Бросая кости. Том первый: Баллада о Ведьме и Берсерке

Глава 1. Её первые шаги в новом мире

У Каосу перехватило дыхание, когда она впервые открыла глаза в новом мире. Перед глазами яркими вспышками вспыхивали искры воспоминаний, которые исчезали ещё быстрее, чем калейдоскопом мелькали перед сбитой с толку девушкой. Её тяжелое дыхание переплелось с порывами нежного ветерка, который заставлял кроны деревьев шелестеть, а хрупких бабочек покидать колыхающиеся цветы.

— Где… Где я? — но вопрос унес легкий зефир, так и оставив его без ответа.

Спустя несколько минут лежания на земле Каосу всё же попыталась подняться. Тело ощущалось слабым, голова кружилась и боль пульсировала в висках… Неприятно. Эта одежда явно не принадлежала девушке раньше — Каосу была уверена, что в жизни не носила подобного. Радовало лишь наличие брюк под хлопковым платьем, хотя из–за плаща под палящим солнцем было очень жарко.

— Эй, ты забыла кое–что на земле!

Услышав ранее незнакомый голос, девушка обернулась: рядом с тем местом, где она лежала, кружился пучок света, вырисовывая витиеватые узоры над лежащей в траве вытянутой палкой. Взгляд Каосу блуждал по окрестностям, пытаясь найти того, кто с ней заговорил. Но кроме пучка света она ничего не нашла. Потому, присев на корточки рядом с палкой, она посмотрела на шарик света.

— Это… ты мне говоришь?

— А ты видишь другую глупышку–волшебницу? — да, голос точно исходил из пучка, который замер рядом с Каосу, будто разглядывая её. — Посох чего бросила?

— Посох? — волшебница, как назвал её Пучок, положила руку на палку. Под её ладонью появились цветы, похожие на карликовые розы персикового цвета, а сам ствол закрутились. Но стоило убрать руку, как трансформация прекратилась.

— Странная реакция… Дай помогу, — «светлячок» плюхнулся на ладонь девушки, заставляя ту вновь опустить руку на посох и позволить тому завершить свою трансформацию. Ветка вытянулась дальше, закрутилось по всей длине, а сверху приняло полукруглую форму, из–за чего посох мог напомнить своеобразный вопросительный знак. По всей длине потянулись аккуратный паутинки лоз, который впоследствии украсили маленькие бутоны розочек. Пучок света облетел готовое изваяние и уселся на его изголовье, — вот, другое дело, девочка! Хорошая работа. И судя по обилию цветов, ты очень сильная волшебница, связанная с Матерью Природой! В таком случае, вот совет: берегись Теней.

— Постой! — прежде чем этот Пучок исчез бы, Каосу попыталась коснуться его рукой — пальцы обдало приятным теплом, но они так ни за что не зацепились. — Только… не исчезай, пожалуйста!

— И не собирался! Только не трожь меня! Хотя Эланн никому не принадлежит, но сейчас мне будет безопаснее оставаться с тобой, слуга Природы.

— Эланн… Это твоё имя? Понимаешь, я… ничего не знаю об этом мире. Я не помню как попала сюда и…

— Видно, тебя коснулись Тени, вот почему ты ничего не помнишь и ведешь себя так глупо, — Эланн пересел с Посоха на плечо девушки, — давай заключим договор: я помогу тебе вновь влиться в этот мир, а ты будешь меня кормить и защищать.

Понимая, что выбора у неё особо–то и нет, волшебница согласно кивнула. Тогда Пучок нырнул к её руке и, подняв ладонь девушки, судя по ощущениям, укусил или обжог. Каосу шикнула от боли, а на траву упало несколько капелек крови, которую Эланн стал в себя впитывать.

— Странный вкус, однако… — из света стали вытягиваться ручки и ножки, появилась голова с копной перламутровых волос, а за аккуратной спинкой — две пары стрекозьих крыльев. Большие голубые глаза под белыми пушистыми ресницами жадно осматривали облик феи, а затем уставились на Каосу, подарив той клыкастую улыбку. И от кровавой улыбки Эланна по спине Каосу побежали мурашки. — Я благодарен за подношение. Договор заключен, слуга Природы. Я — фей Эланн, клянусь быть твоим верным проводником в мире Сансара–фелл.

Сансара–фелл, как назвал это место Эланн, встретил девушку приятным пейзажем с сочной травой, ласковым солнышком, а вдали, за полоской леса, виднелся город. Кажется, это было довольно милое и приветливое место… по крайней мере, на первый взгляд.

— Итак, волшебница, что ты помнишь? — фей уместился на плече девушки и уперся взглядом на неё.

— Я помню, что мы играли в игру и… я… — она свободной рукой накрыла лоб, пытаясь что–то припомнить, но всё было как в тумане.

— «Мы»?

— Я сказала «мы», да? — девушка поджала губы. — Ну, да, мы… Я, Клаус, Ди и… Айзек, да. Мы — друзья. Но я осталась одна, когда проснулась тут… И я уверена, что мы были вместе, когда нас что–то поглотило.

— А как они выглядят? Ты же точно хочешь их найти, — фей стал покачиваться от нетерпения. — А я был бы не против заручиться ещё и их помощью! Они тоже служат Природе?

— Не уверена…

— Долго же ты соображаешь, — фыркнул Эланн и, усевшись на её голову, вновь стал шариком света и стал светиться, пульсируя. Глаза волшебницы засияли в ответ, и тогда Эланн увидел воспоминания девушки — расплывчатые, но кое–что рассмотреть фей всё же смог. И после, приняв свою прежнюю форму, улегся на макушке Каосу, — я видел одного из них.

— Да? Кого же? — от вмешательства в её голову Каосу явно почувствовала легкое недомогание. Но ей пришлось держаться, чтобы фей не свалился с её макушки.

— Берсерк с Севера очень известен в этом городе, куда ты идешь. Его пленили декаду назад, но чтобы не стать рабом, он стал выступать на Арене и показал неплохие результаты. Теперь у него есть авторитет, своё место под солнцем и ку–у–у–уча шрамов.

— А я… — Каосу переложила посох из одной руки в другую, — могу ему помочь?

— Вылечить? Ну, да, хотя я уверен, что у него полно лекарей, раз он до сих пор жив.

— А… освободить?

Фей прыснул смехом и, скрестив ручки, уложил на них голову.

— Ну, если тебе жить надоело. У местного Графа такие бойцы — любимые игрушки, которые он отпустит только в случае, если те придут в негодность. Если ты его победишь, то должна его убить. Если попытаешься украсть, то моё тебе сочувствие: его ошейник не сломать, а если и получится, то сама станешь пленницей Графа. Тем более, такие волшебницы как ты — в плане, слуги Природы — уже настоящая редкость. Тени многих поглотили. Вы у них прям любимая закуска, — фей захихикал и, повернувшись на спинку, раскинул руки в стороны, — впрочем, могу понять: у тебя вкусная кровь, хотя и странная.

Рабство. Арена сражений. Тени, пожирающие волшебников… Всё это уже не кажется красивой милой сказкой. Каосу крепче зажала Посох в руках, прежде чем они зашли в лес.

— Знаешь, Эланн, я не уверена, что если на нас нападут, я смогу сражаться.

— Не переживай, — равнодушно отозвался фей, который видно решил закимарить, — пусть ты ничего не помнишь, я уверен, что твои руки помнят — и ты сможешь защитить нас, сама того не поняв. Хотя, — он приоткрыл один глаз, затем второй и всё же перевернулся на живот, — меня это немного напрягает. Мы связаны, потому мне теперь важно и твое состояние не меньше моего. Давай проверим, — он стал оглядываться по сторонам и, юркнув с головы девушки, мигом облетел полянку. Собрав кучу листвы, цветов и веток, фей вернулся на плечо девушки, — итак, давай. Возьми удобнее Посох и представь как куча листьев превращается в голема — твоего цветочного защитника. Голем слаб, но может отвлечь внимание врага, выйти на разведку, а ещё его можно поджечь и спалить тем самым врага, хе–хе!

— Ладно… — неуверенная девушка схватила Посох поудобнее и, представив как луч света из него пронзает кучку листьев, превращая ту в фигуру, зажмурила глаза, пытаясь сконцентрироваться. Листья зашевелились, стали подниматься, кружиться, выстраивая собой фигуру. Но не прошло и мгновения, как всё снова упало в кучу.

— Ещё раз! — скомандовал фей, от нетерпения стукнув крохотным кулачком по плечу волшебницы.

Попытка за попыткой, Каосу добилась того, что сотворенный ею голем сделал несколько шагов — и вновь стал кучкой листьев и веток. Эланн на это разочарованно выдохнул и, поняв, что волшебница и впрямь может не быть способной защитить их, решил отработать кое–что другое. Но для этого нужна была цель, уничтожение которой не должно было бы сильно повредить Природе, которая итак пострадала от Теней.

— Ты голодна?

— Забавно, что когда ты сказал, я действительно почувствовала голод… И я поняла, что денег у меня нет.

— Раз ты дожила до своих лет, — фей решил лететь рядом с девушкой, — значит как–то смогла находить себе питание всё это время. Судя по твоей одежде, ты не из Столицы, хотя немного похоже на униформу тамошних волшебниц… Но, знаешь, — он недовольно фыркнул, складывая руки на груди, — будь ты оттуда, я бы в жизни не обратил на тебя внимание. И может быть сожрал бы на месте. Но, ладно, о чем это мы? — он совершенно не обратил внимания на то, как испуганно таращилась на него Каосу. — А, да. Я нашел тебя спящей. Так думаю, тебя обокрали. Но удивительно, что не воспользовались тобой как рабой или едой, — фей пожал плечами, — значит, ты везучая, а я это ценю.

Чем больше Эланн рассуждал вслух, тем страшнее становилось Каосу. А ведь правда, она не помнит, сколько спала. Вдруг с ней что–то случилось за всё это время? Фей так уверен, что она здешняя, хотя сама девушка была уверена, что очнулась в этом мире только сейчас и не жила в нём прежде. Но эта одежда, Посох и способность сотворить что–то, хоть и слабая, — всё это явно не свойственно тому миру, откуда она… Стой. Откуда она? В воспоминаниях не было ничего особенного. Одежда была другой. Никакого Посоха, фей и Берсерков…

— Каосу! Ах, подойди сюда, милая девочка!

Услышав голос, девушка обернулась, а Эланн вылетел перед ней, пытаясь закрыть собой и вытягивая ручки в стороны.

— Ты тоже это слышала?

Послышалась мелодия, будто играла шарманка, а затем из–за одного из деревьев вышла фигура в плаще. Незнакомый мужчина улыбался, а его высокую фигуру скрывал плащ со странной бляхой.

— Добро пожаловать в Сансара–фелл, милая Каосу! — он продолжал улыбаться и, подойдя ближе, взял девушку за руку и поцеловал той ладонь. — Ну, как, обустроилась тут?

— Мы с Вами знакомы? Откуда Вы знаете моё имя?

— Имя? — вмешался Эланн. — Какое имя?

— Милая Каосу, — продолжал незнакомец как ни в чем не бывало, — мир, в котором ты оказалась, очень обманчив. Не верь здесь никому и ничему. Я пришел сюда, чтобы отдать тебе подарок: его я вручал всем твоим друзьям, но у каждого — своим предметы. Это то, что должно помочь тебе выжить. Ведь если ты умрешь здесь, то уже не вернешься домой.

— Домой? А где мой дом? Что произошло? Как я попала сюда? — в голове девушки роилось так много вопросов, но ни на один из них незнакомец, кажется, не собирался отвечать. Вместо этого он достал из–под плаща небольшой мешочек и, открыв его, вытянул браслет. И только мужчина хотел надеть его на руку девушки, как Эланн вцепился в его руку зубами.

— В одном он прав! — крикнул фей. — Не доверяй никому, особенно ему! На плаще этого мерзавца эмблема Лорда Теней!

Укушенный, мужчина потирал ладонь и с улыбкой продолжал смотреть на напряженную Каосу, которая замерла, не зная что ей сделать и как поступить.

— Какая милая компания: милая хрупкая волшебница и кусачая задира фей. Этот плащ, — он посмотрел на Эланна, — я снял с трупа, так как свой пришлось отдать. Эмблема не дает ему пасть с моих плеч, потому мне без разницы, что там написано лишь бы исполнял свою функцию. Каосу, дай мне руку.

Нехотя, но девушка исполнила просьбу, и, когда браслет оказался на ней, тот вытянулся на всё запястье, а сверху появился кружочек.

— Смотри, прежде чем что–то сделать, — мужчина накрыл кружок ладонью, а после на том появилась светящаяся точка, — скажи «шанс» — и браслет покажет, насколько высок шанс, что действие будет успешным. Я видел как ты пыталась собрать из веток чучело. Попробуй ещё раз, но постарайся добиться результата повыше.

— Я не умею колдовать, — Каосу уже не удивлялась, что незнакомец видел её неудачные попытки в магию, — у меня не получится.

— Получится. Мастер дал тебе эту роль — значит ты умеешь колдовать. Мастер — бог этого мира, дорогая моя, — заметив её непонимание, мужчина терпеливо стал объяснять некоторые особенности этого мира, — с рождения для каждого из нас уготована своя роль. И если Мастер дал тебе эту, значит он позаботился и о том, чтобы дать тебе все ресурсы для её исполнения. В тебе есть магия. Тебе нужно научиться направлять её в этот мир. Возьми мешочек, он даст тебе всё необходимое на первое время. А пока… ты голодна?

Каосу с прищуром посмотрела на незнакомца, а затем на Эланна и обратно.

— Это пароль какой–то? Эланн спросил меня то же самое.

— Кусачка заметил рядом лагерь? — с улыбкой спросил у фея мужчина, на что тот кивнул. — Видишь ли, рядом есть лагерь гоблинов. Небольшой. И они явно жарят мясо — мы с Кусачкой это почуяли, — замечание фея об имени мужчина проигнорировал, — и хотим, чтобы ты напала на прислужников Теней. Ты потренируешься, научишься драться, а затем мы поедим. Что скажешь?

— А у меня есть право отказаться?

— Есть. Но если постоянно идти назад и отказываться от того, чего ты заранее боишься, даже не попытавшись побороться, значит просто стоять на месте или того хуже — деградировать, что очень опасно в нашем мире. Слабые и трусливые умирают быстрее, чем проживает свою жизнь бабочка. А мне казалось, что ты имеешь все шансы прожить намного больше. Но для этого ты должна стать сильнее. Я обучу тебя простым заклинаниям, которые тебе придется самой совершенствовать. Итак, — мужчина протянул руку в сторону и перед троицей появились деревянные болванчики, которые ещё мгновение назад были просто пеньками, — представь как ты их уничтожаешь — огнём или другой какой стихией, — и как магия исходит из тебя. В твоем теле собрана концентрация магии, которая сама по себе опасна. Посох и заклинания — катализатор, который направляет определенное количество магии, нужно в той или иной ситуации. Если её будет недостаточно, магия не подействует, а ты не сможешь себя защитить. Будет слишком много — ты взорвешься, забрав с собой половину леса. Потому тебе нужно сконцентрироваться. Давай. Спокойно — вдох и выдох.

Каосу прикрыла глаза. Внутри она ощущала источник магии — это трудно передать словами, но представьте себе озеро, вода в котором медленно кружится вокруг одной точки, откуда исходит свет, который не только освещает собой воду, но и делает её чистой и прозрачной настолько, что по песчаному дну, отражаясь, гуляет радуга. И всё это ощущается в груди, в области солнечного сплетения. Следующее, что представила девушка, как часть этой силы формируется в сферу, которая, появившись в этом мире, стала пламенем, поглотившим препятствие перед ней. Посох в руках девушки стал немного светиться и, когда магия сфокусировалась в одной точке в центре полукруга, свет стал ярче, а деревянные болванчики загорелись. Услышав треск костра, Каосу открыла глаза.

Она была рада, что всё получилось, но разгоревшиеся факелы на ножках стояли слишком близко к деревьям; испугавшись дальнейшего пожара, девушка вновь схватилась за Посох одной рукой, а вторую, будто рефлекторно, протянула в сторону — появившаяся полоска воды, повинуясь движению её руки, окружила собой болванчиков и заключила тех в водную сферу, поглотив вслед за огнём.

— Сама подожгла, сама потушила. Браво! — мужчина с улыбкой стал аплодировать. — Молодец, малышка, ты правильно поняла мой урок.

— Это потому что я её учил, — фыркнул Эланн, но затем от его недовольства и след простыл, — должен признать, для недоучки ты правда отлично справилась. Так значит, она не из этого мира? Это объясняет странный вкус её крови…

Руки Каосу дрожали, а внутри всё сжалось в неприятный комок от волнения. Только что она сотворила магию. Опасную магию. Огонь мог спалить весь этот лес, если бы она не смогла призвать воду. В ней заключено такое страшное могущество…

— Как тебя зовут? — девушка поджала губы в тонкую полоску и попыталась заставить себя успокоится.

— Зови меня Джошуа. Или Джош, — мужчина с улыбкой пожал плечами, — будь у меня друзья, думаю, так бы они меня и звали.

— Джош, откуда ты знаешь меня? И если мы виделись раньше, то откуда ты так хорошо разбираешься в этом мире?

Джошуа улыбнулся.

— Я — странствующий торговец, который знает многое. Мы виделись с тобой однажды в твоем мире — и я очень хорошо тебя запомнил. Поэтому, когда ты и твои друзья оказались здесь, я решил помочь. Чтобы вернуться обратно домой, вы должны собраться вместе и добраться до Столицы. Там есть Артефакт, который вернет вас — всё же, для такой телепортации понадобится большой источник силы. Тем более, если вы хотите вернуться в целости и сохранности, — он подмигнул, и от этого Каосу стало немного не по себе. — Итак, сначала покрепимся, а затем попытаемся спасти Клауса!

Глава 2. Да вспыхнет праведное пламя

Эланн принюхался – его вёл аромат мяса, который сейчас крутился на вертеле над открытым костром, капая на него своим жиром. Навряд ли мясо было хорошо обработано – гоблины предпочитают есть добычу с потрохами.

– Ты так их себе представляла? – скрывшись с Каосу в кустах, Джош с улыбкой посмотрел на неё, с явным интересом ожидая ответ.

– На удивление… да.

Гоблины были низкорослыми существами с зеленой кожей. На их маленьком тучном тельце покоилась несоразмерно большая голова с ещё более крупным носом. На вытянутых острых ушах блестели золотые сережки и гвозди, а на крючковатых пальцах – кольца из того же металла. Одетые в кожаные тряпки, на поясах они хранили несколько ножей.

Сейчас в лагере – по сути, тут была палатка и сундучок рядом с костром, – была лишь парочка гоблинов. Один рылся в сундуке, второй – тыкал ножичком мясо, проверяя то на готовность. Ткнув мясо, он облизнул нож своим длинным языком по всей длине клинка, а затем убрал оружие в ножны. Прокричав товарищу что–то на гоблинском языке, он схватил и вырвал кусок дичи и затолкал его в свою клыкастую пасть.

– Я не могу их убить только за то, что они – гоблины, – прошептала девушка, крепче схватившись от волнения за Посох, – они просто едят. Нападать во время трапезы… это неправильно!

– Трудно тебе будет в нашем мире, – мужчина выдохнул, – видишь тот сундук? Это – гоблинский сундук, в который помещается куда больше, чем кажется. И я не удивлюсь, когда они достанут оттуда свежее освежеванного ребенка фермера, которого так же насадят на вертел, только побольше.

– …не врешь? Не пытаешься меня просто запугать и настроить против этих существ?

– Это он ещё многое умолчал, – Эланн цокнул и, усевшись на руку Каосу, ударил кулачком по её браслету, – давай, выбивай заклинание посильнее и спали этих уродов!

– Это не так работает, – Джошуа аккуратно взял девушку за руку и, убрав фея, положил ладонь девушки на Посох. – Смотри, представь себе то, что хочешь наколдовать.

– Огонь.

– И скажи: «шанс» – и браслет покажет, каковы твои шансы на успех. Чем выше параметр, тем лучше.

– Шанс.

Каосу посмотрела на браслет. В кружке появился шарик света, а затем – число «10». Джошуа кивнул, явно одобрив такой показатель, а затем отправил девушку колдовать. Осторожно обойдя лагерь, волшебница решила ударить врагов со спины – слишком сильно была ими напугана, чтобы атаковать в лоб.

«Сосредоточься, – командовала она себе мысленно, – представь, как они горят. Горят заживо. Их украшения плавятся, заставляя металл прожигать кожу. Они кричат в агонии. Я… тому причина… Я стану тому причиной!» – думая об этом, Каосу сконцентрировалась на цели. Выдох...

Посох вновь начал сиять, и заметившие это сияние гоблины издали звериный рев и бросились на девушку. И если бы та поддалась панике, они наверняка разорвали бы её на части своими крепкими когтями, но Каосу смогла побороть свой страх и выпустить заклинание огня. Несколько огненных шаров ударили по ним, сжигая их коротенькие волоски на голове, а далее заставляя их дурно пахнущую кожу коптиться заживо. Один из гоблинов, схватившись за голову, упал на землю и стал тереться об неё, пытаясь потушить пламя, а второй, горя, бросился на волшебницу. Та, прижав к себе Посох, взвизгнула от страха и вновь запросила «шанс», но результат оказался ниже предыдущего. Боясь рисковать, Каосу бросилась в сторону сундука, надеясь его опрокинуть и высвободить того, кто мог бы там быть заперт, если верить словам Джошуа.

Сундук свалился на траву и, щелкнув, открыл крышку. Оттуда вывалилась чья–то бледная рука. Увидев это, Каосу вновь крикнула:

– Шанс! – и, не глядя на получившийся результат, направила Посох на гоблина – тот уже почти её настиг, собираясь наброситься с клинком в лапе. Мощный поток света вырвался из её оружия – и, когда он потух, от врага не осталось даже пепла. От волнения волшебница упала на траву и, тяжело дыша, посмотрела в сторону лагеря. Джош что–то доставал из сундука, а Эланн грыз мясо, которое ранее покоилось на вертеле. Они так спокойны… Неужели они привыкли к подобному? Только что на их глазах Каосу убила двоих гоблинов, один из которых пытался её зарезать.

– Малышка, сколько у тебя выпало? Свет был таким ярким, что чуть не ослепил меня! – Джошуа наконец соизволил что–то сказать. Достав из сундука всё то, что представляло собой хоть что–то ценное, и, спрятав в свою сумку, мужчина поднял на руки худое немощное тело парня с длинными седыми волосами. Оказалось, именно его рука тогда выпала из сундука. – Сможешь призвать ещё немного огня? Нужно сжечь этого парня, чтобы его душа наконец освободилась.

Каосу поднялась с травы и осторожно подошла к мужчине, разглядывая мальчишку в его руках. Бледный, едва ли не с серой кожей, мальчик явно умер от голода – его ребра можно было без труда посчитать. На его шее были видны ссадины такой силы, будто его кожу пытались содрать заживо.

– Что с ним произошло?

– Город, куда мы направляемся, называется Мэрией. Но в народе он назван «Кровавой Мэри». Видишь ли, правящие там Лорд и Леди Мэриэл пустили так много крови, что она свободно течет рекой через весь город. Чтобы там выжить, тебе нужно быть старухой, ибо молодых красавиц Лорд забирает в свои рабыни, а Леди использует для кровопусканий – верит, что ванна из крови девственниц и просто красавиц подарит ей вечную красоту и молодость. Молодых и крепких юношей она забирает для своих утех, а её муж делает из них воинов для своей Арены. Попав туда, ты остаешься там навеки – и только смерть спасет тебя.

– И Клаус там? Как же нам его спасти? – наслушавшись этих ужасов, Каосу уже и не верила, что они смогут помочь Клаусу.

– Попробуем освободить его и оков поздней ночью. Другого выхода я пока не вижу, – честно признался Джошуа, укладывая мальчика на землю. – Поможешь похоронить этого раба, чтобы наконец освободить его от оков земных? Как поэтично прозвучало, не правда ли? – мужчина вновь улыбнулся.

Волшебница выдохнула. Она не стала призывать шанс, а вместо этого просто сконцентрировалась.

Вокруг мальчика появилась некая рамка из листвы, из которой вытянулись лозы, оплетающие тело мальчика и укрывая того ковром цветов. В каждом бутоне появилась маленькая искра, из которой расправила свои золотые крылья бабочка – и весь рой взмыл в небо блестящим вихрем. Когда последняя бабочка растворилась в небесах, лозы расплелись и ушли в землю – и место под ними уже пустовало.

– Отдала его душу Матери–Природе… – мужчина взгляну на девушку, чуть прищурив глаза, а затем, выдохнув, поправил плащ. – Давно так мирно здесь никого не хоронили. Привыкли всё придавать огню, как в ритуалах. А дать душе и телу сразу упокоиться… стало так непривычно. Даже для меня. Каосу, как ты смогла это сделать?

Но девушка не смогла ничего объяснить.

Эланн наелся мяса кролика, которое пришлось ещё немного дожарить. Как оказалось, местные феи тоже не прочь сожрать подкопченные внутренности – всё это отбило аппетит у Каосу, но Джош не отказался от кроличьей лапки.

– Когда дойдем до города, я свожу тебя в таверну – нужно будет поесть, чтобы были силы для атаки и защиты твоего Клауса, – Джошуа вытер губы платком, – а в сумке, которую я тебе дал, найдешь шляпу – она сделает тебя старухой глазах окружающих. Только знай, стариков здесь никто не уважает особо, а в Мэрии – тем более. Но это лучше, чем умереть от потери крови или стать наложницей Лорда.

– Ага, – Каосу запустила руку в сумочку, которая сейчас покоилась на её поясе, и достала оттуда шляпу наподобие ведьминской, с потертыми краями и заплаткой на полях. Когда она её надела, то особо ничего не почувствовала – только как Эланн, закончив с трапезой, улегся на широкие поля шляпы. – А шляпа точно работает? Я не чувствую себя старой.

– Да и я бы не сказал, что… А, не, состарилась, – фей пустил голову вниз, глядя на лицо Каосу, которое теперь покрылось морщинами и осунулось. Фигура стала чуть более тучной, теперь напоминая не вытянутую тростинку, а скорее гнутый ржавый гвоздь. И будто вторя словам фея, Каосу ощутила на себе всю тяжесть – её словно началось тянуть к земле, а чтобы совсем не упасть, ей пришлось крепко схватиться за Посох. Сняв дрожащей рукой с крючковатыми пальцами шляпу, девушка вмиг вернулась в прежнее состояние.

– Эта шляпа… слишком хорошо работает.

– Измени показатели шансом.

Каосу с прищуром посмотрела на ухмылочку Джоша:

– А так… можно?

– А я говорил что нельзя? Но учти, тебе нужен показатель не ниже пятерки или даже семерки – иначе люди будут замечать, что ты не настоящая старушка.

Понадобилось три попытки, чтобы выбить десятку – самый приближенный к нужному показатель. Когда Каосу коснулась шляпы, заплатка на ней исчезла, и сама она стала выглядеть чуть лучше, хоть вид и оставался поношенным. Преображение девушки тоже изменилось – теперь она могла держать спину ровнее, не испытывая так много мук при ходьбе, а волосы не обмельчали так сильно – их хватало на косу. Джошуа сорвал синеголовник – цветок с колючим стволом, украшенный кучей синих бутонов, похожих на колокольчики, – и прицепил его на плащ волшебницы. Её одежда стала синего цвета с цветочными узорами, а сам её вид стал более изношенным. Похожим образом изменился и её Посох.

– В городе лучше никому не знать, кто ты на самом деле. Целее будешь, – мужчина положил обе руки на плечи девушки и несколько секунд рассматривал её испещренное морщинами лицо. Её глаза не изменились – небесно–голубые, полные жизни, страха и решимости пройти весь этот путь, чтобы найти друзей и вернуться с ними домой. – В любом случае, я буду рядом, чтобы защитить тебя.

– Ну хватит к ней подкатывать, Дон Жуан, – Эланн закатил глаза, – или тебе так нравятся леди постарше, дремучий ты извращенец?

– Захлопнись, Кусачка, – Джош улыбнулся и, мягко похлопав Каосу по плечу, убрал руки под плащ. – Идемте, если ты уже доел.

Чтобы привыкнуть ходить бодро по городу, Каосу оставила шляпу. Они шли компанией по лесным тропинкам, которые вот–вот должны вывести их в город. И вроде ведет одна тропа прямо, а потом раз – и сворачивает вправо. Снова прямо – и налево. И вроде идешь вперед, а вроде и круги наматываешь. Эланн попытался подняться выше для разведки, но ветки деревьев переплелись так крепко, что он не смог пролететь сквозь них.

Повезло лишь в тот момент, когда они встретили девушку, которая собирала цветы. На её пушистых вьющихся волосах цвета заката покоился красивый венок, а платье было расшито различными узорами, часть из которых показалась Джошу знакомой, хотя их значение точно он не смог определить.

– Заплутали, путники? – девушка поднялась с корточек и, взяв в руки почти полную корзинку, улыбнулась. – Куда путь держите, если не секрет?

– Мы пытаемся выйти в город. Не подскажешь дорогу? – мужчина вышел вперед, закрывая собой невзначай Каосу.

– В город? – незнакомка сахарно улыбнулась, чуть прищурив янтарные глаза и склонив головушку набок. – Эти тропки не выведут вас в город – Лес хочет защитить своих гостей от этого страшного места. Зачем вам туда? Оставайтесь с нами, Нимфами, а Хозяин Леса позаботится о вас. Сегодня у нас праздник! Поможете мне набрать цветов для венков?

Путники перегляделись.

– Нам действительно нужно в город, – начал Джошуа, но девушка его перебила:

– Как жаль. Как я говорила, тропинки вас никуда не выведут пока идет праздник. Останьтесь на ночь у меня – а утром я провожу вас в город. Может, вы увидите наше веселье из окна и всё же присоединитесь, – она вновь улыбнулась.

Так как делать всё равно ничего не оставалось, путники всё же помогли девушке набрать полную корзину цветов. К их удивлению, те совершенно не вяли – даже те, которые лежали на самом дне и точно должны были быть примяты. Но когда они оказались дома у Нимфы и та начала плести венки, Каосу своими глазами увидела крупные свежие ароматные бутоны, которые один за другим доставала из корзины девушка.

Она отвела путников вглубь леса, где рядом с кристально чистым озером располагался небольшой домик с резными причелинами – двумя ажурными деревянными лентами, тянущимися по краям крыши от самого козырька. Не менее ажурными были и окна, на которых также роли цветы. Если приглядеться, за ступеньками крыльца прятались ножки, на которых стояла сама избушка. Всё это вновь показалось Каосу словно из милой доброй сказки на ночь, где Баба Яга помогает путнику в его ратном подвиге, но предыдущий опыт её научил, что здесь ничего не бывает полностью светлым и добрым.

– Бабушка! – позвала она Каосу. И когда та вышла на крыльцо, Нимфа надела на её шляпу крупный цветочный венок, который оказался ощутимо тяжелым. – Как Вам идет! – она сложила ладони и вновь широко улыбнулась. – Давайте погадаем! Вы знаете как гадать?

– Если честно, я не…

– Я покажу! Идемте! – и она взяла Каосу за руку, уведя ту к озеру рядом с домом. Они сели друг напротив друга прямо рядом с кромкой воды. – Смотрите… – в отражении Каосу увидела себя, но не такой как прежде. Её волосы были короче, собраны в простой хвост, а ушки не были заостренными. Одежда была совершенно обыкновенной, никаких плащей, магических шляп и даже Посоха рядом не было. В отражении Нимфы тоже были изменения: она представляла собой темный силуэт с горящими глазами. Её руки и ноги были сотканы из трав, а через улыбку виднелись острые клыки. – Это то, какие мы на самом деле. Я так понимаю, Озеро показывает Вашу душу – такую простую, милую и всё ещё молодую, несмотря на Ваши годы, – девушка слабо улыбнулась, – я же… ещё несовершенная. Ещё росток, – её улыбка сошла на нет, и ненадолго Нимфа опустила голову. – Я всё ещё не могу пройти испытание Хозяина Леса, чтобы стать настоящей Нимфой. Моих Даров ему недостаточно… Бабушка, как Вы думаете, я однажды смогу стать настоящей Нимфой?

– Да, – Каосу крепче сжала пальцы, чтобы их ладони скрепились ещё плотнее, – ты станешь настоящей Нимфой, если это действительно то, о чем ты мечтаешь.

Такая формулировка явно озадачила девушку. Та ненадолго вновь опустила глаза, а затем растянула губы в улыбке.

– Думаю, да, я об этом мечтаю. А о чем мечтаете Вы, бабушка? Скажите это Озеру – и мы продолжим наше гадание.

Каосу посмотрела в своё отражение.

– Я хочу найти своих друзей и вернуться с ними домой в целости и сохранности.

– А теперь смотрите своему отражению в глаза – и увидите пути достижения своей мечты, бабушка.

И Нимфа оказалась права. Глаза в отражении Каосу засветились – и перед ней возникли образы. Волк на Арене. Бард в постели. Дварф в таверне. И каждый из них на цепи. Три герба: с розой, с мечами и со львом. Послышалась мелодия. Потом звук разбитой склянки. И звуки драки. А в конце – витиеватый золотой ключ, отпирающий сияющие ворота.

И как только видение растаяло, Каосу начала искать что–то, на чем можно было бы всё это зарисовать, но ничего под рукой не нашлось.

«Только бы не забыть! Только бы не забыть…» – и она продолжала проговаривать про себя все те знаки, какие увидела. Волк, Бард, Дварф. Роза, мечи и лев. Песня, стекло и бой. Ключ, сияние врат… Вроде всё. Правда же?

– Вы так потрясены, бабушка. Что Вы увидели?

– Ты не знаешь?.. Я видела гербы с розой, двумя мечами и львом. Где эти места?

– Герб с розой – такой точно у Мэрии, их символ – кровавая роза. Два меча… Хмм, думаю, это Пуа–де–Мортем – княжество на востоке, известное своими рыцарскими поединками. Помнится, их имя переводится как, м–м–м, «битва насмерть» или вроде того, – Нимфа улыбнулась, явно довольная своим широким кругозором, – а вот символ льва тут многие любят, трудно сказать, куда конкретно Вас отослало видение… Вы видели что–то ещё, бабушка?

– Там был Дварф в таверне, – как–то неловко произнесла волшебница, заметив как глаза девушки засияли.

– Это точно Куэщис! – от нетерпения Нимфа расцепила руки и уперлась ими на землю и, подавшись вперед, посмотрела прямо в глаза Каосу. – «Тихая Обитель» – последнее место, где ещё остались Дварфы! Король Эстрид, захватив власть над Пятью Королевствами, повелел убить всех Дварфов, а Гномов – пленить, заставляя их вечно жить в шахтах и добывать ему драгоценные камни и металлы. Считая Дварфов бесполезными – хотя и зря, – он добился практически полного уничтожения этого народа. А те, кто выжили, схоронились от него и его потомков в Куэщис, что на их языке и означает «Тихая Обитель». Туда попасть практически невозможно, если не знать дороги. Но Матушка–Природа, которой служим мы и сам Хозяин Леса, точно поможет провести Вас туда. Конечно… она уже долгое время на нас всех в обиде и практически не отвечает… – энтузиазм девушки как–то поник, – но может вам она ответит так же, как отвечает Хозяину? – спустя несколько секунд она вновь улыбнулась, продолжив говорить. – Вам предстоит опасное, но такое интересное приключение… Я бы тоже хотела стать его частью.

– Хочешь присоединиться к нам?

– Да! – выпалила она, но тут же поджала губы. – Н–нет. То есть… – девушка тяжело выдохнула, – я бы хотела, но не могу. Я должна стать Нимфой и послужить Хозяину Леса, пока не превращусь однажды в прах и не напитаю собой этот лес.

– А если ты всё же пойдешь с нами?

– Они меня не отпустят. Они убьют вас и меня.

– Кто?

Девушка виновато опустила голову и поднялась с колен. Вдруг травянистые путы схватили Каосу за руки и ноги, крепче сжав их, и подняли волшебницу над озером. С высоты она увидела трёх девушек, похожих на Нимфу, но волосы их были длинными, а одеяния алыми, да и сами фигуры казались более высокими, если невытянутыми вовсе.

– Старшие Сестры… Я всё объясню! – было начала оправдываться Младшая Нимфа, но троица грозно посмотрела на неё, заставив замолчать.

– Пришло время Жатвы. Твои подношения такие же жалкие, как и ты, Младшая.

– Такими темпами тебе не заслужить ни любви Хозяина, ни даже имени!

– Старуха, грязный оборванец и жалкий фей – и это то, как ты любишь нашего Повелителя? Пора бы тебе пройти на костер вместе с ними!

Глава 3. Совсем не праведный огонь должен быть потушен

Стоит немного вернуться назад, чтобы понять, как пришедшая троица узнала о гостях молодой Нимфы и кто вообще такой Хозяин Леса.

Говоря простым языком, Хозяин Леса является покровителем — угадайте чего? — всех лесных массивов, топей, болот и всего похожего. Нимфы — лесные духи, которые служат ему, чтобы поддерживать в лесах порядок и процветание. Но влияние Теней изменило их: вместо покровительства, они стали прибегать к жесткому управлению, которое постепенно становилось всё более жестоким и кровавым. Они стали требовать подношений, но не из цветов, гуляний в их честь или молитв, как это было раньше, а самых настоящих жертв: девиц, детей и невинных агнцев. Появившиеся после заражения Теней Нимфы были воспитаны в жестких условиях полного подчинения — и те, кто не служил по новым правилам, сами становились подношениями.

Ещё одна важная вещь: когда Каосу и её друзья попали в этот мир, в небе загорались цветные звезды. Сначала оранжевая — и упала в сторону Севера. Потом розовая — упавшая на Востоке. За ней — красная, сорвавшаяся с неба на Западе. И зеленая, упавшая на Юге. Между ними были разные промежутки времени, потому, заметив первую и вторую аномальные звезды, Нимфы стали наблюдать за дальнейшими. Они запугивали людей и тварей страшными историями о предзнаменованьях, что несут эти звезды, и требовали больше жертв за свою защиту.

Младшая Нимфа, которая и привела героев к себе домой, умела читать Сказания Отца–Неба. Она сказала, куда упадут последние звезды. И она сказала, где именно искать последнюю звезду, которая упала во владеньях Хозяина Леса. А тут появилась новая волшебница, о которой прежде никто и не слышал — все сложили два и два, поняв, что она и есть та самая упавшая звезда.

Когда Зеленая Звезда упала, на поляне появился Кристалл, в котором спала девушка. Кристалл, словно лед, таял и вскоре вовсе исчез — тогда Каосу и очнулась. К тому моменту Ветер уже нашептал Хозяину о находке — осталось лишь найти молодую волшебницу. Младшая вызвалась помочь — она очень хотела угодить Хозяину Леса, чтобы наконец занять своё место под его крылом.

Но все, кого она находила, были не теми — волшебница слишком стара. Фей был не особо нужен, а про торговца и вовсе речи не шло. Хотя последний мог бы чем–то откупить за свою жизнь, не так ли? Но откуп Старшим Нимфам был не нужен. Все трое могли послужить лишь новыми жертвами для алтаря — больше проку с них никто не видел, кроме Младшей — хотя никого в Лесу её мнение не интересовало.

Ветер сказал Хозяину, что Младшая не справилась со своим заданием. И ласковый голос Духа сказал: «Тогда пусть она разделит с ними участь». Ветер передал приказ Старшим Нимфам — и так они и оказались рядом с избушкой. Каждой из трёх была дарована стихия и имя, согласное ей: Водяница, Огниво и Зефир. И последняя отправила потоком ветерка маковый аромат, усыпивший итак плотно наевшихся фея и торговца. Усыпили бы и Каосу, но та вышла на улицу, чтобы поблагодарить Младшую и, как потом сложилось, разделить с ней гадания.

Огниво направила руку на домик — и тот загорелся вместе с путниками внутри.

