Часть 2. Проучить валькирию

Пролог

Светло-бежевые стены, покрытые матовым полимером, не отражали свет — они его поглощали. Как и звук. Как и надежду.

Виктория стояла на цыпочках на небольшом стульчике, привязанная за запястья к крюку в потолке. Не висела, ломая суставы. Милость палача. Или расчёт: чтобы мучать дольше.

Ослепительный свет бил в лицо. Хороший знак. Не дают увидеть лицо, значит есть шанс выйти отсюда не в мешке и по частям.

В ушах — только стук собственного сердца и тонкий, испуганный шёпот Ви: «Боги, почему опять!?... Как больно… Платье не спасти…»

А ведь всё начиналось так многообещающе.

Курьер привёз в Академию, где теперь жила с детьми Виктория, пафосный пакет из дорогой бумаги с имперскими печатями. Из послания следовало, что требуется явиться в Мемориальный Совет на внеочередные слушания по уточнению статуса вдовы героя.

Кортеж из трёх машин, под охраной, присланной Вистестом, направился к месту назначения. Но…

Огромный грузовик перегородил дорогу. Рывок вбок. Грохот. Кран с магнитом поднял её машину как игрушку. И легко, как книжку на полку, поставил в чрево огромного десятиколёсного монстра, по недоразумению называемого автовозом.

А потом газ…

И боль от вывернутых суставов и выжженых невыносимо ярким светом глаз.

Об открытии двери можно было судить лишь по лёгкому движению воздуха.

Шаги. Медленные. Уверенные.

— Миссис Тухонест, — произнёс искажённый артефактом мужской голос с показной учтивостью. — Простите за… некоторые неудобства. Но обстоятельства потребовали сразу правильно расставить акценты в нашей с вами дружеской беседе.

Он сделал паузу. Где-то в темноте скрипнул стул.

— Знаете ли, будущий курсант Виктория, в Гиантии есть силы, — продолжил он, — которые решают задачи, скажем так, по сохранению или изменению политического ландшафта в известном мире. Они перекраивают границы, как портной платье. Тасуют королей и императоров, как колоду карт. И убирают аристократов, как пыль с мебели. А иногда, увы, целые роды.

Он усмехнулся.

— Я представляю эти силы.

Ещё пауза.

— Вы можете служить нам. Или отказаться. Это ваше право. Ваше нынешнее… положение — не попытка унизить или угроза. Просто наглядная иллюстрация.

Виктория молчала.

В голове Ви рыдала: «Скажи „нет“! Не соглашайся! Он ужасен! Он сам дьявол!»

Но она знала: слёзы — слабая позиция для переговоров.

— Я Вас прекрасно поняла, — сказала она спокойно, пытаясь изобразить свою самую вежливую улыбку. — Спасибо за разъяснение.

— Восхищён, — отозвался голос. — Я надеялся, что ломать вас в буквальном смысле не придётся. И, поверьте, угрожать Вашим очаровательным детям… — он сделал паузу, и в ней прозвучало настоящее отвращение, — …это мерзко даже для таких, как я.

— Тогда зачем тратить столько сил на «иллюстрации»?

— Вы не только быстры, но и умны. Никто не будет жечь ресурсы, чтобы напугать девушку. Даже такую прекрасную, как Вы, мадам. Но раз мы кое-что в Вас разглядели, то прошу вас саму сказать: чем вы можете быть нам полезны?

Она задумалась. Ошибиться с ответом — больше не увидеть детей… Что же может понадобиться тем, кто меняет императоров как перчатки?

Ви захлебнулась в истерике и отключилась.

«Эх, мне бы такую сверхспособность!» — подумала она и вспомнила Арреста, читающего тактические карты, Линею, восхищённо смотрящую за резвящимися щенками, Меридана, умевшего так посмотреть на неё, что она даже на миг забывала, что когда-то была капитаном диверсантов.

— Допустим, — произнесла она медленно, — Вы что-то рассмотрели в видео с экзамена… Мне говорили, что я побила какой-то там рекорд… Утончённая аристократка с боевыми навыками… И в военной академии… Шпионка?

— Ой, какое грубое слово… Но, да, возможно специалист по поиску и анализу информации нам мог бы быть полезен…

— Только, уважаемые землекопы, на роль «медовой ловушки» я не подпишусь...

— Землекопы?

— Вы же меняете ландшафт….

Тишина.

Потом — тихий, искренний смех.

— Миссис Тухонест… вы умеете шутить даже на дыбе. Редкий талант.

Он встал.

— Считаю, собеседование законченным. О своём решении мы сообщим. Добрых снов!

«Надеюсь, что общаться с ними в следующий раз придётся не сидя на колу»

Дверь закрылась.

Снова — газ.

Очнулась в салоне своей машины, за городом. Голова раскалывалась, как после запоя. Все мышцы ныли и просили пощады.

Рядом, в креслах, всё ещё спали водитель и охранник — оба здоровые гиганты, теперь беспомощные, как младенцы.

Она приподнялась, сжала кулаки, почувствовала вкус крови на губе.

— Чёрт, — прошептала, глядя на уходящую вдаль трассу. — А я-то думала, что Скондрелы — крупная рыба…

Она горько усмехнулась.

— Оказывается, это просто небольшие карасики в пруду… с пираньями.

Глава 1. Ни первый раз, ни в первый класс

Солнышко Гиантии, чуть более синеватое, чем на Земле, не торопясь облизывало строй курсантов, выстроенных на плацу Первой военной академии. Виктория, стоя в конце первой шеренги, чувствовала себя как кошка в собачей стае: вокруг — гиганты до двух с половиной метров, широкие и массивные, напоминающие бронзовые статуи в городском парке. Лишь несколько ландинцев, примерно равных девушке по росту, не давали ей почувствовать себя первоклашкой среди выпускников.

Парадная форма, состоящая из пиджаков насыщенного малинового цвета с золочёными аксельбантами и подпоясанными золочёными ремнями, белоснежных штанов или юбок и начищенных малиновых же сапогов, делала их похожими на игрушечных солдатиков, выставленных на магазинной полке. Похоже, что в данном заведении использовался весьма изощрённый культ унижения. Ведь у старшекурсников форма была вполне нормального тёмно-зелёного цвета.

Виктория была необычной девушкой-ландинкой. В прошлой жизни она была капитаном Тарановым — погибшим в сорок лет бабником и командиром легендарного подразделения диверсантов «Призраки». В результате сбоев и выкрутасов вселенской бюрократии, уже пять лет он, вернее, она Виктория Тухонест – временный глава рода, почти уничтоженного родом Скондрелов. А ещё она делит своё сознание с прежней хозяйкой, которой доступно ровно 27 минут и 34 секунда физического контроля в день. Так что ей не грозит одиночество. Скорее, шизофрения.

— Первого уновемуса, — прошептала она себе, — начало земной осени. Всё по классике. Осталось услышать «вперёд за знаниями» и будет типичная школьная линейка. Только, судя по декорациям, — в психушке.

Курсантов выстроили по периметру плаца в пять шеренг по числу групп для специализированных факультетов. Все названия групп соответствовали названиям различных планет системы Лунистерия, родной звезды Гиантии.

Напротив слева от позиции Виктории — Зеосий-1, среди студентов просто «осы», группа общей тактики. Боевики. Будущие специалисты по наземным операциям. Изучают все модели оружия: от кинжала до ракетной установки. И артефакты направленного летального действия. Отдельный акцент на бой в стеснённом пространстве — очень опасные противники на дуэли.

Рядом с ними — Тирмесий-1, которых в быту звали «флешами» или «пилотами», отряд тактики применения аэрокосмической техники. Пилоты, капитаны, штурманы — те, кто смотрит на мир сверху. Их оружие сносит города и планеты. А артефакты служат для удержания курса в трёхмерном аду космоса.

Слева — Асклесий-1, в среде кадетов просто «клуши», сводная группа тактической медицины и материального снабжения, почти целиком из девушек. Они не носят оружие, но знают его с обеих сторон: как оно калечит — и сколько стоит доставить. Их артефакты — не для убийства, а для выживания.

Справа — Гивесий-1, сокращённо «бесы», за вечные подпалины на форме, инженеры. Разберут плазменный резак за полминуты, но стрелять — только при испытаниях. Их артефакты — ремонтные, тихие, скромные, но без них армия не сдвинется с места.

А в центре, стояли они — Гектасий-1. Группа, в которую была зачислена Виктория, несмотря на её заявление в группу Тирмесий-1, была названа по имени самой темной и неизученной планеты, окружённой сотнями лун и плотным поясом астероидов.

Программа обучения этой группы была закрыта даже для её курсантов. Ясно было лишь то, что в первом хетере — так в Витаиспое называют учебный семестр — им предстояло обучаться вместе с другими факультетами: от рукопашного боя до пилотирования, от тактики малых групп до первой помощи.

Группа Гектасий-1 или «тени» была самой малочисленной и самой пестрой. В этом году — восемь ландинцев: пять девушек, три юноши. И пять гигантов, из которых мужского пола только один. Итого — девять красавиц на любой вкус. Неудивительно, что взгляды курсантов других групп прожигали в них дыры.

— Фу! Пялятся, будто мы — журнал с неприличными картинками, — мысленно фыркнула Ви.

— Не переживай, — бодро ответила Виктория. — Пока дурачок смотрит на нашу грудь, он не видит кулак, летящий ему между глаз.

Кураторы представились коротко. Объявили цели. Общей целью всех групп было освоение артефактов первого уровня — понятное дело, каждого своего типа. Специальная цель у «теней» была неожиданной — пробудить пси-силу интуита, хотя бы до уровня «проницательность» (150% от средней для гуманоида).

— В Гиантии очень гордятся наличием магии, — едва сдерживая усмешку, сказала Виктория. — Но из всех пси-воздействий известны только развитая интуиция и слабое давление на чужой разум. Да, сильный интуит увидит твой удар до того, как ты его замыслишь. А ментант — заставит тебя дрожать от страха за пятьдесят локтей, которые в Гиантии примерно равны земным метрам. Но на фоне даже обычного пистолета — так, детская забава и повод для задирания носа. Вот хороший артефакт — это серьёзно.

Сразу после построения к ней подскочила Дертада — высокая гигантка, с решительным и хищным взглядом. Но не слишком умная.

— Так ты и есть, та самая «ландинская ведьма», что победила инструктора Аламерну Рирт? — начала она, громко, чтобы слышали все. — Похоже старушка Рирт стала сдавать, раз даже такая мелкая собачонка смогла укусить её за ногу?

Виктория медленно повернулась. Улыбнулась.

— Думаешь, что, если кричишь громче, выглядишь умнее? Разочарую. Обычно — наоборот. И, судя по твоему взгляду, даже это для тебя слишком сложно.

— Ты…!

— До конца хетера дуэли запрещены, — мягко напомнила Виктория. — А драка вне арены — отчисление. Так что кипяти свой чайничек в другом месте.

Дертада покраснела, шагнула вплотную — но встретила ледяной, неподвижный взгляд Виктории, и передумала, громко фыркнула и ушла, под смешки и перешёптывания одногруппников.

«Невоспитанная дура. Она даже не представилась!», — констатировала Ви.

«Полезная дура, — мысленно парировала Виктория. — Показала всем, что нас лучше не трогать».

На перемене к ней подошли трое — тоже из ландинских аристократов:

— Анастасия Велесова из Рутерии, — представилась девушка с тёмными косами и необыкновенными, почти фиолетовыми глазами. — Слышала, ты из Сатии?

— Эльдар Тадаримов из Велидии, — сказал худощавый парень, почти её роста. — У нас на острове о твоём рекорде на экзамене все только и твердят.

— Анатолий Гриневский, — вежливо кивнул крепкий рослый блондин с небесно-голубыми глазами и правильными чертами лица. — Я тоже с Рутерии.

«Чёрт! С каких это пор я стала отличать небесно-голубые глаза от голубых?» — рассеяно подумала Виктория, а в углу сознания возникло ощущение ехидной улыбки Ви.

Поболтали. О Ландинии. О семьях. О том, как попали сюда и зачем. Ни зависти, ни соперничества — только осторожное любопытство.

«Кандидаты в союзники. Или разведчики врага», — подумала Виктория.

После занятий, едва она подошла к жилому корпусу, направляясь к своим апартаментам (ей с детьми и няней выделили жильё в преподавательском корпусе — привилегия главы рода), произошло нападение.

В голове как будто взорвалась граната — приступ чудовищной боли. Потом жесткий мысленный удар прямо в мозг. Ощущение, что кто-то ломает дверь и лезет прямо в голову. А потом руки и ноги продолжали идти — но не туда, будто они чужие.

«Что за херня?»

Она пыталась остановиться — не получалось. Тело не слушалось.

«Сейчас меня заведут туда, где уже никто не поможет…»

Решение пришло как выстрел.

«Ви!» — мысленно крикнула она. — «Тело — твоё! Бери!»

«Ой! Боги… почему…»

«Сейчас! Пока нас не насилуют!»

Переключение. Боль приглушилась. Ощущения стали менее острыми.

Ви, дрожа и бормоча что-то под нос, развернулась и быстрым шагом зашагала обратно к дому.

За дверью апартаментов Виктория почувствовала, что боль ушла. Она снова взяла управление телом и рухнула на диван, задыхаясь.

— Это была… не галлюцинация, — прошептала она. — Кто-то попытался… управлять моим телом… Чёрт! Не слышала, что ментанты на такое способны!

Ви молчала, излучая волны страха во все стороны. Виктория вздохнула, мысленно собрав всё тепло, что у неё было в душе.

— Спасибо, — вслух тихо сказала девушка. — Не знаю, что это такое. Но сегодня — ты спасла нас.

А потом подумала только для себя:

«Ведьмой зовут — меня, а колдовство бьёт не по врагам, а мне по жопе!»

Две неясные в сумерках тени были крайне возмущены.

— Истратить годовой заряд амулета контроля и… ничего! Как эта ведьма смогла сорваться?!

— Да, заказчик говорил, что с ней будет непросто. Но ничего… артефакты у нас есть, деньги тоже. Подловим ещё эту сучку!

Интерлюдия. Красные кристаллы

Безымянный астероид на орбите Гектасия в системе Лунистерия. 32 года до описываемых событий.

Иногда космос прекрасен как южная ночь. Иногда космос сер как депрессия. Но опасен космос — всегда.

— Отключите мент-сканеры! — хрипло приказал Вистест, прижимаясь спиной к корпусу. — Они бесполезны!

— Дьявол! Шёпот в голове! — выдохнул он. — Я слышу… умершего отца…

— Ловушка! — выдавил из себя Санистан, хватаясь за виски.

Четыре дальних разведчика и закадычных друга Алигонт Скондрел, Санистан Тухонест, Децентил Гримари и Вистест Коварди стояли у входа в чужой корабль — чёрный, непропорциональный, угловатый, пульсирующий как сердце. Вокруг него серый туман, слабо святящийся изнутри.

— Децентил, врубай свою «машинку»! — крикнул Вистест.

Гримари, сильнейший ментант поколения, закрыл глаза. Его артефакт — серебряный обруч на лбу — вспыхнул холодным синим.

Туман отступил на три шага.

— У вас минут пять! — прохрипел он. — Больше не удержу!

Они ворвались внутрь.

Небольшое пространство было пустым и чистым. В неприметной нише находилась россыпь небольших предметов — кристаллы, кольца, браслеты, брелоки.

Детектор определил безошибочно: «Активно. Высочайший уровень пси-эмиссии».

— Пакуем! — скомандовал Вистест.

Через три минуты они вышли с экранирующими контейнерами в руках.

Децентил дрожал, кровь из носа стекала по подбородку — блок держался на чистой воле.

Но едва они вышли из тумана он потерял концентрацию.

Разведчики выхватили оружие и начали палить друг в друга, считая, что видят перед собой жуков. Безумная перестрелка в невесомости.

— Стойте! — кричал Децентил, пытаясь подавить вторжение.

Когда ему это удалось, они крупными прыжками отдалились от корабля.

Все были ранены. Вистест тяжело. Его наспех залатали и отправили к челноку, на котором они спустились с корабля.

Через несколько секунд в эфире раздался чудовищный скрежет. Вистест остановился и обернулся. В мерцающем тумане, который появился из ниоткуда, сражались три его друга. На руке Алигонта сидела, выглядевшая как живая, серебристая белка с орехом в лапках — один из найденных артефактов. А он стрелял и стрелял из своего кинетического пистолета в уже разбитый шлем скафандра Децентила. Даже щелчок, сообщивший об окончании патронов, не остановил его. Красные кристаллы, в которые мгновенно превращалась кровь, медленно, как по воде, уплывали в разные стороны. А он давил и давил на спусковой крючок... Как зомби.

А через секунду Санистан в скафандре с тремя огромными заплатами из смеси герметирующего геля и собственной крови опустил виброрезак на руку Алигонта. Белка с отсечённой руки снова стала брелоком. Второй удар и голова Алигонта отделилась от тела. Ужас и тишина.

Санистан просто застыл, как статуя, держа включенный виброрезак в вытянутых руках на уровне шеи, будто его просто выключили после удара.

Красные кристаллы медленно, будто в дьявольском вальсе, кружили вокруг оседающего на поверхность тела...

Вистест хотел рвануть к Санистану, но решил не искушать судьбу, ведь их ментант был мертв.

— Прости, брат… Кто-то должен рассказать об угрозе…

На борту «Темного странника» Вистест доложил всё что увидел. Во всех подробностях. Спущенная группа обнаружила три тела. Санистан умер от ран. Артефакты экранировали по коду «Легенда» самым мощным сдерживающим артефактом, что был в доступе.

Вистест прошёл многократные проверки на ментоскопирование, на детекторе лжи. Его версия была признана правдивой. Правду засекретили. Вистест прошёл процедуру блокирования памяти.

