душой, но даже после собственной смерти, ему предстояло ощутить ее, ведь ни одна произошедшая с ним метаморфоза не прошла безболезненно. Юноша упал на серую, жесткую траву, от его тела остался один лишь обгорелый скелет, серые, покрытые пеплом кости. Руки, которые окутывали плоские, неосязаемые цепи искрящиеся золотом, впившиеся в кость так, что стали их частью, подобно краске, что никогда не сойдет, они ровным слоем продолжали кость. Ребра, покрытые извилистым узором трещин, но все равно скрывающие и бережно хранящие за собой маленькое, истерзанное сердечко, что до сих пор мерно постукивает, отбивая свой незамысловатый ритм, продолжая жизнь истерзанного тела, подобно человеческому сердцу оно качало энергию, заменяющая кровь, по серым костям. Пустые глазницы, в которых потихоньку, маленькими и неуверенными искрами, загоралось пламя разума, вот каким стало тело юноши, вот какую метаморфозу ему подарила боль, вот, что с ним сделала смерть. Совсем скоро в темных провалах черепа загорелись маленькие золотые кольца с белыми точками посередине, секунда и тело вскинулось, принимая сидячее положение и издавая громкий хруст костей, встающих на свои законные места, жадно хватая воздух острозубыми челюстями, пытаясь прийти в себя. Когда же это ему более-менее удалось, тело поднялось на шаткие ноги, что тут же предали владельца, поставив того на колени. Парень осмотрел свои руки, трехцветные фаланги переходящие от мягко серого к золотому, и тело, испещренное различными блестящими узорами, и в общем все то, что мог увидеть без зеркала, он должен был бы впасть в ужас, но вместо этого заинтересовался подобными переменами, начал сжимать костлявые ладони проверяя, не потеряли ли они подвижность, вдыхать-выдыхать, в надежде, что в нем остались крупицы человечности, и пытаться поговорить. К сожалению вместо слов вышел обыкновенный сиплый вздох, тело просто забыло, как говорить, и каково это двигаться по своей воле, а потому, чтобы встать ему потребовалось довольно много усилий и времени, но хотя бы его, у него было в избытке. Бесчисленное количество раз он пытался встать на тонкие ноги, а потом падал издавая гортанный рык полный боли и раздражения, это бы продолжалось и дальше, если бы не одно весомое "но", глаза зацепились за интересный, выбивающийся из общей тьмы объект, вдалеке мелькал маленький белесый огонек, что постепенно приближался, любопытство вновь овладело парнем и он как смог сел сложив свои костлявые конечности по-турецки, устремляя свой взгляд на пламя, что сейчас было в каких-то ста метрах от него. Из непроглядной тьмы вышла девушка с длинными черными волосами, ее глаза были завязаны плотной выцветшей от времени серой тканью на которой выступали два черных пятна застывшей крови, губы девушки были сшиты вместе толстыми и грубыми стежками старой бечевки, её босые ноги ступали на серую траву, оставляя на ней черные липкие следы из крови и создавая тихий шелест, белёсое, местами порванное платье плавно, подобно воде, скатывалось с ее плеч волоча за собой длинный изодранный подол, в руках она держала тускло горящую свечу, спасительное пламя разгоняющее тьму и дарующее теплый свет, который, Кеймор должен был бы возненавидеть, за время, проведенное среди него, но тот свет, был другим, холодным, мертвым и чужеродным, а этот же был теплым, живым и каким-то родным. И снова, вид девушки не вызвал в нем и капли страха, только вопросы, но их он не посмел задать, ведь понимал, что ответов он не получит, но даже тут он ошибся, ведь в голове раздался все тот же тихий, добрый и немного детский голос:

-Чего же ты тут сидишь? Почему не пойдешь к свету или не станешь травой? Неужто ты уже устал бороться за то, что тебе дорого? За то, что даже МЫ не можем тебе дать? Хм, похоже, зря я была в предвкушении от нашей встречи, видимо я уж слишком сильно завысила свои ожидания по поводу тебя.

Девушка спокойно развернулась и медленно пошла обратно в голодную и бескрайнюю тьму, затушив единственную светлую вещь- свечу, она слилась с мраком, стала его частью подарив свое милое, неискалеченное лицо, что хищно смотрело, на гостя одинокой пустой поляны с которой не было выхода. Скелет некоторое время сидел, переваривая услышанное, пытался понять, что до него пытались донести, но так и не поняв, ни кто же эта девушка, ни то, чего она от него ожидала, ни то, куда ему идти, он просто устало выдохнул и откинулся на спину собираясь передохнуть, нее желая больше думать о чем то таком, его кости ломила сильная усталость, после того, как он несколько часов кряду пытался встать и удержать вертикальное положение тела, постоянно стремящегося к горизонту, разболевшаяся от нагрузки, которая успела стать непривычной и даже сверх того, избыточной, голова приняла самое, как казалось на тот момент, логичное и верное решение, просто передохнуть и лишь затем попытаться снова. Символы в глазницах потухли оставляя череп "сверкать" черными, бездонными колодцами с клубящимся за ними туманом, юноша погрузился в сладкую дрему, тело, по ощущениям, налитое свинцом, поспособствовало тому, ведь все годы, в которые его изнурял свет, он не мог отдохнуть как тому подобает, он лишь изредка терял сознание в моменты, когда его душа разбивалась на куски. Ему впервые за долгое время снился сон, и он был прекрасным, безграничным и красочным, казалось, что никогда не было не аварии приведшей его к свету, пытавшемуся получить его душу, что он просто заснул, и в этом сне увидел самый страшный кошмар в своей жизни, что был страшен не столько видами, а бесконечной пустотой как внутри, так и снаружи, а "проснувшись" он вновь оказался в их с сестрой однушке, пошарпанной, с прокуренными обоями и липким полом, но их, их маленькой крепости, что сестра как обычно перепуганно вскочила и начала оглядываться, вновь думая, что уже утро и она опаздывает в колледж на пару у директора, и ей срочно надо бежать, чтобы ее не отчислили, ведь она тоже человек, и ей тоже снятся кошмары, но другие, что он ее успокоит крепко прижав к себе и напомнив, что она уже как год окончила колледж, и что они пойдут пить ромашковый чай, разговаривая о разных глупостях пытаясь занять свое время и успокоить страх бушующий у них обоих внутри. В этот момент он буквально ощутил вкус чая сквозь сон, такого любимого сестрой травяного, пресного чая для успокоения нервов, который в момент глотка заполнял его целиком и полностью, а за вкусом чая пришла боль вынуждающая проснуться, ужасающая и нестерпимая, как будто его тело вновь охвачено пламенем, огни вновь зажглись в глазницах и скелет подскочил, заметив, что все его тело поросло травой, той же самой, которой была усыпана поляна, приглушенно рыкнув пытаясь подавить накатившую боль, он струхнул с себя эту серую заразу, начавшую пускать корни на его и без того искалеченных костях, кажется теперь он наконец понял, что имела в виду незнакомка про то, что он "не стал травой" . Нет здесь ему нельзя спать, нельзя медлить, теперь он понял, ему нужно уходить, нужно найти выход из этого ужасного места, найти способ спастись, вернуться к сестре в привычный тип жизни, вернутся в их крепость и забыть все, как ужасающий, страшный сон. На шатающихся, негнущихся ногах, что ,казалось вновь налились свинцом, он побрел в направлении, в которое его неестественно, практически физически тянуло, именно оттуда и пришла странная девушка со свечой, именно там, была тьма, которая уже жадно разинула свою хищную пасть, готовясь поглотить незатейливого юношу, что еще несколько секунд назад почти потерял свою волю сражаться за остатки своей жизни, но кольцо света, на котором он проснулся и которое освещало поляну, двинулось вслед за ним освещая его нелегкий путь, в глазах горело пламя решительности, а душа за клеткой ребер забилась быстрее, возвращая костям более светлый оттенок, трава мерно зашуршала под костлявыми стопами, а они в свою очередь, ощутили приятные щекочущие ощущения от ее жесткого ворса, постепенно среди травы начали пробиваться первые , черные и липкие, как будто покрытые нефтью цветы, странные розы склоняли свою голову в сторону редкого прохожего, что посмел потревожить их вечный покой, вскоре травы уже вовсе не было видно за черными бутонами колючих красавиц, а скелет тихо шипя шел среди них, царапая костную кожицу, терпя мимолетную боль и тяжело дыша от вновь накатывающей усталости, он знал, спать ему нельзя, иначе точно не будет даже призрачного шанса спастись, нет, ему нельзя упустить его, ему нужно идти вперед несмотря ни на что. И вот когда из его ног без остановки сочилась густая полупрозрачная кровь отливающая золотым цветом, а тело отказывалось сделать даже пару небольших шагов он нашел их, семь высоких дверей, стоящих неполным полукругом, каждая со своим уникальным, завораживающим узором, у каждой свой непонятный, но манящий запах, и каждая разного размера и формы, единственное, что во всех них было похоже, так это то, что на каждой есть круглая резная ручка, и странная надпись, на не менее странном языке, но разве может это остановить того, кто любой ценой хочет спастись? Да и что может быть хуже этой бесконечной тьмы, да травы пытающейся сожрать того, кто решит на ней вздремнуть? Кеймор подошел к центральной двери и взялся за ручку, которая приятно обожгла кости холодом.

Глава 2 "Мир снов или отражение кошмаров?"

Округлая ручка плавно провернулась и скелет потянул ее невольно и вкрадчиво слушая тихий скрип несуществующих петель, крепящих дверь к такому же несуществующему косяку, он был готов увидеть за этой странной серой дверью с христианским крестом, что угодно, но никак не тот самый бесконечный свет, падающий с неба тяжелым, давящим слоем, проведя в раздумьях некоторое время, и думая, что же лучше, давящий свет, или пожирающая тьма, он переступив через собственную неприязнь, поддался вперед и направился прямо в центр ненавистного белого пространства. Шаги мерно отстукивали свой незамысловатый ритм по ,неуловимому для глаз, полу, а мысли скелета были заняты тем, что сейчас он не обездвижен, его не лишили воли, тело не изнывает от боли вызванной сотнями тонких струек света, пробивающих тело и душу насквозь, а самое главное, не пытаются затащить в один из столбов света, как только он подумал о последнем, то его его взору предстала странная картина, перед ним, прямо из пыли летающей среди белой безмятежности сформировался низенький светловолосый парень с ехидной улыбкой на вид, ему было не больше 14, совсем еще ребенок, тут же пред ним появились два кресла и чайный сервиз с разными угощениями, парнишка тут же уселся на одно из них и жестом попросил Кеймора присоединиться к нему:

- я удивлен, тем что ты так рано сюда пришел, конечно, хоть я был уверен, что эти детские фокусы тебя не поглотят, но все же, что ты рискнешь идти по тьме, а потом вновь зайти в свет - парнишка саркастично похлопав своими маленькими ладошками, отправляя в пустоту бесконечное эхо аплодисментов, взял в руки чашку чая в которую тут же запустил 13 кубиков сахара, которые упали на дно с неприятным поочередным звуком - удивительно, да и только! и так, наверное у тебя есть уйма вопросов, на которые ты жаждешь получить ответ- странный человек сделал глоток переслащенного чая, и тут пришло время удивляться уже скелету, ведь он тут же скривился из за ужасной сладости появившиеся у него во рту- но учти, отвечу я лишь на один - он показательно поднял указательный палец к потолку, как бы афишируя вышесказанное, прибавляя своим словам больше веса и подобия осознанности.