— Нет! Мою Вас, погасите пламя! — Младшая была в панике. — Моя избушка! Беги, беги, милая! — скомандовала она, но лапы избушки утопило в себе болото, призванное Водяницей. Она же, создав из воды огромную ладонь, схватила ею Младшую и с силой кинула в озерцо.

— Утони! Сил нет тебя больше слушать! — выпалила она, крепко держа девушку под водой. Так бы она и утопила Младшую, но Каосу атаковала ту несколькими шариками огня, заставив отвлечься.

Младшая тут же выплыла на поверхность и, закашлявшись, потянулась к берегу.

— Я думала, старики колдуют лучше начинающих безмозглых фей! — Огниво выдохнула — и струя огня, кружась, создала стену между девушками. — Раз решила колдовать огнём, я покажу тебе твоё место! Подчинись настоящему пламени, старуха!

— Шанс! — волшебнице выпало семь — этого хватило, чтобы создать щит, отразивший очередную пламенную атаку.

Пока Водяница вновь отвлеклась на Младшую, а Зефир разносила пламя по всей поляне, Огниво продолжала попытки сжечь Каосу заживо.

«Как жарко! — девушка чувствовала, как от повышенной температуры её тело слабело, а из–за пота волосы прилипали к лицу, перекрывая глаза. — Но я должна бороться…»

Она постепенно отступала назад, но дело было не только в натиске врага — она, убедившись в крепости щита, постепенно подходила к избушке. И в момент, когда Огниво набирала в легкие воздух для очередного огненного вихря, Каосу рванула вверх по лесенке. Щит защищал её от открытого огня и падающих балок — те просто сгорали или скатывались, ломаясь о него, — но от жара не спасал. Да и было ощущение, что он становился всё слабее.

Перекинуть Шанс? Но тогда щит исчезнет, и не факт, что значение будет выше.

— Джош! Эланн! Где вы?

В спальне на полу лежал Джошуа, а фей был рядом — его крылья едва вздрагивали, а света вокруг практически не было видно.

— Каосу… Сюда… — его голос был совсем тихим.

Волшебница вбежала в спальню и, сев на колени перед Джошуа, накрыла всех своим щитом. Взяв Эланна на руку, она усадила того на шляпу — и тот тут же без сил отключился.

Огня становилось всё больше. Джошуа не мог очнуться, а поднять его не представлялось возможным.

Подняв Младшую за волосы, Водяница свободной рукой схватила её за щеки и заставила смотреть на догорающий дом девушки.

— Твои слезы питают меня. А сгоревшие тела твоих гостей напитают Огниво. Жаль, что твоё единственное творение — зачарованный дом, — исчезает на твоих глазах и никак не помогает Зефиру, не так ли? Но может, если разнести твой прах по ветру, это поможет? Огниво, не поможешь?

Та улыбнулась, поправляя свои пылающие пламенем волосы.

— С удовольствием ~… Зефир, для тебя, сестрица!

И только нимфа Огня собралась испепелить испуганную девушку, как все четверо услышали громкий плюх — и вся избушка оказалась затопленной. Однако пол её проломился — и черный комок упал в подсохшее болото между обугленными куриными лапками.

Воспользовавшись моментом общего оцепенения, Младшая достала ножик, которым она обрезала корешки и плотные стволики растений, и обрезала одним ловким движением свою косу, высвободившись из плена. И, на удивление Старших, не убежала в лес, а рванула в сторону Избушки.

Она догадалась, что произошло внутри в последние минуты пожара.

Каосу сняла щит — тот спас троиц от многих бед, хотя теперь руки покрылись чернотой и болели. Младшая, скользнув вниз к ребятам, в мгновение ока оказалась рядом с группой.

— Вы живы! — девушка налетела на Каосу с объятиями, и они обе упали в грязь, так как у волшебницы почти не оставалось сил. С её головы упала шляпа — и все увидели в ней прежнюю Каосу.

— Зеленая ведьма из предсказания! — Нимфы оглянулись друг на друга. Они чуть не убили ту, кого хотел заполучить их Хозяин.

Младшая тоже обомлела. Закрыв рот ладонями, она осторожно отползла и поклонилась девушке, опуская голову.

— Простите! Простите меня за всё!

Каосу, кое–как поднявшись на колени, обхватила девушку за плечи и обняла.

— Не надо извиняться… Помоги нам сбежать, пожалуйста… Я так устала…

Младшая в панике посмотрела сначала на обнявшую (а точнее, уже обмякшую на её плечах) волшебницу, на спящего торговца и фея, который кое–как стал выбираться из грязи обратно на шляпу.

— Я не могу… Я бессильна, — Младшей было страшно. Та, которая должна была стать её спасительницей, сейчас без сил стояла перед ней на коленях и просто расслабилась, уперевшись на девушку. — У меня нет ни имени, ни сил…

Каосу, пытаясь сохранить остаток разума, выдохнула — она пыталась мыслить, и мылить здраво.

— Огонь… Огниво… а ветер… Зефир, да? Хмм… Выходит, ты у нас… Звездочка?..

— Почему же?..

— Ты же читаешь созвездия… Мы гадали…

— Гадали не на звездах, — Нимфа уже сомневалась в разумности волшебницы, — я предсказываю многие вещи, но это просто ерунда…

— Ты! — наконец послышался голос Зефир, которая подошла ближе, хотя и держалась на расстоянии. — Подними Зеленую Ведьму из грязи! Я уже послала Ветер с вестью Хозяину — мы должны подготовить всё к его приходу!

— Мне нужно немного сил, чтобы унести нас отсюда, — Каосу осторожно отстранилась и, взяв Посох, нарисовала им круг. Приложив к нему руку, она заставила узор расшириться до той степени, что теперь круг включал в себя всё болотце, во власти которого была вся команда, включая и Избушку. — Просто… помоги мне… Поделись своей силой — моей уже не хватает…

— Верни нам Ведьму! — закричали Старшие. — И Хозяин подарит тебе имя!

— Имя? — Младшая посмотрела на них, а затем, подняв брови домиком, на Каосу. — Это непозволительная роскошь для меня… — она коснулась своих волос и цветы, которые были будто частью её организма, завяли и исчезли. На языке Леса это означало отступничество Нимфы от своей жизни.

Взяв вместе с Каосу её посох, девушка кивнула. И прежде чем Страшие Нимфы бросились к ним, чтобы схватить, круг засиял — и все они исчезли.

***

Когда Каосу открыла глаза, была уже ночь. На небе горели звезды, а ещё над девушкой летали красивые бабочки, которые сияли едва ли не ярче них. Легкий освежающий ветерок казался самым прекрасным подарком, какой только мог подарить измученной девушке этот далеко не дружелюбный мир. Она слышал треск костра, отчего сердце стало взволнованно колотится чуть быстрее — осле пережитого разве это удивительно? — но краем глаза девушка увидела сидящую неподалеку Избушку, которая сейчас была покрыта цветами и явно шла на поправку. А если даже домик был спокоен, стоит ли беспокоиться волшебнице?

Светлячки, летая от цветка к цветку, выбирали себе домик для сна — и как красиво выглядели уже закрытые бутоны, внутри которых горел свет, словно в домике цветочной феечки из сказок.

Под головой девушки что–то лежало — то был свернутый обгоревший плащ Джошуа, который сейчас сидел у огня, молча обдумывая всё произошедшее, пока он спал. Младшая сидела напротив него, помешивая в чайнике травяной отвар, который она приготовила.

Перед глазами Каосу появился Эланн, который, встретившись с ней взглядом, вдруг куснул её за нос.

— Проснулась же! Чего лежишь? Мы тут поседели все, боясь, что ты больше не проснешься!

Волшебница от такого пробуждения подскочила, усевшись и потерев укушенный нос — точно след останется от таких–то острых зубов!

Увидев её пробуждение, Джош было подался вперед, но увидев как вскочила и подбежала к ней Младшая, остановился.

Нимфа крепко обняла девушку за шею и заплакала, начиная тараторить винегрет из извинений, беспокойных вопросов о самочувствии и радостных восклицаний по поводу её пробуждения.

— Я тоже рада всех вас видеть целыми! — Каосу улыбнулась, крепко обняв девушку в ответ. — А где мы? Здесь безопасно?

— Более чем, — Джошуа снял чайничек с огня, — вы перенесли нас в один из заброшенных храмов Матери Природы. Сюда даже Хозяин Леса не сунется. Он ведь заражен Тенями, а здесь… всё так чисто. Но очень трудно теперь сказать, где мы локационно — даже я никогда здесь не был.

Всё ещё обнимаясь, Каосу глазами обвела видимую ею территорию: красивое поле, переходящее в пляж, рядом — кажущееся бескрайним море с чистой водой, и всюду мраморные статуи прекрасной женщины — видимо, это было воплощением Матери.

— В середине леса я наткнулся на барьер — я так понимаю, если сможем его преодолеть, вернемся куда–то… Но не уверен, что сможем ещё раз вернуться сюда. Поэтому предлагаю по полной отдохнуть здесь, подготовиться и только потом пытаться найти выход отсюда.

— Или… — Младшая отстранилась, поджав губы и неуверенно посмотрев на Каосу, а потом — Джоша, — мы могли бы остаться здесь. Тут тихо, спокойно и безопасно, мы не чувствуем голода и жажды, а раны заживают даже на моей Избушке! Я… Я не хочу возвращаться. Заметили ли вы или нет, но я сняла с волос Цветы — я больше не принадлежу лесу. А Нимфа без леса — просто непонятная тварь без будущего. Мне… нет места в мире. Больше нет.

Она опустила голову.

— Я… ничего не понимаю, — честно призналась Каосу, — Джош, это место… Оно ведь всё ещё часть Сансара–фелл, да?

Мужчина кивнул.

— А если Нимфа больше не принадлежит миру, то она исчезает, разве нет? — ей никто ничего не ответил. — А если ты не исчезла, — продолжила свою мысль Каосу, обращаясь конкретно к Младшей, — значит с тобой всё хорошо даже без цветов.

— Да не в цветах дело! — выпалила немного раздраженно девушка, злясь непониманию Каосу её трагедии. — Я теперь буквально ничто! Без сил и имени! Да я умру, если выйду из этой Цитадели!

— Глупости! — Эланн укусил девушку за палец, а затем взлетел на голову Каосу, чтобы смотреть на нимфу сверху вниз. — Тебя просто заставили в это верить! Глупая нимфа! Ты даже глупее этой ведьмы! — он топнул ножкой. — Даже Каосу поняла, что всё с тобой будет в порядке!

— Да тебе–то откуда знать?! — нимфа попыталась скинуть фея, но тот вовремя взлетел.

— Да потому что здесь все отступники, все изгои! Ты видела фею–одиночку? Да мы же держимся стаями! А кто отстает или кого изгоняют — умирают, если не прикрепятся к кому–то как чертов паразит! А Джошуа вообще черт знает кто!

— Меня–то чего приплел, — мужчина с легкой улыбкой выдохнул. — Но хотя… Знаешь, если так прикинуть, я тоже могу вписаться в эту твою схему, Кусачка. Моё имя вы не найдете ни в одном списке ни одной торговой гильдии. А торговец без гильдии — что зуб без пасти. Так что… расслабься, Малышка, — он пожал плечами, — и добро пожаловать на эту странную вечеринку одиночек, которых собрала в один букет сама судьба. Кстати, вот вопрос: почему ты бросила цветы? Ведь ты сама рассказала, что Нимфы обещали тебе имя.

Младшая отвела взгляд в сторону.

— Я… видение увидела. Там я была без цветов. С вами. Здесь, — она наконец выдохнула и виновато опустила глаза, — простите, я просто сбита с толку. Так много всего произошло меньше чем за сутки, но так круто это всё изменило мою привычную жизнь. Я очень напугана…

— Как и все мы, — Джошуа цокнул языком, — давайте выпьем чай и отдохнем — утро вечера мудрее.

Глава 4. Затишье перед бурей

Где–то посреди ночи мерцание звезд стало громче и уже напоминало звон колокольчиков в рождественский мороз. Легкий ветерок едва тревожил практически спокойную гладь озера, в которой светились подводные цветы, а затем коснулся и непрошенных гостей Цитадели. Крылья Эланна немного дернулись и лишь крепче прижались к его спинке, отчего фей чуть не проснулся, но на самом деле лишь повернулся с одного бока на бок, что–то недовольно пробурчав.

Когда Каосу открыла глаза, проснувшись и некоторое время приходя в сознание, она заметила, что рядом с Эланном спала Младшая – сжавшись в комочек, она подложила руку под голову и пальцами держалась за некогда длинные волосы, которые ей пришлось обрезать ради свободы. Хотя девушка не издавала ни звука, кроме тихого дыхания, Волшебница заметила на её лице почти высохшие дорожки слез – они подсвечивались, когда очередная звезда срывалась с небес и падала, исчезая где–то за горизонтом.

«Ей так страшно и грустно… Как я могу ей помочь?» – подумала про себя Каосу, бессильно поджав губы – пока она ничего не могла сделать, кроме как не разбудить Нимфу – пусть отдыхает, у неё был трудный день. Прямо как у её Избушки, которая покоилась неподалеку и сейчас, почти полностью оплетенная цветущими лозами, находилась в неком анабиозе, восстанавливаясь после страшного пожара. И, кажется, тот самый звон исходил именно от неё всё это время.

« Не достает только Джошуа, – подумав об этом, девушка огляделась – было темно, но отсутствие Торговца было замечено. От него остался только плащ, которым тот ранее укрыл Каосу. – Интересно, куда он делся?»

Поднявшись на ноги, Волшебница поправила плащ на своих плечах и, взяв Посох, коснулась зеленоватых лоз, которые оплели его по всей длине. Те зашевелились и потянулись вверх, слезая с древка и, взмыв в воздух, куда–то улетели. Тяжело выдохнув, ещё толком не проснувшаяся девушка поплелась за их светом, продолжая лениво упираться на Посох. Сейчас основным источником света служили цветы, освещающие озеро, и светлячки, которые светились намного ярче, чем ожидалось. И они не были привычными насекомыми – скорее, это были шарики света с крылышками, которые причудливо двигались и изредка падали в траву, заставляя светиться и её. Такая форма напомнила Каосу Эланна до его преображения, но только эти шарики света не шли с Волшебницей на контакт да и будто вовсе её не замечали.

Когда сорвавшаяся с Посоха лоза улетала на значительное расстояние, то замирала и начинала рисовать собой в воздухе геометрические фигуры, пока Каосу не приближалась достаточно близко, чтобы увидеть сигнал. Таким образом лоза отвела девушку на холм – за ним виднелась мельница, чьи лопасти небыстро кружились – ветер был совсем слабым.

Однако его порывов хватало, чтобы широкие поля шляпы Торговца и зажатая в его зубах тростинка колыхались, добавляя хоть какую–то динамику в его статичную фигуру – мужчина неподвижно сидел на вершине покрытого густой травой холма. Поднявшись к нему, Каосу увидела как путеводная лоза уже обвила тулью его шляпы, край которой заканчивался не привычным острым уголком, как у ведьминской, а неким кармашком из плотной кожи, загнутой на одну сторону.

– Проснулась? – Джошуа улыбнулся, жестом приглашая девушку сесть с ним рядом. – Я никак не могу уснуть на новом месте, пока не привыкну. Вот и решил подняться повыше, посмотреть… И тут есть на что: гляди как красиво.

Казалось, кто–то разлил краски на темное полотно неба, раскрашивая его во все северные цвета: голубой, бирюзовый, зеленый и золотой – и такая смешанная палитра разлилась от линии горизонта, пропадая где–то в середине неба – там больше внимания привлекали уже яркие мерцающие звезды. Озеро отсюда было ещё красивее: оказалось, под толщей воды светилось множество цветов, которых с берега было плохо видно. Такой большой чудесный букет был виден только отсюда, с высоты.

– Всё в этом месте просто кричит о спокойствии и расслаблении, – Джошуа выдохнул, продолжая пожевывать травинку, – а я никак не могу уснуть. Вон, глянь: вокруг Избушки видишь свечение? – дождавшись реакции Волшебницы, он продолжил. – Пока вы спали, вокруг неё появились кристаллы, который исчезли, когда ты проснулась. Думаю, скоро они снова появятся, посчитав, что их не видно. Это место помогает нам восстановиться, но хочет сделать это инкогнито, понимаешь? – мужчина усмехнулся. – Это мило даже. Не находишь?

– Хех, да, – девушка, устроившись поудобнее, обняла колени кольцом рук, – знаешь, напоминает моменты, когда ты помогаешь друзьям или делаешь им подарочки, но не ради похвалы или внимания к себе. А по доброте душевной – и радуешься потом больше них самих, – смотря вперед, она так легко улыбалась, что Торговец невольно засмотрелся – он понимал, что девушка часто делала такие добрые жесты своим дорогим людям. – Гляди, как много звезд падает – и все с цветными хвостами!..

– Красиво… – протянул он, не отрывая взгляда от завороженной Волшебницы, – там, откуда ты родом, подобное не часто встретишь, да?

– А? Ох, да, – она отвлеклась от неба и с улыбкой посмотрела на мужчину, – там дай Бог хотя бы пару раз за жизнь увидишь падающую звездочку – уже чудо! Я вот видела разок, когда моя подруга рассказывала мне про звезды… Говорит про созвездие, тыкает в небо пальцем – и как по волшебству с него и сорвалась тогда звездочка! Мы нарадоваться не могли…

– Ты помнишь свой мир? – Джошуа чуть поджал губы – этот жест выдавал его полную заинтересованность и ярый интерес к происходящему. И заметив легкое замешательство на лице собеседницы, мужчина решил объясниться, – видишь ли, ты попала в другой мир и при переходе должна была сохраниться лишь часть твоей памяти – обычно бывает именно так. И чем больше времени ты здесь проводишь, тем скорее стирается память о твоем родном доме. Так работает этот мир. И я думал, у тебя остались только базовые вещи, вроде, как ходить или говорить… Понимаешь?

В голове девушки зажужжал целый рой вопросов после этого небольшого разъяснения Торговца. Их все можно было поделить на две категории: относительно него самого и этого мира. В последнее входили вопросы по типу: как часто сюда попадает кто–то из других миров? Как много этих миров? Почему появляются попаданцы? Что с ними происходит? И что могло произойти с её друзьями? Сколько они уже тут? Да и ситуация с самим торговцем интриговала – неужели он тоже «нездешний»? Откуда он? Как он здесь появился? Как стал таким, каким его сейчас знает Каосу?

И только девушка собралась задать один из выбранных вопросов, как мужчина указал ей в сторону берега, где они разбили лагерь для отдыха.

– Смотри! Нимфа…

Пары слов хватило, что голова Волшебницы вмиг опустела от вопросов, а всё внимание сфокусировалось на следующей картине: Нимфа сидела у самого края воды и, казалось, скромные волны порывами укрывали её колени волна за волной. Руки девушки, опущенные в воду, немного утонули, провалившись в песок, а голова была опущена так, что и без того неровно обрезанные волосы закрывали её лицо. Отсюда казалось, что девушка о чем–то говорила с озером. «Гадает», – подумала Каосу. «С ума сходит», – подумал Торговец, с неким презрением выдохнув и нарочно отведя взгляд в другую сторону. Что–то ему не нравилось в этой их компаньонке – её словам о предсказании Джошуа не верил – по его мнению, говорила девушка неискренне и совершенно неправдоподобно. Знай она о них, допустила бы к тем гнусным ведьмам или как бы они там себя не звали? Единственное, что он ещё не понимал, так это почему она продолжает цепляться за них? Зачем пошла с ними?

От мыслей его отвлекло легкое касание к плечу – его позвала Каосу, указывая куда–то в сторону темной чащи, которая расположилась напротив полоски берега. Какие–то черные сгустки лениво потянулись туда, хотя ночью их весьма трудно было различить.

– Скорее! Эланн и Нимфа в опасности! – девушка уже поднялась, но Джош крепко сжал её руку, не позволяя тронуться с места.

– Сиди здесь, – грозно приказал Торговец, но затем осторожно отпустил Каосу, понимая, что слишком сильно схватил её за плечо от волнения. – Прости… Но тебе там правда делать нечего. Гляди…

Яркая фиолетовая сфера сначала толкнулась в Нимфу, которая замерла у воды, а затем бросилась на холм. Избушка же была полностью поглощена кристаллами, но Джош уверил, что он–то и защитит итак измученное пожаром строение.

– Эланн, что с Нимфой? – Торговец поймал перепуганного фея.

– Я её толкнул, но она стоит! – кричал запыхавшийся Эланн. – Я не знаю, что с ней происходит, но и двинуть не могу – она ж тяжелее меня раз в двести! – и пока Джош отвлекся на разговор, Каосу уже бросилась в сторону берега. – Дура, стой! – крикнул ей вдогонку фей, но девушка никого слушать не собиралась.

Липкие и тяжелые сгустки тянулись из леса и часть из них уже перешли на песок. Что интересно, некоторые из оставленных следов покрылись кристальной корочкой – неужели эти Тени настолько раскаленные? «Всё равно я не собиралась их трогать!» – Волшебница бежала вниз и в какой–то момент скатилась вниз по холму – и практически благодаря этому она уже вскоре оказалась у берега. Упав на колени, Каосу быстро поднялась – мокрая от падения в воду юбка облепила ноги, а из–за легкого порыва ветра по телу пробежали неприятные мурашки. Но не это было самым неприятным моментом, ведь страшнее увидеть как черный смольный силуэт, пахнущий серой, навис над ней, занеся лапу для удара. Бледно–желтые глаза блекло светились, а из клыкастой пасти разило гнилой плотью. Откуда такое мерзкое создание могло взяться здесь, в Обители? «Пусть я тут недолго, но даже мне понятно, что здесь что–то не так!» – Каосу крепко схватила Посох и, направив его прямо в пасть монстра, вызвала огонь. Существо издало страшный вопль и вмиг вспыхнуло как спичка – и Каосу отбросило в воду зловонной воздушной волной. Но это было даже к лучшему – её одежда и волосы лишь слегка опалились, не успев разгореться.

– Нимфа! – Каосу на неком адреналине бросилась к девушке, набросившись на неё и уволоча от удара монстра. Прокатившись с ней в обнимку, Каосу остановилась, нависнув над замершей – глаза Младшей были полностью белые. – Вот почему она не реагировала ни на что – она в трансе! Ну, или вроде того…

– Берегись!

Не стоит забывать, что монстры всё ещё рядом. И они продолжают тянуться к девушкам, занося над ними когтистые лапы и издавая страшный рёв. Смотреть на них было страшно: представьте себе высокие скелеты, которые кто–то не особо умело облепил дурно пахнущей смолой. В их пустых глазницах горят бледные огоньки, а из–под смолянистой жижи, стекающей по всей фигуре и оставляющей за монстрами следы, проблескивают обнаженные от кожи и мышц пасти. И такое чудовище, нависая над Вами, наносит удар невероятной силы, способный легко раскалоть камни – а что уж говорить про хрупкие кости?

Но тот монстр, что навис над девушками, отвлекся – и этого хватило, чтобы Волшебница, подхватив Нимфу под руку, потащила её в сторону. Вскоре к ней подбежал Джош, который тут же треснул своевольницу по затылку.

– Дура! Какого черта ты бросаешься в пасти чудовищ!?

– А ты готов отдать друга на съедение!? – парировала обиженная девушка.

– Она – не друг нам! Ты её знаешь меньше меня!

– Я и тебя знаю меньше, чем Эланна!

– Голубки, – вмешался фей, возникнув между ссорящимися, – не время спорить! Ты, – он укусил Джоша за нос, – бери Нимфу на руки, потом извинишься!

– Извинюсь? За что!? – но всё же он взял на руки всё ещё никакую Младшую.

– Ты уже много чего сделал и сказал! – поддержала фея Каосу, вместе с компанией теперь убегая в сторону леса. – Но поговорим позже. Если я правильно думаю, как–то открылась щель в пространстве, через которую и мы сюда попали, и те чудовища. Они пришли из леса и, я так думаю, шли прямо – на большее не хватило бы мозгов да и они бы повалили со разных сторон…

– Короче! – выпалил фей.

– Короче бежим прямо и ищем что–то подозрительное!

Каосу заставила верхушку Посоха светиться, благодаря чему команда хотя бы видела ямы и не падала, спотыкаясь обо все корни – наткнулись лишь на парочку, но и–то быстро поднимались. Джошуа, неся на руках груз, старался быть осторожным – как бы ему не нравилась Младшая, он не в праве ей вредить, тем более, когда она в таком состоянии. Но и от каждой веточки её оберегать он был не намерен – если та и немного оцарапает лицо или найдет потом в волосах веточки и листья – ничего, мир не рухнет.

– Сюда! Я что–то чувствую! – Эланн повел всех странной, одному ему видимой дорогой. За спиной раздавались истошные крики, будто свой предсмертный крик издает какая–то измученная выпь. От этих криков кровь стыла в жилах.

Вскоре перед ними показался странный портал – он заметно выделялся на фоне черного леса. Это было похоже на странный рой обломков зеркал, большая часть из них была в форме ромбов. Переливаясь и разбрасывая по обожженной траве разноцветных солнечных зайчиков, этот портал пульсировал, менялся в размерах, маня своим светом. Никто не знает, куда конкретно он ведет – но здесь им точно делать нечего, верно?

– Вперед! – Джош толкнул Каосу в портал плечом, следом влетел Эланн и… была бы такая хорошая возможность оставить Нимфу здесь…

…но вместе с ней Торговец пересек пространство и, оказавшись по ту сторону, он отдал Младшую Волшебнице, облокотив спящую на её плечо, и запечатал портал.

Вся компания наконец смогла выдохнуть. Осев на пол, Каосу положила Нимфу себе на колени, чувствуя как всю её прошибает дрожь – даже Посох пришлось отложить, так как тот мог в любую минуту выпасть из пораженных тремором рук. Эланн опустился на плечо Волшебницы, а затем и разлегся, раскинув ручки в стороны.

Проверив следы от портала, Торговец тоже вскоре сел рядом, опустив глаза на Каосу.

– Я просто не могу понять… всё это… – она говорила, тяжело дыша, как после долгого марафона, – правда – обыденность этого мира?

– К сожалению, – кивнул Джош, – хотя таких тварей я ещё не видел. И, как мне кажется, они шли за ней, – он перевел взгляд с Волшебницы на Младшую, – все, причем… Эта чертовка что–то от нас скрывает, попомни моё слово.

– Откуда столько злости на неё?

– Из–за неё нас с Эланном повязали во время сна – это страшная низость. Она специально привела нас к себе, чтобы сдать тем старухам!

– Она пожертвовала ради нас своим именем!

– Никто её об этом не просил! – Джошуа был измотан и потому, вытянув руку, жестом попросил девушку остановить этот спор. – Ты меня не разубедишь. Лучше давай поймем, где мы оказались…

И действительно, в этом месте они ещё не были – по крайней мере, Каосу оказалась здесь впервые. Кажется, это был алтарь внутри какой–то комнаты в деревянном доме. На одной из стен висел широкий гобелен с тремя девушками: у одной была в руках чаша, из которой выливалась широкая лента воды (кажется, это аллюзия на реки?); в ладонях второй горело пламя, чьи искры порождали звезды над её головой; у последней же в руке был одуванчик – она дула на него, разнося семена, из которых затем прорастали новые цветы. Гобелен был красивый, явно вышит вручную, но если так изобразили Водяницу, Огниво и Зефир, то творец явно был слишком к ним любезен.

Всюду в комнате горели свечи, а гирлянды воска покрывали стены, полки, столы и иные подобные покрытия. Под самим гобеленом лежали веточки, сухие и свежие цветы, плетеные куклы и чаша, наполненная грязной водой.

Эланн, соскользнув с плеча девушки, навис над лицом спящей Нимфы и, повернувшись к ней спиной, стал обмахивать её крыльями.

– Я думал, ты её кусать будешь, – недовольно буркнул Джош, собираясь начать тормошить девушку за плечи.

– Нельзя! – Эланн тут же остановил мужчину. – Ещё в лесу, перед тем, как она закрыла глаза, я видел, что они были у неё белые! Она была в трансе! А если грубо разбудить после этого, она может дурочкой проснуться…

– А ты как эту разницу заметишь? – на эту его шутку фей ответил очередным укусом за нос.

– Она – как и я – существо волшебное. Нас не так уж и много осталось, поберег бы, дурак! – фей тяжело выдохнул и вновь стал обдувать лицо Нимфы крылышками. – Без неё здесь двигаться опасно – очевидно, мы всё ещё во владеньях Старших Нимф.

И пока Эланн был занят её пробуждением, Каосу, подняв глаза на Джошуа, решилась ним уладить ситуацию – сейчас ссоры им только помешают. А без надежного проводника, вроде этого Торговца, сама Волшебница далеко не уйдет.

– Прости, что взъелась на тебя, – девушка опустила глаза, – я просто не хочу потерять никого из вас.

– Ты слишком наивна, но, думаю, – мужчина сложил руки на груди, – это связано с тем, что твой мир намного мягче, чем мой. Здесь опасно верить всем подряд. Знаешь сказку про Красного зайку? У вас есть такая? – когда девушка мотнула головой, Джош цокнул языком. – Ну, вкратце: была девочка, которая пошла за незнакомкой в лес. Это оказалась ведьма и, съев девочку, превратила её душу в зайку, чтобы та приманивала ей таких же наивных детей. И вот однажды мальчик ночью услышал её зов и убежал, не слушая предупреждения матери. И умер. Пришел ведьмак – и все спас. Но в конце сказки взрослые всегда говорят, что ведьмаков больше нет, так что никто больше не придет всех спасти. Поэтому нельзя верить никому. Вот.

– А почему сказка называется «Красный зайка»?

– А, ну… Вначале зайка–то белая была, но чем больше людей она приводила к ведьме, тем краснее становилась её шубка. И, – он задумался, почесав плечо и глядя куда–то перед собой, – то ли когда мальчик её встретил, то ли уже ведьмаку она явилась вся прям красная–красная. Поняла? – Каосу кивнула и задумалась. – Как будем у костра сидеть, я тебе спою эту сказку. Напомни только.

– Забавные у вас сказки… От них дети хорошо засыпают?

– Нет, зато те, кто её поймут, дольше проживут.

Волшебница и Торговец переглянулись – и улыбнулись. Кажется, этот разговор примирил их.

Как раз в этот момент Нимфа, тяжело выдохнув, чуть слышно застонала – у неё ужасно раскалывалась голова.

– Где мы..? – тихонько проскулила она, жмурясь от света и прикрывая чувствительные глаза козырьком из ладошки. Заметив, что ночной природный пейзаж сменился на домашнюю обстановку, девушка аккуратно приподнялась, упираясь на руку. – Мы же были у озера… А, это Избушка?

– Мы… определенно точно не оставили твою Избушку в Цитадели, куда прорвались Тени, – Эланн кривил неловкую моську и посмотрел на остальных, – правда же?

– О недвижимости я думал в послед––, – но договорить Торговцу не дала Каосу, смущенная не меньше Эланна.

– Видишь ли, – она сразу постаралась успокоить уже подозревающую страшное Нимфу, – Цитадель запрятала Избушку в крепкий кристалл, чтобы его восстановить. И мы более чем уверены, что так она в полной безопасности!

– Мы бы не смогли её вытащить, – поддержал её Джошуа, – так что расслабься, вернемся за домом, когда всё утихнет.

– Ладно, – неуверенно протянула девушка, отведя глаза и обняв себя за плечи, – я вам верю… И возвращаясь к прошлому вопросу – где это мы?

– Это мы тебя спросить хотели, – фей привлек её внимание к себе и подлетел к гобелену, – на что–то похоже, нет?

Поднявшись на ноги и оттряхнув платье от листьев и песка, Младшая осторожно подошла к гобелену, рассматривая его с искренним восхищением. Девушка осторожно хотела коснуться его самым краешком пальца, но благоговение перед ним порождало настолько ярое восхищение, что оно перерастало в страх – даже коснуться было страшно, казалось совершенно непозволительным.

Оглядев следом куклы, цветы и взглянув на воду, девушка поджала губы.

– Кто–то здесь призывал Старших Нимф. Ну, похоже на это… В воде разбавлена кровь, цветы, собранные на могилах, а из чего куклы даже не спрашивайте…

– Почему Нимф призывают такими страшными вещами? – Каосу уже подошла ближе и оглядывала картину. – Раз они выражают собой стихии, я думала… их и призывают там, водой, зажженной спичкой и молитвами?

– Боги давно требуют крови, – Нимфа опустила глаза, – и Старшие, слуги нашего Лесного Бога [Хозяина Леса], требуют того же от людей. Поймать и порезать мелкую дичь, чтобы призвать в защиту урожая Нимф – обыденное дело.

– Что–то подобное было и в моём мире… Только века назад.

Младшая не могла оторвать взгляда от гобелена.

– А ведь тут могло быть вышито и моё изображение… – проронила она, чувствуя как от слёз щипало глаза. Она не слышала слов Каосу да и всех остальных. Её сердце ныло от горечи и зависти – если бы Младшая принесла бы этих путников в жертву, уже давно получила бы себе имя, статус Старшей Нимфы и настоящую силу от самого Хозяина Леса! – Но ещё не всё потеряно, ведь так?..

Кажется, Джошуа услышал её шепот.

Вскоре компания обыскала комнату – в ней не нашлось ничего интересного, кроме пути наверх. Выбравшись из подвала, они оказались в просторной, совсем бедно обставленной избушке, где, на их удачу, никого не оказалось. Эланн вцепился в кусок сыра, но столь ценную еду решили оставить – хотя и забрали пару картошек, чтобы позже её запечь.

Когда они вышли, оказалось, что избушка стоит у самого края небольшой деревеньки, почти граничащей с болотом.

– Пройдем на восток, можем остановиться в корчме – думаю, она тут есть, – Джошуа достал из–под шляпы карту и начал сверять её с местностью. – Но я бы хотел дойти до города и там засесть в настоящей таверне! Там точно есть выпивка получше настойки из редиски и еда, а не огрызки зачерствелого хлеба. Но если вы устали, можем сделать привал там.

– Я не хочу выходить к деревенским! – Эланн нахмурился. – Они фей не любят, думают, мы их детей забираем! А всем известно, что это делают пикси! Да только какая деревенщина нас различит?

– Да и я людей боюсь, – призналась Младшая, – я не хочу…

– А как вы с нами в город собрались? – Торговец раздраженно выдохнул. – Ладно, идемте сразу до города, а по пути попробуем решить ваши проблемы.

– В городе ещё хуже, – раздосадованно протянул фей, – только там если не бранят, так ловят и продают за гнутый медняк! Тебе–то ещё повезло, – обратился он к Нимфе, – у тебя коже почти человеческого цвета – тебя с девкой простой можно спутать.

– А тебя на цепь посадим и прикинемся аристократами, – усмехнулся Джошуа, не обращая затем на возмущения Эланна, – кстати, Каосу, а ты как собралась своего рыцаря спасать?

– Оу, – Волшебница явно не ожидала слышать этот вопрос прямо сейчас и прямо в лоб, – ну, я бы город изучила, а потом ночью его бы вытащила как–то… Нам нужна разведка, – решительно проговорила она, – Джош, у тебя есть в городе друзья, которые могут помочь нам проникнуть туда, где держат Клауса?

– Ну, мои портреты висят в городе, так что, думаю, там меня почти все знают, это считается?

– …стой. Тебя разыскивают в том городе?

– Ага. А думаешь, почему Торговец по лесу шарахался? – мужчина улыбнулся.

– Каков… конфуз, – из всех выражений, что крутились теперь в голове Волшебницы, та смогла подобрать самое пристойное. Итого, что мы имеем: разыскиваемого Торговца, пару волшебных существ, которых покупают как аксессуары аристократы, и ничего не знающая о городе Волшебница, которая толком не знает своих сил. Ох, знал бы Клаус, что за команда идет его спасать… отчаялся бы в четыре раза больше.

– А за что тебя там ищут?

– Я весело провел время с дочкой местного лорда–тирана, – ответил излишне довольный собой Джошуа.

– Твою ж… шляпу мне в сундук… – процедила сквозь зубы Каосу, жалея, что вообще задала такой вопрос.

Глава 5. Мэрия приглашает в свои объятия

Каосу тяжело выдохнула: ситуация, в которой она оказалась, была не из легких, так как выяснилось сразу несколько отягчающих моментов. Половина её команды – волшебные твари, которых явно притесняют в больших городах, куда им следует идти, чтобы найти Клауса. Торговец, которого она встретила однажды в лесу, разыскивается за связь с дочкой местного лорда–тирана.

– Итак, – она посмотрела на мужчину, – ты хотя бы был в этом городе. Как нам туда пробраться незамеченными? Надеть какие–то плащи?

– Ты где вообще видела «неподозрительных типов в плащах»? – Джошуа сделал воздушные кавычки, усмехнувшись. – Может в книгах такой трюк и срабатывал, но здесь, если ты появишься в плаще, явно привлечешь внимание. В плащах ходят рыбаки в страшный ливень или Жрец местной церкви, но что–то я не вижу на тебе рясы, а на небе – облачка.

– Я поняла, – раздраженно протянула девушка, отводя взгляд в сторону, – тогда что ты предлагаешь?

– Тут недалеко есть рыбацкая деревенька, – мужчина повернул голову в сторону, – украдем одежду попроще, войдем в город как крестьяне. А там видно будет. Ты пока думай как рыцаря вытаскивать будешь, – он цокнул языком, – сидите тут, – решил вдруг Торговец, с прищуром гладя вперед, – не привлекайте внимания. Я скоро приду… Кажется, я видел мелькающие знамена, которые не будут вам рады…

Нимфа не сводила глаз с Торговца, и лишь когда его плащ перестал мелькать между деревьев, она выдохнула и осела на землю, прижавшись спиной к дереву. Девушка опустила глаза и смотрела на то, как пытался удобнее усесться на подоле её платья Эланн.

– Там, в Цитаделе… – осторожно начала она, слегка подрагивающими от волнения пальцами приглаживая волосы фея, – я получила от звёзд новое видение. Но почему–то в этот раз я не смогла сразу очнуться и… я слышала всё. Каосу, спасибо, что заступилась за меня… Я это ценю.

– Джошуа злится, но напрасно, – девушка осторожно коснулась её плеча ладонью, которую затем накрыла своей и Нимфа, – я знаю. Он напрасно верит, что ты специально усыпила их с Эланном у себя дома, чтобы потом отдать всех Старшим Нимфам. Но будь это так, ты бы и меня усыпила, верно? А не стала со мной гадать и раскрывать своё искусство.

Нимфа молчала и, погодя, кивнула, всё так же не поднимая глаз.

– Кстати, я тут подумала, может… будем звать тебя Би?

– Только Хозяин Леса вправе даровать мне имя, – ответила девушка, чуть насупившись, – а до тех пор быть мне безымянной…

– Так и есть. Без. Имени. Би. М? – Каосу улыбнулась. – В моём мире это вполне самостоятельное имя, но здесь… Почему бы не использовать его вместо «безымянной»? – видя нерешительность Младшей, девушка добавила, – А ещё это означает слово «пчёлка» в одном из языков. Ты любишь пчёлок? – Нимфа кивнула и наконец улыбнулась. – Вот и чудно ~…

– Ладно, – наконец Младшая выдохнула и посмотрела на девушку всё с той же улыбкой. Она взяла ту за руку и накрыла её ладонь своей, – знаешь, что я видела в своём видении? Как голубка ведет за собой ворона, цепляясь с ним лапками. Они не дрались, нет. Они были в мире. И ещё я видела твои руки, и на них знак был. Знак защиты. Давай я нарисую? Думаю, это тебе понадобится в твоём пути. Такому знаку учат всех волшебников с детства, чтобы ты сумели себя защитить от дикого зверя или другого врага, – взяв Каосу за руки, она повернула её ладони кверху. Затем стала пальчиком водить узору – сначала по одной, потом по второй, вырисовывая круг, а в нём знаки. – Я видела голубку в щите, который похож на тот, что делают такими знаками. Давай научу? Всё равно ждем этого Мрачного Жнеца, бес бы его запутал… И как ему не жарко в таких нарядах под солнцем бегать?