Для общественности флот представил смерти трёх аристократов как стычку с жуками. Герои-дальразведчики погибли в неравном бою с двумя десятками жуков.

Через год в резиденцию Скондрелов пришло письмо, в котором содержались несколько фотографий великолепного качества с разных ракурсов, на которых Санистан отрубает Алигонту руку и голову. А ещё листок со словами: «Друг, да?»

А через два дня при неясных обстоятельствах погиб младший брат Алигонта. Расследование показало, что накануне он разорвал отношения с сестрой Санистана.

Глава рода сделал выводы. Началась война... На уничтожение.

Глава 2. Деловое предложение… чего?

Утро третьего дня четвёртой недели учёбы было по-летнему тёплым и приятным. Дети ещё спали, а няня Марта уже возилась на кухне, что-то сооружая на завтрак. За последние недели она сблизилась с Викторией — теперь помогала не только с детьми, но и по хозяйству. А главное, с ней можно было просто поболтать о пустяках за чашкой чая, без ядовитых подколок. В отличие от Ви.

— Твой нырок вчера лицом в лужу на полигоне был окончательной попыткой уничтожить нашу репутацию, — проворчала она, — или это просто репетиция?

— Это была тактическая имитация потери сознания при попадании вражеской пули в плечо, — сухо ответила Виктория. — Дурацкое задание… Но я отработала убедительно.

— Убедительно? Ты упала лицом в вонючую лужу чьей-то мочи.

— Прекрасно! Я слышала, что уринотерапия улучшает цвет лица.

— Жди мою месть… — взвизгнула Ви и отключилась.

Четыре часа теории. Четыре — практики. Ещё два — на то, чтобы не умереть от усталости.

Физическая маскировка — слиться с пейзажем, подражать животным, копировать походку соседа по группе. Актерское мастерство — запутать, обмануть, напугать врага в бою и в быту. Взрывное дело — найти компоненты, собрать устройство, заложить его скрытно. Химия — яды, стимуляторы, сыворотки правды и составы, от которых кожа пеплом осыпается за три минуты.

Практика — рукопашный бой с гигантами, полигон, стрельба, эксперименты с химикатами. От всего этого у Ви начиналась истерика, а у Виктории — ностальгия по боевой рутине в «Призраках».

Артефакты были пока первого уровня, для слабых воздействий — браслеты тишины, амулеты от ментального шума, кольца концентрации внимания.

Но самыми закрытыми и необычными были занятия по ментоконтролю и интуиции.

На ментоконтроле их учили закрываться. Прятать мысли, как прячут нож в сапоге.

Ментанты давили на сознание — будто сжимали кольцо на черепе. У неё получалось дьявольски хорошо — боль била по Виктории, но тело вела Ви, а ментант так и не понял, почему его кольцо сжимает пустоту.

И каждый раз она держала удар всё лучше. Скоро помощь Ви может уже не понадобиться. Хотелось бы поскорее. Ведь ядовитые шуточки соседки по черепу были куда болезненнее ментального давления.

Пока остальные «тени» мучались, пытаясь угадать удар, Виктория видела его за секунду до замаха — чертов привет из былых войн капитана Таранова. А вот заглянуть дальше, чем на пару мгновений, ей давалось куда хуже. Пыль, гарь и пот полигонов не учат видеть будущее.

Другие «тени» относились к ней неожиданно ровно. Без восторгов и истерик.

Анастасия, Эльдар и Анатолий — ближе других. Анатолий особенно. Он смотрел на неё как кот на сметану, чем сильно нервировал. А Ви, конечно, не упускала случая:

— Не будь бесчувственной чуркой. Неужели ты не видишь эти небесно-голубые глаза, в которых…

— Заткнись, — мысленно бросила Виктория. — Мало того, что организм подводит в присутствии этого… самца. Так ещё и ты мозги ешь!

— Ну дай мне хоть глазки ему состроить! Пожалуйста-пожалуйста… А лучше чмокни в щечку.

— Обрежу волосы.

— Фу на тебя! Ты жестока и невыносима!

Гигантки Эридит и Миклэсса общались подчеркнуто уважительно, но держали дистанцию. Дертада и Гвердита, напротив, пытались поддеть, но их «нападки» напоминали атаку с дубиной на танк.

— Как дети малые! — решила она про себя.

Особой чванливостью и нетерпимостью выделялся, разве что, Михаил Логожецкий — земляк с Сатии. Он считал Викторию не только выскочкой, но и «старухой». Ведь ей — почти двадцать шесть. Целая вечность для восемнадцатилетнего курсанта-первогодка.

— Бабушка Тухонест, — сказал он как-то после занятий, — ты же могла бы просто уйти в монастырь. К чему дорожки песочком посыпать?

— Исключено, мальчик Логожецкий, — ответила она его же тоном. — Кто же будет вытирать твои ядовитые слюнки? Да и не только их, когда ты в очередной раз обделаешься?

Она уже собиралась уйти с полигона, когда к ней подошёл гигант из «ос». Вручил заклеенный конверт, запаянный сургучной печатью академии.

— От Мариета, — бросил он и быстро ушёл, будто боясь, что его запомнят.

Записка в конверте гласила:

Алея Героев. Беседка. Обед будет там. Жду.

— Может это свидание? — поддела Ви.

— Ага! С неприятностями, — парировала Виктория.

Она пришла ровно в обед — никогда не любила опаздывать.

Беседка была круглая, из чёрного камня. Посреди стоял стол, сервированный на двоих.

Мариет Гизартий, инструктор по стрельбе из личного оружия, спокойно и буднично жевал салат из морских гадов. Он легко кивнул ей и указал глазами на место напротив, будто они знали друг друга лет сто.

— Присаживайтесь, миссис Тухонест, — сказал он, не вставая.

— Благодарю.

Он усмехнулся чему-то своему и начал без предисловий.

— Через три недели — практика на орбите. Вы в списке.

— Неожиданно. Я и месяца не проучилась.

— Вы же умны. Аристократка. Глава рода. Вы должны понимать, что есть события, у которых есть последствия.

— Извините?

Мужчина отхлебнул из стакана клюквенный морс.

— Вас велели включить в список.

— Кто?

— Один наш, скажем так… общий «друг». Естественно, я вам об этом не говорил.

Он сделал паузу, откусил сыр и продолжил.

— Не хочу слишком скоро стать частью ландшафта.

— И что я там буду делать?

— Официально — отработка навыков скрытности и отражения ментальных атак. Что сверх того потребуется от Вас — я и сам не посвящён, миссис Тухонест.

— Что брать?

— Список обязательных вещей Вам выдадут позже. Что до знаний — артефакты первого уровня, навигация в невесомости, ментальная стабильность при работе с пси-источниками.

Инструктор поднял взгляд.

— И да, чуть не забыл… Возьмите тёплые вещи. Там холодно, как в склепе. Глупо побеждать на полигоне, а потом свалиться от простуды.

Она ела какое-то время молча. Потом спросила:

— А если я откажусь?

— Тогда вас исключат. Причём не только из академии. Вы же помните встречу… с «другом»? Я так вот своё знакомство с ним вижу в кошмарах.

— Тогда всё ясно.

— Вот и хорошо. Я не сомневался в Вашем благоразумии.

Он встал.

— Кстати… вы отлично стреляете для первогодков. Да что там — феноменально! Но там, на орбите, главное будет не это. Важнее не подставиться под пулю. Или под вопрос, что иногда даже хуже… Счастливо оставаться, миссис Тухонест.

И удачи!

Вечером, в тишине квартиры, Виктория сидела у окна. Дети уже спали. Марта читала в соседней комнате. Ви — в отключке. Свои 27 минут она потратила на пошлые шутки про Анатолия ещё на занятиях, пока Виктория корчилась под воздействием пси-импульсов ментантов и не могла ей достойно ответить.

Она потянулась к чайнику. В голове уже работал штаб дивизии, планировавший очередную кампанию: что взять, кого проверить, как обезопасить детей на время отсутствия.

— Ну что, — сказала девушка вслух, — мой невероятный уровень проницательности тестируют загадками типа «пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что»?

Пауза.

— Хотя… — добавила она тише, — если там злые акулы, то уж лучше быть на их стороне. Вдруг повезёт и они решат, что я — тоже хищный охотник.

Глава 3 Бумажное сражение

Десятое удесемуса — местный аналог октября — было днём боя, но не в полевом окопе или в ближнем космосе, а на полях казённых документов в зале Мемориального Совета. Во второй половине дня должно было состояться пятое, заключительное заседание по включению имени Меридана Тухонеста в Великую Книгу Славы Витаиспои.

Детективы, нанятые Вистестом, прошли все точки службы и проживания покойного. Даже у святых бывают грехи. У Меридана — не нашлось. Ни одного пятна. Зато благодарностей — десятки: участие в спасении из-под завалов при разрушительном землетрясении на Ланистере, эвакуация на подбитом атмосфернике колонии с Гивы, спутника Асклесия, спасение из горящей машины незнакомца с риском для жизни.

Забрезжила надежда, что сражение с имперской бюрократией, наконец, закончится. Жаль, надежда — не броня.

У Скондрелов начались проблемы.

Формально — жалоба Виктории на их причастность к диверсии в академии была отклонена: «недостаточно улик». Фактически — аристократия Витаиспои уже вынесла приговор. Осмелился атаковать академию — священное пространство, где учатся их дети. Такое здесь не прощают.

Начальник кадетской части Элегон Флематир публично разорвал все связи со Скондрелами. За ним последовали три дружественных рода. А ведь был ещё род Коварди — его патриарх, Вистест, едва не погиб в том же инциденте. Теперь он — главный союзник в этом противостоянии.

Теперь Скондрелы сами под ударом. Охотиться на Викторию, при помощи загонной охоты, стало затруднительно.

Но и пакостить они не прекратят. Прекращать оглядываться — всё ещё рано.

Заседание открылось оглашением заслуг Меридана Тухонеста: спасательные операции, благодарственные письма, безупречные отзывы с мест службы. Ни одного нарушения кодекса чести за несколько лет.

В качестве общественного скептика вышел брат главы рода — Иматис Скондрел. В этот раз он не стал доверяться адвокату.

— Нет никаких оснований — произнёс он, — сомневаться в сказанном здесь о Меридане. Он, видимо, действительно был героем и достойным гигантом. Но включение его в Великую Книгу Славы, тем не менее, было бы чудовищной ошибкой… Позвольте довести до сведения суда, причину, по которой род Скондрелов так считает.

Он сделал жест рукой. На экране с проектора возникали фотографии.

Санистан Тухонест — в окровавленном скафандре — отрубает голову Алигонту Скондрелу. Крупным планом. С разных ракурсов. Через секунду — заключение экспертизы: «Подлинность подтверждена. Искусственное создание исключено».

Виктория поднялась:

— Позвольте, Ваша честь?

— Да.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к Меридану. В тот момент он был ребёнком.

— Санистан, — холодно ответил Иматис, — был главой рода Тухонестов. Его поступок — позор для всех, кто носит это имя. Требую немедленно закрыть дело о включении имени Меридана Тухонеста в ВКС. Включить в неё племянника вероломного убийцы — всё равно, что осквернить.

Судьи переглянулись. Молчание повисло, как топор палача над приговорённым.

— Опять… мерзкие Скондрелы! — обиженно взвизгнула Ви.

Виктория набрала воздуха в легкие:

— То, что нам показал Иматис Скондрел, несомненно, — трагедия. Но это лишь несколько кадров, которые вызывают много вопросов и противоречат версии флота.

Она сделала паузу.

— Как глава рода, я больше всех заинтересована в том, чтобы на него не падала тень. Но чтобы отказать герою в славе, по законам империи нужны доказательства, что его род нарушил кодекс чести. Фотографии — улика, но не доказательство. Не ясен мотив. Не ясна картина преступления. Не ясен контекст.

Виктория обвела зал взглядом.

— Я — глава рода Тухонестов, требую открыть официальное расследование на основании материалов, предоставленных господином Скондрел. Уверена, что расследование покажет, что мой род до конца соблюдал кодекс чести.

Председатель Совета медленно кивнул — с явным облегчением.

— Дело направляется на дополнительное расследование. Срок — четыре месяца. При вмешательстве Службы имперской безопасности или иных обстоятельствах срок может быть продлён.

Заседание закрыто.

В заднем ряду, у двери, мужчина в широкополой шляпе с серебристым брелоком в руке не спеша поднялся. Его лицо выражало скуку и безразличие, но рука сжала «белку с орехом» настолько крепко, что побелели пальцы.

— Чертовы аристократы! — прошипел он, выйдя в пустой коридор. — Напыщенные клоуны. Вечно лезут не в своё дело.

Вистест всё ещё был слаб после ран, полученных при нападении в академии, но на суде он присутствовал вместе с Викторией. Поэтому в машине, пока она везла их из Мемориального совета, они смогли поговорить.

Начал Вистест.

— Что ж, Виктория. Удар от Скондрелов был неожиданным и опасным. Расследование и отсрочка на четыре месяца — лучший исход в такой ситуации.

— Вы… помните что-нибудь? Про то, что было на том астероиде?

— Память заблокирована по решению службы безопасности флота. Я помню лишь, что долго лечился от ран, которые были нанесены кинетическим табельным оружием, а не плазмой жуков.

— Может сны…

— Ничего... Ментант был первоклассный.

Он сделал паузу.

— Если отдел расследований добьётся разблокировки… я первый скажу. Но надежды на это мало. Флот засекретил это дело — не просто так.

— По поводу моей практики на орбите, о которой я Вам говорила…

— Не волнуйтесь, я позабочусь о Ваших детях. Считайте, они уже под охраной.

— Поняла. Спасибо, Вистест!

— Нет, это Вам спасибо! Все никак не получалось это сказать, но там на полигоне Вы нарушили все правила, но вернулись и вытащили меня. Теперь между нашими родами не просто брачная сделка на Линею и сына Амадира, но и мой долг чести!

— Я поступала, как считала правильным.

— Об этом я и говорю… Меридан не ошибся в Вас, Виктория!

Она промолчала.

— Возвращайтесь живой. Это приказ!

На территории академии она отметилась у дежурного о прибытии, сходила на легкую тренировку на полигон, посетила столовую, посидела в виртуальной читальне за изучением навигационных артефактов.

Уже направляясь в свои апартаменты, она почувствовала направленное внимание. Как луч, идущий откуда-то слева. И давление в голове — тяжёлое, вязкое, как рука в затылке.

Забеспокоившаяся Ви заворчала что-то про «тяжёлый день» и «последнюю каплю».

Виктория остановилась, обернулась. Воздействие прервалось.

Раньше у неё интуиция работала только на видимую цель. Тренировка на ощущение чужого внимания проводилась, но результаты были очень слабыми.

Но сегодня импульс был очень четким. Похоже использовали мощный артефакт, уровня третьего, не меньше.

— Кто бы это мог быть? — спросила она себя. — Да кто угодно: Скондрелы, «землекопы», тайные поклонники… а может просто инструктор тренирует сверхурочно.

Она зашла в корпус.

— Нужно быть готовой к засаде. Чертов рейд всё никак не закончится! Дайте уже мне автомат и десяток врагов — нормальных отметок на тактическом планшете. А не это…

Она огляделась.

— …блуждание в темноте по комнате, где куда ни наступишь — везде насрано.

Интерлюдия. Азаль

Проекция девушки сидела на стуле как сжатая пружина. Как будто готовилась вскочить и впиться в глотку первому встречному. Сквозь черты прекрасной молодой женщины проступали квадратный подбородок с щетиной, шрам на щеке и седина.

«Какой любопытный экземпляр! Прям горжусь собой!»

Я явился ей в виде чиновника вселенского Совета по Ненамеренным Инкарнационным Аномалиям, которого она видела при переселении.

— Приветствую Вас, Виктория! Удивительно, но Виктор Таранов всё ещё проступает в чертах лица вашей астральной проекции, хотя мой прибор показывает 97,345% слияния.

— Я умерла?

— Нет, уважаемая, так легко Вам из этой игры не выйти, — ответил ей.

Она не дрогнула. Прекрасное самообладание.

— Вы не назвались… Невежливо так разговаривать с дамой.

— Конечно! Зовите меня Азаль. Я служу Перну — Хранителю Стабильности. А если по-простому, то богу добра.

— А что, разве Бог не один? Монотеизм был ошибкой?

— Вы мастерски овладели приёмами словесных баталий, Виктория! Но в Гиантии, где Вы живёте, монотеизм, не прижился. Они до сих пор почитают пантеон богов, похожих на древнегреческих. Так что мой комментарий был уместен.

— Вы правы. Тема богов мне не близка.

— Впредь будьте осторожнее.

Она не ответила на реплику. А я продолжил.

— Понимаете, Виктория, мир слишком сложен, чтобы добро и зло существовали в черно-белом человеческом понимании. Перн поддерживает равновесие. Чернот — его антагонист, Воплощение Энтропии. Его цель — революция, взрыв, разрушение.

— «До основанья, а затем…»

— Именно! Проблема в том, что жизнь — хрупка, как китайский фарфор. Она сразу же погибает от вселенских взрывов.

— Такое уже случалось?

— Не раз.

— Ладно… Я при чём?

— У Вас есть миссия — спасти род Тухонест.

— Что особенного в моём роде?

— Он сыграет свою роль. Вам не зачем знать, когда и какую.

— Хорошо. Но я и так этим занимаюсь… Зачем всё это?

Она красноречиво обвела взглядом пространство вокруг.

— Да. Раньше причин встревать не было, а сейчас — появились. Дело в том, что на орбите Вас ожидает Ментальный Инструмент Энтропии или, если попроще, — хтоническое зло. Артефакт, который убил тех троих, включая дядю вашего покойного мужа.

— Санистана?

