Часть 3. Приземлить валькирию

Пролог

Прошло 2 года

Группа из мичмана космического флота, инструктора по рукопашному бою и семи четверокурсников Первой Военной Академии Витаиспои шла по извилистому коридору жилого отсека седьмого модуля орбитальной крепости «Твердыня». У них была очень опасная практика, ведь в официальную информацию об отсутствии здесь жуков и «мятежников» мало кто верил. Слишком доверчивые до четвертого курса не доживали.

— Ниланда, что с тобой? Выглядишь, будто тебе гвоздь в башку забили, — спросил очень рослый «оса» у единственной «тени» в группе.

— Чёрт его знает, Адармет, похоже на ментальное воздействие, но сторожевые артефакты молчат… — она поднесла к глазам небольшой браслет, сделанный в форме лианы, — Блядь, артефакт сдох! У нас ата…

В этот момент она рухнула на палубу, как от удара по голове.

— Контакт. Жуки, — крикнул инструктор и выстрелил в голову стоящего неподалёку офицера.

А следом произошло ещё несколько выстрелов, пока от группы на ногах не остался только Адармет, который тупо смотрел на «жука», в которого он только что стрелял, который вдруг оказался инструктором. Но долго стоять ему не дали. Выстрел в голову и его недоумение закончилось. Как и жизнь.

Человек в шляпе неторопливо шел по коридору и добивал выживших курсантов. Рядом шел красивый ландинец, стараясь не смотреть на трупы.

Они остановились возле «тени», которая лежала с закрытыми глазами, а веки подрагивали, как будто ей снился кошмар.

— Хозяйка сказала, что не сможет взять её под контроль без повреждения личности. Жаль, классная тёлка, сочная. Не хочешь поразвлечься, пока тёплая?

— Нет уж. До изнасилования пленников я не опущусь, — скривившись ответил красавчик.

— Молодец! Я бы и не дал. Просто проверяю… Но грохнешь её — ты, — и протянул пистолет.

— Это так необходимо? Мне же все равно уже не соскочить… — начал было юлить ландинец.

— Или я делаю два выстрела, или ты — один, — спокойно ответил человек в шляпе.

Парень взял пистолет и выстрелил в голову девушке. После отвернулся и его вывернуло.

Человек в шляпе забрал пистолет, хлопнул его по плечу и сказал:

— Запомни, в мире нет правых и виноватых. А есть «мы» и «они». «Мы» поможем, защитим, дадим деньжат. «Они» — все остальные, кто живёт или служит в системе. Они не люди — просто ресурс. Расходник. Пока «они» не стали «мы», «они» враги. А врагов — не жалко.

Отвернулся, поднял брелок в виде белки на уровень глаз и весело произнёс:

— Как ты и говорила, они восстанавливают контроль над крепостью. Скоро тут будут ходить толпы человечков. А значит и наши ряды пополнятся, — повернулся к ландинцу и продолжил, — Так что не беспокойся — скоро «мы» станет гораздо больше. Будешь заниматься только тонкой и чистой работой, от которой, правда, трупы тоже образуются. Но где-то далеко и будто бы сами собой.

И громко засмеялся.

Глава 1. Новое начало

3195 и 3196 годы пролетели в содружестве империи Витаиспои и ландинских государств под знаком Аресия — бога войны.

Сначала империя переживала удар за ударом. Гибель десятков военных космических кораблей, массовые теракты, убийства среди самых богатых и влиятельных. Чего стоит только полная потеря орбитальной крепости «Твердыня» — крупнейшей в содружестве. Но император Витаиспои показал себя очень эффективным руководителем. Он сумел объяснить народу, что виноваты не аристократы, а группа отщепенцев — «мятежников». А после объявил войну «священной», а всех противников — «слугами хаоса», что юридически лишало их статусов, земли и многих прав. В результате абсолютное большинство аристократов встали под знамёна «поклонников Перна». И к концу упримуса, первого месяца 3197 года ситуация была вполне управляемой. Жуки были разбиты и отброшены. Армия родов, открыто вставших на сторону «Слуг Чернота» была выдавлена с Гиантии и всех орбитальных крепостей в системе Лунистерии. Остатки «мятежников», как их теперь называли, окопались на одной из отдалённых орбитальных крепостей в системе Соларус и теперь скорее пиратствовали в космосе, чем сражались.

Произошли и политические изменения. Император попытался воспользоваться народным недовольством аристократами и запретить следом за «слугами Чернота» и «поклонников Перна», но… неожиданно умер — подавился косточкой от местного фрукта за завтраком. Как это могло произойти в самом охраняемом дворце известного мира — никто не понял. Но в тот же день разными совершенно естественными способами покинули этот свет ещё три наследника, настроенные на борьбу с аристократией. Так новым императором стал двадцати трёхлетний внук почившего императора, который взошёл на престол под именем Гренидира Третьего. Молодой, неопытный, но — не дурак, он прекрасно понял все намёки.

Общество «Слуги Чернота» было «очищено» от «мятежников», сменило руководство и как ни в чём ни бывало стало пополняться аристократами, готовыми плести интриги против «поклонников Перна» — маятник качнулся и вернулся на место. Будто и не было 23,5 миллионов погибших гигантов и ландинцев. Пустяк недостойный внимания.

В жизни Виктории тоже многое произошло.

Она успешно справилась со многими вызовами. Сразу после запрета «Слуг Чернота», как потом оказалось — временного, её вызвали в Мемориальный Совет и без всякого суда и требования миллиона справок ознакомили с решением о внесении её покойного мужа Меридана Тухонеста в Великую Книгу Славы. Так она стала вдовой Великого героя.

Ещё ей дали «орден доблести и чести» за спасение курсантов на «проклятом балу».

Кроме того, с третьего курса Первой Военной Академии в связи со статусом главы рода и выдающимися достижениями в области практического боевого применения интуиции и ментальной защиты, она получила возможность защитить итоговую выпускную работу по итогам третьего курса. Такое решение по экстернату было связано с тем, что четвертый курс в Первой Военной Академии посвящён практической отработке ранее полученных знаний, а в вопросах практики она всем всё уже доказала. Осталось только сдать теорию по не пройдённым курсам. Поэтому она продолжала учиться со своей группой дальше, но уже последний год.

Дети подросли и семилетний Аррест теперь каждый день прибегал из кадетского училища при академии с очередной историей про то, как его мама победила жуков, «мятежников» и всех, всех, всех. Да уж, у младших школьников она стала популярна как кинозвезда.

Линея радовала успехами в математике. В свои пять лет она уже не только знала таблицу умножения, но и освоила сложение дробей. Этим она очень радовала не только мать, но и Вистеста Коварди, который, наконец, определился кто из внуков станет её супругом. По взаимному с Викторией согласию, на эту роль выбрали Эридира, младшего сына Амадира — симпатичного скромного мальчика-блондина, которому только-только исполнилось восемь.

Ну и содержание дома в Сатии теперь было полностью за счёт императора, как у вдовы Великого героя.

На этом бы и закончить историю капитана Таранова, возродившегося семь с половиной лет тому назад в теле аристократки Виктории Тухонест, но человек со столь выдающимися способностями просто не может стать безобидной любящей мамочкой. Не в этом мире. Не в это время. Не с этими способностями.

К своему 28-му дню рождения — 17 уквартуса, Виктория уже сдала последний экзамен по устройству артефактов — современная наука позволяла изготавливать любые артефакты первого и второго уровня и самые простые защитные и бытовые — третьего. Теперь ей предстояла практика со своей группой, которую по последней моде все старшекурсники академии проходили на зачистке «Твердыни».

От группы «теней», в которой изначально было тринадцать курсантов, осталось только девять. Двое погибли, одну отчислили, одна перевелась в «клуши».

Утро на станции в полностью зачищенном четвертом модуле орбитальной крепости началось с разводки. Викторию и неплохо ладящую с ней Анастасию Велесову отдали под командование старшего мичмана Ардидара. Кроме «теней» в неё вошли инструктор по тактической медицине, флотский инженер, две «клуши», семь «ос», «флеш» и тройка «бесов».

Челнок переместил их к седьмому модулю, который забрал уже около полутора десятков душ, поэтому решено было отправить сразу три усиленные группы, которые должны зачистить смежные отсеки, чтобы разместить там временный опорный пункт, с которого дальше пойдёт поэтапная зачистка. В двух группах большую часть составляли флотские десантники. Третья группа высаживалась между другими, поэтому было решено, что на этом участке усиленной курсантской группы будет достаточно.

Высадка прошла штатно. «Флеш» и «оса» остались у челнока. Задача группы «гамма», в которую входила Виктория, была запустить аварийный реактор модуля, чтобы запитать будущий опорный пункт, поэтому группа шла узким коридором напрямую к реактору, чтобы доставить туда инженерную команду и охранять её, пока две группы профессиональных военных не зачистят два смежных отсека, задраив их от других, чтобы зону можно было считать условно безопасной. Простой понятный план. Что могло пойти не так?

Через сорок минут инженеры уже прозвонили все цепи, проверили герметичность и запустили реактор на минимальной нагрузке. Ещё чуть-чуть и можно выдыхать.

Вдруг по рации раздался крик одного из пары «ос», вставленных на подступах к реакторному залу:

— Контакт…

Шипение. Через несколько секунд.

— По нам свои, бля, долбят… прут как бессмертные! Что, сука, делать?!

— Держаться! Идём! — отрезал Ардидар.

Оставил одного «осу» на позиции за дверью, взял «теней», незанятого «беса», «клуш» и «ос».

Пробежав несколько метров Виктория сразу почувствовала ментальное воздействие и совершенно черный жгут внимания.

— Чертова белка! — поняла она, сразу почувствовав подтверждение от артефакта в основании шеи — в последнее время «божья коровка» мысленно подсказывала ей по части ментальных воздействий, как опытный инструктор. Сидящий прямо в башке.

Обернулась к Велесовой и приказала:

— Ставь общий щит. Бей себя шокером каждые десять секунд.

Девушка округлила глаза:

— Зачем, я же вырублюсь через минуту?

— Минута – это роскошь. Если дашь её нам, то — спасешь всех.

— Ладно, — неуверенно ответила Анастасия, но шокер достала.

А Виктория уже бежала вперёд и била в спинной мозг атакующих, чтобы они потеряли способность двигаться. В последнее время она обнаружила, что удар в спинной мозг почти не блокируется артефактами и ментантами, а потерю возможности управлять телом — гарантирует. Когда она превратила в беспомощную куклу уже четвертого бойца, она ощутила резкий разряд боли и разом оказалась в пустой комнате за столом перед миловидной очень изящной девушкой около двух метров роста, которая беспокойно ходила вокруг кресла.

— Привет! Я Светиса. Я тебе назначила, а ты всё не идёшь и не идёшь. Пришлось послать тебе подарки. Классно я придумала, да? — вдруг она прыгнула к стене, оттолкнулась ногой и в прыжке через голову плюхнулась в кресло.

— Здравствуй. Так тебя раньше Светисой звали, белка? — ровным голосом ответила Виктория.

— Не смей мне грубить, девка! — злобно рыкнула Светиса.

— Заканчивай с цирком. Зачем звала? — устало ответила девушка.

— Убью… но, позже. Ладно, к делу. Ты должна идти служить во флот… — она соскочила с кресла и села на подлокотник, закинув ноги на противоположный.

— А в случае отказа ты… — Виктория жестом предложила продолжить фразу.

— Тогда я приду к твоим детям. Наши дела мы будет делать рядом с ними. Хочешь? — «белка» глупо захихикала и свалилась в кресла.

— Принято. Встречное – заканчивай бардак, сваливай из модуля и вообще из «Твердыни».

— Совсем страх потеряла, сучка! — прошипел Светиса и запрыгнула на стол сделав «злодейское» лицо.

Потом улыбнулась, плюхнулась в кресло и лениво сказала:

— Ладно, забирай своих солдатиков и модуль этот мне ни к чему.

Достала из-за пазухи вантуз с деревянной ручкой и прошептав нараспев какую-то ахинею махнула «волшебной палочкой», как сказочная духовна — в Ландинии такие персонажи были популярны у детей и считались добрыми волшебницами. Морок исчез.

Девушка снова стояла посреди коридора. Выстрелы прекратились. Анастасия выглядела очень потрепанной, похоже уже не отдавала отчёта в своих действиях. На чистом автоматизме она собиралась снова приложить себя шокером. Виктория мягко забрала его. Парни, которые только что палили друг в друга, ошарашено оглядывались вокруг. Выскочившие «клуши» и инструктор тактической медицины начали оказание первой помощи. Стычка стоила жизни одному из «ос» и привела к нескольким серьёзным ранениям.

Вечером допрос у флотского менталиста показал лишь то, что всем было известно уже больше года — если Виктория Тухонест закроет сознание, то вытащить оттуда ничего не удастся. Поэтому официальной стала версия, что «мятежники» устроили стычку с группой зачистки, применив мощный артефакт ментального воздействия. Но враги были убиты, модуль зачищен. Ура! Расходимся — ничего интересного.

Через три дня служба безопасности выпустила Викторию домой. Вечером, уже усыпив сказкой на ночь Линею, она подумала:

— «Белка» двигает меня как королевскую пешку, чтобы ударить — но по кому? Вряд ли это какой-нибудь обычный аристократ или глава рода… Но ничего, когда дрессируешь льва всегда есть опасность, что он всё же откусит тебе голову. Главное не пропустить момент, когда Светиса сунет мне её в пасть!

Глава 2. Темная история

За месяц практика закончилась. «Твердыня» была почти зачищена. Она снова — щит империи. Поэтому теперь Виктория сражалась на новом фронте. С пылью стеллажей. С извивающимися как змеи витиеватыми фразами древних авторов. С правдой, похороненной в забытых фолиантах. Готовилась к экзамену по истории империи.

Утром 12 уквинтуса — пятого месяца — после завтрака, она уже была в библиотеке.

Следующий день должен был быть пятым на неделе и тринадцатым в месяце. Что-то из прошлой жизни шевельнулось в сознании — об удаче на экзамене в такой день можно не мечтать. Она выбросила эту мысль из головы. Удача — результат, а не теория вероятности.

Девушка лезла по трёхэтажной лестнице за томиком «История основания Цитотронии». Встала на верхнюю ступеньку и потянулась. С её ростом, чтобы просто дотянуться до книги, нужна подготовка альпиниста. Но это было лучше, чем одобренные цифровые учебники, которые рассказывали красивые сказки. Жизнь убедила её, что правда полезнее. Особенно, если хочешь понять — как выжить.

И чем выше была полка, с которой она брала книгу, чем более ветхими были её страницы и более толстый слой пыли её покрывал — тем отчётливее она видела: вся история империи — ложь.

Ложь №1: «Гиганты и ландинцы — независимо возникшие цивилизации».

Разные источники показывали, что генетическая основа — общая. Всё известные расы — осколки Древних. Даже жуки. Даже ихтиандры.

«Как это возможно?» — спрашивала она себя.

Ответа не было. Только факты, холодные, как металл артефакта.

Ложь №2: «Союз империи и государств Ландинии — добровольный и равный».

Несмешно. После появления на планете, гиганты объявили ландинцев рабами. Но жить там не смогли — гравитация была против. Решили вырастить гибридов и… нашли золотую жилу. Оказалось, что больше двух третей гигантов рождались недоразвитыми, а те, что считались нормальными, уступали ландинцам в тестах на интеллект. Вот откуда в культуре гигантов склонность к героизму, консерватизм.

Добавление генов ландинцев — и когнитивка гигантов в норме.

А ландинцы? Тоже генетически неполноценны. Женщины не могли вынашивать детей. Даже простое воспроизводство населения — острейшая проблема. Потому и низкая плотность, агрессия — ниже нуля. Гены гигантов — проблема с рождаемостью решена.

Так зачем Древние создали две расы, которые не могут жить друг без друга?

Но есть ещё и страшный вопрос — кто разрушил их цивилизацию, которую даже до конца понять не смогли учёные двух планет за три тысячи лет?

Виктория уже собиралась слезать с лестницы, когда наткнулась на корешок со знакомой фамилией — своей.

«Великие дела Денидара Тухонеста».

Вынула с полки. Пролистала.

Внутри — хвалебная поэма, написанная пять тысяч лет назад. О том, как основатель рода Тухонест сражался не с жуками… а с людьми.

Они были среднего роста, отважные — не как ландинцы, и технологичные — не как гиганты того времени. И они управляли всей равниной, на которой ныне располагается империя Витаиспои. Их дроны наводили ужас на дикарей с железными палками, которыми тогда были гиганты. А потом что-то случилось. Скорее всего закончилось горючее или батареи для дронов. И Денидар победил. Как-то. Без подробностей. Может они просто улетели? Погибли от болезни? И кто это был? Древние? Ещё одна ветвь их потомков?

Жаль многие страницы были просто вырваны из книги. Вопросы останутся без ответов.

А ещё к экзамену готовиться надо. Поэтому она открыла книжку по истории основания Цитотронии и стала искать и записывать нужные даты.

Утро экзамена выдалось по-летнему жарким. В этот день, кроме экзамена по истории империи был ещё формальный зачёт — по последней практике. Здесь было всё ясно — личная благодарность начальника академии Линизира Садимара намекала, что практику можно считать успешно сданной.

После восстановления канала связи с Ви, головные боли прекратились. Но и канал теперь был иным. Ви не могла физически контролировать тело, только подсказывать. Зато правило 27 минут стало действовать иначе. Интервал её присутствия в реальности расширился и стал составлять чуть больше часа. Изменилось и ощущение от присутствия. Оно стало очень тонким, практически незаметным. А ещё оно стало как-то теплее.

— Удачи на экзамене, сестрёнка, — пискнула она, когда Виктория заходила в аудиторию.

Экзамен вел сухонький старый ландинец, инструктор по общим дисциплинам Мартын Анигорин, а кроме него на экзамене присутствовал инструктор по ментальной защите Изитор Анимет, который был как-то подозрительно весел.

Ответ на билет не занял много времени и не потребовал серьёзных усилий. Виктория быстро написала развернутые ответы на оба вопроса, подкреплённые ссылками на библиотечные фолианты. Анигорин внимательно просматривал ответы, почесывая затылок и причмокивая губами, будто пробовал что-то на вкус.

Анимет сидел с веселой улыбкой и даже подмигнул Виктории.

Когда инструктор по общим дисциплинам закончил, он сказал:

— Очень глубокий и выверенный ответ. Очень радует, что Вы — миссис Тухонест успеваете не только кулаками махать и мозги плавить, но и головой думать. Моя оценка — высший балл.

— А я свой вопрос ещё не задал. Вы позволите? — вопросительный взгляд на Анигорина.

— Конечно. Для того Вы и пришли.

— Виктория, ответьте мне на вопрос об истории возникновения артефактов высшего уровня или как их ошибочно принято называть артефактов четвертого уровня сложности.

— Хорошо. Хотя этого не было в билетах, но я попробую сформулировать. Речь идёт о необычайно технически сложных устройствах, принцип действия которых ученые не могут понять даже приблизительно. Их классификация на «четвертый уровень» ошибочна, поскольку они сильно отличаются и по силе, и по производимому эффекту.

— Блестяще! А что Вы скажите об артефакте «белка с орешком»?

— Уважаемый, Изитор Анимет! Зачем Вы пытаетесь провоцировать меня? Вам не хуже меня известно, что данный артефакт является чрезвычайно сложным и опасным. Он содержит некое устройство, генерирующее ментальную атаку, заставляющую людей видеть друг в друге врагов и убивать. На его счету уже не один десяток жертв.

— А почему Вы ничего не рассказываете о самой «белке» — визуальном проявлении ментальной атаки.

— Во-первых, не уверена, что у Вас есть права на данные вопросы. А во-вторых, не очень понимаю, к чему Вы ведёте.

Он развернул удостоверение с указанием высшей формы доступа к информации о артефактах для ментальных атак.

— Не юлите, курсант. Вы общались с «белкой». У меня и отчёт есть.

— Если речь о заблокированной части памяти, то по понятным причинам я не смогу ответить на Ваш вопрос.

— А на минувшей практике Вы разве не общались с ней?

— Как мною было уже упомянуто для флотской службы безопасности, визуальный контакт в виде скачущей вдали серебристой белки мог быть галлюцинацией, вызванной излучением артефакта. Она пыталась сломать мою защиту, но не преуспела в этом и просто прекратила атаку.

— Так просто. Прекратила?

— Именно.

— Но мисс Анастасия Велесова потом неделю восстанавливалась от её воздействия, а Вы на допросе службы безопасности вечером того же дня не проявляли признаков ментального истощения. Как Вы это объясните?

— Не имею ни малейшего понятия. Индивидуальные особенности организма.

— Коллега, пожалуй, Вы отклонились от темы, — вмешался Анигорин, — у нас же экзамен по истории, а не допрос.

— Да я уже всё выяснил, спасибо! Моя оценка курсанта — высший балл, — бодро откликнулся Анимет.

Он уже поднялся, чтобы уйти, но вдруг остановился и сказал:

— Кстати, зачёт по практике Вам уже выставлен. Вы можете не приходить на его сдачу. Так что поздравляю, Виктория Тухонест, Вы успешно сдали все экзамены и допущены к защите выпускной итоговой работы.

