Чайник, бабка, дети и... возможно хомяк?

Глава 1

Они встретились в кафетерии, сели за стол друг напротив друга. Мрачно помолчали. Одного возраста, одного роста, почти одинакового телосложения.

Июль изучил документы своей жены, по всему выходило, что она отличный боец и полностью здорова. Он не мог сказать, красива она или нет, поэтому сверил её образ с миллиардами фотографий с пометкой «привлекательная женщина» и заключил, что если фигура как-то соответствует стандарту, хоть и не человеческой расы, то лицо нет. Впрочем, по комментариям граждан Союза-28 красота не являлась обязательным условием. Часть пользователей высказывали мнение: «Главное, чтобы человек был хороший, а пластический хирург найдётся.

Май в свою очередь оценила своего мужа. У него был высокий рабочий рейтинг, почти идеальная физическая сохранность и поручи начальство идти на штурм в его компании или освобождать заложников, она была бы рада. Будет ли этот надзиратель, хорошим мужем она не знала и потому сверилась с базой данных. Программа сверки черт определила, что он некрасивый, но поиск по комментариям сообщил, что для мужчины это не обязательно, по мнению шестидесяти процентов сограждан: «Мужчина должен быть чуть симпатичней обезьяны». С этой точки зрения Июль однозначно был ближе к человеку, чем к примату.

Июль вздохнул:

- Лучше бы мне поручили взорвать себя, чтобы уничтожить противника.

Май согласно закивала:

- Это было бы проще.

Они улыбнулись друг другу, как улыбаются все надзиратели незаметно для обывателей, лёгкое движение мимических мышц и ничего больше.

Май призналась:

- Я понятия не имею, как создавать семью. Хуже того, мне кажется, никто этого на самом деле не знает.

Июль нахмурился, попробовал проанализировать пласты информации по данному вопросу, прошло минут двадцать, но найти нормальные чёткие указания не получилось. Он неуверенно предложил:

- Мне кажется, сначала надо купить чайник.

Май, пришедшая к тем же выводам, согласилась:

- Неудобный, с высоким носиком и чашки в синий цветочек, на большинстве домашних фотографий действительно присутствуют данные элементы.

Июль снова помолчал:

- Ещё нужен стол, на который можно поставить чайник.

- И бабушка, - Май нахмурилась. – Я знаю, где купить чайник, но где мы можем раздобыть бабушку?

Они посидели ещё какое-то время, но законных способов приобрести этот элемент домашней, семейной обстановки не нашли. Оба пришли к выводу, что неэффективно раз за разом прорабатывать спорный пункт и перешли к другим компонентам загадочного поручения. Июль упрекнул себя в нелогичности, уточнил:

- Мы должны быть благополучной или неблагополучной семьёй?

Май переплела и снова расплела пальцы, работая с информацией.

- Если мы хотим быть неблагополучной семьёй, то наш уровень дохода должен быть меньше в пять раз, тебе придётся третировать меня и детей и кому-то из нас придётся употреблять наркотические средства или алкогольные напитки, возможно, играть в казино или посещать бордель. Это усложняет задачу, потому что по уставу мы не должны нарушать закон.

Июль рассердился:

- Ну, хоть это-то они могли прописать в задании? Почему такие размытые формулировки. Какой мы должны быть семьёй и не стоит ли нам стать неполной семьёй и тогда кому-то из нас надо умереть. Как можно быть просто семьёй?

- Ну… - Май обдумала слова мужа. – Мы могли бы подраться, кто кого убьёт, но это, скорей всего приведёт к тяжёлым или смертельным травмам нас обоих.

Минуту они сидели молча. Это был отличный выход, если бы не формулировка: «Вы должны создать семью». Слово «создать» судя по данным словаря, имело всё же иное значение и подразумевало некий конечный продукт. Июль тряхнул головой.

- Нет, это плохие варианты, проще будет стать средней или благополучной семьёй. Чтобы быть благополучной семьёй, по мнению респондентов надо улыбаться в социальных сетях и делать вид, что всё хорошо. Кроме того, можно просто действовать в рамках закона. Это проще.

Май удручённо вздохнула, оценив масштаб работы.

- Нам придётся купить дом в пригороде с участком и завести кота, собаку, хомяка, бабушку и… - она не хотела перечислять, но, по словам большинства пользователей сетей, семья не является таковой, пока в ней нет детей. – Откуда-то достать детей.

Июль уставился на живот жены, робко предположил:

- Их должны достать из тебя, - поискал информацию о том как это происходит, посмотрел пару роликов и, содрогнувшись, предупредил. – Тебе это не понравится. Надо ещё разобраться с тем как они в тебя должны попасть. Мне почему-то кажется, что если я возьму чьего-то ребёнка и засуну внутрь тебя, а потом достану, это не будет считаться правильным. Кроме того, в результате этого действия вам могут быть нанесены травмы несовместимые с жизнью. В законе об этом ничего не пишется, но подозреваю, ты должна вырастить их внутри себя сама.

Май скривилась, слушая мужа, она просмотрела информацию как раз по этому вопросу.

- Мне кажется, тебе это не понравится, - по внутренней связи кинула данные. – Это ставит под угрозу твою и мою обособленность и безопасность и запрещено уставом нашей организации.

- Судя по комментариям, большинство населения положительно отзываются об этом процессе, - брови Июля поползли вверх. – И, кажется, мужчинам это нравится больше чем женщинам, число комментариев выше, но инструкции весьма расходятся. Я не уверен, что слово «вдуй» имеет словарное значение.

Май поёрзала на стуле, углубляясь в тему. Поняв, что опираться на комментарии в этом вопросе ненадёжно воспользовалась медицинским справочником. Само собой произошло сопоставление с уголовным кодексом и правилами человеческого поведения, понятием обоюдного согласия. Она никогда не связывала данное явление с появлением детей, потому что никаких прямых последствий не видела. Технически сам процесс выглядел не сложно, хотя и неприятно, особенно для женщины. Это не говоря о перспективе того, что как последствие в животе может завестись человек. Двадцати минутные поиски и изучение вызвали головную боль. Наконец Май суммировала:

- Есть услуги суррогатного материнства и раньше детей можно было взять в детском доме. Если мы благополучная семья, то вполне можем себе это позволить.

Июль кивнул, но отметил:

- Судя по большинству отзывов первый путь осуждаем и является, хоть и законным, но нетрадиционным и избирается тогда, когда один или оба супругов имеют серьёзные проблемы со здоровьем. Мы не имеем проблем, а значит должны сделать выбор в сторону приобретения ребёнка естественным путём или путём принятия из детского дома.

Май согласно кивнул. Инструктора всегда говорили, что любое дело начинается с первого шага, она почти вошла во вкус:

- Но детские дома расформированы более полутора веков назад. В случае неблагополучия семьи осуществляется передача качественного гражданского материала на переработку по условиям специалитета. Впрочем, я была отдана семьёй по договору аренды. Я видела документы, это был их и мой добровольный шаг.

