CEO солдат

Глава 1

Двадцать пятого октября 1242 года**

Отряд шёл по промёрзшей шведской земле. Было холодно, но воинов согревало чувство того, что они защищают Родину.

Одним из таких защитников был Острокрыл. Глядя на бескрайние просторы, он погрузился в мысли о том, как дальше сложится его жизнь.

От раздумий его отвлёк один из подчинённых.

— Товарищ командир, какой раз вы уже на вылазке?

— Если честно, уже и не помню, — ответил Острокрыл. — Постоянно ходил на татар, а теперь вот на Швецию приказ пришёл.

— То есть прямо так?

— Конечно. Как приказали, так и поехал. Задолбали татары, решил сам приехать. Пришёл в штаб, а меня уже назначили уехать в этот... как его там... — Острокрыл задумался. — Крылов. Вот этот придорожный городок, знаешь?

— Ну да, знаю, — ответил подчинённый. — Наверное, сложно там. Говорят, еду не возят.

— Да нет, возят. Из соседних деревень. А вот основное командование... Сколько ни писал — ничего не отвечают.

Острокрыл ненадолго замолчал, а затем продолжил:

— Помню, была у нас вылазка против Казанского ханства. Небольшой отряд. Перешли границу, уничтожили первый и второй вражеские отряды, а потом — бац! — целая армия подошла.

— Что, прямо армия? — удивился усатый солдат.

— Да, прямо армия. Во главе с братом хана. Побежали мы, побегали немного, подумали, что спокойно границу пересечём... А нет. Всё-таки нас поймали и в плен загребли.

— Ну, думали, всё — рабство пожизненное. Привезли нас в Казань, назначили на стройку. Работали с опущенными головами. Думали: «Родину теперь никогда не увидим».

— День, два, три... А потом — бац! Крики, шум. Наши, оказывается, Казань штурмовать пошли. Штурмовали день, другой, а затем хан подписал договор: выплатить большую контрибуцию и отпустить всех пленных. Так что я всего три дня рабом пробыл.

— А мне ещё про тебя рассказывали, — усмехнулся третий солдат. — Что ты в кашлык входил

Острокрыл рассмеялся.

— Было дело. Когда ни денег, ни продуктов в нашу армию не приходило, мы решили без царского приказа прямо в Сибирь пойти. А что делать? Есть хотелось. Не ожидали они, что мы нападём. Не успели даже войско собрать. Пару ханов разгромили, добра набрали и вернулись домой как победители.

Он тяжело вздохнул.

— После этого я задумался. Жены у меня нет, детей тоже. А возраст уже подходит — тридцать лет как-никак. Мы с братом решили разъехаться. Он отправился воевать против Крымского хана, а я приехал сюда, к шведской границе. Жизнь-то ведь не вечная.

— Приехал в штаб, показал документы, и меня сразу направили сюда.

Острокрыл посмотрел вперёд.

— Вот так моя жизнь и прошла. Не я первый и не я последний. Конечно, были ещё походы против Казанского ханства и на сибирские земли, но они уже не такими интересными были.

Усатый солдат задумчиво спросил:

— А тут все первый раз на вылазке? Или есть ещё опытные?

— Это моя третья вылазка, — ответил он. — После второй я два года в шведском плену просидел... А потом всё-таки сбежал.

— Значит, у всех первая вылазка?

Все дружно закивали.

— Что ж, тогда хочу пожелать вам одного: не бойтесь. Наш отряд маленький, нас всех точно не перебьют, — усмехнулся Острокрыл.

Так они и шли ещё несколько часов, разговаривая обо всём: у кого есть семья, у кого остался дом, кто лучше всех владеет оружием и многое другое.

Вскоре на горизонте показался небольшой домик с прилегающими к нему палатками.

— О! — сказал Острокрыл. — Думаю, это и есть лагерь.

Он сразу стал серьёзным.

— Отряд, приготовиться! Сейчас будет жестокая битва. Пленных никого не брать. Если и брать кого-то живым, то только для получения сведений. Нам не нужны люди. Нам нужны письма. Вы это понимаете?

— Так точно, командир! — дружно закричал отряд.

— Хорошо. Все проверьте оружие. Стрелки, убедитесь, что стрелы готовы. Не бойтесь. После всех этих разговоров вы стали мне как братья. Поэтому давайте выдержим это вместе.

Острокрыл выставил меч вперёд.

— Через пятнадцать минут вашим командиром будет вот этот человек.

Он похлопал по плечу юношу, которому на вид было не больше шестнадцати лет.

— Я отдам приказ ему, а он уже прикажет вам открыть огонь.

— Так точно! — загалдели стрелки.

— Сейчас покажу, где разместится лёгкая пехота. Ну что, готовы?

— Да! — раздался крик пятисот человек.

— Услышите, как кукушка закукует. После этого командир стрелков спросит: «Кукушка, кукушка, сколько мне лет жить осталось?» Как только прозвучат эти слова, начинайте стрелять из арбалетов по лагерю. Через две минуты выступает пехота. Ваша задача — добраться до вон той большой палатки.

Он указал на самую высокую палатку в лагере.

— Заберите письма. Читать их не надо. Даже я не имею права этого делать. Мы просто передадим их воеводе, а дальше — не наше дело.

Через пять минут всё было готово.

Стрелки услышали крик кукушки и начали обстрел. Болты один за другим устремились в лагерь. Почти сразу воздух наполнился криками раненых и звоном оружия.

Когда в атаку пошла лёгкая пехота, лагерь окончательно превратился в хаос. Повсюду слышались крики, звон стали, топот ног. Казалось, сражение идёт не за небольшой лагерь, а за целый город.

Для двухсот воинов лёгкой пехоты захватить письма оказалось несложной задачей. Они быстро передали их своему командиру.

Лишь нескольким шведским воинам, среди которых был один из командиров, удалось спастись бегством.

После победы устроили небольшой пир. Всё найденное в лагере разделили между собой. Воины ели, разговаривали, смеялись, вспоминали бой, а затем спокойно легли спать.

---

Утром весь отряд выстроился в ровный строй. Через несколько часов им предстояло выступать дальше.

Вдруг на горизонте появилось войско.

Сразу стало ясно: это шведская армия. Причём впереди двигалось знамя самого шведского короля.

Такого сюрприза никто не ожидал. Даже Острокрыл несколько минут молча обдумывал ситуацию.

Наконец он заговорил:

— Стрелки делятся на две части. Одна занимает левый фланг, вторая — правый. Стреляйте не по всадникам, а чуть ниже. Цельтесь в лошадей. Королевские рыцари носят тяжёлые железные доспехи. Если лошадь упадёт, они сами переломают себе кости.

Он перевёл взгляд на пехоту.

— Лёгкая пехота остаётся в центре лагеря. Когда противник приблизится, я отдам приказ. Скорее всего, вам придётся всей массой ударить по врагу, чтобы задержать его. Я понимаю, что этот план смертельно опасен, но другого выхода у нас нет.

— Так точно, товарищ командир!

— Тогда не будем грустить. Выполняем задачу.

Через пять минут все были готовы.

Когда шведские всадники подошли на расстояние выстрела, в небо взвились первые стрелы. Затем вторые. Потом третьи.

Тактика сработала великолепно. Лошади падали одна за другой, сбрасывая тяжеловооружённых рыцарей на землю.

Но даже это не остановило шведскую армию.

— Шведы идут в атаку! И чтобы я не видел в наших рядах трусов!

— Так точно, товарищ командир!

Лёгкая пехота бросилась навстречу врагу.

Острокрыл прекрасно понимал, что может погибнуть. Но терять ему было уже нечего. Жизнь его была яркой, полной походов и битв, но слишком короткой.

Он решил закончить её так, как и жил, — героем.