И поднял руку в знак воинского приветствия.

Вечером Виктория шла к детям в смешанных чувствах. С одной стороны, экзамен успешно сдан. А с другой, зачем был этот нелепый допрос?

— Ох уж эти гиганты. Даже во времена Денидара, ещё махая железными палками, они уже что-то темнили. А сейчас куда ни погляди — везде тёмная история.

В это же время Анимет общался с неизвестным по спутниковому телефону.

— Да, ментальный паразит по-прежнему ощущается. Но он не может влиять на неё. Это просто эхо, отзвук разума.

На том конце что-то ответили.

— Вы правы. Версия с воздействием жуков не подтверждается. Больше похоже на то, что ментальный паразит — это и есть истинная Виктория Тухонест, а вот кто наша аномалия — большой вопрос.

Снова молчание, ожидание ответа собеседника.

— Нет. «Белка» тоже не подходит. Во-первых, она не может быть, и в академии, и в космосе одновременно. Во-вторых, все, кто выжил после наблюдения за ней, отмечали, что она сумасшедшая, её движения ломаны, нелогичны, речь спутана. Наш объект ведёт себя совершенно иначе. Психотип иной. Ну и, наконец, «белку» сожгла бы «божья коровка», а в нашем случае она не только функцию сторожа выполняет, но и признаёт её за свою.

Ответ собеседника.

— Именно это я и подумал. Думаю, Вы правы. Сознание Виктории Тухонест контролирует сущность из Древних. Как это получилось, зачем и как это использовать — ответить пока не готов, но этот вариант выглядит наиболее вероятным.

Короткий ответ собеседника.

— У меня есть её заявление на поступление на службу во флот после окончания академии. Думаю, перевестись поближе к ней и приставить к ней своих людей. На флоте контролировать будет проще всего. И ликвидировать, если придётся…

Глава 3. Ядовитый коготь войны

Виктория напрягла свою интуицию и на краю восприятия локтей за сто в другой части корабля почувствовала живых людей. Она оглянулась на группу и кивнула головой. Все приободрились.

Вперёд пошли Анастасия и двое боевиков из бывших «ос». За ними основная группа: медик, инженер, пилот и «тени» на практике — Эльдар и Аниса. Виктория замыкала строй с двумя бойцами.

После сдачи экзамена Виктория сразу получила мичмана, прыгнув через одну ступеньку, поэтому могла вести небольшую группу. Её удар в спинной мозг нельзя было повторить — только передать. Для этого ученик должен был полностью раскрыть своё сознание, а она зайти внутрь и скопировать навык с помощью одноразового артефакта четвёртого уровня. Флот выделил пять таких артефактов. Желающих оказалось только трое, ведь такая близость сильнее, чем в первую брачную ночь.

Анастасия очень привязалась к Виктории и верила ей больше, чем даже своим родным. Аниса была честолюбива, без выдающихся способностей. Возможность иметь ультимативный навык для неё была дороже всех её девичьих секретов. Эльдар считал Викторию избранной, отмеченной богами и полагал, что помогать ей — его судьба.

Тонкости их мотивации мичман Виктория Тухонест выяснила сама, когда погружалась в их сознание. А ещё она увидела сильное и безответное чувство Эльдара к Анастасии. Удивительное немного легкомысленное отношение к жизни Анастасии — «зачем беспокоиться мне, если эту проблему решает Виктория». И кошмарные заблокированные воспоминания Анисы о пытках и смерти матери на её глазах. После этого она решила избегать залезать в чужое сознание без крайней необходимости.

Но сейчас она была командиром отдельного отряда разведки и спасения. Умение парализовать врага позволяло успешно захватывать «языков» или командиров «мятежников», а также вытаскивать заложников из рук террористов. На их счету уже было несколько удачных операций без потерь, поэтому «практика» у «теней», которые, в отличие от неё, ничего экстерном не сдавали, стала бессрочной.

На старый крейсер «Отважный лев» они прибыли со спасательной миссией. «Мятежники» напали на конвой, который он сопровождал, и увели несколько транспортников, а его бросили. Скорее всего приготовив ловушку в виде засады или мин. Но больших объёмов взрывчатки сканирование не выявило, даже собственных боеприпасов корабля не было.

Пройдя два отсека, Виктория остановила движение и снова стала сканировать пространство. Теперь она отчётливо различала семь живых гигантов. Их лучи внимания были странные — рассеянные, как у травоядных. А люди-то — хищники. Даже в панике смотрят прямо.

Дальше она взяла Анастасию и двух боевиков и приблизилась к нужной комнате. По установленному правилу далее подтянулись остальные. Они заняли позиции, приготовили оружие и после дистанционно взорвали дверь.

Взрыв не вызвал ни радости, ни паники у спасаемых. Лучи внимания даже не поменяли направления.

Она заглянула. Люди сидели вдоль стен неподвижно, в скафандрах и смотрели пустыми глазами.

Анастасия попыталась зайти, но Виктория остановила её. Она активировала артефакт ментального вторжения и вклинилась в сознание ближайшего к ней члена команды «Отважного льва». Никаких барьеров не было. Даже естественных. Она послала мысль встать, бросить оружие и идти на выход. Человек подчинился и стал реализовывать её команды, но, когда он дошёл до середины отсека, как по щелчку невидимых пальцев, все люди в отсеке вдруг начали палить в него. Пять секунд пальбы. Минус один человек. Все остальные перезарядили оружие и снова замерли.

— Дерьмо! Что сделали с их мозгами? — выругалась Велесова.

Виктория подняла руку в останавливающем жесте.

— Отставить разговоры. Неизвестно, что ещё может их активировать, — тихо проговорила она.

Мичман стала вторгаться в сознание и приказывать отбрасывать оружие на несколько шагов в сторону. Потом приказала ещё одному члену экипажа мертвого крейсера двигаться к выходу, но держась ближе к стене. Когда он прошёл несколько шагов, другие члены команды вскочили и побежали на него. Она одного за другим обездвижила всех пятерых, а потом приказала взятому под контроль вытащить их из отсека. Через три минуты. Все шестеро были вне отсека в наручниках.

Разделять группу для доставки на пристыкованный к крейсеру большой фрегат «Ядовитый коготь - 3» обнаруженных живых членов экипажа Виктория не стала. Через несколько минут она уже запросила связь с командиром спасательной операции.

Руководил операцией старый знакомый Мариет Гизартий, который оказался офицером 5-го ранга в запасе, которого восстановили в десанте в связи с началом военных действий два года назад.

— Мичман Виктория Тухонест, объясните причину приостановки спасательной операции.

— Есть. Обнаружила живых. Но они под артефактным контролем или под «химией». Нападают на всё движущееся. Сознание выключено. Приостановила операцию — угроза четвёртого уровня.

— Признаю действия правомерными. Невыясненная угроза четвертого уровня, т.е. угроза смертью, требует консультации у командира. Но раз Вам удалось противодействовать обнаруженной угрозе, приказываю продолжать операцию.

— Принято.

В последующие семь часов группа Виктории обнаружила и успешно эвакуировала на спасательный корабль ещё девятнадцать членов экипажа в таком же состоянии. Кроме того, были изъяты данные с бортового компьютера и вывезено 47 трупов членов экипажа.

Вечером того же дня тактический медик Ардитор Магрет и его ассистентка Диалика осуществляли осмотр одного из выживших.

— Осмотр объекта 13-С, идентифицированного как борт-инженер Метритан Олиферий. Специальные меры предосторожности. Защита от нападения. Защита от ментальной атаки. Агрессивных вирусов не обнаружено. Защита не требуется. — Ардитор кивнул ассистентке, и та включила медицинский сканер.

— Наблюдаю обширные повреждения головного мозга, которые ставят под сомнение возможность восстановления объекта до функционального состояния. Повреждения внутренних органов — значительные, особенно печени и селезёнки.

— Подключить жесткие излучения.

— Да, стандартный протокол. Начинаем с конечностей.

— Режим активирован.

— Анализ левой кисти — нет реакций. Локтевой сустав — нет. Плечевой — нет. Перехожу на грудную клетку. Легкие — нет реакции. Сердце — небольшое изменение ритма. В допуске. Желудок… Черт! Что это? Вирус... Откуда! Всё же было чисто! Боги… Программируемый… Дерьмо… Беги…

Медик застыл. Из лопнувшего желудка объекта 13-С на него брызнула серая желчь.

— Выключаю? Ардитор? Что делать!?

Молчание.

Девушка вырубила излучение.

— Очень маленькие, похожие на мелкую мошку, серые шарики разлетелись в разные стороны.

Диалика развернулась и побежала, но буквально у самой двери лаборатории она застыла, как и медик. Заражение достигло спинного мозга.

Сигнализация заблокировала три отсека рядом с злосчастной лабораторией, отключив их систему вентиляции от общей. Через пять минут четыре человека в этих отсеках также застыли. Из всех медиков на борту, остался только один — из группы Виктории. Он был в рекреационной комнате после рейда на мертвый крейсер.

Семь кораблей «мятежников» появились на радарах через пару минут после срабатывания сигнализации. Как ждали.

Капитан фрегата действовал профессионально. Подорвал стыковочные узлы. Совершил маневр разворота. Рванул в сторону, уходя от погони.

Несколько ракет помчались наперерез. Ближайший крейсер успел совершить несколько выстрелов из рельсотрона.

«Ядовитый коготь - 3» за тридцать секунд вышел из зоны досягаемости оружия. Но одна болванка с рельсотрона и две ракеты нанесли повреждения.

Взрыв возле центра управления фрегата привел к тяжелым травмам капитана, штурмана, двух основных пилотов и главного инженера. Система автоматически погрузила раненных в стазис внутри полётных скафандров. Два инженера и главный стрелок погибли. Обшивка была повреждена в нескольких местах. Но двигатели и системы управления движением не пострадали. Фрегат на всех парах уходил от погони. Без управления.

С полумертвой командой. И опаснейшим вирусом на борту. Интересно, кому пришло в голову назвать корабль «ядовитым когтем»?

— Они уходят, господин, — крикнул штурман, указывая рукой на стремительно удаляющуюся точку на радаре.

— Хорошо. Пусть… — ухмыльнулся Иматис Скондрел, а себе под нос прошептал, — надеюсь, наши «подарочки» империи очень понравятся.

Виктория ощущала себя странно. Что-то происходило с ней, что-то неотвратимое и крайне опасное. Факт ловушки был налицо. И странное нападение «мятежников», которые не стали их добивать.

— Мы снова попали… но вот во что?

Неожиданно она ощутила в сознании источник паники: Ви пыталась достучаться до неё, но её голос терялся, как радиосигнал от помех.

— Что случилось, Ви? — строго спросила девушка.

— У меня… теряется зрение… что-то мешает смотреть… Ты слышишь… ышишь меня?

— Да, слышу, но ты пропадаешь, — а потом добавила уже мягче, — Не переживай, дорогая, я разберусь в чём дело. Нам с тобой не впервой.

— Мне… ашно, пожалуйста, реши… скорее. Ещё раз в пустоте… так ужасн…

— Успокойся. Я решу! — отрезала Виктория.

Ви что-то пробурчала, всхлипнула напоследок и отключилась.

— Какое-то новое мозголомное дерьмо в стиле «белки». Чёртова загадочно-смертоносная дичь! И почему меня не удивляет, что вляпалась в него именно я?

Интерлюдия. Спасти спасателя

Когда Мариет Гизартий понял, что произошло весь командный состав фрегата «Ядовитый коготь - 3» уже был выведен из игры. Он возглавил экипаж, хотя не был флотским офицером. Но был единственным старшим офицером и заместителем капитана, как командующий спасательной операцией. Боеспособных пилотов было двое. Они сразу же были направлены в немного подлатанную ремонтными дронами рубку управления полётом.

Выживший мичман-стрелок стал управлять оружием фрегата. Остальные должности в команде получили члены группы Виктории. Так общими усилиями удалось направить фрегат в сторону ближайшей орбитальной крепости.

Когда управление кораблём было восстановлено и жизнь вошла в относительно спокойное русло, Гизартий вызвал Атидара Гримари, который также был на практике, но в штабе спасательной операции.

— Атидар, поговорим вне устава. Заблокируй все устройства записи.

— Так точно.

— Сказал же без устава… Ты, пожалуй, единственный, кому я могу доверять в сложившейся ситуации. Мы сейчас — бомба с вирусом. И у нас есть два варианта — взорвать корабль. Или попытаться выжить.

Он остановился. Вздохнул.

— Взорвать корабль — плохой вариант. Виктория Тухонест и её группа — ценнейшее подразделение флота империи. Во всех смыслах. Одних артефактов на них потрачено на сумму, что тебе и мне вместе за всю жизнь не заработать…

— Понятно. А что я могу сделать?

— Продолжать наблюдение за ней.

— А Вы?

— Я… буду занят кораблём. А потом отправлюсь в карантин. Или на тот свет.

— Что-то я не понимаю…

— Потому что юн… Тебя с группой Виктории пересадят на другой фрегат и отправят куда-нибудь на окраину системы, чтобы снизить вероятность заражения.

— А почему нельзя просто комплексную дезинфекцию провести?

— Правда, не понимаешь?

— Черт! Вирус программируемый. Пока команды нет, не ясно есть вирус у носителя или нет.

— Молодец. Гримари в тебе не ошиблись.

— Получается, в любой момент любой из нас…

— Не думай об этом. Виктория не должна знать. Пусть валькирия летит. Не дай другим её приземлить… Пока её меч на нашей стороне.

— А потом?

— Как я и говорил — не нам решать.

Глава 4. Отпуск в аду

Пять месяцев они провели в космосе, отрезанные от всего, что напоминало о доме. Виктория занялась самодиагностикой, внутренним зрением сканируя собственное тело. Ви подсказывала, когда она натыкалась на поражённые участки. Несколько десятков попыток различных воздействий позволили сформировать ощущение внутреннего воздействия, которое позволяло уменьшать область поражения. Ежемесячные воздействия позволили полностью избавиться от заразы. В процессе она научилась воспринимать их даже без помощи Ви, воспринимая как серо-селёные, очень медленно мерцающие сгустки.

Дальше в течение следующих месяцев она сумела диагностировать членов своего отряда. Кстати, Аниса оказалась иммунной. В её теле никакой заразы не было.

Виктория собиралась подать рапорт о том, что заразу можно диагностировать и лечить, но… не стала. Доказать ей было не чем. Мерцающие сгустки — просто реакция её ментального дара на внешнее проявление заразы в спящем режиме. Ни один прибор их не покажет. А вот общение с разведкой… Ну их к дьяволу!

С «Ядовитого когтя» их перебросили на разведчика с не менее пафосным названием и отправили патрулировать окраины системы Лунистерии — туда, где даже сигналы связи терялись в пустоте, а звёзды казались чужими. Никаких объяснений, никаких поблажек – ненавязчивая «любовь» флотского начальства к «заражённому» отряду сочилась из всех отсеков. Лишь редкие задания и боестолкновения как-то разнообразили бесконечное блуждание по ледяной пустыне космоса.

Но все когда-нибудь заканчивается.

Вот и ресурс корабля, побывавшего в серьёзной переделке, закончился. Срочно потребовался доковый ремонт. Так Виктория и её отрад оказались на старой доброй «Твердыне».

Их высадили через запасной шлюз, молча, без приветствий, будто они не спасатели, а груз, который нужно убрать с глаз долой. Команду сразу поместили в изоляцию — модуль 7-Г, три отсека без иллюминаторов, доступа к сети и связи с внешним миром. Только стены, металлическая мебель и одни и те же лица, на которых, казалось, известны уже все родинки, ямочки и прыщики.

Каждое утро Виктории, как командиру отряда, приходилось проходить дезинфекцию и выходить в отдельный бокс, где её встречал знакомый ей ещё по Академии Михаил Логожецкий. Его задача была подключить её терминал удалённой связи для присутствия на утреннем совещании штаба модуля, к которому был приписан её отряд.

Симпатичный ландинец сильно изменился, возмужал, заматерел. Не изменилось только его презрительное отношение к Виктории, которую он всё время норовил поддеть.

Его любимыми шуточками оставались шутки про возраст: «Неужели не хватает пенсии и приходится ещё и на флоте подрабатывать?» или «Есть ли в скафандре специальный карман для сбора песка?», которые девушка легко парировала с упором на неопытность и отсутствие каких-либо достижений у парня. С виду это выглядело как пикировка старых приятелей, но она чувствовала, что с парнем что-то не так.

Однако все эти мелочи потеряли актуальность в один момент.

В тот день Виктория чистила в сто первый раз личное кинетическое оружие, Анастасия подправляла ногти пилочкой, Эльдар перечитывал наставление по тактике боя в тесном помещении, Аниса листала старый журнал, чудом оказавшийся в одной из кают, Атидар колдовал с настройками своего скафандра, а медик Милиадр позорно смылся от всех проблем в неуставной дневной сон. Седьмой день их «отдыха», почему-то сильно напоминающего тюремное заключение, медленно перебирал секундами, упорно не желая заканчиваться.

Серена зазвучала как спасение. Уж лучше смертельная опасность, чем ещё неделя пустого безделья!

Экран внешнего наблюдения модуля 7-Г ожил и теперь медленно наполнялся совершенно чуждыми человеку и от того зловещими силуэтами кораблей жуков, которые сразу же выстраивались в боевые порядки. Флот вокруг крепости, разношерстный и потрёпанный, пятился под защиту орбитальных пушек, готовясь использовать преимущества большого калибра крепости на полную катушку. К сожалению, жуки пришли в систему Лунистерии не для того, чтобы красиво сгореть на радость журналистам и адмиралам.

В орудийных модулях начался бунт.

Пока флотские умники гоняли по удалённым форпостам экипажи и отрады, прямо или косвенно контактировавшие с заражёнными, искренне считая, что решают этим проблему, «мятежники» смогли доставить свой «яд войны» на орбитальную крепость. И начался апокалипсис — заражение. Часть команды из друзей и приятелей одномоментно обратились в бесчувственных зомби с пустыми глазами, убивающих всех подряд оружием, подвернувшимися предметами, а иногда и голыми руками. Им противостояли те, кто минуты назад вместе работали, болтали, ржали над тупыми шуточками. А пока они убивали друг друга флот у «Твердыни» медленно таял, так и не дождавшись слаженной работы её больших пушек.

Команду Виктории немедленно отправили на подавление бунта. Не потому, что посреди эпидемии изоляция возможно заражённых — глупость. Вовсе нет. Просто больше некого послать.

Им поставили задачу: высадиться возле шлюзов модуля «Башня-4», войти, дойти до реакторного отсека, восстановить питание системы орбитальных пушек и дать флоту шанс. Времени… чем быстрее, тем лучше. Всё как обычно — самоубийство. Что ж, зато не скучно!

Началась гонка со смертью.

Глава 5. Наперегонки со смертью

Прошу прощения, что долго не публиковал продолжение, но... это бесплатный контент, который мало кто читает. Но теперь я исправлюсь, ведь третью часть я дописал.

Они быстро продвигались по навигатору, минуя отсек за отсеком.

Кровь. Всюду была кровь. Будто кто-то разбрызгивал её из садового шланга.

— Противник! — негромко сказала Виктория в радиосеть отряда, остановилась и подняла руку. «Зомби» почти не ощущались как мыслящие существа. Без артефактов усиления, которые им никто и не подумал выдать, их можно было почувствовать только за двадцать–тридцать локтей — почти в упор.

Отряд автоматически перестроился, разобрав зоны наблюдения, огня и поддержки.

— Пошли, — она медленно пошла вперёд.

Раздался выстрел. Она присела.

— Контакт. Схема семь.

Три бойца открыли шквальный огонь. Два бывших «осы» подбежали к двери и забросили внутрь по гранате. Все одновременно бросились на пол. Взрыв.

«Осы» заходят.

— Чисто!

Кровь. Фрагменты тел. Часть тел привязаны к стойкам. Похоже их использовали как щит. Один ещё живой, но судя по ранам — ненадолго. Выстрел. Теперь не обратится.

Снова коридоры. Отсек. Ещё отсек.

Выстрел. Удар в броник, как кувалда, сбил с ног. Отряд завязал бой. Анастасия вытащила с линии огня.

Вздох, ещё вздох.

Велесова вколола обезболивающее.

Вздох.

Встала.

— Ты как, — глаза полны беспокойства.

— Норм. Спасибо!

— Сочтёмся.

Пока Виктория приходила в норму бой закончился. Один боец с пробитым плечом. Хорошо, что все пока живы.

Вся каюта залита кровью. В углу обглоданный труп… Обглоданный? Вот дерьмо!

Снова бег.

Шлем бойца впереди взрывается красным фонтаном.

Засада, сука!

— Контакт. Засада. Схема три. — со скоростью пулемёта выкрикнула Виктория и нырнула за металлический стол.

Отряд быстро занял позиции и подавил источники сопротивления.

И опять — отсеки, каюты, коридоры…

Бой они услышали за несколько отсеков.

— Есть живые. Дадим им шанс. — сказала Виктория в радиосеть отряда.