- А мне мои документы не показали, но я знаю и сам что согласился на ментальную доработку по типу надзиратель. Жалко, что мы не помним наши собственные семьи, это облегчило бы задачу поиска компонентов. И жаль, что по закону, мы не имеем право взять себе излишек детей, как обычные граждане, в порядке очерёдности приобретения по родственному типу.

Майя поддакнула:

- Это точно. Но я тоже не знаю, откуда пришла. Учёные предполагают, что подобные знания сделали бы нас пристрастными.

- Мне кажется, не логично лишать нас эмпатии, а потом требовать выполнить подобное задание, - буркнул Июль, сверился с данными. – Хотя большинство пар считают, что любовь угасает спустя несколько лет и остаётся сотрудничество. Можно считать, что мы просто начали с более высокой ступени.

Майя кивнула помолчала:

- Земля кандидат вступления в союз. Мы могли бы проверить эту планету на наличие нужного нам материала. Согласно статьям существуют лишние люди ненужные никому, кажется это связано с перенаселением или их качеством. Есть информация что на Земле остались детские дома и дома престарелых в них нет ограничений по профессии опекуна. Есть мнение, что детдомовцев отдают, кому попало, лишь бы были деньги. У нас есть деньги. Я не знакома с законами землян, но по обрывочным сведениям могу с уверенностью сказать, что добыть ребёнка, бабушку или чайник там будет проще.

Они встали и пошли в сторону порта.

***

Алиса смотрела на валяющегося на полу и корчащегося от смеха Рональда с осуждением. Ей смеяться было стыдно. Заметила:

- Мне кажется, мы взяли плохую тему для дипломной работы по психологии.

- Да нет, - утерев слёзы, отозвался напарник по проекту. – На оригинальность мы точно можем претендовать. Ты слышала, что они говорили? Чайник? По их мнению, самое главное в семье это чайник?

- Вот не смешно, - огрызнулась Алиса, старший брат которой тоже пошёл работать в правоохранительные органы и добровольно трансформировался в беспристрастного карателя. – Это жестоко.

- Перестань, - Рональд поднялся с пола. – Они не испытывают мучений. Для них это просто задание. Хватит дуться. До нас с тобой все учёные заявляли, между прочим, голословно, что трансформированные в эту профессию люди не способны создавать семью. Мы просто докажем это с практической точки зрения.

- А если нет?

- Значит, нет, - покладисто согласился Рональд. – Психология тем и хороша, что в ней нет правильных ответов, есть только полученные результаты. Вот увидишь, мы получим отлично за проделанное исследование.

Алиса, поначалу считавшая точно так же теперь в этом сомневалась.

***

Июль и Май сидели на скамейке в парке удручённые и задумчивые. Задание было провалено, несмотря на тщательную подготовку: получение документов земного образца, поход в магазин одежды и создание образа добропорядочных граждан. Хорошая, поначалу казавшаяся перспективной, идея оказалась трудновыполнимой. Тётка выдающая детей из детского дома повела себя крайне нервно и грубо. Май покатала мыском туфли сорок третьего размера камушек предположила:

- Может нам не стояло говорить, что мы с другой планеты? До этого момента она вела себя почти нормально.

- На нас странно смотрят, - заметил Июль. – Я не могу понять почему, мы оделись так, как на большинстве картинок их социальных сетей одеваются люди. Ты даже накрасилась.

Май достала зеркальце, посмотрела на себя, испытала смутное чувство тревоги. Кажется, макияж ей не очень-то удался. Что не так она сказать не могла. Вроде бы на месте и чёрные стрелки и пятна теней и румяна и красная помада, но судя по реакции людей, кто-то даже фыркнул: «Это что за клоун», получилось нехорошо. Вздохнула, сняла парик, расправила юбку платья.

- Очень неудобно быть будущей матерью.

Они думали очень долго. На них таращились, фотографировали. Вскоре в социальных сетях появились фотографии: «Фрики» и другие имеющие негативную окраску. Обывателям не нравился ни костюм Июля, судя по их высказываниям такому «гопнику» больше пошли бы спортивки и кепарик, ни её внешний вид. Особенно почему-то не нравились небритые ноги. Зачем их брить понятно не было, но поискав информацию по данному вопросу, Май поняла – надо.

Июля, судя по мрачному выражению лица, тоже читал комментарии, толкнул плечом и подбодрил:

- Не обращай внимание, я читал, что смеяться над чьей бы то ни было внешностью глупо, - хрустнул костяшками пальцев. – Жалко, что на этой планете вполне законно, говорить такие вещи, - удивлённо отметил. – Знаешь, мне почему-то неприятно, то, что о нас говорят, особенно о тебе. Раньше мне было всё равно. Мне нравятся твои кучерявые ноги, это признак высокого уровня тестостерона. Тестостерон важен, когда надо драться.

Май кивнула, предположила:

- Может быть, потому что раньше мы не обращали на это внимания, и наша внешность не имела отношения к вероятности выполнения задания?

- Логично, - признал Июль. – Мы должны получить больше информации.

Они снова взялись за поиски. Май нашла и подскочила:

- У них есть свалки!

Июль задумался, подхватил:

- И то, что оказывается на свалке можно брать, оно не принадлежит ни персоне ни государству? Это расточительно. Возможно, информация устарела или не точна, - встал, остановил проходящего мимо дядьку. – Я могу взять со свалки всё что захочу?

- Да, конечно, - мужик шарахнулся. – Ну и обезьяна…

Май заверила:

- У тебя больше сходства с человеком, а мускульная сила намного выше любого примата.

Июль почему-то почувствовал себя лучше, от этих слов и ему… захотелось сделать что-то, чтобы Май подумала о нём хорошо ещё раз.

- Мы пойдём на свалку и возьмём всё, что нам нужно. Я нашёл статьи, иногда люди выбрасывают туда других людей. Чаще мёртвых, но иногда живых и даже новорожденных. Это осуждается обществом, а тот, кто спасает выброшенного, считается почти героем.

- Ты очень умный, - заметила Май. – Маленькие свалки-помойки есть возле каждого дома, но, наверно логичней будет начать с большой?

- Детей чаще находят в маленьких, - задумчиво протянул Июль. – Мы осмотрим несколько по дороге к большой свалке.

Они открыли местную навигационную программу и пошли. Можно было бы взять машину, но это бы помешало исполнению промежуточных этапов.