И Би начала учить Волшебницу заклинанию защиты – Дефенда. Для этого, выставив руки перед собой и растопырив пальцы, нужно было воззвать к силе тех символов, что нанесла ей на ладони Нимфа. Взывать к силе у Каосу получалось, но всё шло очень неровно – всё равно к этому так быстро не привыкнешь. Иногда щиты получались маленькими, едва достигая сантиметров тридцать в диаметре, иногда получался большой щит, но быстро пропадал. К обучению подключился Эллен – он стал налетать на девушку, а той нужно было вовремя успеть поставить защиту. Несколько раз фей прилетал ей прямо в лицо, потом старался или спикировать в сторону, или приземлиться в волосы – они были явно мягче. Это отвлекло от ожидания.

Ближе к полудню вернулся Торговец. Он тяжело дышал – видимо, пришлось бежать в какой–то момент. В руках у него был неровный комок тканей, который он до этого старательно прятал под плащом, прижимая ближе к себе. Вернувшись к троице, Джошуа перевел дух – он уселся рядом с ними и, вытянув руку, попросил молчать, пока не привел дыхание в норму. Затем, выхватив некоторые ткани, он бросил часть Нимфе, часть – Каосу.

– Я добыл вам платья. Переоденьтесь и пойдем в город.

– А ты чего такой запыханный? – Эланн захихикал. – Что, от рыбаков огрёб, да? Что, успел чью–то дочку увести, русал ты недоделанный?

– Замолчи, – мужчина недовольно цокнул языком. – Просто, знаешь ли, люди не очень любят, когда у них что–то воруют.

– Ты это мне говоришь? – Эланн выдохнул, приземлившись на плечо Торговца и, казалось, полностью игнорировал его недовольство. – Против фей делают вонючие обереги из полыни, чтобы мы не воровали из домов побрякушки, молоко и деток. Хотя последних чаще воруют пикси – лично мне младенцы ни к чему. Не понимаю я моды на них, – он равнодушно пожал плечами, – эльфы их как рабов выращивают, но ты видел эльфов и фей? Огонь и вода же! Уфф.

И пока Эланн сетовал на тяжелую судьбу фей, Каосу и Би ушли подальше, чтобы переодеться. Неподалеку была небольшая пещерка, которую закрывало полотно из лоз. На другом конце был проход в город, куда они и пойдут позже.

Откинув зеленую занавеску, девушки прошли вперед. Их шаги отзывались хлюпаньем родниковой воды под ногами, приглушенным настланной травой, что поросла по земле на стены пещеры. Здесь было влажно, но прохладно – с другой стороны доносились порывы ветерка.

Когда девушки вошли, Каосу поставила Посох и зажгла его изголовье – шарик огня дарил им свет. Отвернувшись друг от друга, они стали переодеваться. И так бы они и продолжили, но Би понадобилась помощь.

– Каосу… Можешь посмотреть мою спину? Что там?

Волшебница обернулась. Она увидела, что тело нимфы отличается от человеческого – оно было соткано из растений, но частями – вся её спина была плотно прижатыми друг к другу лозами, из которых то и дело выбивались листики. И часть из них из темно–зеленых стали жухлыми, желтыми. Каосу сказала об этом, и Нимфа насторожилась. Она почти была одета, и, накинув на плечи сборную юбку, опустила глаза.

– Я так и думала. Каосу, я отдаляюсь от места силы – там, где был мой дом. И если мы долго будем в городе, я истлею. Без имени, всё, что меня спасёт – это место силы. А у меня ни веточки оттуда… Когда появились Тени, от Матушки Природы и след простыл. Долгое время она боролась – все это знают. Но она исчезла. Остались только её Цитадели, и те… как мы узнали сами, уже не безопасны. Была бы хоть часть её силы, которая помогла бы мне прожить подольше…

Слушая её, Каосу всё больше осознавала значение имени для Нимфы. Это не простое наречение – за этим явно крылась более могущественная сила, которая не позволит Нимфам исчезнуть. Может это из–за Теней? Они влияют на существование всего магического? Эланн тоже упоминал, что волшебных тварей остаётся всё меньше. Может для того и были присланы Герои? Победить Тьму, вернуть силу Матушке Природе и спасти этот волшебный мир от вымирания?

– Теперь понятно, почему ты так одержима получением имени. Если есть сила, которая спасёт тебя до наречения, я найду её, – Каосу осторожно прикоснулась к плечу девушки и та накрыла её ладонь своей.

– Спасибо… Поможешь надеть чепчик?

***

Эланн проводил лекцию по истории фейского народа, когда вернулись девушки. Джошуа тут же поднялся и, дернув плечом, чтобы фей от него отстал. Подойдя к ним, мужчина внимательно осмотрел их: он поправил чепчик Нимфы и одернул рукав платья Каосу.

– Младшая может оставить волосы как есть, они слишком короткие. Только шляпку натяни, острые уши надо спрятать. А ты, – обратился он к Волшебнице, – собери косичку. Или две. В деревнях так носят.

– Для деревенских больно сладко выглядите! – раздался голос откуда–то неподалеку. Компания огляделась по сторонам, но никто не ожидал, что что–то свалится прямо в центр их кружка сверху.

Говорившей с ними оказалась женщина лет пятидесяти на вид. Её короткие серебряные волосы торчали во все стороны, а глаза постоянно кружились из стороны в сторону, безумно оглядывая окружающих её людей. Её оскал, напоминающий улыбку, выдавал ряды неровных желтых зубов, на некоторых из которых было что–то выцарапано. Одетая как крестьянин, она одной рукой прижимала к себе мешочек, из которого выпала шишка – видимо, их она и собирала там, на самых верхних ветках дерева. Краешки её ног и руки были черными, как и веснушки на её лице.

– Ната? – Би явно не ожидала встретить кого–то знакомого. – Бабушка, но… что ты тут делаешь?

Женщина резко повернула голову в сторону девушки и несколько секунд смотрела на ту большими, удивленными глазами – она явно не могла им поверить.

– Росточек… Ты ли это, милая? Ты ли это, родимая? – она резко поднялась с невероятной легкостью, а шишки повылетали из её рук, упав на землю глухим дождиком. Незнакомка не обратила на них никакого внимания – вместо этого, обхватив Нимфу обеими руками, она крепко прижала её к своему сердцу. – Как ты выросла, моя девочка… Стала такой взрослой и прекрасной, словно роза в королевском дворе… Нет, лучше – как дикая фиалка в моём саду… Как же ты здесь? Откуда?

На глазах Нимфы заблестели слёзы, и та так крепко прижалась к женщине, как только могла, насколько хватало сил. Было видно как они дорожат друг другом.

– Разве не должна была ты быть во Дворце Хозяина? Как же церемония Наречения? Тебе уже дали имя, моя девочка? Ты ведь так далеко от дома, моя милая! Без имени Росточек погибнуть может…

– Мне было видение… – осторожно сплетая пальцы за её спиной, отвечала Би, – я должна была получить имя, но… – Нимфа тяжело выдохнула, – я не смогла принести жертву. И звезды подсказали мне иной путь – путь с ними…

Только сейчас женщина обратила внимание на остальных. Она сначала осмотрела их глазами, а после, медленно отстранившись от девушки, обратилась к каждому, пожав руки – даже маленькому фею, осторожно придерживая его ладошку пальцами.

– Рада, что вы заботитесь о моей маленькой ромашке… Она с детства так привязана к людям! Обычно маленькие нимфы поступают ко мне садиком, то есть, вместе, штук десять как минимум. А из–за Тьмы малышка одна уцелела из своей рассады. Ах, моя маленькая розочка! – воскликнула женщина, вновь обнимая девушку. – Я так хотела уберечь тебя, но Старшие сказали, что ты выросла и что Хозяину требуется новая слуга в их рядах. Я молилась, чтобы тебе дали доброе имя. Молилась, чтобы дали твоим талантам раскрыться, как раскрываются по утрам нежные бутоны и цветут во всём своём великолепии! Твои косы… – она пропустила её волосы сквозь пальцы, – я думала, вот твоя жертва, вот что забрал у тебя Хозяин…

– Я отрезала волосы, чтобы сбежать. Они… спалили твою Избушку, бабушка…

Ната оторопела. Она прикрыла рот рукой, заставляя себя успокоиться и при посторонних не показывать, как сильно её это задело.

– Избушка сейчас в Цитадели, – проговорила Каосу негромко, – восстанавливается. Верно, Джош? – Торговец молча кивнул, вслед закивал и Эланн.

– Цитадели… – протянула Ната, – последний подарок, оставленный Матушкой–Природой перед её гибелью. Их много было, но сейчас почти все заражены Тьмой. Надеюсь, та, в которой покоится Избушка, её «здорова». Сейчас проверим.

Женщина села на колени и, убрав камушки, выровняла землю. На ней она нарисовала знак и затем сложила ладони вместе. Знак засиял, и вскоре в его центре появилась красивая склянка, наполненная перламутровой жидкостью. Взяв её в руки, Ната протянула подарок Нимфе.

– Вот, пей, как почувствуешь слабость. Избушка цела, иначе бы такие хрупкие флаконы разбились бы первыми. Я благодарна, что вы её сохранили.

Каосу села на колени рядом с ней, глядя на знак – тот был немного разлажен из–за того как неаккуратно взяла с земли флакон Ната, зацепив его крючковатыми пальцами.

– Что это? Это телепорт?

Женщина и Би переглянулись. Нимфа посмотрела на Волшебницу и сдержанно улыбнулась.

– Этот знак называется Редукам, – девушка провела ладонью над землей, выровняв её, и нарисовала знак заново. Он напоминал надорванный в двух параллельных точках круг, внутри которого были нарисованы песочные часы без дна, – он поможет вернуть тебе предмет, который находится далеко от тебя. Призывая его, представь место – хотя бы примерно, – и очень четко сам предмет.

– Я вспомнила Избушку, – проговорила Ната, – но я уже точно не знала, где скляночка могла стоять. Но саму склянку помнила – и призвала. С непривычки, – предупредила она, – это может отнять много сил – столько же, сколько тебе пришлось бы потратить, чтобы самой кабанчиком сгонять до этого предмета туда и обратно. Потренируешься – привыкнешь. Росточек как научилась, только так предметы и призывала, маленькая лентяйка, – хихикнула она немного скрипуче.

Нимфа смущенно опустила глаза.

– Ну, – Джошуа так громко хлопнул в ладони, что все невольно вздрогнули, – раз вы тут со всем разобрались, давайте выдвигаться в город.

– В город? Я не ослышалась? – Ната тут же изменилась в лице и встала перед Би, закрывая её собой. – Я её не пущу. В городе люди дикие! Они уничтожат любого, кто на них не похож. Не пущу ни её, ни фея!

Джошуа с прищуром разглядывал оскал Наты. Что–то его смущало в нём… Может обилие глифов на её зубах? Такие вырезаются на тех, кого избирает к себе во служение из числа людей сам Хозяин Леса. Выходит, перед ними не просто странная женщина, а странная женщина с титулом Яги – Защитницы и Слуги Леса. С такой опасно воевать – у Наты уже шел пар изо рта, будто она вот–вот начнет изрыгать пламя из нутра. Её крепкие пальцы впились в руку Нимфы, а вторая схватила Эланна за обе ножки. Никто не успел и глазом моргнуть, как вся троица исчезла – и если бы не оставшиеся после дам следы, сложно было бы поверить, что они вообще тут были. Каосу даже не успела протянуть руку, чтобы забрать Би – та исчезла слишком быстро.

– Знал бы, обошелся одним платьем, – фыркнул недовольный Торговец, складывая руки на груди, – ладно, идем, Каосу – итак много времени потеряли.

– Мы просто оставим это так? – девушка нахмурилась, глядя на него. – Я знаю, что ты всё ещё злишься на Би, но...

– Би? – Джошуа усмехнулся. – Ты её так обозвать решила? Значит тоже должна рада, что у нас её забрали. Тогда чего такой концерт устроила? Отметим избавление от неё позже и пожелаем этой чокнутой старухе терпения, хах!

Волшебница еле сдержалась, чтобы не отвесить наглому Торговцу пощечину. Но ссориться с ним ни к чему – она итак осталась одна.

– Я дала ей это прозвище, чтобы не напоминать, что она, возможно, навсегда останется в числе «Младших». Но меня волнует пропажа Эланна – он же связан со мной кровью, не так ли? Как же он теперь?

– Он найдет тебя, – пожал плечами мужчина, – или умрёт. Не думай даже об этом. Идём, спасем твоего красавчика – я проведу тебя к лорду, поговоришь с ним, там, очаруй как–нибудь. Устройся в замок, изучи его и потом своего рыцаря оттуда спаси – я думаю, ты как–то так и хотела поступить, да?

– Вроде того, – девушка тяжело выдохнула, посмотрев на землю, где остался один из изученных ею глифов. Ей пришлось смириться с тем, как здесь всё происходит, принять правила этого мира. Пока у неё недостаточно сил, чтобы что–то в нём поменять, потому придется плыть по течению и постараться собрать по пути тех, кто станет её командой. Спасти своих друзей.

«Лишь с ними всё было хорошо… Клаус, Айзек, Ди… Я уже иду!»

Как бы это ни было странно, но город, через который вёл Волшебницу Джошуа, не был особо примечательным. Когда пара прошла по земле, обогнув небольшую деревушку, они вышли на каменный мост. На нём собралось много торговцев, беженцев и туристов, а ещё «чернухи» – так называемые «купцы из подполья», торгующие всякими не особо легальными вещами, вроде проходных грамот. Солдата было неважно, купили ли люди грамоты или получили от наместников – главное, чтобы её показали. А с правонарушителями разберутся уже внутри города, где и солдат побольше да и повреднее они.

Крепко держа Каосу за руку, Джошуа настоящим вихрем обогнул всех и каждого, в мгновение ока пересеча весь мост и оказавшись при командире, который регулировал пропуск людей. Они начали говорить на незнакомом девушке языке – той оставалось только считывать что–то с их лиц и жестов. Сначала они о чём–то шумно спорили, но затем оба разразились смехом – Каосу едва уличила момент, когда Джошуа подложил тому какой–то мешочек, а вслед уже перед всеми всунул прямо в руки две свернутые грамоты. Командир едва на них взглянул и поставил свою печать.

– Проходи, друг мой, проходи да сестру не забудь!

Каосу лишь усмехнулась, а Джошуа, вновь что–то с улыбкой проговорив на другом языке, взял девушку за руку и повёл за собой. Они прошли охранный пост – по сути, это был маленький клочок суши, весь заставленный ограничительными барьерами, перед и за которыми были солдаты в красно–черной форме, обвешанные оружием со всех сторон. Перед последними воротами стоял второй командир. Тот принял грамоты и, проверив печать, записал что–то, что продиктовал ему Торговец. В какой–то момент они посмотрели и на Каосу и, видимо, Джошуа прошептал что–то и о ней. Ещё небольшая взятка – и вопрос решен, ворота перед ними открыты.

Первое, что увидела Каосу – рынок. От самых ворот рынок тянется до бесконечности. Справа, слева – всюду лавочки, палатки, разосланные полотна, на которых лежат товары. И шум, нескончаемый гам на многих языках – девушка едва улавливала в этой какофонии хотя какие–то маломальские знакомые слова. Ткани, драгоценности украшения; фрукты, овощи, растения, травы; птицы, животные и даже рабы. Товаров было безмерно, а торговцев и покупателей – ещё больше. То и дело доносились споры, крики, смех и ругань – всё смешивалось воедино.

Тут хватка Джошуа стала крепче. В какой–то момент, дернув девушку на себя, он прижал её и, обняв за плечо, накрыл частью своего плаща.

– Не отпускай моей руки, – проговорил он.

Каосу обняла его за руку и прижалась, стараясь идти в ногу с мужчиной, боясь отстать. Вместе с тем она смотрела на то, куда попала: помимо людей здесь встречались эльфы – их выдавали острее уши и вытянутые бледные лица с большими глазами. Они были в светлых одеждах, украшенные множеством драгоценных камней и узорами в виде цветов и лоз. Столкнувшись с одним из них взглядом, Каосу чуть не оцепенела – страшный холод пронзил её, заставив вздрогнуть. С того момента она старалась особо не поднимать глаз. Заметив её оцепенение, Джошуа снял свою шляпу и надел её на Каосу, опустил до самых её глаз.

– Не смотри никому в глаза, – прошептал он строго, – смотри под ноги, этого хватит, пока не придём на место.

И всё же он не позволил девушке идти вслепую всю дорогу. Когда шумный рынок остался позади, мужчина вернул шляпу себе на голову и открыл глаза Волшебнице.

– Страшная суматоха позади, а теперь – добро пожаловать в город Мэрия. Как я говорил, это – опасный город, потому держись меня, если жизнь тебе дорога.

Несмотря на страшные предзнаменования, город показался девушке красивым. Все дома были сделаны из белого камня, а высокие крыши были украшены какими–то статуэтками, тянущими свои руки к небу. На некоторых стенах висели гобелены и гербы, на других – профили лорда и его леди. И все дороги были обрамлены вазами с алыми розами – только на личных балкончиках можно было увидеть хоть какое–то разнообразие цветов, вроде анютиных глазок или хотя бы розовых кустовых розочек.

На мраморных лавочках сидели девушки в красивых длинных платьях с темными корсетами. Лица некоторых из них были закрыты вуалью, а на некоторых были шляпы с драгоценными цепочками, перекрывающие их мраморные лица. На них замерли улыбки, но те показались Волшебнице такими искусственными, что даже нарисованные на масках улыбки показались бы намного живее, пусть и были бы расписаны чьей–то рукой.

– Какие они красивые… Но смотрят так, что я чувствую себя мусором, – призналась Каосу, чем вызвала улыбку на лице Торговца.

– Их воспитывают так улыбаться с рождения. Как ты заметила, эта часть города чище, чем тот рынок, через который мы проходили. На рынке таких красавиц не найдешь, здесь – не отыщешь ни одного торгаша. Мы прошли через границу, которую придерживаются все в Мэрии. Здесь, чтобы выжить, нужно придерживаться строгих правил и устоев.

– А мы ничего не нарушаем, пока идём тут?

– Нет. Нас ждут, я договорился.

Тут Каосу вспомнила о бляшке, на которую обратил внимание Эланн, когда они только–только сошлись всей троицей. Может эта эмблема дает им право вот так свободно идти?

– Хочешь сладкого? У меня горло пересохло, – вдруг мужчина переключил внимание на лавочку, встроенную в один из белоснежных домов. – Постой тут, я куплю нам выпить – здешние напитки очень вкусные и хорошо освежают.

Он резкой тенью нырнул за дверь и остался там на какое–то время.

Каосу стояла, опустив глаза, и глубоко вдыхала ароматный воздух – так пахло свежими цветами и мёдом, что хотелось просто остаться тут, сидеть часами на лавочке и заниматься спокойно своими делами. Даже не верилось в рассказы о том, что весь этот город на деле затоплен кровью.

От мыслей её отвлек близкий звук шуршащей ткани. Девушка отвлеклась и посмотрела перед собой – те дамы, что недавно сидели неподалеку на лавочке, сейчас приблизились к ней и с интересом разглядывали, прикрывая часть лица веером. Вблизи их лица показались Волшебнице ещё более нереальными – большие глаза и вытянутые горизонтально лица напоминали чем–то звериные, чему особенно способствовали узкие зрачки, которые зорко смотрели прямо на гостью из дальних краёв.

– Что ты за зверь, милая? Ты рабыня того красивого господина?

– Вообще–то мы…

– Ах, она так смешно говорит! – они захихикали, и у одной из них девушка заметила язык как у змеи. Подумав, что местная аристократия и впрямь как–то связана с животными, Каосу даже не обиделась на то, что её приняли за зверя. Может это даже была своеобразная похвала?

– Ты блеешь как милый агнец! – подхватила вторая аристократка. – Мне бы так хотелось иметь служанку как ты! Я бы наряжала тебя, кормила цветочным медом и украшала драгоценностями! Ты ни дня бы не работала, милая! Подскажи, можем мы с сестрой тебя выкупить?

– Моя сестра не продается, чудесные леди, – вовремя вышел Джошуа, держа в руках два стакана с полупрозрачным искрящимся напитком. На краю был прицеплен красивый белый цветок, а весь край был будто обсыпан большим количеством сахара. – Такая малышка нужна мне самому, хе–хе!

Девушки захихикали, переключив внимание на мужчину.

– Давно не видели тебя, милый–премилый братик! – зашипели они, продолжая смеяться от радости встречи. – Тебя уже не собираются казнить?

– Не–а, – он подал напиток Каосу, хотя всё внимание сосредоточил на паре знакомых. – Я прощён.

– Тебя гнали в лес, мы слышали!

– Тебя проклинал лорд, мы слышали!

– Мы слышали… что из–за тебя лорд сослал дочку в монастырь за Серебряными горами!

– Далеко, – протянул Джошуа, но затем вновь заулыбался как ни в чем не бывало, – ну, надеюсь, что ей там понравится и она найдет чем скрасить свой досуг. Эх, знал бы, что такие красотки ждут меня на выходе, купил бы ещё! Ну, сестричка, как тебе напиток?

Волшебница поймала губами трубочку и, наконец отвлекшись от мыслей, втянула немного угощения. Напиток был сладким, но не приторным, искрилось как шампанское и напоминало по вкусу нечто розовое или просто цветочное. Напиток дарил свежесть и, кажется, слегка пьянил – мысли о том, как жестоко по отношению к судьбе дочки лорда проявил себя Джошуа, как–то растаяли сами собой. И флирт девушек с ним показались ей такими милыми и даже забавными.

– Вкусно… А что это?

– Мы зовём это «шампанский шербет»! – девушка со змеиным языком переключила внимание на девушку. Она коснулась её щеки своей холодной рукой, чуть постукивая пальчиками, но так нежно и аккуратно, едва касаясь. – Милая, как тебе? Понравился? Ох, если будешь гостить у нас, я тебе и другие напитки дам попробовать! И нашу кухню! Ох, милый, – обратилась она к Джошуа, внезапно прижав Волшебницу к себе, – оставь её у нас! А сам займись делами, а?

– Если у меня не получится договориться о встрече с лордом, я оставлю сестричку у вас. Хорошо?

– Договорились! – прошипели дамы, улыбаясь.

В какой–то момент всё как–то поплыло в разуме Каосу. Она даже не уловила момент, когда две дамы остались позади, а они с Джошуа отправились дальше, к замку.

– Что… было в напитке, Джош? – неуверенно пролепетала Волшебница, когда они с мужчиной уже стояли в приемной. – И… куда бокал делся?

– Всё неважно, моя милая, – Торговец поправил эмблему и стал сжимать и разжимать кулаки, стоя перед дверью. Что за ней скрывалось, Волшебница не знала – ей оставалось лишь собраться с мыслями. Чем больше она думала, что в какой–то момент её сознание расплылось и что этому поспособствовал тот странный напиток, что дал ей мужчина. Специально ли? Или на неё так действует вся еда этого мира? Излишне ли Каосу доверчива или она сейчас просто себя накручивает?

«Джошуа не может меня предать, правда же? Он так помогает мне найти и спасти Клауса… Я не могу искать в нём изъяна только из–за того, что немного опьянела от местного лимонада…»

Держась покрепче за Посох, Каосу тяжело выдохнула.

– Я волнуюсь… Всё хорошо будет? Где мы вообще?

– Мы в приемной, ждем, когда нас пустят к лорду, – строго проговорил мужчина, прислушиваясь к звукам по ту стороны двери. Он и жестом показал девушке молчать, хотя та ещё не успела проронить ни слова. Когда он услышал, что кто–то приближается, то сделал резкий шаг назад и, схватив Каосу за руку, заставил ту встать рядом.

– Лорд готов Вас принять, – к ним вышел бледный эльф в черно–серых парадных одеждах, а грудь его была в орденах и драгоценных украшениях. Гостям он почтительно кивнул головой и попросил их идти за ним. – У Высокопочтеннейшего и Достопочтимейшего Лорда был Совет. Потому Вас примут в Главном Зале.

– Это честь для нас! – ответил с натянутой улыбкой Торговец.

– Несомненно, – ответил эльф с похожей по фальшивости улыбкой.

Когда вся процессия прошла по коридору, чьи стены были завешаны портретами вельмож из рода лорда, как подумалось Волшебнице, или серыми пейзажами мест, которых девушка ещё не встречала. Красная дорожка под ногами была без обрамления, потому казалось, что гости ступают по окровавленной тропе, ведущей к их погибели.

Немного погодя, перед ними открылась вторая дверь. За ней и открылся тот самый Главный Зал, о котором им говорили. Это было место с высокими стенами – будто тянулись до самого неба. По обе стороны стояли трибуны, на которые могли устроиться, казалось, все те люди, которых Каосу видела на рынке. А может даже больше. Часть людей, что их занимали, уже стали покидать зал – они выходили через другие двери, которые располагались по обе стороны от главного места: постаменты с двумя тронами.

На одном сидела красивая девушка с белым лицом. Алая подводка выделяла пару её блестящих глаз, обрамленную длинными ресницами. Блестящие волосы крупными смоляными кудрями спадали на её мраморную грудь, на которой сияли всеми цветами драгоценные камни. Красивое платье подчеркивало её осиную талию, а подол был вышит прекрасными узорами, на которых тоже блестели камни. Несомненно, эта женщина была воистину прекрасна, чего нельзя было сказать о лорде. Лорд был заметно старше жены – как подумалось Каосу, раз в тридцать, не меньше. У него была мертвенно–бледная кожа, а губы – иссиня–черные, тонкие. Высокий лоб делал его похожим на человека учёного, а черные волосы, тянущиеся от висков, с определенно ракурса больше напоминали рога. Всё его лицо было испещрено морщинами и старыми шрамами – видимо, ему часто приходилось драться за свою жизнь. Прекрасными на этом человеке можно было назвать только одежды. У него была драгоценная подложка за его головой, напоминающая что–то между веером и павлиньим хвостом. Черные бархатные одежды были так же украшены под этот воротник – на фоне его платья золотые части выглядели очень эффектно. Каосу заметила, что длинные ногти лорда были почти все выкрашены в черный, а некоторые – в золотой цвет. Девушка вспомнилось, что в подобной манере и она когда–то красила ногти…

Пройдя к постаменту с тронами, вся процессия поклонилась. Лорд прищурился и мягко почесал свою козлиную бородку. Он протянул свою руку, богато украшенную множеством колец с крупными изумрудами и рубинами. Джошуа сделал шаг вперед и, поклонившись, поцеловал руку мужчины. Каосу же оставалась в глубоком поклоне и боялась поднимать голову.

В отличие от улицы, воздух здесь казался пыльным и затхлым – словно здесь и проводили время от времени очередные казни. А может здесь и принимала свои кровавые ванны Леди? Затхлость сушила нос.

– Мой Лорд! – начал Джошуа, и голос его отражался эхом от высоких глухих стен. – Мы рады приветствовать Вас. Желаем долгих лет жизни и процветания!

– На сладких речах таких наглых подхалимов, как ты, я и разменял уже не первый век, – ответил лорд, скривив лицо странной улыбкой, – а пожелание мне смерти лишь добавляют сил. Как я вижу, ты слово сдержал и принес претиум, – тут его соколиные, ядовито–желтые глаза устремились на девушку. И пока та гадала, что такое претиум, Джошуа жестом поманил ту к себе.

Леди наконец ожила и из мраморной статуи превратилась в ожившую. Она наклонилась чуть вперед и улыбнулась, разглядывая девушку. Наверное, прикидывала сколько с неё можно выжать крови.

Поравнявшись с Джошем, девушка шепнула тому, когда тот спросит про Клауса, но мужчина как–то тихо шикнул на неё – и Каосу послушно замолчала.

– Подойди, милая, – лорд поманил Волшебницу рукой, – кто ты? Откуда?

– Я – Каосу, прибыла… – тут она посмотрела на Торговца, и тот ответил за неё:

– Это Волшебница Зеленой Звезды, мой Лорд. У Вас есть Воин Алой Звезды, теперь я принёс Вам новый трофей. Она хочет воссоединиться со своим возлюбленным.

– Воссоединится, – кивнул мужчина, разразившись хриплым хохотом, – когда я наиграюсь с ними обоими, они оба падут в выгребную яму под Ареной – и трупы их мило воссоединяться. Ну разве я не милосерден?

Каосу такой расклад явно не нравился. Она взяла крепче Посох и, отстранившись от руки Лорда, направила своё оружие на него.

– Освободи Клауса, ты, ничтожный старый хрыщ! – прошипела она в гневе. – Иначе я всё здесь спалю до т––, – но договорить девушка не успела – её кто–то сильно ударил по затылку.

Последнее, что она видела, как перед ней упал разломанный пополам Посох – они оба пали перед ногами смеющегося Лорда.

– Как наивно нападать на меня, особенно в Зале.

– Верно, – Джошуа выдохнул, – ну, так… Я прощен, мой Лорд?

– Да, ты выполнил условия, нашел мне лучший экземпляр. Думаю, это равноценно истории моей… – он осекся, хрипло засмеявшись, – чуть не назвал её дочерью. В общем, –мужчина мотнул ладонью и скривил лицо, – неважно, ты прощен. За столь ценный подарок я дам тебе титул – можешь погостить у меня. Как раз скоро хочу снова выпустить Алого Война на Арену. Я нашел способ подчинить его волю – и теперь он сражается днями и ночами, лишь я прикажу! Думаю, к ней мы тоже подход найдем. Ты её в лесу нашел, да? Не зря мои войска тебя туда погнали, хах!

– Вы как в воду глядели, – Джошуа улыбнулся, переведя взгляд на Леди – та улыбнулась в ответ.

– У неё кровь идёт, – Леди поднялась с трона и подошла к Каосу – действительно, та ударилась головой о край постамента. Женщина коснулась пальцем её раны и слизала кровь с пальца. Глаза её заблестели. – Ах, что за мёд ~…

Глава 6. Ещё не тухнет свет надежды

Голова Волшебницы страшно раскалывалась, в ушах неприятно гудело. Ей не удалось сразу открыть глаза, но когда она это сделала, яркий свет тут же заставил её зажмуриться вновь. Всё же в этом крае странные представления о пробуждении, да и про способ усыпить девушку можно сказать то же.

– Свет не помог, дайте воду! – послышался бодрый звонкий голосок.

– Что? – только успела спросить девушка, как тут же её окатили холодной водой. Почувствовав себя кошкой, на которую вылили таз воды за страшный проступок, Каосу вздрогнула и подорвалась с места. Она машинально выставила руку вперед, держа в ней невидимый Посох. Но его не было и в самом деле – только вот девушка не могла понять, куда же подевалось её Оружие, не раз спасавшее ей жизнь в этом мире? Пытаясь найти его глазами, она невольно осмотрела комнату, где оказалась: высокие стены, покрытые плиткой – белая с синим орнаментом, издали напоминающий рисунок в виде пышного букета цветов; несколько купален и фонтаны рядом с ними. Так Каосу стали будить в ванной?

– Привет, милая! – вдруг перед ней показалась девушка, одетая в красивое бархатное платье, а на её макушке была маленькая шапочка с вуалью, закрывающей собой длинную косу. – Прости, ты всё не просыпалась, я решила тебя водой разбудить. Я – Ниагара, слежу тут за гостьями нашего лорда. Тебя наши лекари уже подлатали – ты знала, что чуть от голода не померла, а? Ну, конечно знала, чего это я… – Смотрительница широко улыбнулась и приобняла Волшебницу за руку. – Ты – моя первая наложница, за которой меня назначали приглядывать! Это такая честь, ухх, я аж волнуюсь! Я раньше нашей главной помогала, а теперь вот и сама стала в каком–то смысле главной, эхехе! – она всё продолжала улыбаться, будто не замечая ступор и панику в глазах своей подопечной. Та, нахмурившись, продолжала осматривать это место, охрану, прятавшуюся за паром, и её надзирательницу. Та показалась ей совершенно легкомысленной и добренькой, потому её можно было взять не силой и угрозами, а мягко, как Каосу обычно и поступала с новыми для себя людьми.

– Я рада знакомству, – решила прервать речи Ниагары Волшебница, – меня зовут Каосу и… Я тут надолго не задержусь, – с неловкой улыбкой она постаралась ненавязчиво высвободить руку. – Скажи мне, где тут я могу найти Клауса? Я слышала, он где–то в этом замке…

– Ах, великий воин Клаус! – затараторила девушка с новой силой, сложив ладони вместе, и мечтательно подняла глаза к потолку. – Здесь все знают его имя! Имя, выгравированное в сердцах каждой девушки и каждого юноши, живущих здесь! Не терпится уже взглянуть на него, да? Не могу винить, он такой красивый, ухуху! – засмеялась она, пока по лицу расходился румянец. – Его можно будет увидеть на Арене – он выступает три дня подряд, каждые выходные! Разве не чудесно? Он так силен, что держится без отдыху до последнего звона колокола!

Голова уже начинала гудеть – эта Смотрительница говорила быстро, а голос её постоянно срывался на резкие высокие ноты, отчего даже начало закладывать близкое к ней ухо. Отсыревшие одежды становились холоднее, отчего становилось всё менее комфортно – потому некоторая информация практически не укладывалась в голове Волшебницы, часть слов просто будто пролетала мимо неё. Она поняла, что Клаус здесь всеми почитаем и любим – и это грело душу. Всё же, и для неё он был чрезвычайно важным человеком… Даже до того, как он был одет здесь в доспехи и выпущен на Арену.

– Так где… Клаус? – прервав ликования девушки, Каосу постаралась вернуть ту с небес на землю. И это помогло – та вспомнила, о чём её спрашивали.

– В своих покоях, – простодушно ответила Ниагара, – хотя я бы их покоями не назвала. Да, там есть свои удобства, но всё равно они больше на камеру похожи. Его даже держат на привязи, пока не выпустят на Арену… Кошмарно, правда? Говорят, он иногда впадает в Безумие – глаза наливаются кровью, он кричит, пеной изо рта плюётся, рвётся куда–то… Поэтому его сдерживают, чтобы он сам себе не навредил.

– Какой ужас… – сердце Волшебницы сжалось от боли. – Ниагара, ты меня к нему проводишь?

– О, нет, я не имею права, – с заметной досадой протянула девушка. – Всё, что я могу – это подготовить тебя, милая, для службы у лорда – это всё, для чего я тут. Скажи… – тут её голосок стал тише, и она прикрыла рот ладонью, – ты правда новая Зеленая Ведьма?

– Вроде, да. Но я не совсем понимаю, что значит «Новая»? И как много, выходит, было до меня?

Ниагара выдохнула.

– Ты должна знать, что Добро и Зло сражаются друг с другом с начала времен. Однажды у Тьмы появился сильный Полководец, который смог сразить Матушку Природу. Когда она поняла, что скоро погибнет, то собрала свои последние силы и обратила их в звёзды, чтобы Тьма не заполучила их. Несколько раз эти Звёзды посылали нам своих воителей для того, чтобы продолжить воевать за нас против Тьмы. Четыре Звезды – четыре Война: Берсерк от Алой Звезды, Ведьма от Зелёной, Поэт или Бард от Розовой, а от Желтой – искусный Вор или Ассасин. Алая Звезда несет кровавое возмездие. Розовая очаровывает и обманывает. Зеленая наставляет и лечит. Желтая Звезда обогащает и ведет к цели. Мы и наши предки видели разных героев – и каждая такая команда с разным успехом боролась и достигала какой–то точки. Но ни одна из них так и не смогла сразить Полководца… Теперь пришла ваша очередь попробовать. Лорд хочет собрать вас всех под своим крылом, заполучить ваши силы и самому сразиться с Тьмой! Соберетесь вместе, проведете всякие ритуалы, то–сё, туда–сюда… Ну, это всё формальности, которые моему уму никогда не понять – да и не больно надо, – Ниагара помахала рукой, – решатся разом позже. Лорд уже знает, куда упали оставшиеся Звёзды – он уже послал войска за Розовой. Скоро увидим, кто же это окажется, ухуху! Надеюсь, это будет какой–нибудь красавчик ~… – пролепетала девушка мечтательно, а затем сама же вернулась к делам насущным. – А теперь давай, займемся тобой, красавица! Работы у нас тьма–а–а, хе–хе!

И, ох, Звёзды, избавьте любого от дотошных описаний всего ужаса перевоплощений – особенно той части, которая скрывалась за дверями этих роскошных бань, где и находились героини. Хватит того факта, что там они провели около трёх часов, если не больше – один из охранников даже успел немного вздремнуть, прислонившись к стене.В это время портные уже подготовили наряды для дорогой гостьи, а присланные прямо в баню цирюльницы привели волосы девушки в порядок.

Когда служанки вышли, вскоре вслед за ними бани покинули и Ниагара с Каосу. Последняя была бледной, её руки дрожали, а кожа местами оставалась румяной, будто некоторое время назад её оттирали самой грубой мочалкой на свете. Смотрительнице приходилось придерживать ту под руки, чтобы Волшебница держалась на ватных ногах.

– Это было… мучительно… – пролепетала та, цепляясь за плечо Ниагары. – Никогда не пойду в салоны красоты…

– Зато погляди какая ты красавица! – хихикала та. – Идём, поспишь, пока тебе будут наносить макияж.

– Какой, простите, макияж? – было слышно, что сил спорить у неё практически не оставалось. – Я же просто тут… Я тут не задержусь! Я найду Клауса и…

– Я покажу тебе Клауса, если будешь себя хорошо вести! – выдохнув, девушка цокнула языком – видно о желаемой встрече Каосу говорила так часто, что слушать об этом вновь у Смотрительницы сил уже не оставалось. – Сделаем макияж – и я провожу тебя. Хорошо?

«Ради этого можно и потерпеть… ещё какое–то время…»

Что интересно, мода этого края напоминала чем–то ту, которую ввёл при дворе Петр Великий: узкие корсеты, высокие прически, множество украшений и напудренные лица. Но всё чуть сдержаннее. Хоть девушке и отбелили лицо, но сделали аккуратный тонкий макияж – примерно как носят в то время, откуда и прибыла сама Волшебница. Даже стрелки получились такие аккуратные и красивые, что даже вредной от усталости Каосу очень понравилось. Особенно её подкупили блестки: блестели тени, румянец, специальный бальзам на губах и даже её ногти. Волшебнице также нанесли две красные точки в уголках губ и две зеленые на висках. Красные означали высокий статус, зеленые – отражали её роль в этой истории.

– Пока будешь жить здесь, тебя будут учить магии лекарей, чтобы ты могла исполнить свой долг Зелёной Ведьмы. Будешь жить тут как жемчужина в короне! Ну, и получишь внимание от лорда, охохо! – захихикала она. – Как же он смеет пройти мимо такой красавицы, а? А? – девушка мягко подтолкнула Волшебницу в плечо локотком. Та, сидя в кресле, молчала, что, впрочем, никак не отразилось на настроении Ниагары – она всё так же была бодра и весела. – Сейчас и Клаус увидит тебя, так вообще голову потеряет, я тебе говорю! Знаешь, он ведь борется три дня и две ночи без отдыха. Раньше было так много воинов, и они сражались неделями! Но сейчас стало меньше тех, кто смеет выступать против нашего Алого Берсерка. Потому выводят преступников – их головы летят просто… – она набрала в руку немного пудры и дунула – пыль разлетелась мгновенно большим клубком. – Вот так! Ну, ты наверняка это ещё увидишь. Первое время выглядит мерзко, но потом как–то привыкаешь.

После того как макияж был богов, Каосу должны были нарядить, но та настояла на том, чтобы сначала увидеть Воина Алой Звезды. И ей позволили. Посчитали это правильным решением, ведь иначе она могла испачкать подолы прекрасных платьев. Одно из них полагалось надеть на ужин, потому его уж совсем нельзя было пачкать – пятна не успели бы вывести.