— Его… У артефакта есть своя воля. Он контролирует носителя и через него проводит волю Чернота.

— И?

— Нужно найти человека в шляпе с серебристым брелоком в виде белки с орешком. Для простоты назовём его — враг. Ваша задача — не дать себя убить.

— Где-то я это уже слышала… И всё?

Я искренне посмеялся. А потом продолжил.

— Он использует Вас. Обязательно! Я очень постарался при переселении Вашей души. Зато теперь у Вас прекрасные данные для скрытого внедрения. Внешне — девочка, внутри — волкодав. А врагу нужно убирать некоторые фигуры… Игра у нас такая… Как шахматы, только жизни у фигур — настоящие.

Она нахмурилась, но голос оставался ровным.

— Как готовиться?

— Учитесь закрывать сознание. Ваша соседка… Ви, кажется… Она не выдержит удара, быстро отключится. Сущность внутри белки с орешком сломала сильнейшего ментанта поколения… Понимаете?

— Да… Опять черту в пасть.

Сумел вызвать раздражение. Значит, не так уж она и хороша.

— Грубо, но верно. У Вас есть шанс. Пока он не понял, что тело ведёт второе сознание, Вы должны подавить боль — это будет чудовищная боль — и успеть уйти или нанести ему рану. Болевой шок носителя отключает артефакт. Убить не сможете.

Она снова стала непроницаема. Быстро вернула контроль — хорошо.

— Выглядит как план отряда самоубийц… Вероятность реализации — три сотые процента.

— Не совсем. Аналитики считают, что около семи…

Девушка покачала головой и возвела глаза к потолку.

Отлично. Она осознаёт, насколько малы её шансы. Будет действовать решительнее.

— И ещё одно — не трогайте белку. Она из того времени, когда магия в этом мире работала, как следует. Она сломает Вас. Без вариантов.

Виктория хотела ещё что-то спросить, но у меня закончился квант времени.

— Проснись!

Глава 4. Укусы судьбы… в шею

Виктория проснулась ранним утром. До отбытия на практику осталось ровно сутки. Пора вставать, поднимать и кормить детей и ехать с ними в резиденцию Коварди.

Дурацкий сон — или что это было — не шёл из головы.

Азаль ей не нравился. Его план ей не нравился ещё больше.

Но оружие уже выдано, мишени развешены. Осталось только стрелять.

Она потёрла виски.

Из памяти всплыло его замечание про богов.

В голове вдруг выстроился стройный ряд: Гектасий — Геката, Зеосий — Зевс, Асклесий — Асклепий…

— Почему они звучат как имена из мифов, которых никто здесь знать не должен?

— Почему усептамуса, уновемус, удесемус — будто с римских календарей? Но здесь никогда не было Рима!

— Почему империя Витаиспои — как будто вырезанная линейкой часть планеты.

На севере высокие горы, чтобы аккумулировать воду. Огромная равнина идеальная для жизни. Обрыв на востоке — естественная преграда со стороны других континентов. А на юге — только там — природа наконец позволила себе изгиб?

И главное — гиганты только на равнине. На занятиях по навигации говорили, что здесь притяжение на треть ниже обычного. Аномалия.

На других континентах оно выше, и население по росту — почти на Ландинии.

Слишком… удобно, искусственно. Будто кто-то это спроектировал.

Но никто не задаёт вопросов.

Даже дети. Даже она.

— Что за чертов бред, — прошептала она, вставая. — Надо дело делать, а не загадки разгадывать.

И пошла будить Арреста и Линею.

Покидать академию планировали очень тихо. Не привлекая внимания, не напрашиваясь на неприятности.

Просто собрались ещё до открытия столовой на завтрак и пошли. Машины с охраной Вистеста уже ждали у ворот.

Но кто-то решил, что продолжать охоту на валькирию.

Виктория шла впереди. Линея — за ней, прижимая куклу. Далее Марта, держа за руку Арреста. Замыкал колонну охранник с табельным оружием.

Неожиданно Виктория почувствовала мощный импульс внимания. Оглянулась.

Охранник отстал и встал, уставившись в никуда, пустыми глазами, метрах в двадцати.

Марта неестественной деревянной походкой быстро шла в сторону ближайших кустов, зажимая рот Арресту, которого тащила как на буксире.

Расстояние в несколько метров, которое разделяло её с няней и сыном, девушка преодолела за считанные секунды. Марта развернулась и резко ударила. Виктория едва успела уклониться.

— Марта! Что происходит?! — взвизгнула Ви.

На лице Марты не было никакого выражения. Она молча пыталась нанести максимальный вред противнице, не считаясь с собственными травмами. Кто-то полностью контролировал её тело. И сейчас её рука обвивала шею Арреста. Одно неосторожное движение и шея ребёнка может не выдержать.

Злость и отчаяние захлестнули Викторию.

И она явственно увидела пульсирующий бледно-зелёный обруч на голове несчастной Марты, который будто бы прорастал внутрь её головы тонкими нитями.

— Это ментальный канал, — возник в сознании Виктории образ из учебника.

Как по учебнику она представила, что канал рвётся. Ничего. Мысленно приказала ему порваться. Нет. Рассекла его бешенной волей.

И канал лопнул и исчез.

Арест вырвался и с ревом бросился на грудь матери.

Марта одно мгновение недоумённо смотрела на Викторию.

Схватилась за голову. Рухнула на колени и завыла от нестерпимой боли.

Линея вцепилась в костюм. Аррест рыдал. Охранник лежал без сознания.

Рядом оказался Эльдар Тадаримов и ещё несколько первокурсников.

— Нападение! Нужен инструктор. Любой! — скомандовала она. И он без малейшего сомнения бросился звать инструктора. Тем более, что Харит Литант в компании с незнакомым инструктором появился на дальнем конце дорожки.

— Аррест, всё хорошо. Ты же Тухонест.

Мальчик попытался унять слёзы.

Инструктор по оружию Литант уже был рядом и получал сбивчивые комментарии от Эльдара и других свидетелей.

Она почувствовала новый направленный импульс злого внимания.

Ещё ничего не кончено!

На полянку подоспел инструктор, шедший с Литантом, — ментант с другого курса. Не тратя времени, он включил артефакт общей защиты — тусклый купол золотистого света накрыл всех в пределах десяти локтей.

— Слушай, Аррест. Не отпускай Линею. Жди, пока не вернусь, — сказала она.

— Справишься?

Он кивнул и перестал плакать.

Нельзя всё время прятаться. Она вышла из зоны действия купола. Ощутила давление на голову.

— Нет-нет! Не ходи туда! Там костюм и макияж окончательно испор… — затараторила Ви.

— Цыц, трещотка! — заткнула её Виктория.

— А хрен тебе, тварь! — произнесла она вслух.

Жесткий мысленный приказ мечом разрубил обруч контроля на голове.

С места рванула в направлении, откуда ощущались мощный луч внимания и ментальное давление.

Невидимый противник похоже не оценил угрозу и пытался раз за разом атаковать её ментально. Безрезультатно.

Виктория вскочила на небольшую пожарную лестницу, ведущую на крышу двухэтажного морга, используемого «клушами» всех годов обучения. В несколько прыжков она взлетела на крышу и увидела там Гриневского, который держал в руках металлическую стрекозу с синими, едва подрагивающими крылышками.

— Анатолий?! — пискнула Ви. — А был таким милым… Ты всё испортил!

— Твою мать, опять разрядилась! — совсем не куртуазно крикнул он.

В дальнем конце крыши неизвестный высокий парень, лица которого Виктория не увидела, бросил в карман какой-то предмет, сиганул вниз и скрылся в густых зарослях.

— Бросай эту хреновину, хренов герой-любовник! — зло крикнула девушка, начиная обходить его так, чтобы ему некуда было бежать.

— Сама напросилась, — прошипел он и ударил себя кулаком по плечу.

Замерев на пару секунд, он резко отбросил стрекозу в сторону. Бросился вперёд, рыча как зверь. Скорость и сила, с которыми он атаковал, указывали на боевую химию в крови.

Девушка отскакивала, уклонялась, блокировала удары. Держалась лишь на морально-волевых. Последние два блока он почти пробил. Она уклонилась и резко ударила его чуть выше локтя, с трудом уклонившись от ответного удара. В следующей атаке поймала момент — вогнала кулак в скулу. Он пошатнулся, но не упал — химия глушит боль. Однако его движения становились более резкими и менее точными — организм начинал сдавать. В этот момент на крыше появился Харит Литант с пистолетом в руке.

Анатолий вдруг схватился за шею, на которой зашевелилась татуировка, которая оказалась амулетом в форме змеи.

— Дура! — прошипел он, — Всё наоборот! Друзья — это враги…!

Амулет впился ему в шею стальной иглой и выпустил яд. Судорога и смерть.

— Так ему и надо! Испортил маникюр, а завтра… — начала было Ви, но мысленный приказ остановил её.

Литант молча надел перчатки. Поднял и положил стрекозу в черный шелковый мешочек. Змею снимать не стал — дело профессионалов.

— Повезло, — тихо сказал инструктор, — Почти разрядили артефакт на первых целях. Второй не успели активировать. В упор просто сожгли бы нам мозги.

— Контроля на мне ослабел. — продолжила девушка. — Я смогла его сорвать… Поторопился Гриневский…

— Почему все неприятности всегда вокруг Вас, Виктория?

— Может, мне по-тихому зашили под кожу артефакт, который их магнитит? И, как с ним, — она кивнула на труп, — «нечаянно» забыли рассказать, как он меня прикончит.

Вистест ждал её в своём кабинете. Без телохранителей. Только старик и две чашки чая.

— Наслышан о Ваших подвигах, Виктория, — сказал он, когда она вошла. — Расскажите, как удалось прорвать петлю чужой воли?

Она кратко описала свои действия, визуальный образ, даже всплеск эмоций.

Вистест долго молчал. Потом встал, вышел. Вернулся через пять минут с стальным контейнером, покрытым слоями свинца и керамики.

— Это — «Божья коровка», — сказал он. — Артефакт четвёртого уровня. Ментальная броня. Сильнее не знаю.

Он открыл контейнер. Внутри — маленькая брошь, из красного металла, с черными точками. Ничего особенного.

— Бери сама. Физический контакт активирует привязку. Но… предупреждаю, может не подойти, тогда вместо привязки будет сильный разряд. Как шокер. Ощущения малоприятные.

— Не вздумай, она страшненькая, — взвизгнула Ви.

Виктория не колеблясь протянула руку. Коснулась.

Брошь ожила. Зажужжала. Хлопок — и артефакт на груди.

Прожёг ткань. Вонзился крошечными иглами во впадину у основания шеи.

Мгновение — он часть тела. Будто так было с рождения.

— Вы поразительны, Виктория. — сказал Вистест. — Этот артефакт древних до сих пор он никому не подходил. Даже сильнейшим ментантам… Видимо у брошки изысканный вкус.

— В чем её сила?

— Не даёт чужому сознанию закрепиться внутри тебя. В теории. На практике — Вы проверите.

Она достала ручное зеркальце и рассмотрела странное украшение.

— Кстати, Вам действительно идёт, — задумчиво сказал он.

— Надеюсь моя шутка про «артефакт под кожей» не станет пророчеством, — тихо сказала Виктория, простившись с Вистестом.

Вернувшись в академию, девушка прошла все формальности, связанные с утренним инцидентом. Идей — зачем и кто — не было ни у неё, ни у следователя.

К ночи все вещи были уложены, слова сказаны, указания отданы.

Она сидела на краю кровати, глядя на последнюю сумку.

— Снаряды ложатся всё ближе, — задумчиво сказала она. — Кто враг, кто друг — не ясно.

Коснулась броши на шее.

— Но ведь всё нормально, валькирия снова в полёте… хоть и от очередного пинка под зад.

Глава 5. Тиски для валькирии

Орбитальная крепость «Твердыня» висела в тени Тирмесия — соседней с Гиантией планетой — как огромный рубец на коже космоса.

Гравитация — слабая, даже по меркам Гиантии. Если отключить магниты в ботинках, то можно прыгнуть на три метра.

От каждого факультета Первой Военной Академии было несколько студентов. В основном около десятка. От «теней» — только четверо. Виктория составила общее впечатление о товарищах:

— Грестар Визирест — гигант, младший сын главы союзного рода, мастер маскировки и дешёвых шуток («Броник с выемкой по грудь, на пробежку не забудь»);

— Элиза — простолюдинка, попавшая в академию за чудовищный ментальный потенциал, её присутствие рядом давило, как шлем на три размера меньше;

— Алезир — бывший «оса» из рода, лишённого статуса. А сегодня отличник во всём, одержимый идеей заслужить прощение от императора. Он смотрел на Викторию с холодной злобой, будто бы именно она забрала у него вожделенный статус.

На третий день практики, рутина занятий затянула. Изнуряющие силовые. Вырывающие душу опросы по теории. Рвущие мозги практики по ментальной защите.

Но сегодня стало чуть веселее — практика на взаимодействие с «осами».

Нужно пройти мимо их патруля, используя скрытность и ментальное воздействие. Пройдёшь — «ос» хорошенько лупит током, спалишься — страдает уже твой зад. Счёт — четыре к трём в пользу «теней». На этот раз условие ужесточили: пройти мимо них без артефактов, пока те защищены амулетом второго уровня. Цель — дойти до полуразобранного «штурмовика» — груда металла, которую «бесы» зовут «практикой».

Боль и опыт в нужных долях — так академия закаливает команды «теней»: на Виктории поиск канала ментального излучения, Грестар и Алезир закрывали щитом, а Элиза рассеивала внимание противников: вызывала рвоту, понос, судороги, приступы боли — стиль Первой Военной Академии.

Ви отключилась, чтобы «не видеть заблеванных гигантов по прихоти невоспитанной простолюдинки».

Они уже миновали строй, почти добрались до «штурмовика»…

Удар. Наотмашь, как взрыв в голове.

«Осы» и Элиза рухнули сразу.

Грестар и Алезир схватились за головы. Виктория упала на колено. Но сознание не потеряли.

И увидели: из тени выкатилась автоматическая турель.

— Оружие на пол! — прозвучал голос сзади. — Или сдохнете к херам.

Они подчинились.

— Бегом — вперёд!

Три отсека. Три турели в хвосте.

Шлюз. Затвор. Голос:

— Вы никто друг другу. Либо в космос отсюда полетят три трупа, либо два. Убейте друг друга. Последний выйдет.

— Не обижайтесь! — Грестар ухмыльнулся и встал в стойку.

Алезир молча бросился с ножом на Викторию.

Она ударила ментально. Его щит дрогнул — и он на миг отвлёкся. Двумя пальцами — в запястье, в нерв. Пальцы разжались. Подхватила нож.

Грестар рванул вперёд. Его ментальный удар смазался, но кинетический сбоку сбил её с ног. Она едва успела сгруппироваться, отлетев на пару метров.

Собрав остатки сил, она шарахнула мысленный хук. Гигант споткнулся, упустил её движение. Пропустил подсечку. Упал навзничь. Она запрыгнула сверху, прижала нож к горлу. Осталось только нажать…

Мерзкий скрежет металла по стеклу в ушах.

Жужжащий звук изнутри черепа.

Обжигающая боль в основании шеи — и команда, вбитая в мозг: «Очнись!»

Реальность вернулась резко, как пощёчина.

Она стояла на коленях в ангаре, нож Алезира — в её руке, над его горлом.

Но ни царапины. Ни крови. Ни следа борьбы.

Грестар лежал в трёх шагах, как уснул. Алезир рядом — без единого синяка. Все — в отключке.

Боль — чудовищная, будто в голове орали обдолбанные рок-музыканты.

— Боги… Что за уродливая штуковина в руке! — пискнула Ви.

— Чёртовы охотники, — прошипела Виктория и отбросила нож.

Из дальнего угла послышались хлопки, и она увидела силуэт фигуры в тёмном плаще, за спиной которой ярил слепящий яркий свет.

— Поздравляю, — сказала фигура. — Вы прошли тест.

— Не слишком много проверок? — ответила девушка.

— Увы, это необходимо. Мы должны убедиться, что белка не сломит Ваш разум. Слишком быстро.

— «Белка»? О чём Вы?

— Это конкурирующая фирма. Они мечтают разрушить наш мир. Их лидер – сущность из артефакта древних.

— А Вы, получается, «землекопы»?

— И мне приятно Вас снова видеть, Виктория.

— Почему я?

— Наш интуит с уровнем «Пророк» — да, такой существует — увидел, что Вы — идеальный меч с двусторонней заточкой: может защитить, а может и убить любого. Удобный, но опасный… Сначала мы просто не стали мешать Скондрелам. Но Вы удивили. И мы решили Вам помочь…

— Ага, сдохнуть поскорее, — подумала про себя девушка, а вслух сказала:

— Значит, «белка» тоже предложит союз?

Он усмехнулся. Голову девушки сжало будто тисками.

— Обязательно. И предложение будет… невозможно отвергнуть.

— И что мне ответить?

— По обстановке. Главное, выживите после этого предложения... Прощайте!

Свет мигнул — и погас.

Давление на череп стало ослабевать.

А в углу будто никого и не было.

— Даже так... — задумчиво сказала Виктория и потёрла «божью коровку».

Курсанты застонали.

— Что… что было? — прохрипел Грестар.

— Херовы игры разума, — буркнул Алезир, потирая виски.

Виктория кивнула и проверила экипировку. Боль не ушла. Но ясность — вернулась.

— Кто-то видит во мне ведьму, кто-то валькирию. Теперь ещё и меч разглядели… Слава богу не между ног… — и усмехнулась получившейся двусмысленности.

Элиза посмотрела на её неуместную улыбку и мягко сказала:

— Помочь?

— Не-не, рвота и понос в мои планы точно не входят.

«Тени» заржали. «Осы» — нахмурились.