Почему именно в этот момент он вспомнил своё прошлое, он и сам не знал. Возможно, где-то в глубине души ещё жила память о родителях. Он помнил лишь обрывки рассказов о том, что они были викингами, помнил сказки, которые они читали ему в детстве. Всё остальное давно исчезло.

Лёгкая пехота сумела ненадолго задержать шведов. Войско остановилось примерно в пятидесяти метрах от лагеря, чтобы перегруппироваться и завершить разгром.

Через пятнадцать минут вся лёгкая пехота была уничтожена.

Теперь шведы переключились на стрелков.

Острокрыл был выдающимся воином и оставался им до самого конца, пока наконец не погрузился во тьму.

Глава 2

Глава 1**

**23:00. Москва. Офис корпорации «Суши Моги».**

— Ну раз Минобороны сказало, значит, надо, — сказал я своему адъютанту Александру.

— Но, Антон Вениаминович, что? Минобороны уже два месяца трясёт: «Увольте военных, увольте». Как бы моя шапка не полетела.

— Но у нас работает... Сколько в маленьких городах? Около пяти тысяч военных.

— И что?

— Что значит «и что»? Ты понимаешь, что наша корпорация полетит? Мы работаем во всём мире, во всём мире, вдумайся! Делаем суши, пиццу и даже...

Я задумался, пытаясь подобрать слова.

— И в Белозёрске, и даже в федеральном округе Колумбия! И это всё полетит из-за каких-то долбаных пяти тысяч военных, которым зарплату мало платят! Ты это понимаешь, баран?

— Антон Вениаминович, что вы так взорвались?

— А не надо!

После этого весь офис словно замер.

— Ну как тут не взрываться? Я тебя сейчас уволю, ты понимаешь?

— Но, Антон Вениаминович, — начал свой рассказ помощник Александр, — вы понимаете, что это всё может раздуться? Понимаете, что такой ход вообще не может сопоставляться с политикой нашей компании?

— Уволен! — проговорил Сикорский. — У-во-лен! Раз ты такой тупой баран и не понимаешь этого!

Александр, склонив голову, вышел из кабинета.

— Так... Лидочка!

— Да, Антон Вениаминович? — проговорил нежный голос.

— Принеси мне коньяка... Хотя нет, лучше виски. Да... Ой, простите, текилу.

Через пять минут глава компании «Суши Моги» уже прибухивал текилой.

— Да что же они ничего не понимают... Ещё с этими акционерами говорить... Жиру бесятся они. Да жиру... Блин, я себе второй особняк позволить не могу! Второй! Я директор корпорации!

Я тяжело вздохнул.

— Ну ладно. Как говорил папа: «Всё будет хорошо, Антон. Всё будет хорошо».

— Да ничего не будет хорошо! — проорал я.

— Антон Вениаминович...

Лидочка осторожно открыла дверь.

— Всё ли хорошо?

— Да всё хорошо! — сказал я и кинул в неё статуэтку.

Она успела захлопнуть дверь.

Я вышел из кабинета, спустился на лифте, покинул офис и сел в свой BMW. Вызвав водителя, я отправился к себе домой.

Водитель, будто чувствуя, что я в печали и переживаю гнев, спокойно, равномерно, без аварий и без резких поворотов вёз меня до моего особняка за городом.

Я вошёл в дом, включил свет.

— Эйнур!

— Да, Антон Вениаминович? — ответил он.

Мы с ним были почти как друзья, как мать с сыном. Иногда я даже разрешал ему называть меня просто Антоном.

— Приготовь мне кровать. Я спать хочу... Очень хочу.

Эйнур, опять же будто чувствуя, что я не в настроении, всё подготовил буквально за десять минут.

Я лёг спать.

Когда я только закрыл глаза, сначала всё было похоже на обычный сон. Но вдруг я увидел резкий свет. Свет был таким тёплым, приятным и ослепляющим, что мне показалось, будто я невольно улыбнулся.

Внезапно на меня обрушилась какая-то огромная сила. Меня начало трясти, словно от сильного холода.

И тогда появился он.

Бог Ритас.

Хотя богом он не был. На самом деле он являлся демоном, но демоном весьма необычным, совсем не похожим на тех, которых описывали в Библии.

— Да, господин Ритас... — сказал я, открывая глаза.

— Ну что, Антоша? — произнёс он таким басом, что я невольно прижался к кровати.

— Нормально...

— Хорошо. У меня тоже всё хорошо. Мне приносят жертвы, все без долгов... Кроме тебя.

— Не могу пока отдать. У корпорации плохие времена.

— Мне пофиг, какие у тебя времена! Ты мой слуга, и ты должен отдавать мне дань!

— Простите... Я же объяснил, почему не могу...

— Мне пофиг! Я бог! Я не потерплю никаких оправданий!

— Простите... Простите... Только верните меня обратно в сон...

— Нет. В сон я тебя больше не верну. Это уж точно.

По моей спине пробежал холод.

— У тебя есть два пути. Первый — отправляешься ко мне в рабы и работаешь на меня столько, сколько я захочу. Может быть, вообще вечность.

— Но...

— Не перебивай. Этот вариант тебе самому невыгоден.

— Тогда слушаю второй.

— Ты должен дойти до восьмидесятого уровня в альтернативном мире.

— Что? Какая альтернативная реальность?

— Именно. Это и есть альтернативная реальность. Набирать уровни ты будешь, убивая людей.

— То есть... убивая?

— Как правило, в битвах. Воюй, побеждай, развивайся.

— А если я умру?

— Если умрёшь, то реинкарнируешься в самое начало.

По моему телу пробежали мурашки.

— В самое начало?

— Именно. Снова станешь младенцем и будешь расти как обычный человек. Потом опять начнёшь развиваться.

Я молчал.

— Кстати, в этом мире попаданцев, кроме тебя, есть ещё один. Правда, с ним я потерял связь.

— Потеряли?

— Точнее, он сам её оборвал. Ну да ладно. Найдёшь его. Или вообще убьёшь сразу — тогда вернёшься домой.

— Хорошо... А что будет с моим настоящим телом?

— Будет казаться, что ты просто спишь.

— То есть... сплю?

— Да. Тебя отвезут в больницу. Но знай: один год там равен одному месяцу здесь.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно... Я уже задолбался слушать твой бас. Перемещай меня.

Ритас усмехнулся.

— Только учти... Это будет очень необычно.

После этих слов он растворился во тьме.

После этого меня резко вдавило во что-то мягкое то есть это даже не было похоже на кровать это никак не пересекалась физическим ну всё равно это было что-то мягкое даже мягче чем кровать я даже от этого закрыл глаза и тут такое чувство будто мои руки начали превращаться превращаться так бросать по самое плечо как будто мурашки похожи но гораздо сильнее насыщеннее как будто маленький огрики по рукам бегают наконец-то смог открыть глаза и увидел что мои руки все зелёные и чуть-чуть красные как будто в крови Я смотрел всё везде темнота и потом меня как подкинуло я же смотрелся я посмотрел вдаль и там какой-то был свет потом пропал раскрутила и потому что это жёсткое это не солнце оно больше в несколько раз ударила мне в лицо я упал ветер. появилась такая эйфория типа я смеялся смеялся потом наступила какая-то лёгкость я поднимаюсь обратно да что же это такое потом как будто пояс мою голову ударился и ветер такой леденящий шшшшшшш я снова закрыл глаза как меня метнула в одну сторону в другую вот ну вдруг бац у меня появилась возможность говорить Я сказал и меня подкинула вверх брызги салют ха-ха-ха как это смешно как будто было потом меня опять бац подкинула и тут сверху появилась что-то тёплое что-то мягкое что-то такое вот что хочется пощупать такой вот прям хорошее и тут резкий опять ветер меня отпускает опять остановило Я понял что мне надо этот шарик отбить как в волейболе не понимаю как но я его отбил и он улетел куда-то далеко потом появилась земля по которой я шёл появилось солнце появилось небо но появился огромный шар который нёс всё на меня с огромной скоростью сметает всё на пути деревья дома Я бежал бежал бежал и такое чувство будто я бегаю быстрее этого шара бежал бежал тут край земли Я как прыгнул видел как мяч на меня летит как мне захотелось убежать улететь но ты не получалось мяч всё приближался приближался я меня в сердце пятки ушло от этого бац как шарик смыл или какие-то прямо на меня прямо на меня не ударила Я просто услышал звук мои зрачки расширились они стали как шары огромные которые вот надуваются и надуваются надуваются и надуваются и я ведь чувствую я вот вижу я начинаю дальше видеть это бац а не лопаются и кусочки маленькие маленькие рассеиваются рассеиваются я такой ну ничего себе никогда таких чувств не пробовал и тут у меня упал мяч для австралийского футбола не понимаю откуда он здесь как ну я понял играть в него врач отбивается и всё так затряслось всё зашевелилось и тут бац меня как ударило об землю Я почувствовал холод резкую боль в животе и твёрдую мёрзлую землю не знаю куда я попал ну я понял что меня ждёт.