Кривясь от мерзкой вязкости на кончике языка и понимая, что его собеседник вовсе не прост, а скорее всего чертовски опасен, скелет сел в предоставленное ему кресло, предпочитая попытаться что-то узнать, чем вновь попасть в заточение только лишь из-за неповиновения, недоверчиво покосившись на собеседника он выдохнул крепко сжимая мягкие подлокотники острыми кончиками фаланг, тем самым разрывая на них обивку и выпуская желтоватый поролон, мозг начал свою работу напоминающую процесс работы ржавого механизма, выбирая какой бы вопрос лучше задать, со скрежетом давно проржавевшего механизма он лениво перебирал варианты и в итоге выбрал тот, который сейчас по его скудному мнению был наиважнейшим:

- Куда по итогу ведет эта дверь? - речь была больше похожа на невнятный хрип, было чертовски сложно говорить после долговременного молчания, слова вырывались лениво и неохотно, как бы не желая рушить идеальную тишину, что изредка нарушал звук ударяющейся о чашку чайной ложечки, управлять языком созданным из чего то вроде эктоплазмы, было очень тяжело и непривычно - ни за что не поверю, что она ведет в никуда.

-ох, ты задал чертовски верный, а самое главное, важный вопрос!- парнишка весело улыбнулся и немного прокашлявшись продолжил своим звенящим детским голоском описывать скорейшее будущее Кеймора -Она приведет тебя в "чудеснейший" мир, под названием Дримкор, эх край грез и мечтаний, прекрасное место для такой заблудшей души как ты, ведь возможно, именно там ты найдешь то, что МЫ не смогли тебе дать - парнишка ухмыльнулся и облизнул губы покрытые сладким чаем- Идти тебе примерно столько же, сколько ты уже прошел, ну надеюсь это тебя не спугнет!

Скелет немного задумался, а стоит ли ему вообще в таком случае продолжать путь, или лучше вернуться к другим дверям и попытать счастье там, в своих раздумьях он и не заметил, как собеседник добавил в свой чай еще сахара и совершил ужасно большой глоток, от которого все "лицо" Кеймора перекосило и непонятно откуда появились рвотные позывы.

-Если что, назад дороги нет - сказав это юноша посмеялся прикрывая свои липкие пухлые губы ладошкой, но совсем скоро вернул на скелета взгляд, жесткий и серьезный, на его лицо скользнула уже не добродушная и спокойная улыбка, а настоящий оскал демона из глубин ада - Так что добро пожаловать, в ТВОЙ персональный АД.

Скелет хотел было что-то сказать, возможно даже выругаться, но парнишка просто исчез как и кресло, на котором тот сидел, тем самым обрывая так и не случившуюся словесную перепалку, а вместе с парнишкой пропал и чайный сервиз, под грозным "взором" световых столбов, остался только Кеймор сидящий на кресле с порванной обивкой, но и тот вскоре, решил, что этим себе не поможет, так что довольно быстро встал и громко рыча себе под "нос" проклятия медленно пошел дальше, туда, где вдалеке виднелась другая дверь, не серая с знаменем креста, а золотая с орнаментом солнечного затмения, подойдя к ней, он вновь потянулся к месту, где у прошлой двери была ручка, но ее не оказалось на законном месте, и скелет решил просто толкнуть дверь, которая впитала его в себя сразу, как только он совершил этот опрометчивый поступок,тело вновь как будто просунули через замочную скважину, даруя Кеймору волны ужасающей боли и очередную метаморфозу.

Чувствуя себя подобно свинье, что собрали из застоялого фарша и сказали, что так все и было, скелет начал осматриваться вокруг, даже не замечая в себе никаких изменений, хоть его кости и стали подобны ночи, а от глаз по скулам побежали дорожки золотых полос, опустив глаза вниз он вновь заметил ту же жухлую траву, что и в темном месте, он горько усмехнулся, думая, что снова попал на ту странную поляну, но понял, нет, это не она, да тут темно, но тьма не голодна, да трава серая, но не бледная и твердая, а просто сероватая, а девушка, не шла к нему, а пряталась во тьме, наблюдая за ним и его поведением, наверное, считая, что ее не видно. Рядом с ней стоял странный невысокий человек в маске и красном балахоне, они стояли поотдаль, и потому, скелету пришлось встать и похрамывая направиться к ним.

-Чего вы там спрятались ,вы, создания тьмы? - попытавшись сказать что-то не очень агрессивное парень цыкнул сам на себя, понимая, что даже так он перегнул палку. - уж извините, но я впервые тут, так что прошу любить и жаловать!

-Успокойся, скелет, я Мара, богиня смерти и владелица этого мира, ты умер в своем мире, и попал в Дримкор, а это - она развела руки как бы намекая на весь мир- мой мир, мир канувших в бездну душ и оборванных мечтаний, промежуточный пункт, для таких как ты, между Дримкором и смертью -Девушка поняв, что ее заметили, вышла из своего укрытия ведя за собой "красный балахон" она попыталась мило улыбнуться, но Кеймор на это не купился, все еще оставаясь в боевой готовности, но в случае чего, он собирался выложиться на полную, если ему все же придется побегать. - не переживай ты так, пошли с нами, выбора у тебя все равно особо нет, а так, ты хотя бы не попадешь в лапы стражникам, они готовы кинуться на кого угодно, если тот не идет рядом со мной, или же не владеет "ключом".

-стража говоришь. . . неужели она настолько страшна?-Скелет сначала недоверчиво покосился на нее, а затем и на юношу в балахоне, что немного подрагивал, при словах о странной "охране" мира, решив, что так будет лучше, и прикинув, что и вправду, нет другого выбора он кивнул.-хотя, возможно ты и права. Тогда доверюсь тебе. Веди - Сухо ответил тот и медленно поплелся за начавшей свое движение Марой, огоньки в глазницах бегали по миру изучая его, и пытаясь найти ориентиры, которые в случае чего могут ему помочь.

Юноша в балахоне не говорил ничего вплоть до того, как Мара не привела их к своему дому, ох, что же это был за дом, целый особняк окруженный поляной черных пионов, строение возвышалось над землей более чем на 10 метров, по окнам было понятно, что в здании три этажа с высокими потолками, снаружи дом был украшен лампами и растительностью, сам же фасад здания был окрашен в цвет темного шоколада и имел множественные белые и бежевые детали, в окне второго этажа мелькнула чья то тень, что тут же скрылась из виду, когда компания подошла немного ближе к входной двери, от которого Кеймору стало мерзко, это была та самая серая дверь с крестом, что сейчас закругленная к верху стояла в арке дверного проема. Скелет недовольно прошел в здание и начал осматривать помещение, первая комната представшая его взгляду оказалась довольно просторная гостинная с серым диваном и парочкой кресел возле него, большой лестницей у левой стены, и громадный камин напротив сидячих мест. Конечно, комната была оформлена в черных и темно серых цветах, скелет остановился посреди комнаты и вопросительно глянул на девушку, что привела его сюда. Она же в свою очередь натянуто улыбнулась и жестом попросила его присесть на диван, после чего быстро сказала:

-Я пока отлучусь сделать нам чай, Миф, поговори пока с гостем - голос тут же стал грубым и наполненным странным ядом - только не смей наговорить ему различных глупостей, а не то, будешь наказан- облизнув губы девушка хитро улыбнулась, казалось, ей в какой то мере даже хотелось, чтобы он случайно сболтнул лишнего, и скрывшись в темном дверном проеме как будто растворилась в этой самой тьме.

Скелет немного расслабился и только сейчас удосужился нормально рассмотреть своего собеседника, что уже снял свой красный балахон с золотыми письменами на неизвестном языке, что были сложены на спине облачения в виде большого креста. Рядом со сложенным балахоном легла и белая маска с странными узорами идущими от глаз по скулам, поднимаясь в верх они смыкались на лбу в виде третьего глаза, что был перечеркнут кровью, намекая на то, что более третий глаз не зряч и более не видит вперед, за пелену времени. Детские черты были стерты с его лица полным изнеможением, как будто не ел он уже долгие годы, питаясь только водой и серой копотью, в глазах не было жизненного блеска и от того они казались безжизненными и стеклянными, если взгляд не был наполнен странной решимостью, несгибаемой волей, граничащей с одержимостью. Но все это было специально скрыто за пеленой отчаяния и печали, прикрывая истинные намерения своего владельца, даже поза выдавала великие планы юноши, он сидел сложив ногу на ногу и скрестив ладони под своим подбородком, белоснежные волосы небрежно упали на глаза закрывая это удивительное сочетание эмоций от глазниц его собеседника.

-Мертвый странник, ты понимаешь, где ты находишься? - Миф улыбнулся своим хищным оскалом желающим поглотить новую “жертву” предоставленную впервые за долгое время ему.

-Я уже ничего не знаю. При жизни , я был убежденным атеистом, и все мои суждения о том, что происходит только после смерти. - скелет тяжело выдохнул, чувствуя странное желание выдать все свои тревоги и переживания этому странному существу перед ним,его манили странные глаза с аметистовым блеском, что еле заметно выглядывали за копной белых, отросших до носа волос, эта поза складывающая утонченное и хрупкое тельце, в подобие несгибаемого валуна, чью волю не смогли пошатнуть все пройденные трудности. Кеймор проникся к нему негласным уважением, а собеседник, все еще прощупывал почву при помощи своего странного вопроса: -Возможно это ад, или чистилище. Ведь возможность того, что это странное место является раем, я отмету сразу же. Так как не может путь в рай идти через муки и боль даже после того, как ты отдал все, что имел на входе. - После этих слов гость потупил глаза в пол. -Терпеть ещё что-то после смерти, дабы увидеть что-то великое... У меня просто нет стольких сил. -

-хм, интересная у тебя тенденция мышления. . . Что ты имеешь в виду, говоря о высшем? Я просто не могу тебя понять? - голос заискивающе сбавил тон, он словно пьянил Кея, вводя в подобие транса, из которого его резко выдергивали каждым новым вопросом.

-Не знаю... Бога? - гостю не потребовалось много времени, он достаточно быстро подбирал слова, но те выходили с неохотой и тихим хрипом. Собеседник же приобрёл какую-то нездоровую заинтересованность.

-В такое случае... Что есть Бог? - раздался вопрос который разбил жизнь Кеймора на “до” и “после”, ведь казалось бы, простой, даже повседневный вопрос, заставил его серьезно задуматься над ответом, ведь нельзя так сходу сказать, что для тебя есть бог, особенно с учетом того, что ты испытал на себе все прелести его больной фантазии. Если так подумать людей можно разделить на две категории, люди которые сложили своё представление о боге, и те кто нет, или не собирается этого делать.

-сущность играющаяся с жизнями тех, кто слабее их.-почти сразу ответил живой скелет, успевший попробовать его “игру” на вкус, цвет и болезненность, одновременно с тем являющийся непосредственным подтверждением собственных слов - Я тому пример, разве можно как то по другому назвать скелета, ожившего через муки боли лишь по воле высших сил? Честно сомневаюсь, но всё возможно, в особенности здесь. Сидящий перед ним человек в красном самоуверенно покачивал головой.

-Ты говоришь о сущности. А сущность, что это? - поза того стала вовлеченной, открытой к новой информации, а оскал на лице стал обычной любопытной улыбкой, показывающей, что собеседнику не все равно на мысли Кеймора, ему интересно понять его модель мышления и степень безумия скелета с серыми, пепельно подобными костями, чьи изгибы были “украшены” засветившиеся цепями.

-Любая тварь, наделенная хоть крошечной каплей самосознания. - Скелет недовольно откинулся на спинку кресла не отрывая взгляда от странного, манящего своими чудаковатыми речами, собеседника.

-Что же такое самосознание в твоем понимании? - Миф придвинулся чуть ближе заинтересованно оглядывая парнишку, а особенно долго остановился на израненном сердечке белого цвета, что освещало собой золотую изнанку ребер. Очи его прищурены. Он явно ждал этого диалога непростительно долго.

-Самосознание? - немного задумавшись и тоже поддавшись чуть ближе, тем самым почти копируя позу собеседника Кеймор монотонно ответил: - Понимание собственного естества и бытия, наверное. По крайней мере это то что приходит мне в мою черепушку в первую очередь. - Кей пожал плечами.