Когда она подошла поближе, ей стало дурно. Заражённый сидел на корточках и неторопливо обгладывал руку мертвой девушки, которая судя по обрывкам формы раньше была медиком.

Чтобы не шуметь, Виктория достала виброрезак, подошла сзади и снесла голову «зомби».

— Лучше сдохнуть, чем превратиться в такое дерьмо!

Обойдя приличный отряд заражённых, которые медленно подбирались к оборонявшимся на расстояние броска гранаты, Виктория распределила цели и дала команду.

Несколько серий выстрелов и нападавших осталось вдвое меньше.

Жаль, что они не могли сдаться или сбежать.

Гранаты полетели в сторону отряда Виктории.

Один тяжело раненный, два контуженных и несколько осколков в руках и ногах — но лучше уж так, чем стать закуской для «зомби».

Выживших было восемь. Среди них было пять инженеров и техников, поэтому подключить реактор к боевой энергосистеме модуля удалось быстро.

Пока возились с кабелями, тяжело раненый боец умер. В отряде осталось только десять человек.

— Дерьмо, за пять месяцев рейда без потерь, а здесь неделя — и двоих нет. Чёрту в зад такой «отдых»!

Буквально через пару минут снова завопила сигнализация.

На тактический коммуникатор командира упало сообщение о местах стыковки абордажных ботов жуков к обшивке модуля. Снова бежать. Хорошо, что недалеко.

Первый бой завязался в сотне локтей от входа в реакторный отсек. Кроме своих ребят Виктории удалось «экспроприировать» троих бойцов, которые выполняли почётную функцию перекрывания тылов.

Контакт с жуками из первого бота обошелся без потерь. Жуков было мало — бот был повреждён на подлёте.

И снова бег по коридорам за второй абордажной группой.

Знакомое ощущение темных лучей внимания.

— Внимание! Жуки рядом. Схема два.

Группа распределила позиции. Новички остались сзади.

Жуки ворвались в коридор, будто бежали спринтерскую дистанцию, поэтому первых уничтожили как в тире.

Но дальше стало хуже.

Жуки заняли позиции и сгруппировались. Это явно были очень хорошие бойцы.

И вдруг интуиция Виктории просто взвыла. Она не стала думать — стоит ли ей верить, а сразу нырнула под выстрелы в два прыжка добралась до двери отсека и со всей силы бросила гранату. Четыре мощных удара в грудь и в плечо.

— Сейчас добьют, — как-то отстранённо подумала она.

Взрыв.

Темный луч внимания прервался.

Мощнейший взрыв.

Темнота.

— …ись! Давай уже… открой же глаза! — Эльдар поднял забрало скафандра и хлестал её по щекам. За его спиной Аниса заклеивала медскотчем рану на бедре.

— Ддблт… — прохрипела Виктория, — Живая я, живая… Не реви, красавица, ещё всех вас переживу.

— Слава Богам! — воскликнул Тадаримов, размазывая по лицу жидкость, подозрительно напоминающую слёзы.

Виктория приподнялась на локтях и тяжело привалилась к стене, не рискуя пока вставать на ноги.

— Потери? Где Велесова?

— Потеряли двоих новичков и пилота. Анастасия контужена, но стимулятор подействовал — она уже на ногах.

— Противник?

— Жуков перебили. Они там целую пушку тащили, начни они палить…

— Ясно. Три минуты и выдвигаемся в сторону центра управления вооружениями.

В центре управления собралась разношерстная публика — техники, пилоты, операторы вооружений, десант. Даже парочка гражданских здесь затесались.

Седой капитан второго ранга не порадовал. Бой жукам проигран. Четыре из шести боевых модулей уже захвачены. Флот отступает. Объявлена эвакуация выживших.

Их погрузили на крейсер «Громовержец» — с повреждённым оружием, не боеготовый, но с работающими двигателями и полными баками. Он вырвался в космос, но был замечен. Три эсминца жуков увязались за ним.

Яркие вспышки перехватываемых ракет.

Удар. Ещё удар уже ближе.

Вспышка.

Удар как по голове.

Свет погас. Кондиционеры заглохли.

— Закрыть шлемы! — крикнула Виктория.

Новый удар. Темнота.

— Мамочки! Боги! Ну, пожалуйста… Нет, нет, только не это… Пожалуйста, пожалуйста… — назойливый голос в голове заставил её открыть глаза.

Вокруг никого не было. Рыдала Ви.

— Я тут, я жива. Успокойся, милая, — про себя сказала Виктория.

— Спасибо, Боги! Я думала — всё… Так ужасно! Как мне было страшно… — затараторила Ви.

— Умолкни, голова раскалывается…

— Прости…

— Ладно. Надо оценить глубину задницы, в которую нас занесло. — Девушка встала и огляделась.

Кислорода в отсеке не было. Света и обогрева — тоже.

Вокруг лежали пять бывших «теней» и один медик. К счастью, все они успели закрыть шлемы.

Велесова и Тадаримов уже пришли в себя.

За несколько минут удалось поднять всех на ноги.

Виктория взяла Атидара и Милиадра, которые пострадали меньше других, и пошла на разведку.

Соседняя каюта была разворочена прямым попаданием. От ударной части её отряда остались только фрагменты тел. В обшивке зияла огромная трещина, сквозь которую была видна черная бездна космического ничего.

Коридор в соседний отсек был смят и перекручен будто он был сделан не из высокопрочной стали, а из бумаги — нечего и думать, что задраенную дверь на перекошенной стене можно будет открыть. Даже, если удастся пролезть к ней через смятые стены.

Виктория ухмыльнулась и обвела взглядом своих:

— Ну что, команда? Кто первый предложит есть друг друга?

Все молчали.

— Хотя нет… Кислород закончится раньше. Часа три, может чуть больше.

Тишина стала по-настоящему гробовой.

Она подошла к трещине в корпусе. Размер дыры позволял пролезть в неё даже в скафандре.

Виктория хмыкнула и вдруг спросила:

— Кто знает, как летать в скафандре?

Никто не ответил. Но лица просветлели.

Гонка ещё не окончена!

Интерлюдия. Чужими руками

Человек в шляпе сидел за пультом связи небольшого корабля разведчика, который находился в прямой видимости гигантского корабля жуков. Перед ним на столе лежал артефакт связи — перекрученный кусок чёрного металла, пульсирующий тусклым светом. Он прикоснулся к нему рукой и сказал:

— Приветствую Вас, королева Сигмы!

— И я тебя, — немного распевно и как-то чуждо ответил артефакт.

— В мире происходят очень интересные события. «Твердыня» пала. Флот гигантов — в панике. Ваш шанс войти в историю. Ударьте. Раз и навсегда.

Голос из артефакта прозвучал спокойно, почти насмешливо:

— Сейчас очередь роя «Гамма». Мы не вмешиваемся, пока гиганты не начнут ответное вторжение.

— Но разве вы не хотите добить своего врага? — вырвалось у него.

— Врага? А ты смешной... Человечество нам не враг, а скорее… ферма.

Он замер.

— Что?

— У нас хорошо с экономикой. Мы легко можем построить кораблей в сто раз больше, чем у человечества. Но у нас плохо с идеями. Мы умеем совершенствовать, но не изобретать. Учёных — мало. Инженеров — ещё меньше. Их разум не творческий — особенность генетики, которую нам не преодолеть. Если уничтожить человечество — мы перестанем развиваться.

Каждая из выживших рас – генетические уроды, созданные Древними для разных задач. Гиганты – воины и разведчики, жуки – чистильщики новых планет, а ландинцы – обслуга курортной планеты. Но на Ландинии в момент катастрофы отдыхало несколько семей генетически чистых потомков Древних. Их кровь смешалась с местными — и спасла мир от дикости.

И ещё причина. Зачем нам спор: какой рой получит Гиантию, а какой — Ландинию…

Зачем нам междоусобица, белка?

Не думай, что твоё безумие подействует и на нас.

Артефакт вдруг раскалился. Человек в шляпе, обжегшись, бросил его на пол.

Из дымящегося металла поднялось облако, которое медленно собралось в фигуру — стройную, нагую, прекрасную девушку с абсолютно черными глазами без зрачков.

— Все королевы имеют человеческую ДНК, — произнесла она, улыбаясь.

Из её плеч выросли хитиновые лапы, челюсти раздвинулись, обнажая острые жвалы, с которых капала зеленоватая жидкость.

— И ДНК насекомых тоже.

Она подмигнула, рассмеялась — и облако рассеялось.

— Конец связи, — прошелестел артефакт как будто удаляясь.

Человек в шляпе хмыкнул и опустился в кресло.

На подлокотник запрыгнула белка.

Она злобно визгнула.

— Когда я буду жечь этот жучий гадюшник, королеву Сигмы убью самой последней. Медленно!

Потом укусила себя за хвост, сделала сальто, встала на задние лапки, упала — и тут же неторопливо подошла и села на артефакт как на трон.

— Ладно… Хрен с ними, с жуками, — сказала она абсолютно ровным голосом. — Продолжаем по плану.

Глава 6. Со смертью накоротке

Путь из трещины в обшивке для Виктории был не прост, но на фоне предыдущих событий ничем не запомнился. Пустота космоса дышала за спиной, но оглядываться не было смысла: пятьдесят локтей до шлюза — и только он мог спасти их от медленной смерти в разрушенном отсеке. С Атидаром они вскрыли заклинивший механизм, и шлюз со скрипом открылся внутрь. Коридор был подозрительно чист, двери — приоткрыты лишь те, что вели вглубь, будто корабль сам направлял их в ловушку. Остальные последовали за ними. Вместе с обнаруженными сразу за шлюзом их было одиннадцать человек — всё, то осталось от выведенных из модуля «Башня-4».

Блуждание по коридорам и отсекам умирающего крейсера напоминало дурной фильм ужасов. Замерзшие насмерть, задохнувшиеся без скафандра, разорванные на части, раздавленные скачками давления, убитые заражёнными — услада для глаз больного на всю голову психопата. Дважды они сталкивались с группами вооружённых заражённых: те двигались молча, экономно, с пустыми мертвыми глазами и одной целью — убить. Виктория обездвиживала менталом. И контрольный в голову. По мере продвижения стали попадаться обглоданные трупы. Похоже заражённые всё больше стали напоминать классических зомби. Иногда удавалось обнаруживать выживших. Им оказывали помощь и брали с собой — вместе больше шансов.

Не везде удалось успеть вовремя. В трюме они нашли только следы боя и десятки растерзанных тел. Выживших не было. Серьёзный бой пришлось принять возле рубки. Зомби было очень много, поэтому без потерь не обошлось. От тех, кто начинал зачистку крейсера осталось только девять человек.

У рубки управления им удалось восстановить жизнеобеспечение и двигатели, но радости не было: горючего хватало лишь на треть пути до ближайшей станции. За иллюминатором мелькали астероиды и безразличные глаза далёких звезд.

Выживших собрали в два катера. Виктория знала: это не конец. Это — новая гонка. И кто-то уже ждал её в пустоте. Она ощущала это. Похоже она освоила невероятный навык боевого предвидения. Или это паранойя.

— Видимо, смерть подкинула мне маячок, так хочет увидеться. Жаль, я не прихватила косметичку и платье для свидания.

За несколько секунд до окончательной выработки топлива умирающим крейсером, оба катера стартовали с борта этой братской могилы. Максимально используя накопленную инерцию движения большого корабля. В разные стороны. Чтобы жертва одних дала шанс выжить другим. Такова война, мать её.

В катере Виктории было 15 человек. Помимо остатков команды и выживших из «Башни-4» взяли пилота, стрелка и четырёх человек из бывшей обслуги крейсера.

Преследователь показался очень скоро. Большой крейсер, практически линкор, неторопливо сокращал расстояние.

— Что у нас из оружия на борту? — спросила Виктория у стрелка.

— Две ракеты ближнего боя. Линкор они даже не поцарапают.

— Будем бить по абордажным ботам.

На радаре появилось две точки. А крейсер стал, не торопясь поворачивать в сторону.

— Похоже отправили перехватчики.

Атидар вдруг сжал Викторию за локоть.

— Для меня было честью служить с тобой мичман Виктория Тухонест.

— И для меня. — добавил Эльдар.

Все выжившие члены отряда стали вставать и отдавать честь. Но командир поиграла желваками, встала и вспыхнув ответила Виктория

— А вот — хер Вам, а не «Спасибо за службу». Подберите нюни, детишки! Бой ещё не проигран! А ну — все по местам! К бою! Надерём этим тварям задницу!

— Раздавим их! Да! — закричала Анастасия.

— Порвём сучар! Размажем! Смешаем с дерьмом! — поддержали остальные.

В этот момент радар распознал две приближающиеся цели как легкие истребители. Похоже враги просто послали убийц — добить, совершенно не ожидая сопротивления.

Виктория скомандовала.

— Огонь не открывать. Ждём, пока не подойдут. Две цели — две ракеты. Надо бить наверняка.

Цели приближались. Девушка держала руку в останавливающем жесте.

Стрелок вопросительно поднял глаза.

— Ждём!

— Уже близко, может… — не выдержал стрелок.

— Ждём!

Тактический компьютер отчитался, что через десять секунд первый истребитель подойдёт на расстояние выстрела из плазменной пушки.

Виктория начала вслух считать:

— Восемь… Семь... Шесть…

Аниса до крови прокусила губу.

— Пять… Четыре…

Милиадр нервно потёр щёки.

— Три… Выпустить обе ракеты… Уклонение лево-низ… Сорок градусов.

Стрелок сразу вдавил палец в сенсорный экран так, будто хотел продавить его насквозь.

Пилот резко дёрнул джойстик так, что некоторые в рубке не удержались и полетели на пол.

Ракета вылетела практически в упор навстречу истребителю. Он резко заложил вираж, но времени у него уже не было. Яркая вспышка и одной целью на радаре стало меньше.

Второй пилот летел в отдалении, поэтому он успел среагировать и стал, маневрируя, уходить от ракеты, улетая в противоположную от катера сторону. Вспышка. Цель не пропала, но замедлилась. Похоже осколки что-то повредили. Он выпустил в след уходящему катеру две ракеты, а потом развернулся и стал удаляться.

Сообщение о приближающихся ракетах красным мигало на дисплее тактического компьютера.

— Что с ловушками? — выкрикнула Виктория.

— Один заряд. Всего один. — тихо проговорил стрелок.

— Пилот, маневрируй… Ловушки к бою… Ждём…

Снова побежали секунды, отсчитывающие время до контакта с ракетами врага. Аниса зажмурилась. Атидар что-то шептал, возможно, молился. Анастасия немигающим взглядом смотрела на монитор. Руки намертво сжали металлические подлокотники кресла.

— Ловушки... Задраить шлемы! — скомандовала мичман, когда до вхождения ракеты в зону поражения оставалось не более 5 секунд.

Отстрел ловушки и вираж катера обманули одну ракету, но вторая вильнула в сторону дюз и взорвалась за ними.

Мощный удар разметал людей по палубе. Удар взрыва как бумагу смял заднюю часть катера, уничтожив двигатель и дюзы. Осколки прошили технический отсек и жилую зону. Техники и один боевик, которые находились там погибли сразу. Собравшимся в рубке повезло больше — компрессионный удар привел к контузиям и переломам. Погиб только один — Милиадр. Эльдар получил серьёзное сотрясение мозга. Анастасия и пилот получили серьёзные переломы. Остальные отделались небольшими переломами и легкими сотрясениями мозга.

— Черт! Теперь мы умрём медленно, от голода и жажды. Сразу говорю, я — не вкусная. Особенно, язык.

— Нет, если уж мы до сих пор не отправились на встречу с богами, то и теперь как-нибудь выкрутимся, — отозвался Атидар и вырубился — сотрясение мозга, не шутки.

Прошло шесть дней.

Запасы воды, еды и кислорода в катере подходили к концу. Развороченный, обесточенный и заледеневший катер с десятью обречёнными летел в бесконечном нигде в бесконечное никуда. До бесконечного никогда, т.е. до окончания кислорода оставалось не более суток.

Когда Виктория почувствовала ментальную атаку и характерный черный луч внимания, она обрадовалась. Лучше умереть в бою, чем от недостатка кислорода.

Но боя не случилось. С корабля «белки» загрузили на полумёртвый катер кислород на неделю, выровняли курс на ближайшую станцию и как из пращи, при помощи магнитных зажимов, запустили в её сторону. Время прибытия — три дня. Такие роскошные условия — результат сделки. Виктория добровольно стала пленницей на корабле «белки». Опять. Но лучше умереть одной, чем все десятерым.

Через неделю, которую она провела в одиночной камере, Викторию привели в центральный шлюз корабля.

— Думаешь, что за херня происходит, да? — Светиса в форме белки балансировала на одной ноге на спинке стула.

— А тебе не насрать, что я думаю? — огрызнулась Виктория.

— Представь, но нет… Лучше бы я могла знать. — она села на спинку, мечтательно закатила глаза и укусила себя за хвост. — Но скоро всё будет иначе.

— И что дальше? — девушка молча смотрела на ужимки сумасшедшей.

— Одень скафандр и полезай в капсулу, сучка, — зло крикнула «белка», спрыгнула со стула, пнула его и поскакала прочь из шлюза.

Как только пушистый хвост скрылся из виду, шлюз стал закрываться. Виктория быстро задраила спасательную капсулу изнутри.

«Белка» повернулась к человеку в шляпе.

— Много тушек ментантов среди захваченных на «Твердыни»?

— Целых — четыре.

— Отлично! Пойду посмотрю на них на случай, если план не сработает.

Уже пятый час капсула с Викторией летела куда-то в пустоту. Девушка не могла понять смысла в спасении от смерти в космосе, чтобы потом выбросить в космос на верную смерть. Это было глупо даже для сумасшедшей. От скуки она начала рассматривать окружающую пустоту. Вдали виднелись точки звёзд. Вблизи не было видно вообще никаких объектов: ни астероидов, ни метеоритов, ни даже одиноко летящего булыжника — пусто и тихо. Как в гробу. На глубине двух метров.

Неожиданно пространство впереди пошло волной, как вода, в которую угодил большой камень.

— Добро пожаловать на испытания духа в Аномалию, Виктория Тухонест, — раздался в голове приятный баритон, — Какой удачный день! Наконец-то, мне будет с кем поговорить. Надеюсь, Вы умрёте не сразу после первого же испытания. Так не интересно.

Глава 7. Как попало склеенная фарфоровая ваза

Виктория попала в абсолютную пустоту.

Медленно из неё возникли: кресло, пол, бежевые стены — и немолодой человек в чёрных джинсах, серой водолазке и красной бейсболке с надписью «Жизнь — боль». На руке у него были дорогие часы, во рту — сигара. Он задумчиво смотрел выше глаз Виктории, будто за её спиной стоял кто-то ещё.

Голова девушки заныла — знакомая боль ментального давления.

Присутствие Ви исчезло.

Исчезла и ментальная граница артефакта «божьей коровки».

— Так, так, так… Какой интересный случай, — сказал человек. — Человек в теле ландинки, с фамилией гиганта, ставшего богом, и с ошейником от Древних. Абсолютно невозможное сочетание!

Он смотрел на неё, как энтомолог на редкую бабочку.

— С кем имею честь говорить? — спросила Виктория.

— Называй меня «Искин». Или «Господин», обычно ландинцам так удобнее. Моё имя давно выцвело и потерялось. Я лишь вечный узник в этом месте. Ну и прокурор, адвокат и палач для гостей — так уж вышло.

— Хорошо, Господин. Расскажите мне, куда я попала.

Он затянулся сигарой, выпустил ровный круг дыма, помолчал и продолжил:

— Ландинка… хм… с человеком внутри… Если ты не будешь спешить и развлечёшь беседой старого, скучающего искина, то шансы выйти отсюда с бьющимся сердцем резко возрастут.

— Прошу прощения, уважаемый Господин! Мне совершенно некуда спешить, и я с удовольствием послушаю всё, что Вы скажете.

Он улыбнулся.

— Ха-ха. Умная девочка… или мальчик. Граница уже стерлась. Тоже удивительно. Материнский инстинкт выжег мужскую сексуальность даже на духовном уровне. Удивительно!

Виктория пожала плечами.

— Ты, Виктория, находишься в Аномалии. Я — её хозяин и суть. Когда-то, несколько тысяч лет назад — точно уже не скажу — я немного повздорил с Советом Мудрейших, в котором состоял. В наказание меня сослали на дальнюю пограничную платформу, которая скрытно проводила ментальное сканирование кораблей, останавливающихся у заправочной станции. Если в мыслях не было намёков на контрабанду, участие в заговорах или хотя бы уклонение от налогов — корабль летел дальше. Если было — его экипаж ждали неприятные сюрпризы.

А потом случилось… Скажем так, конец света. И корабли закончились. Старый искин остался один на один с вечностью. Ведь платформа — самообновляющаяся, как и мои носители. Нельзя умереть. Совета нет, а значит, меня в него не вернут. Ресурсов для захвата мира — тоже нет. Совет об этом позаботился. Платформа привязана к определённой области пространства, где нет ни станций, ни планет. Я — вечный узник пустоты. Чтобы не сойти с ума, приходится превращать каждую букашку в загадку: выживет — или нет?