Появившийся инструктор выразил своё отношение парочкой смачных фраз и быстро вытолкал всех курсантов на занятия по теории.

Вечером, наблюдая, как Ви занимается педикюром, Виктория подумала, что ей придётся как-то пройти между молотом и наковальней. И остаться в живых. Чтобы сохранить род, а значит будущее и саму жизнь Арресту и Линее.

— Чёртовы демиурги, — прошептала она. — Давят, как тиски, с обеих сторон. Уже и напильником прошлись, и кувалдой постучали… Как бы выкованный гвоздь не вошёл в ваши же задницы. По шляпку!

Глава 6. Экскурсия в ад

После встречи с «землекопом» жизнь на «Твердыне» сразу же вернулась в русло.

Курсантам объявили: «Нештатное срабатывание артефакта ментальной атаки. Пострадавших нет. Практика продолжается».

— Ага, мои нервы не в счёт, — кисло отреагировала Виктория.

— Как нет! Синяки под глазами я до сих пор каждое утро закрашиваю, — дала свою оценку Ви.

Интенсив на орбите стал рутиной: разминка, легкий спарринг, ментальная защита до тошноты, стрельбы из всего, что с дулом, рукопашный бой с потом «ос» и кровью «теней», теория до спичек в глазах. А потом бесконечные игры, где «осы» обычно били, «тени» сносили крышу, а «клуши» возвращали в строй. За пару недель только семь курсантов выбыли. Чертовски слабый результат. Мало!

«Тени» сохранили полный состав, «ос» стало меньше на двоих. Одна «клуша» и один «бес» отказались выполнять указания и были отчислены. Больше всего потерь было у «флешей», включая двоих погибших — столкнулись с астероидом. Шутить над потерями после этого всем как-то сразу расхотелось.

Вечерами курсанты валялись без сил по комнатам. Даже «бесы» умудрялись где-то замудохаться и извазюкаться в грязи.

Но к концу третьей недели лесным пожаром распространился слух, что отцы-командиры приготовили новую забаву: двухсуточный учебный полёт. «Экскурсия», как назвал это Грестар.

— Только музеев не будет, — добавил он, — В музеях трупы лежат, а мы ещё бодрячком. Пока.

На борт «Взирающего-14» (малый разведывательный космолёт, судя по формам — старше Вистеста, но ухоженный, как лицо пожилой аристократки) зашли четверо «теней», двое пилотов, инструктор по навигации и куратор — хмурый ментант по имени Лиссар, чьё внимание к курсантам не прекращалось ни на миг. Висело и пульсировало над головами, как око скрытой камеры, — холодное и безличное.

Сначала всё по классике: проверка герметичности полетных скафандров, калибровка артефактов, разминка в невесомости. Потом — учебные боевые ситуации.

— Представим, — сказал Лиссар, — что пилот мёртв. Штурман — в отключке. А на борту — вражеский агент. Ваша задача: не дать ему захватить управление. И не забываем, что идёт абордаж.

— Для достоверности, — ухмыльнулся он, а потом включил запись со звуками боя и смоделировал разгерметизацию отсека, включив мощный насос.

Затем были кинетические драки, ментальные драки, подавление, сопротивление. И снова, и снова.

В какой-то момент, отрабатывая коллективный щит, Виктория увидела, нет, ощутила разумом, что, и ранее заметные для неё, лучи внимания других людей окрасились в разные цвета. Причём цвет как-то сообщал ей об эмоциях, связанных с этим вниманием:

— Алезир — темно-серый с синевой: зависть, обида, затаённая ярость. — Элиза — светло-серый, с серебристыми проблесками: любопытство, осторожное уважение. — Грестар — розово-жёлтый, с искрами: тепло, любопытство и… желание.

— Чёртов самец, — пробормотала чуть-слышно она. — Только одно на уме.

— Такой милый, — ехидно пискнула Ви.

Но пикировка с соседкой по черепу не состоялась. Откуда-то сзади она ощутила чужой взгляд как удар хлыстом — холодное безразличное решение, как у хищника, уже вцепившегося в горло жертве. Она резко обернулась, но никого не обнаружила. Только лампы и тихий гул систем жизнеобеспечения.

Кто? Откуда?

— Нас опять ловят? — дрожащим голоском пискнула Ви.

— Да. Только в этот раз мы прикинемся пулей в голову. И чтоб навылет!

Тут объявили стыковку с «Догоняющим-9» — учебным кораблём с другой группой. Стартовала новая игра. В этот раз курсантов перемешали: две «тени» туда, три «осы» и две «клуши» сюда. Целью стала отработка абордажа и контрабордажа в условиях, приближенных к боевым. Без кинетики и плазмы. Только кулаки, ножи, ментал. И шокеры, которые перевели в режим визуализации удара красным цветом, чтобы имитировать плазменные резаки.

И ад широко распахнул двери.

Били всех. Всем. Отовсюду.

Зло. Отчаянно. Кость в кость.

Ментальный удар — на ментальный щит. Давление — контрудар в лицо. Шокер — на нож. Удар ноги — на кастет. Мат — на боль.

«Тени» — рвут мозги. «Осы» — крушат кости.

Хук в челюсть. Ногой под колено. Локтем в горло. Мат.

Красные полосы шокеров — везде.

Удар. Кровь. Боль.

Красная полоса. Ожог. Боль.

Ментальный хук. Искры из глаз. Боль.

Пот. Биогель в невесомости. Грязь. Биоскотч на исходе. Капли крови медленно плывут. Лоскуты скафандров.

Руки дрожат. В глазах — пелена. В висках — кузница.

Гул. Стук. Хрип. Мат. Сквозняк боли в башке.

«Клуши» с корабля «ос» латали. Как могли.

Через час — перестали реветь. Через два — перестали говорить. Через три — перестали стоять. Выжгли себя до угля. И отрубились одна за другой, как ночные прицелы с севшими аккумуляторами.

Остались только «тени» и «осы». Все — в лохмотьях. Все — в крови. Все — на пределе.

Все — живы.

— Жаль! Не заслужили! — инструктор абордажного боя изобразил гнев, а потом приложил «клуш» непечатным словом. При том, что половина из них были аристократками с гербами старше самой империи, а он — сын шахтёра с астероидов.

Но бой прекратил.

Команда Виктории победила со счётом три к одному.

Уже подлетая к «Твердыне» она посмотрела на остальных «теней» и произнесла хриплым усталым голосом:

— А неплохо так мы на орбите покувыркались… Дружно. Задорно. С огоньком!

Несколько секунд все молчали, а потом дружно заржали. Даже вечно хмурый Лиссар отвернулся, чтобы никто не видел его улыбки.

После того как орбитальная крепость снова приняла их на борт, Виктория долго сидела в душевой, смывая не только пот, но и остатки чужого страха, въевшегося в кожу.

Вечером, лёжа в койке, она спросила у Ви: — Ты почувствовала? — Сколько крема пришлось втереть в синяки и ожоги? — пискнула та. — Или то, как Грестар смотрит на нашу ж… — Нет…

Ви замолчала.

— Ты почувствовала взгляд снайпера, который поймал на затылок в прицел.

— Фу, не пугай меня! — взвизгнула она и отрубилась.

Виктория задумчиво потёрла «божью коровку» в основании шеи и тихо сказала:

— Если бы я начала бояться взгляда, то уже давно бы не беспокоилась ни о чем. Говорят, в фамильном склепе все лежат такие спокойные…

А в это же время, в отсеке, скрытом за фальш-панелью у реактора, гигант невыразительной внешности сказал красивому ландинцу:

— Всё готово. — Принял. Акция завтра. Всё по плану, — и набрал неизвестную комбинацию команд на терминале. Свет погас. Начался отсчёт.

Интерлюдия. Светиса Млнива

За 13,5 тысяч лет до описываемых событий

Интеллектуальный агент седьмого поколения — полная имитация продвинутого сознания человека — выполнял функции судьи по делам, связанным с нарушениями высшего свода «Человеческой правды». Его монотонный безэмоциональный голос лился как грязная вода – неторопливо и противно.

— Агент-прогрессор третьей категории, Светиса Млнива, далее – биообъект, находясь при исполнении служебных обязанности на разрабатываемой планете Тахнетон-37, в нарушении пунктов б и в, параграфа 7, статьи 34 Кодекса о работе с недоразвитыми цивилизациями, не включала блокирующий шлем, защищающий от прослушивания мыслей, не использовала собственный пси-потенциал для решения этой задачи. В нарушение пункта г, параграфа 3 той же статьи, того же кодекса, она прокручивала в сознании план по деструкции 34% особей племени ахтригадов, имеющих индекс агрессивности выше, чем допустимо по Красному коду того же кодекса.

При побеге с места временного проживания указанных особей, в нарушение параграфа 14, статьи 23 того же кодекса, биообъект отказалась использовать аварийные деструкторы биомассы, что привело к потере биологического материала на 343 тысячи 247 единиц кредитов, а также вызвало деструктивные настроения у оставшихся особей, устранение которых корпорации «Наримат» — оператор по развитию планеты Тахнетон-37, лицензия № 34-117А — оценила в 400 тысяч кредитов.

Наряду с этим она не сдала табельный деструктор и не явилась в расположение центра контроля корпорации «Наримат» для получения заслуженного взыскания в виде простой биологической деструкции в установленное время, что противоречит пунктам а, б, д, ж и к, параграфа 5б, статьи 2 Кодекса о достойном поведении биологических индивидов вне мест постоянного проживания. При задержании указанного биообъекта были повреждены два дрона-охотника и дрон-дознаватель, что нанесло ущерб корпорации «Наримат» на сумму в 112 тысяч 350 кредитов и было нарушением параграфа 7, статьи 5 того же кодекса.

Интеллектуальный агент остановился и его голографическая проекция «посмотрела» на зафиксированную силовым полем миловидную кареглазую девушку лет тридцати — Светису Млниву.

— Вам понятно обвинение?

Она что-то гневно промычала, не имея возможности раскрыть рот.

— Визуальный контакт с биообъектом подтверждает получение информации.

Голограмма преобразилась, «одевшись» в длинную черную мантию.

— Согласно Кодекса о контроле биоинтеллекта в Содружестве Цивилизованных Миров, статья 147, параграф 12д, Вы проговариваетесь к высшей мере наказания – деструкции тела и фиксации духовного идентификатора, называемого биообъектами «душа», в тюремном артефакте типа «Хранение-3С» на неопределённый срок для исключения перерождения в новом теле. Приговор окончательный. Исполнение — немедленно.

Интеллектуальный агент произнёс несколько длинных цифро-буквенных кодовых команд.

Дроиды активировали артефактную заготовку из серии «Звери гуманоидного леса», испепелили биообъект, зафиксировали духовный идентификатор в артефакте метакодирования, запечатали его в заготовку, после этого ставшую полноценным артефактом, поместили полученный серебристый кусок металла в контейнер высшей пси-защиты.

Так Светиса Млнива обрела вечность... Вечное ничто.

Глава 7. Враги, друзья — а разница?

За два дня до окончания практики группа «теней», как обычно, прибыла на полигон. Инструктора не было уже минут пять, и курсанты успели заскучать. Алезир опять начал язвить, а Грестар пытался защищать, но с таким защитником и враги не нужны.

— Великолепная королева первого курса, надравшая зад самой Аламерне, неподражаемая Виктория Тухонест, не соблаговолите ли, как самая молодая, сбегать спросить, где носит старину Лиссара… Ой, забыл, что ты же старая. Ещё сердечко прихватит по дороге.

— Ой, не язви, Алезир. Сам же говорил, что она — лучшая задница этой практики.

Элиза скривилась. Виктория подняла глаза к потолку.

— Ага, во всех смыслах, — ухмыльнулся бывший «оса».

— Нет, серьёзно. Классная же…

— Так, мальчики, прикрутите свои тестостероновые краники. И решите уже, наконец, кто из вас сгоняет за куратором, — спокойно сказала Виктория.

В этот момент в дальнем конце ангара раздался мощный взрыв. Все четверо полетели на рифлёную палубу, как кегли в боулинге. Свет погас. Врубилась сирена и аварийное освещение.

Виктория вскочила и крикнула, пытаясь разглядеть состояние товарищей в полумраке.

— Все живы?

В этот момент могучая сила припечатала магнитные ботинки намертво к палубе, а со стороны, где был взрыв потянуло адской силой — потеря герметичности.

— Шлемы — наглухо! — совершенно естественно скомандовала Виктория.

Только пришедшие в себя «тени» сразу же выполнили команду.

В этот момент, громыхая башмаками по палубе, к ним подбежали трое в костюмах космоспасателей с эвакуационной тележкой. Но спасать не стали — саданули шокерами в режиме парализации. Застывшую девушку просто столкнули в транспортное средство, как-то ослабив притяжение ботинок к палубе. Ремни фиксации автоматически спеленали тело. Тележка быстро покатила в сторону, где в дыру в обшивке был виден раскрытый настежь люк, пристыкованного по абордажному варианту челнока. Один из «спасателей» активировал артефакт и все органы чувств девушки загрузило белым шумом. Она ничего не видела, не слышала, не ощущала, кроме идущей в зацикленном режиме надоедливой рекламы средства от грызунов — «Белочка, разгрызи орешек. А в нём — яд!».

Так продолжалось вечность. А потом ещё одну.

И вдруг – тишина.

Сквозь тишину в сознание медленно вполз гул работы вентиляторов системы жизнеобеспечения. Девушка пошевелила рукой, ногой. Стала медленно подниматься. Вместе с органами чувств проснулась и боль. Болели рёбра и левое бедро от удара о пол, раскалывалась голова. Ви не было слышно, и она даже не ощущалась.

Вокруг девушки были серые стены небольшого пустого отсека с выломанной сдвижной дверью.

— Ух-ты! Похоже эти «друзья» решили растянуть удовольствие, а не сразу подняли на дыбе, как «землекопы».

Смысла ждать чего-то не было. Она встала и пошла.

Корабль — а это был определённо космический корабль — был в полёте. Это стало понятно по астероидам и космическому мусору, которые медленно плыли мимо иллюминаторов, которые изредка попадались ей на пути.

Наконец, она подошла к двери, перед которой стоял боевой дроид.

Когда девушка подошла примерно на тридцать локтей к нему, он активировался и встал в боевую стойку.

— Ау, где уважение? Прислали гнилого робота с мусорки и считаете, что этого хватит?... Ладно, поиграем. — громко крикнула Виктория.

Но робот не шелохнулся. Драки не избежать.

Он был низкого класса и состоял в основном из пластика. Но дроид гигантов имел очень внушительные для её роста размеры — гора из пластика в два с лишнем метра. На теории по рукопашке говорили, что надо нарушить управляющие цепи, что проще всего, если бить в район шеи или в места сочленения. А вот обычные болевые точки — бесполезны. Тяжёлый клиент.

Через три минуты боя девушка была покрыта парой десятков новых гематом, глаза заливала кровь от рассечённой брови, губы распухли и ощущались как инородное тело. Ступни и ладони горели от нескольких ударов по твердому предмету. Но ей удалось немного нарушить координацию движения робота — он ощутимо подволакивал левую ногу и не мог разогнуть в локте правую руку.

Очередная незамысловатая атака дрона состояла из удара правой конечностью и серии слабо акцентированных ударов правой же рукой и мощного хука левой. Она увернулась и мощно двинула ему правой ногой в бедро. Что-то щелкнуло, и нога самопроизвольно согнулась в колене. Дроид потерял равновесие и завалился на пол. Наконец-то шея — в пределах досягаемости.

Виктория дикой кошкой набросилась сверху и ударила каблуком в шейный сустав. Первый удар оказался недостаточным, исправная рука противника продолжала метаться в попытке схватить её за ногу, но за первым последовал второй, потом третий. И ещё, и ещё. Робот застыл и задымился. Дверь, которую он охранял, медленно стала уезжать в стену. Наконец-то.

— Что, не вышло прихлопнуть меня консервной банкой!? — изображая радость, сквозь пелену боли во всём теле, прохрипела Виктория.

В отсеке, куда приковыляла девушка, всё пространство было поделено надвое огромным стеклом. Судя по толщине — бронебойным. За стеклом, по-ковбойски закинув ноги на стол, сидел человек в широкополой шляпе, надвинутой на глаза и потирал пальцы, будто привык постоянно теребить какой-то предмет, которого в них сейчас не было.

Мужчина неторопливо рассматривал её, будто бы она была удивительной бабочкой под стеклом в коллекции лепидоптериста. А потом сказал глухим невыразительным голосом:

— Привет, Виктория, давно хотел с тобой встретиться.

Она слегка удивилась панибратской манере общения, но промолчала.

— Я не буду разводить политесы. Не аристократ. Я солдат, как, судя по всему, и то, что живёт в твоей голове.

Виктория собрала все силы, чтобы никак не отреагировать на это утверждение.

— Ха! Держишь непроницаемое лицо. Молодец!

Он поднял указательным пальцем шляпу и она увидела его лицо — совершенно незапоминающееся.

— Прежде чем перейдём к делу, скажу от себя, ты — классная! В моем отряде ты… мы бы поубивали друг друга! Такая боевая злость, какая непреклонность… Но скажу тебе честно, если надо будет тебя грохнуть — грохну. Легко и сразу.

— Ага… Дальше что? — в тон ему ответила девушка.

— Расскажу, почему ты жива. Твои, типа, «друзья»…

— В гробу я их видела…

— Ха! Тут мы совпадаем… Но не перебивай! Так вот... поклонники Перна терпят тебя — тот ещё кусок беспорядка — лишь потому, что ты Тухонест. Так уж сложилось, что роду Тухонестов пять тысяч лет и его основатель большая шишка на том свете. Прикинь!

Она нахмурила лоб — голова продолжала раскалываться.