-Что есть ты...? - раздался следующий вопрос окунувший бы скелета в пучины самокопания, если бы он не завис в светлом месте, где единственным его развлечением были бесконечные самокопания идущие рука под руку с безумием серокостного. -я? всего лишь игрушка в руках сущности с ужасно больной фантазией- прозвучала горькая усмешка заставившая нутро мифа сжаться от пережитого опыта, и мыслей, что до недавнего момента беспрестанно возникали в его голове.

-Нет. Ты уже не игрушка. Подвязать штаны продолговатым ремешком и смотреть вокруг, надеясь. Что была у тебя когда-то... Жизнь как сметана. Жизнь как перина. Надежда и вера в того, кто мёртв исчерпала себя. - как то странно, зачарованно произнес собеседник облизывая свои губы, на которых выступили оттенки красного, который возвращался в оживающее от трепетной дискуссии тело.

-То есть ты говоришь, что... Бог мёртв? - Из подлобья смотрел скелет на жителя этих стен. Рука его чуть дрожала желая вцепиться в мягкую обивку. Глазница чуть дёрнулась. -Если даже такая сущность как "бог' может умереть, то все будут преданы вечному забвению окончательно, рано или поздно мы падем ниц перед сущностью пожелавшей обрести больше сил, и встать над всеми живыми существами.- Критично подметил скелет выдыхая и немного разочарованно обводя собеседника беспристрастным взглядом потерявшим часть красок.

-Бог не есть сущность.- Миф вздохнул готовясь начать свое повествование о разнице взглядов и различиях философского взгляда. -Я не выношу то, что ты называешь Богом в звание губительной силы. Ты что-то слышал о православии. Отец, сын, святой дух - они тебе, возможно, знакомы. Ты можешь представить православие без них? Нет. И они правдивые владыки. Но только для личного тебя. Ведь всё наше сознание, весь наш мир и помыслу умещаются в маленькую черепную коробочку. - Взгляд иссохшего мужчины то и дело скакал. То он падал на диван из чёрной кожи, то на старомодные часы, то на пионы за окном.

-Ты, верно не понимаешь меня. Всё, что ты чувствуешь не реально. Оно подконтрольно только тебе. И чем единее Отец, Сын и Святой Дух в тебе, тем ближе ты к нирване. - Затем повисла короткая пауза, после чего Миф резко поднял голову. -Мы же видим первый раз друг друга. Ты же не понимаешь, кто такие Отец, Сын и Святой Дух. - Он посмотрел в то место, куда ушла хозяйка. Убедившись, что её ещё нет, шепотом продолжил:

-Святой дух есть мир. Мир образов, мир запахов, шорохов и песен. Это то, что ты видишь сейчас. И я, которого ты видишь часть святого Духа. А вот Сын - это ты. Это ты, твоя боль, твои внутренние переживания и трепет. Это твой пытливый ум и логика. Ты, как сосуд это Сын Отец же, казалось бы незначительных, но всё-же... Он то, что связывает воедино. Он посредник, что манипулирует Святым Духом и доносит до Сына то, что надо. Моим слогом глаголет отец в царстве твоих грёз. И он там главный властелин, страж и уборщик.

Глава 3 "Пробуждение? Или очередной сон?"

-Понятие бога лишь усложнили. Переиначили его ценность. Суть осталась та же- изрек спокойный и вновь беспристрастный голос мифа, после чего он начал сверлить своими аметистовыми глазами собеседника.

-я все равно тебя не очень понимаю- шестерни в голове начали свой скрипучий ход в попытках осмыслить услышанное, переварить его и понять, то, что в корне разнилось с тем, что он узнал о “богах” с момента своей смерти. О встрече с двумя их представителями скелет решил умолчать, в угоду тому, что все еще не мог довериться странному собеседнику. - все твои речи сладки, но они идут вразрез с тем, что нам говорят на протяжении всей нашей жизни. - интонация стала тише и скелет вновь задумался, слушая голос собеседника, как через толщу воды.

-Придет время, и ты всё осознаешь. Не вижу смысла объяснять что-то тебе сейчас и в целом касаться этой темы, ведь ты еще не готов к этому откровению- на лицо скользнула неловкая улыбка, все же этот скелет смог немного развеселить забитое естество мифа, услышав тихие шаги со стороны кухни, он быстро надел обратно маску и сел в максимально закрытую позу, все равно смотря на собеседника взглядом полным решимости и воли к жизни.

В комнату вплыла Мара, держа в руках поднос с чашками ароматного чая. Струящееся черное платье облегало ее фигуру, словно вторая кожа. На миг пронзительный взгляд богини смерти остановился на Мифе - в нем промелькнуло что-то неуловимое, почти мимолетное, но отчетливо похожее на нежность.

Однако в следующее мгновение ее лицо снова застыло в холодной маске безразличия. Она небрежно поставила поднос на журнальный столик и уселась в кресло, изящно переплетя ноги. Глядя на Кеймора, Мара произнесла вкрадчивым голосом:

- Итак, дорогой гость, располагайся. Надеюсь, наш скромный дом придется тебе по вкусу. Пока мое дитя развлекало тебя беседой, я успела заварить отличный травяной чай. Угощайся!

Протянув костлявую руку, скелет взял одну из чашек и сделал небольшой глоток. Горячий напиток согрел его изнутри, смягчая боль от ран, нанесенных прошлым испытанием. Кеймор вдруг ощутил прилив благодарности к этим странным существам - Мифу и Маре. Даже если он пока не понимал до конца их замыслов, они явно не питали к нему вражды.

- Благодарю за гостеприимство, - проскрипел он. - Твой дом поистине удивителен, госпожа. И твой спутник не менее загадочен... Между вами есть некая связь?

Глаза Мары вспыхнули опасным огоньком. В ее лице промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее безумие. Взгляд богини скользнул по Мифу, и ее губы тронула странная, почти блаженная улыбка.

- О да, - прошептала она. - Наша связь уникальна и неразрывна. То, что мы испытываем друг к другу, глубже обычной привязанности. Это страсть, граничащая с болезненной одержимостью. Причем одержимость взаимная... - проговорила девушка злобно смотря на мифа.

Миф поежился, словно слова Мары пробудили в нем древние воспоминания. Но не произнес ни звука, лишь отвел забитый взгляд.

Кеймор затаил дыхание, чувствуя внезапный холодок, пробежавший по костям. Мара потягивала чай, прикрыв глаза в каком-то сладостном забытьи. Ее тонкие пальцы лениво поглаживали краешек чашки, словно лаская ее.

- Наши отношения, - продолжала богиня едва слышным шепотом, - подобны смертельному танцу, где партнеры одновременно изводят друг друга и не могут существовать порознь. Я люблю Мифа самой жгучей любовью, какую только можно себе представить. Но эта любовь - ревнивая, собственническая, порочная. Она жаждет обладать, подчинять, ломать... Причинять боль ради собственного удовольствия.

Мара открыла глаза, они сверкали безумным блеском. Протянув руку, она вцепилась пальцами в белоснежные волосы Мифа, рывком запрокидывая его голову назад. Юноша не издал ни звука, лишь сжал зубы до скрежета.

- А ты, мой бесценный, - шептала Мара, вдыхая аромат его волос. - Ты позволяешь мне истязать себя из любви? Или из гордости, не желая сдаваться моим пыткам?

Миф молчал, его аметистовые глаза полыхали безмолвным вызовом. Богиня счастливо рассмеялась - тихим, почти безумным смехом. Склонившись, она впилась губами в шею юноши, беспорядочно целуя и кусая ее. Миф вздрогнул, но так и не разомкнул рта.

Кеймор сидел оцепенев, едва умудряясь дышать. Эта сцена сводила с ума своей первобытной открытостью, завораживала, не позволяя отвести от грешного зрелища свой взгляд, пленяя зрителя смесью наслаждения и агонии. Он не мог отвести взгляд от Мары и Мифа, будто превратившись в завороженного зрителя “their passione sacro e profano*”-единственное, что в тот момент пронеслось у него в голове.

Наконец богиня оторвалась от своей жертвы. На шее юноши краснели следы ее зубов и поцелуев. Облизнувшись, Мара повернулась к скелету, чьи пустые глазницы расширились от изумления.

- Вот видишь, мой гость, - промурлыкала она. - Теперь ты понимаешь природу нашей связи? Мы жаждем причинять друг другу боль, потому что только так и можем ощутить истинное блаженство. Это наше безумие, наше извращение, но оно делает нас неразрывным целым...

Она запрокинула голову, и ее смех вновь сотряс комнату. Кеймор отпрянул, по спине побежали мурашки. Что же ждет его дальше в этом причудливом мире?..

После слов Мары в комнате повисла гнетущая тишина. Кеймор сидел не шевелясь, словно древняя статуя из кости и золота. В его пустых глазницах отражались язычки пламени из камина - единственное, что нарушало безжизненную неподвижность скелета.

Миф неторопливо поправил растрепанные волосы, стряхивая пальцы Мары. Он бросил на богиню смерти хмурый взгляд исподлобья. В его облике впервые проступило нечто опасное, первобытное - словно пробудился древний хищник, много веков дремавший в его душе.

- Довольно игр, Мара, - негромко произнес юноша. - Нашему гостю пора идти дальше. Не стоит вводить его в искушение своими безумными фантазиями.

Казалось, эти слова подействовали на Мару, точно пощечина. Ее лицо передернулось от злости, алые губы скривились в кривой ухмылке.

- Ох, не трать силы на ханжескую браваду, дитя, - прошипела она. - Сколько бы ты ни изображал из себя праведника и борца с моим аморальным нравом, я вижу твою истинную суть! Ты так же жаждешь моих истязаний, как и я - твоего бесстрашного духа!

В глазах Мифа вспыхнуло пламя, но он сдержался от ответа. Мара смерила Кеймора высокомерным взглядом:

- А ты, новоприбывший скелет, должен решить, с кем останешься. Хочешь ли ты упиваться нашими страстями, сколь бы греховными они ни были? Или предпочтешь продолжить свой путь, не ведая, что ждет впереди? Выбирай, но делай это скоро, ибо мое терпение на исходе!

Она прильнула взглядом к юноше, безмолвно умоляя его взять верх и одержать победу в этой дуэли воль. Но Миф лишь покачал головой и вновь отвернулся, давая понять - этой битвы ему не выиграть.

Решение было за Кеймором. Оставаться или уходить? Разделить путь с этими двумя греховными существами или продолжить свой крестный путь в одиночку? Скелет недолго размышлял. Приняв свой выбор, он встал с дивана и направился к выходу из особняка.

Выйдя из дома, что давил на него своей страной аурой и безумностью хозяйки, скелет поёжился от холодного ветерка прошедшегося по каждой его косточке, давая ясно понять, что одежда ему все же нужна, ведь холод, так просто не оставит в покое его голые и покрытые трещинами кости. Горько усмехнувшись он обратил внимание на пещеру, разинувшую перед ним свою огромную пасть, секунда раздумий, и ужасающей силы порыв вернуться, и забрать мифа проник в его черепушку, но он не уверен, что все именно так, как он понял, и потому, делает три зага в пещеру, перед тем, как свалиться в ней без сил, от странной давящей ауры этого перехода, чудовищных усилий стоило встать на ноги, а каждый шаг, происходил на границе с потерей сознания, тело буквально тянулось к земле, противясь выходу из этого странного и загадочного мира окутанного тьмой, второй шаг дался сложнее, после него кости затрещали от напряжения, появилась ощущение, что все его грехи стали грузом лежащим на костяных плечах. Третий шаг, по полу пошел сильный сквозняк, что почти сбил его с ног, острые пальцы ног царапали камень по которому ступали, все лишь бы остаться в вертикальном положении. Четвёртый шаг и тело уже кажется пылью, удерживаемой вместе только душой, ноги гнутся неправильно, как будто сделаны из резины. Пятый шаг, и он потерял чувство глубины и времени, каждая секунда удержания горизонтального положения казалось ему вечностью. Шестой шаг, в глаза ударил яркий свет, что пробивался в пещеру сквозь ее непроглядную и неосязаемую дымку. Седьмой шаг, ноги ступили на мягкую красную траву, что приятно просочилась между косточек стопы мягко щекоча их, глазам предстала поляна окружённая деревьями, на которых были следы когтей, из ветви были сломаны на высоте более 5 метров, и давали понять, тут есть зверь, и судя по бороздам когтей хищник, для которого эти деревья подобны зарослям высокой травы, идеально подходящей для засады. Медленно, пытаясь не создавать лишних шумов пошел по траве, немного липкой и влажной, только сейчас он обратил на это внимание и посмотрел вниз, на свои стопы, что в местах контакта с травой, были покрыты холодной, красной кровью.