Глава 3

# 27 октября 1242 года

Первое, что я почувствовал в альтернативной реальности, — это жёсткая боль. Казалось, будто мне голову отрубили. Еле-еле открыв глаза, я увидел пустошь. Пустошь... и множество трупов.

После этого я снова уснул.

Проснулся часа через три. Уже не помню точно. На этот раз я спокойно смог открыть глаза и даже сесть, но встать сил не было.

Я осмотрелся. Повсюду трупы. Трупы... трупы... и лагерь. Судя по всему, шведский. Понял я это по гербам на щитах и знамёнах.

— Да... Походу, тут была нелёгкая битва, — тихо сказал я и снова лёг на землю.

«Как же всё-таки холодно... И какое чистое небо...» — подумал я, проваливаясь в полусон.

## 28 октября 1242 года

Проснулся я уже с какой-то необычной лёгкостью, словно все раны зажили как на собаке. Хотя почему «как»? Кто знает, что со мной произошло...

Я поднялся, осмотрелся и направился к лагерю. Нужно было найти хоть что-нибудь поесть или попить.

В лагере лежала целая куча трупов. Воняло ужасно. Казалось, будь их ещё на пару десятков больше — и я бы просто задохнулся.

Осмотрев палатки, я нашёл лишь ящик с провиантом: колбасу, чёрствый хлеб и ещё кое-какую еду. Кроме этого, мне попалась береста с запиской:

«Голубые глаза. Короткая чёрная борода. Чёрные волосы. Немного вытянутое лицо. Имя — Острокрыл.»

«Может, это я? А может, кто-то другой... Ладно, всё равно пригодится», — подумал я.

Больше в лагере ничего полезного не оказалось. Поэтому я решил идти к границе. Определить направление было нетрудно: следы проходивших армий хорошо указывали путь.

За весь день я прошёл примерно пятьдесят километров по пустоши. Земля здесь была плодородной, но только не для октября.

На следующий день я продолжил путь. Кроме нескольких деревень, ничего интересного не встретилось.

Ближе к вечеру я увидел небольшую православную церковь.

— Ну хоть кого-то увижу, не шведа, — пробормотал я.

Зайдя внутрь, я застыл.

Двое мужиков избивали третьего.

Прямо в церкви.

И ни одного священника поблизости.

Мне стало жалко несчастного.

— Мужики, вы чего? Не надо так. Отпустите человека.

— Не твоё дело, — грубо ответил один.

— Да отпустите его.

— Сказали же: не твоё дело. А то сейчас сам рядом ляжешь.

— Ну ладно. Не хотите по-хорошему — будет драка.

Один из них сразу бросился на меня с кулаками. Я перехватил его руку и резко вывернул её. Мужик взвыл от боли.

Сегодня я был добрым и слишком уставшим, чтобы ломать ему кости, поэтому просто отбросил его к стене.

Второй, увидев это, предпочёл не продолжать драку и поспешил скрыться.

Я подошёл к избитому человеку.

— Встать сможешь?

Он что-то невнятно пробормотал.

Я вздохнул, закинул его руку себе на плечо и помог идти.

— До ближайшей деревни далеко? — спросил я.

— Нет... Я знаю дорогу. Мой дом недалеко отсюда.

Он попытался сделать шаг, но едва не упал.

— Не напрягайся. Я помогу.

Через несколько минут пути меня осенило.

«Так вот кто такой Острокрыл...»

Минут через десять мы добрались до его дома.

Из окна выглянула худенькая старушка.

— Ой, спасибо тебе, добрый человек! Подожди, сейчас стол накрою!

Она тут же скрылась в доме.

Зайдя внутрь, я увидел обычную крестьянскую избу: несколько лавок, печь, небольшой стол.

Хозяйка быстро накрыла на стол. Горячая каша, курица...

Живот тут же громко заурчал.

— Ну, раз предлагают...

Я сел есть.

— И где же ты его нашёл? — спросила старушка.

— В церкви.

— В церкви?!

— Да. Его там двое избивали.

— Язычники?

— Похоже.

— Эх... Не перевелись ещё...

— Разве их так много?

— До сих пор хватает. Недавно он исповедоваться пришёл, а один язычник на него напал. Видимо, сегодня решили закончить начатое.

— А где был священник?

Старушка тяжело вздохнула.

— Поп наш... трусливый. Да ещё и пьяница. Всё пьёт да пьёт. Язычники ему брагу носят, а он за это глаза закрывает.

— И никто ничего не делает?

— Нельзя. Князь его брат.

— Прямо брат князя?

— Да. Правда, они месяц назад поссорились. Но всё равно никто его не трогает.

— Весёлое у вас княжество...

— Это ещё мягко сказано. То шведы нападут, то наши в поход идут. Постоянные войны.

— Шведы часто приходят?

— Раз в три месяца — уж точно. Всё Новгород хотят захватить.

— Но пока не получается?

— Пока отбиваемся. Хорошие у нас ратники.

Я задумался.

— Вы упомянули Крылов... Что это?

— Крепость на реке Волхов. Городом её назвать трудно.

Я молча кивнул, доедая курицу.

— А ты сам-то кто будешь? — спросила хозяйка.

Я пожал плечами.

— После прошлой битвы проснулся среди трупов. Помню только, что сражался со шведами. И всё.

Старушка сочувственно покачала головой.

— Бедный человек... Ладно, переночуешь у нас. Только в сарае, на сеновале.

Я улыбнулся.

— Да это всё равно лучше, чем спать на мёрзлой земле.

— Тогда отдыхай. А я пока всё уберу.

Она начала собирать со стола посуду, а я отправился к сараю, надеясь, что завтра наконец пойму, кем являюсь на самом

деле.

Проснулся я бодрым и наконец-то выспавшимся. Потянулся, поднялся с постели и пошёл умываться. Пока умывался, увидел, как ко мне подходит тот самый мужик.

— Здравствуй, мелочь. Спасибо, что защитил меня от язычников.

— Всегда пожалуйста.

— Жена мне рассказала, что с тобой произошло. Ничего, у меня связи есть, поможем тебе, — сказал он.

Он похлопал меня по плечу.

— А пока пойдём завтракать.

— Почему бы и нет?

Не успели мы сесть за стол, как в дом зашёл ратник. Я сразу понял это по одежде: кольчуга, шлем, оружие.

— Псовый Нос! — окликнул он мужика, которого я недавно спас.

— Что случилось? — спросил тот.

Я выглянул в окно. Ратник прищурился и внимательно посмотрел на меня.