Ниагара повела Каосу путями, вéдомые только прислуге – так выходило быстрее, да и навряд ли лорд был бы рад узнать, что его пленница гуляет по замку, тем более к Клаусу в гости. Рано или поздно он бы свёл их вместе, но важным условием был его присмотр. А так, наедине, мало ли что они могли натворить – может даже сбежать. А этого никак нельзя было допустить.

Итак, несколько минут спустя девушки спустились в подземелья. На самом деле, до подземных катакомб было ещё далеко, а это считалось одним из цокольных этажей, расположенных над темницей и самими древними лабиринтами, выстроенных ещё до появления замка и может даже самого города. Спустившись по металлической лестнице, они вышли в круглый зал, где на полу была огражденная выемка, а над ней странный люк. Но не это сейчас привлекало внимание – вся правая часть была занята клеткой, в которой, если можно так сказать, были покои Клауса. И так бы Каосу и направилась к ним, но вдруг раздался странный звук – Ниагара придержала Волшебницу за плечо, чтобы та не походила близко к центру. Люк на потолке открылся – и оттуда полилась кровь.

– А, госпожа ванну принимала, – ответила так обыденно Смотрительница, пожимая плечами, – на тебя кровь не попала? А–то порой она понадобавляет чего–то, что пятна потом вообще не отстираешь. Представляешь?

– А? А… Ага… – но едва ли Каосу слышала, о чём та ей говорит. Она прошла мимо перегородки и подошла к решетке, обхватив ту руками словно лозами.

Клаус был прикован к стене: к свисающей перекладине были подвешены его плечи, а сам он стоял, опустив голову. К одной его руке шла капельница – почти целая, значит поставлена не так давно. Чёрные доспехи были бережно перенесены на манекен, стоящий недалеко от постели, и очищены, покрыты лаком для блеска. Начищен был и меч – на нём что–то застывало, потому он сох на специальном постаменте.

– Клаус… – тихонько позвала его Волшебница и протянула к нему руку, пусть до него было просто невозможно дотянуться – слишком далеко тот был. Но он перед ней, живой – было видно, что парень дышит. Из–под волос совсем немного видно его лицо – на лбу виднеется часть шрама, который явно идет к глазу. Неужели юноша пострадал? На месте ли его глаз? Нужна ли Клаусу помощь?

– Клаус… Милый…

Неужели это он – тот самый Клаус, который ещё несколько дней назад, когда они ещё были дома, нежно прижимал её к груди, успокаивал и поддерживал, заграждая собой от всяких бед? Тот ли это Клаус, с которым они покоряли вершины, который не давал ей упасть и всегда так нежно звал её любимой? Тот ли это юноша, говоривший ей, что влюбился сразу, как только услышал её тихий «по–настоящему ангельский» голос? Каосу всегда знала, что он силен, но неужели его сил хватает, чтобы сражаться в этом мире днями и ночами? Хватает, чтобы держать в руках тяжелый двуручный меч, отрубая головы врагов на Арене?

– Мой милый Клаус… Пожалуйста, проснись… Мне страшно за тебя…

От взгляда девушки скрылся факт, что вскоре после того, как она села рядом с решеткой и протянула руку сквозь прутья, на короткое время по доспеху Берсерка прошел алый блеск. На чёрной броне это было не сильно заметно, но возможно это что–то да значило?..

В любом случае, вскоре его брови нахмурились, между ними появилась глубокая ложбинка, и вдруг открылись глаза. Медленно его голова поднялась, и горящие алые глаза ставились на девушку. Увидев это, Каосу протянула руку дальше, на сколько только смогла её вытянуть, и пальцы её будто почти коснулись его волос – но так только казалось, в действительности Клаус был ещё так далеко.

– Ка–… Каосу… Это ты? Или… я снова в бреду? – голос огрубевший, с хрипотцой.

– Это я, Клаус! В самом деле я! – слыша его, девушка уже была несказанно счастлива – и на глаза наворачивались сами собой слёзы, а улыбка задрожала от волнения. – Милый, ты в порядке? Ниагара, пусти меня к нему! Прошу!

Смотрительница поджала губы, в неуверенности оглядываясь по сторонам, а затем даже сделала шажок назад.

– Нас тут вообще не должно быть, я не могу…

– Молю тебя!

– Если ты продолжишь так кричать, я тебя отсюда уведу! – кажется, она решила воспитывать свою подопечную как ребенка, угрожая ей отнять то, что ей было так дорого. Но ей совершенно не шёл образ злой воспитательницы – Смотрительница не воспринималась в нём серьезно.

Поняв, что от Ниагары никакой помощи она не дождется, Каосу переключила внимание на своего возлюбленного. Тот был ослаблен, а глаза его горели алым так неестественно и даже страшно – от пристального взгляда по спине Волшебницы бежали мурашки. Но воин смягчал свой взгляд, когда смотрит на своего Ангела – Клаус не хочет её пугать.

– Ты тоже здесь… Тебя поймали? – обратился он к девушке, будто стараясь изменить свой голос, хотя получалось это совсем плохо. Но Каосу слышала его старания, и уже сейчас ценила, как воинственно он боролся со своими Демонами внутри.

– Можно и так сказать… Но я вызволю нас, Клаус, – решительно ответила девушка, – я клянусь тебе. Ты знаешь, раз я слово дала, я его сдержу! Веришь?

Клаус слабо улыбнулся – глаза его совсем медленно, но возвращали свой травянисто–зеленый оттенок, а улыбка заметно теплела.

– Верю, солнце моё.

Каосу невольно улыбнулась – больно было видеть дорогого ей человека запертым, но его разум светлел – и образ страшного Берсерка мерк от большой любви Волешбницы к нему. Пусть под латами, в оковах, со шрамом на лице и горящими глазами, но она видела в нём своего возлюбленного – того самого, с которым шла с ним под руку в родном мире.

– Я твой голос слышу, он меня ведет, – Клаус слабо улыбнулся – было видно, в нём осталось так мало сил, но последние из них он отдавал на эту встречу с Каосу. – И я всегда с тобою буду. И мой меч расчистит все тернии на пути к нашим звёздам.

Волшебница слабо улыбнулась, ненадолго прикрыв глаза. Закроешь их – и будто нет никаких решеток и страха за свою жизнь. Будто они вновь лежат вместе, говорят о чём–то, смеются…

– Я будто чувствую сейчас твою нежную руку на своей щеке… – девушка слабо улыбнулась – эта встреча наполняла её решимостью и отвагой, – я освобожу тебя, мы вместе вернемся домой – и снова будем счастливы.

– Будем, милая… Будем.

Каосу могла провести на этом холодном полу, чьи плитки пропитаны кровью, ещё долго – она не хотела уходить, не хотела вновь расставаться с тем, ради кого терпела плен. Её сердце утешало знание, что её возлюбленный жив, что он здоров – Ниагара сказала, что лекари постоянно присматривают за ним, чему девушка верила.

– Пусть они научат меня своему мастерству. Я всегда должна суметь спасти его тело и душу, чего бы мне это не стоило, – обратилась она к Смотрительнице, полная решимости выжать всё полезное из своего плена.

– Скажешь о своих пожеланиях лорду, – ответила Смотрительница, кое–как сумевшая разлучить влюбленных, и сейчас вела Каосу в её покои для подготовки к ужину. – Может он позволит. Хотя, думаю, позволит – ты должна умницей быть, много всего уметь. Но, – тут она резко остановилась прямо перед девушкой, прижав ту к стене, – ни одна душа не должна знать, что мы были тут. Ты поняла меня? – её хищные глаза – только сейчас Волшебница заметила продольный зрачок в них, – уставились на девушку с небольшим прищуром.

– Само собой, – ответила Каосу, а затем тяжело вздохнула, – кстати, а куда та кровь полилась? Я вдруг вспомнила… Мне же показался этот водопад прямо с потолка? И… разве это гигиенично по отношению к Клаусу?

– Лорд говорит, что его силы питает запах крови – потому его покои и расположены в таком месте. Самого его кровью пробовали поливать – ему не понравилось, злился. А насчёт того, куда всё уходит… – она задумалась, а затем пожала плечами. – В канализацию и в Грязное море, куда и трупы с Арены. Раз в месяц выгребаем всё это, но, – тут по коже Смотрительницы побежали мурашки, – фу, не об этом же говорить перед ужином! Я думала, ты про свою любовь мне расскажешь, а ты тут про кровь… Брр! – от негодования она зажала кулачки и потопталась на месте – как же звонко стучали её каблучки в тот момент! Её способ выразить злобу и негодование даже немного рассмешил Каосу – да и той явно стало легче от встречи с любимым, потому на уставшем личике оставалась тень улыбки. – Фу, – продолжила недовольная Ниагара, – ты назло мне начала про кровь говорить? Чтобы я меньше ела? Что, тоже думаешь, что я становлюсь пышкой? Или ты думаешь, что это спасёт тебя от моих расспросов, а? Не–не–не! Расскажи, как тебе удалось его взгляд поменять? Ни на одну красавицу со двора он не смотрел так нежно, как на тебя! Впервые увидела, что его глаза не налиты кровью! Он такой милашка сразу – даже шрам будто исчезает! Хотя они, вроде, украшают мужчин, но на мой вкус…

– Кстати, не знаешь, откуда он взялся? Его ранили?

– Вроде, он появился с ним уже во дворце Лорда. Говорят, это проклятие от прошлого Алого Воина – он чуть к Тьме не присягнул, за что его поразили собственным мечом, лишив глаза. В назидание у Посланников Алой Звезды остается шрам на глазу, чтобы они не забывали кому служат. Ну, – протянула Ниагара, цокнув языком, – или он поранился, когда я не видела. А лекари не увидели тоже сразу или оставили так для брутальности – кто знает? Я вот не знаю. Да и мне это особо не интересно, если честно.

Каосу коснулась правой стороны лица ладонью – там же, где остался шрам на лице её возлюбленного Клауса. Ладонь мягко скользнула по шее вниз. И она вспомнила, как нежно касался её юноша, нашептывая ласковые слова ей на ушко, успокаивая и прижимая к себе.

«Я не могу его подвести… Я вызволю нас отсюда…»

Перед ужином было немало хлопот. Через приоткрытые двери Каосу видела, как туда–сюда бегали служанки, которые не всегда могли пользоваться их собственными ходами – людей много, все копошатся, работают в поте лица, бегают, толкаются… Потому неудивительно, что их платья так часто мелькали в коридорах замка. Зеленое, серое, голубое... За ними было интереснее смотреть, чем думать о том, что будет происходить на ужине. Лорд уже показался Ведьме неприятным человеком, с которым не хотелось бы оказываться рядом – тем более в одной комнате и за одним столом.

Первое время в платье было достаточно удобно, но спустя полчаса Каосу поняла, что либо за это время она увеличилась в талии, либо корсет стал давить, будто уменьшаясь сам по себе.

– Ниагара, слушай… Мне больно.

– М? Оу, – девушка поджала губы, неловко улыбнувшись, – кажется, служанки забыли зафиксировать. Видишь ли, этот корсет затягивается сам собой, пока не зажмется диаметров в пять сантиметров – так хранить удобнее, – она встала позади Волшебницы и начала что–то химичить с её платьем, расслабив немного корсет, – так хорошо?

– Ещё немного.

– Госпожа Ведьма, Лорд готов принять Вас, – постучавшись, сказала им прислужница. Ниагара ослабила корсет ещё немного, а затем сделала шаг назад, оценивая вид Каосу со стороны.

– Хм, отлично. Мне нравится. Хей, хочешь хохму? – она вдруг улыбнулась. – Лорд не очень аккуратно ест, поэтому он наедается перед встречей, там потом всё прибирают – и только после этого приглашают гостей. И он ест по чуть–чуть, аккуратненько так… И выглядит, будто он не налегает на еду, – Смотрительница хохотнула, – да–да, особенно на оленину или кабана! Нет–нет, что ты! – видимо, она вспомнила, как порой забавно ест столь грозный человек, потому её смех даже пару раз переходил в крик чайки. Это правда немного помогло снять нарастающее напряжение перед ужином.

В мыслях Каосу старалась успокоиться. Она знает, что Лорд не отпустит Клауса, тем более, если даже слуги знают, что вот–вот он хочет поглотить силу Берсерка. Лучше эту тему вообще не поднимать.

Но о чём тогда говорить, если все мысли роятся вокруг Клауса?

И вот ужин подан. Стол богато накрыт: он ломится от всевозможных блюд, часть из которых напоминала еду из дома, а часть была совершенно неизвестна Каосу. Как это есть? Как это брать? Оно… дышит?

– Угощайтесь, дорогая гостья, – Леди сидела по левую руку от мужа. В её руках покачивался бокал вина, в котором красиво плавали лепестки роз. Может это был коктейль, а не просто вино? Да, кажется, там даже лёд плавал… в виде черепков. Как мило.

– Благодарю Вас.

– Я уже договорился о твоём обучении, – Лорд неприятно цокнул языком, дожидаясь, пока служанка нальет ему вина. – После завтрака отправишься к Арии – она местная учёная. Выглядит молодо, но она видела ещё первых «Гостей со Звёзд». Она писала о каждом поколении героев. И именно она сказала, что вашу силу можно перенять.

– Она хочет забрать чью–то силу тоже? – Каосу уже догадывалась об ответе. Лорд это понял, потому лишь улыбнулся, едва заметно кивнув.

– Розовая Звезда достанется мне! – с ярким задором сказала Леди, в нетерпении потирая ладошки с длинными ногтями. – Мой чудесный голос получит способность очаровывать и порабощать любого, кто меня услышит! Верно же?

– Думаю, – Каосу для вида наколола на вилку кусочек салата и поднесла к губам, – Ваш Архивариус Ария ответит лучше. Я не разбираюсь в силах, – и съела. На вкус показалось кисло–сладким, как странный щавель.

– Что ты вообще успела узнать об этом мире? – Лорд отпил вина, но совершенно не отводил взгляд с гостьи.

– Что он полон опасных тварей. Знаете, гоблины… Тени… люди, – она подняла взгляд на мужчину, чуть прищурив глаза, – почти как у меня дома.

– Твой мир нам неинтересен, – ответил Лорд и, взяв вилку, зажал ею мясо так, что резко брызнул сок на края тарелки, – скажи, чем же ты тут так недовольна? Еда не понравилась? Прислуга, что я тебе направил? Уход?

– Да, уход. Нам с Клаусом не позволяют уйти, – кажется, от волнения девушка начинала всё меньше себя контролировать. Она опустила руки на пушистое платье – они страшно задрожали. – В каких условиях содержится Клаус? Я слышала, он в темнице.

– Его питает запах крови, которой там полно, – послышался равнодушный ответ.

– Это негигиенично, неэтично, неправильно! Если его лечат, если открывают раны – вся грязь и микробы проникают в него! Вы можете вызвать у него заражение!

– А ты медик, что ли? – Леди вскинула бровь.

– Что–то в этом смыслю, – прошипела Каосу.

Те, кто дружил с ней, знали, как меняется девушка: только что она была с Вами мила и нежна, но стоило Вам сказать что–то не так в сторону её семьи или друзей, то вот Вам совет: готовьте себе место на кладбище. Эта девушка зароет Вас заживо, если посмеете угрожать её дорогим людям. Да, Защитница из неё хорошая, даже устрашающая. Но себя вот так она защищать, отчего–то, не умела. Это казалось столь странным со стороны.

– Я знаю, что Клаус ранен, – Волшебница поднялась из–за стола. – Знаю, что его приковали к стене и держат на привязи как одичалого пса! Знаю, что Вы заставляете его сражаться до последнего вздоха себе на потеху. Все эти издевательства над ним… я не потерплю, – её глаза засияли ярко–зеленым, а по комнате пронесся ветер, потревожив пыль на картинах и хрустальные слёзы люстры.

– Вот почему я и вырубил её, – этот ехидный голосок заставила девушку замереть. Она обернулась, увидев, как в зал заходит Джошуа в прекрасных дорогих одеждах. Даже на месте его старой шляпы теперь был красивый берет, украшенный драгоценными камнями и шикарным пером. Джошуа улыбался и так легко зашел, что казалось будто он порхает над полом.

Сняв берет, он поклонился и поцеловал руку Леди, сев рядом с ней.

– Я немного припоздал, прошу прощения! – его глаза уперлись в сбитую с толку Волшебницу. – Что я упустил?

– Это ты сказал ей о покоях Берсерка? – Лорд посмотрел на мужчину с легким прищуром.

– Я её вижу впервые с нашей разлуки во время приёма, Ваша милость, – протянул Торговец, – малышка, сядь, не порти атмосферу. Мы же ужинаем! Что, не понравилась еда? Попробуй дичь, она должна быть похожей на ту еду, к которой ты привыкла. Хей, слуга, здесь есть корешки и трава? Думаю, нашей гостье просто страшно есть пищу элиты, не так ли?

Леди захихикала, прикрыв ладошкой улыбку. И только сейчас Каосу смогла разглядеть, что почти все её зубы были остро заточены. От такого вида по спине Волшебницы побежали мурашки. Она медленно осела на стул и опустила глаза. Джошуа перенял всё внимание на себя. Он много шутил, разговаривал с Лордом и Леди, отвлекая сначала от возникшего спора, а затем от Каосу вовсе – кажется, её перестали замечать на том же уровне, как и не заметили, что горячие блюда одно за другим сменились легкими десертами. Волшебница опустила глаза – ей хотелось всё это потраченное время вернуть и провести с любимым. Как он сейчас? Что делает? Капельницу уже сняли? Он хоть спит? Была ли вообще в камере постель? И как она только не обратила внимание на это?..

От мыслей отвлекло хриплое откашливание – всё же Лорд вспомнил о заскучавшей гостье. Он прервал очередную историю Джошуа и посмотрел на девушку, опустившую свой взгляд на брауни.

– Думаю, Джо прав – целесообразней заключить тебя в башню, оставив наедине с книгами. А завтра, после Арены, я поглочу силу Клауса – ты сможешь увидеть процесс из ока, хотя с такой высоты мало что будет понятно… Но может оно и к лучшему? Не так сильно испугаешься. И тем более, ты не сможешь помешать… – задумчиво протянул мужчина, накрыв бокал с виной ладонью – кольцо на его пальцах звонко стукнули о стекло, – да, да, – пробубнил он, а затем щелкнул пальцами, – слуги, принесите несколько блюд в покои Ведьмы и заприте её там. И скажите Арии, чтобы принесла полезные для неё книги, – он перевел взгляд на Каосу, – чем больше ту будешь знать, тем полезней потом будет твоя магия. Всё, уведите её.

Всё это показалось девушке настолько внезапным, что она не сразу осознала, что вскоре произойдет. Её пленили, отобрали Посох, а теперь запрут в башне – так она точно не сможет встретиться с Клаусом и забрать его отсюда до наступления Битвы и Поглощения.

– Подождите! – Волшебница поднялась из–за стола. – Я… Меня не стоит запирать! Я уже была в своих покоях, они на втором этаже ведь, правильно? Какая башня? К чему это? Неужели от меня так много неудобств?

– Ну, – протянул в ответ Джошуа, складывая ладони палец к пальцу и начав перебирать их, – ты явно виделась с Клаусом, растревожив беднягу перед такой важной Церемонией завтра! Потом дерзила Лорду, явно не слушалась свою Надзирательницу, пренебрегла прекрасным ужином, ещё и сейчас пытаешься оспаривать решения нашего господина… Может и тебя держать на привязи, как твоего обожаемого Берсерка, а?

Его глаза блеснули ехидством, а самодовольная улыбка провоцировала Волшебницу на не самые благоразумные действия. Попытаться сбежать? Здесь полно охраны, не выйдет. Да и без Посоха она едва ли на что–то способна. А в башне будут книги… Вдруг одна из них подскажет, как ей спастись вместе с Клаусом отсюда?

Двое Стражников в одеждах цвета крови и с гербом Розы на спинах подошли к девушке, ожидая команды.

– …хорошо. Я согласна. Только дайте мне побольше книг, чтобы я не думала о кошмаре, что вскоре случится…

– Как будет угодно.

Глава 7. Приготовления перед балом

Если Волшебница думала, что заключение будет её главным кошмаром, то она ошибалась – ведь кошмарнее был подъем в саму башню. Один стражник шел впереди, второй отставал только на шаг от неё; и зажатая между ними, девушке приходилось идти так же быстро, как и мужчины. Но так она очень быстро устала. По ощущениям, они поднялись на седьмой этаж, когда последние силы покинули её – не стесняясь, Каосу опустилась на ступеньки и, сначала сев, вскоре легла, тяжело дыша.

– Я… Я больше не могу… Что хотите делайте – я устала.

Охранники переглянулись. Они начали переговариваться на странном языке, который Каосу был неизвестен. Они говорили о том, является ли девушка пленницей или всё ещё имеет статус гостя – от этого зависит и их отношение к ней. Заставить её подниматься через силу или понести на руках?

Решили: раз её не обругали и не приказали напрямую обращаться с ней как с пленницей, значит можно помочь. И потому, сыграв в некое подобие «камень–ножницы–бумага», они решили между собой кто понесет. Понёс тот, кто шел позади. Он так и остался, идя за своим напарником, осторожно удерживая уставшую девушку на своих руках.

Между тем, когда закончился ужин, Лорд отправился в свой кабинет – ему предстоял тяжелый поход за Розовой Звездой, потому работы у него явно хватало. А вот его жена не желала скучать – она пригласила Джошуа в свои покои.

– А, – обратилась она к одной из стоявших у дверей служанок, – и найдите мне Ниагару – мне нужно с ней поговорить.

– Как скажете, госпожа. Сию минуту отправим её к Вам.

Леди кратко улыбнулась девушке и вскоре скрылась за дверями своих покоев.

Страшный мандраж охватил Ниагару, когда та уже стояла у дверей покоев. Зачем её позвали? Неужели пришла её очередь стать жертвой купальных процедур Леди? Но она ещё так молода, чтобы погибать! Хотя… Леди же итак нужны именно молодые невинные девицы. Тогда достаточно ли Ниагара стара, чтобы чувствовать себя в безопасности? Сенница [служанка, стоящая у дверей] посоветовала ей скорее заканчивать свои размышления, чтобы не обрекать на беду ещё и её за столь долгое выполнение поручения госпожи. И вот, когда Ниагара вроде бы успокоилась, сенница постучалась и сообщила о приходе девушки – той позволили войти.

Когда Ниагара вошла в покои, то немедленно поклонилась. Она приподняла голову, чтобы поприветствовать госпожу, но так и замерла, раскрыв рот: она увидела стоящую посреди комнату ванную, полную свежей крови, в которой нежилась её госпожа и её гость, Джошуа. Его влажные черные волосы вились до самых плеч и спадали на бортик мраморной ванны. Госпожа лежала по другую сторону и смотрела на служанку с улыбкой; по её руке стекала кровь, капая на плитку.

– Не обращай внимания, – спокойно протянула она, – в самом деле, что тут такого?

– Такие роскошные ванны принимать может только луноликая бесподобная Леди, – промурлыкал ей в унисон мужчина, – и чтобы я мог удостоиться подобной чести, великодушная госпожа позволила разделить ванну с ней. В одиночку я бы не посмел ~…

– К–конечно, – неуверенно улыбнулась в ответ Ниагара, вновь опуская глаза и пряча раскрасневшееся лицо челкой, – я так и подумала…

– Едва ли в твоей пустой головушке была такая мысль, – равнодушным тоном отозвалась госпожа, – ты сразу подумала о похоти, дурная девка. Вот почему ты – всего лишь несмышленая прислуга, а я – великая госпожа.

Ниагара подумала, что подобный ответ был бы в пору в том случае, если бы они обе изначально занимали одинаковые роли. И одна из них вырвалась бы в госпожи благодаря уму, а вторая осталась почивать в качестве слуги. В противном случае глупо было выставлять как достижение статус, доставшийся тебе только по причине того, что ты родилась в «правильной» семье. Но, конечно, ничего подобного вслух девушка не сказала. Она лишь обронила:

– Спасибо богам, что нам досталась такая великодушная и умная госпожа! Да не знайте Вы бед и горести!

Леди горделиво задрала носик и улыбнулась.

– Вообще, я позвала тебя не для того, чтобы ты воспевала меня. Ниагара, знаешь почему я выбрала именно тебя Надзирательницей к нашей гостье?

– Вы оценили мою старательную службу в течение двадцати лет?

Леди разразилась звонким смехом – она подалась корпусом вперед, отчего её завитые локоны скатились с плеч и опустились краями в кровь.

– Боги, как же вы милы в своей наивности! – успокоившись, произнесла она сквозь остаточный смех. – Это правда так умиляет, не правда ли? Милая, ты правда думаешь, что я смотрю, кто из вас как работает? Плохих работников мы легко вычисляем благодаря нашим Старшим слугам, а хорошие… Вы же ничем не отличаетесь, кроме голов. А для палачей вы и вовсе все одинаковы! – она вновь засмеялась своей остроте. – Нет. Нет–нет, ты ничем особенным не отличаешься от той же сенницы, что стоит под моими дверями сутками напролёт. Но! – Леди набрала в легкие воздух и, отдышавшись, наконец продолжила. – Но… у тебя хорошая память. Я это знаю от тех же Старших. Потому мне нужно, чтобы ты пересказала мне слово в слово всё то, о чём говорили вы с Волшебницей, а особенно – о чём она говорила с Воином. Я хочу знать всё.

– Моя Леди, моя память не столь…

– Если я не получу желаемое, глупышка, – Леди сложила руки на бортик ванны, – ты за это поплатишься своей чудной кровью. Да, в ванну я её не добавлю – и тем хуже, что ты просто пойдешь как отходы. Так что, ты будешь говорить?

Зная, что Леди не запугивает её голословно, Ниагара заговорила. Она постаралась не упустить ни момента из всего, что услышала и сказала сама за сегодняшний день. Выслушав её, Леди отпустила дрожащую девушку и повелела налить ей чего–нибудь крепкого, «чтобы она прекратила трястись и бесить». Повар, получив приказ, сделал напуганной бедняжке успокаивающий чай и отправил ту отдыхать.

– Что ж, – задумчиво протянул Джошуа, наблюдая за тем, как элегантно покинула ванну Леди, – не зря её позвала.

– Как належишься, иди ко мне в молочные ванны, а–то эффект не сработает, – будто не слыша его, девушка прошла в смежную комнатку, где ожидал следующий бассейн с молоком, в котором плавали нежные лепестки жасмина и камелии. Оставив за собой дорожку из кровавых следов и капель, Леди спустилась по ступенькам в молоко и, сев на специальный выступ, положила голову на бортик. Служанки, что всё это время ждали её здесь, подошли ближе: одна подложила Леди под голову мягкую подушку, а вторая стала наносить маску на белоснежное лицо госпожи.

Джошуа тяжело выдохнул и щелчком пальцев телепортировал себя в бассейн, чем немного смутил девушек, пусть их лица едва изменились – мужчине даже показалось, что на самом деле на них были маски. Те служанки оставались безмолвны – лишь их легкие белые платьица всколыхнулись от небольшого потока воздуха, что принес собой Торговец.

– Честно говоря, – Леди наслаждалась приятными процедурами, отчего и её голос стал куда мягче, – я почти не слушала её. Я слушала сплошные глупости, а потом – любовную ерунду. Эта Волшебница не умнее Ниагары – влюбилась в Берсерка с первого взгляда и уже говорила о вечной любви к нему.

– Они явно хорошо знали друг друга в прошлой жизни, – спокойно прокомментировал мужчина, – думаю, раз она проснулась позже остальных, то и об их прошлой жизни помнит гораздо больше. Берсерк очнулся с месяц назад. Герой Розовой Звезды, если верить вашим шпионом, зарекомендовал себя великим мастером музыки. А на это должно уйти много времени. Верно же?

– Говорят, ему любой инструмент подвластен.

– Тем более.

– А о Золотой Звезде нет никаких слухов. Видели, что она пролетала над Мёртвыми землями – не уверена, что этот герой выжил. Тем более, они все – из другого мира, может его убил климат или местные аборигены, которых ещё не добили? – она слегка пожала плечами. – Мне–то всё равно, а Элрик вот бегает за ними как сумасшедший.

– Элрик? Не знал, что у Кровавого Лорда вообще есть имя, – пошутил мужчина.– Кстати, это правда, что он тебе никакой не муж?

– У джинов не бывает мужей. Я расскажу тебе историю, – Леди слабо улыбнулась. – Однажды сын пахаря принёс мне жертву и попросил сделать его властителем местных земель. Мне было скучно, и я решила – а пускай. За призыв он расплатился жизнью своей семьи, а вот в качестве собственной жертвы я забрала то, что этот смертный мог мне дать – его юность и красоту. Он стал лордом, все местные ему поклоняются. Взамен он отправляет мне всех девушек во служение и на потребление. Смотри, – она открыла глаза и, взяв служанку за руку, вывихнула ей палец, не обращая на её боль внимания, – они не посмеют даже пискнуть против меня, что бы я ни сделала. Все жители этих земель – мои куклы. Их потомки – другое дело, на них влияние меньше с каждым поколением, – она цокнула языком, – но с ними можно договориться путём запугивания. Должна заметить, сын пахаря оказался с амбициями – не зря потратила на него толику своей магии. Он исполняет мои прихоти, а тем временем я поддерживаю его власть. Эти земли процветают, как бы я не заливала их кровью. Ну разве это не идиллия?

– Именно, чудеснейшая из джинов, – с улыбкой протянул Джошуа, – тогда исполнишь и мою прихоть за то, что я принес вам Волшебницу? Это будет во благо нам обоим – моё веселье не прекратится, а твои планы продолжат исполняться.

– Что за желание? – девушка явно была заинтересована.

– Ниагара заметила, что глаза Берсерка изменились, когда Волшебница протянула к нему свою руку. Её Посох мы отобрали, значит это иного рода магия, и меня это напрягает. Потому прошу, сделай так, чтобы они не могли подойти друг к другу метров на двадцать.

– Но как же он её тогда сразит?

Джошуа задумался.

– Тогда пусть она сама пострадает от своего желания быть ближе к нему. Знаешь заклятие Шипастого Щита? Пусть он окружает…

– Её?

– Его. Шипами внутрь. И как только девчонка будет рядом, шипы будут пронизывать его тело, вызывая агонию и всё большее безумие – тогда шоу станет воистину грандиозным!

– Ах, мне нравится ход твоих мыслей! Проделки прямо в духе джинов. Ты мастерски ведешь эту игру, дорогой: вначале сблизился с ней, отрезал от друзей, призвав повернутую на безопасности волшебных тварей воспитательницу Нимф, легко провёл её через город, не дав никому узнать героиню в лохмотьях рыбачки – и теперь, отдав её в наши руки, придумал ещё один способ её изморить! Вскоре её воля сломается – и поглотить её душу и силы не составит никакого труда!

– За нашу победу! – Джошуа, улыбнувшись, закинул в рот колесико нарезанного огурчика и весело им захрустел.

Стражник, идущий спереди, открыл дверь и пропустил коллегу с грузом на руках вперед. Тот бережно уложил девушку на постель с балдахином и, поклонившись, ушел. Не успела Каосу подняться, как до неё дошел звук – звон ключей, запирающих дверь. Ломиться бесполезно – да она и не пыталась. Девушка лишь тяжело вздохнула и оглянулась.

Книги. Книги. Книги. Шкаф со свертками, похожий на тот, который используют для хранения винных бутылок, но самих «хранилищ» было больше и они сами были куда уже. Справа от постели – окно, перед ним небольшая парта, на которой уже заботливо разложены все необходимые для учёбы вещи – даже подставка для фиксирования свитков есть. Удобно, ничего не скажешь. Слева стоял узкий шкаф, а рядом – прикроватный столик, на котором лежала тарелка фруктов. Каосу попробовала местный виноград – едва она его надкусила, как сладкий сок полился ей в горло, отчего казалось, что она больше выпила эту ягоды, чем съела. Вкусно, но приторно; видимо поэтому рядом поставили большой графин воды – пить хотелось сильно, особенно после того странного овоща или зелени, которую попробовала за ужином Волшебница.

Тут она заметила, что в комнате была ещё одна дверь – узкая, плоская, почти незаметная. За ней скрывалась ванная. Выходит, её совсем не будут отсюда выпускать. Может слуги будут приносить ей еду, но навряд ли она сможет сама спуститься отсюда.

А через окно?

Каосу поднялась с постели и, подойдя ближе, отодвинула писчий столик. Присев на каменный подоконник, она через силу открыла витражное окно – поток воздуха резко ворвался в её комнату, встревожив свитки и книги. Волшебница осторожно выглянула вниз – сразу её одолел жар, а руки немного затряслись. Как же высоко! Кажется, это – самая высокая башня на всей этой земле! Даже великая Арена, о которой здесь так много говорят, располагалась там, за крышами, и едва девушке было видно её край и кусочек трибун. Формально можно было бы спуститься по крышам – они как раз были устроены таким образом, что прокатиться по ним вниз не составило бы труда. Но до них ещё надо добраться – ближайшая к башне крыша расположена в нескольких сотнях метров от окна. И даже если как–то спуститься, где заканчиваются крыши? Не упадет ли девушка животом на пики?

Всё это слишком рискованно, если знать, что ты – смертный. А смерть в агонии на пиках никак не поможет спасти любимого.

Но может больше пользы будет, если она начнет делать то, для чего её здесь заперли?

– Если начну прямо сейчас, то последнюю книгу смогу дочитать, скажем, когда мне исполнится тридцать. Если не буду спать.

Девушка отошла от окна и, закрыв его, пододвинула столик обратно. Она посмотрела на обложку ближайшей к ней книги и поняла, что всё не так просто: как и разговор стражников ранее, так и сейчас, глядя на обложку, она не понимала язык, на котором было написано название.

– Где–то должна быть азбука, букварь и тому подобное – они не могли оставить меня наедине с неизвестным языком, тем более, когда им самим нужно, чтобы моя магия росла.

Каосу бы приступила к поискам, но её снова стал беспокоиться корсет – вновь там что–то слетело, и он принялся её душить. Нет, так не пойдет. Ни один корсет не смеет её притеснять, хе–хе! В шкафу как раз нашлась удобная на первый взгляд ночнушка – простое длинное платье с рукавами–фонариками, в котором явно было удобнее, чем в помпезном узком платье. Переодевшись, Волшебница посмотрела на браслет, что некогда подарил ей Джошуа. Теперь, когда её руки не были прикрыты одеждой, этот браслет невольно попадался ей на глаза, напоминая о предательстве мужчины. Как он посмел с ней так обойтись? Он настраивал её против Нимфы и Эланна, он принёс её Лорду как трофей и даже за ужином не позволил говорить, подтолкнув к решению держать девушку взаперти.

– Интересно, каков шанс, что я не удержусь и врежу по его нахальной физиономии, когда между нами не будет стола или других преград!? – она хотела снять и выкинуть браслет, но тот не отпускал её запястье. В итоге, как бы она не старалась, подарок пришлось оставить – но на руку Каосу старалась смотреть как можно реже.

Сев за столик, девушка всё же решила полистать книгу. Она взяла её в руки и провела пальцем по вышитому золотой нитью названию. На экране браслета появился зеленоватый блеск, а вместо цифр показалась надпись: «Специальное умение применено». Но Каосу сразу не обратила на это внимания – её заворожило то, как непонятные символы стали меняться и превратились в знакомые ей буквы, из которых получилось слово «Справочник».

– Так я… знаю этот язык? Но, видимо, только на письме… – она заметила краем глаза реакцию браслета. – Спецумение, да? Забавно… Ну–ка, а если я… – девушка коснулась экрана – и перед ней возникло сообщение с подсказкой. Оно гласило, что у каждого героя, в зависимости от его роли, есть своё специальное умение, облегчающее жизнь в новом для них мире. Так, у Зеленой Ведьмы таким умением является способность понимать тексты, на каком бы языке они не были бы написаны. Это должно помочь Ведьме скорее получить и впитать знания, собранные поколениями разных Ведьм. «Люди тщетны, книги – вечны! Лучший учитель – свиток, что ты держишь в руках!» – на этом сообщение заканчивалось. Значит любой текст будет понятен. Это стоит взять на вооружение и, в случае чего, притвориться глухой – глядишь, кто–то смилуется, напишет своё обращение, которое Каосу сможет прочитать…

– Хоть какая–то радость, – Волшебница улыбнулась и принялась читать. Она брала книгу за книгой, пробегаясь по страницам и фиксируя всю важную для себя информацию. Там было всё: история этих краев, некоторые подробности истории этого мира в целом, народные рецепты, особенности культур, но самое главное – это несколько книг, в которых была информация про глифы и заклинания для Ведьм.

Читая о них книгу, Каосу заметила знаки, похожие на те, которые нарисовала ей на ладонях Би.

«Интересно, как она? Надеюсь, с ней всё хорошо…» – она опустила голову и посмотрела на ладошки. На свету проявлялись знаки, но были едва различимы, будто их и не было почти. Может «магическая краска» впиталась? Действует ли их защита до сих пор?

Глиф Защиты, как писалось в книге, наносится прямиком на тело, чтобы уберечь его от травм. При нанесении на руки возможно использовать его самостоятельно, не дожидаясь нападения. Для этого нужно выставить руки по направлению к опасности и воззвать к их защите. Выходит, должен появиться щит. Каосу пыталась несколько раз, но пока её предел – вызывать два небольших шарика, закрывающие её руки и пропадающие в скором времени. Наверное, она просто не чувствует себя в такой опасности, от которой может помочь щит. Потому девушка решила закинуть башенку из книг на край рамки балдахина прямо над собой. Аккуратно потянув зажатый между ними лоскут, Каосу приготовилась защищаться от книжного дождя. Как итог: две книги прилетели ей в лицо, одну она отразила кратковременным щитом, а остальные просто упали неподалеку.

«Я знаю, что могу контролировать эту ситуацию… Может поэтому не работает? А если я завяжу глаза?» – но получить её несколькими книгами по лицу Волшебнице отчего–то не хотелось, потому эксперимент был отложен.

Каосу, смочив в воде лоскут, приложил его к горящей щеке. Между тем, решив перевести своё внимание на новый знак, она стала искать хоть что–то знакомое в книге. А вот и Глиф Перемещения, который рисовала та женщина, что забрала её подругу и фея. Кажется, это должно быть полезным!

– Круг и недорисованные песочные часы в нём, ага. Рисовать на земле. Бумага может сжечься, берегите пальцы. Как заботливо ~…

Каосу тяжело вздохнула и, когда боль утихла, переключилась на учёбу дальше: она взяла один из листочков и, положив его на пол, нарисовала тот Глиф.

Ничего не произошло.

«Как она говорила? Знак Редукáм, – вспомнила Волшебница, – и круг должен быть не целым, а недорисованным в двух точках, – она взяла другой лист и нарисовала неполный круг, внутри – песочные часы без дна, – нужно представить место и очень чётко – сам предмет…»

Сложив ладони на листе, Каосу закрыла глаза. Она представила замок, каким видела его ещё из города, а затем – свой Посох. Поломанный на две стороны, он лежал у трона лорда перед тем, как сама Волшебница потеряла сознание.

– Пожалуйста, вернись…

Браслет указал число девять – отличный шанс вернуть Посох, но, видимо, по–прежнему нецелый. И вот под пальцами девушки почувствовалось гладкое древко, увитое лозой и листьями. Она нерешительно открыла глаза, а затем широко улыбнулась – её Посох был здесь. Да, сломанный, но все две части здесь. Приложив ровнее оба кусочка, Каосу продолжала держать его – и лозы, что оплели стволик, сцепились крепче и быстрее потянулись друг к другу. Он скоро восстановится.

Положив Посох на постель и заботливо накрыв его покрывалом от лишних глаз, девушка вернулась за книги – она была рада, что получилось призвать своё Оружие, ведь с ним она чувствовала себя менее уязвимой. Спрятать его в более знакомом месте, казалось, лучшей идеей, когда придется призвать Оружие. А пока… надеемся, что его пропажу никто не обнаружил. Интересно, где он вообще лежал всё это время?