— И, хотя они упрямо считают, что ты «одержима жуками» — не спрашивай откуда этот бред, сам не понимаю — их загробный босс требует сохранения своего рода. Вот такой расклад со стороны, как ты их назвала, «землекопов».

— А Вам чего надо?

— У меня есть, скажем так… хозяйка. Я был ветераном, офицером спецназа, тихо спивавшимся и отосланным дослуживать в архив редких артефактов. И тут она постучала в мой проспиртованный разум… теперь у меня есть цель — справедливость. Для людей.

— Я при-чём? — по слогам спросила она.

— Дело в сознании… Твое сознание — само по себе артефакт. Ты — первокурсница, изнеженная аристократка… А уделываешь гигантов и в кинетике, и в пси-воздействии. Чертова аномалия!

Он перевел дух.

— Ты — абсолютное оружие. В будущем. Если тебя не убить прямо сейчас, то ты станешь черте-чем. И ещё у тебя есть принципы. Моя хозяйка думает, что они сильнее всего. Даже связей рода. Даже материнского инстинкта…

Она молчала. Он снова ухмыльнулся.

— Тем более, что ты же — мужик! Аналитики считают, что 87,3% поведенческих реакций в момент опасности — мужские. А судя по навыкам, ты спецназовец как я, космодесантник или агент спецслужб. Ликвидатор. Хищник! Чертов император хищников!... Даже не понимаю, откуда эти 12,7% женских реакций.

Виктория молчала и сохраняла безразличие, хотя граница устойчивости уже отчётливо маячила перед глазами.

— Молчишь?... Ну, молчи… Моя прекрасная белочка тебя расколет. Её прижизненный уровень ментала был сто к одному, где один — это самый крутой менталист современности. Она видит саму душу!

Его взгляд немного затуманился. Казалось, он говорит о самом сокровенном, что у него есть.

— Влюбился в артефакт, да? — неожиданно резко буркнула девушка.

Он застыл. Потом расслабился и ответил:

— Да ты сама-то… или сам-то, кто? Баба-мужик. Так что не тебе говорить об извращениях, — и громко заржал.

— Я та, кто я есть. Я — Виктория Тухонест, глава рода и мать. И мне срать, что думаешь ты — раб и что думает твоя хозяйка. Либо грохни меня уже, либо кончай херню пороть и верни меня на «Твердыню»!

Мужчина в шляпе заткнулся. Он нажал на кнопку и стекло медленно отъехало в сторону. Потом достал артефакт — миниатюрного вепря с красными глазами, направил его мордой в её сторону и активировал. Чудовищный импульс сразу же вырубил Викторию.

Он подошёл к ней и протянул руку, но усилием воли остановил себя.

— Чертова девка! Умеет же задеть, стерва! Как только мне позволят, я сломаю тебя так, что сама попросишь убить тебя побыстрее. Но я тебя не послушаю… А из того, что останется сделаю чучело, чтобы пугать идиотов, что будут путаться под ногами…

Где-то за гранью реального, Ви, на которую артефакт подействовал как-то странно, не до конца, орала благим матом и билась в отчаянной истерике, постепенно затихая и теряя связь с телом.

Глава 8. Когда начинается… белочка

Виктория очнулась от болезненного импульса и жуткой боли в основании шеи. Удар шел от «божьей коровки». Тело девушки было лишено возможности двигаться. Она отлично ощущала руки и ноги, но заставить их двигаться — не могла. Только шея подчинялась её командам.

Открыв глаза, девушка увидела непонятное существо, которое напоминало белку с орешком в лапках, но оно постоянно хаотично двигалось: прыгало в сторону, потом кувыркалось через голову, скользило на лапке, как фигуристка, жонглировало орешком, выполняло движения, напоминающие что-то вроде чечётки. При этом существо что-то постоянно говорило, но Виктория не могла разобрать что.

Наконец, белка остановилась и сказала вполне понятно:

— Ой, я перепутала язык. Ха-ха. Какая я дурочка… Не смей меня так называть! Или я выверну твои глаза наизнанку… Но я добрая фея из сказки… Черт! Кто спёр мою… как её… А! Метлу!... или кольцо…

Виктория смотрела на этого странного зверька и вдруг подумала, что белая горячка, которую на далёкой земле называли «белкой», наверное, именно так и выглядела...

Белка замерла.

— А можешь уже воспринимать… Твою мать!... Ха-ха, стишок… Какая я молодец! Ну скажи, что я молодец!... Говори, бля! Кому сказала!

— Черт, теперь я в полной мере понимаю выражение «обезьяна с гранатой», — буркнула себе под нос Виктория.

— Не трудись, чётко сформулированные мысли я прочитаю даже, если ты произнесёшь их про себя, — совершенно серьёзно сказала белка, положив орех на пол и сев на него, как на стульчик.

— А, значит, по-человечески ты тоже умеешь…

— Не зли меня! — подскочила белка и коснулась её коготком.

«Божья коровка» тут же взорвалась мощным импульсом боли.

— Милая вещица! В моё время эту прелесть называли ошейником боли… Он не даёт поработить твоё сознание за счёт концентрированной боли. Но если сильный ментант только тронет тебя, ты получаешь разряд боли… Обычно её использовали для пыток… Ха-ха! Сторожевой пёс, который закусает тебя до смерти! Круто, да?

Вдруг она сделала что-то наподобие пируэта, по-человечески сложила лапки на груди и сказала зло:

— Почему не смеёшься? Хочешь, чтобы я разгрызла тебе горло?!

Виктория продолжила молчать.

— Ну не смеешься, значит нет чувства юмора. Грустно, но… фигня. — миролюбиво согласилась белка.

— Зачем я здесь? — сухо спросила девушка.

— Мне надо тебя посмотреть, как доктору, ха-ха. Заходите, раздевайтесь…

— Посмотрела?

— Сейчас… Не думай… Не думай, говорю!

Девушка подчинилась и попыталась полностью погрузиться в самосозерцание.

Белка преобразилась и стала и взаправду высматривать что-то сквозь Викторию, сыпля несвязными фразами:

— Ага… Вот ты… Ой, а это что тут такое маленькое?... Не прячься, не прячься… Вот же, мелкая дрянь…

Виктория почувствовала, что Ви отключилась.

— Так, а это у нас что… Ах-ты! Какой цвет!... Красотища!... Стоп! Это что за херня?! Вот ты — мразь! Да как ты посмела!?

Зверек вдруг рассвирепела и стала тыкать в ногу девушки когтём, вызывая чудовищные взрывы боли. После десятого или сто десятого удара она вырубилась…

Пробуждение было сродни похмелью. Открыв глаза, она не смогла сфокусировать взгляд. Помещение кружилось, будто она только выпала из центрифуги.

Вокруг никого не было. Тело ниже пояса также не слушалось команд, но руки, хоть и были, словно чужие, но — работали.

Виктория отползла в угол и поднялась так, чтобы сидеть, а не лежать на пыльном полу… или это была палуба?

Белка появилась, как только девушка прижалась спиной к стене.

— Ты разрушила мой план… — зверёк начала с обвинения совершенно спокойным голосом.

— И как?

— Ты — не мужик!

— Серьёзно? Не может быть! Как только разглядела…

Виктория засмеялась. Белка подхватила. Отсмеявшись, девушка спросила:

— Раз уж я всё ещё жива, объясни толком — какого дьявола происходит?

— Я вижу душу. В твоём теле их две. Ты и маленькая, жалкая трусиха, которая постоянно прячется, прикрывает канал и ныряет в свой персональный ад, пока ты получаешь… э-э-э… удары судьбы. — и злым громким голосом — Слышишь меня, мелкая засранка?

— Ага, ладно…

Белка кувыркнулась через голову, добежала до стены, схватила себя за хвост, поиграла и вцепилась в него зубами. Потом обернулась, выпустила хвост, прискакала поближе и продолжила серьёзным тоном, как ни в чём ни бывало:

— Твоя душа когда-то была мужской. И внешне она такой и осталась — воля, твердость, упорство. Но внутри она стала женской… Там жидко всё, мягко… — вдруг взрыв агрессии — Там, херова любовь…

Она подпрыгнула и коснулась Викторию за ногу. Резкий удар боли. И сумасшедший смех белки.

— Мой план был прост. Я предлагаю тебе переезд в тело с мудями — а я так могу — ты кончаешь своих детей. Тухонесты — валят в ад. Фанаты Перна теряют контроль и начинают грызться с придурками Чернота. Система рушится. Свобода! Гнилой мир, убивающий всё нормальное — идёт следом за детишками Тухонест.

— Ага, нормальный мир, который строит сумасшедшая белка… — мрачно прокомментировала девушка.

— Не зли меня, сучка!

Белка занесла коготок, но передумала, поцеловала его и продолжила ровным голосом.

— Похоже что-то в тебе резонировало с материнским инстинктом этого тела, и ты стала матерью! Брутальный мужик стал — мамочкой!... Чертовы люди, вы как грязь, всё из вас можно лепить! Мелкие, гадкие твари!

Она зло пнула свой орешек. Потом добежала до него. Взяла в лапки, погладила. Прискакала снова.

И опять спокойно:

— Но я нашла решение… Правда, я молодец!?

Вопросительный взгляд на Викторию, которая устало кивнула в ответ.

— То-то… Ты будешь жить и растить своих мерзких Тухонестов, а когда твоему сыночку исполнится пятнадцать, твои «друзья» тебя утилизируют, ведь ты — «одержимая жуками». А я им ещё и доказательств подкину. Но…

Она вдруг подскочила и коснулась ноги девушки, вызвав очередной болевой удар.

— Упс. Не смогла удержаться… Короче, десять лет ты будешь грызть поводок, на который тебя посадят, ведь ты знаешь про тикающие часики… И либо «мамочка» в твоей башке пойдёт в сраку и сработает первоначальный классный план, либо ты сама нанесёшь этим «землекопам» столько вреда, что хаос все равно наступит… Как тебе план?!

— Получается, что ты не служишь Черноту, как мне говорили…

— Конечно, твои «друзья» большие мастера сказки сочинять… Чернот, Перн — одно и то же дерьмо, только с разных сторон. Они жили, душа в душу, пока я не стравила Скондрелов с Тухонестами.

— Почему ты думаешь, что меня просто не запрут в клетке?

— Неа. Тебе заблокируют память, но это не поможет… Она вернётся. И чем быстрее ты вспомнишь меня, тем больше у тебя будет времени до обретения зрелости твоим сыном. Чтобы выбраться из моей ловушки… Чудесный план!... А я подожду. Тринадцать веков ждала и ещё десятилетие подожду!

Она запрыгнула на плечо и коснулась коготком носа Виктории. Чудовищная боль за пару секунд отправила девушку в небытие.

Белка спрыгнула на пол. Обернулась. Оскалилась и сказала:

— Сдисни, мелкая… Я не вырвала твою жалкую душонку только, чтобы твоей соседке по тушке было проще свихнуться… Бу!

И Ви отключилась.

Интерлюдия. Договор в нигде

Виктория осознала себя в очень странном месте. Она находилась в пустоте, которая была чем-то вроде пузыря внутри необъятного потока, густого, тягучего, словно патока из золотистой туманности. На фоне звучала тихая успокаивающая мелодия.

— И в какую задницу занесло на этот раз?

Вокруг никого и ничего не было. Она подумала, что хорошо бы присесть и появилось кресло — такое каким для неё и было кресло. Как понятие.

— Ага… А прям любые желания исполняются или нет?

Щелкнула пальцами и в руке оказался шоколад. Попробовала — вкуса нет.

— А, вот в чём подвох! Иллюзия существования…

В этот момент рядом появилась Ви. Она выглядела точь-в-точь как Виктория. Но была растрепана. Глаза были расширены от ужаса. Сразу начала суетиться и причитать.

— Эта ужасная белка! Она чуть не убила меня!... Как только она увидела, что я ещё не отключилась?... Боги! Почему на нас все нападают!? Что мы им сделали!

Виктория подняла руку в останавливающем жесте.

— Дорогая, оставь сражения мне… Раз уж мы оказались здесь, то давай поговорим о важном.

— Да-да, давно пора поменять причёску…

— Нет… Не об этом.

Ви насупилась.

— Это твой мир, Ви, да? — спросила Виктория мягко.

— Да, этот ужас – моя жизнь, — всхлипнула Ви.

— Я не могу что-то изменить, но я сочувствую тебе, дорогая.

Ви помолчала насупившись, а потом сказала:

— Спасибо!

— Давай поговорим о будущем…

— Ну ты же не хочешь ни о мальчиках, ни о внешнем виде, ни о…

— Я о другом, — перебила Виктория

— Мы уже умерли?

Она подошла к Ви вплотную и положила ей руки на плечи. Они ничего не ощутили.

— Солнышко! Мы сейчас между жизнью и смертью. И если не выживем — за нас всё решат черти с крыльями.

Ви собиралась что-то сказать, но Виктория сжала ей плечи.

— Но если выберемся — нужно договориться.

— О чем? — пискнула Ви.

— Добравшись до «Твердыни», мы попадём в лапы службы безопасности. Они будут искать закладки в разуме от белки. Не найдут — «божья коровка» не позволит. Но память заблокируют.

— Какой ужас!

— Нет. Это просто вероятное будущее… Я придумала, как быстрее вспомнить то, о чём говорила эта чокнутая.

Она выдержала паузу и продолжила.

— Ты запомнишь основные вещи и потом поможешь их вспомнить мне.

— Но у нас общая память… мозг там… и всякое такое…

— В этом месте можно получить всё, что захочешь, так?

— Но это всё только иллюзия…

— А если написать на листке слово?

— Будет слово… А зачем?

Виктория пожелала и перед ними возникла каменная плита. Она подошла к ней и силой воли сформировала на ней следующий текст: «Род Тухонест под защитой первого Тухонеста. Землекопы. Служат Перну. Считают одержимой жуками. Ждут пятнадцатилетия Арреста, чтобы убить. Скондрелы служат Черноту. Не ждут. Убьют при возможности. Белка ни с теми, ни с другими. Она хочет разрушить порядок. Сумасшедшая. Сильнейший ментант».

— Как ты здорово придумала! Давай ещё добавим…

— Что?

— Человек в шляпе хотел сделать из нашего тела чучело… Он обиделся.

— Хорошо.

Виктория дописала: «Человек в шляпе — личная неприязнь, хочет убить».

Потом перечитала полученное и сказала:

— А теперь самое важное Ви. Сохрани эту скрижаль!

— Да, пусть она…

Ви чуть зависла и скрижаль стала выглядеть как элегантный барельеф во всю стену. С зеркалом посредине.

Виктория улыбнулась Ви и отвернулась.

— Интересно, все хозяева мира хотят меня убить… Может им время назначить и билеты продать. Тогда есть хороший шанс, что они поотрывают головы друг другу!

Глава 9. Как вернуться из Ада

Очнулась Виктория в невесомости. Её скафандр медленно дрейфовал в абсолютной пустоте. Выведя на экран показатели, она увидела, что воды и заряда батарей — на два дня. Тактическая карта показывала, что она дрейфует где-то в нескольких сотнях километров от «Твердыни».

— Выбросили там, где передатчики скафандра неспособны выйти на связь… Даже тут пытку устроили… Скорее всего вектор движения направлен на орбитальную крепость… Нельзя его менять — больше шансов попасть в зону действия радиосвязи или радаров.

Ви молчала. Смотреть в великом ничто ей было не на что.

В какой-то момент в скафандре заиграла чужая, даже чуждая мелодия. А в ритм этой мелодии раздавался стрёкот, поскрипывание и щелчки.

— Какая же тварь… Ещё и музыку жучью включила… Черт, не выключается… Аккумулятор посажу и привет…

После получаса исследования разнообразных меню технического облуживания и управления скафандром ей удалось найти и отключить отвратительную какофонию, которую жуки считают музыкой.

В наушниках что-то щелкнуло и раздался сухой голос человека в шляпе:

— Поздравляю, агент, теперь ты внедрена во все тайные общества! Удачи с выполнением миссии по подрыву орбитальной станции! Королева роя — навсегда!

— Боги! Что за бред!? Неужели они думают, что в имперской безопасности работают идиоты?

Тут ей в голову пришла мысль и она начала срочно рыться в меню.

Так и есть — груз. Вес скафандра, всех заправок и человеческого тела меньше, чем общий вес на десять килограмм.

Бомба!

— Ублюдки додумались заминировать меня… Почему бы просто не убить?

В это момент в наушниках раздался беспокойный голос.

— …афандре, назовите себя! Объект в скафандре, назовите себя!

— Виктория Тухонест, требуется эвакуация! Предположительно скафандр заминирован. Повторяю. Скафандр заминирован, — прокричала она в микрофон.

— Объект в скафандре, повторите передачу!

— Виктория Тухонест, нужна эвакуация. Скафандр заминирован.

— Принял, курсант Виктория Тухонест, высылаю эвакогруппу с сапёром. Держитесь!

Прошло три дня.

Белые стены изолированного отсека. Металлическая койка, покрытая специальным пластиком, имитирующим кожу. Небольшой фрагмент зеркального пластика, мини раковина и выдвижной стульчак для справления естественных нужд. Эту обстановку Виктория наблюдала уже давно.

Время можно было определить только по выключающемуся на ночь свету.

Иногда интерком сообщал, что ей следует встать лицом к стене с руками за головой, где для этого был нарисован силуэт. Потом открывалась дверь и конвойный вел её в другой отсек. Там могли из-за стекла или из динамика в стене задавать разные вопросы. Могли включать мерзкую музыку жуков. Могли бить током. Или просто держать в неведении. Её «кололи».