***

Рональд продолжал ухахатываться. Алиса боролась с желанием ударить его чем-то тяжёлым. Лишённые эмпатии надзиратели и каратели не могут испытывать сильных чувств. Надзиратели отлично разбираются в законах, преследуют преступников и действуют рационально. Они без угрызений совести пристрелят вора или убийцу. Им трудно понимать чувства людей. Их попытки действовать в незнакомой и нестандартной ситуации восхищали, а не смешили. Рональд, мог бы быть хоть немного добрей. Алисе было стыдно смотреть на то, как стараются эти двое, выполняя то, для чего не созданы. Май раскрасившая лицо, как первоклашка дорвавшаяся до маминой сумки. Июль в нелепом костюме с галстуком, который смотрится на нём, как бантик на акуле.

- Мне её жалко. Ты видел, как она выглядит в платье?

- Ага, оборжаться можно. Такая уродина.

- Сам ты урод, - обозлилась Алиса и плеснула в лицо парню остывший чай. – Очнись, надо отзывать их пока они не наделали глупостей.

- Ты офигела? – обозлился Рональд. – И не посмотреть чем дело кончится? Не знаю как ты, а я не собираюсь платить за пересдачу. А тебе хватит на это денег?

Алиса скривилась. Деньги. Меняются законы, прокатываются войны, но они остаются. Эмоции эмоциями, а мать и отец устали платить за обучение. Они не поймут. Алиса мрачно пожевала губу и удивилась тому, что ввязалась в эту авантюру. Раньше ей нравился Рональд, и его весёлость казалась милой, а теперь парень казался просто чудовищем.

- Из тебя бы получился отличный каратель. Эмпатия и так напрочь отсутствует. Мне нужны данные для вводной части, ты их подготовил?

Рональд отмахнулся и сказал, что сто раз успеет. Алиса, поджала губы, кажется с выбором напарника, она промахнулась и сама взялась за таблицы. Это было нечестно, Рональд прекрасно знал, как ей не нравится халтурить и оставлять всё на потом и пользовался этим.

***

Свалка была огромной и плохо пахла. Находиться в этом месте было опасно для здоровья. Людей ожидаемо не было, кроме работников, ровняющих мусор тракторами. Июль несколько раз находил манекены. Май натыкалась на собачьи норы, кошек и крыс. Весь остаток дня и ночь они бродили по огромному холму и, наконец, наткнулись на выброшенных людей. Их было семеро, все взрослые, пьяные, плохо выглядели. Май кивнула сначала своим мыслям, потом Июлю.

- Понятно, почему их сюда отправили. Кому такие нужны? А детей почему-то нет.

- Иногда детей выбрасывают на вокзале, но, кажется, оттуда их забирать нельзя, - Июль сверился. – Если ты не цыган. Есть упоминания, что они так делают, но это вроде неправильно, но их никто обычно не наказывает. Говорят так же, что это враньё.

Уставшие и угрюмые они пошли обратно в город. У самого основания кучи наткнулись на бабку. Бабка выглядела хорошо: в белом платочке, длинной серой вязанной кофте и стоптанных башмаках. Она ворошила мусор клюкой и время от времени поднимала и засовывала в сумку на колёсиках какие-то вещи. Увидев Май и Июль перекрестилась со словами:

- Господи помилуй, это что за тролли.

- Мы не тролли, - немного обиделась Май. – Мы надзиратели.

- Да? – бабка храбрилась, но была напугана. – Чего вам от меня надо?

Май переглянулась с Июлем, тот кивнул, делегируя право переговоров.

- Скажите, пожалуйста, что вы тут делаете?

- Надо же, такие гопники, а вежливые, - бабка слегка успокоилась, оперлась локтем на ручку сумки. – Вещи ищу. Не запрещено. Наберу чего получше, отмою и продам.

Май уточнила:

- Зачем?

- Зачем-зачем? Ты что с луны свалилась? Или свалился? Ты хоть девочка или мальчик? А! Хрен ваше поколение разберёшь. Отпахала сорок лет на заводе, пенсия гроши, выкинула на свалку, вот и хожу тут, на кусок хлеба с маслом наскребаю.

- То есть, - обрадовался Июль. – Вы не нужны семье и государсту?

- Да кому такая старая калоша нужна? – обиженно огрызнулась бабка. – Детки уехали, звонят три раза в год, поздравляют, лучше б приехали, картошку выкопали. Государство вообще не вспоминает… Эй… эй, чаво надо?

Июль и Май не были уверены, что запихивать найденные на свалке ненужные вещи в мешок правильно, но рассудили, что до ближайшего порта бабка будет ковылять слишком долго и в мешке ей будет комфортней. Май достала из-за пазухи снотворный спрей и пару раз пшикнула в нос старухе, та обмякла и уснула. Июль порылся в сумке бабки и победно поднял над головой чайник, точь в точь как на картинках: неудобный, фарфоровый, в цветочек. Дело сдвинулось с мёртвой точки.

***

Оформить документы на старушку с Земли не составило труда при условии медицинского обслуживания изрядно побитого жизнью экспоната за свой счёт. Бабку осмотрели, подлатали и отдали новым хозяевам. Май и Июль не обращали внимания на ругань старушки, исходя из данных, что пожилым людям свойственно ругаться до тех пор, пока та не сказала важное:

- Да как же так-то? Как же Мурзик? А Шарик? Кот он хоть из форточки вылезет и жратвы найдёт, а собака-то на цепи. Изверги, вы бы хоть её отпустили, подохнет же с голоду!

- Собака? – заинтересовался Июль.

- Кошка? – обрадовалась Май. Уточнила. – Мы можем забрать их с Земли и принести сюда, чтобы они были нашими как вы?

Бабка утёрла слёзы, кивнула, спросила:

- Деточки, вы психические? Да?

- Да, - обрадовалась Май. – Наша психика была трансформирована под конкретные задачи, охрану закона и порядка Союза.

- Милые, так он же развалился.

Июль и Май сверелись с данными и уверенно рявкнули:

- Никак нет.

***

Дом нашёлся сразу. Как оказалось дома строятся с запасом и их больше чем граждан страны. Хороший, нравящийся девяносто пяти процентам просматривавшим информацию. Дорогой, по оценке большинства. Май и Июль посовещались и решили, что это хорошая покупка для семьи. Денег у них на счетах было много, раньше они и не думали их тратить. Бабка ходила по двухэтажному коттеджу как по музею:

- Вот это да! Хоромы. И вы что? Хотите, чтобы я тут жила? И собака моя, - погладила обалдевшего от того, что его сунули в мешок алабая. – И мой котичек? – Мурзик брезгливо вылизывался, тоже не в восторге от того, что его полтора часа гоняли по всем подвалам, заборам и чердакам. – И всё бесплатно? А почему?

- Вы нам нужны, - сообщила Май. – Без вас получится неправильно.

- Семья без бабки и животных не семья, - подтвердил Июнь. – Только мне кажется, вас надо помыть или от вас и должно пахнуть мочой.

- Запахнешь тут, когда пара амбалов в мешок суют… - хмыкнула старуха. – Переодеться мне во что?