Пусть Волшебница продолжит учёбу, не зная о своей участи и о том, где лежал Посох. А покоился он в покоях Джошуа, и пропажу тот, конечно, обнаружил, когда вернулся после рандеву с Леди. Оружие Каосу лежало на полу около его постели, потому отсутствие детали интерьера мужчина заметил, но особо не предал тому значения. Джошуа поймал себя на мысли, что даже столь занятная Леди ему уже наскучила. Изначально она казалась такой неприступной, притягательной и желанной. Но получив её так легко, мужчина почувствовал скуку и вновь переключил свой интерес на Героев. Оба заперты – один в подземелье, другая – в самой высокой башне. Берсерк завтра вновь утонет в чужой крови, его Ведьма должна его излечить. Но вместо этого падёт от его же руки.

– Может хоть это наконец меня порадует? А–то мир становится всё скучнее… – он вышел на балкон и посмотрел в сторону башни, – стоит ли тогда он спасенья?

Глава 8. Смерть Ведьме! Ведьме Смерть!

Весь город стоял на ушах с самого утра. Всюду висели плакаты, на которых Берсерк со своим грозным оружием отрубал чью–то голову. Нарисовано было простенько, но контраст черного и красного делал картинку очень внушающей – некоторые даже срывали одну такую себе на память, осторожно пряча среди вещей. Любовь к Берсерку выражалась и в иных мелочах: например, в тематической выпечке, украшениях, рисунках на тканях и в песнях бардов. Пока Арена была закрыта, музыканты и актеры веселили народ, разыгрывая этюды о Герое, который побеждал одного врага за другим, а торговцы продавали памятные вещи и зазывали в свои лавки вкусностями. Каждый такой «День Арены» был настоящим праздником в этом месте – и даже до башни Каосу доходил весь этот шум. Он мог бы даже послужить своеобразным будильником для неё, если бы Волшебница вообще ложилась.

Даже сейчас, зевая, она продолжала разбирать свои записи, формируя из них своеобразные шпаргалки, пока не выучит всё, что успела узнать на данный момент. Правда, буквы отчего–то плыли, мозг не мог сфокусироваться на тексте и даже на текущей мысли – каждая из них странным образом обрывалась, отчего Каосу никак не могла собраться.

– Наверное, я правда слишком устала. Пожалуй, прикрою ненадолго глаза – всё равно я пока в заточении. Кому я тут нужна, верно?

Девушка поднялась и на ватных ногах подошла к постели, рухнув на неё, сразу закрыв глаза и расслабившись. Странная нега накрыла её – мышцы одолела такая слабость, что девушка не могла пошевелить ни единым мускулом. Но оно и не требовалось, верно?

– Проснись и пой, сонная булочка! Сколько можно спать? Весь город давно на ногах, вот и ты вставай!

– Пошёл к черту, очередной эгоистичный жаворонок, – пробубнила Волшебница, не открывая глаз и совершенно не шевелясь. Голос зашедшего она узнала сразу, потому абсолютно не была настроена на дружеский контакт. – И вообще, кто дал тебе право заходить в комнату леди без предупреждения, мсье Джошуа. Или тебе уже какой–то титул пожаловали, Ваше Лживое Высочество?

– О, какие мы сердитые ~… – Джош улыбнулся и, сев на край постели, велел зашедшим с ним стражникам выйти.

– Вон с кровати, – тут же пробубнила девушка и через силу повернулась на спину, чтобы видеть мужчину. Она не сводила с него уставшего злобного взгляда, что, кажется, только позабавило его.

– Кажется, тебе даже понравилась твоя клетка. Неужели тебе уже не хочется домой или к своему Клаусу, м? А ведь сегодня у тебя есть шанс с ним встретиться.

– Ага, как двум заключенным? В любом случае, я тебе не верю.

– Ты не спала всю ночь? – Джошуа будто совсем её не слышал. Он попытался коснуться её лба рукой, но девушка тут же отвернула голову. Хтя это не сильно помешало – мужчина настойчиво провел рукой над её лицом, и тут же усталость по большей части покинула тело Волшебницы. Та глубоко вздохнула, ненадолго прикрыв глаза.

– Спасибо, – всё же, как бы она не злилась, не поблагодарить за помощь было бы совсем невежливо.

– Тебе нужно беречь себя, глупая, – выдохнув, Джошуа посмотрел на поднос с едой, – после ужина ничего не ела? Мне что, нужно было остаться с тобой и проследить, чтобы ты о себе позаботилась?

– Беречь? Ох, а ты ревнуешь, что кто–то, кроме тебя, может нанести мне вред?

– Ты так и не простила меня за то, что я вырубил тебя?

– Ты даже не извинился.

– Я думал, ты настолько милосердна, что не только меня простила, но и поняла, что я делал это, чтобы спасти тебя. Ты не знаешь здешних нравов и могла наговорить кучу глупостей или, что ещё хуже, начала бы просить отпустить Клауса – тогда нам бы всем снесли головы. Навряд ли ты бы этого хотела.

Волшебница отвела недовольный взгляд в сторону.

– Если бы ты мне доверял, я бы поняла всё и точно бы не напортачила. Но давай подытожим: ты оставил меня одну в логове тирана, чья жена купается в крови, а Клауса они держат в подвале на цепи, как Цербера! А ещё… я переживаю за Би и Эланна.

Джошуа принял слегка задумчивый вид, а после протянул руку к запястью девушку, на котором покоился его же подарок.

– Позволишь?

– Я не могу его снять.

– И не нужно, – он аккуратно взял девушку за руку и посмотрел на браслет – тот пока напоминал больше просто украшение, чем устройство, которым служил. – Рука не болела? Ногти не кровоточили?

– Н–нет, – девушка чуть прищурила глаза, – нет, ничего такого.

– Значит связанный с тобой кровью фей жив. Если бы он умер, твоя рука бы немного пострадала. Может даже остался бы небольшой шрамик, но это зависит от твоей привязанности к своему фамильяру. Когда умер мой, я получил метку, – мужчина сдвинул рукав рубашки и показал на руке шрам, похожий на след от птичьей лапки, – я очень любил своего верного сокола, но тот пал в бою. Теперь у меня на память остался лишь его «следочек». Так что, видишь, у меня есть сердце, – Джошуа улыбнулся и, поцеловав костяшки пальцев девушки, аккуратно уложил её руку обратно на постель.

Немного смущенная, Каосу вскоре села, подогнув под себя ноги, и посмотрела на руку. Она подумала о том, что с феем правда должно быть всё хорошо – та женщина точно должна позаботиться о нём и Би, о которой она заботилась и раньше, если девушка правильно поняла слова той незнакомки. Она явно переживала за волшебных существ, значит, подвергнуть опасности точно не могла. Да и Би ей явно доверяет, да?

– Не всем в этом мире можно доверять, – продолжил говорить мужчина, – но поверь, я – на твоей стороне. Я хочу, чтобы ты и твои друзья исправили этот мир, спасли его из лап Тьмы, которая продолжает его отравлять. Просто, – он тяжело выдохнул, – сама пойми: вы – далеко не первые Герои, которых призвали в этот мир для его освобождения. И с каждым разом надежды становится всё меньше. Кто–то проходит дальше, кто–то умирал в самом начале – у всех был свой прогресс. Но и у Тьмы он не останавливается – она распространяется всё дальше. Ты видела, что даже в Цитадель Матери Природы проникли её пешки. И может быть я, – он посмотрел в глаза девушки и несколько секунд молчал, – может я хотел тебя предать и оставить здесь взаперти, чтобы ты не погибла. Но я знаю, что ты захватила свой Посох обратно и ты явно намерена вытащить отсюда Клауса. Потому я пришел, чтобы рассказать тебе кое–что полезное: сегодня День Арены. И Клаус скоро выйдет сражаться с чередой преступников. И когда последняя голова слетит с плеч, следующим его противником окажешься ты.

– Стой, что?

– И когда окажешься на Арене, он будет видеть в тебе врага – он зачарован магией крови. Если окажешься слишком близко к нему, то вокруг Клауса появится щит, в котором шипы будут направлены вовнутрь. Твоя забота заставит его кровь пролиться. Помни об этом, обдумывай каждый свой шаг и постарайся уцелеть. Я постараюсь помочь, – он перебил девушку, когда та пыталась что–то сказать, – но Леди – могущественный джин, который может перепутать мне все карты. Потому я буду её отвлекать, – и вновь, при попытке вставить слово, он перебил Каосу, не забыв ей мило улыбнуться, – я знаю, ты найдешь выход. Главное, помни, что я – твой друг. Я предаю доверие Леди ради тебя, рассказывая о секретах госпожи. И к слову, вот: изучи это хорошенько.

Тяжело выдохнув, Каосу даже не попыталась в этот раз что–то сказать – она взяла протянутый мужчиной листок. Кажется, это была схема Арены. Сразу выделялось цветом две вещи – красный крестик с цифрой «1» на стене, за которой что–то могло храниться, а второе – зеленый крестик на самом поле.

– Что находится на стене? – девушка оторвала взгляд от схемы, но вот Джошуа в покоях уже не было. – Неужели я правда верила, что он даст мне задать хоть один вопрос?

Девушка поднялась с кровати и, открыв окно нараспашку, стала вслушиваться в шум – галдёж стоял со стороны города, значит людей пока не впускали – открывавшийся ей краешек трибун тоже был пуст, что подтверждало её мысль о том, что время ещё есть. Отлично!

«Я уверена, что за мной пришлют Ниагару. У неё и спрошу, что может быть на стене и к чему ведет крестик на площадке», – решила девушка.

Перед ней стояла задача сложнее: решить, как спастись вместе с Клаусом. Джошуа сказал, что тот будет на неё нападать – наверное, та самая Леди будет влиять на его разум на протяжении всего боя. И если Джошуа удастся отвлекаться её, получится ли у Каосу пробудить Баресерка? Поможет ли знакомый голос? В темнице вот помог. Или дело было в том, что рука Волшебницы тянулась к Клаусу, сокращая расстояние между ними? Но ведь теперь подходить ближе нельзя, чтобы не ранить его.

«А если… Хмм, попробуем один вариант, если ничего больше в голову не придёт…»

За размышлениями девушка пыталась спрятать свою панику. Но руки её дрожали всё сильнее, сердце – бешено колотилось, вырываясь из груди, а лоб её горел от жара – и только цепляясь за планирование, она старалась держать разум в узде.

– Но если так посмотреть… – она медленно опустилась на кровать и посмотрела на свои руки. Ещё недавно она сидела в своей комнате, рисовала картинки, читала книжки и играла в игры – вела совершенно простую и спокойную жизнь. Клаус, вернувшийся с семейной поездки, пригласил её на свидание, которое прервалось встречей с его друзьями – и они пошли все вместе играть в настолку. Кажется. Даже если не так, её жизнь была такой тихой и приятной; у неё были любимые родители, дорогой сердцу человек и замечательные друзья. Была работа, пусть и не самая крутая, но всё же! В какой момент всё так резко обернулось? Как вчерашняя простая девчонка оказалась здесь, запертой в странном и опасном фэнтезийном мире, в котором её не раз и не два пытались убить. В мире, где её возлюбленный, вооруженный тяжелым двуручным мечём, срубает головы кровожадным преступникам и, скорее всего, непременно ранит (если даже не убьёт) её саму! А про двух других совсем мало информации: только их приблизительное местоположение. Живы ли они вообще? Все четверо – простые люди, которые каким–то образом попали в этот мир, получили способности, о которых не знают полностью и потому не могут применить их в полной мере, чтобы даже защитить самих себя.

– А если мы всё умрём здесь? Мы с Клаусом – сегодня. Дио и Айзек – завтра. Или уже мертвы…

Вдруг по её щекам градом покатились слёзы. Девушка наконец позволила себе выпустить все накопившиеся эмоции – всю ту боль, что она сдерживала, все те страхи, которые прятала в себе. Её всю жутко затрясло, а комнату поразил вопль отчаяния – Каосу плакала, страшась того, что скоро случится. Она прекрасно осознавала, что никакой она не герой – она просто слабая девушка, отрезанная от всех и едва понимающая, что она может сделать, чтобы прожить хотя бы один лишний день. Всё это время Каосу боролась за свою жизнь, за жизнь своих друзей. И сейчас, оставшись одной, она наконец стала думать о том, что же происходит вокруг неё. Происходит с ней.

Неужели всё закончится именно так? Неужели её судьба – остаться здесь, пав от руки возлюбленного?

Почему–то именно сейчас ощущение, что смерть вот–вот приберет её душу к рукам, стало куда острее – даже острее, чем когда вокруг неё было пламя, пожирающее Избушку изнутри. Тогда там были её друзья, которых она была обязана защитить. Не было времени на слабость – каждая секунда была на счету, от каждого её шага зависело их благополучие.

А сейчас… Каосу осталась совершенно одна. Би и Эланн под защитой той женщины. Джошуа – тем более, ведь он явно выбился в фавориты Леди. Клаус… когда победит, он останется здесь на правах Героя, продолжит быть всеобщим любимым Берсерком. Дионису и Айзеку она всё равно не сможет помочь – она даже не видела их в этом мире. А что насчёт неё? Её не оставили здесь в заточении до конца дней, как говорили. Но сегодня её решили убрать. Поглотить её душу и силы. Видимо, чтобы поход за Розовой Звездой стал легче. Не так ли? Её точно хотят убить. Убить руками её любимого человека.

– Хорошо, что ты не видишь меня такой… Я так не люблю причинять тебе боль, а моих слёз ты не терпишь – я помню, как у тебя самого ломит сердце, когда я плачу, мой милый и заботливый Клаус…

Каосу вдруг вспомнила случай из её родного мира. Однажды они с Клаусом пошли в веревочный парк – место, где разные испытания были подвешены между деревьями и составляли тропинки на разной высоте. И выбрали самую высокую – Клаус уже не раз её преодолевал, а вот для девушки это было первым в её жизни подобным испытанием. Даже поднятие по высокой лестнице в начале заставляло её трястись мелкой дрожью, а ладошки покрываться холодным потом. Ей было страшно, но показывать этого любимому она не хотела – он не должен видеть страха в её глазах.

«Давай, глупая трусиха! Ты можешь подняться! Многие поднимались уже, многие проходили испытание, а ты даже взобраться не можешь? Какой позор!» – ругала она себя, перебирая ватные ноги и поднимаясь всё выше.

– Давай, милая! – крикнул ей с земли Клаус, очаровательно улыбаясь. – Ты молодец! Почти поднялась!

Это были не пустые слова – в них так отчетливо была слышна неподдельная гордость. И каждое слово его поддержки наполняло сердце девушки решимостью. И вот лестница позади – Клаус вскоре поднялся и прошел вперед, показывая, как преодолеть препятствие. И продолжал поддерживать Каосу – и та, набравшись смелости, всё лучше справлялась с испытаниями, не забывая так же горячо поддерживать своего героя. И всё – страх отступил, остались лишь азарт и интерес. И если бы её слабые ручки не подвели, перестав цепляться и жутко разболевшись, она бы непременно прошла трассу с Клаусом до конца. Да, она спустилась раньше, но это не помешало ей следить за прогрессом парня, поддерживая его и на финише встречая как настоящего героя.

– Ты такой молодец, милый! Я так горжусь тобой!

– Я бы не справился без твоей поддержки, родная, – он так ласково улыбнулся и поцеловал её ручки, – болят? Идём, я помогу тебе…

– Клаус, – протянула девушка, отстраняясь от такого теплого воспоминания, что сейчас оно вызывало в ней такую же сильную боль, как и радость, – как же мне тебя не хватает, родной… Я правда начинаю чахнуть без тебя. Но… ведь и тебе нужна помощь, – девушка глубоко вдохнула, – я не могу сдаться сейчас. Я не имею права. Ты столько раз спасал меня – и теперь я спасу тебя. Тебя и всех остальных.

На протяжении всей жизни Каосу жила тактикой преодоления себя. Когда ей было страшно или больно, она приказывала себе держаться и прекратить слёзы. И если она справлялась так всю жизнь, то что ей мешает быть сильной здесь? Здесь у неё есть магия, которая поможет ей быть сильнее. Здесь у неё есть важная цель – спасти своих друзей, спасти себя и Клауса и, если получится, очистить этот мир от Тьмы. Возможно, именно это и поможет всем им вернуться домой.

В дверь кто–то постучал. Каосу тут же вытерла слёзы и посмотрела в сторону.

– Кто там?

– Ария, госпожа Ведьма. Впустите меня.

Её голос казался раздраженным и одновременно очень скучающим, отчего Волшебница немного напряглась, но впустила её. К ней зашла красивая девушка в платье цвета кирпича и с копной спутанных волос. Что интересно, на одной руке у неё была перчатка, похожая на подушку – что–то вроде тех, которые используют при соколиной охоте, чтобы когти птицы не повредили руку при приземлении.

– Заплаканная, – Ария чуть склонила голову и плюхнулась на постель рядом, – что, тоже узнала последние новости? Меня так бесит, что они сначала обещают одно, потом по дурацкой прихоти меняют свои же решения! Они обещали, что я смогу учить настоящую Зеленую Ведьму магии, а в итоге что? Они отправляют тебя на Арену, чтобы убит и поглотить душу! Знаю, это нужно для удачного похода за Розовой Звездой, но черт! Я так злюсь на них!

– Впервые вижу кого–то, кто не боится здесь выражать своё мнение, – Волшебница слабо улыбнулась и протянула руку, – Каосу, рада знакомству.

– Лорелей. Но здесь меня зовут Арией, так как Леди не смогла запомнить как правильно пишется моё имя, – девушка пожала руку и улыбнулась, – и знаешь что, я всё–таки научу тебя магии, пусть и время у нас ограничено! К чёрту приказы, я не дам своей потенциальной ученице так просто сдохнуть! – заметив удивление в глазах Волшебницы, Архивариус улыбнулась. – Да, я может и грубая, но многие из моего поколения понимают мои настроения. Наши бабушки и матери покорно служат лорду–рогоносцу и его жене–гуляке, но я не понимаю их верности. Леди убивает девчонок ради неработающего ритуала, а старшие спокойно отдают ей своих дочерей. Благо, моя матушка не настолько глупа, хотя и отдала меня сюда служить. Будь я простой прачкой, как она, точно бы уже отдала Леди свою кровь. Но я смогла пробиться в Архивариусы! – Лорелей широко улыбнулась. – И если я смогла это, то научить Великую Волшебницу сражаться тем более смогу! У тебя есть все знания и навыки вот здесь, – она мягко ткнула девушку в лоб, – просто тебе нужно вспомнить. Есть теория, что знания предыдущих героев переходит к новым вместе с их силами. А значит нам просто нужно заставить тебя всё вспомнить!

Стоит ли говорить, что Лорелей понравилась Каосу? Дерзкая и решительная, она вселяла в сердце Волшебницы уверенность, что сегодня она не умрет и сможет спасти любимого! Заражаясь её решимостью, Каосу показала девушке изученные глифы, рассказала о том, что научилась делать во время их похода сюда и рассказала про карту.

– Здесь, – Лорелей указала на красный крестик, – находится рычаг. Опускаешь его – и в этом месте, под зеленым крестиком, наклоняется платформа. Обычно трупы сгребают сюда и потом скидывают – и они по «кровостоку» уплывают через подземелье в Грязное море.

– Через этот ход возможно сбежать?

– Вполне. Если не боишься заразиться от трупов и захлебнуться в тошнотворной гнилой воде. Тебе здесь щит может помочь, но вызывать его лучше сразу, как начнешь катиться по стокам. Смотри, времени у нас мало, так что давай посмотрим, что тебе может пригодиться на Арене…

Клаус открыл глаза. Он уже не был подвешен к стене, а лежал в постели. Восстановившись после очередных боёв, мужчина ждал новые, но всё же его голова была занята другим: Клаус пытался понять, правда ли он видел Каосу, или это была очередная его галлюцинация после лекарств? В последнее время её образ приходил к нему всё реже, отчего Берсерк боялся, что уже скоро её забудет. Его Каосу такая хрупкая… Да, она смелая и стойкая, но всё же страшно представлять, что она попала сюда. Смогла бы она выжить в таком опасном мире?

Когда Клаус впервые очнулся в этом мире, он оказался на каком–то пепелище, оставленном после страшного боя. В пыли и копоти, воткнутый в землю, покоился двуручный меч из тёмной стали – Клаус мог поклясться, что тот звал его. Меч ждал, когда его хозяин проснётся и возьмет его в свои руки. На удивление, он брался так легко, как и вышел из земли – Берсерку казалось, что тот весил совсем немного. И так удобно лежал в руке, что вытворять с ним сложные элементы боя было так удобно! Это точно его оружие!

– О, ты проснулся, наконец!

Берсерк обернулся, увидев перед собой мужчину в блестящих доспехах. Как позже он узнал, это был лорд здешних земель.

– Добро пожаловать в мои владения, Герой. Мы ждали твоего пробуждения. Идём, я расскажу тебе всё, что тебе необходимо знать…

Так в замке Лорда Клаус провел первый месяц – он тренировался, познавал мастерство предыдущих героев по наставлениям мастеров и учился искусству сражения. Совсем скоро он стал главным защитником этих земель, стал их Героем. Но когда Клаус собрался уходить, чтобы найти своих друзей, что–то произошло с ним – и с тех пор он будто всё время пребывает в бесконечной коме, где каждое его сражение кажется сном. Запах крови, крики боли и гул Арены – всё стало таким привычным и ощущалось столь призрачно, что вскоре Клаус перестал ощущать разницу между настоящим сном и реальностью. По действием магии Леди он стал покорной марионеткой, которая сражалась на потеху толпе и служила устрашением всем непокорным. Лорду не нужно убивать его и поглощать душу – ему удобнее держать такого воина при себе, чтобы его руками расчищать свой путь, не пачкаясь в чужой крови. А вот магия Волшебницы – другой случай: с ней тебе не нужен лекарь, ведь ты всегда можешь спасти свою собственную жизнь одним заклинанием.

Когда решетка камеры открылась, Клаус посмотрел в сторону – к нему уже пришел бронник, принесший ему начищенный и укрепленный доспех.

– Кузнец передал, что меч уже можно использовать, – проговорил мужчина, – яд впитался.

– Мне не нужен яд, чтобы убить врага.

– Тебе – нет. Этот яд поможет противникам уйти в мир иной с меньшей болью. Ты ведь не всегда им сразу головы срубаешь – некоторые лежат, умирая от ран, пока их не сбросят к остальным трупам. Вот для таких страдальцев и нужен яд.

– Зачем вы проявляете милосердие к врагам лорда?

– Среди них не только убийцы и воры, достопочтенный Берсерк, – бронник выдохнул, – среди них и те, кто просто не так посмотрел на вельмож. Не забивайте себе этим голову – если узнают, что я Вам сказал, следующей головой, которую Вы срубите, будет моя. Давайте я помогу Вам одеться.

Легкий и прочный доспех из черного металла имел приятное свойство – он не нагревался на солнце, отчего выносливость Клауса сохранялась дольше. Интересный дизайн шлема напоминал чем–то голову волка или подобного существа – и воин одним своим видом устрашал тех, кому не посчастливилось выступить против него. Последним элементом всегда шел кроваво–красный плащ с гербом дома Лорда на спине. Но он служил не только украшением и знаком принадлежности Героя этим землям – плащ был создан из особой ткани, способной некоторое время отражать урон. Так он защищал, например, от стрел и пуль, но он более крупных или частых зарядом спасти, увы, уже не мог. Да и будем честны, Клаус почти не полагался на «эту красивую тряпку».

Когда всё было готово, Клаус, по традиции, испил кубок алого вина, после чего его повели к выходу на Арену. Преодолев коридоры, он всё ближе подходил к последней двери – и уже отсюда были слышны нарастающие звуки: какофония марша и криков толпы, зовущей своего героя, из соседних дверей – мольбы о помощи и стоны тех, кто скоро отдаст богам свои души. Всё это лишь раздражало Берсерка, пока он не услышал мелодию – тихую, слышную только ему. Как всегда, после неё всё будто меркло в его сознании: глаза сквозь решетку шлема сияли алым, а слух больше не отвлекался на посторонний шум.

– Леди и джентльмены! Дорогие гости всех возрастов и сословий! Позвольте представить нашего самого любимого, самого сильного и самого непобедимого Берсерка Клауса!

После этих слов двери открылись, и Клаус вышел на середину Арены. Отовсюду летели крики радости, к ногам ему бросали цветы, монеты и памятные вещи, все скандировали его имя – все трибуны ревели: «КЛАУС! КЛАУС! КЛАУС!» Клаус снял шлем и, держа его в одной руке, второй приветливо помахал, улыбаясь – и новая волна счастливого крика волной прошлась по трибунам!

– Ах, умерьте свой пыл! – продолжал спикер, передавая свой голос через специальное устройство, напоминающее микрофон из 60–х. – Все мы любим нашего Героя, но давайте посмотрим, против кого он сегодня выступает! Встречайте: мерзкие отбросы, гадкие преступники с самыми гнилыми душами! Да избавит меч Клауса наш мир от этой падали!

И кем бы ни были эти преступники, трибуны со страшной силой освистали их. С первых рядов на них кидали гнилые овощи и фрукты, бросали камни и проклинали самыми страшными словами.

– Я не хочу портить интригу, – вскоре продолжил ведущий, – но до меня дошли слухи, что некоторых не устроила завышенная цена на сегодняшние билеты! Я понимаю ваше удивление, ведь как можно экономить на таком событии? Но пусть те недовольные скряги умерят свой пыл, ведь сегодня вас, мои дорогие гости, будет ждать особенный гость! После казни черни на Арену выйдет она – тёмная ведьма, присланная к нам из далеких земель! Не купитесь на её милую мордашку! Она крадёт и пожирает маленьких деток, сжигает урожай и подменяет настоящие украшения на речные камни! Её поймал наш достопочтимый гость, родной брат нашей любимейшей и прекраснейшей Леди, господин Арастор! – он поднял руку, указывая на балкон, где сидел лорд, его жена, а рядом с ней – Джошуа, которого назвали другим именем. Он поприветствовал всех вместе с правящей четой и, устроившись поудобнее, стал наблюдать.

– Как много вранья, – недовольно выдохнула Лорелей, слыша голос диктора из башни Каосу, – слышала, что они про тебя сказали?

– Ну, они же не могут сказать, что собираются заставить одного Героя убить другого, – девушка поджала губы, – а кто такой Арастор?

– Это любовник Леди, – равнодушно ответила Лорелей, заплетая волосы Волшебницы, – он пришел вместе с тобой.

– А. Понятно… Знаешь, мне очень страшно…

– Ещё бы, – Лорелей, доплетя косичку, накрепко её завязала, а затем подошла к девушке, глядя той в лицо, – но у нас есть план, помнишь? И всё пройдет как мы задумали. К сожалению, я помочь не смогу – трибуны скоро будут отрезаны от Арены защитным полем, так что даже ни один цветочек туда не упадёт. Но это значит, что и тебе никто не помешает. Я бы хотела дже убежать с вами, но не могу оставить родных – пусть они и бесят меня своей слепой любовью к кровавой леди, но я всё равно люблю их. Но тебе я желаю удачи и верю, что вы с Клаусом точно выберетесь, – она крепко обняла Волшебницу, – может однажды мы снова встретимся и научимся чему–то новому друг у друга.

– Знаешь, ты очень напоминаешь мою подругу из другого мира… С тобой я даже будто ненадолго вернулась домой. Спасибо, Лорелей.

– Береги себя, Каосу.

И не успела Архивариус уйти, как вместо неё к девушке прислали Ниагару – она должна была подготовить гостью к выходу, как ещё вчера готовила к ужину.

– Прости, – сразу начала она, боясь даже поднять глаза на Волшебницу, – Леди заставила меня обо всём рассказать. Я чувствую, что это из–за меня тебя отправляют на смерть… Я не хотела, но, как и все, я боюсь мучительной смерти.

– Ниагара…

– И в качестве извинений я подготовила тебе костюм, – она жестом поманила кого–то к себе, и вскоре в покои внесли накрытый манекен. – Всю ночь делала. Знаю, это – мало, чтобы простить меня, но…

– Я не злюсь на тебя, – Каосу слабо улыбнулась, – рано или поздно, это бы случилось. Ты не виновата. Спасибо, что была со мной всё это время – и за костюм особенно благодарю.

«Покойникам лучше не держать ни на кого зла, чтобы обрести покой, – подумала Ниагара, – я рада, что она не хочет мучить меня после своей смерти…»

– Спасибо, Каосу. Примеришь?

Костюм оказался просто замечательным – он был удобным и, что важнее, Каосу не нарядили в очередное платье с удушающим корсетом. Рубашка закрывала горлышко и руки, перчатки берегли ладони и пальцы. Да, корсет был, но он больше походил на очень широкий пояс на рубашке, в котором, кстати, были отверстия и ленточки – это нужно было, чтобы небольшие свертки и мешочки с необходимым были под рукой. Как раз тут Каосу закрепила подсказки с глифами и карту, а Ниагара протянула два мешочка – с сухофруктами и с небольшим количеством монет.

– В нём, кстати, не только монеты лежат – я туда плащ тебе положила. Он складывается в маленький, если скажешь «Сложись», а расправляется легко сам, без бытовой магии.

– Спасибо!

– А ещё, – Ниагара сняла с манекена бандаж – несколько тонких ремешков, соединенных особым образом. – Я видела, что ты пришла с Посохом, хоть его и сломали. Но если у тебя будет оружие, просто приложи его к спине – и оно закрепится само собой. Тут на ремешках я вышила руны – они как бы пришьют твоё оружие, чтобы снять его могла только ты. Удобная вещь, эти руны – мы такими пользуемся, чтобы на рынке никто не украл мешочек с деньгами. Я хотела и на баску [верхнюю юбку] что–то придумать, но времени уже не было. Так что это просто красивая задняя юбка над брюками. Кстати, сапоги не жмут?

– Нет, всё хорошо. Как ты узнала мой размер?

– …я просто сперла твои сапоги из прачечной, пока их с остальной одеждой не украли или не выкинули. Хе–хе!..

Когда пришли Стражники, Ниагара сказала, что им пора идти. И сейчас Каосу как никогда близко ощутила дыхание смерти – казалось, вся решимость вмиг испарилась, стоило ей представить, как она окажется на Арене.

Пока Посох остался в комнате – не стоит брать его сразу, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Единственное, что пришлось сделать – надеть черный плащ–накидку с капюшоном, почти полностью скрыв себя от посторонних глаз. Её повели вниз, и, на удивление, Волшебница дороги почти не помнит – вся она прошла в беспокойных мыслях. От них она отвлеклась только на нижнем этаже – там же, где была камера Клауса.

Девушка бросила на неё взгляд, вспоминая их встречу. Сердце больно сжалось, а руки сильнее затряслись.

Вся процессия шла вперед по тому же коридору, по которому шёл некоторое время назад и сам Берсерк. Каосу прямо видела, как он, лишенный лишних эмоций, нёс на плече свой меч. Доспехи чуть звенели на каждом его шаге, и звон этот отражался от стен – кажется, девушка даже слышала его, хотя её собственные шаги едва ли были слышны. Там, за решетчатой дверью, кричат трибуны, скандируя имя Берсерка, радуясь его победам и желая скорее увидеть, как его меч срубит голову «Тёмной Ведьмы», которой выставили саму Каосу.

– Стойте здесь. Вас пригласят.

Каосу остановилась. Жар накатывал волнами, дрожащие руки потели, а голова немного дергалась – она невероятно нервничала, боялась и страшилась того, что случится. А когда случится? Сколько ей ждать?

Ноги подкосились – и Волшебница упала на холодный песок, которым был покрыт пол. Стражники хотели её поднять, но девушка кое–как пролепетала, что ей так хорошо.

Ей совсем нехорошо. Ей страшно. Ей жутко. У неё так мало опыта в колдовстве, а Клаус сражался здесь днями напролет – его меч срубил так много голов и разрубил так много тел! Его руки пропитаны чужой кровью. Это правда всё ещё те же руки, которые так нежно касались её щеки? Не проломит ли Клаус ей голову на рефлексе, когда они будут вместе? Раньше это была бы шутка, но не сейчас.

Дрожа, Волшебница пыталась себя успокоить и сдержать тошноту. Ей хотелось просто отключиться, уснуть и проснуться дома, в безопасности – но этого не случилось.

– Пришло время.

И Каосу как молнией поразило. Она неверящими глазами посмотрела на Стражника, который протянул ей руку. Не дождавшись реакции девушки, он схватил её за плечо и поволок под руки вместе с напарником, выводя девушку на Арену.

Яркий, неприятный свет ударил по глазам – Каосу зажмурилась, а её слабые ножки волочились по песку, пока её тащили ближе к центру.

Свежие трупы валялись то тут, то там, и их сейчас переносили к кучке в самом центре Арены. Один из слуг подбежал к стене и там опустил рычаг – и трупы свалились вниз, в смердящую бесконечную пропасть. Если Каосу ошибется – то вот куда отправится её бездыханное тело.

Стражники отпустили её и ушли – Каосу поняла, что она осталась одна посреди Арены в тот момент, когда в неё долетел камушек, а вслед за ним – помидор. Плащ смягчил удар, но всё равно было больновато. Но разве это может сравниться с мечом, который вот–вот пройдет через её шею?

– Да, да! – продолжал дразнить толпу ведущий. – Кричите громче! Укажите место этой потаскухе Тьмы! Она – грязная падшая девка, служащая той Тьме, что уничтожила почти все земли, кроме нашей, Святой и Чистейшей Мэрии! Да восславься Мэрия!

– Да восславься Мэрия! – подхватил народ. Они как загипнотизированные ловили каждое слово ведущего и, казалось, были готовы поверить каждому его слову.

Клаус, что стоял по другую сторону, тоже замер, восславляя Мэрию. Даже будучи на расстоянии от него, девушка чувствовала, как её прожигает полный ненависти взгляд. Неужели он тоже верит во всё, что ему говорят?

Если у вас был плохой день, думаю, Каосу может вас понять.

Обняв себя руками, Каосу склонила голову и стала чуть покачиваться. Она уговаривала себя подняться, начать действовать, но ей было так плохо и страшно! Она сутки ли даже больше не ела, как назло не спала, а сейчас внезапно была выставлена приверженкой Тьмы, от которой страдал этот мир, и должна была лишиться головы, пав от руки своего возлюбленного.

Клаус поднял меч и направился к новой цели.

– Смерть Черной Ведьме!

Глава 9. Храня её любовь

«Ты не имеешь права сдаваться!» – повторяла настойчиво Каосу. Стараясь держать себя в руках, она начертила глифф на песке и накрыла его ладонью – знак засиял, и вскоре девушка, сжав пальцы, схватила свой Посох. У неё получилось призвать Оружие! Теперь она не так беззащитна! Да, если не считать факта, что ей нельзя подходить к Клаусу и что она совершенно не хочет его ранить. А, да – выходит целых два факта. И для девушки они были почти равноценно ужасны.

Видя, как Клаус приближается к ней, Волшебница, уперевшись на Посох, поднялась на ватных ногах, и провела линию – в нескольких шагах от неё появилась невысокая стена огня.

– Пожалуйста, Клаус! Не приближайся! – крикнула она, чувствуя как дрожит голос. – Иначе ты пострадаешь!

– Мне смешны твои угрозы, Ведьма! – крикнул он в ответ.

– Это предупреждение! – ответила девушка, шагая спиной т приближающегося рыцаря. – Если мы окажемся рядом, вокруг тебя кто–то создаст щит и его шипы пройдут тебя насквозь! Я не хочу, чтобы ты пострадал!

– Не хочешь, чтобы я не пострадал не от твоих рук? – усмехнулся тот. – Видимо, ты не знаешь, что я – Непобедимый Герой Мэрии! И убить какую–то Ведьму для меня – пустяк! Твоя голова отлично будет смотреться в формалине на полке! – и Клаус разогнался, начиная замахиваться своим двуручным мечом.

Каосу уже едва ли не отбегала от него, но в момент запнулась – бежать на ватных ногах было не так легко, хотя страх и подгонял девушку. Но она не уследила и упала на песок – и кое–что заметила…

Шаги Клауса были быстрыми и уверенными. Каосу никак не могла отбежать, чтобы защитить его от странного щитового проклятия.

Но никакого щита не появилось, даже когда Берсерк был совсем рядом! Это навело на следующую мысль, которую следовало проверить. Для этого Каосу, увернувшись от замаха, сделала кувырок по направлению к Клаусу – и того вмиг объял туман, из которого появился алый щит с шипами, которые быстро потянулись к нему, чтобы пронзить.

Вот оно что! Это ей нельзя приближаться. А вот ослепленный яростью Берсерк может беспрепятственно оказаться рядом и снести ей голову – тут главное не потянуться за гибелью, а дать ему самому подойти. Как мило и заботливо, черт побери.

– Ладно. В школе у нас была игра, где одни выбивали других мячиком. Мне удавалось всегда ускользать от него… Может и здесь повезет? Его доспехи пусть особо не замедляют, но всё равно в них должно быть труднее двигаться, чем мне в платье. Точно! Его доспех! – в её глазах промелькнули искры – что–то пришло ей в голову!

Каосу нервно улыбнулась, отбегая в другую сторону. По дороге она опустила Посох и провела им по песку линию – и та загорелась жарким пламенем. Клаус не дурак, не бежит в огонь – это верно. Но он находится рядом – и жар должен повлиять на него, сделать менее прытким!

– Милый, вспомни меня! – прокричала Волшебница. – Почему ты так себя ведешь!?

Клаус и впрямь почувствовал знойный жар. Он остановился, сбросив шлем и стянув плащ – всё это только мешало ему сейчас. Он слышал крики девушки, но абсолютно не понимал о чём они – ему больше было интересно, почему же не загоралась ткань плаща, хотя тот упал неподалеку.

– Замолчи! Твоя ересь только раздражает! Просто дай мне срубить твою болтливую голову! – выкрикнул Герой и вонзил меч в землю – и она разверзлась на части, отчего Каосу чуть не упала в пропасть – благо, удалось вовремя выбрать сторону и не провалиться вниз. Был ли на то расчет или Клаус просто постепенно терял терпение – не совсем понятно.

– Это становится скучно, – протянула Леди, закинув ногу на ногу и наблюдая за этим зрелищем с балкона. Сидевший рядом Джошуа усмехнулся:

– Разве нам не стало скучно столетия назад?

– Я сейчас конкретно про это, что даже боем назвать трудно, – она указала рукой на Арену, – я хотела увидеть кровь этой девчонки и как из неё выходит душа! Это такое красивое зрелище! Знаешь, когда души Героев покидают тело и оставляют свой Фрагмент, а ты его поглощаешь… – она заулыбалась и чуть помотала ножкой, – ах, говорят, нет ничего слаще этого чувства!

– Когда я видел поглощение души Героя, появилась Хворь – не сказал бы, что это было так прекрасно. Кажется, её душа не смогла принять силу Героя, отчего пошло Искажение – и теперь у нас в бестиарии новая опасная тварь.

– Зеленая Душа всё равно должна достаться мне, – напомнил Лорд, о существовании которого парочка почти забыла. – У меня душа сильнее, чем у Хвори – я не стану какой–нибудь бестиарной тварью.

Леди усмехнулась, но ничего не сказала в ответ – лишь направила руку в сторону Арены. Посох в руках Волшебницы задрожал и вдруг что–то потянуло его ввысь– но девушка перехватила его покрепче, не дав Оружию улететь далеко от себя – и вышло так, что она вместе с Посохом повисла, хоть и на небольшом расстоянии от земли. Пусть это выглядело неловко, но зато сбило удар Клауса – тот не успел быстро понять, что произошло, потому удачно промазал.

– Убей! Убей! – скандировал народ.

И Клаус, держа меч как бейсбольную биту, нацелился для рубящего удара. Вжух! – и меч Берсерка разрезал воздух, а Каосу, вовремя отпустив Посох, упала ему в ноги. Волшебница, оставшись без своей магической опоры, замерла. Клаус поднял меч, направив его на девушку; он понимал, что она не представляет серьёзной угрозы без своего Посоха, но знал, что должен завершить бой. Толпа затаила дыхание, наблюдая за происходящим. Клаус сделал шаг вперёд, его меч блеснул на солнце. Каосу, понимая своё положение, подняла руки в знак капитуляции, неловко улыбнувшись от нервоза. Ситуация критическая! В голову не приходит ни одной путной идеи!