— Лицо у тебя какое-то знакомое... Ты вроде как сотник?

— Сотник? Ну... пятисотник.

У меня буквально отвисла челюсть. Значит, мой прошлый герой был каким-то командиром? Только вот я совершенно не помнил, кто я такой.

— Ваш отряд четыре дня назад отправили в лагерь за документами. Не помнишь?

Я покачал головой.

— Моего друга я туда отправлял... Всех перебили. Абсолютно всех, кроме меня.

На глазах мужика выступила слеза и упала на мёрзлую землю.

— Как перебили? Там же лагерь всего на двести человек был!

— Наши разведчики тоже так говорили. Мы весь лагерь-то и перебили, но потом пришло королевское войско.

— Королевское войско? Какое ещё королевское войско?

— Вот так. По гербам узнал. Их было много... Очень много. Потом они перебили наших. Но потери у них были больше, чем у нашего войска, это уж точно.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно, поехали со мной в Крылов. Я просто сюда попрощаться заходил. На три месяца, можно сказать, как на вахту уезжаю. А ты к Крылову прикреплён. Дай свою бересту.

Я достал из штанов берестяную грамоту.

— Ну вот, печать главного ратника. Значит, всё верно. Поехали со мной.

— Так что тут происходит? Он ведь всего одну ночку у нас переночевал, — удивилась хозяйка.

— Да я хоть вам еды в дорогу соберу, — сказала она.

Через пятнадцать минут у меня уже был добротный узелок с припасами.

— Ну ладно, спасибо за кров.

— Это тебе спасибо! — крикнул Псовый Нос. — За то, что меня защитил.

Мы вместе с ратником отправились к обозу, который находился примерно в двух километрах отсюда. Когда пришли, ратник доложил, кто я такой и зачем прибыл.

Дорога заняла двенадцать часов, и к вечеру мы уже были в Крылове.

Глава 4

Заехав в город, первым делом я его не увидел, а увидел лицо бога Ритоса.

— Я тебе не очень понятно объяснил, что делать с уровнями. Уровень ты можешь посмотреть, облизнув кончик пальца и прикоснувшись к носу. У тебя перед глазами появится окно с уровнем. Сейчас у тебя второй уровень.

— Почему второй?

— После того как ты чуть-чуть избил людей, он повысился. Убийство даёт где-то сто ХП, избиение — примерно пятьдесят ХП.

После этого он пропал.

И я наконец-то смог увидеть крепость. Она представляла собой небольшую деревянную крепость: домики, палатки, арену, где сражались два воина, и ратушу, в которой все собирались.

Мы подъехали к палатке, скорее всего, для разгрузки. Я спрыгнул с телеги.

— Ну, гораздо больше ничего не не произойдёт. Пойдём, что ли. Видишь самое главное здание? Мы сейчас будем там собираться. Ты прикреплён к крепости, то есть получаешь... сколько ты там получаешь? Ну, я не помню. Условно — две гривны в месяц. А я просто живу тут и, скажем так, приезжаю на вахту. Вот сейчас приехал примерно на три месяца. В ратуше нас соберёт комендант крепости и всё расскажет: покажет, какие у нас будут планы на эти три месяца.

— А почему внезапно, вдруг, на втором месяце мы планируем эти планы?

— Потому что когда-то великий князь Олег, когда захватил Карелию, перенял этот перенял этот обычай. Карельские воины так делали, ну и мы так делаем.

— Второе правило, оно очень важное: никогда не называй местных мужиками. Но, так и быть, зная, что ты потерял память, объясню. До меня дошло, почему они называются не мужиками, а мужами. Суффикс «-ик» — уменьшительно-ласкательный, как в словах «мальчик» и тому подобных. То есть «мужик» — уменьшительная форма слова «муж», что в современном мире уже не является правдой.

— Ладно, — сказал Рать. — Давай отметимся и пойдём уже в ратушу. Холодно ведь.

А где отмечаться? — спросил я.

— Видишь? Пару метров от неё отойди. Там вторая палатка. Вот там и отмечаются.

Мы подошли. Там оказался маленький, низенький мужичок, довольно бородатый, напоминавший какого-то маленького волосатого фрукта.

— Здравствуйте.

— Соколиная Бровь. А это кто?

— Докладываю: пятисотник Острокрыл, числившийся пропавшим без вести. Мой отряд отправили за границу, к шведам. Операция провалилась, закончившись уничтожением всего отряда.

Маленький бородач удивлённо посмотрел на меня.

— Значит, живым остался?

— Ну да.

— Хорошо. Ой, ты приехал на какой срок?

— Я прикреплён к крепости.

— Я тебя вспомнил. Ты всегда весёлый такой ходил, радостный, истории рассказывал даже самым молодым сотникам и пятисотникам. Ну, это ты ещё вспомнишь. Так, начнём.

Он проговорил нам все правила крепости. Самым необычным оказалось то, что после битвы нужно было возносить хвалу языческому богу войны — Перуну. Конечно, я хотел возразить, ведь я человек православный. Но бородач сказал, что это лишь традиция и никого они этим не почитают.

— Так, вот и всё. Через десять минут начнётся собрание пятисотников вместе с комендантом крепости, поэтому можете идти. У меня ещё много работы.

Зайдя в ратушу, я увидел, что она ничем не отличалась от обычной русской избы: лавки, огромный стол, печка — ничего необычного.

Во главе стола сидел комендант крепости. Внешность у него была даже немного карикатурной.

Я сел. Все начали со мной здороваться. Я сказал, что никого из них не помню, так как в битве напрочь потерял память. Естественно, все представились. Самым удивительным оказалось имя Рудольф.

— Рудольф Медведевой.

«Необычное имя, — подумал я. — Хотя, согласен, времена тут необычные».

Я облизнул кончик пальца и прикоснулся к носу, как завещал Ритос. Чтобы повысить уровень, надо было либо убить двух человек, либо побить четырёх.

«Ладно, будем действовать позже».

— Так, — сказал комендант. — Начнём собрание. Все ли на месте? Хорошо. Новенькие — это Золотошлем.

Все похлопали ему.

— И ещё сообщили, что у нас вернулся Острокрыл.

Мне хлопали даже дольше, чем новеньким.

— Его отправили напасть на шведский лагерь с пятьюстами людьми и добыть документы. Как мне уже сказали, ваш отряд потерпел поражение. Скажите, как это произошло? Выходите в центр.

Я вышел и рассказал всё: как мы уничтожили лагерь, как королевские войска внезапно напали на нас и как тяжело было выжить одному.

— В принципе, никаких доказательств нет. Ты мог бы и сбежать. Но причины доверять тебе у нас есть. Ты смелый и никогда не бежишь. Да ты даже нормально бегать не можешь.

Все засмеялись. Я, естественно, шутки не понял.

— Ладно. Помянем павших и сразу перейдём к делу. На днях я виделся с новгородским князем и получил приказ сформировать ещё три тысячи воинов.

Первой тысячей будут командовать новоназначенные воеводы.

Второй тысячей будут командовать Рыжебород и Чернобород.

Последней, третьей тысячей будем командовать я и Стальное Сердце.

— В общем, это всё.

Я поднялся с места.

— Простите, но какая вероятность того, что Рыжебород и Чернобород смогут так долго удерживаться?

— Мы поставим проверенных полководцев и проверенную пехоту.

— Второй вопрос. Откуда вы узнали, что шведы разобьются именно на три отряда? Раньше они так не наступали.

— Когда я воевал с ними, было видно, что у них есть чёткий план захвата Новгорода. Конечно, за один раз они его не возьмут, но вполне могут сначала ударить по Карелии, а это тоже очень плохо.