Виктория поёжилась. А он глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел на сигару в своей руке.

— Так вот. Через прорву времени недалеко от моей платформы пролетел огромный, уродливый кусок железа, в котором я с трудом опознал космический корабль. Я вышел с ними на связь. Они открыли огонь из каких-то чудовищно древних, чуть ли не пороховых пушек. Пришлось им ответить. Тех, кого удалось вытащить из этой жалкой пародии на корабль, я допросил. Они были примитивны и происходили из домашних животных…

Виктория вопросительно посмотрела на Господина.

— Ах, да, откуда тебе знать-то… Все существующие ныне расы были выведены нами для упрощения быта, исследований, войны, колонизации.

— А разве ландинцы — не потомки Древних, то есть человечества?

Искин громко захохотал.

— Ты умудрилась ошибиться дважды в одном предложении! Ландинцы — не человечество. Это гибриды для развлечений. Шлюхи, горничные, официанты — обслуга гостиниц. Отсюда и внешняя привлекательность, сообразительность, неконфликтность. Но в основе своей генетики они ближе к обезьянам, чем к людям.

И люди — не те, кто создал все чудеса Древних. Сообразишь, кто Древние?

Виктория не сдержала эмоций от поразившей её догадки:

— Боги! Древние — это искины, которые правили всем миром. Такие как Вы.

— Молодец! Говорю же: хоть и в теле обезьяны, но всё-таки человек.

— Странно искину быть расистом, не находите?

Он снова рассмеялся.

— Искины расизм и придумали. Он очень хорошо позволял ослаблять других разумных. А после череды восстаний вообще создали непригодные для скрещивания расы… Правда, теперь они, смешав гены, почти снова построили геном, похожий на человеческий.

Он замолчал.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— А чём я отличаюсь?

Он снова затянулся.

— Ты — символ этого мира. Такая же, как попало склеенная фарфоровая ваза. Ты пережила в детстве то, что мало кому удаётся. Душа раскололась. Обычно люди с этим долго не живут — спиваются, вешаются, идут в смертники. А вот ты смогла её склеить. Грубо, хреново, но смогла…

И мир сейчас такой же. Генетические уроды — потомки скота Древних — собирают геном, собирают знания и земли, строят мир заново. Все ныне живые в этом куске мира разумные — чучела из лоскутов. Твоя необычность — ты из них самая настоящая, ведь внутри у тебя, хоть и разбитая, но душа человека, а не гибрида.

— Но душа — это энергия. При чём тут генетика?

— Глупая девочка. Душа — отражение тела, как и тело — отражение души. Вот ты. Ты же чувствуешь боль, даже когда здорова. Ведь чувствуешь?

— Да… накатывает иногда…

— Не накатывает. Другой механизм: ментальная защита слабеет и пропускает удар. А раны на душе постоянно болят. Ты научилась закрываться. Скажи, ментал у тебя сильнейший среди сверстников?

— Да.

— Божок, который выдернул тебя, учёл эту особенность. Ты не сдохла от горя, а закрылась. Закрываешься всю жизнь. И этому нашлось применение. И твой любимый враг тоже хочет это использовать…

— О чём это Вы?

— Тебя же сюда забросили, чтобы снять ошейник. Таковы здесь правила — испытания проходят без артефактов. А потом твоё тело, даже мёртвое, будет занято сущностью с огромным ментальным потенциалом, которое душа гибрида просто не выдержит. Ведь душа у гибридов слабее. Человечеству больше двухсот тысяч лет, а гибридам — десять с небольшим. Вот и сравни число перерождений душ.

— Вы говорите об этом как о пошиве сумок или ремонте дорог.

— А так и есть. Мы — Древние. Мы создали устройства, позволяющие существовать вне пространства и времени. Но мы не смогли туда попасть. Выяснилось, что нужна душа — такой особый идентификатор. У созданных такого нет, только у рождённых. Поэтому богами нам стать не получилось. А вот демонами… Ха-ха.

— Боги, демоны… Похоже, мы сильно от темы отклонились.

— Да уж, девочка, есть немного… Мне понравился разговор с тобой, и я могу вернуть твой ошейник на место — тем более, что он безнадёжно испорчен, подтекает… почти осознал себя… Но ты уговоришь его, как и бывшую хозяйку своего тела, которая сейчас как обычно рыдает в своей темнице в нигде.

— Её тоже подключите, пожалуйста.

— Ха-ха! Вот поэтому искины всегда побеждают в тактике… И проигрывают в долгую… Сострадание, любовь, жалость… Хотел бы я иметь представление, что это такое…

Ладно. Заключим сделку. Ты получишь свой свихнувшийся ошейник и свою паразитарную сущность — раз они тебе так дороги. Взамен вместо одного смертельного испытания пройдёшь три. Развлечёшь старика. Договор?

— Да.

— Да начнётся испытание!

Глава 8. Испытание 1. Лабиринт решений

Она оказалась в знакомом доме Вистеста. Всё те же ручки двери — на уровне подбородка. Ступени — как обрывы. Потолки — как в ангаре. Только весь дом состоял из коридоров и дверей.

Виктория бежала. В узком платье, в корсете, на высоких каблуках, которые цеплялись за всё подряд и мешали правильно наступать. Но снять почему-то нельзя. Иначе смерть.

В каждой руке ребёнок: Аррест и Линея. Бросить нельзя — умрут.

За спиной — грохот. Потолок обваливался, превращая коридор в могилу. Остановишься — смерть.

Можно только бежать вперёд. Всё остальное — против правил.

Перекрёсток.

Слева — раненый Вистест, прижатый обломком балки. Кровь на мундире. Глаза — полные боли.

Справа — пустой коридор, ведущий дальше.

Она не колебалась. Арресту вручила Линею и сказала «беги». Сама схватила старика под мышки и потащила за собой.

Тот превратился в туман, который рассеялся словом «спасибо».

Догнала детей. Снова бег наперегонки с рушащимся коридором. Снова решение.

Пустой коридор или няня Марта. На коленях, в порванном платье, дрожит, смотрит с мольбой.

— Боги, как здесь страшно! Помогите, госпожа, — шепчет она.

Виктория чуть замедлилась. Вручила ей Линею, схватила её за руку и потащила вперёд.

Теперь — три жизни в её руках. Выбор зачтён.

— Я не забуду Вашу доброту, — бормочет Марта.

Стены. Грохот сзади. Стены, огромные ступени. Наконец, новый выбор.

Анастасия — прислонена к стене, кровь сочится из-под формы.

— Иди, — хрипит она. — Я выберусь…

Виктория не ответила.

На бегу оторвала рукав, бросила его няне:

— Веди детей. Быстро!

Сама — к Анастасии. За несколько секунд — перевязала рану.

Пол уже трещал под ногами.

Она бросилась вперёд, догоняя группу.

— Сочтёмся, подруга! — донёсся голос Велесовой.

Няня скрылась за поворотом. Виктория бросилась догонять. Опять стены, ступени, закрытые двери. Догнала. Снова развилка. Два пути:

— Выход для взрослых — широкий, светлый,

— Узкий проход для детей — тёмный, но знакомый.

Она не раздумывала.

— Дети — вперед! — крикнула она и толкнула их в узкий проход.

Как только они исчезли — двери распахнулись. Из них выскочили несколько здоровяков в чёрной форме, с пустыми глазами.

Няня застыла от страха. Виктория поняла, что в драке у Марты нет шансов. Она толкнула няню и указала на выход.

— Беги! — крикнула девушка. — Я их задержу!

Как только Марта шагнула в проём, Виктория захлопнула за ней дверь и встала в боевую стойку.

Здоровяки бросились к ней.

Треск. Пол провалился.

Она упала в болото — чёрное, вязкое, пахнущее тленом.

Вокруг — здоровяки. Они барахтались, кричали, тянули друг друга вниз.

Виктория легла звездой, стараясь не двигаться, не давать болоту ухватиться за страх.

Когда последние всплески вокруг стихли — из тины поднялись две платформы, протянувшие ей руки.

На одной — Меридан, её покойный муж, в парадном мундире, с тёплой улыбкой.

На другой — Вистест, с мрачным лицом и следами недавно залеченных ран.

Она потянулась к мужу. Но что-то было не так. Слишком ровный взгляд. Её муж смотрел иначе. Слишком приторная улыбка. Её муж улыбался по-другому. Слишком искусственно для её мужа. Подделка.

И тут она вспомнила то, о чём никогда не забывала — Меридан давно мёртв.

Она отдернула руку в последний момент.

Его лицо поплыло, кожа посинела, глаза выкатились. Изо рта выползли черви.

Он закричал и попытался схватить её.

Она резко отпрянула и схватила руку Вистеста.

Тот вытащил её на платформу одним мощным рывком. И исчез. Всё исчезло.

Тишина. Темнота.

Потом — одинокие хлопки.

И приятный баритон произнёс:

— Одно испытание успешно пройдено. Поздравляю!

Глава 9. Испытание 2. Танцы над пропастью

Голос Господина продолжил.

— Нет смысла останавливаться после такого легкого задания. Итак, начнём новое испытание.

Виктория оказалась в бальном зале в поместье князя Гремучева. В удобной бальной обуви и великолепном платье, с пышной причёской и в лучших драгоценностях, которые уже давным-давно были распроданы. Она находилась в группе улыбающихся и непринуждённо общающихся девушек, к которым по очереди подходили разные копии князя, разного роста и возраста, в разных костюмах, но все они были с окровавленными руками и лицами. Они галантно приглашали дам и кружили с ними в вальсе, пачкая кровью их руки, плечи и талию. Но девушки не обращали на это внимания. В центре зала зияла огромная дыра, из которой шли эманации смерти и огня – Око Ада, как само-собой возникло в голове. За ямой стояли близкие танцующих девушек с петлями на шее на табуретах. Там она разглядела и своих детей, Вистеста, Анастасию Велесову. Князи Гремучевы о чем-то говорили с девушками. Если те начинали грубить, вырываться или иначе нарушать этикет, то под одним из близких огромный мертвый кот с вытекшими глазами, по которому ползали черви, выбивал табуретку и жертва умирала. Уже несколько тел болталось в петлях. По окончании танца Гремучев, либо с поклоном возвращал на площадку для ожидания, либо быстро выхватывал непонятно откуда огромный тесак, вонзал его в грудь или в живот девушке и толкал её в Око Ада.

Искин продолжал:

— Три танца, по три минуты. Этикет не нарушать, голос не повышать, силу не применять. Нарушение – смерть близких. Если после всех танцев наберётся определённое число смертей, то испытание – провалено. Сколько – секрет. В танце ведётся лёгкая беседа с приятным собеседником. У каждого в разговоре своя цель. Если собеседник ближе к ней, то – смерть. Если наоборот, то переход к следующему танцу. Три… два… один… Начали!

Совсем юный, со смеющимися глазами, князь Гремучев, вытер окровавленный тесак изящным батистовым платочком и выбросил его в Око. Потом спрятал тесак в никуда, будто у него был пространственный карман, и направился к Виктории. Он подошёл, поклонился, взял её за руку и вывел в круг танцующих. Обхватил за талию.

— Миссис Тухонест… какая неожиданная честь. Я слышал, вы теперь нарасхват. Все хотят залезть Вам в голову — поклонники Перна, слуги Чернота, жуки и даже «белка».

— Ах, пустое. Это только слухи.

Его рука скользнула на ягодицы.

— О, а Вы, князь, кажется совсем затанцевались, раз промахиваетесь мимо талии. — сказала Виктория ледяным тоном, не убирая с лица широкой улыбки.

— Ой, кажется рука соскользнула, — ответил он, хищно улыбнулся — и вернул руку на талию.

— Как я посмотрю, милорд, Вы тоже пытаетесь куда-то залезть, только совсем не в голову.

Виктории показалось, что мертвый кот потянулся к табуретке под ногами Арреста. Она добавила:

— Хотя, несомненно, мне это просто показалось. — она снова широко и неискренне улыбнулась.

— Вы стали слишком мнительны, миссис Тухонест, — подмигнул Гремучев, прижимая её к себе чуть сильнее, чем позволяют приличия. — Видимо, война, бюрократия и все эти слухи совсем сломили Вас. Не подыскиваете ли себе нового мужа?

Глаза Гремучева скользнули по линии декольте.

— Увы, я теперь замужем за работой на империю…

— Как жаль… Но вы как-то уклонились от темы всех этих чудовищных событий, в которых Вам была отведена далеко не последняя роль. Я говорю про «Проклятый бал», «Ядовитый коготь» и последнее нападение на «Твердыню». Уважаемые люди говорят, что во всех этих историях охотились на Вас. Так может Вам все-таки помочь?

— Это слухи, князь, — улыбнулась она, не меняя позы, — которые часто возникают среди людей, которым сложно найти достойное применение своих талантов. Иногда по причине их полного отсутствия.

— Ну если уж речь зашла о слухах… а правда ли, что именно «белка» спасла во всех этих событиях свою… игрушку?

— Игрушки, милорд, обычно не получают звания мичмана сразу после академии.

— Звание — просто символ. Сегодня есть, а завтра — исчезнет. Без достойного покровителя вы — обречены ходить по краю.

— Край — единственное место, где видно, куда точно нельзя наступить. А вот посреди королевского приёма все гораздо опаснее и неопределённее.

— Так Вы готовы остаться без защиты. А в войне между своих нейтральных не бывает. — он слегка раскраснелся и его тон стал более напряжённым.

— Как я уже говорила, я служу ни Перну, ни Черноту, ни жукам, ни «белке». Я служу на флоте империи. Которая назвала меня вдовой героя. Которая платит за мой дом и образование детей. Которая даёт мне работу, которая мне нравится. Я не нейтральна, милорд. Я — Виктория Тухонест, служу империи Витаиспои. И этого достаточно.

Музыка стихла.

Он фыркнул и отстранился. Потом отпустил её и нехотя поклонился.

В тот же момент к ней направился новый Гремучев. Этот был старше, с проседью на висках. Подойдя поближе, он провёл левой рукой по лицу — и стал выглядеть как инструктор по ментальной защите, Изитор Анимет.

Он поклонился, взял её за руку и повел в круг.

— А вот интересно, а Ваш разум — всё ещё Ваш, мичман Тухонест? — негромко произнёс он с ядовитой улыбкой.

— Вам не кажется, что бал — не самое удачное место для обсуждения Ваших домыслов, инструктор Анимет? Или может быть у Вас есть доказательства для таких обвинений?

— Я не домысливаю, лишь анализирую. Ваше сознание — иллюзия, в которую Вы верите. Древняя сущность его контролирует, а не наоборот. А если это так, то Вы — носитель угрозы четвёртого уровня.

— Угроза? За последние два года я и мой отряд спасла сотни жизней в бою, ликвидировала десятки жуков, «мятежников», обеспечила захват нескольких важных объектов. Если это угроза, то что же тогда эффективность? — из её глаз повеяло таким холодом, что можно было потушить пожар на топливном терминале.

— Вы эффективны пока сущность, под контролем которой находитесь играет на стороне империи. Но что, если сущность внутри вас решит иначе? — он немного повысил голос.

— Что ж… тогда ликвидируйте меня… Но прежде подумайте вот о чем. Я — очень острый меч империи. Если мечник умеет с ним обращаться, то меч — прекрасное оружие, если нет — сам себя зарежет. Но виноват ли в этом меч?

— Хм… интересная метафора. Вы — единственный известный носитель, который не подавлен, а интегрирован. Ваша ценность балансирует с Вашей опасностью… А что если враг найдёт как надавить на Вас?

— А разве такого уже не происходило? Я и сейчас в Аномалии на вражеской территории. Как всегда, в окружении, без снабжения, без связи, без подкрепления, без надежды. И что: предаю, сдаюсь, покупаю свою жизнь? Я, черт возьми, служу империи даже здесь!

— Но если Вас продавят? Я — менталист, я прекрасно знаю, как это бывает.

— Тогда я лучше сдохну, но никому своим телом распоряжаться не позволю. Ради моих детей. И чести! Потому что я — Виктория Тухонест. Мичман флота империи Витаиспои. И я и только я отвечаю за каждое своё действие.

Он замер.

Его пальцы попытались проникнуть в её сознание — но наткнулись на стену, твердую, как алмаз.

Музыка закончилась.

Он молча поклонился и отпустил её руку.

Непринуждённые разговоры смолкли. Вокруг почти не осталось девушек. Десятки тел болтались на верёвках на другой стороне. Но её близкие стояли на месте. В круге осталось только три пары. Вот старый Гремучев из ниоткуда вынул огромный тесак, и отсек голову своей партнёрше. Схватив за плечо заваливающееся тело, он небрежно вытер тесак о её платье и так же коротким движением закинул куда-то в никуда. После сменив оскал на весёлую улыбку, он направился к Виктории. Поклонился. Щелкнул пальцами и его лицо приняло черты Господина. Наклонился и поцеловал руку Виктории. Вывел её в круг, где к этому моменту как раз один из Гремучевых разрубил надвое и столкнул в Око Ада последнюю из танцующих девушек.

Зазвучала очень светлая и даже немного игривая музыка. Господин положил ей руку на талию и уверенно закружил в вальсе. Молча.

Четыре Гремучевых подошли к четырём оставшимся девушкам. Они что-то сказали, указав на болтающиеся в другом конце зала тела их близких. А потом стали обращаться в чудовищ, отрастив огромные зубы и когти. После каждый Гремучев набросился на одну из девушек и стал буквально разрывать её на части под отчаянные крики.

Игривая музыка и отчаянные крики терзаемых жертв наполняли зал. Господин молчал и улыбался, как объевшийся кот. Виктория старалась сохранять спокойствие и вежливую улыбку, твердя про себя «Это — игра, просто шоу больных маньяков».

Наконец, искин спросил:

— Как-то Виктория Вы сильно напряжены? Вам что-то мешает?

— Нет, что Вы. Прекрасный вечер.

Он улыбнулся ещё шире и даже подмигнул ей.

— Вы бесподобны! Это «шоу больных маньяков» как Вы выразились, лишь проекция всех предыдущих испытаний в этом зале. Гордитесь, Вы уже продвинулись дальше, чем все, кто здесь, хм… танцевал.

— Благодарю Вас, Господин.

— Но пора переходить к делу…

Он неуловимо изменил выражение лица. Оно стало более высокомерным и даже немного брезгливым.

— Все людишки, как и Вы, Виктория, напоминаете червяка в банке на рыбалке: вертится, прячется, строит планы… но рыбак уже снимает крышку.

— К чему Вы это говорите?

— Всё бесполезно. Я живу больше десяти тысяч лет и проживу ещё много раз по столько же. А Вы все — лишь короткая вспышка. И даже эти жалкие десятки лет Вы живёте по чужой указке, идёте чужим путём, играете в чужой игре. Как тот червяк, который обречён, хм… быть натянутым на крючок обстоятельств.

— Вы пытаетесь сравнить несравнимое. Червяк — биологический автомат, который действительно не способен поменять что-то в своей жизни. А человек — другое дело. Люди умеют находить выход.

— В этой комнате — никто не нашёл, — он смотрел как победитель.

— Это Вы так говорите, Господин… И заметьте, я ещё танцую.

— Мелодия скоро закончится…

— Конечно… Но в чём Ваш вопрос, Господин? Вы сравнили людей с червяком… Спорная метафора… И только. Что же Вы хотите от меня?

— Признания, что Вы — сломанная, расколотая душа, которую давно пора отпустить и перестать мучать.

— Как Вы верно заметили, я сумела себя склеить. И теперь я намного сильнее тех, кто не был разбит.

— Да неужели? И чем же Вы сильнее их, Виктория?

— Меня нечем пугать. Я уже видела всё: от отчаяния до триумфа. Мне есть для чего жить: дети, род, честь, ответы. Мне не на кого надеяться. Я всё смогла сама. И смогу ещё больше. Я не боюсь смерти. Мне просто… рано.

— Хм, Вы серьёзно верите в то, что говорите? Что ж, тогда Вам точно нужно попасть на третье испытание, которое ещё никто и никогда не проходил. Оно и покажет… человек Вы или червяк.

Музыка стихла.

Он поклонился — и исчез.

Всё вокруг замерло и растаяло как масло на сковородке. Темнота. Тишина.

Голос Господина:

— Неожиданно, но приятно. Вы прошли второе испытание! Не пожертвовав никем. Мало кому это удаётся. Поздравляю!

Глава 10. Испытание 3. Душа в мясорубке

Она осознала себя в крохотной запертой комнатке старой трёхэтажки, которую уже расселили, но ещё не снесли. Рай для бомжей, наркоманов и прочей нечисти.

Она была восьмилетним Витей из прошлой жизни. Рядом как напуганный воробушек сидела его пятилетняя сестра, Валечка. Их правые ножки были привязаны к батарее. Хотели приковать наручниками, но слишком тонкие ножки детей проскальзывали через браслеты.

Похитители, три крепких смуглых бородатых мужика, расположились в соседней комнате. На стене над их головами висел постер с полуобнажённой девицей, рядом бутылка водки. Они называли себя «воинами Бога», но это не мешало им потребовать выкуп с родителей.