Хотя…

– Клаус! Очнись! – не прекращала попыток достучаться до него Волшебница, но всё было тщетно – он всё так же смотрел на неё кроваво–красными, не своими глазами, собираясь нанести завершающий удар.

– Просто сдохни наконец! – процедил он сквозь крепко сжатые зубы, но почему–то именно сейчас, когда девушка была совсем рядом, его руки будто стали каменными – он не смог опустить меч ещё раз, чтобы снести Волшебнице голову. Может что–то наконец стало просыпаться в его сознании, когда появилась возможность рассмотреть её лицо вблизи и услышать голос, который звал его за собой, к свету?

Но тут же в голове зазвучал другой голос – властный, требовательный, который заставил руки крепче сжать рукоять и нанести удар – и кровь Волшебницы наконец окропила собой песок Арены. Каосу закрыла лицо руками – и острее меча прошлось по ним, оставляя общую глубокую рану сразу на обеих руках.

Закричав от боли, девушка подалась импульсу и прижала к себе руки, опустив голову и сжавшись в комочек. Больно! До темноты в глазах больно! Глубокие раны не дают пошевелить онемевшими и обездвиженными руками!

– Да! Наконец–то! – Леди чуть не подскочила с места от восторга. – Ах, а чувствую её сладкую кровь! М–м–м! – она широко заулыбалась и, обняв Джошуа за руку, стала дергать его. – Видел? Видел? Ты это видел? Не зря я поила этого Берсерка своей кровью – мой контроль над ним не знает границ, ха–ха!

Мужчина её восторга не разделял – он напряженно вглядывался в черно–зеленую, кричащую от боли точку.

– Слушай, – он посмотрел на Леди и улыбнулся, накрыв её ладонь своей и аккуратно убрал её руку, – а может порадуем и народ? Пусть ещё в неё покидают камней да прочего. Народу ведь нравится чувствовать себя частью истории, все дела...

– Давай, ладно! – согласилась она на радостях и сняла щит – и диктор в тот же момент объявил о том, что каждый может приложить руку к победе над Ведьмой, кинув в неё чем–нибудь. Как возликовала толпа! И как тяжело вздохнул каждый, кто уже потратил свои камешки и овощи в броски ранее! Клауса эта «акция милосердия» сбила с мысли и только раздражала – он один должен покончить со злом, разве нет? Но желание взволнованной и опьяненной кровью Леди было превыше всего.

– Лети! – скомандовала добрая душа, притаившаяся среди народа и ждавшая своего часа, и отправила своего фамильяра. Кое–кто был явно в сговоре с Джошуа и ждал момента, когда щит будет снят – и сокол, пролетев над Ареной, нырнул вниз. Он подхватил лапками плащ, что недавно сбросил Берсерк, и накинул его на раненную девушку. И ни один брошенный камень не причинил ей ещё большего вреда. Плащ оказался не просто атрибутом воина Мэрии, но и нёс функцию защиты, о которой не подозревал даже сам рыцарь. Но об этом знали те, кто был заинтересован в защите своей пока слабой подопечной.

Исполнив свою роль, Сокол вернулся к Арии – та наградила фамильяра угощением и вновь растворилась в толпе. Далее дело только за Каосу.

Девушка так бы и мучилась от боли, но сейчас нужно было сделать последнее усилие. То, о чём они договаривались с Арией.

– Я… люблю тебя, Клаус… – стянув с себя плащ и пытаясь удержать его дрожащими пальцами, которые страшно сводило от боли, Каосу сделала последний рывок. Она накинула плащ на спину Клауса и прижалась к возлюбленному, крепко обнимая того за шею.

Кровь хлынула на песок – и на нём стали вытягиваться маленькие алые цветы. Запах крови ударил в нос Берсерка, но в этот раз не разозлив его, как это бывало перед боем – в этот раз запах его отрезвил.

Шипы отразились от плаща на его спине и просто вышли снаружи. Шипы спереди пронзили тело Волшебницы и, поразив цель, перестали вытягиваться дальше, лишь слегка поцарапав доспех Клауса. Сам щит вдруг потрескался и распался в стеклянную пыль. Глаза рыцаря стали его обычного для него зеленого цвета… и тут же наполнись слезами.

Каосу накинула на него плащ, чтобы щит не ранил его со спины. А спереди она приняла удар на себя – заметив, что шипы вытягивались по кругу на уровне сердца, она поняла, что волноваться о голове Клауса не придется.

Теперь же ей уже и вовсе не придется ни о чем волноваться…

Толпа ликовала. Леди вместе с Лордом с балкона чествовали Героя, собираясь к нему – скоро они спустятся на Арену, торжественно поздравят Берсерка с победой, вогрузив на его голову золотой лавровый венок, и заберут душу Волшебницы, которую народ запомнит как Черную Ведьму.

Уши Клауса словно забили ватой, а горло сдавливал ком, колющий изнутри. Как он мог допустить ЕЁ смерти? Он был под властью Леди, да. Но ему должно было хватить сил защитить Каосу, как той хватало сил спасаться от его меча. Боги. Он ведь несколько раз чуть не убил её собственными руками. Осознавая всё это, Берсерк падает на колени и осторожно прижимает к себе тело девушки. Он дрожит, глаза его уставились в никуда. Клаус чувствует, как совсем слабое дыхание Волшебницы опаляет его ухо. Дышит или ему просто хочется так думать?

– Каосу… – он скидывает перчатку и осторожно пропускает пальцы в её чёлку, убирая с лица мокрые от пота волосы. Румянец исчез с её лица, пропали ямочки на щеках – а ведь они всегда появлялись, стоило только ей улыбнуться! Но теперь он не услышит её смеха. Не увидит улыбки. Не посмотрит в её глаза, полные света и надежд. – Каосу! – Клаус зовет, но никто ему не отвечает. Он прижимает её ближе, придерживая голову и другой рукой приобнимая за талию.

«Смотри, мы же на сцене! Пока никто не пришел, давай потанцуем? Смотри, вот так держим руки, а этой обними меня за талию, вот так! Ты молодец! А теперь давай попробуем сделать шаг…» – кажется, он слышит её голос из воспоминаний.

Клаус вспоминает жизнь до Мэрии – до того, как он проснулся в этом мире. Но от мыслей его отвлекает рука, которая возлагает ему на голову золотой венок.

– …и теперь наш герой вытащит её грязное сердце из груди и отдаст нашему Лорду! Долой Черную Ведьму! – голос диктора прошибает сквозь завесу скорби и заставляет Клауса вспомнить, что не всё ещё закончено.

– Да пошли вы все к чёрту… – он берет Каосу на руки и поднимается с колен. – Она – не Чёрная Ведьма! – кричит он. – Она – Герой из Вашей чертовой легенды! Герой, которого вы убили моими руками! Я не прощу вас и отправлю в Ад, где вас давно заждались!

– У Героя шок, – вмешался Джошуа, подходя к правящей чете, а затем, растворившись в магической дымке, появляется рядом с Клаусом, прикладывая к его лбу руку, – помешательство. Бывает! – мужчина усмехнулся, убирая от его лица ладонь. – После очередной мясорубки он совсем потерял голову, ха–ха! – он поравнялся с ним плечо к плечу и, посмотрев на девушку в его руках, чуть прищурил глаза, переходя на шепот. – Если Герой хочет спасти себя и свою даму, ему следует сделать несколько шагов направо, встав в центр этой Арены.

– Это ещё что за клоун!? – прошипел в гневе Берсерк, но Джош лишь тяжело выдохнул.

– У неё счет идет на секунды, болван. Я – её друг, который пытался ей всё это время помогать. И если хочешь её спасти, ты должен меня слушаться! Она через многое прошла, чтобы спасти тебя, а ты не можешь сделать ради неё несколько шагов в сторону!?

– Если ты её друг, то залечи её раны!

– Я похож на лекаря?

– Ты похож на индюка в костюме! А я не уйду, пока не убью этих ублюдков!

– Вы в курсе, что как–то странно шепчетесь? – Леди уперла руки в бока. – Заканчивайте этот обмен любезностями и подайте мне сердце этой девчонки! Нас поход, вообще–то, ждёт.

Джошуа взял тело Каосу на руки, сказав Берсерку что–то в духе «Делай что хочешь!», – и отошел в сторону.

– О, кажется, я поняла тебя, Клаус! – довольно протянула Леди, уперев одна руку на балконную перекладину и с улыбкой наблюдая за Берсерком с высоты. – Хочешь получить обе силы, м? Давай тогда проверим, кто из вас двоих достоин моего подарка больше – ты или Лорд?

– Что?

– Внимание, народ! – продолжила она, разведя руки в стороны. – Бой не закончился! Следующим противником нашего Героя будет опасный смертоносный дракон! Приготовьтесь – такого зрелища вы ещё не видели!

Стоявший рядом с ней мужчина вдруг согнулся пополам как от страшной боли. Черные костяные отростки прорвали его одежду на спине и стали вытягиваться, формируя крылья. Его скелет деформировался и менялся внутри плоти, заставляя ту растягиваться и принимать иную форму – страшные мутации сделали из мужчины черного дракона, из пасти которого сочилось черная жидкость, похожая на нефть. Прежние его крики перешли в звериный рёв – дракон запрыгнул на балкон и, оттолкнувшись, нырнул на Арену,за время полета увеличившись в размерах и меняясь в окрасе: теперь его чешуя переливалась всеми оттенками красного и золотого, а глаза горели, как расплавленный металл. Дракон издал рёв, от которого задрожали стены, и расправил свои гигантские крылья. Клаус схватил покрепче меч и приготовился к первому удару. Дракон взмыл в воздух, а затем обрушил на рыцаря поток огня. Клаус мгновенно укрылся под своим плащом, который засветился, отражая пламя. Песок под ногами Героя зашипел от жара, но рыцарь остался невредим.

Клаус знал, что в лобовой атаке у него мало шансов. Он начал двигаться по кругу, стараясь оставаться в тени, чтобы дракон не мог точно прицелиться. Внезапно, дракон спикировал вниз, пытаясь схватить рыцаря своими крепкими лапами, увенчанными острыми когтями. Клаус перекатился в сторону и, поднявшись на ноги, нанёс удар мечом по лапе чудовища. Металл звенел о чешую, но дракон отступил, почувствовав боль – стены Арены задрожали от его страшного рёва.

Берсерк, не теряя времени, использовал этот момент, чтобы приблизиться к твари – он знал, что должен быть быстрым и ловким. Рыцарь прыгнул на спину чудовища, стараясь добраться до его уязвимого места – шеи. Впрочем, трудно было поспорить, что это не было уязвимостью любого существа, не имеющего защиты в этой части. Дракон изогнулся, пытаясь сбросить Героя вниз, но Клаус крепко держался, вонзая меч в крепкую чешую, которая издала под его натиском скрежет и треск. Дракон, почуяв опасность, снова взлетел, унося с собой рыцаря; Клаус почувствовал, как ветер хлещет по лицу, но не отпускал меч. Они взмыли в небо, и оттуда Арена казалась им совсем крошечной. Леди даже пожалела, что позволила им выйти за её пределы – с её места не было видно, что там происходит. А там дракон пытался перевернуться в воздухе, но Клаус, собрав всю свою силу, вонзил меч глубже, стремясь поразить сердце чудовища. Не понятно, брал ли он силу из чистой ненависти или то была заслуга его разбитого горем сердца. Дракон издал пронзительный рёв и начал снижаться. Клаус, понимая, что момент настал, использовал плащ, чтобы защититься от последних вспышек огня – тварь понимала, что пришло время его кончины, потому дракон решился на атаку огнём – но та оказалась бесполезной. Берсерк, отразив атаку, сосредоточился и нанёс решающий удар, который пронзил сердце дракона. Чудовище рухнуло на Арену, поднимая облако песка и пыли.

Вся Арена замерла в ожидании. Из облака пыли, медленно поднимаясь, появился Клаус. Его доспехи были покрыты чёрной кровью и копотью, но он стоял, держа меч, который теперь светился алым. Люди взорвались аплодисментами, ликуя и скандируя имя рыцаря. И даже Леди, улыбаясь, похлопала в ладоши.

Дракон, поверженный и неподвижный, лежал у ног победителя. Клаус, осознавая, что совершил невозможное, поднял меч в знак триумфа. Его плащ, всё ещё мерцающий, развевался на ветру, как символ победы над огнём и страхом.

– Очередь за тобой, – проговорил он, направляя меч в сторону балкона.

– Да, конечно! – Леди не увидела в нём угрозы и потому вскоре спустилась на Арену. За это время вернулся Джошуа, который всё так же держал на руках Каосу и скрывался вместе с ней от опасности.

Когда спустилась Леди, толпа восторженно заликовала – все были так взволнованы увиденными сегодня сражениями! Герой Мэрии победил Черную Ведьму и странного Дракона! Разве не чудо? И когда пал их правитель, они не восприняли это как трагедию – для них будто и не существовало никакого лорда, а был страшный дракон, которого убил Герой. Для них есть только Леди – госпожа, которая повелевает их миром, их судьбами и даже мыслями. Она славит Героя – славят и они. Она проклинает Ведьму – и они будут ненавидеть её, кем бы на самом деле не была та девушка.

– Давай поглотим её сердце, – Леди протянула руку, – и будем вместе править этим миром, дорогой Клаус! Ты станешь новым лордом этих земель, а я – Повелительницей Природы! Мы вместе заберем силы оставшихся Героев и станет Владыками этого умирающего мира!

– Ты так легко избавилась от лорда, а ему предлагаешь делить трон? – Джошуа усмехнулся.

– Я знаю, что его мне не победить, – ответила женщина, – но зато я могу дать ему всё, что только пожелает душа моего прекрасного рыцаря, – она протянула к нему руки, явно намереваясь заключить в своих объятиях, но Клаус направил на неё меч, – о, не любишь обнимашки?

– Я убью тебя так же легко, как я убил и твою тварь, обратившуюся в дракона.

– Ты легко убил его, потому что он итак был мертв – гнил и пуст, как и все, кто напитался моей магией, проживя здесь очередной год! Так что это не только твоя заслуга в том, что победа оказалась легкой, – она цокнула языком, – не люблю, когда в меня тыкают острыми предметами. Клаус, солнышко, опусти меч и дай мне заключить тебя в объятия, мой король~!

– В бою, где грохот и сталь, Берсерк восстаёт, как скала. Если ярость сердце пронзает, Не победить вам его никогда! – Джошуа улыбнулся, чуть прищурив глаза. – Милая, ты ведь знаешь эти строки, не так ли? Не играй с огнём…

– Клаус полон моей крови, он никогда меня не ран––, – но договорить она не успела, так как нетерпеливый клинок пронзил её, вонзившись в живот. Из раны побежала черная густоватая субстанция. Лицо Леди исказилось – и все жители замерли, вытянув руки, как она – их лица исказились в страшной гримасе боли, а глаза выпучились и почернели. – Глупец! – прошипела она, хватаясь за живот. – Что ты натворил!? – взревела женщина, свалившись на ноги. – Весь этот город был моим кукольным домиком! Я дала тебе всё, чтобы ты жил здесь как в раю! Лживый грязный оборванец! Теперь ты умрешь под обломками Арены вместе со всеми нами!

Тёмные тучи сгустились над Ареной, когда земля задрожала, словно пробудившийся зверь. Громкий треск раздался отовсюду, и массивные колонны начали рушиться, осыпая всё вокруг каменной пылью. Арена, некогда величественная, погружалась в хаос. Внезапно из–под земли вырвалась огненная лава, разливаясь по улицам города, поглощая всё на своём пути. Стены домов трещали и падали, как карточные домики, под натиском неумолимой стихии. Небо заволокло тьмой, и в воздухе витал запах гари и отчаяния. Гром загремел, словно сама природа обрушила свой гнев на город. Водовороты пламени и дыма затягивали всё, что ещё оставалось. Город, некогда полный жизни и надежды, погружался в руины, оставляя за собой лишь эхо разрушения и горькую память о былом величии. И под всем этим должны были быть похоронены сами герои, но не тут–то было!

Торговец передал Каосу в руки рыцаря, а сам вытянул руку в сторону, отправив магический шарик. И, подхватив Берсерка под руку, уволок того на середину Арены; шарик, долетев, опустил рычаг.

– Задержи дыхание! – только успел сказать он, как вся команда провалилась под землю.

Кукольный домик стал рушиться – он таял вместе с зараженными магией Леди жителями. Они стали заживо сгнивать, таять как свечи, брошенные в камин. Те, кто жили под властью Леди годами, умерли спокойно. Но молодое поколение – такие как Ниагара или Ария, которые были меньше подвержены магии госпожи, чувствовали как их органы превращались в кипящую черную жидкость, которая прожигала собой их тела и заставляла умирать в агонии.

Герои, скатываясь по широким трубам вниз, вскоре были выброшены в море. И его не просто так называли Грязным или Гнилым, ведь сюда годами сбрасывались трупы и иные отходы, отчего можно было легко умереть от отравления, задержавшись в этой воде на подольше. Но Джошуа создал для них воздушное пространство, едва впереди показалась вода, благодаря чему герои оказались в шарике. Клаус и Джошуа направляли его, пока Каосу покоилась в стороне. Так, стараясь не замечать плавающие полугнилые останки и мусор, а также избегая падающих частей некогда стоявшего наверху города, они и доплыли до берега.

Как только шарик оказался на поверхности, он тут же лопнул – благо, что и Волшебница тогда уже оказалась на берегу, лежа на песке. Клаус, уставший и тяжело дышавший, сел рядом с ней и вновь беря девушку на руки.

– Хоть бы спасибо сказал, – фыркнул недовольный Джошуа, – знаешь, если бы Каосу не была в отключке, я бы не стал так стараться и тратить свою магию на наше спасение, – проговорил сурово мужчина, усаживаясь неподалеку и глядя на догорающий и разрушающийся город вдали. – Ты хоть знаешь, что натворил? Убил джина, который создал этот город, и всех тех жителей, которые, может быть, проживали здесь свою счастливую жизнь. Интересно, выжили ли те, кто прибыл сюда не так давно?

– Ты можешь помочь? – Клаус аккуратно коснулся её лица рукой, убирая волосы за ушко. Торговец тяжело вздохнул:

– Я – нет. Но Хозяин Леса может, – и тут же отвел взгляд от Волшебницы.

– Отлично! Где его найти? – Клаус сразу оживился, но Джошуа лишь вновь усмехнулся.

– Мы прятались от него всё это время, к твоему сведению. Думаешь, просто так? Если отнесем её к нему, он не отпустит – Зеленые Ведьмы являются наследниками сил Матери Природы – в других Героях от неё не так много, зато от её братьев… Ты вот унаследовал волю Бога Войны, а другие Герои…

– Короче, – у Клауса не было времени на истории, – помоги мне доставить её к этому Лесному Королю или кто он там – и пусть он её спасёт! Потом что–нибудь придумаем.

– Я тоже думал, что потом что–нибудь придумаю, когда помог ей прийти за тобой – и вот что вышло! – Джошуа тоже почти сорвался – его бесило, что Берсерк будто совершенно его не слушал. Мужчина раздраженно выдохнул и старался не смотреть на Клауса. – Ты снова хочешь поиграть в героя? Снова хочешь кого–то убить или думаешь, что твой меч – решение всех проблем!? Ты – потомок Духа Войны, но меч в руках дурака – оружие гибели всему! И пока ты в моих глазах – наивный и легко управляемый дурак! Это ты позволил джину управлять собой! Это ты убил Каосу!

– Я знаю! – выкрикнул в ответ Клаус, но затем опустил голову. – Я знаю… И я хочу всё исправить. Пожалуйста, помоги мне спасти её. Если это понадобится, я отдам за неё жизнь.

– Знаю, – раздраженно ответил Джош, – вы прям два сапога – пара, да оба левые – потому что идиоты, так легко разбрасывающиеся своими жизнями. Если умрете раньше срока, не спасёте этот мир и не вернётесь в свой. – Торговец тяжело выдохнул и, подумав, предложил, – Давай сходим к Лешему. Он может подсказать, что нам лучше сделать. Если повезет, не наткнёмся на слуг Князя.

– Князя?

– Хозяина Леса. Для краткости зову его Князем. Мы когда–то работали вместе, но потом наши дороги разошлись. Потому я тоже не горю желанием с ним видеться. Он одержим идеей коллекционирования Зеленых Ведьм и других созданий, в которых осталась магия Матери Природы. С одной стороны, он бы мог многому научить Каосу, но с другой… Пропадёт она в его руках. Но пока мы не достигнем мест, где прячутся твои друзья, мы как бы будем оставаться во владениях Князя. Ну, или другого какого–то безумца, вроде той же Леди. Из огня да в полымя, как говорится.

Джошуа попросил положить девушку на траву – и та стала светиться по всему силуэту девушки, а вскоре оплела её руки.

– Посох пропал – вот это жалко, – мужчина выдохнул, – пусть пока напитается силой земли, а потом посмотрим.

– Мы не пойдем сейчас к Князю? – Клаус посмотрел на Торговца. Тот мотнул головой.

– Сейчас мы с тобой строим укрытие – и ночью обороняемся от всяких тварей. И надо раздобыть еды. А утром отдохнём – и в путь. Понял?

– Так точно.

Глава 10. Что кроется во мраке...

Пока солнце ещё не село, Клаус соорудил над лежащей Кейко что–то вроде шалашика – небольшая постройка, которая защищала её от солнца или дождя, если бы тот пошёл. Джошуа принёс еду – он сам настоял на том, чтобы добыть пропитание, ведь герои не из этого мира и не могли точно знать, что здесь съедобно, а что – нет. И если Кейко ещё пробовала что–то из леса, то Клауса наверняка кормили исключительно свежей готовой едой из–под руки шеф–поваров, в которой продукты Берсерк бы точно не назвал, что уж говорить об их поиске...

Разведя огонь и промыв мясо маленьких тушек – Берсерк подумал, что мужчина наловил тушканчиков или странных вытянутых крыс, – Джошуа натёр их травами. Развели огонь. Добавив на веточки, служащие шампурами, грибы и какие–то плоды вроде маленьких картошечек, принялись готовить – и повисла тишина, разбавляемая треском костерка, рядом с которым сидел Рыцарь.

– Ну, так… – начал говорить Торговец, – помнишь что–нибудь? – Клаус с непониманием глянул на него. – Ну, о прошлой жизни, как попал сюда или что делал, пока был под магией леди Пандоры?

Клаус задумался. Нет, он плохо помнит то, как сюда попал. Помнит какие–то фрагменты – точнее, он начал их вспоминать в тот момент, когда услышал Каосу там, в замке.

– Помню, с Кейко вместе были… Потом с друзьями решили в настолку перекинуться. Нас, вроде, человек шесть было – не помню точно. Я проснулся уже в городе – вокруг меня были алые кристаллы, которые раскалывали местные. Как я понял, они и помогли мне выбраться из этих камней. Отвели в замок, там эта Леди с Лордом… – цыкнул он, – сначала приняли меня с почетом, попросили защитить. Я всяких монстров в округе порубил – назвали героем, стали прям обожать, – парень усмехнулся, но быстро его улыбка померкла, – а потом что–то случилось на одном из ужинов. Мы выпили – и я будто впал в кому, но при этом помню отчасти, что я делал. Я убивал преступников на Арене.

– Всегда знал, что алкоголь – страшный грех и дрянной друг, – усмехнулся Джошуа, – тебя споили – в напитке наверняка была кровь Пандоры, отчего ты и стал куклой в руках ловкого джина. Она всех дурит – не ты первый, не ты последний. Она всегда так делала: искала слабую душу, задаривала, приманивала к себе – а потом исполняла их желания, питаясь их энергией. Вот как тот же Лорд – бывший пастух или кем он там был, – возжелал стать владыкой. Пандора почувствовала его желание, откликнулась – и сделала лордом несуществующих земель. В тот город приходили люди, заражались её магией – начинали любить чету безумно, подчинялись каждому их желанию. Но вот… – мужчина нахмурился, – на молодое поколения старая магия влияет не так: либо поражает сильно, убивая как чума, либо заражает немного совсем. Но это в плане разума. Тело же разлагается как и у всех.

– Разлагается?

Джошуа посмотрел сначала на Клауса, а затем указал рукой в сторону. Там, впереди на утёсе, ещё виднелись руины бывшего города. Они продолжали истекать черной гнилью, которая медленно сползала со скал и пачкала собой море.

– Пандора сама уже разлагалась, но оттягивала этот момент. Заключила сделку с этой Тьмой, которая поразила наш мир, приносила ей жертвы. И ты ей помогал. Она отправляла к тебе на Арену всех тех, кого не могла убить сама. Видел, она накинула на Каосу чёрный плащ? В таких выходили преступники на последнее свидание с тобой. Человек, одетый в такой плащ, престает для остальных страшной угрозой, которую не столько боятся, сколько начинают слепо ненавидеть. Это нужно, чтобы люди как бы разделяли её волю, понимаешь? – Джош посмотрел на парня.

На Клаусе не было лица. Теперь для него всё встало на свои места и вместе с тем перевернулось с ног на голову. Он погряз в страшном обмане и верил ему, как самый наивный на свете человек. Но и Клауса можно понять: оказавшись в одиночку в странном новом мире, он пытался зацепиться за что–то, кажущееся безопасным и добрым. Его назвали Героем. Его считали Героем. Его сделали Героем.

Заметив изменения в настроении приятеля, Джошуа выдохнул.

– Я сказал же: не ты первый, не ты последний. Бывает. Каосу вон тоже – сама наивность. Вы стóите друг друга.

Клаус вдруг изменился в лице – он подумал, что Джошуа прав, его Каосу всегда была такой. Но не от глупости, а от доброты, которой было полно её сердце. Рыцарь слабо улыбнулся, отведя взгляд в сторону девушки. Но видя её такой бледной и неподвижной, он мгновенно стёр с лица улыбку.

– Что с ней? – спросил он с тревогой.

– Если я правильно понял природу её магии, она переняла не только твоё разложение, которым заразила тебя Леди, но и подставилась под удар, отдав защитный плащ Арии тебе, впитав абсолютно весь этот урон. Поразительно... Будем надеяться, она выживет… – поворачивая шампуры из веток, Джошуа старался не смотреть на девушку, хотя перед его глазами никак не уходила сцена, когда несколько плоских копий того щита пронзили её тело насквозь. Столько крови пролилось на песок, и такой страшный крик пронзил Арену – и так быстро смолк…

– Ты говорил про Хозяина Леса. Он должен помочь. Правда же?

Джошуа слабо кивнул.

– Давай поедим. Я устал. А нам всю ночь караулить наше золотце, – он украдкой глянул на Каосу. – Оставим и ей поесть, если вышло съедобно…

На удивление, мясо правда оказалось неплохим на вкус. Почти как курочка, которую мариновали долгое время в сметане, потому её мясо было мягким и нежным. Аромат трав не отвлекал, а лишь дополнял вкусовую гамму, хотя сравнить их аромат с известными приправами Клаус не мог – какое–то новое вкусовое впечатление. С грибами было проще – похожи на шампиньоны или лисички, плотные и слегка сладковатые. А их форма в разрезе напоминала скрипичный ключ.

– Кстати, – Джошуа как раз рассматривал половинку гриба, которую он наколол на острие шампура, – с музыкой дружишь? Я слышал, Розовая Звезда упала в поселении Богов, как называют его в народе, или Пуа–де–Мортем – закрытое место. На самом деле, раньше это было место, где не смолкали мечи – поединки были бесконечными, ибо там когда–то властвовал сам Бог Войны, который покровительствовал твоей Звезде, Клаус, – он посмотрел на парня, чуть прищурив глаза, – но в последние годы кое–что изменилось… Знаешь, с нами путешествовала Нимфа, которая ловила видения. Но я думаю, она даже со своим даром не предсказала бы, каким изменениям подверглось то место. Я так понимаю, после выздоровления Каосу двинется туда. А потом – в Куэщис. Но и туда, и туда попасть просто невозможно, – Торговец наконец съел кусочек гриба, – вас никуда не пропустят. Да и высока вероятность вашей смерти. Поэтому я пойду с вами.

– Я тебя не понимаю, – Клаус слабо усмехнулся, – на чьей ты стороне?

– На стороне выгоды, – с усмешкой ответил тот, а затем задумался, – а если серьезно, я и сам запутался. Несколько раз я пытался оставить Каосу, но что–то в ней продолжает меня цеплять – не могу её оставить одну. Она слишком беззащитна и наивна. Но она – один из Четырех Героев, которые способны спасти наш мир. Хотя, – он тяжело выдохнул, – в этом мире почти не осталось надежды. Раньше весь мир бы не смолкал, вас бы носили на руках, за вас бы болели и после смерти сразу сделали бы святыми! А сейчас… это стало так обыденно.

– Что именно?

– Появление Героев, падение Святых Звезд, распространение Тьмы и гибель новой пачки Героев. Всё это. Наш мир итак полон бедствий и чудес. Тут ещё и каждый раз думаешь, может эти Герои наконец всех спасут? Но Герои приходят, сражаются, гибнут. Приходят, сражаются, гибнут… И так раз за разом.

– Тут непросто удержать надежду на спасение, – понимающе кивнул Клаус, – забавно, отчего в наших мирах гаснет надежда: у вас из–за волшебства и этой Тьмы, у нас – скучная работа, макулатура и проблемы с деньгами.

– Какой ужасный у вас мир, – засмеялся Джошуа, и Клаус подхватил его смех.

Надавив ягод и растерев их с какими–то сахарными цветами, Джошуа сделал им напитки. Парни подняли тост за надежду и по очереди стали отдыхать до наступления темноты.

Первым решил отдыхать Джошуа. И пока тот спал, Клаус сидел неподалеку от Каосу, стараясь подмечать, душит ли девушка или нет. Вроде дышит.

«Руки такие холодные… И она бледная, будто обескровлена…» – но парень старался об этом не думать, держась за мысль о её дыхании: дышит – значит жива, а значит всё будет хорошо.

Клаус посмотрел на меч, лежащий рядом, и коснулся его рукояти. Забавное чувство: рука так и тянется к оружию, как к родному, как собственной части тела. Значит вот как ощущается быть Берсерком, повелевающим своим верным Мечом. Тут невольно вспомнилось, что Каосу осталась без своего Оружия.

«Тебе не нужно беспокоиться об этом, – Клаус осторожно взял её руку в свою и, поцеловав, приложил к своей щеке, наклонившись к девушке чуть ближе, – мой верный меч защитит тебя от любой опасности. Клянусь тебе, Каосу, ничто не заставит тебя страшиться и истекать кровью. Никогда больше…»

Когда пришло время пересменки, Джошуа отправил Берсерка спать, предупредив, что ночью им нельзя будет смыкать глаз.

– Нужно набраться сил перед возможным боем. Мы в зараженных землях Грязного моря, потому неудивительно, если ночью на нас нападут всякие твари.

Как оказалось, это были не простые пугалки, которые должны были заставить Клауса идти спать, а настоящее предостережение. Первые звоночки не заставили себя ждать – сразу, как село солнце, стая трёхглазых воронов пролетела над ними, издавая страшный вой.

– Ведут патруль, – спокойно объяснил Торговец, обтесывая крупные ветки и делая из них что–то вроде колов, – жди ночью гостей.

– Может нам как–то подготовиться.

– К нам придёт мелочь, на которой ты будешь осмысленно тренироваться, – сказал Джошуа, проверяя кол на остроту пальцем, – если их будет слишком много, мы сбежим в лес или отступим ближе к воде – некоторые твари не переносят влагу. Вроде тут были болота – если наткнемся на них, будет прекрасно, – рассуждал он будничным тоном, – в любом случае, не бойся ничего, пока я рядом.

– А что с Каосу?

– А я для чего колышки делаю? Обнесем её острой стеной и, если монстры наколются, услышим их крики – и спасем её. Но навряд ли ты или я далеко отступим от нашей Спящей Красавицы.

Клаус кивнул.

После перелета воронов прошло часа три. Небо полностью затянулось черным бархатом, в который кто–то вшил сияющие драгоценные камушки – звезды, за мерцанием которых хотелось наблюдать всю ночь. Когда с моря дул ветерок, приходилось зажимать нос первое время – запах был прескверный, но уже скоро к нему герои привыкли. Всё же, им пришлось остаться здесь на несколько часов, потому неудивительно, что скоро запах почти перестал ощущаться. И сейчас, ночью, ветер нёс приятную прохладу, под которую хотелось подставить лицо, избавляя себя от жара дневной духоты.

У прибрежной лесополосы послышался шум – будто кто–то нарочно стал шелестеть сухой листвой, чтобы привлечь внимание. Джошуа взял один из факелов, который он готовил вместе с колышками, и поджёг его пламенем костра. Хотел бы кинуть, но спалить здесь всё – план на самый крайний случай.

– Клаус, готовься.

Медленно, тянясь, из–за кустов поползло на них что–то черное и булькающее. Что–то с руками. Но как бы Клаус не вглядывался, но пока эти твари не подползли ближе, он никак не мог разглядеть их форму – только сияющие во тьме глаза. Но когда враги подползли ближе, лицо Берсерка слегка скривилось – эти создания напоминали изуродованных младенцев с лишними отростками по всему телу, большими головами со множеством глаз или рожек, а звуки, которые они издавали, напоминали какофонию из рыка, мямли, бульканья и цоканья.

– Мерзость, – шикнул Клаус, прищуриваясь. Когда одна из тварей прыгнула на него и облепила ногу, Берсерк попытался его стряхнуть – но тот продолжал ползти вверх, наваливаясь всем телом. Джошуа вонзил в спину существа факел – и тот, издав скрипучий крик, стек по ноге Клауса как чернила, оставляя грязный след.

– Кто–то называет их детьми Хвори, я же зову их ползучей дрянью, – Джошуа поджег новый факел, так как прошлый был весь в грязи, которая не позволяла ему зажечься. – Не дай им повиснуть у тебя на шее: если они доберутся до твоей головы, то задушат, пытаясь заползти внутрь тебя.

– Черт!

В принципе, отбиваться от них мощным мечом, который при этом иногда мог нанести огненный удар по кучке тварей, Клаусу не составило особого труда. Он даже как–то проникся этим делом, начиная идти вперед и отбиваясь от них ещё на подходе к лагерю.

– Осторожно! – крикнул ему Джош, замечая, как Клаус отходит от него, в основном глядя вниз, на ползучих существ, и не замечая, как над ним склонилось существо побольше. Несколько детей Хвори стали залезать друг на друга, выстраиваясь в полный высокий сгусток неясной формы, из которой стали вытягиваться руки, рога и множество глаз по всему телу. Издав крик, будто кричал ребенок и рок–н–рольщик–металлист одновременно, существо наконец привлекло внимание Клауса. И только тот успел поднять голову, как существо резко наклонилось, поглощая Берсерка по плечи. Тот едва успел пронзить его мечом, прежде чем жижа, из которой состояла тварь, не затекла ему в уши и нос. Разрубив монстра пополам, Клаус сделал два шага назад, жадно дыша после неуспешного удушения.

Монстр, которого разрубил Берсерк, распался на мелочь, которую Клаус начал неистово давить ногами, мстя за атаку на себя. Услышав за спиной рык, он обернулся резко, нанося атаку мечом с поворотом – и перерубил ещё одно существо. Монстры пытались нападать на него волнами, но Клаус отбивался от каждого из них, практически уже не разбирая, атакует он малышню или их сборище.

Джошуа, который остался ближе к лагерю, посмотрел в сторону Берсерка: вокруг него появилась алая дымка, на оружии и доспехе засияли какие–то знаки, которые издалека было трудно рассмотреть, а сам Рыцарь наносил удар за ударом такой силы, что Торговец поймал себя на мысли: «…подходить к нему ближе не стоит – убьет и не заметит же, раз в такой раж вошел».

Клаус, сделав очередной замах, тяжело дышал – он устал, но старался убить как можно больше врагов, чтобы обезопасить себя и своих друзей. Он посмотрел в сторону лагеря и закричал:

– Каосу!!

Джошуа обернулся.

Напираясь на колья, над девушкой склонилось существо, напоминающее кучу веточек туи и смолы. На голове были высокие крючковатые рога, а вместо лица – круглый деревянный срез с выемками под глаза, из которых текла черная слизь и капала на одежду спящей Каосу. Не успел Джошуа сделать и шагу, как Клаус уже оказался рядом – и только они подбежали ближе, как их ноги окутали травяные лозы и до колен они погрязли в грязи. Лозы тянулись выше, оплетая их фигуры.

– Ч–что это за дрянь!? – крикнул Клаус, пытаясь обрубить лозы, но те лишь интенсивные оплетали его дальше.

– Хворь, – ответил Джошуа, – успокойся, иначе тебя задушат эти ветки.

– Ты хочешь, чтобы я просто бездействовал? – гневу Клауса не было предела. Тут ещё и подползли твари поменьше, облепляя ноги мужчин.

– Смотри.

Своим деревянным лбом Хворь уткнулась в лоб спящей Каосу. И вдруг от неё будто стали отрывать черные кусочки–чешуйки, под которыми сияло что–то светлое. И в какой–то миг света стало так много, что все мелкие твари исчезли, а мужчинам пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть – ещё и невидимая сила стала их сносить с ног, будто от Хвори шел сильный порыв ветра. И только её же лозы не позволяли героям свалиться и улететь куда–то прочь.

Когда всё прекратилось, Клаус осторожно открыл сначала один глаз, потом второй. Рядом с Каосу стояла хрупкая тонкая девушка, сотканная из света, с полупрозрачными крыльями, которые казались больше неё в два раза. На её аккуратной головке была высокая корона, украшенная золотом. Когда свет стал не столь слепящим, Берсерк смог увидеть ещё более удивительное: все твари, которых он разрубил, и которые валялись повсюду на берегу, превратились в маленькие белые цветочки или бабочек, которые сияли во тьме.

– Наконец–то… я свободна…

– Линея… – Джошуа освободился от лоз и, подойдя к фее, посмотрел на ту неверящим взглядом, – я думал, ты мертва… Ты пропала несколько лет назад! Я думал…

Девушка расплылась в чудеснейшей светлой улыбке и крепко, насколько ей хватало сил, обняла Джошуа. Она мягко запустила свои тоненькие волосы в его волосы, перебирая их и поглаживая, будто успокаивая.

– Меня поразила Тьма – и превратила в Хворь. Моя сила, разум и голос – всё во мне изменилось, исказилось и стало таким… ужасным. Я будто жила в бесконечном кошмаре!.. Но вдруг почувствовала, что где–то появилась сила, которая способна мне помочь – и я шла к ней, как мотылек на огонь. Я была рада любому исходу – исцелила бы она меня или уничтожила… Ох, боги! Мои манеры совсем испортились! – она посмотрела в сторону, где лежала Каосу.

К ней подбежал Клаус и, упав на колени, стал прислушиваться к дыханию.

– Она не дышит! Что ты натворила, чертова дрянь!? – взревел он, и глаза Берсерка стали кроваво–красными. Он схватил оружие и направил его на фею. – Ты вытянула из неё последние капли жизни! Я отберу твою взамен – и мне плевать, кто ты такая и насколько трогательная у тебя история!! Каосу не обязана была тебя спасать! Ты заставила её пожертвовать собой!

Джошуа встал между Клаусом и феей, чувствуя как острие меча упирается в его грудь. Однако выражение его лица осталось невозмутимым.

– Клаус, она всё ещё жива – иначе бы распалась на звездную пыль, как остальные герои. Мы отведем её к Хозяину Леса сейчас же.

– Ты специально заставил нас остаться здесь, не так ли? – продолжал Берсерк. – Решил обмануть меня, ждал, когда эта дрянь придет и сделает своё грязное дело! Чертов предатель!!