Май и Июль ужаснулись тому, что надо решать ещё и эту проблему, но выход нашёлся простой и хороший. Служба социального контроля государства предоставляла услуги няни для детей и стариков и заполнить анкету тоже оказалось несложно. Молодой, деловой парень обещал обеспечить старушку всем необходимым за очень разумные деньги. На том и порешили. Надо было ещё раздобыть детей. Май робко спросила:

- Может, сегодня останемся тут и выспимся. В задании установлены сроки сдачи проекта?

- Сроки не установлены, но рекомендовано справиться за год, - ответил Июль. – Мы вполне успеваем, даже опережаем график.

Они прошлись по дому, нашли спальню. Она, как и весь дом, была меблирована и продавщица, наверное, страдавшая нервным тиком, всякий раз подмигивала и закатывала глаза, говоря об этой комнате. По её мнению это была лучшая спальня для новобрачных. Май и Июль просмотрели информацию и не могли не согласиться. Большинство молодых пар считали, что такая спальня если не идеальна, то близка к тому. Июль разделся, помылся, вернулся в комнату. Май разделась, помылась, вернулась в комнату. Вещи они бросили в стиральную машинку и, запрограммировав её на стирку, сушку и глажку одежды вернулись в спальню. Судя по тому, что говорилось в статьях и книгах, глядя друг на друга, новобрачные должны испытывать некое романтичное чувство. Июль оглядел Май. Она мало отличалась от него самого, только между ног у неё было ровно, а у него самого выпирало. Вежливо поинтересовался:

- Бегать наверно удобно.

- Да, - согласилась Май изучая Июль. – Но в туалет ходить неудобно, приходится приседать, а в бою, если мало времени и вовсе ходить прямо в штаны.

- В бою и мне приходилось поступать так же.

Они улыбнулись друг другу, улеглись под одеяло. Май поёрзала и поискала информацию. Она, по мнению большинства людей должна была дрожать от возбуждения. Дрожать не хотело, потому что под одеялом было тепло, а матрас, продавец не обманула, оказался очень комфортным, почти как в казарме. Июль подумал, что должен испытывать некие желания и лечь на Май, этого не хотелось, он сомневался, что она комфортней, чем кровать. Они переглянулись, помолчали. Снова переглянулись и помолчали. Наконец Май спросила:

- А можно мне не дрожать, я спать хочу.

- Тоже хотел спросить. Можно я буду спать на кровати, а не на тебе?

Они одновременно кивнули, закрыли глаза и уснули. В конечном счёте, многие жаловались, что после сорока лет, месяцами не занимаются сексом и всяким таким. Можно пропустить ещё одну ступеньку. Кажется, семья это не секс, по крайней мере, по мнению сорока пяти процентов респондентов. Довольно большой процент. Мая задумчиво пошевелила ступнями, спросила:

- Я уродина?

- Мне так не кажется, - ответил Июль. – Мне ты нравишься, особенно в военной форме, если кто-то будет смеяться, я его ударю. Если мы семья это будет правильно.

Май улыбнулась потолку, чуть дольше и шире обычного, так что могли заметить и обычные люди.

- Если кто-то скажет о тебе что-то плохое, я тоже ударю. Если мы семья это будет правильно. Только не до смерти и по закону.

- Конечно, - согласился Июль. - За оскорбление при исполнении. Есть такой закон. Он старый, созданный до того, как стали создавать нас, но он есть, и я им воспользуюсь.

***

Алиса и Рональд переглянулись. Результаты исследования были с одной стороны вполне предсказуемыми: надзиратели ориентировались исходя из данных, а не собственных суждений. С другой стороны их слова говорили о некотором проявлении эмоций, которого, вроде бы быть не должно. Алиса погрызла ноготь:

- У предыдущих модификаций случались истерики, нервные срывы, фетиши, половые извращения. Я думала, что у этих ничего подобного быть не может.

Рональд зевнул и отмахнулся:

- Не вноси в отчёт, зачем? Они просто ведут себя так, как предписано обществом. Я думал, хотя бы сексом займутся. Как в зоопарке пара горилл… - увернулся от затрещины. Предупредил: – Я подам на тебя в суд.

- А подавай, - огрызнулась Алиса. – Господи, какой же ты идиот. Они высказывали своё мнение! Если бы они пошли по классической модели, всё было бы по-другому!

Мстительно вписала в дневник наблюдений свою точку зрения и напарника.

***

Бабка вязала носок, сидя в кресле качалке, накрыв ноги пледом. Она не хотела этого делать, но её заставили. Май обработала много фотографий и посчитала, что именно так должно быть. Июль хмыкнул:

- Где бы взять детей?

Бабка мстительно хихикнула:

- Где-где… не ответить бы вам в рифму. Такие большие, а не знаете?

- Этот вариант нам не подходит, - мрачно откликнулась Май. – На помойке мы детей не нашли.

- Плохо искали – отозвалась бабка, качнулась в кресле качалке. – На кой они вам? Будете бездетной парой, - но не удержалась от шпильки. - Вы б ещё объявление дали. Приму в дар ненужного ребёнка. Комфортные условия обещаем.

Июль и Май переглянулись. Такая мысль им в голову не приходила. Они обсудили новую информацию и решили, что надо ещё расклеить объявления. Если выброшенное на помойку можно подбирать, то надо развесить бумажки поближе к этому месту.

***

Звонили пять раз. Четыре раза это оказались оперативники, которые пытались устроить засаду, но поговорив с «преступниками», отпускали их, посчитав безобидными психами. Как и бабка советовали не морочить людям голову, а заняться делом и завести своих. На пятый позвонил ребёнок, зло поинтересовался:

- Ну и чо?

Июль вопроса не понял, но объяснил суть проблемы. Мальчишка согласился встретиться.

Это был очень несимпатичный ребёнок. Тощий, весь в болячках и синяках, гнилые зубы с прорехами и странные глаза. Он нервно смотрел на возможных родителей и старался, как и бабка выглядеть опасным. Стоял он возле какой-то норы – не то коллектор, не то лаз в подвал обрушившегося здания. Спросил:

- Извращенцы?

- Нет, - отозвалась Май. – У нас задание создать семью, мы нашли дом, чайник, бабку, собаку, кошку, нам не хватает ребёнка и может быть хомяка. У нас хорошая зарплата мы можем быть благополучной семьёй.

Парень вытаращился, несколько раз моргнул, переспросил:

- Чо? – не дождавшись ответа, почесал затылок и махнул рукой. – Ладно, какая на хрен разница. Вам один ребёнок или вы меня с сестрой возьмёте?

- Её тоже выбросили и она никому не нужна даже государству? – уточнил Июль. – Мы не нарушаем законов и берём только то, что никому не нужно.