Скелет немного замедлился, понимая, что схватку с зверем, ему не выдержать, ведь кости слишком хрупкая вещь, для драки с гигантским хищником, медленно продвигаясь по кровавой поляне, он приблизился к ее центру, где была довольно больших размеров яма заполненная вязкой кровью, посреди которой плавал изуродованный труп, приняв непростое решение кей спустился в яму, оказываясь колено в крови, и начал раздевать его, одежда сейчас была нужна, мораль отошла на второй план, ведь ему, одежда нужнее чем трупу, как бы комично это не было, но он переоделся в облачение его "коллеги", черные матерчатые штаны оборвались чуть ниже колен, на плечи легла красная накидка, насквозь пропитанная кровью, по тому, как она легко приняла новый цвет, можно было предположить, что она была белой, теперь своим оборванным видом, и потрёпанной накидкой, он сам себе напоминал мифа в его красном балахоне. Аккуратная поступь с тихим хлюпаньем направилась вглубь леса, на серую черепушку легла скользкая и липкая ткань капюшона, надежно скрывающая его голову и запах от странного зверя, последнее чего ему сейчас хотелось, это столкнуться в прямой конфронтации с странным, кровожадным зверем, ведь это, станет серьёзным препятствием на пути к его цели, медленно бредя по залитым кровью тропам, скелет постоянно прислушивался, иногда припадая к земле, ведь зверь проходил совсем рядом на ходу ломая ветви и издавая хлюпающие звуки тяжелых шагов. Во время своего непонятного путешествия по месту которое он уже успел прозвать "кровавым лесом" скелет нашел еще множество растерзанных и обглоданных тел, на плечи упала более менее сохранившаяся сумка, внутри которой тихо звенела серебристая фляга наполненная горючей, едкой, жидкостью, портсигар с папиросами и зажигалка с странной гравировкой, на металле была выгравирована эмблема глаза с тремя парами крыльев, нижние были сломаны, средние общипаны, а верхние, запечатлели тогда, когда их пожирало вечно голодное пламя. постепенно деревья начали расступаться, но все же, свет на землю падал красноватый, проходящий сквозь жухлые листья умирающих деревьев.

И вот, когда спереди замаячил солнечный свет, а среди красного "ковра" начали пробиваться первые зелёные ростки он услышал со спины тихое утробное рычание, похожее на то, что издают голодные лисы перед тем, как впиться в плоть своей жертвы. Быстро обернувшись и вооружившись первым что попалось в руку, скелет уставился удивленными глазницами на гигантскую лису грязно голубого цвета, что из за грязи казался скорее серым, ее сильные лапы и искаженная оскалом морда были измазаны запекшейся, коричневатой кровью, а между затуманенных глаз проходил длинный не слишком широкий изогнутый шрам, как будто ее ударили тупым и тяжелым предметом. За ее спиной играючи виляли три ранее пушистых, а сейчас липких и обкусанных хвоста. Раздался тихий утробный рык и лиса начала свое медленное движение в сторону скелета. Пасть зверя медленно распахивалась в беззвучном агрессивным шипении, а ее длинный язык предвещая скорую трапезу облизнул острые, желтые клыки.

Голодный зверь приблизился, медленно, как будто издеваясь, время текло в своем привычном ключе, а в голове скелета пошел хладнокровный расчет перед безрассудным маневром. Раз. . . пальцы крепче сжали крепкую деревянную палку, настолько, насколько только смогли, до появления болезненного хруста, до побеления серых костяшек, лиса в пяти метрах. Два. . . каждый несуществующий мускул напрягся, отдаваясь скрежетом внутри души, скелет немного сменил свое положение став полу боком к хищнику и отведя палку для более сильного замаха, до зверя жалких два метра.Три! Тело подобно освободившейся пружине выгнулось разнося по округе громкий хруст позвонков, скелет сделал быстрый рывок после которого сжатая в руках дубина резко ударила по искалеченной голове встречая на своем пути твердое препятствие и разлетелась в щепки.

К сожалению, план не увенчался успехом, лиса только сильнее разозлилась, а орудие стало щепой, идеальной для разведения костра, зверь хищно облизнулся покуда его глаза наливались первобытной яростью, он надеялся увидеть в глазницах загнанной в угол жертвы страх, но в них пылали золотая дымка безумия и белые крупицы разумности, не дающие телу совершать совсем уж безрассудные выпады, которые скорее всего, приведут его к повторной смерти. Резкий рывок, и скелет скрылся за деревьями, собираясь запутать зверя, укрыться, сделать засаду, да что угодно, лишь бы не сталкиваться с ним лицом к лицу. Кости трещали от напряжения, но, скелет не бежал без разбору, он быстрыми рывками начал передвигаться между узкими деревьями, стараться запутать свой след повсюду сталкиваясь с деревьями и оставляя на них кровавый запах, собираясь довести свой план до конца он вновь подхватил довольно большую дубину и замахнулся в ожидании зверя. Хищник сделал последний выпад, которого скелет не ожидал, напал со спины, выдав себя парой шорохов, Кеймор от неожиданности и безысходности, закрыл голову скрестив перед ней руки крестом. На удивление, не последовало боли, разрываемого тела, и клыков впившихся в его кости, но зато, пришла сжимающая в тиски и выбивающая в тиски боль в районе груди, переступив через нее и тяжело дыша он открыл глазницы, перед глазницами предстало нечто странное. . . его душа ужасно ярко светилась а перед ним, выросла преграда из острых и окровавленных костей, на концах которых висела пробитая насквозь лиса, постепенно уменьшающаяся и обращающаяся девушкой. Разглядев ее дрожащими от осознания зрачками, он понял, что ужасающим зверем была обычная девушка, хоть с ужасающим шрамом на пол лица, а теперь еще и с насквозь пробитым, выросшими из земли костями, чревом. Скелет немного ошарашенно посмотрел на нее, не веря, что этот зверь был девушкой, да необычной, да не человеком, но возможно, когда то она была разумна, возможно у нее была семья. От этого в глазах потухли огни, а скелет упал ниц прямо на колени, из пустых глазниц потекли золотистые слезы а душу неприятно защемило, как будто, в ней вновь что-то сломалось, вновь отпал какой-то фрагмент, коим являлись остатки его человечности. Он тихо посмеиваясь встал вырвав из земли одну из созданных им костей, ту что была потолще, и подлиннее, медленно переваривая произошедшее скелет побрёл в ту сторону, где видел зеленую траву, там он увидел неожиданное, можно даже сказать "фантастическое".

Взгляду предстали прекрасные, живописные равнины, где на траве не было и капли крови, наоборот, повсюду цветной россыпью росли цветы, по лугу бежала небольшая кристально чистая речушка, вдоль которой была дорожка вымощенная старым камнем она вела к середине сего прекрасного луга, а там стоял удивительных храм на восточный манер, залюбовавшись таким странным видом, в месте, которое он считал насквозь прогнившим и ужасным, он не заметил, как начало темнеть, поэтому, выбирая между кровавым лесом, возможно таящим еще множество опасностей, и странным, но таким притягательным храмом на светлом и открытом пространстве, он сделал свой выбор, в пользу комфорта, в пользу закрытых со всех сторон помещений, и возможных запасов, что они таили в своих покоях.

Медленно и постоянно прислушиваясь скелет зашел в немного покосившиеся ворота, взгляд невольно скользил по исписанным стенам, пестрящим иллюстрациями лисьего народа окруженного разноцветными огнями, в его голову сразу влетело предположение, что это, раньше было домом, для обезумившей покойницы. Каменистая тропа привела его к вторым воротам, уже внутренним, тяжелым и крепким, они таили за собой помещение, чистое, но покрытое небольшим слоем пыли, на котором были видны маленькие следы лапок, но не привычные, а искаженные, как будто вместо нескольких пальцев были обглоданные кости, походящие на его собственные. Юноша пошел дальше, в комнату, в которую вела первая попавшаяся на пути дверь. Скелет огляделся, и понял, что попал в жилую комнату в розовых тонах, скорее всего раньше она принадлежала девушке, он сделал пару шагов к кровати и устало упал на нее, больно ударяясь о что-то сокрытое под одеялом. Пальцы скользнули под мягкую ткань, ловко извлекая маленькую книжечку, на которой висел малюсенький замочек, сорвав который, получилось открыть книгу, что оказалась чьим то личным дневником.

Мысленно попросив прощения у бывшего владельца дневника скелет выдохнул приступая к чтению текста выведенного аккуратным почерком:

17.02.715

"Сегодня я узнала, что у меня совсем скоро будет ребенок, отец еще неделю дал свое благословение и вот сегодня утром я проснулась, и заметила рядом с собой тускло-серый огонек, у меня будет мальчик! - ровным, аккуратным почерком были выведены красноватые буквы на желтоватой бумаге- хочу поскорее обрадовать Зиппа, но почему то, с самого утра не могу его найти, наверное он ушел в лес, надеюсь, он скоро вернется, и мы отметим это вместе."

18.02.715

"Странно, уже утро, но Зипп до сих пор не вернулся, я начинаю волноваться, ведь даже группа охотников не видела его следов в лесу, единственное, что меня успокаивать, это мой маленький Абраамчик, он еще совсем маленький, но уже такой светлый- текст немного дрожал, а бумага местами была украшена следами засохших слез- завтра утром на его поиски отправятся несколько парней, надеюсь они найдут его как можно скорее, я очень волнуюсь о нем, и чувствую, что малыш тоже волнуется о папе"

20.02.715

"Вчера моего мужа нашли, а точнее то, что от него осталось, кто то вскрыл его брюхо, а потом оторвал все четыре лапы. Кто то из наших говорил, что видел красного вестника, а значит скоро к нам придет беда, в облике богини смерти- буквы скакали на листе, делая текст сложно читаемым- мара рядом, вестник нас предупреждает, но почему он был так близко, что его заметили в густом лесу?"

31.03.715

"Я поняла, почему они видели вестника, ведь он пришел не к ним. . . . сегодня ночью за Абраамом пришла Мара, видимо, я проклята, ведь иного объяснения я не вижу, я больше не знаю что мне делать. . . она поставила меня перед выбором, Абраам, или жизни всех остальных членов клана. . . простите, но я уже знаю, что сделаю."

29.01.716

"Я сделала свой выбор, в пользу моего милого и беззащитного Абраама, я вернула его в мир живых, я смогла сделать это. . . . сильно болит голова. . . шард оказал сопротивление, и довольно сильно ударил мен когтями, кажется, я что то слышала."

17.01.716

"Оно кричит внутри меня, просится наружу, требует еды, оно голодно, оно сильно, его сложно сдерживать, но я должна, все ради авраама, я не могу оставить его одного."