– Ты сейчас на взводе, я понимаю, – спокойно продолжал Джошуа, – но поверь, всё хорошо! Мы узнали тип её магии – и это очень здорово, поверь! Каосу будет жива, даю слово. Линея отведёт нас к нему самым коротким путём! Верно же?

Девушка испуганно кивнула и, обняв Джошуа за руку, поджала тонкие губки.

Глаза Клауса перестали гореть, но гнев всё ещё клокотал внутри него. Убрав оружие, Берсерк убрал с Каосу белые лепестки – видимо, раньше это была грязь Хвори, – и бережно взял девушку на руки.

Она не дышит. Он не чувствует её сердцебиения. Каосу совершенно холодная.

– Если она умрет, я уничтожу этот мир любой ценой. Камня на камне не оставлю.

Джошуа выдохнул:

– Я знаю.

Глава 11. Приём у Князя Леса

Стоит ли говорить о том, какой неловкой была дорога? Джошуа и Линея шли первыми: фея, подобно призрачному фонарю, летела в нескольких сантиметрах от земли впереди; Джош шел позади неё, изредка посматривая за идущим после него Клаусом. Долго смотреть на него не хотелось – было слишком напряженно. Берсерк молча шел, неся на руках свою возлюбленную ведьму, вглядывался в её лицо, пытаясь подметить хоть что–то, что подскажет ему, что девушка всё ещё жива. Единственное, что не дало ему совсем отчаяться – факт, что при смерти она бы превратилась в кучку блёсток или о чём там говорил ему тот Торговец. Но если она правда жива, почему он совсем не слышит её дыхания? Не ощущает тепла её тела или не видит, чтобы её ресницы дрожали от беспокойного сна?

– Вопрос, – сказал Берсерк, не поднимая глаз на Торговца, – ты каким образом продумываешь всё наперед?

– О чем ты?

– Ты знал, что эта светящаяся девица придет за Каосу, – ответил Клаус, чуть ближе прижав к себе девушку, словно оберегая даже от малейшего взгляда на неё, – и придёт в облике врага. Я черт знает сколько её пешек порубил там. И мог убить и её, если бы меня не отвлекли – как–то всё слишком хорошо совпало для тебя, Джош. Не хочешь объясниться?

– Не очень, на самом деле, – честно ответил Торговец, но всё же, подумав, кое–чем поделился, – видишь ли, я уже сказал, что слишком привязался к Каосу. Не знаю, дело ли в её очаровании или в том, что я всё ещё верю, что Герои, чьи роли сейчас достались вам, всё же спасут этот мир. На Арене я увидел дар Ведьмы – она забрала твою Тьму, не дав тебе разложиться заживо, как это случилось со всеми жителями Мэрии. И я подумал, что она может излечить Линею – Нимфу света. Может это по старой дружбе с ней, а может потому, что нам опасно идти к Лесному Князю с пустыми руками,– Линея на этих словах кратко обернулась, – в любом случае, я верю, что всё идёт именно так, как гласит Судьба.

Клаус скептично выдохнул. Он притянул Каосу к себе поближе и, кажется, не собирается её отпускать со своих рук. Слишком много опасностей вокруг. Слишком много людей хотят получать с них свою выгоду – так, Клаусом успешно пользовалась Леди Пандора, а Каосу – этот хитрый Торговец, которому опасно доверять.

«А я–то думал, он нам друг. Но, видимо, даже в этом мире не каждому можно верить…»

– Вот ещё какой вопрос. Как здесь течет время? И что происходит с миром, откуда мы?

Джошуа посмотрел на Клауса и задумался – он потер подбородок и цокнул языком.

– Как бы тебе сказать… Знаешь, по–разному. Дело в том, что в нашем мире существуют боги, которые влияют на него так или иначе. Например, та же Пандора – она легко создала город и заставила всех верить, что он тут стоял веками. Люди приезжали туда, верили, что жили там поколениями… Ну, некоторые там и остались так, что жили поколениями, – мужчина кивнул на свои же слова, – но сейчас это уже неважно. Так вот, к чему это я: некоторые из таких богов влияют на ореол вокруг своего обиталища так, что искажают само пространство и время. Потому Каосу, например, если вычитаем время её сна, побыла тут ну от силы неделю. Ты же, попав под власть Пандоры, явно провел тут около месяца. Я боюсь думать о том, сколько по ощущениям провел здесь Герой Розовой Звезды, ведь он упал в место, где собрались самые разные боги… Это самое роскошное и самое страшное место, где людям не рады. Но, думаю, статус Героя как–то должен был его спасти…

– Думаешь, Айзек или Дио в опасности?

– Они оба в опасности, как и вы оба, – указал он пальцем на парочку, – все мы в опасности в этом мире. Просто у всех разные обстоятельства этой самой опасности. Сейчас наша главная опасность – самовлюбленный, напыщенный отшельник–лесник, – но не успел Джошуа договорить, как вдруг Линея, резко остановившись, попыталась отвесить ему пощечину – но Торговец успел перехватить её тонкое запястье, угрожающе–серьезно глядя на фею.

– Не смей так говорить про моего Господина! Он – один из главнейших богов этого мира после Матушки Природы!!

– Заткнись и порхай дальше, моя милая, – с улыбкой ответил Джошуа, глядя испугавшейся Линее в глаза, – не тебе мне указывать. Наверное ты думала, что это пройдет легче, ведь мы были знакомы до твоего, кхм, преображения? Наверное, так тебе легче будет осознать своё положение, сахарная моя.

От той руки, которую крепко держал мужчина, потянулась ко второй цепочка. И, обернув вокруг запястий пару браслетов, цепь стянулась – и оковы потянулись выше, подсоединяясь к появившемуся ошейнику. Далее цепь потянулась к Джошуа, закончившись кожаным ремешком, за который тот держал.

– И, думаю, будет легче, если ты замолчишь – а–то ещё какую глупость сморозишь, – добавил он, продолжая улыбаться. И не успела фея осознать своё положение, как её уста замкнулись – она не могла издать ни звука, – так–то лучше. А теперь лети вперед – нам ещё долго идти.

Линее ничего не оставалось, как подчиниться воле Джошуа – тот пленил её, стоило девушке чуть–чуть тому воспротивиться. Может, если бы она не подняла на него руку, он бы не был с ней так жесток? Если сейчас она что–то ещё сделает, будет только хуже, верно? Тогда стоит молча лететь вперед.

«Наверное, я правда виновата, – подумала Нимфа, – Джошуа не стал бы так со мной себя вести, если бы я не была угрозой. Я так долго была Хворью, что совсем забыла, что воспитанные люди так себя не ведут…»

– Эй! – окликнул мужчину Клаус, нагнав его. – Отпусти девчонку!

– Чтобы она в следующий раз прожгла тебя? Не забывай, – скучающе вздохнул Джошуа, – она – Нимфа Света. Она опасна. Её прикосновение может прожечь тебя насквозь, если она будет зла. Я просто хочу всех защитить. Доверься мне, – протянул он, мило улыбаясь.

Клаус задумался и посмотрел на Линею. Та покорно опустила голову и слегка заметно улыбнулась, кивнув словам Торговца. Она согласна. Она не против своего плена. Она верит Джошуа, что она опасна – и потому даже благодарна за своё пленение.

«Всё это… кажется неправильным…» – подумал Клаус, продолжая идти и в какой–то момент зарываясь носом в макушку Каосу, оставляя поцелуй. Он её не обидит. Он её защитит. И от Джошуа в том числе. Посмотрев на Берсерка краем глаза, Джош слабо усмехнулся.

– Как легко стать плохим парнем, преследуя цель защитить. Как говорится, благими намерениями вырыта дорога в Ад. Ну, что ж, если для того, чтобы защитить вас мне придется стать плохим, я готов на это, – он посмотрел на Клауса и подмигнул ему, – давай я понесу Каосу, если ты устал?

– Не–а. Лучше веди свою пленницу.

– Как скажешь ~…

Клаус не сразу понял, что совсем забыл про свой второй вопрос. Джошуа промолчал намеренно – он был даже рад, что выходка феи позволила ему сойти с этой темы. Ведь не хочется признавать, что он чего–то не знает. У Джошуа были только теории – всего три. Первая: время в мире «вне» останавливается, пока Герои не вернутся. Если они умирают, мир продолжает жить, но будто их никогда и не было. Теория вторая: Герои исчезают, и мир это замечает. Их ищут. О них горюют. Но они могут не вернуться. Третья теория: мир их заменяет. Может сюда попадают их альтернативные версии, порожденные магией – если это так, то мир заменяет их, чтобы избавиться от возникшей пустоты. Тогда вопрос: настоящие личности переходят в этот мир или остаются в своём?

«И почему я раньше не думал об этом? Наверное, потому что меня это особо не заботило…» – он посмотрел на Каосу, которую Берсерк нёс на руках. В ней он находил всё больше черт, похожих на ЕЁ черты. Это пугает – ведь ОНА не выдержала, а Каосу того слабее. Это интригует – ведь интересно, что из этого выйдет…

– Я знаешь о чём подумал, – начал Джош аккуратно, – Каосу поглотила Тьму, которая должна была убить тебя. Пусть она своего рода в коме, но она всё ещё жива. Это поразительно! Но что если она проснётся… другой?

– Говори конкретнее, – попросил Клаус, – я очень беспокоюсь за неё, ещё больше потому, что не знаю этот мир так хорошо, как хотелось бы.

– Понимаю. Ну, – Джошуа почесал подбородок, – смотри: когда Тьма поразила наш мир, Матушка Природа сдерживала её своими силами. Она понимала, что её не хватит навечно, потому создала Артефакты для тех, кто был рядом. Для тех, кто потом создали из своих останков Звезды, а Звезды – Героев. Один из Артефактов я нашёл, – нырнув рукой под плащ, Джошуа достал, видимо, из нагрудного кармана тонкое красивое ожерелье из черных драгоценных капелек, – забрал его в покоях Пандоры. Для этого пришлось втереться к ней в доверие и даже пройти своего рода обряд – искупаться в двух ваннах. И кровавая ванна – мерзкая. Но и молочная после неё – такая себя. Не понимаю я таких вкусов, – парень дернул плечами и фыркнул, вспоминая неприятные ощущения, – но, главное, я смог добыть её украшение. Думаю, оно поможет Каосу справиться с Тьмой, но его нужно правильно активировать – и только этот Лесной Хрен помнит, как это делала Матушка Природа. Только поэтому я готов идти к нему, как бы его ненавидел.

– А откуда такая ненависть? Что–то не поделили?

– Точнее, кого–то. Но это старая история, не бери в голову. Главное, когда придем к этому Лешему Королю, надо вести себя так, будто предстал перед Червонной Королевой в её самый неудачный день. Короче, – Джошуа тяжело выдохнул, – этот Болотный Царь – та ещё истеричка. Самовлюбленный эгоцентрик. Идиот, у которого мозг размером с орешек. Гнилой орешек.

– Я понял, – Клаус заметил, как от недовольства крылышки феи стали искриться и нервно подергиваться самыми краешками, будто их избирательно беспокоил ветер. – Но ты сам сказал – мы должны вести себя с почтением, каким бы противным он тебе не казался. Потому подготовься – вдох и выдох, отпусти и забудь свою ненависть. Сейчас нам надо спасти Каосу – думаю, ради этого мы бы могли вести себя прилично, пока её не разбудим. Что думаешь?

Джошуа недовольно хмыкнул, но затем кивнул. Он принял правила этой игры. Клаус слабо улыбнулся – он был рад, что Джошу хватало сил пересилить себя и перестать ругаться на Князя Леса. Или… ох, со всеми этими титулами Клаус и забыл, как правильно зовут этого Короля Леших!

– Слушай, а что за остальные Артефакты? – поинтересовался он.

– Ну, этот кулон надо активировать и очистить – тогда он поможет Каосу перераспределить влияние Тьмы так, чтобы она её саму не сильно ослабляла. Это от Зеленой Звезды. От Розовой и Жёлтой – Золотая Арфа. Желтая Звезда создаст особый материал, из которого создается Арфа – и только Розовая Звезда знает мелодию, которая способна успокоить разбушевавшуюся Тьму.

– А от Красной?

Джошуа чуть помедлил с ответом.

– А от Алой – особое масло для Оружия, чтобы убить воплощение Тьмы. Но где это масло или рецепт ля него – неизвестно даже мне.

– А кому известно?

– Думаю, Чёрный Полководец прячет рецепт – уничтожить его нельзя, потому хранит где–то у себя, чтобы никто не изготовил масло. Я бы так и делал на его месте, – Джошуа пожал плечами. – А ты думаешь, что проще дать Каосу запитаться всей Тьмой этого мира и просто её убить?

– Я даже не думал о таком! – чуть ли не крикнул на него Клаус, но почти сразу понизил голос, словно боясь разбудить будто бы спящую Каосу. – Я не убью Каосу.

– Но она итак чуть не умерла из–за тебя, – глянул на него Джошуа, – но ладно, сделаем скидку на то, что ты был под дурманом джинна. Мне вот что интересно, – протянул он, перебивая так и не прозвучавший ответ Берсерка, – почему Звезды выбрали, ну, именно такие роли для вас? В своей жизни ты – боец, который держит весь твой город в страхе?

– Нет, – парень задумался, но потом, посмотрев на Каосу, слабо улыбнулся, – думаю, дело в том, что у меня есть понятие честности и справедливости. Будь я просто грозой своего двора, был бы не рыцарем, а каким–то бесчестным убийцей.

– Твоя правда, – на удивление, Джошуа мягко кивнул головой и улыбнулся, глядя на парня. – Мне нравится такая позиция. Тот, после которого теперь у каждого Алого Героя титул Берсерка, а не Рыцаря, а также шрам на лице, был тем ещё засранцем, хах. Мерзкий тип. Мы думали, клин клином выбьется – но он оказался полностью проигрышным билетом, понимаешь? Так легко поддался Тьме… Его жажда власти, жадность до денег и славы, жажда крови… – вспоминая прошлого Героя, Джошуа скривил недовольно лицо, а затем сплюнул, – фу, аж тошнить начинает. Я рад, что ты – совершенно не такой.

– Спасибо. А что насчет тебя?

– Что насчет меня? – Джош не понял вопроса.

– У тебя тоже есть роль, не так ли? Да и… скажи, а тот Герой со Шрамом – разве он был не много поколений Героев назад?

Но Джошуа вдруг громко шикнул на него и указал вниз, на траву. Клаус заметил, что следы, которые они оставляли, начали светиться. Вскоре из травы стали вытягиваться похожие на папоротники растения с сияющими колокольчиками – и когда ветер слабо колыхал их, компании слышался тихий скромный звон. Линея вела их дальше – и перед ней арками стали расходиться цветы, кусты и деревья, на которых появлялись сияющие причудливые узоры, которые собирались в своеобразную картину. Ещё несколько шагов – и оковы пленницы спали – и она тут же упорхнула вперед.

– Стой! – крикнул ей Торговец, в чьих руках поводок распался, словно расплавленный воск, а затее побежал вперед. Клаус было рванул за ними, но тут яркая вспышка ослепила всех – и в ушах Клауса зазвенело, а дальше – тьма.

Когда Клаус стал вновь ощущать себя, первое, что он почувствовал – он лежит на чём–то мягком. Вокруг тепло, свежо и спокойно. Где–то неподалеку переливается легкий звон – будто кто–то осторожно коснулся рукой хрустальные капельки, прямо как на люстре из его детства.

Детство… Как давно он его не вспоминал. Кажется, сейчас он вернулся в один из тех беззаботных дней, когда он был маленьким мальчиком. Да, точно. Сейчас утро, он на каникулах. Наверное, лежит в комнате, пока бабушка печет блины к завтраку – кажется, Клаус даже чувствует их аромат. Вдруг послышался шелест ткани – неужели к нему снова пришел брат? Пришел разбудить? Или пожаловаться, чтобы старший брат защитил его от несправедливого наказания местных мальчишек или упрека от бабушки за недоделанную работу? Клаус в любо случае поможет – ведь они с братом должны оставаться рядом, помогать друг другу. Кто же ещё о них позаботится, особенно когда закончится лето?

– Клаус… Проснись! – это голос… Каосу?

Барсерк тут же открыл глаза и поднялся – от резкости его голова немного закружилась. Парень запустил пальцы в волосы и убрал их назад, стараясь осмотреться по сторонам и понять своё местонахождение. Сердце билось быстро от волнения, а тепло, навеянное сном, быстро угасало. По ощущениям было похоже на ситуацию, будто Клаус стоял на краю лестницы перед обрывом – и кто–то толкнул его сзади, заставляя провалиться вниз и в последний момент зацепиться за край, чтобы забраться на другую часть разломанной лестницы. Но кто толкнул и зачем? Зачем его пробудили?

Над юношей висели обереги и вытягивались маки, чьи бутоны были по размеру с голову самого Берсерка. Из сердцевины падали блестящие пылинки, которые будто растворялись в воздухе, едва достигая макушки гостя. Сам Берсерк сидел сейчас на постели, окруженный цветами и легкими покрывалами, которые будто скрывали его от чужих глаз. Откинув балдахин, Клаус поднялся на ноги – и ощутил неприятную слабость в своем теле. Кажется, он слишком много спал, тело слишком расслабилось.

Размяв ноги, Клаус потянулся и прошел вперед – дверь была заперта, но легко поддалась напору Берсерка. Дверь была красивая, персикового цвета с золотым цветочным орнаментом в квадратах – даже жалко было выламывать. Но и оставаться взаперти Клаус не мог – он тут явно в плену, а что хуже – его возлюбленная неизвестно где, спящая и совершенно беззащитная! Сквозь сон она звала его – значит может быть в опасности! Преследуемый этими мыслями, Клаус и пытался найти выход из этого места. Кстати, а что это за место?

Обстановка напоминала ему какой–то Дворец для веточной феи – всюду цветы, зелень – даже в мебели есть элементы растений. Например, рама окон будто сделана из застывшей лозы винограда, по низу украшенная букетом анютиных глазок. А пол под ногами? Весь в коврах из мягкого моха, в котором тот тут, то там выглядывали бутоны полевых цветов.

– Стой!

И вновь послышался женский голос, но уже другой – ещё неизвестный Берсерку. Обернувшись, он увидел высокую девушку в мантии, ткань которой точно повторяла звездное небо – такое же, как в глазах незнакомки. Её розовые волосы до плеч были в странной, будто специально небрежно взлохмаченной прическе, из которой, впрочем, тянулась длинная коса – и в той тоже будто сияли звездочки. Что это за волшебница Небосвода?

– Ты – Клаус? – девушка настороженно осмотрела Берсерка, а затем, подойдя ближе, схватила того за руку. – Каосу искала тебя. Я не знаю, что произошло, но я не могу её разбудить! Ты должен помочь!

– Кто ты? Откуда ты знаешь нас?

– Я путешествовала с Каосу, пока меня не забрали. Меня зовут Кассандра, но Каосу знала меня как Младшую. Или Би. С ней был ещё фей Эланн, но он сейчас не в лучшей своей форме, поэтому рассчитывать я могу только на тебя. Идем же! – она нетерпеливо потянула парня за собой.

– А где Джошуа и та фея?

– Джошуа препирается с Хозяином на суде, – Кассандра вела Клауса запутанными лабиринтами коридоров, постоянно оглядываясь – она явно скрывалась, но действовала максимально уверенно, потому Берсерку оставалось лишь послушно следовать за ней. – Зрелище веселое, – продолжила девушка, – но у нас есть работа, пока он отвлекает Князя. Мне пришлось солгать, что ты долго ещё не очнешься, потому что Хозяин не собирается вас щадить. Вы вторглись в его владения, вы пленили его слугу, принесли с собой заражение Тьмой и… плюс всё то, что мы натворили ещё без тебя. Ты не в курсе, но благодаря Каосу я смогла найти своё призвание и заиметь положение при Дворе – стала младшей Предсказательницей, так как получила связь со Звездами. И выходит так, что имею некоторую связь с вами, Героями.

Пока они шли, Кассандра то и дело прижималась к стенам, выглядывала осторожно и, пропуская кого–то (видимо, стражей, как подумал Клаус), резко пробегала, не выпуская руки Берсерка из своей.

– Потому Хозяин стал ко мне прислушиваться. Если бы мой дар не открылся, нас бы с Эланном постигла ужасная участь. Хотя, если говорить про Эланна, с ним итак всё не очень хорошо, – девушка вдруг замедлила шаг и, оглянувшись по сторонам, подошла к двери. Черная лаковая дверь была заперта множеством замков и перемычек, на которых висели какие–то обереги и бумажки с нарисованными на них знаками. – Смотри, – Нимфа осторожно коснулась двери – и на том фрагменте будто появилось окно, за которым покоилось страшное чудовище. Клаусу оно напомнило изуродованного длинношееного дракона, которого облили пахучей черной субстанцией. У него была большая клыкастая пасть и один сияющий глаз, зрачок которого находился в бесконечном беспокойном движении. Стены были испещрены царапинами от когтей, черными потеками и следами сожжения – видимо, чудовище пыталось выбраться.

Стоило Кассандре убрать руку, как это своеобразное окно стало затягиваться – и в этот момент Клаус почувствовал, как этот монстр посмотрел на него, вселяя странное волнение в сердце.

– Что это?

– Это – зараженный Эланн. Он отражает то, что происходит с Каосу – у них возникла связь на крови. С одной стороны, это показывает, что Каосу всё ещё жива, но с другой… – девушка тяжело вздохнула, – порой некоторые проклятия страшнее смерти. Я не знаю, что из этого выйдет, но мы должны излечить её – и Эланн излечится следом. В обратную сторону ничего не получится – я не смогла его излечить, как бы ни пыталась.

Она облокотилась на стену и подняла глаза наверх – но её молчаливые мольбы остались без ответа.

– Даже звезды не говорят мне, как я могу всё исправить. Я получила свой дар, но он всё равно бесполезен…

– Я уверен, что это не так, – Клаус положил руку на плечо Нимфы, – и я знаю, что мы можем помочь, сможем всё исправить. Скажи, а этот Князь… Он нам помочь не может?

– Он не хочет связываться с Тьмой. Он уничтожает всё греховное или отсылает от себя подальше. Линею, когда её заразила Тьма, он сослал к Грязному морю. Эланна он сразу попытался уничтожить, но мне удалось убедить его пощадить и просто запереть здесь… Мол, звезды сказали, что так будет лучше.

Для Клауса было слишком много информации за раз. Но он примерно понимал в чём проблема и как всё это связано с его любимой.

– А где Каосу?

– Она рядом с покоями Хозяина. Пусть она заражена, но для Князя она остается ценным артефактом, который он хочет сохранить – повезло, что её внешний вид не исказился под действием Тьмы. Знаешь, – вдруг протянула она, поднимая свои сияющие глаза на Берсерка, – у меня есть одна гипотеза, которую я хочу проверить – и есть возможность того, что она окажется не просто действенной, но и правда поможет Каосу пробудиться.

Вновь взяв Клауса за руку, Нимфа, оглядевшись, нырнула вместе с ним в один из коридоров и вновь побежала по лабиринту – она двигалась так аккуратно, грациозно и быстро, что парень поймал себя на мысли о том, как он восхищен подобным! Эх, умел бы и он так – помогло бы и в бою, и в жизни в целом.

Когда пара поднялась по винтовой лестнице, перед ними возникла простенькая узкая дверь.

– Этим проходом пользуется прислуга, – объяснила Кассандра, открывая дверь и выглядывая из–за неё. – Рядом с покоями Хозяина стоят стражники. Нам нужно пройти туда и оттуда уже попадем к Каосу. Можешь задержать дыхание?

– А?

Кассандра посмотрела на Клауса и, что–то прошептав, прикрыла глаза – на её лбу появилась белая точка – и точно такая же засветилась на лице парня, почти сразу потухнув.

– Когда перешагнешь через порог, задержи дыхание и иди ровно за мной. Я поговорю со стражей, чтобы они меняя пустили – только дверь откроется, заходи в покои и прячься. Пока отдышишься, я зайду следом. Понял?

– Ага.

– И ни звука.

Нимфа тяжело выдохнула – было заметно, что она тоже волновалась из–за этой авантюры, – и, поправив платье, первая перешагнула порог. Она бросила взгляд на Клауса, будто молча обращаясь к тому, мол, «идём же!» и, аккуратно сложив руки, прошла вперед. Двое стражников охраняли дверь в покои Князя – на их красивых сияющих латах были видны цветочные узоры, нанесенные особой стойкой краской, отчего напоминали собой витражи. Подойдя к ним, девушка мягко склонила голову – стражники склонили в ответ, приветствуя её.

– Я должна забрать кристалл для моего посоха – он уже почти готов.

– Это тот, над которым Вы работали? – дружелюбно спросил один их стражей, улыбнувшись девушке. – Я имел наглость немного наблюдать за тем, как Вы работали… Такая искусная работа! А Вы оставили кристаллы у господина?

– Да, чтобы они напитались магией как можно скорее, – ответила девушка, стараясь держать немного напряженную улыбку, – у господина есть специальные руны, ускоряющие этот процесс.

– Да, я слышал что–то об этом… – отозвался второй, старший стражник, – но не слышал распоряжения впускать кого–либо.

– Я ведь Нимфа, младшая Предсказательница нашего господина! – Кассандра нахмурилась.

– Я понимаю, – продолжил тот, – но поймите, мисс, у меня тоже есть обязательства. Мы охраняем покои самого Хозяина Леса! Если что–то пойдет не так, его обитель будет под угрозой – как и наши жизни! Пожалуйста, принесите нам пропускную грамоту и мы с радостью Вас пропустим.

– Вы говорите со мной так, будто я всё ещё без имени и статуса! Да как Вы…

– Мы не хотели Вас оскорбить, о, чудеснейшая! – постарался сгладить ситуацию первый стражник. – Мы просто… А? – вдруг его напарник повалился на колени, а после и вовсе распластался на полу. Тут же, рядом с ним, из неоткуда возник неизвестный ему тяжело дышавший мужчина с раскрасневшимся лицом. Но не успел стражник навести на того оружие и закричать «Тревога! Посторонний!», как что–то щелкнуло – и он уснул.

– Надо было сразу их вырубить! – стараясь привести дыхание в порядок, Клаус глубоко выдохнул.

– Думала, смогу уболтать… – Кассандра пожала плечами, – в любом случае, надо кое–что сделать… Ты пока найди рычаг в комнате, который откроет потайную дверь, а я скоро подойду – надо подтереть их воспоминания о последних минутах.

Клаус кивнул и забежал в комнату.

Глава 12. Да начнется Суд!

Пусть Клаус и не был в других комнатах, кроме этой и той, в которой молодой человек проснулся, он точно понял, что именно здесь находятся покои местного властителя. Может дело в золотых колоннах, на которых держится шелковый балдахин его огромной постели; может всё дело в обилии украшений, блеск которых заставлял Клауса то и дело щуриться, когда порожденные игрой света солнечные зайчики прыгали ему на лицо; может дело в огромном портрете в полный рост, на котором Хозяин Леса (или Князь) был изображен во всём своём великолепии – кто знает, здесь много причин. Но именно последняя показалась Клаусу наиболее значимой, да и увидеть нового оппонента было важно и весьма познавательно.

Итак, Хозяином Леса оказался мужчина с длинными каштановыми волосами, которые красиво струились вниз по его плечам. На голове, помимо венца из золотых лоз и листьев, вытягивались изящные ветвистые рога вроде оленьих, на которые красиво падал свет. Художник, написавший этот портрет, особенно постарался над текстурой одеяний Лесного Правителя – Клаус вспомнил картины, которые он видел в музее, и поражался, как творцам удавалось рисовать такие тончайшие ажуры, добавляя им блеск и тени? Вот она – настоящая магия, не иначе!

– Напоминаешь персонажа из игры, в которую Каосу всё играла… – задумавшись, парень цокнул языком и чуть прищурил глаза, вглядываясь в портрет. – Почему мне кажется, что ты что–то скрываешь, м? – парень стал ощупывать рамку картины, но, не найдя ничего особо подозрительного, Клаус махнул на портрет рукой и отправился осматривать покои дальше. – Вспоминаем игры… Может тут есть какой–то рычаг в книгах или подсвечниках?

На полочках стояло большое количество шкатулок с драгоценностями – особенно много таких было для рук и, видимо, рогов – ну, или пальцев Хозяина Леса, но Берсерка смутила странная перемычка на кольцах. Он не стал трогать их, хотя промелькнула мысль о том, что можно было бы сейчас спокойно совершить кражу… Парень усмехнулся – на его плече была татуировка жука, и как однажды Каосу расшифровала это: «Желаю удачных краж» – и это заставило Клауса слабо улыбнуться – он вспомнил, как тепло улыбалась его любимая. Скоро, уже скоро он снова сможет её обнять, прижать к себе и рассмешить, чтобы услышать этот потрясающий смех.

– Ищем дальше! – казалось, ничто не могло сбить его настроя, но вот отвлечь – вполне. Как раз таким оказался вид из окна покоев: был виден прекрасный лес, который будто бы светился из–под крон как яркий теплый свет сотни фонариков. Как оказалось, вокруг дворца – так решил называть это место парень, – вытянулась плотная стена, отгородившая его от города, что раскинулся совсем рядом. А вот рядом с воротами он заметил кое–что странное – что–то распласталось на кресте.

– Бабушка Ната… – Клаус чуть было не вздрогнул от неожиданности – к нему подошла Кассандра и, приобняв за плечо, прижалась, пока её взгляд без отрыва был прикован к распятому телу, – Хозяин Леса казнил её прямо на моих глазах. Знаешь, незадолго до того, как Каосу должна была попасть в город, Ната нашла нас и забрала вместе с Эланном, чтобы спасти от людей. Уже дома я вдруг почувствовала изменения в себе – никогда не знаешь, когда к тебе придет Откровение и ты откроешь в себе дар. Я обрела свой. Князь почувствовал это, прислал за нами, но… он решил, что Ната скрывала меня специально. Ведь пока я жила у неё в Избушке, дар не проявлялся – это как у женщины, прожившей лет пятьдесят, всё ещё не выпали бы молочные зубы. Князь решил, что Ната назло подавляла мою магию – и убил её, заставив меня после поблагодарить за… «освобождение».

Нимфа шмыгнула носом, быстро стерев подкравшуюся к уголку глаза слезу.

– Я не прощу ему этого. Никогда и ни за что. Даже если всё это правда, Ната всё равно не заслужила подобной участи! Лучше бы я и вовсе осталась без дара…

Клаус не знал, какой была та самая Нимфа при встрече с Каосу, но вот он сам видел, сколько злобы и мстительного огня сейчас сдерживала в себе девушка. Кажется, ещё немного и Кассандра вспыхнет самым жарким пламенем, спалив им всё это место дотла, праха, который скоро развеет ветер. Но что–то заставляло её сдерживаться – всё, что она сейчас делала, это прижималась к парню и осторожно впивалась аккуратными ноготками в его плечо. Каосу тоже так делала иногда, прижимаясь к Клаусу, ища в том поддержку. Но в такие моменты она быстро себя брала в руки, боясь оставить следы на коже юноши от своих порой острых ноготков.

– Мы всё сделаем правильно, – протянул Клаус, обняв Нимфу так, чтобы отвернуть её от окна, и осторожно отвел её вглубь комнаты, – и за Нату отомстим. Но сейчас мне нужна твоя помощь, чтобы найти Каосу и вернуть её к жизни.

Девушка осторожно отстранилась и, приложив руки к вискам Берсерка, ненадолго прикрыла глаза, сосредоточившись. Когда она распахнула ресницы, Клаус увидел кусочек галактики в её больших неземных глазах – в них даже будто звезда упала.

– Я вижу, что Хозяин Леса падет. Вижу, что Каосу проснется. Я вижу, что вас будет больше, но… там будет Богиня. Ох! – от волнения её сеанс предсказаний прервался – и девушка испуганно посмотрела на парня. – Не верь Богам! Не верь! От них пошла Тьма! Это они виноваты в падении Матери Природы! Пообещай мне, что не будешь верить ни им, ни их слугам! Все, кто там ещё живы, давно принадлежат Богам и сердцем, и душой, и телом! Запомни, Клаус! – Кассандра, явно переживая больше нужного, чуть ли не набросилась на обескураженного парня. Но поняв, что она перегибает палку, девушка осторожно выдохнула и убрала от него руки. – Прости. Идём…

Кассандра опустила голову и побрела вглубь комнаты. Возможно, именно благодаря своему дару девушка смогла так быстро найти нужный рычаг, или она очень хороша знала, где находится тот самый заветный рычаг. Тут портрет на стене дрогнул, а после стал «отходить» в сторону.

– Черт, я так и знал! – кажется, Клаус был рад, что его подозрения о тайне портрета оказались верными.

***

Тронный зал был поистине величественным местом, где каждый уголок дышал древностью и магией. Высокие своды потолка, украшенные изящной резьбой по дереву, уходили далеко вверх, создавая ощущение бесконечности пространства. На стенах висели гобелены с изображениями великих битв и триумфальных побед, а также сцены из мифологии местного народа.

Пол зала был выложен мозаикой из драгоценных камней, которые переливались всеми цветами радуги при каждом шаге. В центре зала стоял огромный трон, вырезанный из цельного куска белого мрамора, инкрустированный золотом и серебром. По бокам трона стояли две высокие статуи древних предков королей, держащих в руках мечи, символизирующие силу и мудрость. Вдоль стен располагались колонны из хрусталя, через которые проходил мягкий свет, создавая иллюзию того, что они сами излучают сияние. Между колоннами висели огромные люстры, сделанные из прозрачного стекла, внутри которых горели волшебные огоньки, напоминающие звезды.

На полу перед троном лежали ковры ручной работы, сотканные из тончайших нитей шелка и украшенные узорами, символизирующими природу и гармонию. Воздух в зале был наполнен ароматом цветов и трав, которые росли в больших вазах, расставленных по всему залу. Все это создавало атмосферу величия и благородства, достойную правителя такого древнего и могущественного народа, как нимфы и им подобные, населяющие этот мир.

И лишь оно темное пятно выделялось на общем светлом фоне. У самого подножия трона, на котором восседал благородный Хозяин Леса, на коленях и весь в заколдованных цепях, сидел Джошуа. Его иссиня–черные волосы спадали на лицо – было видно, что его не раз одарили множеством пощечин. Но он всё ещё усмехался и с презрением смотрел на раздраженного правителя этих земель.

– Мне надоело твоё упрямство! Скажи мне, как пробудить эту девушку? Почему я не смог её пробудить?

– Ваша королевская кишка излишне тонка для такого благородного дела! Её пробудить может только искренне любящее сердце, а мы все знаем, что у тебя в помине нет ничего подобного! Грязный ублюдок! – не сдержавшись, Джошуа плюнул Князю в лицо, но тот смог с помощью магии защитить своё лицо. Но за оскорбление Торговец получил очередную пощечину.

– Думай, прежде чем тявкать, жалкий оборванец! Всё ещё не можешь простить, что тебя отвергли? – тут уже усмешка будто бы перепрыгнула уже на лицо мужчины, покинув Джошуа. Но тот лишь горделиво поднял голову и прищурил глаза. Князь продолжил. – Я помню, как ты бегал за ней, но она всё равно предпочла меня… Помнишь?

– Помню, – кивнул Джошуа, – и помню как ты мучил её, как принуждал к тому, чем она не любила заниматься – от ваших дурацких помпезных ужинов до грубых и беспардонных поцелуев всем на обозрение. Но тебе этого было мало, правда? И ты решил воспользоваться помощью Богов, взамен пообещав оградить их от опасностей. Не так ли? И всё это ради таких грязных целей – таких же грязных, как остатки твоей жалкой души!

Князь Леса усмехнулся и, откинувшись на спинку трона, закинул ногу на ногу.

– Ты так уверенно говоришь такие глупые вещи... От ревности видел всё таким образом, хах? Забавно ~… – протянул тот сладко, а затем зевнул, – но мне уже надоела вся эта чушь. Стража, уведите его к другому пленнику.

Джошуа почувствовал, как незримые руки перестали давить ему на плечи, позволяя наконец встать – потянувшись, мужчина шумно выдохнул. Когда к нему подошла стража, Джош лишь дернул плечом, не позволяя до себя дотронуться. Внезапно с него будто спали незримые цели, позволяя очагу магии в нём воспылать с новой силой – мужчина смог дышать свободно.

– Я не закончил, Рогатый. Хочешь знать, что скоро произойдет? Сделать тебе предсказание?

– Твои пустые угрозы меня не интересуют. У меня появилась Нимфа, которая предсказывает моё славное будущее. Как ты понимаешь, я верю её больше, чем тебе, старый друг, хе–хе!

Торговец усмехнулся.

– Ты думаешь, что здесь ты и твои прислужники – лешие и феи, неприкаянные души утонувших на болотах и трясинах и другие твари – что здесь вы все в безопасности? Но это наваждение. Весь наш мир пропитан Тьмой – весь! И я – тому подтверждение, – Джошуа вскинул руки – и цепи легко сорвались с них, звонко упав на пол. Затем Джошуа элегантным жестом заставил появиться на себя не только прекрасный черный костюм по типу парадного военного мундира, но и скрыл голову изящным шлемом, скрывший его лицо темной пеленой. Стражники замерли на месте, но не только от страха – Джошуа сковал их.

Хозяин Леса только сорвался с места, но стоило мужчина вытянуть вперед руку, как черные цепи приковали его обратно к трону.

– Место, – приказал Джошуа, явно усмехаясь. – Да начнется мой Суд. Хозяин Леса! – обратился он к правителю. – Я – Черный Офицер, обвиняю тебя в покушении на жизнь моей госпожи, Матери Природы, и заражении её и всего мира Тьмой!

– Ложь! Ты лжешь! – сорвался на крик Князь Леса и, вырвавшись из оков, бросился на оппонента – прекрасная плитка трескалась на мелкие кусочки, когда из–под пола резко вытягивались увитые шипами лозы. Они пытались опутать собой ноги Офицера, но тот был чрезвычайно ловкий, чтобы попасть в такую ловушку, даже когда их скорость стала резко возрастать.

Тут же рядом с Князем возникли Нимфы. Они появились совершенно неожиданно – казалось, из солнечного блика отделилась тройка блесток, которые мигом перевоплотились в девушек, бросившихся на врага. Волосы Огнива превратились в пылающий костер, а платье Зефир напоминал перевернутый бутон желтой каллы – легкий цветочный аромат окутывал её, заставляя края слегка покачиваться от потока её собственного ветерка. Шевелюра Водяницы была похожа на кусочек моря, в котором отражалось пламя Огнива, красиво переливаясь – словом, каждая из Нимф и впрямь как–то отражала в себе свою стихию. Может Офицер Джошуа и дальше бы с удовольствием рассматривал прекрасных воительниц, но те не давали такой возможности, нападая на противника, чтобы защитить своего господина. Тот даже расслабился и уселся обратно на трон, глядя на битву со стороны.

Огниво создала в руке огненный вихрь и направила его в сторону Джошуа – несколько таких вихрей стали преследовать мужчину, но тому удавалось их избегать. Зефир, поднявшись в воздух, стала направлять ветер так, чтобы враг попал в одну из этих ловушек пламени, но Офицер направил в её сторону руку и сжал пальцы – пространство исказилось, что–то произошло – и девушка упала на пол, ухватившись за живот.

– Больно! – протянула она жалобно.

– Прости, красотка, но ты мне мешала! – с улыбкой ответил мужчина, однако вновь оттолкнул её в сторону – один из огненных вихрей несся на неё и мог ранить. – Знаешь… – вдруг протянул он, – а я ведь чувствую кое–что в тебе, милая! Думаю, что–то родственное в твоей душе…

Спустя всего мгновение на том месте, где она лежала, появилась лужа – Водяница пыталась уберечь свою подругу от ожогов, но Джошуа успел быстрее. Обе девушки не поняли его намерений, но вот Огниво подобный жест не оценила.

– Вы, две бездарные дурочки! – крикнула она. – Почему я одна борюсь против Офицера Тьмы!? Зефир, Водяница, как вам не стыдно вести себя так, даже не пытаясь спасти нашего господина!