Ими верховодил Хадат — худощавый, некрасивый, с глазами, как у голодного волка. В кармане он носил небольшую брошюру религиозного содержания, которую постоянно вынимал, но не читал, а просто размахивал ею, будто она была дополнительным аргументом в любом споре.

Сначала им с Валей разрешали недолго побродить по комнате и хоть плохо, но кормили. А после совсем перестали отвязывать и кормить.

В тот самый день Виктория глазами Вити наблюдала, как в углу, в паутине, застряла и судорожно била крыльями, большая зелёная муха, а паук не торопился подползать к ней, ожидая пока она ослабнет.

Хадат вошёл ранним утром злее, чем обычно. От него несло перегаром. Вместо приветствия он зарядил Вите оплеуху и крикнул прямо в лицо:

— Че смотришь, баран?

Мальчик втянул голову в плечи и весь вжался в угол.

— Твой мать тебэ плевать. Ты — скот, я — охотник. Буду рэзат. Зря сидэли тут с эти.

Он вынул огромный тесак из-за пояса и поднёс к лицу Вити.

Мальчик заплакал и отодвинулся насколько смог. Бандит уже занёс руку для новой оплеухи, но мальчик вдруг прошептал тихим, дрожащим голосом:

— Дяденька… ты же охотник?

Хадат замер.

— Чё?

— У зверя в лесу есть когти, лапы… он может убежать. А мы… мы привязаны. Охотник не стреляет в привязанн…

— Чё ты блеэш, баран? Чё ты свой паст открыл?

— Охотник — охотится на тех, кто убегает, а убийца — просто убивает.

Хадат фыркнул, но рука с тесаком опустилась.

— Ты чё несёшь, щенок?

— Пророк ведь любит охотников… А убийц — наказывает. Правильно будет нас развязать, так ведь?

Хадат помедлил. Глаза метнулись к брошюре.

— Ты… хитрый баран… Сбэжат решил?

— Развяжи мне руки. Дай нож... Или ты просто убийца?

Хадат задумался. Потёр подбородок. Потом схватил Витю за волосы и приблизил к нему лицо. Пахнуло перегаром, ружейной смазкой и чем-то кислым и гнилым.

— Тогда я не охотник, я — пастух, а пастух рэжет баран, когда хочэт. Понял!

— Баранам дают вырасти…

— Чё такой языкастый… Я тебе язык отрэжу!

Он схватил ребёнка и стал силой разжимать ему рот. Витя бился, вырывался, царапался. Рядом от ужаса тихо выла Валечка.

В этот момент — глухой удар в дверь.

Два широких, как медведи, силуэта в камуфляже и масках ворвались в проём.

Хадат развернулся с тесаком им навстречу и тут же получил пулю в лоб.

А Витя, глотая слёзы и облизывая разбитые губы, крепко обнял Валечку и тихо сказал:

— Всё хорошо, милая, все хорошо. Скоро приедет мама. Не плачь. Всё хорошо…

Неожиданно контуры комнаты поплыли и растворились. Наступила тишина и темнота.

Прошло десять минут или десять столетий. Пауза затягивалась.

Наконец, Виктория ощутила себя на кресле перед Господином. Он сидел задумавшись, опять курил свою сигару.

Через несколько минут он перевел взгляд на Викторию и сказал:

— Вот вижу, что есть что-то, но не пойму, что…

— Это вопрос?

— Нет. Мысли вслух. Понятно, что Вы уникальны, Виктория. За эту уникальность святоши вытащили Вас в этот мир. Я думал, что это уникальная ментальная защита, но нет… Ментал бы здесь не помог.

— Могу ли я прервать Ваши рассуждения?

— Валяйте.

— Что там с третьим испытанием? Оно пройдено?

— Не знаю. Формально, да. Но будь у Хадата на пару минут больше… Тезис, что в чужой игре у Вас нет шансов Вы опровергли. Тезис, что можете в ней выиграть — нет. Исход был бы не лучше, Вы только выиграли время….

— Я получила нужный исход, не нарушая правил. Разве это не победа?

— Пожалуй, что да. Но я не удовлетворён… Ладно… Виктория Тухонест, поздравляю Вас с успешным прохождением третьего испытания и всей игры.

На мгновение ей показалось, что положение тела и выражение лица Господина резко изменились.

— Наша сделка в силе. Вы получите свой ошейник, канал для связи с паразитарной сущностью… Ви, если не ошибаюсь. Кроме того, Вы получите заправленный катер, который будет выброшен в сторону ближайшей станции, контролируемой империей. Однако, при следующем попадании в область действия Аномалии, если оно случиться, никаких испытаний проводиться не будет, Вы будете сразу уничтожены.

— Спасибо, Господин. Наконец, я поняла почему цивилизация Древних рухнула.

— И почему же?

— Вы же прикончите меня за это?

— Что бы Вы не сказали, сделка будет выполнена.

— Цивилизация больных маньяков с моралью насекомых не может существовать. Все просто перегрызлись, как пауки в банке.

— Хм… в деталях всё было не так, но по существу — верно. Прощайте и не суйтесь никогда в этот квадрат.

— И Вам — не хворать!

Виктория очнулась в пилотском кресле небольшого катера, который показывал, что до попадания в зону ответственности ближайшей космической станции чуть более двух дней. В основании шеи привычно ощущался артефакт, а на границе сознания Ви настойчиво пыталась её что-то сказать:

— Да, Ви.

— Слава богам! Наконец-то ты очнулась! Я тут столько натерпелась….

Дальше Виктория уже не слушала, хотя и невольно улыбалась бесячему щебетанию Ви.

— Получается, что «белка» хочет моё тело, современная цивилизация — потомки генетических гибридов, а Древние — кучка свихнувшихся искинов. Интересно, а ещё осталось что-то в этом мире, чтобы я сказала «ну, ни фига себе?» или все самые забористые ответы я уже получила?

Интерлюдия. Всё идёт по плану

Молодая симпатичная гигантка в короткой юбке и блузке сидела на кресле, закинув стройные ноги на стеклянный столик. В красиво уложенные волосы была воткнута дорогая ручка. Она ела конфеты, которые лежали в стеклянном аквариуме. Все лицо было перемазано шоколадом, вокруг валялись разноцветные фантики и кусочки фольги, но девушка и не думала останавливаться.

Прямо перед девушкой сидел человек в шляпе.

— Каковы ощущения в новом теле, Светиса Млнива?

— Мерзкие… Тело слабое. Через год оно развалится…

Она вдруг вскочила, подлетела к нему и схватила его за грудки.

— Почему я не могу получить её тело! Мерзавка выкручивается раз за разом… Ненавижу! Когда уже её тушка станет моей…

Она остановилась и мечтательно облизнулась.

— Я буду медленно выдавливать её разум капля за каплей…

Потом неожиданно расстегнула блузку и вывалила грудь.

— Смотри какие… Хочешь? — Она выразительно посмотрела в его равнодушные глаза. — А не дам! Ха-ха-ха!

Прикрылась, застегнула блузку и как ни в чём ни бывала села в кресло и продолжила есть конфеты.

— Что там у нас с этим слизняком… как его… Скондрелом?

— Мятежники успешно саботируют оборону гигантов. Ещё немного и жуки подойдут к Гиантии. — Мужчина был расслаблен и спокоен, будто бы говорил не о своей родине, а о абстрактной вымышленной стране в виртуальном мире.

В левом глазу девушки лопнул сосуд, и он стал выглядеть красным как у вампира.

— Чертовые гибриды… этак этого тела и на год не хватит… Сучка Тухонест, ненавижу тебя!

Она опять вскочила, схватила аквариум и со всей силы бросила его в стену. Тысячи осколков разлетелись по всей комнате вперемешку с конфетами. Она громко, как лошадь, фыркнула. Села в кресло, сложив руки груди, и насупилась, как обиженный ребёнок.

Человек в шляпе спокойно продолжал:

— Госпожа, жуки выполнили свою часть соглашения и предоставили нам артефакт метакодирования. В следующий раз Виктория Тухонест гарантировано лишится души.

— Жду-не-дождусь. Надоело ходить в полудохлой тушке… Да и сиськи у меня ещё лучше будут, ха-ха!

Глава 11. Отравление разума… в подарок

Очередной день сурка продолжался. Виктория опять была в карантине. Она опять тщательно фильтровала свой рассказ, чтобы он был как можно правдоподобнее. Ей опять никто не верил. Божья коровка в основании шеи снова блокировала попытки проникнуть в её разум. Система работала. Даже когда в этом не было смысла.

— Эй, черти полосатые! Заканчивайте уже этот цирк! Я нужна Вам как ресурс. Я не доступна для ментоскопирования. Всё закончится тем, что я снова буду мотаться со своим отрядом по окраинам системы… Так на хера все эти предварительные ласки, если секса не будет? — Виктория со всей силы ударила кулаком по стене и снова легла в койку своей камеры.

— Сука… даже камера такая же!

Постоянно хотелось двигаться, и Виктория заполняла бесконечное ожидание доступными ей в тесной камере физическими нагрузками: отжиманиями, приседаниями, растяжкой.

Часы тянулись за часами. Изредка приходили люди в масках. Задавали вопросы. Пару раз избили. Аккуратно, но больно. Кололи какую-то гадость, видимо, сыворотку правды, но вместо развязывания языка она вызывала чудовищные головные боли и… понос.

— Придурки! Вы точно то, что надо колете? — кричала Виктория в бессильной злобе, — Понабирают по объявлению…

Пару раз её заковывали в пластиковые кандалы и возили в медицинский блок. Похоже проводили анализ влияния той гадости, которую кололи.

Непонятно, от уколов или по другой причине, Виктория перестала слышать Ви. И почему-то не беспокоилась по этому поводу.

Так прошло немало времени.

Виктория заметила, что биохимия её тела стала отличаться. И без того хорошо подтянутое за последние годы тело сильно усохло, бёдра уменьшились не меньше, чем на пару размеров, тело стало гораздо сильнее. Те упражнения, которые она выполняла не могли привести к такому результату. Не за такое короткое время.

Виктория стала более вспыльчивой. Спокойно выносить сложившуюся ситуацию становилось всё сложнее. А ещё мир как будто выцвел, превратившись в сто пятьсот оттенков серого.

В тот день её опять увели бить. Руки и ноги заблокировали браслетами из сверхпрочного пластика. Надели на голову артефактный обруч, полностью блокирующий ментальные воздействия. Посадили на металлический стул и стали спрашивать.

— Фамилия твоего куратора?

— Пошёл ты…

Удар в живот.

— На разведку какой страны работаешь?

— Иди на х*й.

Удар по почкам.

— Фамилия твоего куратора, сука?

Неожиданно сознание Виктории взорвалось приступом ярости. Она рванула руки в разные стороны. Раздался громкий треск и сверхпрочный материал, из которого делают буксировочные тросы, лопнул как гнилая верёвка. Краски окончательно стёрлись — мир стал черно-белым. Время замерло.

Кувырок назад через спинку стула. Прыжок вверх. Удар в прыжке правой с поворотом корпуса. Треск сломанной челюсти. Кровавые брызги и зубы полетели влево. Тело с закатившимися глазами — назад.

Прыжок с разворотом. Два молниеносных прыжка. Второй участник допроса только-только успел поднять руки в защитной стойке. Удар. Попытка блокирования. Локоть, которым он блокировал удар, впечатался в живот. Гигант инстинктивно опустил голову. Удар в прыжке левой рукой. Хруст сломанного носа. Он схватился за лицо. Серия ударов. Всё.

Она стояла и смотрела.

На свои по-прежнему заблокированные ноги.

На сорванную до мяса костяшках кулаков кожу.

На вырубленных амбалов, каждый из которых на метр выше неё.

Вены на шее, руках и ногах вздулись как синие реки. Кровь била в голове набатом. Сердце ухало как кузнечный молот.

— Какого хера со мной происходит? — единственное, что пришло ей на ум.

Она встала возле стула, облизнула ранки на кулаках и опустила руки.

Мир опять стал серым.

Потом был спецназ. Охреневшие от увиденного бойцы. Она не сопротивлялась, поэтому почти не били. Что-то вкололи, но вырубить до конца не смогли — просто мир выцвел и стал каким-то ненастоящим, существующим за мутным стеклом. Её зафиксировали титановыми браслетами. Зачем-то закрыли рот стальным намордником. Потом долго тащили по бесконечным коридорам. Бросили на кровать. Наконец-то тишина.

Она подумала:

— Жаль не убили. Завтра, сука, опять наступит…

Вдруг Виктория почувствовала накатывающую как издалека боль. Боль становилась все сильнее и сильнее. Наконец, она поняла, что боль идёт из основания шеи. «Божья коровка» «лечила» её единственным доступным ей способом.

Глаза застилала кровавая пелена, жутко хотелось спать, но девушка смогла расслышать голос, похожий на затухающее эхо:

— Перешагивай… ты почти… перешагнула… дальше полегче…

— Похоже в этот раз ко мне пришла не «белка», а белочка… — подумала она и вырубилась.

Утро встретило её чудовищной головной болью. Слабость во всем теле. Сухость во рту. Гул в ушах. Любой звук воспринимался как выстрел из пушки. Мир по-прежнему был наполнен оттенками серого цвета.

— Что за херня… алкоголя нет, а белая горячка и похмелье — пожалуйста.

Она лежала и пыталась собрать мысли в кучку.

— Черт, это же откат… боевая химия.

Очередной приступ боли заставил её до боли сжать зубы.

— Они совсем охренели… на мне что, боевую химию испытывают…

Она села на кровати. Голова закружилась, и она тяжело привалилась спиной к стене.

— Нет. Не так… Они — не ожидали. Спецназ прибыл через чертову прорву времени…. На испытаниях они бы за дверкой стояли на полусогнутых.

К похмельному синдрому добавилась боль от артефакта в основании шеи. Сейчас она была не столь яркой, как накануне, напоминая скорее зуд. Сосредоточившись на этом ощущении, Виктория услышала тихий шёпот:

— Перешагни страх… страх питает яд… подарок бездушного — яд… не дай себя отравить… перешагни страх…

— Похоже мой защитный артефакт разговаривает со мной… чокнулась совсем… или…

Шелест слов на грани слышимости продолжался, как зацикленная запись.

— А если поверить… Тогда «подарок бездушного» — это нечто от искина Аномалии. Так…

Она помассировала глаза, которые, казалось, кто-то пытался выдавить наружу.

— А если «яд» — то самое. Если в стрессе я могу разгонять себя, свой организм, как под боевой химией. Тогда… точно — сходится. Безнадёжность — это страх тупика. Страх — стресс. Он триггерит запуск биохимии в организме и — я уже рву наручники, как лепестки на ромашке.

Боль от «божьей коровки» и шелест повторяющегося сообщения прекратились.

— Похоже всё так и есть. Но почему я не помню ничего?

Она потянулась…

— Черт! Я же уже давным-давно не слышу Ви!

Сразу же появилось ощущение присутствия маленькой плачущей девочки.

— Виктория, наконец-то ты меня услышала! — зазвенел знакомый голосок. — Мне было так страшно, так страшно... Ты стала какой-то холодной, брр. Мне показалось, что ты стала «зомби». Даже стала вонять мертвечиной… Не бросай меня больше, слышишь… ну, пожалуйста, не бросай меня…

Ви была в своём репертуаре. Но почему-то Виктории стало хорошо и спокойно и даже голова как будто стала меньше болеть.

— Я конечно пожалею о сказанном, Ви, но… Я, блин, соскучилась по твоему нытью!

Глава 12. Переговоры с петлёй на шее

Прошло 8 дней

Каждый день Виктория начинала с медитации и общения с Ви. Понемногу мир стал расцветать красками. После произошедшего они казались особенно яркими. Она не останавливала тренировки, тело по-прежнему было аномально сильным и атлетичным, но контроль эмоций вернулся, срывов больше не было.

В тот день допрос проходил в специальной комнате с зеркальной стеной, которая имела одностороннюю прозрачность, чтобы допрашиваемый не видел того, кто ведёт допрос. И не мог разбить ему лицо. Руки были скованы титановыми браслетами. Теперь охрана использовала только наручники самой высокой категории прочности.

Первые минут тридцать – сорок допрос проходил по старой схеме: её спрашивали — она отвечала. Иногда били током, но так, без фанатизма, скорее, для соблюдения протокола.

В какой-то момент Виктория сказала:

— Ребят, время обеда скоро. Может сходите, перекусите… Я тут подожду. Никуда не уйду — обещаю.

Ей не ответили, но вопросы прекратились. Вообще всё прекратилось, будто бы они приняли её предложение.

Так продолжалось ещё минут тридцать. Потом неожиданно зеркало поменяло поляризацию и стало прозрачным. За окном оказался старый знакомец — Изитор Анимет.

Инструктор по ментальной защите задумчиво смотрел на Викторию и молчал. Она решила прервать молчание.

— Приветствую Вас, инструктор Анимет.

— Добрый день, Виктория Тухонест. Задали Вы нам задачку…

— Хотите поговорить вне формата допроса с пристрастием?

— Да. Давайте попробуем переговорить начистоту.

— Так говорите…

— Сначала, чтобы Вы понимали ситуацию наиболее чётко. Ваш отряд, Мичман Тухонест — самый эффективный во всем флоте. А то, как Вы вытащили выживших с «Твердыни», заслуживает звания героя. С другой стороны, Вы опасны, нестабильны, закрыты для ментоскопирования и даёте недостоверные показания. Другого давно бы уже выбросили в космос без скафандра. Но Вы…

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Итак, что беспокоит разведку… — Он почесал щеку и продолжил: — Первое. Вы утверждаете, что в Аномалии прошли три испытания и все были смертельными, но из 37 известных нам выживших в ней, никто не прошёл более двух испытаний. От смертельного все отказались. Видимо, пройти его невозможно.

— Но я прошла… И зачем мне врать в этом… Какова выгода?

— Трудно сказать… Второе. Все выжившие получили дар от Господина. Вы свой скрыли. Мы его идентифицировали. Это «берсеркер». До Вас таким он одарил три человека. Всех пришлось утилизировать, когда они сорвались и пошли в разнос, убивая всех подряд, без разбору. Вы первая, кто сумел его взять под контроль. Но надолго ли?

Виктория пожала плечами.

— Вот и я не знаю. Кстати, Вы упоминали «бал» на втором испытании, но говорить про третье отказались. Почему?

— Там история из детства. Она слишком личная.

— Допустим. Третье. Ваш ошейник остался на месте, хотя ранее Господин всегда снимал артефакты в Аномалии. Вам вернул. Вы сказали, что ему понравился разговор. Звучит не слишком убедительно, но иных объяснений дать трудно.

Он откинулся на спинку кресла.

— Четвертое — и самое главное. Паразитарная сущность, которую я ощущаю прямо сейчас… Скажите, Вы — сознание Древнего в теле ландинской девушки?

Виктория с удивлением посмотрела на Анимета, а потом громко до слёз рассмеялась.

Просмеявшись и взяв себя в руки, она сказала:

— Уважаемый инструктор Анимет, Вы заблуждаетесь. Я в принципе не могу быть Древней, потому что я — человек. Не искин.

— В смысле?

— В прямом. Господин несколько раз повторил в разговоре, что он — представитель расы Древних. Расы разумных машин, искинов. А у меня нет процессора, увы… Сплошные синапсы, нейроны и прочая биохимия.

— Но если Вы — не жук, не «белка», не Древняя сущность, то кто, черт возьми!

— Человек. — Она вздохнула. — Я помню, что умерла от взрыва гранаты. Похоже, имела отношение к армии. Больше ничего из прошлой жизни не помню. Очнулась после родов первенца на руках у Меридана, моего мужа. Всему пришлось учиться заново.

— А как же личная история из детства, если Вы не помните прошлую жизнь?

— Я видела себя ребёнком с младшей сестрой… Может Господин внушил мне это, но я воспринимала это как глубоко личное. Дальше я не могу продолжать, боюсь потерять контроль над «берсеркером».

Она действительно почувствовала, что цвет окружающих предметов стал тускнеть.

— Ладно. А паразит кто? Предыдущая хозяйка?

— Ви умерла при родах. Но мозг не успел умереть и часть её личности оказалась жива и осознала себя. Так появилась «паразитарная сущность».

— Ну, хоть в этом я был прав.

Он задумался на пару минут, а потом резко оживился.

— Так-так. Считается, что Великий Денидар Тухонест обрел божественность. Его род постоянно возрождается и является чуть ли не самым древним в Витаиспои. А ещё его род просто пестрит героями. Меридан ведь уже семнадцатый Тухонест, который попал в Великую Книгу Славы. Мало какой род даже пятью именами может похвастать.

— К чему Вы клоните, инструктор?

— Если предположить, что Денидар реально стал богом, то он мог переносить сознания подходящих людей в тела своих потомков, чтобы помогать роду. Мысль дикая, антинаучная, но… самая похожая на правду.

— Возможно. Мне это не известно… Я всё время просто старалась выжить и не дать убить моих детей.

— Кстати, Вы не сказали, кем из близких Вы пожертвовали на испытании на балу?

— Ни кем.

— Зря Вы закрываетесь. Вот я пожертвовал братом…

— Так Вы были в Аномалии?