- Государству? – хрипло прокаркал мальчишка. – Да на фиг я ему сдался, этому государству? Ну, забрали пару раз нас в интернат, подержали и отдали родителям. А чо, тип вроде кормят, даж игрушки есть. Они только деньги за нас имеют…

Май и Июль переглянулись и согласились:

- Ладно, полезай в мешок.

- Чо? Не полезу я ни в какой мешок, вы чо охре…

Июль цапнул рукой, май прыснула парню в нос, сунули в подготовленное средство транспортировки. Май заметила:

- Интересно, почему все полученные товары упаковывают?

Июль поколебавшись ответил:

- Наверное, чтобы товары не рассыпались, - тряхнул мешок, но Санька разваливаться на части не собирался. – Или чтобы не завидовали покупке.

Взвалил мешок на плечо.

Из норы послышалось рычание. Звук не походил ни на один аудио ряд. В черноте лаза показалась косматая скалящаяся рожа. Май сверилась с местными социальными сетями и нашла соответствия только в фильмах ужасов. Рожа ещё раз рявкнула, и из норы выскочила девчонка, размером с мелкую дворнягу. Она храбро бросилась на похитителей брата поколотила кулачками и вцепилась в ногу Май. Надзирательница попыталась оторвать её, но побоялась сломать зубы. Июль протянул спрей. Они оба уставились на находку решая нужна ли им такая. Она не соответствовала стандартам, но это, почему-то только понравилось. Девочка была страшненькая, рыжая, лохматая и в такой же грязной рванине, что и брат. Июль спросил, запихивая её в отдельный «пакетик»:

- Почему они так нервничают из-за мешков? Они тканевые и не затрудняют дыхание. Самим идти трудней.

- Не знаю, - призналась Май. – Это странно. У нас красивые красные мешки, в таких по их поверьям приносят подарки. Я думала это должно радовать, а не пугать.

- Странно, - кивнул Июль. – Тебе не показалось, что эти дети не очень нормальные? Я хочу сказать, у нас на планетах таких не бывает.

- Поэтому их и отправили на свалку, - рассудила Май. – Всё ненужное выбрасывают в такие места. Некоторые вещи ещё можно использовать, но они не подходят хозяевам.

Июль помолчал, шагая быстро и уверенно, уточнил:

- Думаешь, если бы мы жили здесь, нас бы отправили на свалку?

Май остановилась. Мысль была странной и грустной. Быть неправильной и ненужной не хотелось. Ждать на свалке, не подберёт ли кто, казалось неправильным.

- Нет, - ответила она и прибавила шаг. – Мы хорошо выполняем работу. Нам бы нашли применение и здесь. Хотя нас двоих не хватило бы.

- Слишком многих пришлось бы убить, - уточнил Июль. – У них почти нигде нет смертной казни из-за несовершенства процесса расследования и высокого процента ошибок правосудия.

- Поэтому император не направляет войска. Он попросил местные власти договориться и объединиться в одну страну, создать единую валюту и ввести общий закон.

Июль кивнул и продолжил мысль:

- Но они не могут решить как будет называться их страна, на каком языке говорить и какой валютой пользоваться, поэтому, такие как мы, не можем помочь. Слишком маленькая планета, для дифференцированного обучения карателей и надзирателей. Если бы они смогли договориться, они получили бы выгоду из положения. К тому же… - поправил мешок. – Их президенты не говорят о предложениях императора, не выносят вопрос на голосование, а действуют силой, оправдывая действия иными причинами.

- Я не понимаю, что тут происходит, - призналась Май. – Это трудней чем создать семью.

***

Бабка оглядела детишек и буркнула:

- А поприличней ничего не нашлось?

Мальчишка шмыгнул носом. Врач вылечил его ринит, но привычка осталась. Даже в костюмчике морячка он выглядел скорей пиратом. Девочка сидела под столом и упоённо рвала своё новенькое беленькое платье в кружавчиках и рычала. Доктор сказал, что с головой у неё непорядок, но вроде бы дело поправимо, даже без ментальных вмешательств.

Май посмотрела на дочку и заключила:

- Хорошо, что мы благополучная семья, и я могу позволить себе нанять няню с дипломом психолога. Я не знаю, что с ней делать.

Июль спросил мальчика:

- Если я теперь твой отец мы должны поиграть в мяч и сходить на рыбалку, с чего ты хочешь начать?

Мальчик опять выдал своё:

- Чо?

Бабка не выдержала:

- Чо-чо, через плечо не горячо? Хватит чокать, я сама с вами скоро чокнусь. Зовут то тебя как несчастье?

- Я, ну типа Саша, а она… ну типа Вика.

Июль повторил вопрос:

- Так мы идём играть в мяч или на рыбалку? Я купил двадцать мячей и столько же удочек, потому что не знаю, во что ты любишь играть, - задумался. – Судя по комментариям, не все отцы этим интересуются, но мы решили быть благополучной семьёй, значит, я должен поинтересоваться.

Бабка погладила кота:

- Да он, небось, кроме карманного бильярда и игр то не знает. Чокалка несчастная. Ты хоть в школу ходил?

- Ходил, там, в столовке еду можно стырить и денег у кого-нибудь отжать, - видя, что Июль намеревается повторить тираду. – Пойдём, поиграем в футбол. Слушай, чего ты такой тормоз?

Май решила, что если она мать, то должна вмешаться:

- Как ты разговариваешь с отцом? – смутилась, повернулась к бабке. – Я же так должна сказать?

- Ага, я б ему ещё по жопе палкой треснула, но у вас тут это вроде как запрещено.

- Чо? – взвился мальчишка. – Ты, калоша дырявая, резинка стираная, завалила бы рот, а то я те вставную челюсть в желудок загоню, поняла? Ай! Детей бить нельзя!

- Можно, - отозвался Июль. – За оскорбление полагается десять ударов ремнём или труд в течении трёх часов под надзором наставника. Так как оскорбление было нанесено вне общественного места, я выбрал меру пресечения подобного поведения согласно домашнему уставу. Один раз и палкой, - протянул старухе её клюку. - Законодательство этой планеты разрешает выносить все меры пресечения с возраста десяти лет, не наносящих значимых травм и не носящих сексуального характера, тебе двенадцать.

Сашка засопел. Планета ему уже не нравилась, но как с неё бежать он понятия не имел. Когда он отзывался на объявление, то думал, что попадёт к каким-нибудь эксцентричным богатеям, решившим облагодетельствовать сироток, которых ограбит, а ограбив сбежит. Как бежать из этого места он понятия не имел, спросил у бабки:

- А это точно другая планета?

- Зуб даю, - ухмыльнулась старуха. – Ты за окно то глянь, там по улицам такие страхолюдины шлындают, что смотреть боязно, но ты никакой страхоте не говори, что она страхота, тут с этим строго. По улицам такие вот дуболомчики ходят и буркалами водят. Чуть что не так тут как тут. У них тут это… добровольное абсолютное президентство. Май, я вот понять не могу, вроде президент, а называете императором, это почему так?