30.03.716

"Я не знаю, сколько еще смогу оставаться в разумном состоянии, я не знаю, как долго еще смогу сдерживать зверя, я уйду в лес, ведь Авраам кажется слишком вкусным, а я такая голодная. . . - вся страница исписана неровными строчками текста, где то перечёркнутые и залитые слезами. -читающий эти строки. . . прошу, защити этого маленького лисёнка, раз уж не смогла я"

Отложив книжонку на низкую тумбочку парень сложил руки на груди и начал думать, постепенно осознавая, что скорее всего, он убил подчинённую мары, и все встало на места, ведь сошедшая с ума лисица, могла верить, что как только она прекратить убивать, Мара заберёт ее дитя обратно. Он медленно встал, лениво разминая затёкшие, от сидения в одном положения, косточки и мерно постукивая по паркету направился осматривать дом, нужно узнать, жив ли этот ребенок или нет, а так же, то, что его сейчас тревожило больше всего, Какой сейчас год.

-----—--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*Святая и греховная страсть (ит.)

Глава 4 "Ответственность за жизнь"

Тихие шаги разносились по храму, скелет начал осмотр запылённых и холодных помещений, стараясь не обращать внимания на маленькие следы отпечатанные на толстом слое пыли, меньше всего, ему хотелось прямо сейчас столкнуться с ребёнком женщины, которую он убил собственными руками, груз ответственности был слишком большим, а его плечи ломились от тяжести свалившихся на них грехов. Гудящая в груди боль резко сжала душу в грубые тиски, напоминая о том, насколько длинный кровавый шлейф идет вслед за ним, простираясь уже более чем на сотню метров, ведь и при жизни он не был безгрешен. А потому, казалось невозможным посмотреть в глаза ребёнка, оставшегося без матери сугубо по его вине, можно сказать . . . что он БОЯЛСЯ этой встречи несмотря на то, что не пугала смерть, встреча с живым ее воплощением, и даже то, что он оказался в другом мире после собственной смерти. Тяжело выдохнув, он присел на корточки возле стены и решил, впервые после смерти, закурить, дрожащими руками он достал из сумки папиросы и приглянувшуюся им зажигалку. Подняв глазницы к потолку, он сделал первую затяжку Горького дыма, что, немного задержавшись в черепе вышел через глаза и нос, как только по потолку пополз дым, он услышал, как кто-то тихо чихнул по кроватью.

Подкинувшись с пола скелет осмотрелся по сторонам, глубоко дыша и понимая, что ответственность не отстала от него как бы он не пытался уклониться с этого пути, ему сразу же вспоминалось фраза брошенная когда то его другом, который знатно перебрал с коньяком, она тогда показалась незначительной и маловажной, но сейчас, буквально звоном колоколов ворвалась в его разум, раскрывая глазницы, ведь и правда "Какими бы окольными путями мы не обходили свою судьбу, именно на них, она нас и схватит", раздался тихий смешок и скелет присев на колени заглянул под кровать, где его темные глазницы с золотыми обручами и белыми точками, наткнулись на испуганный взгляд точно таких же провалов, но с крошечными оранжевыми огоньками, источающими первобытный ужас. Глазницы немного сузились, а на лицо юноши скользнула натянутая и робкая улыбка, своими костлявыми руками он потянулся к испуганному комочку, и немного поморщившись, от того, что ребенок его поцарапал, вытащил черный комочек из подкроватной тьмы. С теплой улыбкой он прижал искалеченный комочек к груди, замечая, что у мары извращенное чувство юмора, маленький лис остался с искалеченной мордочкой, с которой слезла вся плоть, ребра тоже торчали наружу, имея двойным рядом, пальцы искалечены были меньше, на них только лишь заострились когти, хвостов тоже, было три, и каждый на конце был украшен белым мехом. В голове всплыло имя этого бедного комочка и скелет, пытаясь сделать голос наиболее дружелюбным, избавиться от скрипа и хрипоты.

-Здравствуй, Авраам, приятно познакомиться с тобой, меня зовут Кей -скелет решил сократить свое имя, чтобы ребенку было легче его усвоить, но даже так он сам удивился тому, как же чужеродно и неприемлемо оно звучит - с сегодняшнего дня -его голос предательски дрогнул, в голове пронеслась мысль, что возможно, он совершает гигантскую ошибку- с сегодняшнего дня, я буду защищать и учить тебя тому, что я знаю, надеюсь, мы сможем с тобой поладить. . .

Маленький лис вздрогнул и уставился на взрослого скелета своими оранжевыми огоньками, что стали широкими обручами с ярким свечением надежды на самом дне глазниц, ребенок надеялся, что больше ему не будет больно и страшно, да, он пока не мог говорить, но мог понимать, и понимал он многое, например, что перед ним, такой же искалеченный как и он, а скорее всего сильнее, ведь у него забрали только внешность, а у стоящего перед ним, забрали все кроме души и костей, да даже стук души, проходил раз через раз, говоря, что каждый удар отдается болью, к которой скелет уже давно привык настолько, что на его лицо не проскользнула не капли потаенной агонии, именно потому Авраам и доверился, именно потому скрыл свой страх, именно потому не задался вопросом, почему от незнакомца, пахнет мамой, что уже давно его покинула, настолько давно, что он почти и не помнил ее запах. Но он только лишь грустно улыбнулся, зарываясь носиком в его одежду впитывая в себя запах застоялой крови и его мамы, в таком измученном состоянии он и не заметил, как последние крохи страха перестали пополнять его запас адреналина, он успокоился, и его маленькое сердечко наконец-то решило отдохнуть, полностью останавливаясь, оставив скелета с остывающим, маленьким и замученным до смерти лисёнком на черных, костлявых руках.

Кей сам того не понимая, тоже проникся к этому маленькому комочку боли, он тоже почувствовал, сколько боли он пережил, надеясь, что он сможет выбраться из этого ада хотя бы для того, чтобы вернуться домой. Он уже нарушил свое же правило, поставленное перед тем, как пойти за Марой-" никому не доверять"- и от того, в груди все неприятно крутило болезненным осознанием собственной немощности и беспомощности. Скелет положил ребенка на подушку, а сам вышел в коридоры храма, чтобы найти хоть что-то съестное. И да, он нашел, то, что лучше бы никогда не видел в своей жизни, подвешенных за ноги и освежеванных треххвостых лис, что прятались в подвалах этого пропахшего смертью места. Он прикрыл рот рукой подавляя рефлекторный рвотный позыв, и поспешил забрать ребенка, чтобы закопать его возле места, где он оставил тело его матери, лишь бы подальше от сюда, даже его искалеченный разум понимал, ужасы этого мира, еще не раз пошатнут его разум, побродив еще несколько минут, он смыл с себя ставшую черной кровь и переоделся, ребра скрыла плотная, хоть и старая, ткань черного цвета, ноги укрылись за серыми немного короткими брюками, а на плечи легла белая, но посеревшая от времени накидка, на спине которой был нарисован все тот же символ, глаз с тремя парами крыльев. Пару минут он еще бродил по коридорам разливая повсюду найденную в подвале выпивку, собираясь упокоить души убитых в благоговейном пламени. Спустя час скелет вернулся за тельцем ребенка и взяв того на руки, вынес его за пределы храма, положил его на траву рядом с воротами и накинув раздувшийся рюкзак на плечи, кинул в открытые ворота пропитанный спиртом плащ, который пожирали языки пламени.

На мир, поглощенный смертью, спускалась тьма, за спиной скелета разгоралось пламя, а на его руках лежал уже охладевший ребенок, который завтра, будет уже лежать в земле неподалеку от единственного родного человека, которого убил тот, кто хотел его спасти. А ведь если бы он выжил, то недоумевал почему же он проснулся не "дома", а очень далеко от этого затухающего пепелища, и будет он не один, обнаружит, что пришествие искалеченного скелета не было его измученным сном, что все и вправду, начало налаживаться. Жаль, что это лишь бредни опьяненного безумием разума, а ребенок, уже лежит в неглубокой могилке, которую ему вырыл скелет, чувствующий ответственность за произошедшее на своих костлявых плечах.

И снова пейзаж менялся, оставляя ранее прекрасный луг полыхать всепоглощающим пламенем поднимая к небу столбы черного дыма, он шел в глубь леса, за спиной в его сумке покоились книги, он не знал, были ли это распространенные по всему миру экземпляры, или уникальны частицы культуры лисиц, он искренне надеялся, что ему удалось сохранить хоть маленькую частичку этой удивительной культуры на восточный манер, с собой он нес не только книги, но и зарисовки созданные лисицами, дневник Эмилии и несколько тряпичных треххвостых кукол, так же в сумку уместился швейный набор с комплектом целой одежды, бумага и карандаш, конечно же немного спирта для обработки возможных ран, в боковых кармашках уместились соль и немного сушенного перца. Под сумкой был привязан моток более-менее целой ткани, что была пригодна для заплаток. Скелет постарался, на славу обыскивая помещения, он брал все, что может даже теоретически пригодится в бессмысленном пути. Только сейчас к нему пришло осознание, что он и вправду не знает, куда и зачем идет, за этими раздумьями он и не заметил, как на улице начало светать, как поляна сначала сменилась на густой заснеженный лес, а потом и вовсе на фантастический пейзаж леса из гигантских грибов, многие из которых скорее всего не были пригодны в пищу.

Окончательно выбившись из сил, он сел возле большого гриба под его шляпкой, и собрав неподалеку ветки от кустарников, что изредка пробивались среди отравы, сложил их неподалеку, чтобы развести костер и пожарить на нем несколько грибов, что выглядели пригодными в пищу. Уложив все вещи у основания гриба он медленно приступил к приготовлению пищи, не смотря на то, что у не было желудка, да и тела, что могло уставать, он ужасно вымотался и проголодался за этот длинный день, но ему еще предстояло приготовить еду, да к тому же, обеспечить себе безопасность до самого утра, при мыслях о безопасности в его голове всплыли выросшие из земли кости, одна из которых прямо сейчас выступала в качестве шампура, и он решил попробовать повторить это, попытаться создать им хоть маленьких островок безопасности в этом ужасном месте. В голове как в живую пронесся момент когда он сделал это впервые, душа засверкала ярче и ее снова сдавили болезненные тиски, последние крохи сил покинули его, оставляя тело полностью обессиленным, как во сне он снял грибы с костра и воткнул шампур в "крышу" укрытия из гриба и костей, после этого он наконец-то смогло погрузиться в сладкую дрему дарующую сладкое забвение.

Ему снилось странное, то, что происходило вчера, но одновременно с тем и абсолютно противоположное тому: За его спиной тихо зарычал ужасающий зверь. Кеймор замер, крепче сжимая в костлявых пальцах найденную палку. Голубая лиса медленно надвигалась, ее огромные зубы поблескивали в солнечных лучах. Скелет почувствовал, как по спине ручьем стекает холодный пот. Он не мог сражаться с этим существом, оно было слишком крупным и опасным. В отчаянии Кеймор оглянулся по сторонам, высматривая путь к отступлению. Лес внезапно замер, словно затаив дыхание. Не колыхалась ни единая ветка, ни одна травинка не шевелилась от ветерка. Звенящая тишина повисла над кровавой поляной. И вдруг раздался оглушительный рев, подобный раскату грома! Огромная тень нависла над скелетом и лисой. Кеймор отпрянул, едва не упав в кровавую жижу. Прямо над ними, расправив могучие крылья, парил гигантский грифон! Его массивное, покрытое золотым опереньем тело излучало ауру первобытной мощи. Острые когти оставляли глубокие борозды в стволах деревьев. Клюв грифона был размером с человека, а в его немигающем взоре пылала яростная решимость. Лиса жалобно заскулила и попятилась. Грифон приземлился прямо перед Кеймором, вздыбив перья и расправив крылья. Он вновь издал оглушительный рев, вставая в защитную стойку. Лиса развернулась и кинулась прочь, виляя пушистыми хвостами. Великая птица проводила ее грозным взглядом, а затем повернулась к оторопевшему скелету. Ее огромные глаза смотрели с какой-то почти человеческой мудростью. Склонив величавую голову, грифон легонько толкнул Кеймора клювом, будто подталкивая вперед. Кеймор понял — это создание не желает ему зла. Напротив, оно словно желает указать ему путь. Поколебавшись, скелет поклонился в знак благодарности и зашагал вперед, выбираясь из чащи деревьев. Грифон важно вышагивал следом, бережно оберегая его от любой опасности. Так они и вышли к узкой тропинке, ведущей через холмы и долины в неизвестность. Солнце ярко сияло в безоблачном небе, окрашивая траву в сочный изумрудный цвет. Упав на колени, Кеймор почтительно преклонил голову перед своим грозным спасителем. Грифон склонился над ним и легонько ущипнул своим клювом капюшон скелета. Когда Кеймор вновь поднял взгляд, он увидел, как громадная птица расправляет могучие крылья, готовясь к взлету. Их взгляды встретились в последний раз - теперь в глазах грифона плескалось что-то вроде задорной искорки и... лукавства? Мягко хлопнув крыльями, грифон вспорхнул в небеса и вскоре растаял в бездонной лазури.