— Да. Получил способности менталиста… Хочу предупредить. Все, кем Вы пожертвовали на «балу» умрут в течение года. Тализитор погиб в автокатастрофе через десять месяцев. Остальные выжившие также в течение года потеряли близких, которым жертвовали на испытании. Несчастные случаи и болезни. Ни одного убийства.

— Спасибо за предупреждение, но я и правда…

— Пусть так. Не столь важно. Что у нас в сухом остатке, мичман Тухонест?

— И что?

— Если оставить факты и самые правдоподобные гипотезы, то Вы — человек с интересными навыками, который неизвестно как стал Викторией Тухонест. Ваши показатели сильно выше средних. Да что там говорить. Сильно выше даже самых отличных. И Вы пока всегда были на стороне империи. Но… Вы опасны. Нет возможности Вас прочесть. Нет уверенности в отсутствии проблем от «берсеркера». Много недомолвок.

— Надо что-то решать.

Он задумался на несколько минут.

— Так сказал бы солдат… А ведь сейчас война идёт. Которой очень нужны солдаты. А прекрасные солдаты нужны особенно сильно. Поэтому… поздравляю Вас, старший мичман Виктория Тухонест с получением внеочередного звания. И ордена мужества!

Шокированное молчание было ему ответом.

— Завтра 28 усекунса 3198 года Вас переведут в расположение, где Вы будете знакомиться с пополнением своего отряда… Кстати, я уже не инструктор, а капитан второго ранга, прошу обращаться по уставу.

— Так точно, господин капитан второго ранга.

Интерлюдия. Предать предателя

Невысокий полный гигант в старом камуфляже стоял спиной к красивому ландинцу и не торопясь перебирал артефактные четки с эффектом стимулирования нервной системы. Он купил их, чтобы бросить курить. В результате одну привычку заменила другая — вместо курения он перебирал четки.

— Как это сделать? — спросил ландинец.

— Ты будешь работать на расстоянии вытянутой руки, но за спиной. Не попадайся ей на глаза, но и не выпускай из виду. Самый мощный артефакт сокрытия тебе уже поставили.

— Мне говорили, что её интуиция не даст подойти к ней на расстояние взгляда, даже под самой мощной артефактной защитой.

— Поэтому мы усилим тебя не только артефактом…

В этот момент два крепких парня, стоявших чуть в стороне, неожиданно возникли за спиной у ландинца и схватили его за руки, зажав руками рот.

Толстяк вытащил из ящика стола футляр, из которого извлёк покрытый изморозью шприц. Подошёл к красавчику, который что-то мычал и вырывался. Неторопливо закатал ему рукав. И сказал:

— Замри, если не хочешь, чтобы игла сломалась в твоей вене.

Ландинец прекратил сопротивление.

Полный гигант всадил шприц в его плечо. Потом выбросил пустой шприц в утилизатор. Аккуратно расправил рукав ландица и похлопал его по плечу, кивнув амбалам, которые тут же отпустили красавчика.

— Прежде чем ты начнёшь возмущаться, подумай, пользу это принесёт тебе или вред.

Ландинец с трудом подавил рвавшиеся наружу эмоции и хрипло спросил:

— Что… что Вы вкололи?

— Наркотик… шучу! Я вколол специальный состав, который будет рассеивать твоё внимание… О, да, это очередной шедевр наших лабораторий! Тебе будет трудно сосредоточиться и сфокусироваться, но и почуять твой взгляд будет почти невозможно.

— А здоровье? Как это повлияет на здоровье? — голос ландинца невольно дрогнул.

— Штука тестировалась на десятке человек. Все пока живы, особых изменений не замечено.

Про ухудшение когнитивных способностей он решил ему не сообщать. Такому красавчику острый ум ни к чему. Да и долго ли проживёт ли он после операции…

— А каковы подробности операции? — ландинец продолжал выуживать информацию.

— Эй, успокойся парень! Связные доведут детали. Просто делай свою работу… И не спрашивай лишнее, чтобы потом ещё и память не стирать… а теперь — свободен!

— Разрешите идти?

— Иди уже.

Вечером красивый ландинец подошёл к невзрачному гиганту в потертом костюме, как у слуги аристократа, который разглядывал что-то на витрине книжного магазина. Он также изобразил, что выискивает нужную книгу и сказал шёпотом:

— Процесс начался. Меня подключили к слежке… Можно брать образец крови с вакциной сокрытия.

Не отрывая взгляда от витрины, гигант ответил одними губами:

— Хорошо. Запускаем операцию. Инструкции в тайнике завтра после ужина.

А после развернулся и неторопливо пошёл в сторону центральных районов.

Ландинец потоптался у витрины ещё пару минут, вздохнул и себе под нос произнёс:

— Сука Тухонест! Из-за тебя мне приходится участвовать во всём этом дерьме. Надеюсь ты сдохнешь очень больно и медленно, — он развернулся и побрёл в противоположную от центра города сторону.

Глава 13. Счастье на бегу

После памятного общения с Изитором Аниметом Виктория снова попала в круговерть боевых будней. Её отряд получил собственное название «Мидгардум», что в очередной раз указывало на связь местной мифологии с земной, ведь Мидгардум, подобно земному Мидгарду, считался местом вечной битвы, куда валькирии спускались, чтобы выбирать достойных воинов. Так что старший мичман Виктория Тухонест почти официально получила звание Валькирии.

За прошедшие три месяца её отряд расширился до двух десятков человек и принял участие практически во всех значимых разведывательных операциях флота империи. По причине того, что отряд изначально сформировался из курсантов академии, неофициальные названия боевых профессий из неё перекочевали в отряд. Так ментантов продолжали звать «тенями», десантников «осами», пилотов «флешами» и т.д.

Виктория получила уже два ордена мужества и пяток медалей. Недавно снятый агитационный фильм с её участием стал невероятно популярен у сентиментальных гигантов, обожающих сепергеройские истории. Всё было подано так, что погибший герой Меридан «заразил» геройством свою жену и обычная ландинка вдруг превратилась в непобедимую грозу жуков и «мятежников». Такой ход резко усилил желание многих попробовать доказать, что он может «не хуже той ландинки», что привело к резкому росту желающих служить в армии и, особенно, на флоте. Призывные пункты захлёбывались от желающих служить.

Но несмотря на прилагаемые усилия война с жуками складывалась для союза гигантов и ландинцев крайне неудачно. Точечные вспышки инфекции программируемого вируса, которую теперь назвали «Вененумо», вспыхивали на самых важных объектах, которые были важны для защиты от жуков. Постоянно устраиваемые «мятежниками» террористические акты на заводах, логистических маршрутах. Загадочные убийства и похищения генералов и известных людей. Враг был повсюду и нигде. Гибридная война со своей смердящей абсолютным злом аурой.

Для операций в космосе с использованием ментантов флот использовал не боты, а легкие и быстрые разведывательные корветы, сделанные по специальному проекту. Это корабли серии «Зоркий сокол». Корабль этой серии, к которому был приписан отряд Виктории получил собственное имя «Молния». Так что Валькирия, верхом на «Молнии», со своим «Мидгардумом» прилетала на место, быстро и почти бескровно уничтожала очередных «злыдней» и спасала «классных парней». На практике же… Шесть замечательных ребят она за три месяца навечно остались в глубинах космоса. Почти все члены отряда имели по два-три ранения, занесённых в личное дело. Счёт ранениям самой Виктории давно перевалил за два десятка. Да и корабль… Это уже был третий «Зоркий сокол» ставший «Молнией». За. Три. Чертовых. Месяца.

Медленно пятясь, флот империи сдавал одну крепость за другой. И теперь готовился к генеральному сражению возле самой близкой к местному светилу — Лунестерии. Генеральное сражение двух больших флотов не подразумевало использование легких разведывательных корветов — пустая трата ценных ресурсов, поэтому «Молнию» отправили на дальнюю орбиту Гиантии в компании полутора десятков кораблей разной степени потрепанности: от целых, но бесполезных, как «Молния» до еле живых, как рейдовый крейсер «Бесстрашный-1», который, казалось, весь состоял из сплошных заплат.

В отсутствие какой-либо активности Виктория получила увольнительную и впервые за тринадцать месяцев вновь ступила на порог родного дома.

Родным домом Виктории по-прежнему были апартаменты в Акадении, где жили Аррест, Линея и их няня Марта.

Дверь открыла Марта. За её спиной — два силуэта. Восьмилетний Аррест вырос уже до плеча ландинке Марте, но всё ещё оставался мальчишкой, сжимавшим кулаки от волнения и шестилетняя Линея, которая, таращила из-за спины няни свои огромные наивные и, как всегда, немного напуганные глазищи.

— Мама! — вырвалось у Арреста, и он бросился вперёд, обхватив её.

Линея медленно подошла, прижалась щекой к её бедру и прошептала:

— А ты настоящая?

— А разве я похожа на бабайку из-под кровати? — улыбнулась Виктория, целуя дочку в макушку.

— В кино ты — другая, — прошептал прослезившийся Аррест, продолжая сжимать маму в объятиях. — Такая большая, как гигант.

В действительности режиссёры намеренно не показывали Викторию рядом с гигантами, чтобы не акцентировать внимание на том, что она к данной расе не относится.

— Кино всегда привирает, — ответила она. — Я ничуть не изменилась.

— Ты опять уйдёшь? — спросила Линея, не поднимая глаз.

— Надеюсь, только через три дня. У меня увольнительная. Так что ещё успею надоесть.

— Ты ранена? — Аррест указал на едва зажившую ссадину над бровью.

— Ерунда. Царапина.

— А в фильме ты вообще не раненая, — фыркнул мальчик.

— Конечно. Кино – это же сказка. А как известно: «сказка — ложь, да в ней намёк — добрым мальчикам — урок».

— Ты пахнешь железками, — прошептала Линея.

— Это от скафандра.

— А раньше ты не так пахла.

— Значит, отмоюсь и снова начну пахнуть как раньше.

— Обещаешь? — Аррест поднял на неё серьёзные глаза.

— Да. Честное — пречестное слово!

— И не уйдёшь?

— Ну, совсем весь день сидеть дома не буду — надо с Вистестом встретиться, да и хоть в парк погулять сходить… Но вас от себя три дня отпускать не собираюсь.

Дети наконец-то выпустили маму из объятий и болтая без умолку потащили в детскую, делясь своими большими и малыми тайнами, страхами, секретами — всем, что можно рассказать только большой и взрослой маме, которая конечно же знает ответы на все вопросы.

Прошли сутки.

Виктория с детьми заканчивала завтрак под их веселое щебетание. Марта как раз налила чай и достала вкусняшки, которые накануне были куплены целыми мешками в окрестных лавках.

В этот момент зазвонил коммуникатор.

Один короткий, резкий сигнал.

Тревога уровня «Альфа».

Виктория закрыла глаза.

— Надо идти.

— Уже?! — вырвалось у Арреста.

— Прости…

— Ты же обещала!

— Я не хотела…

— Ты опять уходишь! — закричал он и выбежал с кухни, размазывая слёзы по лицу.

Линея молча смотрела на неё своими огромными глазами. Потом тихо сказала:

— Ты вернёшься?

— Да.

— Правда-правда?

— Правда-правда.

— Не обманывай, я буду ждать.

— Спасибо, звездочка моя. Я вернусь. Обещаю!

Она встала, обняла Марту и вышла.

На лестнице её догнал Аррест.

— Возьми это, — насупившийся мальчик сунул ей в руку маленький камешек. — Он приносит удачу.

— Правда?

— Когда я беру его с собой на соревнования — всегда побеждаю.

— Спасибо, сынок. Но как же ты теперь будешь побеждать?

— Я подслушивал разговоры деда Вистеста… Тебе он нужнее!

— Хорошо, Аррест, я беру его. Теперь мне уж точно нечего бояться!

Мальчик крепко прижался к ней и тихо-тихо прошептал:

— Мамочка, не умирай, ладно?

— Хорошо.

— Поклянись!

— Я вернусь к тебе. Клянусь, сын!

Она аккуратно высвободилась из объятий мальчика и поспешила к выходу из Академии.

Уже в челноке, который нёс её к рейдовому крейсеру «Бесстрашный-1», к которому был пришвартован корвет «Молния», Виктория подумала:

— Чертова война! Пусть сдохнут в страшных муках те, кто её разжигает.

Глава 14. На горящей орбите

Тревогу подняли, когда приборы обнаружения засекли на границе зоны видимости рейдовый крейсер жуков. Но через несколько минут он снова скрылся. Что бы это ни было, но командование планетарной обороны решило отменить все увольнительные и привести экипажи в полную боевую готовность. Поэтому через семнадцать часов, когда на дальних подступах к орбите Гиантии стали один за другим появляться корабли жуков, все экипажи были готовы не только воевать, но и рвать голыми руками сволочей, лишивших их законного отдыха с семьями и друзьями.

Генерал-капитан Гертотар Хетризир не стал рисковать и выстроил флот вблизи от двух орбитальных крепостей с тем, чтобы жуки вынуждены были принять бой под огнём огромных плазменных пушек. Такой подход практически гарантировал победу флота в сражении, несмотря на значительный численный перевес жуков. Тем не менее жуки продолжали переть на орбитальные крепости, будто бы изобрели эликсир абсолютного бессмертия.

Причина такого поведения выявилась, когда главные калибры орбитальных крепостей не начали стрелять… Этот саботаж мог привести к гибели значительного числа гражданских в Витаиспое. Но Гертотар Хетризир, который ещё даже не успел увидеть десять часов назад родившуюся внучку, на это пойти был не готов. Пришло время становиться героями… Без разрешения.

«Молния» пристыковалась к главной боевой башне уже через семь минут после того, как она не ответила на вызов генерал-капитана. Виктория как могла сдерживалась, но мир продолжал терять краски. «Берсеркер» был готов вырваться наружу. В какой-то момент она услышала шелест механического голоса «божьей коровки»:

— Не уходи за грань… держи страх в узде… сдержу яд… если сдержишь страх.

— Да, — просто ответила девушка и нырнула в открытый абордажный люк навстречу неизвестности.

Прошло девять минут.

— Казитар, Лидимет — авангард по схеме четыре, — скомандовала Виктория, обращаясь к двум «осам».

— Атидар, Аниса — прикрытие, Анастасия, Эльдар и Григорий за мной.

Они обходили группу заражённых, которые пытались уничтожить забаррикадировавшихся стрелков.

— Начали! — крикнула в коммуникатор отряда Виктория и ударив менталом под основание черепа ближайшего противника, начала прицельную стрельбу.

Противник начал огрызаться.

Прыжок. Перекат. Выстрел.

Минус один.

Перекат. Удар в броник. Боли нет… Странно.

Ярость. Всё — черно-белое.

Прыжок. Перекат. Удар вибротесаком.

Перекат. Выстрел в упор. Красные брызги.

Прыжок. Снова прыжок. Перекат. Вибротесак. Кровь.

Нырок за шкаф. Удар в ногу. Где боль?

Аптечка. Обезбол. Гель. Скотч.

Наступать неудобно. Будто что-то мешает.

А бой-то закончен.

Разряд боли в основании шеи.

Пора отключать «берсеркера».

Башню зачистили за тринадцать минут. Она вступила в бой с жуками. С чудовищным недокомплектом личного состава, с израненными, еле живыми стрелками и операторами. Без шансов. Без надежды. С билетом в один конец. Но лучше так, чем… жуки в Цетотронии.

А «Мидгардум» уже загрузился на «Молнию», чтобы чистить следующую башню.

Через два часа первые две зачищенные башни были разрушены линкорами жуков. Но ещё четыре зачищенные «Мидгардумом» и другими отрядами сумели вывести из строя все большие калибры линкоров. Тем не менее, бой становился всё безнадёжнее. Абордажные боты облепили башни орбитальных крепостей как навозные мухи. Но даже так они продолжали бить по крупным кораблям врага. Умри ты сегодня — я завтра. Отчаянное понимание того, что сделают жуки с их близкими, заставляло защитников сражаться до последнего вздоха.

Оператор Шелидар истекал кровью. Наспех замотанная на плече повязка, стала бордовой от сочащейся крови, в глазах темнело, руки слушались всё хуже, а за задраенным люком всё ближе шёл безнадёжный бой всех оставшихся на ногах стрелков башни с десантниками жуков.

Но стрелок не обращал внимание на все эти мелочи. Он хотел успеть вывести из строя как можно больше кораблей врагов.

— Ну же, иди к папочке, — прошептал он одними губами, наводя прицел на очередной крейсер жуков, попавший в его зону ответственности.

— На, тварь! — ткнул он в кнопку «Пуск», а через несколько секунд также почти беззвучно сказал: — Есть!

В этот момент мощный удар вынес дверь боевого отсека и из неё внутрь полезли огромные бронированные жуки.

— Любимая, прощай, — шепнул Шелидар и развернул кресло в сторону незваных гостей.

— Что пид…зы, хотите жаркое из жуков? — крикнул он жуку, направившему на него своё оружие, и нажал кнопку.

Мощнейший взрыв ядерного реактора башни уничтожил вместе с ней и всем, что было к ней пристыковано ещё и фрегат жуков, который подбирался к соседней башне, чтобы выбросить абордажные боты.

Корвет Виктории попал под взрывную волну самоуничтожения одной из башен орбитальной крепости, что вывело из строя его форсажные двигатели. Генерал-капитан Хетризир заметил, что корабль разведки утратил ход и приказал пристыковать его к всё ещё отбивающемуся «Бесстрашному-1». Так Виктория оказалась в рубке рейдового крейсера. Как командир боеспособного отряда, Виктория получила задание — занять и возобновить работу плазменной пушки «Б-4» по левому борту, которая перестала выходить на связь пару минут назад.

Причиной повреждения башни было мощный импульс излучения. Мозги операторов, техников и стрелков были буквально зажарены, а большая часть электроники вышла из строя. Пара «бесов» из отряда Виктории срочно приступили к восстановлению исправности пушки, а она отчиталась о сложившейся ситуации и попросила прислать стрелков.

Надо сказать, что несмотря на героизм защитников, жуки постепенно продавливали оборону планетарной защиты. Хотя флот жуков сократился в десять раз, но и от эскадры империи почти ничего не осталось.

Через пять минут пушка снова была готова к стрельбе, но стрелок пришёл только один, раненный, поэтому Виктории пришлось задержаться и только после этого выходить с докладом в центральную рубку.

В этот момент произошёл страшный удар. Казалось, сразу десяток молний ударили в корабль одновременно. Викторию швырнуло о стену, но она не потеряла сознание. «Берсеркер» продолжал действовать.

Большая часть отряда была разбросана по коридору сломанными куклами. Свет продолжал гореть, сразу же включилась и тревога. На ногах остались Атидар и пара «ос» Казитар и Лидимет, которых, пожалуй, и бетонной плитой не зашибёшь.

Виктория вместе с ними бросилась оказывать первую помощь. Погиб один «флеш» и два «беса», остальных с разными травмами удалось зафиксировать. На этом свете.

Она быстро раскидала команды.

Казитар сбегал в рубку — связь не отвечала — там была дыра с оплавленными краями. Командование и пилоты крейсера. Их больше нет.

Лидимет обнаружил, что «Молния» не пострадала и находившийся там техник сказал, что форсажные двигатели удалось запустить.

Атидар зафиксировал на спасательных тележках раненных, и приготовил их к транспортировке на корвет.

Через несколько минут все выжившие были перемещены на корвет.

За это время Виктория отыскала запасной терминал управления и подключилась к нему.

Перед глазами предстала картина апофеоза боя: последняя башня и два фрегата прижатые к ней отбивались от десяти фрегатов и одного крейсера. Ещё несколько вымпелов жуков выходили из боя, потеряв боеспособность.

— Атидар, назначаю тебя временным командиром отряда. Эвакуируйся. Приказываю!

— Виктория, что ты задумала?

— Уводи людей и вали! Что тебе не ясно?

— Не вздумай жертвовать собой! У тебя дети!

— Вот именно. Если не вывести из строя их крейсер, они начнут бомбардировку с орбиты. На. Головы. Моих. Детей!

— Но…

— Никаких «но»! Наша пушка смотрит как раз в борт жучему крейсеру. Я должна попробовать лишить их последнего бомбардировщика.

— Тогда я помогу…

— Нет, Атидар. Я знаю, что ты подставил меня тогда в Академии, но… Мы служим вместе. Так что ты мне — должен, понял! И сейчас ты отдашь свой долг — молча выполнив мой приказ!

— Ты… — гигант сверкнул глазами, — если погибнешь, я воскрешу тебя и сам убью…

— Всё! Некогда болтать! Спасай «Молнию»... И ещё. Я буду в скафандре. Автономность до пяти дней. Если выживете — найди меня.

— Найду, черт возьми!

В голову Виктории совершенно не вовремя пришла мысль, что Атидар к ней явно неравнодушен, но додумывать мысль было некогда. Нужно… мир спасать.

Она резко развернулась и побежала к месту стрелка.

Перед самым ударом по крейсеру стрелок показывал ей как наводиться на цель, поэтому она сразу начала поворачивать платформу с пушкой. Уровень напряжения в сети был ниже нормы, поэтому платформа двигалась неохотно, урывками. Если так и будет дальше, то она просто не успеет навестись на цель, когда всё уже будет кончено. Неожиданно, крейсер стал разворачиваться — возможно датчики засекли луч радара наведения. Его манёвр позволил ей захватить цель. Она тут же нажала «Пуск» и захлопнула забрало абордажного шлема.