— А если вы ошибаетесь? Если какое-нибудь сборище финских деревень соберёт собственные дружины и пойдёт через Карелию? Тогда они смогут дойти и до самого Новгорода, а мы окажемся в проигрыше.

Комендант несколько секунд молча смотрел на меня.

— Острокрыл, вы никогда не отличались особым умом и сообразительностью. Что на вас нашло? Озарение?

— Братья, озарение.

— Ну, раз, наверное, тебя нашло озарение, — сказал комендант, — тогда чтобы был новый план. Понятно?

— Так точно, товарищ командир! — отрапортовал я.

Я сел. Ратник, которого звали Стальное Сердце, сказал мне:

— Это, конечно, хорошо, что мы будем вместе тысячей командовать, но как ты сможешь сделать план за одну ночь?

— Не боись, — сказал я. — Сделаю. И не из таких проблем выплывал.

— Ну ладно, как хочешь. Только я сегодня к стене лягу, чтобы лучше твою лучину не видеть.

Дальше мы обсудили вооружение. Рыжебородый поговорил с новенькими касательно закупки оружия. Например, один из них вообще за деньги воевал на стороне Швеции против Польши, а после службы уехал к себе домой, на границу. Но так как без войны он жить не может, так же, как и моё тело в прошлом не помнит почему, я это помню, он и перешёл на нашу сторону.

Потом обсудили ситуацию с Крымским ханом. Когда они подошли к границе, мы просто закидали их копьями, вот они и побежали. Поговорили про захват калмыков. Ну и наконец обсудили положение в Речи Посполитой. Говорили, что скоро, может быть, Швеция с Польшей объединятся и нападут. Но, судя по всему, этого не случится: по крайней мере, Польша тратит слишком много денег на войну со Швецией и даже просто на то, чтобы удержаться на плаву.

После собрания мы вышли на улицу.

— Ладно, я пошёл план делать.

Но не тут-то было. Проходя мимо спортплощадки, я увидел, как, скажем так, учитель ищет молодых воинов для турнира по поединкам, или, проще говоря, гладиаторским боям. Ну, я решил: надо привести себя в форму, а то давно не бился. Вот я и записался.

— Ну ты же пятисотник! — сказали все хором.

— Ну и что? Это как будто какое-то преимущество в битве даёт? Нет. Все мы обычные люди, рабы Божьи.

Ну, на этом и согласились. Один вообще чуть не взорвался:

— Ну ты же пятисотник! Тебе нельзя! И так далее...

Но я его уже не слушал.

Сначала меня выставили против какого-то шкета. В нашем мире его бы назвали ботаником: очки бы ему, книжку в руки — и готово. Но раз он пошёл в военное дело, значит, ему это нравится.

Нам дали палки. Причём палки из твёрдого дерева, а не из берёзы, которая после одного удара расколется пополам.

Началась разминка. Я прыгал, делал обманные движения. Он лишь однажды попытался ударить, но я спокойно отбил его атаку щитом. Некоторое время я просто защищался. Потом мне это надоело. Я ударил его палкой снизу вверх. Он, естественно, не упал. Тогда я ударил ещё раз — и он свалился.

Второй противник был почти таким же, только руки у него были намного мускулистее. Он применял другую тактику, но меня этим было не провести. Я сделал обманное движение, выставил палку вперёд, затем ударил его щитом. Он устоял. Тогда я со всей силы врезал ему палкой в живот. Он упал без сознания.

Толпа закричала, что я опытный. На самом деле это был результат многолетних тренировок, память о которых сохранилась в этом теле.

После этого боя новобранцы разделились на две части. Одни поддерживали меня:

— Давай, пятисотник! Давай! Бей его!

Другие же говорили:

— Нет, ты слишком опытный! Это нечестно!

Но у меня не было цели унижать новобранцев. Как некоторые из них вообще не умеют воевать, если это настолько опасное дело?

Третий противник был огромным. На голову выше меня, в два раза шире в плечах, весь мускулистый. Я, конечно, удивился его габаритам, но уже продумывал план.

Как только начался бой, он сразу попытался закончить его одним ударом. Я, естественно, увернулся. Затем полетели второй, третий, четвёртый, пятый удары. В течение пяти минут он пытался меня достать и немного выдохся.

Тогда я решил зайти ему за спину и со всей силы ударил палкой в бок. Он наклонился, потерял равновесие и рухнул лицом вниз.

Победа. Я вышел в финал.

Финальный противник оказался, похоже, тоже опытным. Но бой закончился быстро. Он сразу же попытался атаковать, однако допустил главную ошибку — слишком далеко выставил ногу вперёд, почти вплотную ко мне. Я ударил по ней, он потерял равновесие, упал, ударился головой.

Победа была за мной.

Все, кто болел за меня, сразу кинулись поздравлять.

— Молодец!

— Хорош!

— Вот это удар!

— Какая стойка!

— Как ты его обманул?

Я лишь улыбнулся.

— Всё просто. Нужен многолетний опыт.

Сказав это, я вышел с поля, чувствуя на себе гневные взгляды той половины новобранцев, что болела против меня.

Глава 5

Ко мне пристал мой коллега.

— Ну что, Острокрыл, что ты делаешь? Тебе ещё всю ночь план составлять.

— Ничего, сделаю. Умный человек я, — сказал я.

— Ну как знаешь, — ответил ратник и ушёл.

Время было около шести часов вечера. Значит, пора было идти на ужин. Я отправился в столовую. Ко мне сразу подскочили три воина.

— Вот это да! Как ты их сделал? Тебе же ещё всю ночь план составлять! — сказал один из новеньких.

— Я же сказал — ничего, сделаю. Не из таких проблем выплывал, — ответил я и пересел за другой стол, к своему другу.

За ужином мы разговаривали ни о чём: кто лучше воюет, как удобнее доставать воду из колодца и тому подобное.

После еды я встал, потянулся, сдал тарелку и пошёл в палатку. Сел за стол и долго думал. Прошёл примерно час. В это время ко мне зашёл ратник.

— Ну что, как продвигается?

— Не отвлекай меня, — сказал я. — Думаю, как сделать лучше.

— Если что, спроси меня. Может, помогу.

— Нет, тут ничем не поможешь.

Он ушёл.

Ещё минут пятнадцать я сидел в раздумьях, и вдруг меня осенило. Я понял, как надо действовать. Но для моего плана нужно было решить два вопроса.

Я сорвался с места и бегом помчался в ратушу. Ворвавшись внутрь, быстро сказал:

— Товарищ комендант, сколько у нас старых войск? Не считая новых трёх тысяч человек.

Он назвал число.

— Хорошо, спасибо. И сможем ли мы набрать ещё войска? Именно корейцев.

— В принципе, можем. Если этого требует тактика.

— Очень нужны эти люди. Без них вторая часть плана не будет завершена.

— Ладно. Ещё скажи ратнику, — остановил меня комендант. — Скоро к нам приедет брат новгородского князя — Святогор. Он будет воевать вместе с нами и командовать войсками, а я останусь распоряжаться крепостью. По данным разведчиков, шведы собираются ударить прямо по Крылову. Осада будет долгой. Очень долгой.

— А как мы его узнаем?

— Я вас познакомлю.

— Хорошо. Тогда я побежал заканчивать план.

— Молодец, — сказал комендант и отпустил меня.

За несколько секунд я добежал до своей палатки и принялся писать. Писал, писал и писал. Мне хотелось сделать всё кратко и понятно.

Так я работал примерно до девяти часов вечера, когда все уже ложились спать. Затем взял новую бересту и начал расписывать, как буду представлять этот план. На это ушёл ещё час, после чего я спокойно лёг спать.

---

Проснулся я от крика Волосатого Фрукта.

— Подъём! Подъём! — кричал он.

Я встал, умылся, сделал все утренние дела и пошёл завтракать.