В глазницах загорелись золотые обручи сознания, Кей просыпался, и постепенно в блестящих границах загорелись белые точки сознания, пробуждение опять было не самым лучшим, но хотя бы в этот раз, на его теле не было серой травы пытающейся поглотить его с ног до головы, ставя в приоритет поглощение лакомого кусочка- души чернокостного.

Кеймор встал и поднял руку доставая из шляпки кость с грибами, медленно он начал поедать остатки ужина, во время еды он и не заметил, как вновь погрузился в свои мысли. Доев, он начал разбирать свое убежище, пора уходить, нельзя долго оставаться на одном месте, а потому, ему необходимо продолжать свой путь, неизвестно, как отреагирует Мара на прекращение ритуалов в ее честь, и не известно, связано ли умершее дитя с ней чем-то, кроме контракта его матери. Хоть он и не ведал, что их ждет впереди, но спора в том, нужно ли ему продолжать бессмысленное странствие.

Создание, изуродованное его собственной историей, шло дальше по грибному лесу, иногда натыкаясь на развалины домов, в прочем, они его не особо интересовали, ведь Кеймор думал, раз есть развалины, то должен быть и более-менее живой город, ведь здесь не пахнет кровью, не гуляет запах лисы. Скелет продолжал упрямо идти вперед по заросшим тропинкам перепрыгивая через поваленные "деревья", когда три палящих солнца достигли зенита, путник наконец-то добрался до города, а точнее, до того, что от него осталось. Бывшая его граница была завалена обломками городских стен, за ними виднелись руины зданий, но даже по этим руинам скелету стало понятно, что раньше этот город был прекрасным, виднелись обломки своеобразных "куполов" - разбитые на куски шляпки гигантских грибов, до сих пор сохранившаяся площадь вымощенная серым камнем, на которой были видны два длинных следа, как будто по ней вели острыми лезвиями рассекающими даже камень, до него дошло, нет, тут не проходило безумство лисы, ведь нет крови, или тех же изуродованных тел, что кучами лежали в кровавом лесу, нет, это было место " пляски" Мары. От неприятных воспоминаний по костям пробежала мелкая дрожь от пережитого опыта, сейчас в память вновь ворвался их с Мифом диалог, скелет усмехнулся, ведь походу, его сон, был как-то связан с ним, в этом, он был уверен полностью, ведь не могло это быть простым помутнением разума, которому в короткие моменты дремоты с большей охотой снились моменты из прошлого, когда он еще был человеком, а не монстром чьи руки были испачканы в крови женщины, которая просто хотела защитить себя и своего ребенка, а он даже его уберечь не смог.

Все мысли смешались в бесформенную кучу, приносящую не физическую, но духовную боль, и стало сложно продолжать путь, от чего Кеймор присел на корточки и закурил. Парень усмехнулся сам себе: " да ты теперь как русский автопром, разваливаешься каждые 20 километров". такое нелестное сравнение заставило привести разум к привычной пустоте, и начать заполнять его новой информацией, ведь нужно изучить это место, и будет очень хорошо, если он до ночи сможет найти тут какой-то подвал, или хотя бы более менее уцелевший домишко, ему еще предстояло найти продовольствие, просто необходимо найти хоть какое-то оружие, и понять, куда же двигаться дальше.

Глава 5 "с каждым ответом все больше вопросов."

Выставив перед собой первоочередные цели, парень тяжело выдохнул скопившийся в черепушке дым и, поднявшись, прохрустел прутом позвоночника, разрывая давящую тишину звонким, и довольно неприятным звуком, похожий на хруст сломанных костей. Покрытые нагаром кости, при душевных волнениях меняли свою форму, начинали плавиться и соединятся между собой отбирая у скелета львиную долю ловкости и подвижности. Это добавляло лишние проблемы и лишние правила, которые Кеймору необходимо соблюдать, иначе, ему тут не выжить, иначе, он погибнет на полпути к неизвестности, иначе, он так и останется трупом за первой дверью на освещенной поляне. Пару раз, стукнув запястьем по затылку, он выбил скопившуюся там пыль и осмотрелся, хаос, творившийся на площади немного вгонял его в тоску. Костлявые руки, скованные золотыми цепями, опускались из-за того, сколько развалин ему придется осмотреть, в голове царила благоговейная пустота, благодаря которой он механическими движениями пошел в сторону самых больших, и наиболее целых развалин, где он надеялся найти хоть что-нибудь полезное. Пробравшись сквозь завалы из осколков стен и полусгнившего купола из шляпки гриба, он попал в странную, большую и просторную комнату, на удивление, большая её часть была цела, лишь на некоторых участках стен были видны следы от лезвий клинков.

Возле «входа» стояло два потрепанных и пыльных дивана, слева, возле заколоченного окна виднелись куски от глиняных горшков, которые блестели помутневшим глянцем, даже сквозь насыпь земли, заросшую странными грибами, остатки здравомыслия подсказывали, что лучше даже не пытаться их есть, ведь, скорее всего, они ядовиты. Напротив входа буквально из стены рос длинный стол, стоящий полукругом, и напоминающий барную стойку, но скорее всего, он являлся стойкой регистрации, уж слишком подозрительно комната напоминала приемное отделение какого-нибудь важного здания, да и размеры говорили о том, что здание было не последним по значимости в этом городе. Подойдя к стойке, парень быстро перепрыгнул через нее решив осмотреть то, что может быть за ней спрятано, нагнувшись, и вырвав с корнем ящик с документами Кеймор начал изучать документы, пытаясь хоть что-то прочесть. Первое время странные буквы уползали от его глазниц, избегали ярких огоньков светящих из тьмы колодцев черепушки, но спустя пару минут, когда отступило безумие, и на смену ему пришло любопытство, текст сам начал складываться в тесное, и удивительное полотно, которое было готово открыть ему свои таинства, произошло то же самое, что и тогда, в храме Хоккайдо, странный язык открыл ему свои таинства, впиваясь в разум новыми лингвистическими навыками и вызывая новые приступы головной боли. На удивление это были не простые документы, это было подобие «летописи» исчезновения грибного народа представленная в виде детской сказки:

«В далекой стране, скрытой от глаз людей, на зелёных лугах и в густых лесах жил грибной народ, ранее всем известный как Фунги. Они были маленькими, но мудрыми существами, обладающими великими знаниями о природе и её тайнах. Каждый грибок имел свою роль: мудрые старейшины учили юных Фунги, как собирать целебные травы, а ловкие плуты устраивали весёлые праздники в честь существа, дарующего жизнь.

Но однажды в их мир пришла Богиня Смерти, она решила, что Фунги слишком долго живут и слишком активно вмешиваются в круговорот жизни. Их мудрость и радость стали ей ненавистны, и она заменила светлые дни тьмой, зарыв свои холодные руки в землю, откуда росли грибки.

Сначала народ Фунги заметил, что их цветы вянут, а леса теряют былую силу. На собрании старейшин они решили отправить делегацию к Богине Смерти, чтобы узнать, почему она приносит им страдания. Смелые Фунги, вооружившись отвагой и магией природы, направились в царство теней.

Когда они прибыли к мрачному дворцу расположившемуся в ужасном месте- мире смерти, Богиня встретила их с холодной ухмылкой. Величественная и ужасная, она объявила, что все живое должно подчиняться её воле. Фунги, в свою очередь, рассказали ей о своем предназначении и о том, как их жизнь связана с жизнью всей природы. Они умоляли её проявить милость к ним и дать шанс восстановить баланс.

Часы тянулись в молчании, и, наконец, Богиня Смерти рассмеялась. "Ваша мудрость не спасёт вас от неизбежного", — произнесла она, и её слова слились с ветром, окутывая грибной народ тьмой.

На следующее утро лес охватил траур. Исчезли радостные песни и смех Фунги, и вскоре их население стало таять, как утренний туман. Каждый гриб, которого коснулась рука смерти, вял и исчезал, пока не остался ни один из них.

Но в самом конце, когда всё казалось потерянным, один из старейшин Фунги собрал оставшиеся силы и вызвал духи природы. Он призвал к жизни то, что существовало до него, и с его последними словами надежды возродился свет. Духи услышали его, и тьма отступила. На месте грибного народа возник ужасающий грибной лес, пытающийся убить каждого незваного гостя в знак мести за милый грибной народ.»

На обороте обложки была когтем нацарапана надпись : «все кто идут на свет жизни, должны скрыть под землей, чтобы не стать камнем во мгле ночи», почтя надпись скелет усмехнулся, но все же убрал книгу в сумку, наверное, можно считать самым упорным скитальцем, на пути к «свету жизни».Вновь откинув в сторону ненужные мысли, скелет начал осматривать помещение дальше, и нашел нечто важное для него, несколько железных баночек с папиросами, все еще запечатанных и не отсыревших, от такой находки в его глазах загорелся огонек счастья, быстро спрятав банки в сумку, он пошел к единственной не заколоченной двери, чтобы попытать счастье еще раз.

Открыв дверь, парень погрузился в полумрак, где запахи гнили и сырости смешивались в единую, неприятную массу. Лучи света пробивались сквозь трещины в потолке, освещая груды мусора и обломков. Здесь, среди завалов, он заметил старый комод, покрытый пылью. Подобравшись ближе, Кеймор открыл его ящики, надеясь найти что-то ценное. На дне одного из них лежала древняя карта — её края были изъедены временем, а линии обозначали заросшие тропы и скрытые в лесах руины. «Это может быть ключом к разгадке слов на обороте книги…», — подумал скелет, его душа забилась быстрее. Он чувствовал, что этот путь может привести к чему-то большему, чем просто знания о грибном народе, любопытство засверкало зеленым цветом в темных провалах глазниц.

В тот момент, когда он собирался покинуть помещение, его внимание привлек свист, раздавшийся из глубины коридора. Сбитый с толку, Кеймор только отпущенный из оков безумия, вновь окунулся в его пучины. Кто-то или что-то следило за ним, взвывало к нему. Он подошёл ближе, приготовившись к любым неожиданностям и ожидая их с безумным оскалом на черепушке. Странные звуки становились всё громче, вплетаясь в его собственные мысли. Кеймор встал на цыпочки, пытаясь разглядеть, что скрывается в полумраке коридора уходящего вверх прогнившими ступенями лестницы. Свист звучал всё настойчивее, будто кто-то звал его по имени. Он не мог поверить, что это обман его воображения, его безумие обычно выдавало совершенно другие картины. Осторожно шагнув вперёд, он нашёлся на краю длинного коридора, стены которого были покрыты побелкой, местами потрескавшейся и осыпавшейся. Каждый шаг отдавался эхом в тишине старого здания.

Неожиданно на него выпрыгнула тень — это оказалась старая крыса, чья жизнь моментально оборвалась, ровно с той же скоростью, с которой призванная кость пронзила ее тушку прибив плоть к стене. Понимая, что она даже в пищу не годится, он продолжил свой путь. Но свист не утихал; он как будто играл с ним в прятки. Кеймор подошёл к последней двери в коридоре. Подобравшись ближе, он увидел, что она слегка приоткрыта. Легкий толчок костлявой ладонью и дверь скрипнула, открывая доступ к ещё одной тёмной комнате, где в центре стоял старый сундук, обитый кожей. В этот момент Кеймор понял — это место таит в себе нечто большее, чем просто приключение. Его судьба явно была связана с тем, что скрыто за этими стенами, возможно именно благодаря этим руинам он сможет понять, как выбраться из этого проклятого мира.