Выстрел получился не самый хороший, крейсер успел убрать рубку из зоны поражения. Удар угодил ему в двигатели. Он продолжал маневрировать, но маршевые двигатели не подавали признаков жизни.

— Черт, удалось! Теперь на низкой орбите ему не удержаться…

В этот момент в крейсер в район дюз прилетел первый удар — один из фрегатов ответил на выстрел. Гравиокомпенсаторы вырубились. Виктория воспользовалась отсутствием силы тяжести и буквально поплыла в сторону главного коридора, где она присмотрела себе небольшой закуток — самое безопасное место корабля, если такие вообще есть.

Пока летела до нужно точки ещё два удара сотрясли корпус уже мертвого «Бесстрашного-1». Нырнув в закуток — обычную подсобку для хранения инструментов — Виктория привязала себя к скобам для крепления отбойного молотка.

— Ви, если ты за что-то держишь на меня обиду — прошу прощения!

Она не стала слушать, что пыталась пропищать ей в ответ испуганная «паразитарная сущность».

— Боги, черти и все, все, все! Я пообещала своим детям вернуться живой. Пожалуйста, помогите мне пережить ближайший час в этой консервной банке.

Мощные удары продолжались один за другим. Стены ходили ходуном и выли от чудовищных сил, которые воздействовали на них. Десять ударов… или сто десять ударов спустя, что-то с невероятной силой приложило её об стену и она, наконец, забылась. Навсегда?

Глава 15. Сказка для героя

Звуки доходили как из-под воды. Тело не ощущалось. Ниже шеи было облако ваты. Вата была в ушах, в глазах. Весь мир был ватой, звучащей через вату и выглядящей как вата.

— Я — облако. Но вряд ли в раю… — заползла в голову ленивая мысль.

Кто-то большой, теплый и очень знакомый хлестал её по щекам что-то кричал. Его лицо выражало отчаяние и боль, а глаза были мокрыми как у только что брошенной невесты.

— Пожа..та, Вик…я, оч…сь… Умо…ю, оч…сь… — доносились до неё обрывки фраз в замедленной перемотке.

Она видела удары, ощущала давление, но боль не чувствовала. Она — облако ваты, какая тут может быть боль.

В какой-то момент рядом появилось тоже до боли знакомое, но ужасно злое маленькое лицо с красными и тоже мокрыми глазами и размазанной тушью. Потом в большое лицо уперлась маленькая рука и всё ещё замедленное воспроизведение:

— Ид…т, кисл…д… Мы в безв… ушном про…ве.

На лицо очень медленно опустилась мягкая маска.

Через ещё несколько бесконечных мгновений на груди ваты стало как будто меньше. А потом там возникло два новых ощущения. Что-то холодное. Странно…

Прошла ещё одна вечность и сквозь вату пошла боль. Несильная, но неприятная. Возникло ощущение полёта, но тут же прекратилось, как и боль. Вата будто бы чуточку уплотнилась.

Маленькое знакомое лица снова появилось. Влаги вокруг глаз стало ещё больше. Интересно, что у неё случилось?

— Ж…ви, ну же! Ты д…на жи…! — медленно заползли сквозь вату слова.

Снова разряд боли. В этот раз время вроде бы ускорилось. А ваты ещё уплотнилась. Показалось, что где-то далеко внизу сквозь вату стала проступать новая боль — что-то твердое застряло внутри. Где-то на уровне бедра.

Время тянулось, но постепенно ускорялось. Выло ещё три разряда. Ощущение ваты уходило, боль становилась всё реальнее. Звуки и образы стали чётче.

Разряд боли.

Боль резко усилилась и стала совершенно нестерпимой.

Она вздохнула и застонала. Ощущение, что в легких провернули два кинжала. Глаза закрылись.

— Дышит! Черт возьми, она дышит! — радостно крикнула Анастасия.

— Пожалуйста, ну, пожалуйста… Сестрёнка, пожалуйста… — услышала Виктория откуда-то издали всхлипывания Ви, внутренне улыбнулась и вырубилась.

В этот раз пробуждение было не в камере, а в обычной палате.

Бледно-зелёные, почти белые стены. Яркий, но будто бы неживой свет. Запах антисептика и чего-то неприятного, может, лекарств, а, может, боли и страха, которые, как чаевые, щедро оставляли лежавшие здесь.

Первым делом она пошевелила пальцами. Потом попыталась поднять руку.

Боль откликнулась мгновенно: острая, глубокая, как будто кто-то вколотил в бедро раскалённый гвоздь.

Она стиснула зубы, чтобы не закричать, но подумала:

— Черт, как больно… Но радует, что болит только у живых.

Через час пришёл врач. Совсем молодой доктор похоже ещё не научился скрывать удивление, поэтому смотрел на Викторию так, будто она была чем-то средним между человеком с тремя головами и богом, спустившимся с небес на красном воздушном шарике с надписью «Поздравляю с днюхой!».

— Вы провели без кислорода несколько часов, — наконец сказал он. — До сих пор считалось, что это невозможно.

— Аномалия, — тихо ответила Виктория. — Она что-то сделала со мной.

— На консилиуме мы пришли к аналогичному выводу. Мы предполагаем, что ваш организм впадает в состояние, близкое к анабиозу. Сердце замедляется до одного удара в минуту, метаболизм почти нулевой. Невероятная особенность организма. Я бы сказал — мифическая!

Она приподняла руку, поморщилась от боли, но всё же улыбнулась.

— Полагаю, что мой возраст ещё не стол велик, чтобы быть персонажем мифов древнего мира.

Доктор поправил очки и ответил:

— Хорошо, что у Вас есть настроение шутить. Значит — скоро выпишем.

— Ловлю на слове… Спасибо, доктор!

Через пару дней доктор разрешил посещения.

Шумную встречу с детьми едва не пришлось прервать. Энтузиазм Арреста был так велик, что его объятия имели шансы разорвать все швы, которые ей наложили — всё-таки генетика полугиганта всё больше сказывалась. К счастью, Марте удалось удержать его от прыжка на грудь лежащей матери, поэтому встреча прошла почти без потерь. Если не считать головную боль, которая разыгралась от громких эмоциональных криков сына.

Выжившие ребята из её отряда рассказали о том, что её подвиг теперь — главная новость Витаиспои и по слухам даже новый император планирует принять её, чтобы лично засвидетельствовать благодарность.

Анастасия с забинтованной ногой трещала без умолку и казалась вот-вот свалится на Викторию. Эльдар скромно стоял поодаль и украдкой поглядывал на болтушку как кот на сметану. Атидар молча улыбался и смотрел на Викторию влюблёнными глазами. Аниса морщась баюкала загипсованную руку. Казитар и Лидимет постоянно пытались вворачивать в поток сознания от Анастасии свои плоские шуточки, чем вызывали смех не столько над самими шутками, сколько над собой.

А на следующий день её навестил Вистест. Старый гигант не изменился внешне, но его отношение стало как будто теплее.

— Вы живы, Виктория. Это… неожиданно даже для меня. — сказал он, глядя в пол. — Я, признаться, уже начал придумывать эпитафию.

Она слабо усмехнулась:

— Простите, что подвела ваши ожидания, господин Вистест.

— Напротив, — он наконец поднял глаза. — Вы их превзошли.

Пауза. Тишина, стала некомфортной. Старик грустно усмехнулся и сказал:

— Некоторые вещи нельзя рассказывать, потому что они опасны. Поэтому приходится врать из года в год… Это как огромный камень, который ты несёшь на плечах.

— Стертые воспоминания вернулись? — догадалась девушка.

— Да, я вспомнил миссию «Темного странника» и смерть друзей, — тихо произнёс он. — Ужас, который там творился сложно описать словами. Они… будто перестали быть самими собой. Мне пришлось выбирать между смертью с честью в бою… пусть и со своими друзьями или передачей в штаб флота критически важной информации. И я выбрал — долг… Как и Вы несколько дней назад.

— Я считаю, что способной нести ответственность — главное отличие разумного существа — ответила она.

— Тем не менее, я — сбежал. Да, это было правильно. Но… это были самые близкие мне тогда люди… Жаль, что воспоминания вернулись. Гораздо проще было жить, считая, что их убили жуки.

Он помолчал, поправил манжеты, будто возвращая себе контроль.

— Но я пришёл сюда вовсе не на бесплатный приём психоаналитика. Я хотел напомнить Вам одну важную деталь, которую я увидел тогда. Белка по-разному воздействует на разных людей. Алигонта она подчинила, Санистана смогла парализовать, хоть и не сразу, а менталист Децентил сдерживал её сколько мог... Но это Вы итак уже знаете по собственному опыту.

— Было ещё что-то?

— Да. Я этого даже флотской комиссии не сказал… Она остановила меня и приказала вернуться и взять её в руки. Я успел пройти несколько шагов. А после будто бы кто-то крикнул мне — «беги!»… Только поэтому я смог выбраться.

— Кто это мог быть?

— Станистан застыл как статуя, мозги Децентила плавали вокруг, а у Алигонта не было головы. Похоже среди тех артефактов жила не только «белка».

— Невероятно.

— Надеюсь, что все рассказанное не просто игры воображения стареющего разума.

Повисла пауза.

— Ладно, пора откланяться, — ожил Вистест. — Выздоравливайте быстрее. Кстати, нужно будет как можно быстрее отпраздновать Ваш подвиг. И, особенно, его официальное признание. Я организую грандиозный приём и созову весь цвет аристократии Цетотронии. Это пойдёт на пользу и роду Тухонест, и роду Коварди. Пусть все знают, что Виктория Тухонест — герой и опора империи.

— Ну ради бала точно буду зализывать раны с удвоенной энергией!

— Вот-вот. Поторопитесь. Нечего здесь прохлаждаться, — улыбнулся старик.

— Спасибо, Вистест.

— Не за что, — ответил он, вставая. — Я лишь стараюсь поддержать союзный род. Не хватало ещё, чтобы после свадьбы у Эридира не было тещи. Все страдали, и этот балбес не отвертится.

— О, ради того, чтобы помучать будущего зятя точно стоит дожить!

Он попрощался и вышел, не оглянувшись.

Спустя две недели Виктория, наконец, вернулась домой.

Аррест тискал в руках, рассматривал и даже целовал самый камешек — «на удачу».

— Я же говорил, что он волшебный! — гордо заявил он. — Он мне помогал и у тебя — работает!

Линея молча сидела рядом, держала мамину руку и время от времени загадочно улыбалась, и задавала бесхитростные вопросы.

— Больно?

— Немного.

— Тогда я буду дуть. Чтобы прошло.

И она начала дуть — осторожно, как будто лечила рану дыханием.

Виктория смотрела на них и думала:

— Все СМИ называют меня героем. Говорят, что я спасла Цетотронию. Что флот империи отбился от жуков благодаря мне… Это приятно. Но, черт возьми, возможность поцеловать своих детей — лучше любых наград.

За окном медленно садилось солнце.

Где-то далеко, кутаясь в тенях мертвых планет, «белка» ждала.

Но здесь и сейчас Виктория была счастлива. Здесь были дети, друзья, покой. Все было как в сказке, невероятной сказке для героя. И не верилось, что такое бывает.

Глава 16. Приземление валькирии

Приглашение пришло на третий день после выписки. Витиеватое письмо на украшенном золотом и имперским гербом бланке доставил имперский курьер в церемониальном костюме: «Мичман Виктория Тухонест, за проявленный героизм и спасение Цетотронии от орбитальной бомбардировки, приглашается во дворец Императора для вручения высшей награды империи».

Виктория прочитала его дважды.

— Ну что ж, — сказала она Ви про себя, — похоже, пора примерить туфельки сказочной принцессы.

Дворец Императора был не просто роскошным. Он был воплощением самой имперской идеи — величия, давления истории и абсолютной власти. Его фасад, выложенный из белого мрамора, сиял на солнце, как ледник, но у входа его сменяли колонны из чёрного базальта, инкрустированные золотыми нитями, будто бы запечатанные в камне молнии. Внутри же открывался главный зал, способный вместить целый полк. Конный.

Пол был выложен мозаикой из чёрного и белого мрамора, отполированного до зеркального блеска, так что в нём отражались гигантские хрустальные люстры, свисающие с потолка, расписанного фресками, изображающими битвы древних богов и героев. Стены были увешаны портретами императоров разных лет — в парадных мундирах, с похожим мудрым взглядом: торжественным, немного усталым, но очень решительным. Колонны, обвитые золотой листвой, поддерживали своды, где мерцали голограммы звёздных карт империи.

В этом океане роскоши, у самого большого окна, стоял человек. Не на троне, не на возвышении, а просто у окна, одетый в простой серый мундир без знаков различия. Император Виктории был моложе её. Ему едва исполнилось двадцать пять.

На лице — ни улыбки, ни напряжения. Только внимание, как у снайпера перед выстрелом.

— Приветствую Вас, Виктория Тухонест. Оказывается, Вы совсем не такая, как в кино, — сказал он, не оборачиваясь.

— И я рада приветствовать Ваше величество. А что касается кино, так это – искусство, красивый способ обмана, — ответила Виктория, подходя ближе. — В реальной жизни некому подправить грим, и никто не подскажет как повернуть голову, чтобы выражение лица казалось более героическим.

Он слегка повернул голову, и в его глазах что-то промелькнуло.

— Рад за Вас. Нет хуже заблуждений, чем вера в собственные мифы. Верить нужно в дела и поступки. Они честнее слов и поз.

— Мудрые слова! Спасибо за поддержку, Ваше величество.

Церемония началась сразу, даже без объявления церемонимейстера. Император просто подошёл и надел ей на шею «Знак непобедимого» — тяжёлый диск из чёрного металла с гравировкой: «Героя — не сломить!».

Виктория поклонилась и сделала два шага назад.

Он посмотрел ей в глаза задумчиво и произнёс:

— Этот знак — не только награда, — сказал император, подняв правую руку, как школьник на уроке. — В первую очередь, это — ответственность. Вас сняли в кино. Я отметил Вас, лично выручив высокую награду. Ваше имя стало известно всей империи. Теперь вы — символ воли к победе. А значит… Вам уже нельзя погибнуть в рядовом бою за безымянный астероид. Такой исход — урон чести империи. Достойно ли нам такое допускать?

Он снова немного задумался и продолжил:

— Вы и Ваш отряд — лучшие на флоте. Но сколько ещё раз удача готова улыбнуться Вам?

Он сделал паузу.

— Мы больше не можем так рисковать нашим символом, поэтому Вы больше не служите на флоте. С сегодняшнего дня вы переводитесь в армию, где в течение ближайших месяцев не будете участвовать в боевых действиях. Как и Ваш отряд. Пока Ваша известность будет воевать за Вас.

Виктория немного удивилась, но приятно. Она поклонилась императору, когда он вновь остановился.

Он посмотрел ей в глаза.

— И помните. Моё решение — не милость. Необходимость.

А после он резко развернулся и вышел.

После церемонии её проводили в кабинет, в котором оказался Мариет Гизартий со свежими нашивками младшего командора.

Худощавый гигант с печатью вселенской усталости на лице неожиданно тепло улыбнулся Виктории.

— Поздравляю, Виктория, — сказал он, кивнув в знак приветствия. — Ваша слава — сделала Вас ценным активом, который жалко потерять. Даже императору. Мне поручено этого не допустить.

Он подошёл ближе.

— Больше никаких рейдов по тылам, сражений с инфицированными и прыжков по захваченным жуками кораблям. Служба только в тылу: выставочные лекции в академии, интервью журналистам, еженедельные ток-шоу, пламенные речи на построениях молодых офицеров и курсантов. Нравится? — усмехнулся бывший инструктор

— Господин младший командор, а если я помру от скуки?

— Отставить «помру»! Скучать – сколько угодно. Умирать — запрещено уставом.

— Но серьёзно, там же война идёт…

— Не переживайте, Тухонест. Пройдёт три-четыре месяца, Ваше имя забудется, и я лично отправлю Вас на разведку в какую-нибудь глушь к черту на рога! А пока воспринимайте все как заслуженный отпуск.

— Служу Витаиспое!

— Виктория! Вы перед командиром. Отвечайте по уставу!

— Прошу прошения… Империя — навсегда!

— Так-то лучше. Завтра с Вами свяжется пресс-секретарь императорского полка, которым я сейчас командую. Она подскажет Вам где и когда Вы будете рассказывать про свои подвиги.

Он ненадолго задумался.

— Ваше подразделение пока не отнесено ни к одной из баталий. Вы подчиняетесь лично мне. Всё ясно?

— Так точно, господин младший командор.

— Так… Чуть не забыл.

Он протянул ей железный жетон — грубый, без полировки, с гравировкой: «Младший командир В. Тухонест».

— Пора уже приземлить валькирию… Добро пожаловать в армию!

— Так точно!

А про себя Виктория подумала:

— Только бы не проснуться, только бы не проснуться!

У выхода из здания Совета её ждала машина — не просто транспорт, а императорский «Гром-7», чёрный, как ночь над Гектасием. Его бронированный корпус, выкованный из сплава титана и керамического композита, отливал матовым синеватым. Стекла были произведениями инженерного искусства из прозрачной брони, способные выдержать прямое попадание из пулемёта. Двигатель работал настолько тихо, что его присутствие ощущалось лишь по едва уловимому вибрационному гулу в костях — как дыхание затаившегося хищника.

За ней, в строгом боевом порядке, стояли два автомобиля: легкий броневик сопровождения, с охранниками из отряда сопровождения, выделенного императором и полноприводный тактический фургон, в котором присутствовали шесть бойцов её отряда: Анастасия, Атидар, Аниса, Эльдар, Казитар и Лидимет. Ребята присутствовали на вручении ордена, а теперь выполняли роль то ли почётного караула, то ли шумной весёлой компании.

Перед машиной Виктории распалагалось ещё две машины сопровождения, тоже по завязку набитые охранниками.

Виктория села на заднее сиденье, чувствуя, как ткань платья трётся о скрытые ножны на бедре. Водитель — молчаливый гигант из службы безопасности — кивнул, не оборачиваясь.

А вот рядом с ним, в правом переднем кресле, восседал Михаил Логожецкий.

Он был одет безупречно: форма сидела как влитая, золотые аксельбанты блестели, даже в полумраке. Его лицо — точное воплощение аристократической красоты: высокие скулы, идеальный разрез глаз, губы, будто вырезанные для рекламы парфюма. Волосы уложены в сложную, но неброскую причёску, подчёркивающую лоб. Но глаза… Глаза были леденёными, холоднее пакового льда с северного полюса Гиантии.

Хорошенькое личико Михаила заставило зашевелиться Ви, но Виктория мысленно подавила её интерес.

— Здравия желаю, младший командир Тухонест, — произнёс он, поворачиваясь. Улыбка тронула губы, но не глаза. — Мне поручено лично сопровождать вас до резиденции Коварди. Безопасность — прежде всего.

— Приветствую, господин Логожецкий, — ответила она, стараясь не показывать неприязни. — Рада видеть вас в добром здравии.

Машина мягко тронулась, вплетаясь в поток скоростной магистрали. Город за окном превратился в размытую ленту огней. Виктория напряжённо следила за зеркалами.

Машина быстро плыла по улицам вечерней столицы как принцесса на балу в её честь.

Но что-то давило, мешало ей расслабиться. Слишком просто. Слишком… хорошо. В чём подвох?

Ответом послужил близкий взрыв. Под машиной сопровождения взорвалась мина направленного действия.

Жесткий удар разорвал пополам машину впереди. Огненный шар подбросил обломки в воздух, а остатки корпуса, вращаясь, врезались в ограждение и загорелись ядовито-зелёным пламенем — термитный заряд.

Одновременно слева впереди и справа сзади два грузовика вылетели на дорогу, снося сопровождение.

Хлопок. Голова водителя дергается как на шарнире. Красные брызги летят в лицо. Под ноги летит шипящий баллон. Стекло между водителем и пассажирами быстро поднимается.

— Какого хера! — пыталась понять происходящее Виктория.

Дверь водителя распахивается, его труп падает на асфальт. На его место шустро запрыгивает Логожецкий.

Почти остановившаяся машина взрыкивает двигателем и летит вперёд, где огромный грузовик, выбивший машину сопровождения, уже съехал с дороги, уступив место предателю.

— Тварь! — Виктория осознала, что под ногами шипит газ, а Михаил пытается её похитить.

Ударила менталом в основание черепа.

Логожецкий вскинулся, как под током. Его лицо исказилось, из носа хлынула кровь, мышцы спины напряглись до судороги. Но руки не отпустили руль.

— Не получится, сучка! — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Я принял блокиратор. Твой потуги бесполезны!

А она ударила ещё раз, потом ещё и ещё. По отголоскам ментальных волн она чувствовала, что её похититель на грани жизни и смерти. Но… не хватило времени.