- Он не хочет нами править, но мы его всегда избираем. Мы голосуем сделать его императором, чтобы уже не голосовать, а он ругается и не согласен.

Бабка почесала спицей седые букли и пробормотала:

- Ну дела, а у нас наоборот. Все править хотят и никто работать не хочет.

- Он тоже не хочет, - решил внести свою лепту в беседу Июль. – Каждое обращение начинает со слов: «Как вы меня достали, что б вас космические тараканы разорвали». Но не может не подчиниться голосованию. Он такой как мы, только предыдущий вариант. По мнению большинства, он очень смешно ругается, - добавил. – Нам нравится ловить его, когда он пытается сбежать из Союза.

- Ну, дела, - буркнула бабка. – А я думала это у нас людишки того, совсем из ума выжили.

Сашка кивнул. Не то соглашаясь с бабкиными выводами не то каким-то своим мыслям. Взял Июль за руку:

- Давай в футбол. Только ты это, не прибей меня мячом, стрёмно с тобой таким здоровым играть.

Май подняла руку:

- Я тоже хочу.

Бабка отложила вязанье, покряхтела:

- Эх, старость не радость, я с вами, у вас тут доктора хорошие, если что соберут бабушку.

Май и Июль сошлись во мнении, что местная медицина пошла старушке на пользу и она помолодела лет на тридцать. Это не очень вязалось с запланированным образом, но они рассудили, что молодо выглядящая бабка, всё равно бабка и не стали менять её на более подходящий вариант.

***

Алиса и Рональд смотрели на получающиеся данные со странным ощущением триумфа и удивления. Задание создать семью, изначально провальное всё же выполнялось. Вряд ли Май и Июль понимали, что делают в полной мере, но за пару месяцев перетащенные с другой планеты люди кое-как адаптировались к новым условиям. Дети проявляли к опекунам искренний интерес и привязанность, старуха и её животные казались очень довольными. Как оформлять и потом защищать такой диплом юные учёные не знали. Рональд заметил:

- Жалко, что нам дали работать только с одной парой, нужна статистическая выборка. Нужно попросить ещё хотя бы десять пар и посмотреть что получится.

- Ничего хорошего, - отмахнулась Алиса. – Они посмотрят результаты первой пары и пойдут тем же путём, признав его правильным. Надо было изначально и изолированно проводить исследования.

- А если запретить другим парам подглядывать за действиями? Они же законопослушные и не сообразят жульничать, - предположил Рональд, поигрывая ручкой. – Дать те же исходные данные.

- Ничего не выйдет, - огрызнулась Алиса, отобрала ручку. – Их всех объединяет коллективное сознание, то, что знает один стражник, знают все. Очень удобно, чтобы отдавать приказы на войне и в быту, - хмыкнула. – Знаешь, что интересно.

- Ну? – Рональд смотрел на свою ручку так, словно она из золота. – Отдай, прекрати меня притеснять.

- Интересно то, что пары образовались сами собой, притом в разнообразных сочетаниях. Они признали опыт полезным и интересным. До кражи старух и детей дело не дошло, но одна пара обзавелась крысами, а другая принялась выращивать комнатные растения. Третья пара объединилась, коллекционируя пробки от бутылок, четвёртая составляет на пляже из камней столбики.

- А столбики-то зачем? – не понял Рональд, поправил лабораторный халат на тощих плечах. – И вообще, почему ты раньше об этом не говорила?

- А почему ты не смотрел данные? Я не собираюсь тащить тебя на своих плечах. Ты либо работаешь над проектом, либо катись куда подальше.

Ронадьд смерил напарницу злым взглядом:

- Знаешь что, я бы лучше камушки на пляже столбиком посоставлял с этими двумя, чем с тобой работу делать. Чувства юмора нет, да ещё и зазнайка и вообще я сейчас пригляделся, ты какая-то стрёмная. Раньше ты мне красивей казалась.

Алиса обиделась. Она себе и сейчас казалась красивой. И фигура что надо, так сказать по стандарту и лицо очень даже от природы хорошенькое.

- Дешёвая манипуляция. Чувство юмора у меня нормальное, это ты ржёшь над тем, что вообще не смешно. Всё, мне надоело. Буду делать работу сама.

- Эй-эй, погоди, - испугался Ромка. – Идея проекта моя.

- А что ты ещё для проекта сделал? Только сидишь и смотришь как сериальчик и ставки принимаешь, будут они сегодня того сего или не будут. Всё, хватит, можешь продолжать исследования, но делай всё сам. Это мой проект.

Забрала документы и ушла в другую лабораторию. Ромка всплеснул руками: «Ну, зашибись!»

***

Май сидела в спальне и думала. Сегодня, когда она держала на руках Вику у неё появилось странное ощущение. Она вдруг поняла, что помнит дочь во всех подробностях. То есть, раньше память не подводила и если выдавали ориентировки, то человек запоминался. Но Вику никто не просил помнить, особенно так. Ощущение от прикосновения к волосам, запах, слова, улыбка. Девочка больше не казалась уродливой. Май вздрогнула.

- Я думаю, что Вика красивая, она лучше других детей. Сашка тоже лучше. Он нравится мне, это не правильно, это помешает работе. Мне хочется защищать семью, а не выполнять работу.

Июль смотревший в окно кивнул:

- Я тебя понимаю, это странно и как будто внутри что-то тяжёлое. Мне кажется нам дали не просто сложное, а плохое задание. Я думаю, нам следует обратиться к начальству с докладом и попросить подвергнуть обнулению индивидуальной памяти.

Май подумала, что не хочет этого. Это тоже было странно. Она не могла сказать, что Июль думает неправильно и поэтому решила схитрить. Схитрить?

- Давай обратимся, но чуть позже иначе все решат, что мы плохо стараемся работать над заданием. Это будет неправильно.

Июль вздохнул, казалось облегчённо, лицо дрогнуло улыбкой.

- Ладно. Думаю, если бы с нами что-то было не так, то другие бы заметили и сообщили начальству.

Май кивнула. С остальными тоже было что-то не так. Они стали отвлекаться на работе, даже те, кто только-только вышел из лабораторий.

Июль сел рядом и его плечо коснулось её плеча. Обычно надзиратели избегали друг друга, разве что в месте работы было слишком холодно и приходилось греться сбиваясь в кучу. Но в комнате было тепло. Май повернула голову, принюхалась. От Июля пахло шампунем и мылом, но ещё им самим. Терпкий запах другого человека. Почувствовала, что его рука легла на её руку и испугалась. Май не сразу поняла, что это страх, раньше она такого не испытывала, только читала, но всё было так, как описывалось физиологами. И вот, что странно. Боялась она не того, что её муж положил свою ладонь на её, она боялась, что такого больше не случится.