Кеймор медленно вошёл в комнату, оглядываясь вокруг и прислушиваясь к звукам, которые могли раздаваться из тьмы. В воздухе витал запах древности и затхлости. Он направил взгляд на сундук — его кожаная поверхность была изношенной, но в ней чувствовалась некоторая притягательная сила. Закурив одну из потрепанных папирос, Кеймор подошёл ближе и коснулся крышки сундука. Она была удивительно холодной на ощупь, и парень на мгновение замер, ловя себя на мысли о том, что может быть внутри. Вдруг свист, звучавший в коридоре, резко прекратился, словно его владелец замер в ожидании. Кеймор глубоко вдохнул и с усилием открыл сундук. Изнутри на него смотрели старые свертки и различные предметы быта, внимание привлекла потёртая табличка над столом, которую раньше он не заметил, так как взгляд был прикован к сундуку, надпись на ней гласила «гл. Завхоз», теперь вопросов к тому, откуда в сундуке взялись множественные свертки с различными интересными предметами, начиная от топорика мясника и заканчивая стареньким кремневым пистолетом с целым мешочком пуль и пороха. Безумный оскал сменился приятным удивлением, с некой заботой, он осмотрел каждый сверток, и найдя среди них несколько старых книг положил их к той, которую он нашел первой. После более детального изучения помещения и убедившись, что более ничего полезного тут нет, он взял довольно большой металлический шест с фонарём на одном из его концом, прикинув его вес в руках, в голову сразу же пришла идея с помощью шеста попытаться открыть пару заколоченных дверей. Немного поблуждав по открытым комнатам скелет, наконец-то вернулся в холл, где тут же принялся отковыривать доски от самой большой и защищенной двери, открыв которую он довольно улыбнулся, ведь то, что скрывалось за ней, и было одной из его первоочередных целей.

За ней скрывался арсенал, конечно, его содержимое было допотопным, и изрядно уставшим, среди всех орудий скелет выбрал длинный меч, довольно тяжёлый, да к тому же с нарушенным балансом, смещённым ближе к острию. Ножны сразу же повисли на поясе, а второе орудие, представляющее собой длинную складную косу, повисло у него на спине в сложенном виде, из задач остался только один незакрытый пункт, а именно еда, конечно, можно рискнуть и перекусить грибами, или же, можно продолжить свой путь, но уже следуя найденной карте, присев на диванчик парень выдохнул подкуривая сигарету и вновь погружаясь в свой поток мыслей, постепенно погружаясь в сладкий и тяжелый сон.

Пучины разума с радостью раскрыли свои объятья, довольно быстро затягивая Кеймора в фальшивые картины созданные из его же воспоминаний и разбитых мечтаний.

Глава 6 "Знакомство? Сделка? нет...Приговор."

Среди тумана размытых картин прошлого и переживаний о будущем он видел узника. Он сидел посреди тьмы на островке света. В безграничном и необозримом "ничто" угадывался черный, четырехрукий силуэт от дланей которого к незримому потолку тянулись золотые, шипастые цепи, точно такие же сковывали его шею. Узник возвышался над полом на несколько метров, хоть и был поставлен на колени. Когда удалось зацепиться за него взглядом, тело Кеймора само потянулось к тому, те самые цепи которые струились по всему его телу засветились златым светом, а из груди вылетел маленький сгусток из тусклых осколков, от которых цепи тянулись к неизвестному завлекая за собой несчастного скелета, который неумолимо приближался к заключенному, чье тело закрывали строки текста и листы бумаги, они подобно помехам то появлялись, то исчезали на искалеченной коже, что постепенно слезала и исчезала в непроглядной тени сущности. Оно не было живым или мертвым, оно просто "было" существовало перед глазницами Кеймора, но никак на него не реагировало на приближение скелета с горящими золотом глазницами. Юноша подлетел еще ближе и теперь уже мог разглядеть изменяющееся тело сущности, он мог прочесть строки которые летали вокруг неизвестного, среди них часто мелькали фразы: "Чтение новой истории", "Перепись предыстории", "Изменение протагониста". К моменту, когда до странной сущности оставалось расстояние для преодоления которого достаточно было вытянуть костлявую руку в узорах цепей, последние листы желтой бумаги отклеились от неизвестного, и все его тело стало бумагой, что начала меняться, чернеть и принимать странную форму, что за все время прибывания в "дримкоре" стала привычной Кеймору. Перед ним на коленях стоял пятиметровый четырехрукий черный скелет, глазницы которого медленно наполнились свечением, которое постепенно скучковалось в центре и стала белыми точками зрачков. Стесанные, потрепанные челюсти медленно раскрылись, и из них полились белые буквы, абсолютно беззвучно образующие речь неизвестного, что поднялась на его головой.

-"Сочувствую твоему невезению, Кеймор. Вместо легкой смерти и попадания в потоки вечного света, тебя выдернули сюда, сделав игрушкой сюжета в руках автора. Не самая завидная участь, но лучше, чем бесконечные странствия во тьме среди миров." - Неизвестный беззвучно посмеялся тихо хрустя своей шеей, но даже этот звук разлетелся по бесконечной тьме подобно грому.

В глазницах Кеймора промелькнуло зеленое свечение, он хотел было что-то сказать, но его перебили, хотя... можно ли назвать это так? Скорее неизвестный просто продолжил свой монолог, даже не задумываясь о том, что у юноши должно быть возникли сотни вопросов.

-"Я Глитч. Балансир этой версии дримкора. А тебе не повезло попасть сюда в эпоху правления Мары, боюсь, что в этой главе тебе не выжить, а потому, лучше будет, если ты попадешь в прошлую. Нет, я не прошу тебя изменить события, а лишь даю шанс выжить, ведь там, у тебя точно будет больше шансов." - последняя фраза возникла в тот же миг, когда соответствующий вопрос промелькнул в разуме скелета, видимо, они были связаны не только золотыми цепями, и это уже начало раздражать юношу, ведь терялась всякая приватность, а Глитч, не выглядел как тот, кому можно запросто довериться, все же, он знал много, но говорил ли он правду, это был огромный вопрос.

-Говоришь так, будто бы мы в какой нибудь книге, Будто бы так просто можно перелистнуть страницы назад и дать мне шанс "адаптироваться". Ты пленник, я не знаю чей и по какой причине, но, честно, доверия ты во мне не вызываешь даже толику.- Голос в это тише звучал громогласно, слишком громко и непривычно, как будто бы его тут быть не должно, он был чужд этому месту, совершенно не кстати вызывая боли в черепушке.

-"А вот возможно это или нет решать к счастью не тебе, а иначе бы, этот мир не был бы страной мечтаний"- первым звуком, который изрек Глитч был тихий смех, к которому даже в этом месте приходилось прислушаться чтобы услышать, послышался звон цепей и после него послышался тихий щелчок, отразившийся новой черепной болью, но в этот раз уже от ее соприкосновения с полом. Ноги предательски подкосились а "веки" как будто налились свинцом закрываясь сами собой позволяя разуму отключиться, чтобы не испытывать боль от очередной метаморфозы, утягивающей его разум обратно в тело, что уже лежало на утесе с темной травой неподалеку от множества таких же несчастных, кому не повезло оказаться на этом клочке провонявшем смертью и потерями.

Глава 7 "Действительно страна грез? или же очередной обман?"

Когда в глазницах замелькали огни разума, парень с тихим хрустом начал подниматься с земли, он был при своем, ни одна из его вещей не пропала, и даже появилось что-то новое, что больно терлось о ребра впод плащом. Юноша медленно сел на траву и обвел утес мутным взглядом золотых огней в бесконечно темных провалах черных колодцев. вокруг, г него было множество таких же как и он, потерянных и ничего не понимающих, они оглядывались по сторонам и пытались понять хоть что-то, увидеть знакомые лица, заметить хоть в чьем-то взгляде осознание происходящего и тут же налететь на него подобно голодным коршунам.

-Что за херня происходит?- раздался тихий, звенящий голос какой то высокой девушки вставшей неподалеку от него. от нее исходил приятный холодок который стелился по земле еле заметен синим туманом.

-Тот же вопрос. . .-Голос скелета звучал непривычно и странно, он напоминал шелест сотен старых пожелтевших страниц книг, как будто кто-то решил перелистать его историю и узнать его.

Удивившись звучанию собственного голоса он замолк, сомкнул острые зубы в кривоватый оскал черепа напоминающий улыбку. Вокруг просыпались все новые и новые "люди" каждый был чем то уникален, каждый выглядел странно и чужеродно, но от этого безумное любопытство только сильнее отзывалось в груди скелета ярким светом собранной из осколков души.

-Не думала, что мне сразу повезет найти контрактника балансира- звонкий смех девушки напоминал звон сотен ледяных колокольчиков разлетающийся по холодной степи покрытой толстым слоем снега. - я Кирион. А ты? Кукольник? Сказочник? Звездочет? Или же. . .тебе еще не была выдана "кожа"?- неизвестные имена из уст новой знакомой вызывали странный отклик в грудной клетке скелета, когда девушка сказала про "кожу" в душе появилась надежда на то, что он может вернут себе человеческий облик.

-Я Кеймор, не знаю конечно что за "кукольник", "сказочник", "звездочет", но про кожу. . .расскажи поподробнее, я устал видеть свои кости и эти цепи.- поднимая руку так, чтобы ткань с нее спала ближе к локтю, как бы показывая про что он конкретно говорит.

-а тебе все скажи да покажи да? Нет, Кеймор, так слишком просто и неинтересно, даже я не слишком часто опираюсь на свой прошлый опыт.- Голос стал похожим на вьюгу, тихие завывания и шорохи украсили его, сделав более серьезным и подкрепленным. - Но все же, мне будет полезно остаться неподалеку от тебя, ты выглядишь интересным, да к тому же, редко встретишь твои альтернативы, которые не знают ровным счетом ничего.

А вот это, звучало уже довольно обидно, сначала бедного юношу закинули в жуткий мир, где его попыталась совратить богиня смерти, затем попыталась убить огромная лиса, а под конец и вовсе, его от туда выкинули толи в прошлое, толи в другой мир.

-Знаешь ли, это не было не моей волей, попадание сюда, столкновение с болью и светом, это был не мой выбор.

-Не твоей волей? - переспросила Кирион, прищурив свои яркие глаза. - А ты не понимаешь, что то, что мы получили, это именно то, что ты называешь выбором? Каждый из нас волен найти свой путь, даже если он начинается в аду. - Она наклонила голову, словно исследуя его с каждой стороны, и добавила: - Может, именно твои кости – это твой путь, твоя настоящая суть, а не та "кожа", о которой ты мечтаешь.

Кеймор почувствовал, как что-то зреет в груди, смешивая смятение с ненавистью. Он хотел оттолкнуть эту мысль, но она оставалась, парила в воздухе, как призрак воспоминаний.

- Нет, я не хочу быть скелетом, - нахмурился он. - Я не хочу быть демоном, монстром, обычным убожеством среди сотен таких же.

-Тогда будь смелым, Кеймор, – произнесла девушка, ее голос стал еще более мелодичным. – Узнай, кто ты есть на самом деле, и уже тогда решай, к чему стремишься.

В этот момент огни разума в глазницах парня загорелись ярче приобретая красный оттенок, отражая его внутреннюю борьбу. Он ощутил, как мир вокруг него начинает ощетиниваться, улыбаться ему, а точнее скалиться зубастой пастью, окуная его в надежду и безграничное безумие одновременно.