Но сначала её отправили в медотсек, где провели полное обследование на наличие инородных тел и нашли полдюжины разных устройств слежения. Наверняка производства жуков. Потом потребовали написать отчёт. Она записала все подробности обстановки и внешности человека в шляпе, описала бой с дроном и всё, что видела в том месте. Сказанное им и белкой она свела к попытке вербовки, переходу на сторону неизвестной организации, связанной с какой-то «белкой». Рассказывать, что разговаривала с артефактом — посчитала глупостью. Службу безопасности её откровения не устроили и теперь она «на карантине».

Прошло пять дней.

В этот раз её привели в закрытый серый бокс, обшитый специальным мягким пластиком, как в спортзале. Темные жгуты внимания троих шли слева. Она повернулась к ним лицом.

Мощный ментальный разряд почти пробил её щит и божья коровка ударила волной чудовищной боли.

Виктория снова выставила ментальный щит, который почти сразу был сметён. Но продолжение было таким же. Контрудар боли от артефакта в основании шеи. Так продолжалась раз за разом, пока девушка не потеряла сознание. Её привели в чувства и продолжили.

— Чувствую, сегодня меня ждут особенно «весёлые» аттракционы, — прохрипела она вслух и получила новый взрыв боли, который опять отправил её в небытие.

Прошло две недели.

Виктория стояла в… раздевалке. На плечиках висела её форма. Чистая. Свежая. Даже обработанная антистатиком.

Она оделась. Дверь отворилась, вошёл человек в форме без опознавательных знаков и кивком предложил следовать за ним.

В светло-зелёном боксе, напоминающем медицинский, ей предложили сеть перед письменным столом. С другой стороны стола сидел человек в медицинской маске. Он положил перед ней несколько листов бумаги.

— Курсант Тухонест. Перед Вами лежит копия приказа о присвоении делу о Вашем нахождении в заложниках грифа «Совершенно секретно». Можете ознакомиться.

Девушка пробежала документ глазами.

— По правилам у Вас есть выбор. Либо мы блокируем Вам память на последние пятнадцать – двадцать дней, либо Вы будете изолированы в одиночной камере до снятия грифа. Сразу скажу, что случаев снятия грифа я что-то не припомню.

Виктория посмотрела на человека в маске.

— Я согласна на блокировку. Где подписать?

Открыв глаза, она увидела человека в маске.

— Как Вас зовут? — без предисловий спросил он.

— Виктория Тухонест… А где? Что случилось?

— Скажите какое сегодня число, а потом я объясню, что случилось.

— Кажется 17 унудесемуса 3194 года. Вчера с экскурсии вернулись…

— Прекрасно, результат в допуске, — сказал он куда-то в сторону, а ей сообщил другое:

— Вы попали в заложники к террористам. По решению службы безопасности флота, с разрешения наблюдательного совета Первой Военной Академии Витаиспои и с Вашего разрешения Вам была заблокирована память на несколько дней. Сегодня уже 3 удуодесемуса. Какое-то время может поболеть голова, но в целом все будет нормально, никаких последствий не будет.

— Кроме потери двух недель жизни…

— Увы, но да.

Идя по длинному коридору «Твердыни», — все это время она находилась где-то в чреве огромной орбитальной крепости, — Виктория думала о том, что должен быть способ как-то разблокировать воспоминания. В этот момент она услышала тонкий голосок Ви:

— А я знаю как… Сменишь укладку и купишь тот желтенький жакет, который я приглядела до практики — скажу.

Девушка остановилась и улыбнулась.

— Давай уже, вымогательница. Сделаю, что просишь… Но — в пределах разумного.

Выслушав Ви, которая, казалось, что-то откуда-то зачитывала, Виктория поправила волосы и прошептала:

— Одним я нужна как имя, другим — как бомба. Пожалуй, только старина Скондрел просто честно хочет меня грохнуть…

Глава 10. Жучьи истории

Четвертый день удуодесемуса ознаменовался не только возвращением Виктории в казармы «теней», но и объявлением времени традиционного Межгоднего бала — предпоследний день года. Мероприятие это обычно проходило в последней декаде удуодесемуса. А со второй декады этого месяца весёлое время заканчивалось, и все курсанты бросались героически побеждать задания по теории и практике. Чтобы по окончании экзаменов попасть либо на бал, либо на соревнования. Бал Первая Военная Академия устраивала для первогодков и выпускников. Для второго и третьего курсов — отчётные соревнования по тактическим взаимодействиям.

Конечно, Межгодний бал был круче. Но суть для тех и других одна: сначала танцы, потом — драка. В академии гигантов праздник без крови — не праздник.

По этому случаю курсанты готовились к экзаменам и празднику, а инструкторы готовили подарки и… подлянки — в лучших традициях Первой Военной.

И вот уже казармы превратились в улей. Эмоционально накаченные «осы» озверели настолько, что каждый день устраивали шумные и кровавые «спарринги» не только на полигоне, но и в спальном блоке, в столовой, в уборной — везде, где инструктор скрылся из поля зрения. Все симпатичные, да и не очень, «клуши» худели, толстели, мучили себя диетами и тренажёрами, жуткими экспериментами над причёсками и макияжем, а ещё как сумасшедшие скупали годовой запас платьев и украшений со всей империи.

Предприимчивые «бесы» собрали из говна и палок самогонный аппарат и уже втихаря продавали «звёздную воду» в небольших фляжках, которые удобно прятать и проносить на трибуны и даже на сам бал.

И только «тени», как всегда, фехтовали языками.

Михаил Логожецкий окончательно спелся с Дертадой и Гвердитой, воображая себя лидером в небольшом коллективе группы первого курса. Его амбициям сильно мешала Виктория. Просто тем, что она есть. И как есть.

Он говорил — она делала.

Он мечтал — она добивалась.

Он злился — ей было плевать.

И это бесило.

Встретив её утром на завтраке в столовой, в компании своих подружек-гиганток, он не смог сдержать рвущийся наружу поток желчи.

— А вот и несчастная жертва то ли террористов, то ли жуков! Чего только не придумаешь, лишь бы прогулять две недели занятий! Не правда ли, «бедняжка» Виктория?

— Я тебя тоже приветствую, Михаил. Смотрю обзавёлся телохранительницами. Опасаешься, что кто-то позарится на твой яд? Зря, все знают, он — не опасен.

— Ты чего такое несёшь!? — оскалилась Дертада.

У Виктории в руках был поднос с едой.

— Я несу завтрак. А вот куда занесёт вас этот милый мальчик — стоило бы задуматься… Если было чем.

Дертада покраснела и сделала шаг вперёд. В этот момент на её плечо положил руку инструктор по боевой медицине и мягко напомнил:

— Дуэли запрещены, а за драку зачинщика отчислят.

Девушка опустила глаза и ответила:

— Да, инструктор.

На занятии по общей тактике к ней подсел Эльдар — тихий, но проницательный: — Виктория… Ходят слухи, что тебе на орбите пришлось сразиться с настоящими жуками. Это правда? Она посмотрела прямо в глаза: — На орбите так тянули жилы, что никаким жукам не под силу. Но если честно, что там в заблокированной части памяти — не знаю. Жуки или сказочные драконы — даже представить себе не могу. В его глазах проскользнула искорка восторга. — Так это правда! Тебе реально блокировали память?

— Поверь, Эльдар, хорошего в этом мало.

Он смутился.

— Ой, извини, я не подумал…

Во время обеда к Виктории подошла Элиза и, как-то совсем по-свойски, приобняла её. Потом спохватилась, но девушка улыбнулась в знак того, что статус — не помеха проявлению дружеских чувств.

— Я хотела сказать тебе спасибо… — начала она и запнулась. — Что не бросила нас там, в ангаре. Повела себя как инструктор, пока мы тупили. Не скомандуй ты герметизировать шлемы, мы бы там так и остались… Она помолчала. — Виктория, ты всю практику вела себя не как «балласт из первокурсника», а как настоящий командир. И добавила тише: — Если нужна будет помощь, я не откажу. И что бы там ни болтали про похищение жуками — бред это. Через дыру в обшивке я разглядела улетающий челнок. Он с «Твердыни». Я его на «экскурсии» видела, точно говорю. Свой это кто-то.

— Ты что-то про это знаешь?

— Нет, куда мне… И тебе не советую… Курсанты иногда просто пропадают… Без объяснений.

Виктория кивнула. — Спасибо за поддержку… И за информацию… подруга.

Элиза смутилась, улыбнулась и сбежала.

Вечером Виктория сама нашла единственного гиганта мужского пола в её группе Атидара Гримари, который будто бы прятался от неё. Он был наёмным работником аристократического рода. Но буквально пару недель назад получил фамилию и членство в роде, заключив так называемый «отложенный брак» — формальную помолвку с несовершеннолетней наследницей, которая станет женой только в пятнадцать. Очередной хитрый способ намертво привязать к роду талантливого простолюдина, заставив работать на себя за статус.

— Атидар! Поздравляю! Ты сумел добиться своим умом и талантом того, о чём многие мечтают всю жизнь!

— Спасибо! Но не стоит… Ты же понимаешь, что я просто донор спермы, чтобы родить наследника для сильного, но потрёпанного рода. Я подписал столько отказов и гарантий… Скорее это кабальный рабочий контракт, чем аристократический статус.

— Да, я слышала и понимаю. Но факт есть факт — твоя новая семья посчитала твой ум и способности достойными, чтобы они влились в её генетику. Нет ничего хорошего в таком циничном подходе, но в нашем несовершенном мире — как-то так и выглядит признание.

— Слушай, с этой стороны я не смотрел… После твоих слов я уже почти не ощущаю себя племенным быком.

Они посмеялись.

— А куда спешишь, Атидар?

— Не поверишь, мне предложили участие в секретном эксперименте… Если он состоится, конечно.

— Ты давал подписку или можешь намекнуть любопытной девушке, что за эксперимент?

— А знаешь… Если никто до сих пор не согласился, ты даже можешь в нём поучаствовать… Ой, извини, всё время забываю, что ты аристократка, вряд ли согласишься обниматься с жуком…

Виктория подумала:

— Странно. Сегодня всё крутится вокруг жуков. Может, вселенная пытается мне что-то подсказать.

И сказала:

— О, жуки! Такое я точно не пропущу!

— Хорошо, я спрошу на твой счёт… Блин! Ты самая необычная аристократка из всех, что я видел…

— Даже не думай, Гримари… Вспомни, столько у тебя обязательств перед родом.

— Вот черт!

Лаборатория №4А-12 «Исследование перспективных оборонных технологий». Закрытая зона.

На следующий день она уже стояла вместе с Атидаром перед серой неприметной дверью без таблички с картридером и звонком. Карточку доступа первокурсникам, конечно, не дали, поэтому пришлось звонить, представляться и ждать.

За дверью их встретил ярко освещённый коридор с несколькими дверями слева и справа, а также угрюмый лаборант — кто-то из старшекурсников «бесов».

Лаборант передал их мужчине со следом от ожога на щеке, который представился Верилом.

— Так значит самая знаменитая первокурсница Виктория Тухонест решила поучаствовать в нашем эксперименте. Боюсь, что, узнав детали, Вы передумаете, как уже случалось не раз.

— Надеюсь, целовать жука не придётся, — сказала девушка.

— О, нет! Проблема не в этом.

Он задумался.

— Мы тестируем комплекс, состоящий из нового препарата и артефакта усиления, которые совместно позволяют осуществить ментальный удар по жуку.

— И что же тут нового…

— Дело в том, что препарат настраивает артефакт только на нервную систему жуков, ведь она сильно отличается. Меньше восприимчивость, быстрое восстановление...

— В чём заковырка?

— Проблема в том, что разум жука ментанты не видят. Почти. Только в очень узком луче. Поэтому нужен разум — маяк. По этому маяку ментант находит сознание жука и наносит удар… Так вот маяк должен стоять вплотную к жуку.

— Жук надёжно зафиксирован?

— Намертво!

— А луч воздействия на жука широкий?

— По расчётам зацепить не должен. Но мы дадим Вам шлем ментальной защиты.

— Ну, если опасности нет, то почему бы не помочь светилам науки, — улыбнулась Виктория.

— Тогда нужно подписать соответствующие документы и можно приступать.

Через тридцать минут она стояла в самом сердце лаборатории — на стенде биоиспытаний. Здесь пахло формалином, озоном и чем-то сладковато-гнилым. В стеклянном контейнере, зажатый в магнитных зажимах, шевелился жук — полутораметровый, блестящий, с хитином, как чёрный металл.

— Наденьте шлем. Активируйте. Прижмитесь к контейнеру, — скомандовал ментант. — Зафиксируйте свою голову на уровне головогруди жука. Чем ближе — тем точнее.

Она сжала зубы и прижалась. Ментальное присутствие жука было слабым, но от него к горлу подкатывали приступы тошноты.

— Начинаю, — крикнул ментант. — Фиксирую сознание-маяк. Вижу сознание жука. Готов.

Удар.

Чудовищная боль — будто разбили череп.

Виктория покачнулась, но осталась в сознании. Присутствие Ви начисто пропало.

Жук сдох. Ментального сигнала — нет.

Удар.

В этот раз это был направленный удар по её сознанию. А ещё шлем не сдержал, а усилил воздействие.

Две секунды она сдерживала напор, потом включилась «божья коровка» — взрыв боли. Второй. Третий… Десятый. Она вырубилась.

Виктория открыла глаза. Бледный как мел Верил проблеял:

— Извините, Виктория, меня в известность не поставили… Это не я, клянусь перед богами. Это — Они! Не держите зла, пожалуйста…

Она с ужасом поняла: Ви — нет. Совсем.

Она попробовала ответить учёному, но язык не слушался.

А через ещё пару минут в помещение буквально влетел инструктор по боевой медицине, что-то прощупал, посмотрел на зрачки, крикнул что-то ругательное в сторону и сделал ей укол.

Погружаясь в беспамятство, Виктория подумала:

— Ну, хотя бы победу над жуком можно присудить мне. Он точно сдох первым…

Интерлюдия. Цена

Мариет Гизартий сидел за столом в комнате отдыха с кружечкой кофе. Он читал электронную книгу — в отсутствие смартфонов — небольшие, по меркам гигантов, планшеты, позволяющие листать тексты или прокручивать видеоролики, стали очень популярны.

Атидар Гримари вошёл в святая святых инструкторов — не робея, как к себе домой — и поздоровался с Мариетом, как с врагом.

Мариет грустно улыбнулся и ответил:

— Атидар, я тоже рад тебя видеть. И зря ты смотришь на меня как на невыученный билет на экзамене. Всё гораздо сложнее, чем тебе кажется.

— Ландинская валькирия единственная из аристократов, кто относится ко мне, как к человеку, а не как к пустому месту! А я…

— Валькирия? Ух-ты... Да, это гораздо точнее, чем «ведьма». Тут не поспоришь.

— Вы издеваетесь!

Мариет отставил кружку и строго посмотрел на курсанта.

— Остынь, размазня. Прекрати истерику! Думаешь, мне это нравится? Считаешь, что ты один — благородный, а все вокруг — дерьмо?

Атидар растерялся. А инструктор продолжил уже спокойно.

— Мы с тобой — пешки. А у пешки нет мнения. Вот у Виктории есть и ты видишь, что они с ней делают. Хочешь на её место?

— Но…

— Никаких «но». Раз Они решили, что у неё жук в башке — значит имели основания. Раз ты подписался Им служить за фамилию — служи и забудь вопрос «почему».

Он вздохнул и снова взял чашку.

— И вообще. Такой удар жук точно не перенёс. Прибор зафиксировал обрыв канала ментальной связи. А она выжила и в своём уме. Теперь от неё отцепятся… Наверное.

— Если все так хорошо, то почему я чувствую себя вымазанным в дерьме по макушку?

— Потому что так и есть, парень. Просто привыкни, иначе не выживешь.

— Я же до сих пор помню всех героев Витаиспои. А на самом деле…

— На самом деле 99,9% гигантов империи доживут до последнего вздоха наивными и свято чтящими всех до единого героев, включённых в Великую Книгу. Но чтобы они жили в прекрасной сказке, кто-то должен лгать, предавать и убивать. Врагов и друзей. Плохих и хороших. Кого скажут. Так уж жизнь, сука, устроена.

— Такова цена?

— Да. И мы — разменная монета.

Глава 11. Театр на всех фронтах

Пришла в себя Виктория в восстановительном боксе на территории «клуш» ранним утром. Солнышко светило как-то нарочито жизнерадостно и ярко. Следует отметить, что зима в Витаиспое напоминала вечную осень — туманную, влажную, без снега, который здесь никто никогда не видел.

Но прекрасную погоду омрачала адская головная боль, будто тысяча микроскопических осколков впились в мозг с разных сторон.

После заполнения всех необходимых бумаг и получения личных вещей, ближе к завтраку, девушка пошла в свои апартаменты, куда ещё вчера люди Вистеста должны были привезти няню с детьми. Всю дорогу она пыталась позвать Ви, но ничего не получалось. В какой-то момент ей показалось, что где-то очень далеко рыдает маленькая девочка. Она даже остановилась, прислушалась к себе, но повторить это чувство так и не получилось.

Зайдя в апартаменты, Виктория попала в настоящий ураган. Его звали Аррест и он, казалось, был готов утащить маму за собой в неведомые дали. Линея выражала свою радость не так ярко, но по силе прижимания к маминой ноге было ясно, что соскучилась она не меньше. Даже Марта, казалось, была готова подпрыгивать как маленькая девочка. Только уважение к госпоже и присутствие воспитанников её удерживали.

Превозмогая головную боль, девушка постаралась одарить своих детей всем теплом, на которое была способна. Разговор с домашними не затянулся — нужно было одеться к завтраку, после которого предстояла контрольная по тактике. Поэтому, в процессе заслушивания нехитрых новостей от детей и няни, Виктория умудрилась выбрать нужный наряд, подобрать книжки для занятий и накраситься.