— Как это ты такой выспавшийся? — спросили меня.

— На весь план у меня ушло всего три часа.

— Как-то быстро. Наверное, план не очень.

— Тот самый. И он изумительный.

— Ну, как знаешь, — сказал мой сосед-ратник и принялся есть кашу.

Позавтракав, я сдал посуду и решил потренироваться. Не повторить текст плана, а именно потренироваться, потому что после хорошей тренировки у меня всегда была ясная голова.

Я занял место на тренировочной площадке лагеря, где снова занимались новобранцы, и начал вспоминать все приёмы, которые знало моё тело. Ещё будучи директором корпорации, я тренировался вместе со своим наставником: обманные движения, уходы, резкие удары, скорость, работа ног — всё это сейчас пригодилось.

Через час началось общее собрание.

Все хотели услышать мой план. Им было интересно, что предложит опытный пятисотник, который, как они считали, кроме войны с татарами ничего не умеет. Хотя ещё в прошлом теле я прекрасно разбирался в тактике, просто они этого не знали.

Я вышел вперёд.

— Сначала прошу не перебивать меня во время моего рассказа.

Самого слова «монолог» они, конечно, не знали, но смысл поняли.

— План опасный. Потери будут. Поэтому все свои замечания и возражения выскажете после моего выступления.

Я развернул бересту.

— План таков. На дороге к Крылову, там, где шведы собираются наступать, мы выставим три тысячи наших воинов тремя отдельными частями. Я и мой ратник будем командовать центральной тысячей. Справа расположатся новенькие, слева — Рыжебород и Чернобород.

Мы завяжем бой. Общая численность шведов больше нашей, поэтому они наверняка попытаются быстро прорваться именно через центр. Там их встретит небольшой отряд в пятьсот человек. Кто им будет командовать — решите сами. Этот отряд немного повоюет, а затем начнёт организованно отступать.

Одновременно мы пустим слух, будто Новгород отправил три тысячи старых воинов в Суздаль. Наш лагерь будет выглядеть ослабленным. Разведчики обязательно передадут эту информацию шведам.

Они решат, что путь к Новгороду открыт, и двинутся вперёд.

Вот здесь начинается главная часть плана.

Полторы тысячи наших воинов заранее займут позиции по обе стороны дороги. Когда шведский авангард, преследующий пятьсот человек, войдёт между ними, мы захлопнем ловушку, словно клещи.

В этот момент ударит основное войско, а князь Новгорода завершит разгром противника. После этого можно будет говорить о мире. Возможно, Швеция даже уступит нам часть земель. Но это уже дело дипломатов.

Теперь о потерях и расходах.

Да, поход потребует много денег и жизней. Но даже если моё войско окажется разбито, это будет частью плана. Остатки моего отряда вместе со мной уйдут к деревне на Волхове, а затем перейдут границу. Мы начнём уничтожать мелкие шведские патрули, нападать на обозы, подойдём даже к небольшим городам.

Шведскому королю начнут приходить донесения о том, что русские партизаны действуют по всей территории. Они будут вынуждены отвлекать войска на защиту своих земель, а мы тем временем спокойно вернёмся в Крылов.

Вот в этом и заключается мой план.

Прошу высказать все отрицательные мнения.

Наступила десятисекундная тишина.

И вдруг все разом захлопали.

Аплодисменты не смолкали.

Ко мне подошёл комендант, похлопал по плечу и сказал:

— Вот он, наш герой. На таких людях и держится Русь.

Потом он повернулся к остальным.

— С завтрашнего дня начинаем подготовку к выполнению этого плана.

Следующие два дня мы занимались подготовкой. Дрались, тренировались. Я занимался обучением новобранцев, потому что, а что мне делать, кроме как не бумажной рутиной? Всей бумажной рутиной занимался Ратник. Как бы воевать он тоже любил, но, вот как и в прошлой жизни, как и сейчас, я терпеть не могу бумажную работу.

Я обучал новобранцев, сам обучался новым техникам. Один воин даже достал книжку — дневник какого-то путешественника про шведов. Тут прямо всё было написано про шведов. Я что-то у себя отмечал, читал, тренировался, читал и писал. Также я написал новгородскому князю, что у нас вот такой хороший план.

Как-то подошёл Ратник и сказал:

— Слышь, помоги нам в споре.

— Ну ладно, — сказал я. — Только давайте быстро.

Я пришёл на тренировочную площадку, где спорили два достаточно опытных воина, скорее всего учителя.

— Вот помнишь, как ты его, — он показал на человека, который стоял у забора и с кем-то разговаривал, — как-то подбил? Мы помним, что в ногу, но не помним как именно. Один говорит, что ты палкой его ударил. А второй говорит: нет, если бы он палкой ударил, то опытный воин просто осыпал бы его ударами в живот и в голову, а сам он лишь сделал иллюзию, будто открыл ногу, а потом пробил живот. Вот помнишь, как ты второго противника победил?

— Вы оба неправы, — сказал я. — Вот, смотрите.

Я подошёл к одному из них.

— Ну ладно, — сказал он.

Я легонько показал приём.

— Смотри. Нога держится? Держится. Мне хватит силы, чтобы выбить человека на землю. Понимаете, как это работает? Вот у нас есть две ноги, — начал объяснять я. — И ты не сможешь долго устоять на одной. А если ты просто уберёшь ногу, человек подобьёт оставшуюся, и ты упадёшь. Будет ли это дубина, меч или что-то ещё — без разницы.

Я показал место удара.

— Вот сюда, — сказал я, показывая на место, которое футболисты называют «язычком».

Я легонько подбил его в голень. Он не ожидал этого, потерял равновесие, упал на землю и слегка ударился головой.

— Понятно, — сказали оба.

— И ещё. Вот этого человека, — я показал на того же воина у забора, — я не смог бы пробить в живот. Он был защищён щитом, потому что он учитель. Вот так.

— Вы из нового набора, да? — спросил я.

— Да.

— Тогда готовьтесь. Скоро будет битва.

— Ну да. Ты говорил, что какой-то план был.

— И этот план безупречен, — сказал я и ушёл заниматься своими делами.

Я открыл книгу «Шведские атаки».

— О, вот это может быть интересно, — сказал я и начал читать.

Вечером ко мне пришёл один из воинов.

— Товарищ командир, вам письмо от князя пришло.

Он протянул мне свиток.

— Да, княжеская печать, — сказал я и открыл письмо.

— Ух ты, ничего себе...

Я начал читать.

«Я просмотрел твою тактику, и она отличная. Я разрешаю её использовать. Пришлите мне гонца, когда всё закончится. Времени у меня немного, поэтому письмо получилось коротким. Желаю удачи.

Князь Новгородский Остронос.»

— Ну ладно, хорошо, — сказал я, посмотрев на письмо. — Надо отнести его коменданту.

Я пошёл в ратушу. Проходя по крыльцу, я только сейчас услышал и почувствовал, как мне хорошо от этих звуков — звуков тренировки бойцов.

Скоро загляну к Ратнику. Он уже был пенсионером, ни жены, ни детей у него не было. Работы немного: мудрым советом помочь да с бумагами разобраться. Обязательно зайду к нему после этого.

Я быстрее побежал в ратушу.

Отдав письмо, я подошёл к старику.

— Старик, вот ты много чего повидал: войны, смерть, детей, пиры, радости, нескольких князей пережил. Скажи мне, какая ценность у человеческой жизни?

Почему я это спросил? Меня чуть коробило то, что я пару часов назад...

«Ну как ты, глава корпорации, — подумает читатель, — ты же за свою жизнь погубил людей в два-три раза больше».

Нет. Я никого и ничего не губил. Да, вводил бедность и так далее, но по жизни никогда не был таким человеком. Поэтому я к Ритасу и обратился, чтобы он помог мне подняться по лестнице.