Кеймор закрыл глаза, пытаясь унять бурю в сознании. Он не хотел быть потерянным в этом мире, где его идентичность была свёрнута в узел тьмы скованный золотыми цепями морали. Внутри него рождалась воля, похожая на огонь, поведавшая о желании испытать себя, разорвать оковы судьбы. Но стоит ли искать свет, если темнота так знакома и уютна?

– Ты говоришь о смелости, Кирион, – произнес он тихо, глядя на ее улыбку. – Но что, если смелость приведет меня к ещё большей боли?

– Может, именно боль и есть настоящее пробуждение, – ответила она, ее искренний взгляд углубил его внутренний конфликт. – Только пройдя через неё, ты сможешь понять, какова твоя истинная суть.

Кеймор вздохнул, ощутив, как холодный ветер обжигал его пустоту. В этот миг он понял: выбор был за ним. Бежать или смело шагнуть в незнакомое — пока он не покинул этот мир призраков, оставив позади лишь останки. Принять свои кости или взять в руки меч и сразиться за свою душу — было время решать. Наверное, будь он способен чувствовать страх, если бы его душа была целой, если бы. . .если бы он все еще был привычно "живым" то его органы скрутились бы в плотный комок ужаса. Путники вокруг начали постепенно подниматься на ноги, на утесе уже стояло множество потерянных и забытых людей, каждый из которых нес в себе свою историю. Кирион выжидающе заглянула во тьму глазниц Кеймора пытаясь найти в них осознание и решимость.

Кеймор ощущал тяжесть выбора, нависшего над ним, как облако пред грозой. Его мысли скакали, как птицы, пытаясь найти выход из неведомого лабиринта. Кирион была перед ним, словно ангел, предлагая руку помощи, но в то же время сдерживая тот самый страх, от которого он уходил целую вечность. Он сделал шаг вперед, сомнение не отпускало, но в глубине души зреющая воля требовала свободы.

— Я не знаю, смогу ли я пройти через боль, — произнес он с усилием над собой. Сейчас его безумие уступило место робкой нерешительности, — но оставаться здесь и продолжать страдать больше невыносимо.

Кирион кивнула, её глаза сверкали холодным голубым светом, как звезды в темном небе. — Тогда прими риск. Пусть каждый шаг будет вызовом, каждый момент — открытием. Интересно, кто ты, когда наполняешься энтузиазмом, а не нерешительностью.

Глубоко вдохнув, Кеймор почувствовал, как холодный воздух зажигает сущность в его костях. Он поднял голову, и увидел, как окрестности меняются: тени становятся ярче, шорохи обретали слова. Этот мир стал полон возможностей, и он был готов начать свое путешествие.

Кеймор шагнул вперед, и каждый его шаг резонировал с внутренним огнем, распаляя уверенность в себе. Он понимал, что дальше будет нелегко, но это не пугало его. Впереди открывался путь, обрамленный неведомыми возможностями. Кирион шла рядом, ее присутствие укрепляло дух, а уши прислушивались к новому звучанию мира. Разговоры других потерянных душ убаюкивали, словно колыбельные, приглашая к исследованию.

Свет вокруг густел, завуалировав тьму, и Кеймор ощутил, что его страхи отступают. Внутренняя воля зажигала новые мысли, направляя его к открытиям, которые, казалось, когда-то были недостижимы. Каждое движение становилось шагом к свободе, а каждая мысль — к самопознанию.

Кеймор открыл глаза, и в них загорелся новый огонь — яркий, пылающий. Он встал, опираясь на свою волю, как на старый меч, который был окован в песок времени. Вокруг него, подобно теням, кружили его «собратья» по несчастью, но теперь они не пугали его. Он ощутил связь, невидимую нить, тянущую его к каждому из них, как будто их боли и надежды складывались в одну общую мелодию.

— Я не хочу оставаться лишь скелетом, — произнес он, поворачиваясь к Кирион, — но мне нужно понять, что я могу сделать с этим. Я не позволю своим страхам управлять мной.

Девушка кивнула, и ее лицо озарилось улыбкой, которую могла бы подарить лишь звезда из далекого космоса. — Именно так, Кеймор! Жизнь — это борьба, и только пройдя через тьму, ты сможешь увидеть рассвет.

Ощущение смелости окутало его, подобно теплой накидке. Он сделал первый шаг в сторону невидимой границы, решив узнать, что скрывается за черной бездной его собственной сущности, готовый встретить любое испытание на этом пути. Наконец-то ему довелось время осмотреть новую знакомую, которая была довольно высокой девушкой с приятными чертами лица, ее черные волосы уже утратили голубое свечение. Лицо Кирион напомнило ему богиню смерти, они были довольно похожи за одним исключением, богиня была ниже, более пухлой и хмурой, ее глаза всегда были красными, а глаза девушки перед ним мерцали голубым айсбергом безграничного холода.

Кеймор шагал вперед, а его мысли расплетались, как старые узоры на ткани времени. Кирион двигалась рядом, их шаги переплетались в ритме, отражая единство их стремлений. Каждый вздох становился мелодией, наполняя пространство вокруг новым смыслом. Он начал замечать детали — каждую трещинку на камнях, каждую тень, обрисованную светом. Этот мир, наполненный призраками, начал обретать цвет, жизнь заползала в каждую деталь.

— Я чувствую, что здесь есть шанс, — произнес он, его голос звучал более уверенно, — шанс не просто существовать, а жить.

Кирион обернулась, ее глаза искрились пониманием, как будто она могла видеть в сердце Кеймора. — Да, это выбор, который мы делаем каждый день, даже когда тьма окружают нас. Отправляйся к своим страхам, и они станут источником силы.

Кеймор кивнул, ощущая, как на его плечах начинает расправляться груз. Он больше не был лишним существом; он был частью чего-то большего, частью борьбы за свою душу. Каждый шаг освещал его путь, а впереди укрывался новый мир, полный возможностей и испытаний, готовый открыть свои двери для тех, кто осмелится ступить в тьму. Медленно подходя к небольшой группке выживших он окинул их взглядом сверху вниз, видимо, они с кирион были одними из самых высоких на утесе, но даже для них вставший перед ними черноволосый мужчина с золотыми глазами казался великаном, он склонил голову набок и ухмыльнулся замечая в скелете перед ним знакомые черты, но несмотря на взгляд он так и оставался безмолвным монолитом. Большим удивлением стал Странный парень в официальном костюме и коробке на голове.

-Оу, какие люди, Крион и Кемор! Как же Дадо рад Вас видеть, Дадо рад, Дадо счастлив.- Голос незнакомца был очень высоким и немного хриплым, он достал из кармана стикер и повесил на коробку изображение улыбочки, спутница Кеймора недовольно скривила лицо смотря на незнакомца с отвращением и долей презрения.

-И тебе привет, Дадо.- едким, полным отвращения голосом произнесла девушка отводя взгляд на других, наверное пытаясь узнать в них знакомые черты.

— О да, как же я вас ждал! — продолжал Дадо, с наслаждением покачиваясь на месте. Странный парень в костюме выглядел так, будто только что вышел из комедийного спектакля, и это заставляло Кеймора чувствовать себя неуютно. Его улыбка была широкой, но в ней не было ни капли искренности.

Кирион шагнула вперед, ее голос стал резко серьезным: — Послушай, Дадо, сейчас не время для игр. Мы здесь не для того, чтобы смеяться. Мы ищем выход из этого кошмара.

Не обращая внимания на ее слова, Дадо взял из своего кармана яркий шарик и начал отскакивать им о землю, как будто это было важнейшее событие в его жизни. — Но игра — это жизнь, дорогая Крион! Без игры никуда, как живая рыба без воды!

Кеймор украдкой смотрел на Кирион, и, почувствовав её нетерпение, тихо произнес:

- Мы все здесь ищем свое место. Давайте не терять время. Нам нужно выяснить, что делать дальше.

-Тише, Дадо, это не твои Кирион и Кеймор, в общем то, как и я не твой Равен, ты же вроде уже должен был это уяснить, а хотя. . .тебе же похер на все, я уже и забыл.- Неизвестный черноволосый парень, с острыми ушами и красными глазами, назвавшийся Равеном мягко улыбнулся исполнив полупоклон гостям и усмехнулся. - извиняюсь за него, все же, это Дадо, и этим все сказанно.

Кеймор глубоко вздохнул, ощущая, как нарастающее напряжение в воздухе стирает границы между ненавистью и безразличием. Он посмотрел на Равена, в его взгляде была скрыта некая мудрость, проявлявшаяся в искреннем интересе к их ситуации. — Мы действительно должны понять, что нас здесь держит, — произнес он, стараясь справиться с растерянностью.

— О, не волнуйся, мы просто играем роли, — вставил Дадо, продолжая подбрасывать мяч. — Этот мир — лишь театральная сцена, где каждый из нас играет свою партию. Игра — это способ быть свободным!

Кирион, нахмурившись, бросила взгляд на Кеймора, как будто искала в нем поддержку. — Этому нельзя доверять. Нам нужно найти смысл, а не просто развлекаться, — настаивала она, стараясь не впадать в панику.

— Возможно, ты права, Кирион, — сказал Кеймор, ощутив внутреннюю поддержку. — Но давайте использовать этот абсурд, чтобы приблизиться к тому, что важно. Наша свобода и правда не зависят от этого странного спектакля — они внутри нас.

— Верно, — согласился Равен, слегка наклонив голову. — В каждом из нас зреет истина, которую мы порой боимся распознать. Но чем больше мы будем прятаться за масками, тем дальше уходим от самих себя.

Кирион, ощущая, как кошмары начинают исчезать, звеня в своём уме, упрямо продолжала: — Мы должны взглянуть в лицо тому, что нас сдерживает. Только так мы сможем освободиться от пут, которые сами же на себя наложили.

Дадо, не унимаясь, подкинул мяч выше, и, когда тот опустился, добавил: — Но даже в этом хаосе мы должны находить радость. Позвольте себе смеяться, ведь это тоже часть поиска!

Кеймор, раздумывая над словами знакомых, почувствовал, как душа наполняется теплом. — Тогда давайте соединим нашу искренность с игрой, — предложил он. — Станем смелыми в поисках ответов, не убегая от вопросов. Каждое действие будет шагом ближе к свободе, но и каждый наш вздох будет лишь игрой на этой сцене.- тихий шелест страниц собрался воедино, за спиной Кеймора появились первые страницы его истории, тонкой книги, кто до сих пор царапала ему ребра под покровом плаща.

-Звучит довольно интересно, но че же Кемор предлагает? Что ты можешь предложить Дадо, чтобы мы пошли дальше по этому миру?- спросил мужчина пряча шарик в карман и помогая маленькой рогатой слизи забраться к нему на коробку- как я понял, ты еще зеленый, еще даже не актер, а лишь ученик театрального направления.

— Я не утверждаю, что у нас есть готовые ответы, — ответил Кеймор, чувствуя, как его слова растут внутри него, словно нечто важное, выползающее на свет. — Но давайте начнем с честного разговора. Мы должны определить свои страхи и желания, заглянуть в глубь себя, чтобы найти этот путь.

Дадо, усевшись на земле продолжая играться с рогатой слизью, пожал плечами. — Ну ладно, пусть будет честный разговор без театральных масок. Но что, если я скажу, что боюсь неудачи и одиночества? Что, если этот страх сковывает, Дадо как цепи? — Он покачал головой, как будто сбрасывая с себя тяжесть признания и меня стикер на своей коробке с радостного на негативный

Равен, внимательно слушая, кивнул. — Каждый из нас имеет эти цепи, но в этом нет ничего предосудительного. Главное — не оставаться в тени. Мы можем разбить их, если будем работать вместе, поддерживая друг друга.

Кирион почувствовала, что напряжение в группе начинает ослабевать. — Тогда давайте сделаем шаг вперед, — произнесла она, сжимая кулаки. — Если мы будем честны друг с другом, то, возможно, сможем создать мир, где все смогут быть самими собой.