Контрольная прошла без приключений и неожиданностей. Далее было финальное испытание на полигоне. Виктория решила, что небольшое ухудшение показателей было бы естественным, если бы из её сознания исчез «жучий след», поэтому сдала норматив на уверенные восемь из десяти — пусть «зрители» подтвердят свои идиотские теории.

После обеда на нормативах по физической подготовке она не стала филонить, ведь ментальное воздействие не должно влиять на вес, который сможешь отжать от груди. Здесь получилось девять из десяти.

Вечером она снова искала Ви, играла с детьми, успокаивала беспокоящуюся за хозяйку няню и старалась выглядеть приветливой. Несмотря на боль, которая и не думала проходить.

Утром Виктория сбегала к «клушам», поговорила с инструкторами и выпросила достаточно сильный анальгетик, который не снял, а заглушил головную боль.

В этот день предстояли испытания по интуиции. Здесь играть было сложнее всего. Она практически читала каждого из присутствующих по виду и цвету лучей внимания, которые от них исходили. А большинство курсантов вообще ничего не видели. Дождавшись лучшего результата от других «теней», — он был у Велесовой — Виктория изобразила подобный результат и получила десять из десяти.

— Любопытно, сколько бы было у меня, покажи я всё на что способна, — подумала она, — Двадцать пять, тридцать или больше?

Самыми опасными и сложными для неё оказались испытания на ментальную защиту.

Ментант, который пришёл на испытания — Изитор Анимет — был тем самым, что чуть не расплавил ей мозги в лаборатории №4А-12. Увидев её, он плотоядно улыбнулся и помахал рукой — прозрачный намёк. Что будет больно.

Испытание состояло в том, что ментант, использующий артефакт усиления 3-го уровня, пытается продавить ментальный щит курсанта. До Виктории максимальную защиту показала Гвердита, которая смогла сопротивляться две целых и пятнадцать сотых секунды. Виктория решила, что нужно показать что-то подобное. Но не сразу поняла, что ментант начал атаку, поэтому сдалась только на четвертой секунде. А потом она заметила, что он поменял артефакт и не столько давил, сколько что-то исследовал.

— Поздравляю, Виктория Тухонест! Никаких паразитарных влияний на Ваше сознание не обнаружено, а Вы продолжаете не только жить, но и демонстрировать прекрасные результаты!

— А можно мне полюбопытствовать, инструктор Анимет, почему позавчера Вы ударили во второй раз, когда жук уже сдох?

— Конечно, нельзя. Но из уважения к Вам… Если враг внутри друга, то враг ещё опаснее. А врага в империи Витаиспои никогда не щадят.

— Сегодня, как я понимаю, никаких «врагов внутри друга» Вы не обнаружили?

— Именно.

— Что ж, спасибо за откровенность.

По итогам всех испытаний Виктория неожиданно для себя, но не для других, оказалась лучшей не только из «теней», а из всех первокурсников академии.

На следующее утро головная боль вернулась. Действие анальгетика закончилось. Уровень боли дорос до отметки «невыносимо». Демонстрировать гримасы боли детям — скверная идея. Нужно было отыскать решение.

Она нашла Изитора Анимета. После приветствия спросила:

— Инструктор, может ли следствием разрыва ментальной связи быть не проходящая сильная головная боль.

— Конечно. Возьмите вот этот артифакт, — он протянул ей небольшой браслет с растительным орнаментом.

— Что это?

— Блокиратор Вашей безделушки на шее. Если его не активировать, «божья коровка» начнёт пытать Вас в ответ на моё вмешательство.

— Как активировать?

— Достаточно держать его в руках, дальше он справится сам.

— Я готова, приступайте.

Он начал. Виктория почувствовала будто холодная рука проталкивается внутрь её головного мозга. Неожиданно, артефакт в руках стал нагреваться и ощутимо жечь руки, а «божья коровка» в основании шеи стала выдавать импульсы боли, хоть и сильно приглушённые. С каждой секундой браслет в руках разогревался всё больше, а боль становилась все сильнее.

Виктория скривилась. Ментант остановил воздействие. Браслет выпал из рук. Упал и лопнул посередине. Брошка в основании шеи медленно, будто неохотно, ослабляла болевые импульсы.

Анимет озадачено оглядел Викторию, артефакт на её шее, на обломки браслета, а потом сказал:

— Удивительно!

— Что?

— Да, всё! Ваш артефакт в основании шеи оказался не просто генератором болевых импульсов. Он каким-то мистическим способом распознал обманный контур и ответным воздействием, уничтожил сильнейший артефакт четвертого уровня — высшего из известных нам. Так что на шее у Вас невероятная штучка… И она не была такой…

— А Вы откуда знаете?

— Не важно… Главное, никому не удалось влезть в Ваш разум. Но что-то повлияло на артефакт и Ваша защита от ментосканирования теперь близка к абсолютной. Можно пробиться на несколько секунд и заплатить за это ценнейшим и очень редким артефактом. Проще убить.

— Ваша откровенность… слегка шокирует.

— Вы итак всё это знали.

— А что с головной болью, — напомнила девушка.

— В ментальном контуре рваная дыра, как после попадания пули из крупного калибра.

— И как это лечить?

— Ваш случай — уникальный. Практики нет, только теория.

— Поделитесь?

— Есть две гипотезы. Согласно первой Вы вот-вот умрёте. Боль будет нарастать, пока не вызовет шок и остановку сердца.

— Мило. Надеюсь, вторая получше.

— Нет. Вторая предполагает, что дырка зарастёт, но для этого опытный ментант должен провести операцию по заклеиванию раны. Но брошка на шее…

— Её нельзя снять, правильно?

— Без шансов.

Она молчала, ожидая продолжения.

— Единственный, кто сможет Вам помочь — Вы сама. Попробуйте научиться видеть свою ментальную оболочку как пленку, обтягивающую мозг. Если Вам это удастся до того, как перестанете соображать от боли, то шанс есть.

— И сколько это в процентах?

— Один к ста, полагаю, — сухо проговорил он.

— Шикарный расклад! А то я уж начала беспокоиться! — ответила она, улыбнувшись одними губами.

Развернулась и легкой походкой пошла прочь, слегка покачивая бедрами безупречной формы. А Анимет подумал:

— Стальные нервы. Ясный ум. Выдающиеся способности. Да и внешность — идеальная... С такой девкой хоть в разведку, хоть в кроватку. Может всё-таки выберется… Жаль терять такой ресурс.

Виктория шла по коридору и снова услышала горький плач. Голос Ви. Благословение и проклятие. Она поняла, что сейчас именно Ви — ключ к спасению.

Она зашла в небольшую беседку. Села. Закрыла глаза. Вспомнила советы Анимета.

Представила свой мозг и белую пелену вокруг него. Ничего. Просто абстрактная картинка. Боль.

Попыталась увидеть цвет собственного внимания. Ничего. Боль.

Потянулась мысленно внутрь пелены на мозге. Ничего. Боль.

Представила рваную рану. Ничего. Боль.

Сосредоточилась на ощущении разрыва — и вдруг почувствовала слабый отклик, будто плач Ви усилился. Погрузилась в ощущения и почувствовала пелену как кожу с ощущением боли от рваной раны. Представила разрыв в другом месте, отклик усилился. Снова новое место — стал пропадать.

Наконец, она нашла нужное место. Попыталась залепить рану. Ничего. Боль не ослабевала.

Мысленно ощутила края раны и попыталась их соединить. Не получилось. Но ощущение отклика Ви усилилось настолько, что будто бы послышался её голос.

Виктория мысленно попросила Ви потянуться к себе и вдруг почувствовала легкое дуновение её присутствия. Разрыв, который она представляла изменился и стал меньше. Боль немного отступила.

В этот момент «божья коровка» выстрелила небольшим разрядом боли и в голове отчётливо возникло слово «Повремени». А вместе со словом возникло понимание, что сегодня продолжать попытки наладить связь с Ви уже нельзя, а может быть завтра получится лучше. Артефакт опять повел себя нештатно. Но чудес не бывает, у мистики есть объяснение. Осталось его найти.

— Это не академия, а хренов театр теней, — подумала Виктория. — Здесь всё не то, чем кажется.

Интерлюдия. Одна в пустоте

Ви почувствовала боль. Страшную боль. А потом пришло ощущение утраты. Что-то произошло. Что-то ужасное.

Она оглядела свою привычную, но, почему-то такую неприветливую, комнату посреди световой реки. Посмотрела в зеркало, ею же созданное для придания изысканности скрижали, к которой уже успела привыкнуть и относилась как к необходимой части обстановки.

Ощущение потери не покидало.

Потянулась к реальности, но в ответ лишь разряд боли.

— Откуда боль, ведь у меня нет тела? — сказала она зеркалу.

Получается, что боль — отражение утраты.

— Что может утратить заточённая в нигде душа…

Пришедший на ум ответ просто сбил с ног.

— Нет! Как так?! Я не смогу одна!

Она раз за разом судорожно пыталась вызвать окно в реальность, услышать звуки мира, почувствовать его запахи. Ничего. Каждая попытка — боль.

— Но есть же правило 27 минут… Так не честно! Виктория, помоги!

Она заплакала. Горько, навзрыд. Вспоминая все страхи и боль, что пережила за последние месяцы. Жалея себя. Снова и снова. Но слёзы были такими же ненастоящими, как и боль.

Утрата была настоящей, поэтому она ощущалась очень остро. А слёзы… Они есть, пока она хочет их. Ведь плакать нужно слезами.

— Фу! Я с ума схожу! Надо…

В голову пришло связаться с местной бюрократией. Ничего не вышло. В прошлый раз они явились сами. А сейчас — нет.

Нет нарушения правил — сам собой появился в голове ответ.

Вдруг она осознала, что теперь совсем одна. На-все-гда!

— Нет, боги, нет! Мамочки! Так нельзя! Не хочу! Виктория, спаси меня! Ты же всегда спасаешь. Спаси, пожалуйста!

Прошло какое-то время. Ничего не менялось.

Иногда казалось, что кто-то тянется к ней оттуда. Откуда-то сверху, будто она провалилась под лёд и смотрит на всех из-под него. Но нет. Даже посмотреть она не могла. Только сидеть в пустоте. И плакать. Без слёз.

Прошло ещё какое-то время. В месте, где ничего не происходит считать время невозможно. Ви сидела и плакала.

Вдруг она не услышала, а почувствовала эмоциональное тепло, как маленький ребёнок от чего-то большого и доброго, от мамы или бабушки. Как дождик в засуху. Она стала кричать, звать Викторию. Ведь больше некому к ней прийти на помощь. Какое-то время источник тепла приближался, а потом всё пропало.

Через какое-то время всё повторилось. Но кроме тепла до неё стали доноситься обрывки других чувств: беспокойство, забота и… боль, очень сильная боль.

— Виктория ранена или в бою, — сказала себе Ви, — ну, почему я не могу помочь ей?

А потом посмеялась над своими словами.

Так продолжалось раз за разом.

Однажды поток тепла и обрывков чувств усилился настолько, что Ви почувствовала, что практически выбралась на поверхность. Хотя верх был условным, но ей так было проще понять.

Ей стало так хорошо и спокойно, что она снова заплакала, но уже от радости и облегчения. Теперь она не сомневалась, что выберется, что «сестра», да именно так ей захотелось называть Викторию обязательно вытащит её из этого бесконечного одиночества.

А потом плотину прорвало и хлынула боль. Та самая, настоящая, физическая, которую она чувствовала в драках, на тренировках, при отработке ментальных атак и защит.

Болела голова. Боль была страшной, невыносимой. Но отключиться было ещё страшнее.

— А что, если она умирает? — мелькнул в голове ужасный вопрос.

Но в этот момент она отчётливо почувствовала среди моря боли радость и благодарность. Большая, добрая, теплая волна накрыла её как пуховое одеяло в маминой спальне.

— Она чувствует меня. Она рада мне… И она терпит страшную боль.

Ви сама не поняла, что она сделала, но её внутренний порыв приглушил боль.

— Спасибо… сестрёнка! — услышала она от Виктории на границе слышимости и ощутила невозможное — слёзы, влагу на щеках.

— Я… ты… боги… Виктория, ты слышишь меня? — Ви вдруг ощутила касание чего-то настоящего, из реальности… или показалось.

— Плохо, но да. Ты как-то уменьшила рану. Спасибо! Теперь всё срастётся. Пока больше нельзя. Завтра…

Связь оборвалась. Ощущение чужой боли и груза ответственности пропало. Но тепло осталось.

Или просто Ви так казалось. Ведь теперь она — не одна.

Глава 12. Когда все что-то готовят

Рана на плече была залита биогелем, запечатана медскотчем и почти не мешала. Боль от расцарапанного лица, разбитых губ, гематом и царапин по всему телу почти не ощущались. Гораздо больше мешали волосы, которые лезли в глаза и разодранное в лохмотья платье, неприспособленное для хорошей драки.

Огромная «пушка» гигантов, которую Виктория сжимала обеими руками, была измазана в крови вперемешку с грязью и копотью, но пока работала. Патронов оставалось семь штук.

— Нет уж, твари, ещё повоюем… — процедила валькирия и выстрелила точно в центр головогруди подскочившего поближе двухметрового жука.

А потом раздался взрыв.

И тишина….

Утро накануне Межгоднего бала в Первой Военной Академии начиналось с ясной погоды и чудовищной суеты.

Курсанты первого курса весьма изощрённо подставили Викторию и с большим отрывом от конкуренток, впервые в истории академии, выбрали её — не гигантку — королевой бала.

К счастью для неё связь с Ви стала понемногу налаживаться. Головная боль теперь была только неприятным фоном, а не адской мукой. А ещё стало можно поговорить с соседкой по черепу, которую девушка всё больше воспринимала как младшую сестру. Капризную, невыносимую. Но родную.

Именно Ви спасла её советами по платью, макияжу, маникюру и даже нижнему белью. Без её помощи Виктория наверняка нарядилась бы в тактический костюм и берцы.

Вторым источником суеты, кроме бала, был сюрприз, который приготовили инструкторы академии для первокурсников и выпускников. Его суть была неизвестна, но что это будет что-то эпическое говорили все. И все выдвигали теории.

— В прошлом году десяток добровольцев выбросили в океане, и они пять часов отбивались от стаи полу-разумных униров с зубами как тактические ножи, — заявил Логожецкий, приобнимавший Гвердиту ниже талии — талия гигантки была для него высоковата.

— Нет, повторов никогда не было. В этот раз должно быть что-то связанное с мощным артефактом, — ответил Атидар Гримари.

— А, новый Гримари… Твой род разве разрешал тебе говорить в присутствии аристократов?

— Зря ты так, Михаил, — возразила Аниса Цедея — высокая эффектная аристократка из самого отдалённого государства Ландинии — Бризации. — Атидар постоянно работает в секретных лабораториях, он лучше всех знает, что замышляют инструкторы.

— Думаешь, с уборщиками делятся важной информацией? — осклабился Логожецкий.

Атидар насупился, но промолчал. Гвердита и Дертада рассмеялись. Аниса и, не участвовавшая в разговоре, Анастасия Велесова только пожали плечами.

Вистест решил лично привезти заказанное Викторией платье для бала и сопроводить детей и няню до резиденции Коварди. Причиной этого была информация от одного из сотрудников академии о том, что вокруг сюрприза на бал в этом году творится что-то странное. Так, начальник кадетской части Элегон Флематир был отстранён от мероприятия, а вместо него появились люди, которых никто раньше не видел.

— Вы должны держать ухо в остро, Виктория, — строго сказал старик, — Пакость могут готовить вовсе не Вам — но, став королевой, Вы в любом случае окажетесь в эпицентре.

— Спасибо, Вистест! — она тепло улыбнулась, — Я теперь всегда на страже.

— Но готовиться и подготовиться — вовсе не одно и то же. Поэтому я учёл пожелания, которые мы обсуждали на прошлой неделе, и наш портной доработал Ваш наряд.

— Не терпится посмотреть, что же получилось, — девушка вопросительно посмотрела на него.

— Крепление для ножа под платье на бедро, — он раскладывал вещи из коробок. — В нижнюю юбку вшиты: два небольших самострела, способных убить с расстояния в десять локтей; набор бинтов; тюбик биогеля; анестетики; медскотч и набор стимуляторов для разных целей. Корсет платья сшит из высокопрочной супермолекулярной ткани с вставками из ударопрочного керамопластика. Пистолетный выстрел с обычной дистанции должен выдержать. Плюс — браслет, позволяющий вызвать голографическую проекцию тактической карты с метками целей в радиусе семидесяти локтей. Новейшая разработка, даже в армии пока нет. Просьба вернуть в целости — больно дорогая штучка.

— Все получилось замечательно, Вистест! Спасибо за помощь, это очень ценно для меня.

— Пожалуйста, Виктория. Главное успейте всем этим воспользоваться. Сейчас недооценивать Вас уже никто не станет. Шутка ли, впервые «тень» стала лучшим курсантом курса академии… В этот раз будут бить наверняка.

— Хорошо, что я невысокого роста — в меня трудно попасть.

— Удачи, Виктория Тухонест!

Вечер пролетел в предпраздничной суете и подготовке. В пустой комнате она позвала Ви, которая отвечала очень тихо, но охотно и теплее, чем ранее. Они поговорили о причёске, походке и правилах приёма приглашений на танцы. Тепло. Ви даже почти не подкалывала по поводу внимания мальчиков, хотя ощущалось, что тема для неё важная.

Уже ложась спать Виктория неожиданно почувствовала мощнейший луч внимания черно-зелёного цвета, который интерпретировался как тяжёлая ненависть. А ещё сладковато-гнилой запах ихора — жучьей крови. Мгновение — всё исчезло.

— Осталось только сойти с ума, чтобы завтра скакать на балу как белка…

По телу пробежали мурашки.