Родители говорили:

«Ты сможешь, Антон. Всё будет хорошо. Учись, развивайся».

Я это делал. Но у меня никогда не хватало мужества предать или убить кого-то. Поэтому я не раз обращался к нему. Последние года три я что-то зазнался, и теперь я тут.

С одной стороны, я понимал, что иначе не выживешь, не отправишься домой. У тебя ещё всё впереди: жена, дети. Даже Эльнур, к которой ты относишься как к матери, как к наставнице... Но всё равно меня это очень коробило. Однако свои чувства я скрывал. Это я умел с детства.

— Знаешь, — начал старик, — сколько смерти я повидал в своей жизни? Сколько подлых князей... Да вообще людей. Неважно, кто ты: князь, барин или бедняк. Есть воры разные. Одни крадут только у баринов и князей, а есть такие, что воруют у бедняков, которые работают по несколько дней без отдыха.

Понимаешь, в мире цена человеческого тела сама по себе невелика. Но ценность человеку приносит не внешность, а то, что у него внутри. Человек может быть добрым. Может помочь другому человеку. Вот в этом его настоящая цена.

Да, ты отправляешь людей на войну. Но посмотри на них. Сорванцы, баловни. Им один раз повоевать — и потом всю жизнь лежать на печи, ничего не делать, только праздников ждать да жену покрасивее.

Старик оглянулся на меня.

— А вот твоя цена бесценна. Как для страны, так и для всего мира. Ты нужен этому миру. Продолжай в том же духе.

Он погладил меня по голове своей тощей, старой рукой.

Глава 6

Утром нас разбудил опять волосатый фрукт, только так, утром, 4:00 утра, потому что надо было готовиться к битве. Я встал, потянулся, всю ночь думал о том, что сказал старик, не знаю, читатель, скажет, но как же так: ты перед битвой её проснул, не спал перед битвой, знаете, перед большими свершениями у меня примета такая — недосыпать. Ну, я встал, умылся и пошёл завтракать. Сначала все меня поздравили, говорили: «Ничего, продержимся, всё будет хорошо, у тебя такой хороший план», ну, так далее, но я всё равно сидел грустный. После трапезы мы сдали тарелки, помолились, перо, ну, как это предвещает традиция, и пошли. Граница у нас находилась где‑то в десяти часах хоть бы ножками, почему так было сделано? А Крылов наш защищает дорогу к Новгороду, и это специально было сделано, чтобы к тому, как Крылов будет атакован врагом, он уже будет вымотан. Так мы шли к границе. Почему мы вышли именно сегодня? Потому что до нападения шведов оставалось два‑три дня, где‑то, как раз до границы хватит и как раз приготовиться можно будет, и так далее. Наши тысяча шла последней из‑за того, что она центральная, так было легче нам просто выстроиться. Мы шли по дороге, попу слушаешь, и первый час так уж точно подбадривали новичков‑пятисотников. Но что ты, всё будет хорошо, не бойся, всё будет отлично, мы выиграем, конечно. Пятисотники понимали то, что они отправляют бойцов чуть ли не на верную смерть, но говорить этого не говорили. Так мы шли, шли и вдруг увидели отряд. Отряд был шведской армией, мы, естественно, все подготовлены, все настроились на битву. Отряд был небольшой, человек 400, как… Как это всё проходило на равнине, мы не смогли точно посчитать, сколько человек. Они приближались, приближались, и тут я вскрикнул: «Стоять, не идти, приготовить к битве, но в битве только через 15 минут, на неё не нападать», — сказала я и вместе со своим другом‑ратником, который является моим соседом, пошли узнавать, кто это такие. Ратник, естественно, молчал, при Швеции им хуже было. Как говорит, мне стоит делать поспешных выводов, может, я не знаю, может, это местные жители. Понятно, что было 200 человек, а не 300–400, как я предполагал. Я… Мы по распоряжению коменданта крепости… А, понятно, нам сказали: «Вам помочь», — сказал тот же самый воин. — Так, вам помочь, так сказать, вам надо идти в устье вот этой реки, которая в полуметре от вас, знаете, не помню, как она называется. — Да‑да, мы поняли, — сказала воин. — Так, вы там посидите, а я уже со своим войском приду и дальше буду давать распоряжение. — Так точно, так, говоришь, командир, эта река? Мы вернулись к войску, рассказали, что это никак не враги, это часть нашего плана, все, конечно, мы продолжили путь. Как мы прошли и пять часов, к вечеру мы пришли, разделились на три части: моим другом‑ратником слева расположились чёрноборот и рыжий оборот, а справа — новенькие. Через час постановки лагеря мы пришли на общее собрание. Так, сказала я: «Я уже весь план отговорил, ну, ещё раз повторю: идёте своим войском прямоугольником на северо‑запад примерно на 200 м, — сказал я в своём мире, — а там, — сказал, — сколько‑то косых сажен, левые идут также. Ну, мы, естественно, в центре, шведы нападают именно на нас, а вы просто потихонечку сгущайтесь к нам, сгущаетесь, угощайтесь, пополняя нашу армию и держа наших противников». Но почему ты не хочешь сожрать в кольцо? — сказал рыжебород. — Но я не хочу их зажимать в кольцо, их численность больше, чем наша, там мы будем давить, но они спокойно продавят нас либо сзади, либо спереди, а это будет очень затратно по людям, а то и вдвое, а то и втрое превышает потери при нашей битве, которая есть будет. Так, все поняли? Все, естественно, кивнули. Так, завтрашнего дня мы выдвигаемся, через часа три они уже нас будут ждать, точнее, переходить через границу. Все, естественно, кинули: «Ну что, теперь ужинаем провиантом, который мы принесли, и на боковую». Спокойной ночи, спокойной ночи, — сказали все пятисотники хором.

Утром, в 4:00 утра, кстати, теперь у меня разбудил не волосатый фрукт. Я встал, умылся, одел доспехи, и мы двинулись вперёд, даже не позавтракав. Так мы шли, разговаривали ни о чём, подбадривали друг друга где‑то 3 часа. Через 3 часа мы с ратниками, их тысячами, разделились. Так, сказал: «Садимся здесь, дорогие друзья, вы можете ходить, болтать, тренироваться, тренироваться — это даже очень хорошо, но не садимся, если увижу того, кто сам лично, как сидорову козу, поняли меня?» — «Так точно, товарищ командир», — сказали все. Так мы около часу ещё проболтали, ну, некоторые, как и я, тренировались: вперёд‑назад, обманки, заходы снизу, заходы сверху, даже так называемые навесы — это когда я голову, щит, то есть сильным ударом в голову воин либо падает, либо остаётся на месте, но оглушённым, и в это время я и так, и так могу делать всё, что хочу, то есть это удар сразу через грудь в сердце, сильно удар в живот или добивание щитом по голове, , и по отрабатывал над у них приёмщики просто без оружия, то есть представить то, что у меня полностью убежать, ну или хотя бы найти, уже дал кулаком. Ну что, сказал я: «Друзья, но всегда и везде я буду гордиться вами, то, что вы, братья мои, умрёте там, идею, как было в нашем современном мире, естественно, я это не сказал, не за какую‑то хотелкой, а на защиту нашей родины, ведь родина у нас — это после мамы самое святое, что есть в жизни, и вы её будете защищать, ваши, мои дети, и, может быть, некоторые ваши дети и внуки будут вам благодарны». Ура! — крикнули все. За Россию, за русский народ! У меня промелькнула слеза.

Глава 7

Когда шведы подошли немного ближе, я дал приказ:

— В атаку!

Все кинулись на противника, как разъярённые голодные медведи на добычу. Мы дрались, убивали, нас убивали, но не меня.