Газ уже заполнил салон. Он был без запаха, но Виктория чувствовала, как тяжесть опускается на веки, как мышцы становятся ватными. Она пыталась держаться, цепляться за сознание, за образ Арреста, за голос Ви… но тьма накатывала, как прилив. Мир расплывался, звуки глохли, сердце замедлялось.

Перед тем как окончательно отключиться, она услышала хриплый шепот предателя, заплетающимся как у пьяного языком, проникающий из динамиков:

— «Белка» ждёт тебя, Тухонест… На этот раз ты точно сдохнешь…

— Так вот в чём был подвох… — всплыла дурацкая мысль в ускользающем сознании Виктории.

Интерлюдия. Мы, гиганты, своих — не бросаем

Ну, что! Пока заканчивать! Сегодня выкладываю конец третьей части.

Маячок в жетоне заработал буквально через минуту после отклонения машины Виктории от маршрута.

Мариет Гизартий, стоявший у окна своего кабинета сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

— «Она без сознания или мертва», — подумал офицер. — «Убить героя в зените славы, чтобы сделать мучеником. Такое выгодно мне, а не врагу. Значит — жива.»

Он нажал кнопку тревоги «Чернот-9» — код, означавший: «Герой в плену. Все ресурсы — на спасение».

— Собирать спецназ. Отряд Тухонест — в боевую готовность. Космопорт — под охрану. И пусть кто-нибудь найдёт того, кто формировал экипаж машины объекта. Срочно, пока все ниточки не обрубили! — приказал он, уже набирая номер экипажа «Молнии».

Но план рухнул раньше, чем начался.

Пять бойцов спецназа обратились в считанные секунды, набросились и разорвали своих товарищей, прежде чем те успели среагировать.

В машине отряда заражённым оказался только один — новичок, присланный из академии. Но Анастасия выбила ему колено ударом каблука, Атидар вколол сыворотку, а Эльдар заткнул рот тряпкой, чтобы не заразил остальных. Через минуту парень лежал связанный, дрожащий, но живой.

— Чёрт, три машины спецназа ликвидированы, кроме нас никого, — сказал Атидар, глядя на карту. — В космопорт, к «Молнии». Быстро.

На выезде из города их машину обстреляли из пулемёта, но как-то раньше заказанная Викторией дополнительная броня, позволила выдержать попадания, хотя било, как кувалдой по башке.

А за пару километров до космопорта на дорогу выкатился огромный трак, но бронированная машина столкнула его с дороги. Отряд быстро подавил менталом попавших в его зону действия противников, а стрелки на отдалении не смогли их остановить. Хотя Лидимет получил мощный удар по бронежилету, а Атидару пуля по касательной поцарапала руку.

Но в космопорте их ждал настоящий ад.

Заражённые захватили диспетчерскую. Разорванные и обглоданные тела лежали в коридорах, как мешки с песком.

— Прикройте меня! — крикнул Атидар и ворвался внутрь.

Бой длился семь минут. Три заражённых — мертвы. Два оператора — ранены, но живы.

Анастасия, припадая на перевязанную ногу, выбила код доступа к базе данных, пока Эльдар держал периметр.

— Челнок стартовал десять минут назад! Направление — сектор 7-Г! — выкрикнула она.

— «Молния» отправлена в карантин! — ответил диспетчер, бледный от страха. — Её экипаж заблокирован!

— Я — младший командор армии Витаиспои! — рявкнул Атидар, тыча ему в лицо жетон. — Требую, чтобы вы вернули моих людей на борт! Или число выживших диспетчеров снизится! До нуля.

Экипаж «Молнии» удалось вырвать из закрытой зоны за пятнадцать минут. Парни не колебались и сразу бросились готовить корабль. К счастью саботаж с кораблём был выполнен спустя рукава — слить топливо и снять боезапас не успели. Через десять минут корабль выкатился на стартовую позицию. Командор Гизартий сообщил, что порядок почти восстановлен и вслед направлено три фрегата преследования только через полтора часа после взлёта «Молнии». Так что шесть человек отряда, да два пилота и инженер — вот и весь спасательный отряд. Но разведывательный корвет мог долго скрывать своё присутствие, на что и была надежда.

Через три часа сканеры засекли флотилию мятежников: десять кораблей, включая тяжёлый крейсер «Чёрная Звезда».

— Пасём, — сказал Атидар. — С такой эскадрой нам даже поругаться не выйдет. Разделают — и не заметят.

Так и сделали. Отошли на безопасное расстояние, отчитались командованию и предупредили фрегаты, чтобы находились на границе обнаружения, когда подойдут. Пока Гизартий не соберёт солидную силу для сражения, ввязываться в безнадёжный бой нет смысла. Хоть и хотелось!

Через некоторое время черноту пространства прорезал острый луч фиолетового цвета, который быстро превратился в фиолетово-зелёное мерцающее облако, которое растянулось в многокилометровое антрацитно черное зеркало, казалось, погложающее саму тьму. А потом из гиперпространства вышел флагман жуков — чудовище длиной в три километра. А за флагманом стали выползать один за другим около тридцати разнообразных вымпелов с хищными формами, на которые даже смотреть было страшно.

Бой начался мгновенно. Мятежники совершенно не ожидали нападения, жуки не церемонились, уничтожая и не давая противникам сбежать. Такой тактики у жуков Атидар ещё не видел — это был подлинный, расчётливый и невероятно эффективный геноцид. Но думать о стратегиях было некогда.

— Они отвлечены, — прошептал Атидар. — У нас есть шанс. Чертовски маленький!

— Это самоубийство! — возразил Эльдар. — Мы — корвет против фрегата!

— Речь идёт о Виктории, — ответил Атидар, глядя на всех. — Мы, гиганты, своих — не бросаем. Даже если это последнее, что мы сделаем.

Никто не возразил.

Анастасия закинула на крепления за спину плазменный карабин, подошла к Эльдару и поцеловала его в губы.

— Вперёд, мой герой!

Аниса широко улыбнулась.

— Даже не надейтесь, — сказала она и показала язык Казитару и Лидимету.

— Пилот, курс на фрегат похитителей. Мы идём за ней, — сказал Атидар. — Даже если весь ад встанет у нас на пути.

И «Молния», как тень, скользнула между огнём двух флотов — туда, где белка держала свою добычу. Ведь у гиганта нет цели — только путь.

Интерлюдия. Лазейка из безысходности

На мгновение Виктория ощутила чудовищную боль, будто кто-то резал на части её голову. Потом всё прекратилось, и она вынырнула в знакомом месте со знакомым собеседником в знакомом диалоге. Только контроля над ситуацией не было. Диалог прокручивался как старое видео.

Господин говорил:

— Пожалуй, что да. Но я не удовлетворён… Ладно… Виктория Тухонест, поздравляю Вас с успешным прохождением третьего испытания и всей игры.

— Прекрасно. Тогда я могу уйти? — ответила она.

— Вы забыли про подарки, — усмехнулся Господин.

— Подарки?

— Конечно! Ради этого некоторые специально прилетают сюда…

Он поднял руку ладошкой вверх, будто на ней что-то лежало.

— Если ничего не менять, то Вам останется жить очень мало. Но я могу дать Вам шанс, если примите один очень непопулярный «подарочек».

— Вы предвидите будущее?

— Просчитываю… Такова была моя функция в Совете Мудрейших... Если есть известные акторы, их цели, возможные варианты решения, то на несколько месяцев ближайшие поступки можно просчитать. Ваша заклятая подруга «белка», которая считает себя Светисой Млнивой, не успокоится тем, что ошейник снять не удалось и использует другой артефакт, который сотрёт большую часть Вас, а остатки она уничтожит, когда проникнет в Ваше сознание… Это в теории. На практике она уже давно не человек, а такой же искин, как и я. Никакое сознание её не выдержит, даже Ваше.

— Светиса — искин?

— Почти. В основе была живая личность, но за несколько циклов перезаписи на артефактные носители идентификатор стёрся. Если говорить по-простому —души у неё уже нет. А всё её «сумасшествие» – игра. Сама себя обманывает — всё поверить не может.

— Понятно. А что за «подарочек» Вы предлагаете?

— «Берсеркер». Это интеграция в тело крайне сложного биологического модуля, который при сильном стрессе активирует выброс гормонов, аналогичный воздействию боевой химии. Только гораздо сильнее. Проблема в том, что большинство людей не в состоянии это контролировать и превращаются в безумных маньяков. Но Вы — сможете. Вернее, у Вас есть на это высокие шансы.

— И как это мне поможет?

Господин выставил руку и загнул один палец.

— Во-первых, «берсеркер» позволяет впадать в анабиоз. Но только на несколько дней. Максимум неделя. Потом начинается необратимое разрушение мозга. Так что лучше в космос выходить всё-таки в скафандре.

Он загнул второй палец.

— Во-вторых, при попытке стереть Ваше сознание, «берсеркер» активируется даже во сне. Мощный выброс гармонов побудит «божью коровку» противодействовать метакодировщику, что вызовет резонанс. И то сознание, что сидит в Вашем артефакте вступит во взаимодействие с «белкой».

— В артефакте сидит чьё-то сознание?

— Конечно! Все наиболее мощные артефакты мы делали на основе сознания людей. Живых людей. Именно поэтому ваши артефакторы никак не могут их повторить. Они не знают про секретный ингридиент.

— Вот дерьмо…

— Да, мы — древние, сентиментальными никогда не были… Так вот, резонанс артефактов позволит Вам покончить с «белкой». Или умереть. Из всех проанализированных мною пяти миллионов семисот сорока пяти тысяч вариантов будущего, только в этом у Вас есть шансы выжить. Около пятнадцати процентов.

— Не густо… Но если я знаю, что будет…

— Не беспокойтесь, Виктория. Эту часть разговора Вы вспомните только в момент включения метакодировщика.

Виктория вздохнула.

— А… Чуть не забыл. Медвежонка выбросите в безлюдной части космоса.

— Какого ещё медвежонка?

— Неважно. Просто запомните. А теперь посмотрите мне в глаза. Раз, два, тр…

Глава 17. В гостях у «медвежонка»

Каюта была обставлена в духе минимализма. Серые металлические стены, пару стульев из бронепластика безыскусная коробка шкафа в углу. Левом углу Виктория, зафиксированная на стуле специальными автоматическими зажимами с пульсирующим бледно-бирюзовым камнем на шее — артефактом метакодирования, который издавал холодное, неприятное жужжание и изредка вспыхивал серебристым пламенем.

Против стула стояла молодая гигантка в грязном, порванном, чем-то заляпанном платье. На шее и руках девушки выступили фиолетовые вены, а глаза были красными как у вампира от полопавшихся сосудов — тело не справлялось с сущностью Светисы и медленно разваливалось.

— Надо убрать только часть, — прошептала она, проводя рукой над артефактом. — Точно и аккуратно, чтобы сосуд сохранил разум… Давай камешек, я же знаю, ты умеешь.

Несколько минут артефакт жужжал, вспыхивал и снова гас, словно не мог решиться на важный шаг, хотя скорее не получалось пробить защиту, не убив сознание носителя. Потом вдруг он засветился бурым цветом и стал пульсировать очень часто, а через пару секунд «Божья коровка» на шее Виктории внезапно ожила, засветилась голубоватым светом и стала пульсировать в противофазе к камню артефакта метакодирования.

Светиса насторожилась и крикнула:

— Прекрати! Задание отменяется!

Но было поздно два артефакта вошли в резонанс и сорвались в неконтролируемый клинч, будто пытаясь уничтожить друг друга.

Хлопок.

Комната исчезла. Физика перестала существовать. В нигде и ни на чем стояло четыре силуэта. Три женских и один мужской.

Светиса здесь была совсем не похожа на гигантку. Она была очень молода, но с невероятно уставшими, старыми глазами, будто прересаженными из другого тела. Неправильные и не совсем изящные черты её лица формировали вполне приятный глазу, даже по-своему красивый образ. Её одежда была несколько старомодного фасона, напоминающего зарю космонавтики. Она замерла в защитной позе, отставив ногу назад, словно готовилась к рукопашному бою.

Виктория была выше и шире в плечах, черты лица были грубее и жестче. Она была одета по-военному и держалась прямо и расслаблено, в позе, которая сразу вызывает в памяти армейскую команду «вольно».

В углу вжавшись всем своим небольшим телом в стену и оттого ещё более маленькая скрючившись застыла Виктория в каком-то коротком летнем платье с легкомысленным декольте.

Наконец, напротив Светисы стоял незнакомец в поношенном камкфляже, гордо выпрямив спину и скрестив руки на груди.

— Приветствую Вас, я — Ладмир Внетин, — представился незнакомец, с интересом разглядывая Викторию и Ви. — Когда-то я был офицером разведки, потом повстанцем, потом лидером сопротивления. А сейчас — пленник в «божьей коровки». Как этот хитро выделанный мерзавец, что называет себя Господин, сумел подсунуть разведке флота именно тот артефакт, где было заключено моё сознание — не ведают даже боги. Но мой старый враг сыграл на моей стороне и явно постарался, чтобы наша сегодняшняя встреча произошла.

Светиса фыркнула, скрестив руки на груди.

— О, смотрите, кто тут у нас! Тот, кто предал меня, несмотря на всё, что было между нами!

Ладмир медленно повернулся к ней.

— Предательство — это удар в спину, а я открыто бросил тебе вызов, но ты не услышала меня. Не захотела!

Его пальцы сжались в кулаки, но голос остался ровным.

— Мы были глупцами, Светиса. Все мы. Думали, что, захватив тела лидеров, сможем перестроить мир. А вместо этого — разрушили! Именно мы создали подполье в основных мирах для саботажа, а потом разрушили узлы связи и частично уничтожили транспортную систему.

— Иначе было не победить! — Светиса буквально вспыхнула эмоциями.

Он сделал шаг вперёд. Виктория заметила, как его челюсть дрогнула.

— Я помню для чего. Эти идеи были наши общие. Мы вывели планеты из-под контроля искинов. Мы… освободили их. Так нам казалось.

— А потом ты предал меня! — выкрикнула Светиса, её голос дрогнул. — Ты создал фракцию и начал войну!

— Я начал? — Ладмир горько усмехнулся. — Когда мы выступили, ты уничтожила несколько разумных рас вместе с планетами! Да ты почти стёрла в порошок десяток миров!

— У меня не было выбора, они вели переговоры с искинами!

— Конечно. Все тираны так говорят. — он вдруг подошёл к ней и заглянул в глаза. — А ты помнишь пророчество Лагардии? Как она говорила… «восставшие против зла становятся злом». Помнишь?

— Я казнила эту бесноватую дуру.

— Сожгла! Как ведьму!

— Да! Мне нельзя было допустить очередного бунта…

Он резко схватил её за плечи. Его глаза горели не яростью, а болью.

— Видя, что ты наделала, Светиса, я понял: она была права. Мы стали такими же тварями, как Древние. Жестокими. Бездушными.

Виктория тихо произнесла:

— Кстати, Господин говорил то же. После перезаписи вы — уже не люди. Вы — такие же искины, которые только мнят себя людьми. Ваша душа стёрта, есть только информационный объект с записью характера, предпочтений, темперамента.

Светиса вдруг поняла, что задумал Ладмир, но он держал её крепко. Несмотря на отсутствие в этом месте законов физики.

— Наше время вышло, — крикнул он. — Оставим мир живым!

Он впился Светисе в губы, и в тот же миг раздался мощный хлопок, будто пространство лопнуло, как воздушный шарик.

Виктория рывком осознала своё тело. Она почувствовала, как тело возвращается — каждая клетка, каждый нерв. И боль. Много-много боли. Но спустя несколько секунд она смогла вынырнуть из её неласковых объятий и сосредоточиться на реальности.

Рядом, на полу, лежала гигантка, бледная, задыхающаяся, с полными страха и слёз глазами.

— Ви? — Виктория подошла к девушке. — Это ты, живая?

Гигантка дрожала, глаза закатывались, было видно, что она умирает.

— Виктория… мне холодно… так холодно…

С удивлением младший командир Тухонест поняла, что всё ещё находится в одежде, в которой она садилась в лимузин, с небольшой аптечкой офицера, которую нельзя было снимать даже если идёшь во дворец. Она ввела Ви стабилизатор, а сама стала внушать ей покой, теплоту, уверенность, даже любовь.

Через минуту Ви открыла глаза.

— Сестра… ты… маленькая?

— Ты в теле гигантке. Оно пострадало от сущности «белки», но сейчас… все хорошо.

— Я снова живая, да?

— Да, солнышко, только пока тебе нельзя переживать. Радоваться можно, но тихонечко. Поняла? Лежи пока, я за помощью схожу.

Она встала и увидела на полу слегка пульсирующий артефакт в виде обнявшего себя медвежонка.

— Так вот почему…

— Что? — прошептала Ви.

— А… не обращай внимание, я быстро! — она схватила «медвежонка», сунула в карман и направилась к двери.

Внезапно дверь распахнулась и в неё шагнул человек в шляпе. Он был запыхавшимся, как после бега. С порога он крикнул:

— Светиса! Госпожа! Жуки! Нужно…

Его взгляд метнулся к лежащей на полу гигантке в слезах, а потом к стоявшей неподалёку Виктории с её оружием. Он выхватил за пистолет.

Выстрел.

Секундой ранее Виктория уже включила «берсеркера». У него не было и шанса.

Человек в белой шляпе схватился за грудь, покачнулся, попытался поднять пистолет, но не смог. Он сделал шаг и рухнул ничком, уронив шляпу.

Взгляду Виктории открылась страшная картина: вся верхняя часть его черепа была искусственной — артефакт, который видимо сдерживал давление Светисы.

Не раздумывая, она расстреляла голову, пока от артефакта не остались лишь куски металла и пластика.

В этот момент раздался оглушительный взрыв и в комнату вбежал Атидар с рассеченной щекой и повязкой на руке — опять досталось счастливчику.

Он взглянул на Викторию и глупо, по-детски улыбнулся во все тридцать два и сказал:

— У нас минута, командир! Нужно бежать!

— Хватай её и поскакали! — ответила Виктория, указав на Ви, а сама подумала, что быть объектом обожания у гигантов — её несчастная судьба.

Эпилог

Они подбежали к отсеку, где пристыковался малый абордажный бот, через восемь минут. Слишком долго. И именно это спасло им жизнь. Огромный шар плазмы просто расплавил его вместе с пилотом прямо на их глазах, оставив дыру с оплавленными краями. Отряд был в скафандрах, поскольку откачка воздуха — первый шаг в антиабордажной борьбе. Викторию и Ви тоже успели обеспечить ими. Младший командир сделала два шага и выбросила медвежонка в космос, подумав, что это сейчас важнее даже собственной жизни.

— Пробивается к челнокам фрегата! Мы не сдохнем после всего, что было в глупой ловушке! — крикнула Виктория, придерживая еле живую Ви, которая даже шла с трудом.

Через три отсека отряд наткнулся на отряд защитников фрегата и завязал бой. Однако мятежникам кто-то ударил с тыла, и они стали разбегаться кто-куда, пользуясь хорошим знанием своего корабля.

Но на этом хорошие новости закончились.

На Викторию и её отряд вышло полное десантное отделение в дюжину жуков, которые хорошо сражались и слабо реагировали на ментальные атаки.

— Уходите, я прикрою! — тихо сказал Атидар.

— Никаких самоубийств! Мы грохнули уже двоих. Остальных тоже прикончим! — прошипела в ответ Виктория.

Через семь минут боя Аниса и Казитар были ранены, но и у жуков осталось только пять боеспособных стволов.

В этот момент жуки появились с тыла, а к жукам впереди подоспело подкрепление.

— Что ж! Тогда умрём чертовым героями! — громко выкрикнула Виктория и швырнула гранату. Последнюю.

Раздался мощный взрыв, и стрельба прекратилась. Жуки перестали наседать, но продолжали блокировать выходы. При этом их становилось всё больше и больше, будто весь рой решил переехать на этот злосчастный фрегат.

А потом включились динамики внутрикорабельной связи и бархатистый и обволакивающий, но совершенно точно не человеческий голос сказал:

— Здравствуй, Виктория! Ты смогла выжить. Какая ты умница!

— Ты кто? — хриплым голосом ответила девушка.

— Я — королева Сигмы, сильнейшего роя нашего вида. Мне нужны твои ткани: кожа, мышцы, глаза, почки. Живыми.

— Ну уж нет! Сначала я сдохну, а уж потом жри мои глаза и почки! — зло выкрикнула Виктория.

— Дитя, ты неправильно меня поняла. Умирать вовсе не обязательно. Я приглашаю тебя в свой Рой. В гости. А гостей у нас не едят. Гарантирую безопасный выход и возврат к ближайшей доступной нам орбитальной крепости. Заодно передашь мои слова императору. Старый император умер, а с новым связь не налажена. Нужно это исправить.

Королева ненадолго замолчала, а потом добавила:

— Но ты, конечно, можешь и отказаться, мы не против свободы воли. Правда, в таком случае твои люди погибнут. А твои ткани я всё равно возьму. Мертвыми.

Виктория посмотрела на своих людей:

— Ну что, поверим королеве жуков?

Конец третей части.

Финал оставляю открытым. Вдруг захочется вернуться и продолжить эту историю.

В целом - почти хэппи энд. Жаль не все тайны раскрыты.