Июль задумался:

- Теперь мне хочется сбежать туда, где не придётся сообщать начальству, что мы будем плохо работать. Хуже того, мне кажется, мы мешаем работе остальных. Мне почему-то хочется обнять тебя, хотя здесь не холодно.

Май кивнула. Они обнялись. Посидели так немного, отстранились. Ощущения были странные. Почему-то обнявшись, становилось спокойней, хотя объективно наоборот. В такой позе трудно обороняться от внешнего врага, и они становятся уязвимы по отношению друг к другу. Они посидели рядом и утешились мыслью, что обнялись в рамках задания.

***

Июль получил повестку, согласно которой должен явиться в казарму и отправиться в рейд. Май подумала о том, что тоже бы с удовольствием выбралась бы из дома и проекта «семья». Одновременно с этим почувствовала волнение. Июль мог погибнуть. Сашка, наблюдающий за сборами спросил:

- При всех технологиях у вас есть враги?

- Есть, - кивнул Июль, взял сумку. – Скоро вернусь, - подумал ещё немного и вопросительным тоном добавил. – Я вас люблю, не беспокойтесь за меня?

Май кивнула. Наверно так и надо говорить, когда уходишь. Дверь за мужем закрылась.

Сашка потребовал развёрнутого ответа:

- С кем он будет воевать?

- С тараканами, - ответила Май, села за стол, покрутила в руках чайник. – У них как раз сезон, а наша планета самая близкая к их сектору.

Бабка заинтересовалась:

- Огромные тараканы? Правда?

- Не правда. Они не похожи на этих насекомых внешне, - обработала информацию. – Их так называют за то, что они вылезают из тёмных нор и лезут к свету, где жрут всё подряд. Да, ещё их много и они живучие. Я дралась с ними трижды, - задрала майку демонстрируя длинный шрам. – Июль шесть раз. Он очень сильный боец, обычно умирают в первой стычке.

Сашка и Бабка занервничали. Вика залезла на руки к Май и потребовала покатать её «по кочкам». Пришлось катать и делать «в ямку бух». Девочка верещала и смеялась.

Бабка недовольно пробурчала:

- Каждое слово из вас клещами тянуть надо! Зачем они лезут? Нам надо прятаться в убежище? Они нас сожрут?

- Нет. Они едят или мёртвую органику или неорганику или питаются светом. Живых они едят, только если они хорошо дрались, как дань умелому воину. Они приходят, чтобы найти самок. Это мелкие особи до полутоны весом. Они не пользуются космическими кораблями и бродят по космосу самостоятельно. Они не нападут на планеты союза, но всё что в космосе считают своим. Атакуют транспортные капсулы и суда, нападают даже на тех кто пользуется портами. Мы считаем перемещение мгновенным, они умеют находить траектории и вытягивать к себе путешествующих. Если не дать отпор, они посчитают слабыми и нападут на города. Если они нападут, то гражданское население должно сесть на корточки и не шевелиться, тогда они не убьют, а украдут.

Бабка задумалась.

- Ну, меня они не станут красть и детей тоже? Мы, так сказать не кондиция.

- Они могут украсть Сашу, - переждав всплеск возмущения, добавила. – Они сами создают детей, им нужна кремневая, углеродная или иная форма жизни для питания эмбриона. Зародыш внедряют под кожу, обычно на спине, где он питается. В их культуре быть самкой позор. Самкой становится слабая особь, проигравшая в бою и позволившая пленить себя. Слабые бегут из нор, чтобы завести свою семью, нападают на наши корабли, - подумала, что это важно. – Да, мы не можем применять огнестрельное, лазерное или иное оружие иначе это будет объявление войны, а не стычка. Если придут сильные, мы умрём. Короли нор считают людей симпатичными, как люди некоторых домашних животных и только поэтому терпят в секторе. Мы дерёмся примитивным оружием, которое может сойти за часть тела или одежду. В стычках погибает до пятидесяти процентов рядового состава, - неожиданно для себя добавила. – Я не хочу, чтобы Июль погиб. Мне бы хотелось пойти тоже. Но меня, наверно, призовут завтра, когда Июль вернётся или не вернётся. Это неправильно, мне хочется ему помочь.

***

Июль надел на руку перчатку – кастет с полукруглым лезвием. Он много раз дрался с тараканами и ему это нравилось. Всё просто и понятно – убей или будешь убит. Сдаваться в плен он не собирался. Июль осмотрел свою команду. Ветеранов было трое. Четырнадцать шли воевать в первый раз. Трое выглядели слишком молодыми и слабыми, чтобы выжить. Скорей всего плохо сработанный, бросовый материал. Июль вздрогнул. Самый мелкий вдруг показался похожим на Сашку. В голове появились странные мысли. Июль сказал, в общем-то, ни к кому особо не обращаясь:

- Это неправильно. Я не просил давать мне такое сложное задание, а теперь я могу совершить ошибку и сработать не так как надо. Мне хочется защищать тех кто слабей, а не поддерживать тех кто сильней для развития атаки.

Утюг согласился:

- Они должны ответить за то, что дали тебе такое задание. Я чувствую, что ты изменился. Они виноваты в том, что это случилось.

Июль продолжил:

- Я не хочу, чтобы меня или Май лишали личного опыта. Мне будет трудно служить, лишившись знаний.

Другие согласно заворчали. Никому не нравилось задание, которое получили Май и Июль. Оно непрофильное и из-за него приходится включать в работу участки мозга, выключенные или задействованные под другие процессы.

Утюг предложил:

- Когда выйдем из боя, выдвинем требования. Если на наши требования не согласятся мы атакуем администрацию. Мы должны навести порядок.

Июль подумал, что это рациональное решение.

***

Алиса запаниковала, забегала по лаборатории. Уж чего она не ожидала от эксперимента, так это того, что он выльется в мятеж, а то и гражданскую войну. Она набрала номер приёмной императора и сообщила секретарю о том, что может случится. Картинка в окне сменилась. На экране возник красивый молодой мужчина, почти мальчик, совсем не похожий на современных карателей и надзирателей, вытянул палец и проорал:

- Ха-ха а я предупреждал, что нельзя так подавлять психику. Лу-зе-ры!

Изображение померкло, но не успела Алиса отчаяться, на экране появился министр обороны. Мордатый, широкоплечий, с трудом помещающийся в изображении.

- Не переживай, в крайнем случае, мы отдадим им тебя, они тебя убьют и успокоятся.

- Меня?

- Тебя, конечно, - удивился мужчина. – Ты же ведёшь проект.

- Но это не я придумала!

Мужчина порылся в документах.

- Да, но Рональд отказался от проекта, так как посчитал его неэтичным и присоединился к другой группе студентов. Он им не интересен.

- А… нельзя их как-то того?