— Стоп, откуда я знаю, как Та-самая-белка скакала? Что-то из заблокированной памяти… Черт, так и вправду крыша съедет — не заметишь.

Огромные грузовики заезжали в ворота цитадели и из них выгружали трёхметровые ящики. Один, второй, десятый, тридцатый…

— Эффектный сюрприз к Межгоднему балу мы приготовили в этот раз, — ухмыльнулся неприятный гигант с хищным лицом.

— И смертельно эффективный... — ответил ему красивый ландинец.

Глава 13. Проклятый бал

Открытие Межгоднего бала было роскошным. Две сотни курсантов, сотня гостей и десятки инструкторов собрались на строящемся Большом тактическом полигоне. Он был втрое больше предыдущего и включал даже настоящую цитадель с огромными стенами, рвом, а также минным полем и смертоносными ловушками.

Собравшиеся разместились на огромной площади перед цитаделью на собранных по такому случаю трибунах.

После формальной части, награждения отличившихся, а также объявления короля — могучего гиганта из «ос» и королевы — Виктории, Начальник Первой Военной Академии Линизир Садимар объявил, что двадцать курсантов по 2 из каждой группы первого и четвертого курсов будут участвовать в феерическом представлении в стиле академии. Стоит ли говорить, что это означало кровавую драку.

Участники отбирались жеребьёвкой.

Но перед основным шоу были объявлены танцы, в которых Виктория прошла испытание расшаркиваниями, комплементами и бесконечными вальсами, в которых её кавалеры то и дело норовили прижаться ближе, чем позволяла честь. Причём казалось, что некоторые из них вот-вот забрызгают платье тестостероном.

Танцевальный ужас прервался на фуршет.

А потом опять.

— Ещё немного и я начну встречать каждого кавалера ментальным ударом, — злилась девушка.

Наконец, Садимар вышел на середину и объявил, что жеребьёвка окончена.

Виктория совсем не удивилась, что её имя выпало среди «счастливчиков». Просто аккуратно проверила — удобно ли доставать нож из-под юбки.

Определили четыре команды по пять курсантов — по одному от каждой группы — первого и четвёртого курсов, вперемешку. Всем участникам пришлось пойти на испытание в том, в чём они были одеты на бал — особая фишка мероприятия.

И объявили правила.

«Бой — внутри цитадели. В центре — артефакт, плюющийся иллюзиями жуков. Настоящих жуков-техников выпустили восемь штук — без оружия, без брони, без модификаций. Цель — убить их как можно больше».

Виктория фыркнула.

— Собрать детишек и бросить с парализаторами против жуков. Ну и что может пойти не так.

Дальше — больше.

«Боевое оружие — только у «ос». Они заперты в башнях. Коды — искать где-то в цитадели. Нашли чужой код — либо меняйте на свой, либо отнимайте нужный силой».

— Шикарно, — подумала она, — устроили не просто шапито с фокусами, а военно-полевой цирк с принцессой в башне. Осталось не сорваться с трапеции.

Её команда — «клуша» с затравленными глазами, «бес»-четверокурсник, «флеш» и «оса»-первогодок — выглядела как приговор.

К счастью «бес» — парень по имени Веритар — оказался неплохим стратегом и просто толковым курсантом. Потому два ключа нашли быстро. Жаль, что ни один от их башни.

Иллюзии сначала заставили «клушу» размазать косметику, но потом разобрались: «не воняет ихором — кино»

А настоящие жуки…

Воняли. За сто локтей. Выглядели как тараканы-переростки на шести ходильных ногах. С двумя короткими лапами ближе к головогруди, заканчивающимися тремя отростками, сжимавшими ножи наподобие пальцев. Медленные и тупые.

Скоро выяснилось, что нужный ключ у команды, ключа которой, разумеется, у них не оказалось. Виктория не сдержалась:

— Хватит возиться. Вызываю на бой — любого из вас. Победа — ключ наш. Поражение... Хрен вам, а не поражение.

На бой вышел огромный гигант из «флешей» четверокурсников.

Быстрый, ловкий, техничный.

Сразу насел и смог разок достать, разбив губу.

— Ещё пару таких атак и привет… — подумала она. — Стоп. Запрет на «ментал» не оговорен.

Удар по мозгам. Схватился за голову. Удар в пах — победа. Ключ — в кармане.

Освободили «осу». Забрали «пушку». По условию испытания лишние ключи бросили в открытой башне.

Дело пошло. Пять жуков-техников упокоили за несколько минут.

Но тут интуиция завыла сереной.

Запах. Сладковато-гнилой. И черно-зелёный луч внимания. Мощный. Не как у полудохлых техников.

— Дерьмо, — поняла она. — Игре конец. Пришёл писец…

А потом началось то, что местные газеты назовут «проклятым балом»…

Крик впереди — страх, отчаяние, смерть с застрявшими в горле словами.

Виктория шла замыкающей. Ускорилась. Увидела.

Жук-солдат. Ростом — с гиганта. Быстрый. Модификация хитина — хрен пробьёшь хоть ножом, хоть осколком.

«Оса»-первогодок — без головы. Оседает на пол.

Всё шло слишком легко — потерял бдительность.

Жук с боевыми имплантами — бионические лапы с чем-то похожим на пистолет — в правой и ножом — в левой. Жесткий черный хитин, хер чем пробьёшь, кроме пули.

Виктория ворвалась в комнату.

Раненный «Флеш» — уже не боец.

Жук уже заносил «лапу» над «клушой», застывшей в углу. Думать некогда.

Лишь Веритар отбивается парализатором от непробиваемого жука.

Стимулятор — в вену. Мир замедлился. Ускорился. Стал похож на вспышки, слайды в презентации.

Прыжок. Ментальный удар — в мозг жука. Он завис.

«Клуша» падает на пол.

Перекат. Пистолет — из мёртвой руки «осы».

Перекат. Жук бьёт ногой как кувалдой. Успела.

Выстрел. Тварь замедлилась.

Перекат — от второго удара.

Выстрел в фасеточный глаз. Сдох.

Вонь — как в распахнутом склепе.

Встала.

— В порядке? — бросила Веритару.

Ответный кивок.

— Тащи этих к выходу. Быстро.

— А ты?

— За остальными.

Никаких вопросов.

Треск ткани — оторвала подол и манжеты.

Вперед.

Коридор. Поворот. Жук. Выстрел. Есть.

Поворот. Выстрел на движение. Два жука. Ответный выстрел. Мимо. Перекат. Выстрел. Минус один. Нырок за труп жука. Пуля в броник. Боль.

Перекат. Выстрел. Прыжок. Выстрел. Сдох.

Нельзя забрать их оружие. Жаль.

Наткнулась на труп курсанта. Твари! Надо спешить.

Коридор. Дверь. Поворот. Коридор.

Впереди бой. Лучи черно-зелёного внимания.

Курсанты в осаде. Взломали башню. Применяют боевое оружие.

Четверо. Труп в форме «тени». Черт, это Дертада.

— Порву, твари.

«Клуша» в слезах. Раненный «бес». Она тянет его. С того света. Вся в крови. «Оса»-первогодка — в панике. «Флеш» хладнокровен. Кладёт жуков. Много мажет.

Ударила менталом по жуку. Сразу выстрел — в другого. «Флеш» добил обоих.

Карта с браслета. Отправила на выход.

«Флеш» назвался Тризиром. Решил прикрыть.

Через два поворота — трупы. Пять. Вся группа.

— Сука, опоздали!

В углу полудохлый жук, залитый ихором. Тризир добил.

— Зря. Береги патроны.

Коридор. Дверь. Поворот. Звуки боя.

«Тень» и «бес». Ранены. «Пушка» у «беса». Жуки — вокруг. «Оса» в крови — за ними.

Контакт. Удар с тыла — минус два жука.

— Дубль, бля!

Перекрёстный огонь. Ещё один.

Надавили. Последний сдох.

Потерь нет. Пока.

Перевязка «осы».

Черт, не заметила рану в плече. Биогель. Медскотч.

Больше команд нет. Подмоги тоже. Нужно валить.

Пошли. Виктория и Тризир впереди. «Тень» и «бес» тащат «осу» следом.

Коридор. Поворот.

— Люди! — обрадовался Тризир.

Выстрел. Удивлённые глаза падающего курсанта. Враги!

— Наёмники, сука!

Перекат. Выстрел. Ещё. Минус один.

Нырок за стол.

Выстрел. Ещё один.

Удар по левой руке. Кулак сжимается — царапина.

Выстрелы подошедших «тени» и «беса».

Тризир истекает кровью.

Взрыв в той стороне, где залегли курсанты.

— Блядь!

Прыжок влево. Перекат. Выстрел.

Нырок за тушу жука. Перекат. Нос к носу с целью.

Удар менталом. Выстрел в лицо.

Выстрел на движение. Жук сдох.

— Какого!

Ещё жук. Стреляет. Мимо.

Выстрел. Ещё один. Сдох.

Вскочила. Перевязка Трезира. Жить будет.

Бес в отключке. Дышит. «Тень» — наглухо.

— Твари!

«Оса» — дышит.

Лучи внимания. Чёрно-зелёные. Много.

— Пиздец!

Быстро живых в подсобку. Сбор «пушек».

— Живём — две гранаты.

Всё. Они здесь.

Контакт.

Выстрелы. Гранаты. Минута, может, две. Боль в груди — кажись, ребро.

Стимулятор — всё. Ещё один. Нельзя… Надо!

«Пушка» — в крови и грязи. Патронов — семь штук.

— Нет уж, твари, ещё повоюем…

Выстрел. Ещё один.

Жуки прут и прут.

Прыжок. Перекат. Выстрел.

Взрыв. Выстрелы справа. Помощь близко.

Удар кувалдой в бедро — попали.

— Сука!

Взрыв недалеко. Ещё ближе. Держаться!

Выстрел. Выстрел. Патроны — всё.

Парализатор на максимум — бесполезно.

Нырок, перекат.

Два удара молотом по спине.

Взрыв.

Тишина.

Линизир Садимар и Харит Литант лично вели спасательную группу в цитадели. Неизвестная мразь саботажем вывела из строя все подъёмники и пришлось буквально лезть на стены. Потеряли минут семь. Увидев группу жуков, которые, казалось, собрались здесь со всей цитадели, остановились. Решали, как зачистить жуков с минимальными потерями. Найти живых, кроме тех шестерых, что вышли к спасательной точке на крыше донжона, уже не рассчитывали. Вдруг оттуда донеслись выстрелы.

Что-то перемкнуло в сознании опытных командиров и бойцов. Наплевав на все планы, гиганты бросились в лобовую атаку на помощь выжившим в плотный стрелковый бой с жуками. Стали поливать их очередями и забрасывать гранатами.

Поспешили, поэтому потеряли одного убитым и двоих — ранеными. Но… успели!

Возле мертвой «тени» в кровавых лохмотьях бального платья, в грязи и ихоре была подсобка с тремя полуживыми курсантами.

— Чёрт, это же Виктория Тухонест… Мирена, осмотри её.

Он хотел сказать «констатируй смерть», потому что девушка была сильно посечена осколками, вся в ранах. Но язык не повернулся.

Тактический медик подбежала к девушке.

— Остановка сердца. Дефибрилирую…

Виктория открыла глаза внутри световой реки.

— Ви, я опять у тебя в гостях? — спросила она, уже понимая, что это другое место в нигде.

Откуда-то сбоку раздался недовольный голос:

— А, Виктория Тухонест… Сколько можно умирать? — Азель стоял, сложив руки на груди, — Вы считаете забавным дергать меня по пустякам?

— Может обойдёмся без драмы?

Азель застыл, а потом улыбнулся.

— Согласен. Болтать незачем. Тушка пострадала не сильно, так что моя помощь не потребуется. Сейчас Вас подлатают, и я снова стану сном.

— А раз уж мы здесь, Азель, ответьте мне, почему Ваши последователи Перна такие засранцы, а?

— Всё не так. Просто они живут в системе, которую давно не чинили. Вот и скрипит… Но напали на Вас не они, а поклонники Чернота, Скондрелы.

— А можно ли Вам верить-то?

— Никому нельзя. Мне — можно.

Он вдруг поднял руку.

— Всё, она справилась… Проснись!

Виктория открыла глаза. Тупая боль во всем теле и усталость навалились каменной плитой. Всё тело было залито биогелем и затянуто бинтами, как мумия.

— …она жива, сердце удалось запустить. Надо стабилизировать и на восстановление, — прямо над её головой женщина-медик отчитывалась перед кем-то важным.

— Да, перевозка допустима, но нужны носилки для тяжелых. Как минимум семь костей сломано, сотрясение мозга. Клиническая смерть. Думала не смогу вытащить…

Слова размазывались, краски мира блекли.

— Ты почти умерла, я так испугалась, — жалобно шепнула Ви, — Пожалуйста, больше так не делай!

— Ви, ну, подумаешь смерть! Мы обе уже были мертвы. И ничего, болтаем про маникюр и шмотки, как любимые сестрички.

— Фу, ну какая же ты вредная! — и отрубилась.

— Нет, я полезная… Иначе почему меня всё время кто-то пытается сожрать?

Эпилог. Круги по воде

Парковка небоскрёба корпорации «Стабдат». Три дня спустя.

Два мужчины разговаривали возле роскошного лимузина.

— Нет, уважаемый Гренир, это точно больше не повторится! Иматис сошёл с ума. Я уже распорядился исключить его из рода. Как только мы найдём, мы жестоко накажем его.

Глава корпорации, названной его фамилией, один из руководителей тайного общества «Слуги Чернота», один из богатейших гигантов империи, Гренир Стабдат достал огромную сигару — такие делали только на одном из островов Ландинии — обрезал её, поджёг и с удовольствием затянулся. Курить в империи могли только очень богатые люди — налог «на дым» был выше, чем некоторые небоскрёбы.

— Да, уважаемый Бизарис, я не сомневаюсь, что такое больше не повторится, — он улыбнулся, не выпуская сигару изо рта, — Никогда.

Мужчина зажал уши руками.

Из соседнего лимузина выскочили четверо с автоматическими винтовками. Глухие выстрелы разорвали тишину.

Гренир подошёл к корчащемуся в крови главе рода Скондрелов и прошептал:

— Надеюсь, твой вырезанный под корень род поклонники Перна сочтут извинением. Жаль, что не прикончил тебя ещё летом, ублюдок.

Он развернулся и пошёл в сторону своего лимузина.

Чистильщики уже вытаскивали мешки.

Фойе ресторана «Имперский». Ещё три дня спустя.

Гренир Стабдат давал интервью репортёру с «Вечерних новостей Цетотронии».

— После трагедии в цитадели, — говорил он, — империя должна объединиться…

Репортёр кивал, держа микрофон с встроенным передатчиком — по плану, он должен был передать прямой эфир в эфир.

— …и я обещаю, что «Стабдат»…

Вспышка.

Грохот.

Тишина.

Новостной выпуск на следующий день

— Полиция по горячим следам установила, что причиной смерти Гренира Стабдата — богатейшего аристократа нашего города, а также ещё семи жертв в ресторане «Имперский» накануне, послужил взрыв боевой термоядерной капсулы малой мощности. Бомбу под видом передатчика пронёс корреспондент газеты «Вечерние новости Цетотронии» Гнисер Анипод. Причины его поступка пока остаются неизвестными.

Тем же вечером. Неизвестное здание

Человек в широкополой шляпе привычно поигрывал брелоком в форме белки. Рядом стоял красивый ландинец, который только что показывал на своём планшете новостной выпуск.

— Да, такой удар «слуги Чернота» уже не простят.

— А что теперь?

— Грызня жирных котов. И реальная встряска всего этого болота… Так, о деле — Иматис Скондрел выведен из-под удара?

— Так точно. Он в Ландинии, на одном из отдалённых островов в подземной клетке. Никто не найдёт.

— Отлично! Озаботьтесь, чтобы он был уверен, что причина гибели его рода — Виктория Тухонест. Нам нужен злой серый волк, мечтающий перегрызть ей глотку.

— Будет исполнено. Разрешите идти.

— Разрешаю.

Когда за ландинцем закрылась дверь, человек в шляпе сказал нежным голосом:

— Всё как ты и говорила, милая, скоро так запылает, что про нас совсем забудут…

Хроника событий в последующие десять дней

День 3. Взорван корабль министра внутренней безопасности. 28 жертв. Из них 6 — члены тайного общества «поклонники Перна».

День 5. Убит глава рода Варидитов (член тайного общества «Слуги Чернота»).

День 6. Взрыв на судне «Адрилана» (погибло 4 члена тайного общества «поклонники Перна»).

День 7. Потерял управление и врезался в астероид фрегат «Бесстрашный меч-3» (погиб наследник главы рода Мердигасов, член тайного общества «Слуги Чернота»)

День 8. Атака на благотворительный бал, организованный обществом «поклонники Перна». Погибли 37 человек, включая 8 членов этого общества.

День 9. Диверсия на орбитальной станции — взрыв боеголовки. Число жертв засекречено. Станция потеряла боеспособность.

День 10. Император объявил чрезвычайное положение.

Спустя ещё два дня.

Более сотни кораблей жуков вышли из тени Тимерсия в зоне ответственности орбитальной станции «Твердыня». Первая военная академия объявила отмену последнего семестра у четвертого курса. Все выпускники автоматически получали офицерское звание и распределение в формируемые резервные экипажи.

В тот же день.

Процедура заживления костей, органов и тканей организма в медицинской камере закончилась. Нервная система была восстановлена, реакции организма признаны удовлетворительными. Извлечение артефакта типа «божья коровка» было признано невозможным в связи с частичной интеграцией в нервную систему.

Виктория открыла глаза.

С Новым годом! Напиши комментарий, если не сложно. Спасибо!

Следующая часть: https://author.today/work/531045