Я же первым делом решил сделать разминку. Нашёл какого-то щупленького воина и сделал ложный выпад. Завершил его жизнь, а он даже не понял, что произошло.

Я прошёл вглубь толпы. На меня сразу напали двое. Они начали осыпать меня ударами, а я вертелся, кружился, как волчок. Пару раз им даже удалось попасть по моим доспехам, но по телу — инеем. Я не почувствовал никакой боли.

В битве я не хотел устраивать какое-то шоу или пытаться красиво побеждать противников. Сейчас у меня было одно задание — продержаться. И продержаться как можно дольше.

На меня сразу напали уже три воина.

Я этих двоих победил, а потом побежал назад. Да и хорошо побежал назад.

Круг из моих воинов сомкнулся, и эти шведы были убиты, оказавшись в окружении наших войск. Мы провернули такое ещё три раза.

К этому моменту потери шведов от нашей тактики составляли уже около шестидесяти человек, а мы потеряли всего двоих.

Но нашу тактику раскусили.

Когда на нашу группу воинов уже напали не десять-пятнадцать человек, и даже не двадцать, не двадцать пять, а сразу пятьдесят, пришлось призывать новых хороших воинов.

И уже вместе с ними мы продержались ещё около тридцати минут.

Я заметил, что наша армия уже начала нести существенные потери.

— Братья! Нам надо продержаться ещё часа два! Я вижу, наши войска уже идут нам на помощь! — крикнул я.

Я вглядывался вдаль.

Это, естественно, приободрило воинов, и они начали драться как в последний раз.

Хотя почему «как»?

Так прошло ещё пятнадцать минут.

Я рубил шведов одного за другим: первого, второго, третьего, четвёртого, пятого...

Но в этой всей какофонии я не заметил, как несколько воинов проникли мне за спину.

Я уже начал чувствовать сильные удары по броне. Один раз кто-то даже задел меня по боку. Конечно, было больно, но крови пошло немного.

Они пытались пробраться ко мне и в конце концов пробрались.

— Нам надо создать эффект наступления! — крикнул я.

Практически никто меня не услышал, но почему-то все будто почувствовали мой приказ.

Поток шведов начал медленно ослабевать, потому что те самые тысячи воинов напали на эту армию и пытались удержать её в кольце.

Сорвётся ли оно? И рвётся через сколько?

Да не знаю я через сколько!

У меня не было времени об этом думать.

Вот я помогаю одному воину, на которого напали сразу три шведа.

Вот помогаю другому, на которого напали сразу четыре.

Кручусь, верчусь, словно волчок. Отбиваю удары, принимаю на свой русский шлем удары шведских копий. Даже один раз попал по противнику.

Но среди всего этого гула я услышал крик.

И сразу понял — это крик моего второго командира, ратника.

Я быстро начал искать глазами своего друга.

И увидел его.

Он, весь израненный, вместе с тремя бойцами пытался разбить целую группировку человек так двадцать семь. А может, даже больше.

Один из шведов замахнулся мечом. Ратник едва успел уклониться.

Я сразу с наскока прыгнул в центр и начал бить.

Бить, бить, бить мечом по врагам.

Такое чувство, будто я ослеп и ничего не вижу. Я просто бью. Убиваю. Чувствую, как вокруг меня всё больше врагов, которые лезут и лезут, пытаясь наконец прикончить меня.

А я, как собака, всё живу и живу.

Но какая-то шведская тварь поймала момент и выбила меч у меня из рук.

«Придётся начинать свою жизнь сначала», — мелькнула у меня мысль.

Но инстинкт самосохранения у меня был на высоте.

Я мгновенно начал искать замену своему мечу.

Где-то лежало шведское оружие. И тут я нашёл булаву.

Всё это произошло буквально за десять секунд.

Как сказал старик при нашей первой встрече, человеческий организм способен действовать быстрее, чем успевает осознать происходящее.

Я схватил булаву.

И начал бить.

Бить со всей силы, которая у меня оставалась.

Раз.

Другой.

Третий.

Я бил шведов, пока они продолжали лезть на меня со всех сторон.

Ничего особенного не происходило, пока я вдруг не вспомнил:

Ратник.

— Блин... Ратник! — сказал я.

Убив ещё одного шведа, я побежал к нему.

Он уже был полностью покрыт кровью и грязью.

Я подбежал к нему.

— Брат! Брат! Брат! Всё хорошо?

— Хорошо... Это я, брат... — с трудом открыл глаза Ратник.

— Держись! Ты слышишь меня? Держись!

— Я уже не могу... — прошептал он.

Он закрыл глаза.

Больше

он их не открыл.

Я замер на несколько секунд.

А потом с ещё большей яростью бросился в атаку.

Вдруг...

БАЦ!

На меня прыгнул швед.

Увернувшись от меча, я дал ему в бок, но он увернулся.

«Смышлёный малый», — успел подумать я, как мне резко ударили.

Я на несколько секунд потерялся, но быстро оклемался и опять начал драться.

Прошло минуты две.

Ударов больше никаких не было. Я дрался с тем самым ушлым шведом, который постоянно пытался меня задеть. Он то и дело пытался ткнуть мне клинком прямо в лицо, но я тоже был опытным бойцом и уклонялся от всех его выпадов.

Мы несколько раз встретились клинками.

Но я всё равно никак не мог его достать.

Никак.

Я даже подозвал ещё одного человека на помощь, но всё равно не смог его победить. В какой-то момент этот человек просто погиб, и я остался один против шведа.

И тут я заметил выставленную вперёд ногу.

«Блин! Как я мог забыть?» — подумал я.

Со всей силы я ударил его по голени.

Швед закричал и упал. Наверное, что-то себе сломал. Я не успел толком рассмотреть, что именно произошло.

Швед больше не поднялся.

Так я ещё в течение пяти минут дрался со шведами: кого-то убил, кого-то ранил.

Но дело было даже не в этом.

Дело было в том, что я опять почувствовал удар.

Причём на этот раз удар пришёлся прямо по голове.

Я не успел даже нормально прийти в себя, как на меня налетела целая группа.

Среди них был человек огромного роста, вооружённый здоровенной дубиной.

«Придётся биться. Не по размерам же судить», — подумал я.

Проскользнув между несколькими шведами, я бросился на громилу.

Я начал бить его булавой, пытаясь хоть как-то задеть, но он отбивал каждый мой удар своей дубиной.

Так мы дрались около пяти минут.

В какой-то момент я решил:

— Незачем силы тратить.

И отступил.

Я быстро начал искать глазами того, у кого должен был быть меч.

И нашёл.

Это был щупленький высокий парень, который дрался с каким-то воином из моего отряда.

Я прыгнул вперёд и ударил его булавой по лицу.

Сам до сих пор не понимаю, откуда у меня вообще взялась эта булава. В нашем отряде вроде бы никого с булавой не было.

«Ну ладно, не в этом суть», — подумал я.

И снова начал бить громилу.

Но громила никак не поддавался.

«Может, это вообще не тот, кто ударил меня дубиной?» — мелькнула у меня мысль.

Я посмотрел на его оружие.

На дубине были шипы.

«А если бы он ударил меня именно ими?»

Шипы были бы на моей голове.

Я бы точно их почувствовал даже через шлем.

Но думать об этом было некогда.

Мы снова сошлись в бою.

Я бил его снова и снова, пока громила наконец не огрел меня своей дубиной по лицу.

Я закрыл глаза от боли и начал просто бить.

Казалось, что мои руки двигаются сами по себе.

И тут я почувствовал плоть.

Да, прямо человеческую плоть.

Причём довольно объёмную.

«Неужели это был тот самый здоровяк?» — успел подумать я.

Но тут пос

ледовал ещё один удар дубиной.

И ещё один.

Я потерял равновесие.

Упал.

А потом потерял сознание.