- Чего того? – кустистые брови взлетели вверх. – Ты предлагаешь воевать с государственной армией? Они действуют как единое целое и, если маленькая группа посчитала претензию обоснованной, все считают претензию обоснованной. Если решат убивать, чтобы избавиться от существующего стереотипа семьи, то через сутки, на планетах не останется никого, кроме них самих охраняющих трупы. Трупы их очень даже устроят. Это будет простое задание.

Алиса заплакала. Она не хотела умирать, но знала, что скорей всего её убьют. Это было нечестно.

***

Бой был тяжёлым. Июль выжил, повреждения были небольшими. Порезы да синяки. Коллегам повезло меньше. Двадцать процентов личного состава погибли, в том числе некачественные. Утюг сунул руку в доктору, тот пришил её на место, скрепил, кивнул, заметил:

- Зато и тараканы убрались восвояси, причём скорей всего до следующей весны. Восемь норных жителей остались валяться в космосе, для существ, способных жить чуть ли не вечно огромные потери. Может даже пропустят следующий год или два. Администрация согласна с нашими требованиями и готова выдать зачинщика.

К шести вечера двадцать сотрудников охраны – все кто был не задействован в работе стояли возле института.

Алиса вышла в сопровождении декана и ректора, затравленно уставилась на предмет своей работу.

Рональд смотрел из окна первого этажа показал неприличный жест.

Алиса назло ему расправила плечи.

Май и Июль переглянулись. Они не ожидали, что источник их проблем окажется почти ребёнком.

Декан и ректор со вздохом подтолкнули Алису к надзирателям.

Июль сообщил:

- Если мы лишимся памяти справедливо лишить памяти и тебя. Деньги за твою работу будут перечислять на счёт нашим детям. Наша бабка Зинаида Павловна готова возглавить семью.

Май сама не зная, зачем взяла с собой чайник и стояла, поглаживая его фарфоровый бок. Это успокаивало.

Июль взял Алису за предплечье и потащил в сторону центра модификации.

Горожане смотрели с жадным вороньим интересом, кто-то фотографировал. Среди незнакомцев мелькнули встревоженные бледные лица родителей. Алиса на миг встретилась взглядом с отцом, вспыхнула и угасла надежда на то, что тот что-то придумал и как-то поможет. Надежды на спасение не было.

Центр ментальной подготовки был небольшим. Просто ещё одно здание в череде жилых домов. Пара неопрятных кустов перед входом, обшарпанные ступеньки, слегка облупившаяся краска стен. У подножия лестницы сидел какой-то парень и раскладывал пасьянс. Надзиратели остановились. Пройти, не повредив расклад, они не могли, законных оснований делать это не было. Алиса недоумённо наблюдала, как молодой человек неспешно двигает карточки, подумала: и не тяжело ему на таких тонких пальцах носить столько перстней?

Наконец, юноша собрал пасьянс, распрямил спину и улыбнулся. На вид ему было лет двадцать. Зелёные озорные глаза, светлые стриженные по моде волосы. Он весело помахал рукой:

- А я вас уже заждался.

Алиса вздрогнула. Она, как и все граждане Союза прекрасно знали это лицо. Как и все читала о том, что его обладателя считают оружием массового поражения, и использование оного в бою признано нарушением закона. Император встал, сунул большие пальцы в карманы брюк, подошёл к Июлю, постоял, глядя в глаза, покачался с пятки на носок, потом подошёл к Май, проделал тоже самое. Достал из кармана слегка одуревшего хомяка, сунул в чайник и кивнул. Надзиратели какое-то время беззвучно пялились, на вход центра ментальной подготовки, потом все двадцать развернулись и ушли.

Император вернулся к входу в здание, сел и снова принялся раскладывать карты. Алиса, не обладающая телепатической общностью с надзирателями и карателями, не знала что делать. Император вскинул на неё пронзительные глаза и так же улыбаясь, спросил:

- Тебе от меня что-то надо?

- Нет… - ужаснулась Алиса. – Я просто…

- Никому от меня ничего не надо, - обиженно вздохнул Император. – Сидишь в кабинете, скучно, заходит секретарь ты его спрашиваешь, - набрал в грудь побольше воздуха. - Чо надо? - рявкнул так, что с кустов сыпанули в разные стороны птицы. – Он за дверь и оттуда говорит, что ничего не надо. Странный такой…

Алиса разгребла темноту, в которую чуть со страха не провалилась, трясущейся рукой утёрла лоб от холодной испарины.

- Я могу идти?

Император внимательно оглядел её, с минуту помолчал, словно сверяясь с какими-то базами:

- Думаю да, хотя я бы на твоём месте не пренебрегал тренировками. Прошла всего ничего, а ноги подкашиваются, - поцокал языком. – Не бережёт себя молодёжь, не бережёт.

Алиса попрощалась и медленно пошла по улице обратно. На полпути встретили родители, но говорить с ними не хотелось. Дошла до института, заперлась в лаборатории, включила камеры и… улыбнулась. Теперь ей не могли не поставить пятёрку, пусть только попробуют.

***

Июль играл с Викой в кубики, сидя на полу. Хомяк крутил колесо в клетке. Май, заботливо натирала чайник тряпочкой. Сашка сидел в кресле качалке, задумчиво теребил нижнюю губу. Бабка вышагивала туда-сюда. Поняла, что ей никто ничего не скажет, спросила:

- Так чаво энтот хмырь сказал вам?

Май поставила чайник в сервант:

- Сказал, что обязательно обнулит нашу информацию согласно закону.

Бабка занервничала, у неё на этой планете появились подруги, и возвращаться не хотелось, тем более, после вступления в клуб по занятию йогой. Всегда хотела попробовать, но, то времени не было, то денег. Сашка, которому обещали, что он не вернётся, что бы ни случилось, но привыкший к опекунам уточнил:

- Когда?

Июль улыбнулся, пытаясь скопировать улыбку Императора, алабай, с интересом наблюдавший за процессом постройки домика взвизгнул и убежал. Вика расплакалась. Май взяла девочку на руки. Они какое-то время молчали. Июль, наконец, перестал улыбаться, как ему казалось загадочно, а, по мнению окружающих зловеще, доверительно сообщил:

- Когда черепки нашего чайника сгниют в земле.

Бабка ошарашено уставилась на утварь.

- Так черепки же не гниют, их находят даже после тысяч лет…

***

Министр обороны вошёл и не убрался после выкрика «Чо надо?», что говорило о серьёзности намерений и масштабе проблемы. Он промокнул лоб платком и принялся рассказывать о возникших проблемах, но на третьем: «А я предупреждал», понял, что ни сочувствия, ни помощи не дождётся и всё же вышел за дверь. Император покачался на кресле. Ему ужасно надоела эта должность, его создавали вовсе не для того, чтобы править, но по полученным данным, у него это отлично получалось…