И Хозяин Леса разделил её настрой – крепкая лоза, появившись из–под пола, крепко сжала Зефир и откинула ту в сторону.

– Бестолочь, – разочарованно выдохнул мужчина, с презрением глядя на свою слугу. Та, сжавшись в комочек, придерживала живот и, трясясь, прижалась к стене. Перед её глазами всё кружилось, размывалось, а во рту чувствовался желчный привкус крови. Видя это, Водяница явно испугалась и тут же попыталась окатить Офицера водой, но потом вышел неуверенный и слабый, потому Джошуа легко его отразил так, чтобы потушить один из вихрей Огнива.

– Вот это трата талантов! – усмехнулся Джошуа и, отразив следующую атаку Водяницы, вскоре оказался у стены, где, дрожа, погибала Зефир. Он протянул ей руку. – Идем со мной – я помогу тебе расправить твои Тёмные крылья, – Джошуа понял, что именно в этой Нимфе скапливалась Тьма, которую он ощутил. Даже в злобной Огниве не было столько подавленной боли и страха – она просто была бурной и выражала свою верность Хозяину Леса через битвы. А ведомая Водяница никогда особо не держала в себе эмоции – в этом они были схожи с огненной Нимфой, просто самовыражались по–разному.

– Н–нет! – Зефир замотала головой, но от этого ей стало только хуже. – Я должна быть верной… верной слугой моего господина!

– Ты ему не нужна. Он выкинул тебя как мусор. Откуда в Нимфах такая верность?

– Он… даровал нам жизнь и имя. Без имени у Нимфы нет ни сил, ни жизни!

В этот момент Огниво и Водяница продолжили атаковать, и Офицер отвлекся на них:

– Да боги! Мы же разговариваем, грубиянки! – он сложил ладони и от хлопка затряслась сама земля – с потолка упали кусочки лепнины и мозаики, а со стен свалились картины. Нимфы упали на пол, а их глаза на время заполонила тьма – они ничего не видели и были оглушены. Прервав их атаку, Джошуа вернулся к Зефир. – Всех Нимф создала Мать Природа, чью силу просто нагло своровал Князь – и толком не понял до сих пор как с ней обращаться. Он – тот, кто погубил Матушку. Разве можно быть настолько слепой? Если бы Нимф создавал он, то почему вас только четверо? Почему он не мог пробудить силу последней твоей сестры? Да потому, что это не в его власти – и Младшей пришлось долго накапливать в себе последние частицы магии Матери, чтобы обрести свою силу. Да и разве ты не заметила, что он просто называет вас именами ваших сил? Наверняка, чтобы самому помнить, кто и чем тут управляет. Хватит быть такой наивной.

Зефир посмотрела на Князя, который, поднявшись с трона, уже направился к выходу. Видимо, мужчине наскучило шоу и он решил, что лучше покинуть Зал, пока враг отвлечен на его прислужниц, о благополучии которых он совершенно не думал.

– Если всё так… – она протянула мужчине руку и тут же потеряла сознание. Но ненадолго: Офицер через касание поделился с ней своей силой – и светлые волосы девушки тут же потемнели, а наряд стал более практичным – платье сменилось костюмом, который Нимфе пришелся по душе – особенно все те элементы, которые показывали её стихию.

Поднявшись на ноги, Зефир вдохнула глубоко и сделала выдох – от её дыхания в Зале поднялся такой сильный ветер, что пару оглушенных Нимф тут же отбросило к трону, а сам Хозяин Леса вжался в стену – его лозы никак не могли ему помочь здесь. Нимфа не останавливалась и шла вперед – звук её каблуков отражался от стен замолкшего Зала, пока Зефир не подошла к Князю. Девушка посмотрела на него своими черными глазами, будто ища в его взгляде ответы на свои вопросы, но мужчина лишь оскалился на неё.

– Это правда? – тихо протянула девушка. – Мой господин, Вы убили нашу дорогую Матушку?

– Это всё ложь! – разозлился Князь, но вдруг его искаженное злобой лицо расслабилось, а в глазах отразилось замешательство, когда он заметил, что черные слезы полились с лица Зефир. Но его оцепенение было кратким – Хозяин Леса вновь нахмурился и попытался схватить Нимфу за плечо, но тут же по его руке потянулись черные жилы, которые исчезли сразу, как он убрал руку – остались лишь черные ногти на нескольких пальцах. – Огниво! Водянка! Быстро поднялись и помогли мне!

Но девушки ничего не ответили.

– Черт… Хочешь сделать дело – делай всё сам… – процедил тот сквозь зубы, но вдруг всё затряслось, будто внезапно началось страшное землетрясение. – Да какого чёрта здесь происходит!?

Глава 13. Её сладкие грёзы...

… и после раздался страшный крик – Каосу рухнула на колени, крепко обхватив живот руками, и закричала от нестерпимой боли, которая обняла её колючим кольцом и прожигала тело. Несколько секунд – и девушка поняла, что боль она не ощущает – та вдруг исчезла столь же резко, как и напала на неё там, на Арене. Крови, которую она ожидала увидеть на руках и теле, тоже не было.

Вообще ничего не было.

Вокруг была только тьма, а сама девушка будто бы сидела в воде, но кроме глухого звука всплеска при контакте не было ничего. Пространство не ощущалась как вода, не оставляла следов или влаги на ногах, которые должны были быть погружены в эту «воду». Но были белые круги, порожденные каждым любым движением – круги расходились, становились всё больше и… внезапно пропадали, доходя до невидимого края.

– Что произошло? – девушка уперлась на одну руку, а второй крепко себя обняла за талию. – Это – смерть в этом мире? Я умерла??

Осознавание своего «нежитья» заставило девушку осесть, ошарашено пялясь в пустоту впереди. Страшная паника начала нарастать в груди, да с такой силой, что совсем скоро Каосу почувствовала, будто чьи–то руки стали душить её, сжимая пальцами тонкую шею девушки. Когти паники пробили собой площадку под ключицами, забрались под кожу и кости, разорвав мышцы, обхватила своими холодными пальцами её трепещущее сердце и начало сдавливать.

– Дыши! Дыши! – приказывала сама себе Каосу, ощущая горячие слезы, которые крупным бисером катились по её щекам, оставляя солоноватый след на губах Волшебницы. Вдруг где-то впереди послышался странный шорох – неужели в этом пространстве есть кто-то ещё?

«Я хочу уйти! Я так больше не могу!! П–почему они так ведут себя со мной? Я делаю всё, что только знаю и умею, я пытаюсь ко всему привыкнуть здесь, а они вместо помощи просто позорят меня п–перед всеми!!» – Каосу замерла, поняв, что слышит собственный голос – и это отвлекло её от приступа паники, дав возможность переключиться. Девушка подняла глаза, увидев перед собой собственное воспоминание. Как–то не столь давно она пыталась уволиться с работы, так как разговоры с коллегами не давали никакого толку. Каосу вдруг увидела силуэт, который скоро обрел форму – и вот перед ней стоит она же, трясясь как кленовый лист, которая пыталась выговориться директору компании. Но тот лишь махнул рукой, говоря: «Ты на больничном, правильно? Вот и иди лечись! Потом поговорим…» Конечно, никто с ней так и не поговорил. Ситуация стала только ухудшаться, что совсем выбило девушку из строя.

– Что… это? – девушка осторожно поднялась на ноги и прошла вперед, протягивая руку к своему воспоминанию – застывшая фигурка замерла, отражая на своем лице всё то отчаяние, которым на тот момент было перегружено сердце Каосу. – Это был ужасный день… Но я это пережила. Уволилась. Нашла место лучше. Всё хорошо… – пусть слова звучали неуверенно, Каосу всё же обняла своё воспоминание – и то распалось на кучку сияющих семян одуванчика, которые полетели куда–то вверх и растаяли. Волшебница следила за ними глазами, пока клочки воспоминания не исчезли, оставляя странное ощущение после себя. Почему ей показали именно это воспоминание? Может ли быть так, что именно после тех событий она как-то оказалась в этом мире?

- Неужели меня привело в этот мир моё отчаяние? – девушка поджала губы. – Даже если так… что же могло произойти, чтобы я..? – но страшная мысль заставила её резко закрыть рот руками и, ошарашено смотря вперед, оборваться на полуслове. На не скажет этого вслух. Но мысль её сильно напугала – и Каосу замотала головой. – Нет! Я не могла этого совершить… Только не из-за такой глупой причины! Да никакие работы и коллеги не стоят того, чтобы я… да хоть кто-нибудь! Чтобы кто-либо погибал таким… любым образом! – от страха её голос сорвался в конце на крик, а от возмущения она топнула ногой.

Всплеск воды резко прервался, хотя должен был ещё продлиться до момента, пока капли не упали бы обратно. Казалось, в этот момент время замерло. Хотя… есть ли здесь вообще какое-то время? Этого Каосу никак не могла понять – она лишь коснулась замеревших капель воды пальцами – те не изменились и почти не дрогнули, хотя на ощупь были приятными и совсем не холодными.

- Раньше здесь меня бы успокаивала вода, но сейчас и её не стало, - девушка поджала губы и решила пройти немного вперед. Край её плаща всё ещё касался поверхности застывшей воды, никак её не беспокоя своим прикосновением – он едва ли касался её, скользя по поверхности как по льду. Каосу сделала ещё несколько шагов, как вдруг кто-то словно схватил её за край одежды и потянул на себя. От резкости неизвестного захватчика девушка упала на спину и должна была остановиться, попав на пол (или ту поверхность, что заменяла его в этом странном мире), но вместо этого Волшебница вдруг провалилась куда-то дальше. Было очень трудно дышать, будто она попала в безвоздушное пространство, а вездесущая тьма и вовсе давила на глаза. Ещё миг – и что-то вытянуло её на поверхность, продолжая тянуть Каосу назад.

Когда девушка открыла глаза, всё вкруг закружилось. И ещё несколько секунд глаза никак не могли сфокусироваться на чем-либо, а окружение вокруг давило тем, как быстро начало набирать цвета. Вдруг чернота превратилась в свет, в который неизвестный художник подмешивал всё больше и больше красок – зеленые, синие, голубые пятна. Чтобы не стало плохо, Каосу зажмурила глаза – и открыла их когда послышался легкий перезвон.

Внезапно девушка оказалась посреди какого-то леса. Всюду цвели цветы, на кустарниках зрели ягоды и цветы, деревья вытягивались всё выше, а через их крону тянулись к земле солнечные лучи. Попадая на лужи, они создавали солнечных зайчиков – и те, оживая, перепрыгивали с цветка на цветок, а от него – к озеру, и там прыгали по кувшинкам. Очаровательно.

Мягкая трава, на которой лежала девушка, была похожа на перину самой удобной постели, на какой сейчас лежала девушка. Легкий ветерок едва колыхал бутоны цветов, подгоняя разноцветных бабочек и пушистых пчел.

- Ах, если бы моя магия могла создавать такую красоту… Я бы смогла изменить этот мир к лучшему.

- Это – последний уцелевший мой Алтарь.

Услышав голос, девушка резко поднялась и, несколько секунд выжидающе сидя на коленях, оглянулась по сторонам. Вскоре перед ней появился силуэт прекрасной женщины с большим цветочным украшением справа на голове. Её волосы были выше плеч, хотя передние пряди опускались до самых колен, внизу будучи украшены драгоценными камнями и тонким золотом, создающими цветочные узоры, оплетающие пряди. Элегантный наряд нельзя было назвать броским, но и скромным его не назовешь. В целом, эта женщина была похожа на сказочную фею или королеву этого заколдованного кусочка Эдема.

- Вы – Матушка Природа? – осторожно спросила Каосу. Женщина ласково улыбнулась, и Волшебница, не вставая, поклонилась её. – Я – Каосу, Волшебница…

- Я знаю, милая. Мы сейчас в нашем общем сознании – и я узнала кое-что о тебе. Прости, это невежливо, но я не могла иначе. Мне было любопытно, кто теперь меня заменяет, - её улыбка стала немного печальнее, - точнее, заменял. Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, моя милая. Но твоя жертва… - она приложила руку к груди и тяжело вздохнула, - так трогательно… и вполне достойный конец.

- Стойте! Стойте… - Каосу, нахмурившись, поднялась с колен, но плечи её всё ещё были слегка напряжены – она отчего-то не спешила выпрямиться перед Богиней этого мира. – Я… умерла?

- Именно так. Несколько волшебных копий пронзили твоё тело в семи местах, задев твои органы и разломав кости. Единственное, что поддерживает тебя от полного исчезновения – последний след моей силы. И так как это – очень хрупкая опора, я поспешила скорей найти тебя и поговорить. Я… хочу рассказать тебе кое-что. Если вдруг случится так, что ты наследуешь мою волю, ты станешь хранителем моей истории. И передашь её следующей Зеленой Ведьме.

- Стойте… Я не понимаю…

Но Мать Природа уже не слушала. Внезапно запела она, а с ней – весь окружающий мир. Птицы, звери, растения – все они каким-то необыкновенным образом создали музыку, которую не сыграл бы даже самый талантливый оркестр под руководством самого искусного дирижера. Каосу молча села на колени и с изумлением стала слушать.

Под слова песни стали появляться призрачные образы – и вот около озера появилось три фигуры: сама Матушка во всей красе; рядом с ней мужчина, похожий на Джошуа, только более опрятный и свежий; и высокий мужчина с оленьими рогами на голове, который и вел женщину под руку. В своей песни Матушка рассказала, что они трое стали теми, кто создал этот мир – однажды их сюда призвали, чтобы из мертвого камня взросли деревья, появилась вода, а с ними – вся жизнь. Матушка создала леса, горы, пустыни; Джошуа принес людям науку и дали роли местным божкам; Лесной Царь стал покровительствовать волшебным существам, чтобы те жили в мире с людьми.

И всё было прекрасно, пока к ним не пришла сама Любовь. Джошуа был более скромным и всё надеялся, что Матушка сама придет к нему, а его товарищ действовал смелее – он проводил время с женщиной, уводил её на прогулки, дарил подарки. Но Богиня сомневалась в нём – всё же, он единственный из них троих дал себе высокий титул и надел Корону, заставляя всех называть себя Царём. Была, была в нём какая-то Тьма, которую сложно было рассмотреть из-за слепой веры, что друг не может оказаться ненадежным.

- И вот услышал он отказ… - поющая Богиня с болью посмотрела на пару силуэтов у самой кромки воды. Лесной Царь начал резко вскидывать руки, явно крича и угрожая девушке. Та, дрожа, всё же смогла дать отпор – и ушла, оставив озлобленного мужчину одного.

- Пришел ко мне, подарок принося… - следующий куплет открыл перед Каосу образ комнаты, украшенной чьи-то портретами и с узкой странной постелью. Когда Богиня надела черное ожерелье, произошли изменения: казалось, кто-то разбавил её водой и макнул кистью с черной краской – и черная акварель, вытягиваясь из пятна, стала поражать собой всё тело девушки. Её обуяла Тьма.

- Думал, стану я покорной, А сердце мигом одолеет страсть… - проятнула Матшка печально, но затем в её глазах блеснул истинный гнев, - Но этой Тьмою жизнетворной Меня заставил новой Смертью стать! – и перед глазами Каосу разгорелась настоящая война обезумевшей Богини против всего того мира, который она сотворила. Виновник трусливо сбежал, пока Джошуа пытался помочь. Но его поразило Тёмное Копьё, не только пронзив его тело, но и заразив своей черной магией. Какое-то время Безумная Богиня уничтожала всё живое, пока Джошуа не нашел способ её усыпить – и она закрыла глаза, а вместе с тем закончилась история.

- Что было дальше, я уже не знаю, - Богиня тяжело вздохнула. – Но я знаю, что Эрик делает всё, чтобы вернуть меня к жизни.

- Мне очень жаль… - Каосу поджала губы. – Там был Джошуа и… Эрик?

Матушка посмотрела на Волшебницу.

- Эрик – это мой друг, который пытался меня спасти. Второй же – Лесной Царь или как он там себя величает… - она скучающе подперла рукой щеку и уставилась на озеро, - подлый гад! Я думала, он правда меня любит, но ему нужна была не такая чистая и нежная любовь… Думал, если заразит меня Тьмой, я превращусь в развратную чертовку, хах… - она отвела взгляд в сторону, - ничего другого ему не было нужно.

- Я Вас понимаю, - осторожно произнесла девушка, опуская глаза, - кажется, я прошла через нечто подобное. Правда, без магии. В том мире, откуда я, магии нет, но вот таких… уродов – более чем достаточно. Я несколько раз доверяла тем, кто просто хотел мной воспользоваться, однажды даже была в опасности из-за этого… - Каосу было трудно, но она всё равно решила рассказать, - один человек решил, что вправе воспользоваться мной без моего согласия. Благо, всё не зашло слишком далеко… Но я долго пыталась от этого отойти, - она вдруг почувствовала, как мягкие руки Матушки обхватили её и бережно прижали поближе.

- А потом?

- Потом… - на лице девушки вдруг появилась улыбка, - появился мой дорогой Рыцарь. Тот, кто занял роль Берсерка в этом мире. Он… до сих пор так нежен и заботлив, он всегда волнуется за меня и считается с моими желаниями. Он любит меня по-настоящему. И я его. Я всё для него готова сделать.

- Я знаю, - женщина грустно улыбнулась, - ты отдала жизнь ради него.

- И сделала бы это снова, если бы это понадобилось.

Матушка Природа задумалась. Они обе некоторое время молчали, пока Богиня не уложила девушку себе на колени.

- Поспи. Тебе пригодятся силы.

- Для чего?

- Скоро узнаешь.

Каосу послушно легла и прикрыла глаза. Она чувствовала, что что-то тяжело легло на её шею – словно ожерелье из камней. Вскоре она откроет глаза.

По-настоящему.

Глава 14. Когда пробудилась Тьма..

Когда портрет с шумом отъехал на механизме в сторону, издавая протяжный оглушающий скрип, Клаус уже было прошел в открывшийся темный проход, но его внимание вдруг переместилось на Кассандру, которая стояла, продолжая смотреть в окно. Она замерла как неподвижная статуя или будто позировала для какого-то невидимого художника.

- Кассандра, - позвал её Рыцарь, ступая одной ногой в темноту, - я понимаю, что тебе больно, но тебе не стоит продолжать смотреть туда. Пожалуйста, идем, - мужчина протянул руку Нимфе, но та и не пошевелилась.

- Нет, - проронила она вдруг, едва заметно мотнув головкой, - не понимаешь. Тебя не было с нами все эти долгие годы. Я потеряла человека, которого любила так, как даже самые преданные Нимфы не поклоняются Хозяину Леса.

Её взор плавно проскользил с окна на Клауса, и тот впервые в полной мере ощутил, насколько такой взгляд, полный горя и утраты, может быть тяжел. Может когда-то он и сам смотрел так на кого-то, но на него такой взгляд ещё не падал. Точнее, не совсем такой. Его дражайшая любовь смотрела на него с болью в её стеклянных от непрекращающихся слез глазах, видя в нём ту опору и защиту, какой ей не хватало в тяжелый для неё момент. Но Кассандра смотрела иначе: она не ждала защиты и помощи. Она была пуста внутри. По крайней мере, по отношению к Рыцарю.

- Только потеряв её, я осознала смысл всех тех её поступков, за которые была на неё в обиде, - её взгляд снова устремился на распятую фигуру вдали, - я думала, она не верит в меня. Не понимала, почему она не позволяет мне использовать прикладную магию. Почему… не позволяет мне служить Хозяину Леса. Просто она хотела меня защитить… Всё это время она защищала меня от этого мерзкого убийцы, занявшего место нашей дорогой госпожи, - внезапно в её голосе он услышал напряжение и дрожь – девушка крепко обняла себя за плечи, вонзив в кожу свои ноготочки. Клаус увидел, как она поджимает губы, чтобы не заплакать – Каосу тоже так делает. - Ната не хотела, чтобы я уходила в опасный мир за пределами нашего, маленького. А я этого не ценила. Какая я идиотка!

Клаус осторожно подошел к девушке и обнял её за плечи. Кассандра держалась несколько секунд, но затем, повернувшись лицом к Клаусу, уткнулась лбом в его плечо и, прикрыв лицо руками, заплакала.

Мужчина ничего не говорил – этого и не надо было. Сейчас Нимфе не хочется ничего слышать – особенно не потерпела бы она жалости к себе.

Но вот спустя какое-то время слезы стихли и послышалось тихое шмыганье – вытерев ладошкой мокрые от слез щеки, Нимфа зашмыгала носиком.

- Прости, я…

- Не надо извиняться, - прервал её парень, - я всё понимаю. Надеюсь, тебе стало чуточку легче?

- Наверное, - неуверенно пролепетала она, начиная отрывисто дышать после слез, - охх… И-идем, пожалуйста? – девушка поджала губы. Ей было так стыдно за проявление своей слабости, что она правда стыдилась поднимать на Рыцаря глаза. – Нас ждет Каосу…

- Слушай, - Клаус посмотрел в сторону окна и чуть прищурил глаза, - а ты знаешь как правильно будет её, ну, упокоить? Я хочу, чтобы её душа упокоилась. Хоть… лично мы и не были знакомы, но это ничего не решает – я обязан помочь ей. Может и Каосу поможет?

- Может, - кивнула Кассандра, - они виделись… Правда, не знаю, будет ли Каосу рада воспоминаниям о Нате… В любом случае, я верю, что она не откажет мне в помощи, - наконец Кассандре удалось немного успокоиться, но поворачиваться к окну она не решалась. – Знаешь… - вдруг добавила она, отчего-то слегка краснея, - Каосу очень с тобой повезло…

- Как и мне с ней, - с улыбкой ответил Клаус, осторожно пригладив свою бородку.

***

После долгой дороги по туннелю, который открыл паре портрет, первым на свет вышел Клаус – как оказалось, он случайно порвал портрет, который должен был аккуратно выехать вперед и в сторону, если бы Кассандра раньше обнаружила механизм и нажала на рычаг.

- Так можем и тот портрет можно было порвать? – парень театрально вздохнул. – А мы мучились.

Девушка лишь слабо пожала плечами, с неловкой улыбкой глядя на Клауса и аккуратно смахивая с его головы пыль и прилипшую паутинку. Почему-то именно сейчас Нимфа вдруг заметила, какая статная у Рыцаря фигура, а цвет волос – точно цвета поля ржи. А глаза? Как у человека могут быть такие красивые глаза, полностью отражающие в себе краски природы? Золото полей, зелень лесов и… корица! Почему-то карий оттенок напоминал Кассандре именно коричное дерево – вроде того, которое растет в саду на заднем дворе.

Клаус неловко стряхнул с волос пыль и огляделся. Небольшая комната, напоминающая спальню какой-то принцессы: столик был заставлен шкатулками со всеми возможными украшениями из драгоценных камней, что так красиво отражали в себе свет свечей! Да и те стояли на ажурных серебряных подсвечниках с золотыми украшениями в виде лиан с бутонами роз. Несколько статных манекенов, на чьих головах покоятся венцы из благородных металлов и камней, словно молчаливые стражи стояли, окружив покои под многослойным балдахином, напоминающим плотный цветок пиона, на котором тот тут, то там поблескивали алмазные и жемчужные капельки. Клаус осторожно протянул руку, чтобы отодвинуть часть этого убранства в сторону, но сейчас ему казалось, что рука его излишне грязная и какая-то неуклюжая – здесь всё так и кричит об элегантности и хрупкости. Может ли он коснуться этой красоты, не повредив её?

- Она здесь, - негромко проговорила Нимфа, осторожно отодвигая часть балдахина в сторону своей крохотной ручкой и открывая Клаусу вид на спящую принцессу, которая выбралась в реальный мир из какой-то чудесной сказки.

Каосу лежала на постели. Её лицо выражало спокойствие, хотя реснички то и дело подрагивали явно от не самых спокойных снов. Легкая морщинка пролегла между её бровей, выдавая скрытое беспокойство пленницы этой чудесной шкатулки с драгоценностями – а с чем ещё мог Рыцарь сравнить эти прекрасные покои? И самым главным их сокровищем была именно его возлюбленная, плененная беспокойными снами.

На её шее покоился тот самый амулет, который нацепил на неё Джошуа. Черные камешки, казалось, излучали почти неуловимую ауру, которая, однако, сумела напрячь Клауса – будто его внутреннее чутье подсказывало, что с этим украшением что-то не так. Но только он хотел снять его с шеи девушки, как рука Нимфы накрыла его собственную – и Клаус с непониманием глянул на Кассандру.

- Я хотел снять с неё кулон.

- Я поняла. Не надо. Смотри! – она показала на руки девушки, которые были сложены на её талии. Берсерк не сразу заметил, что те не были в перчатках – это её кожа почернела, а сверху выступали какие-то ажурные узоры, из-за которых парень и решил, что Каосу надела перчатки. – Она заражена Тьмой, - продолжила объяснять Нимфа, продолжая держать Клауса за руку, чтобы тот не касался девушки, - её нельзя касаться, иначе и ты заразишься. Пока она спит, никакой опасности нет. А вот ты вполне на ногах, ещё и с оружием! Представь, как много людей ты убьешь, впав в безумие?

Клаус вновь посмотрел на спящую Каосу. Вот она, здесь, совсем рядом. Но он не может коснуться, не может вновь прижать к себе и поцеловать. В доспехах и при оружии, сейчас Рыцарь чувствовал себя совершенно безоружным и бессильным – в чём смысл быть Героем, если ты не в силах помочь любимому человеку?

- Её можно как-то разбудить?

- Только в Цитадели Матушки Природы, насколько мне известно... Мы были в одном таком, но и он подвергся Тьме… - Кассандра тяжело вздохнула, - да и как бы мы её донесли? – рассуждала она вслух. – Думаю, её пока придется остаться здесь. Может, если тебе удастся победить Тьму, Каосу проснется? У тебя есть Герои Золотой и Розовой Звезды – может вы и без Зеленой Ведьмы обойдетесь? Я… пока могу помогать вместо неё, - Кассандра опустила глаза и прикрыла слегка покрасневшие щечки ладошками.

Но Клаус не обращал на её смущение внимания. Нет, не по грубости – просто он не мог оторвать взгляда от Каосу, не мог отойти от неё ни на шаг. Он не хочет оставлять её.

- Знаешь, - продолжила Кассандра, - я тут заметила… Её одежда тоже почернела – это нормально при заражении Тьмой, - но вот само платье… - девушка задумалась, - оно кажется знакомым. Но это не платье Каосу. Постой, - вдруг сказала она чуть громче обычного, а брови её насупились, - постой, постой, постой… - протараторила Нимфа и огляделась, - это комната госпожи! Платье госпожи! Все эти наряды и украшения… Ах, неужели Хозяин Леса снова пытается воскресить Её? – шокированная, девушка прикрыла вытянутый от удивления ротик рукой и ошарашено посмотрела на Берсерка. – Вот куда пропадали все остальные Ведьмы!

- Постой, ты о чём? Касс, - Клаус положил руку ей на плечо, - ты что-то надумываешь. Она просто лежит в комнате, ну, да, может и Матери Природы, но а куда ещё бы её спрятал этот Олень? К себе? Мы бы запросто нашли её и забрали. А может и Тьма это как-то всё там и заразила. Если это комната вашей местной богини, может Каосу сюда и положили, чтобы Тьма не распространялась? Ну, как это твоя Цитадель, про которую ты говорила.

Кассандра задрожала. Она пыталась справиться с тревогой и искренне старалась поверить в слова Клауса. Да, она явно просто себе надумывает всякое!

- Давай пойдем отсюда, мы всё равно ничего не можем сделать, - девушка поджала губы в тонкую полоску, а затем, цокнув языком, закусила краешек нижней губы, - нет, да, - пробормотала она, - мы здесь ничего не сделаем. Ну, мы знаем, что Каосу тут, она в безопасности. Как… победишь Тьму… ты вернешься за ней. Да? – её стеклянные глазки снова уставились на Рыцаря. Тот вновь тяжко посмотрел на спящую Волшебницу и молча кивнул.

- Хорошо, тогда пошли скорее… - Кассандра, быстро перебирая ножками, поспешила ретироваться отсюда, но Клаус так и стоял, молча глядя на возлюбленную. Он хотел показать ей, что он был тут, что он всё ещё рядом и что он найдет способ ей помочь. Как же он хочет снова коснуться её руки, прижать к себе поближе, поцеловать в лобик и прижать к себе. Хочет снова услышать её смех, увидеть эти потрясающие глаза цвета неба и услышать, как она ласково зовёт его…

Всё в этой комнате принадлежит кому-то другому – ничего отсюда не подскажет девушке, если она проснется, что Клаус был здесь. Но тут он заметил, что сережки девушки в виде змеек остались при ней – эти сережки были с ней и раньше, ещё до этого приключения. Потому мужчина решил кое-что проверить - он запустил палец под укрепленный воротник и стал выискивать на шее веревочку. И нашёл. Значит, часть памяти и украшения точно переносятся вместе с ними – это хорошо, это может помочь, когда он найдет Дио и Айзека. Но сейчас, зацепившись за веревочку, Клаус потянул её на себя и, когда та оказалась в его ладони, Клаус резко дернул и сорвал с себя кулончик, который аккуратно положил на талию девушки рядом с её руками. Едва половинка сердечка коснулась её тела, как по украшению потянулись черные лозы – и светлая подвеска из какого-то легкого бижутерного сплава вмиг почернела. Где-то под одеждой Каосу покоится такое же украшение. Интересно, она его успела заметить за этими безумными приключениями?

«Интересно, как много ты пережила? Ты у меня невероятно сильная, я знаю. Ты проснешься…»

- Я люблю тебя, - проронил Клаус и с неохотой отвернулся от девушки, направляясь в сторону прохода.

Неизвестно, может дело в его словах, которые были чрезвычайно искренними и наполненные любовью и тревогой за девушку; может дело в кулоне, который послужил символом его любви и заботы о ней, а может дело было и в том сне, который снился Каосу – а может совпало всё разом. Это не до конца понятно, но главное, что произошло дальше: стены комнаты задрожали, что сильно напугало Кассандру, которая уже прошла половину туннеля. Вскрикнув, она накрыла голову руками и побежала на выход, тогда как Клаус побежал обратно к Каосу и, зажав руками оба лепестка балдахина, навис на них над Каосу, чтобы на ту не попали обломки с потолка.

- Да что происходит!?

- Клаус…

Он опустил глаза и увидел, как она смотрит на него. Всего на мгновение её нежный взгляд наполнил его сердце теплом и приятной горечью, подобной той, что наполняет сердце приступ слез от счастья. Но тут же глаза девушки почернели, краска пропала с её лица, превращая его в белоснежный холст, а волосы почернели. Девушка закричала, будто её ежесекундно пронзало множество ножей – и волна, порожденная её криком, отбросила Клауса прочь. Он ударился головой о стену и обмяк на полу, а кусок потолка, раскрошившись, летел прямо на него.

***

Кассандра дождалась, когда всё стихнет. Она спряталась под столом, дрожа от страха и слыша, как зубки постукивают друг о друга. Девушка замерла и уже было хотела вылезти из-под стола, но тут послышался стук каблуков – эти шаги точно принадлежали не Клаусу. Неужели Каосу ожила? Нимфа собралась было вылезти, но тут заметила, как черные тонкие лозы потянулись под стол, но замерли на некотором расстоянии от неё.

Нет, это явно не Каосу. Если от той и пошла бы магия – а подобные элементы указывали на высокий уровень владения своим волшебством, который словно выбивался из своего носителя во внешний мир, - то, как Нимфе казалось, это были бы свежие цветы или ковер из свежей травы, как и полагалось Зеленой Ведьме.

Из-под полупрозрачной скатерти девушка заметила силуэт. Высокий, тонкий и глубоко чёрный, словно это ожила чья-то тень. И будто бы это была Её тень.

Когда неизвестная фигура ушла, Кассандра выждала ещё несколько минут и только затем высунулась из-под стола. Проход за картиной завалило, но было ещё возможно пролезть, если бы не черные шипы, который покрывали собой стены туннеля.

- Звездный свет, помоги мне! – Кассандра выставила скрещенные ладони вперед и создала луч свет, который продел сквозную дыру в препятствии перед ней. Понадобилось ещё несколько таких зарядов, чтобы появился более безопасный проход обратно в покои.

И когда девушка прошла через все эти препятствия, её глазам предстала ужасная картина: от нежного великолепия спальни Матушки Природы не осталось и следа. Наряды разорваны, украшения разбиты и валяются теперь среди обломков дерева и мрамора раскрошенных стен. Но первое, что заметила Нимфа, это полупрозрачный барьер над Клаусом, вокруг которого был ободок из шипастой лозы с розами. Видимо, пока сам барьер защищал Берсерка от тяжелых обломков, лоза, вытягиваясь, разбивала своей чудовищной силой всё то, что стремилось раздавить или нанести иной вред Клаусу. Но сейчас, когда опасность миновала, Барьер стал пропадать – он лишь покрылся шипами, когда Нимфа протянула руку. Но, видимо, не почувствовав от неё опасности, будто бы живой барьер «успокоился» и пропал.

- Клаус! – Кассандра упала перед ним на колени и осторожно повернула его на спину. Ссадина на его лбу вызвала небольшое кровотечение – и немного крови залило ему глаз. Пока тот был в отключке, девушка протерла его лицо обрывком своего рукава, а затем залечила рану – для такого урона её магии исцеления пока хватало. – Что тут произошло?.. И куда… ушла Она?

Подоспевшая стража была сражена – самые сильные воины Князя пали, не успев закрыть собой своего Владыку. Джошуа, будучи Офицером Тьмы, сразу почувствовал и всё понял – Она приближается.

На полу появилась и мигом разошлась по всей площади глубокая трещина. Вскоре пол провалился, покрошились стены и потолок – по ним трещины поползли далее, - и из образовавшейся ямы потянулся опьяняющий сладковатый туман. У некоторых лежащих на полу павших воинов изо рта пошла пена, а тела затряслись. Огниво, осевшая на колени, держалась за голову, которая сильно кружилась – Нимфа не могла никак сосредоточиться.

- Этот… аромат… - протянула она, беспомощно подняв глаза на лежавшую в полусознательном состоянии Водяницу, которая прислонилась к полуразрушенной колонне, - ты помнишь, сестра?.. Всё началось… с этого… запаха… - и она упала на колени Нимфы, потеряв сознание.

- Но почему я не пала? – спросила Зефир, переводя взгляд с трещин на Офицера. Тот слабо улыбнулся.

- Потому что ты приняла её – свою Тьму. Свою новую госпожу, - и посмотрел вперед с улыбкой.

Зефир посмотрела следом – и замерла. Перед ней появилась ослепительной красоты девушка – утонченная, грациозная и просто невероятная. Девушка в черных блестящих одеждах с развивающейся легкой накидкой. Её длинные серебряные локоны блестели, а ножки, облаченные в сапоги, осторожно приземлились на уцелевший край пола. Зефир, подобно Джошуа, склонилась перед ней со всем благоговением.

«Кажется, я видела её раньше…»

- Сейчас наша госпожа захватила тело новой Зеленой Ведьмы, - негромко проговорил Офицер, - не удивляйся так – у тебя отныне нет секретов ни от меня, ни от госпожи.

- Я… могу делиться своими мыслями с госпожой?.. – на удивление, девушка сейчас не испытывала страха или возмущения. Напротив – неужели она удостоена такой чести как иметь возможность делиться своими мыслями с такой могущественной Повелительницей Тьмы, которая одной своей аурой сломила волю её сестер – сильнейших из ныне существующих Нимф?

Сама же госпожа Тьмы прошла вперед. Вытянув руку, она заставила черные шипастые лозы обвить тело ослабевшего и разбитого Князя.

- Как давно мы не виделись… - проговорила она, слегка прищурив глаза и склонив голову, - ты стал настоящим посмешищем. Я подарила тебе такую империю, а ты привел её в упадок… Придется снова разгребать за тобой, - и как только она сжала ладонь, лозы впились в тело мужчины шипами, пронзая его практически насквозь. Темная багровая лужа растеклась под ним; золотые прозрачные бутоны раскрывались и исчезали на местах ранений Князя, но этой магии почти не хватало, чтобы помочь. – В мире так много тьмы и пороков… Этот мир прогнил заживо, - девушка улыбнулась, - как же мне радостно! – одна из лоз обвила грудь мужчины, протянув свой хвостик в руку Повелительницы, и та, резко дернув лозу на себя, заставила Князя повалиться вперед. Мужчина резко ударился лбом о ступени, которые вели к его трону – и Князь замер, цветы больше не появлялись.

- А теперь вы… - Тёмная госпожа направила руку на ослабевших Нимф, - Хаос! – и девушки были пленены в пузыри стихий друг друга. – Одна сгорит заживо, вторая – нахлебается воды. Они помрут на глазах друг друга, в стихии друг друга! Разве не мило? – она с довольной улыбкой села на трон, закинув ногу на ногу. – Ах, как приятно снова оказаться в мире плоти и крови! – она заметила вдалеке витраж. – Искажение перспективы... – протянув руку, девушка будто бы зажала этот витраж между пальцев – и вдруг он оказался в её руке, только очень маленький. – Князь Златоокий, Мать-Природа, Волшебный Рыцарь и… хах, пустое место, - она недовольно закрыла глаза и, уронив витраж, раздавила его каблуком. – Офицеры! – обратилась Тёмная Владычица к своим верным подданным. – Пора отправляться домой – в Тёмную Обитель. Перед набегом в Город Богов и порабощением остатков этого бренного мира мне нужно прийти в форму.

- Да, госпожа!

Вдруг девушка затряслась и обхватила себя за плечи. С резким воем она откинулась назад и вмиг разделилась надвое: тело поседевшей Каосу упало к подножию трона, а черная кошка грациозно приземлилась прямо на кресло.

- Джошуа, неси её. Что-то не дает мне полностью захватить её тело… Зефир, создай нам облако, чтобы мы скорее перенеслись домой. У меня пока мало сил.

- Да, госпожа, - Нимфа создала облако, на которое тут же прыгнула кошка. Пока Нимфа находилась рядом, никто не упадет сквозь созданное чудо природы. Джошуа, подобрав тело Зеленой Ведьмы, осторожно уложил его на облако – тоже не упало.

«Вот и славно…»

- Стой! Отпусти Каосу! – послышался голос, но прежде чем Тёмная Повелительница обернулась и обратила на это внимание, Джошуа заставил Зефир поспешить – и облако взмыло вверх, исчезая.

Подбежавший Клаус и Кассандра только успели проводить взглядом странное облако.

- Я видел! Каосу у них! – от беспомощности Клаус сжал ладони в кулаки и продолжал сверлить разломанный потолок взглядом, пока не услышал полный ужаса вопль Нимфы. Ноги девушки задрожали, и она упала, зажав рот рукой.

Стоило облаку исчезнуть, созданные Тьмой пузыри лопнули, и два тела (точнее, что осталось) упали на раскрошенный пол. Сожженная Водяница и утонувшая Огниво. Кассандра подалась вперед и едва прикоснулась к ним, но исходящий от погибших подруг странный запах заставил её замереть, заткнув ненадолго нос рукой.

- Это… всё ты виновата! – послышался булькающий хрип. – Если бы ты не ушла… предвидела бы… Кхе-кхе…

Кассандра перевела взгляд на раненного Князя, который даже на смертном одре был готов винить окружающих в бедах. Он с искренней ненавистью смотрел на Кассандру, которая, однако, не поддалась его натиску. Девушка крепко сжала ладони в кулаки и повысила голос:

- Это всё твоя вина! – крикнула она. – Ты виноват во всём, что происходит с нами с тех пор, как ты убил Матушку!

Мужчина, откашлявшись от крови, в смутном сознании посмотрел на неё.

- Ты… понятия не имеешь… что было тогда! – Князь сорвал с шеи подвеску, кинув её под ноги девушки, и, вновь закашлявшись, упал навзничь, проронив напоследок: - В Храме Луны и Солнца… Где всё началось…

Кассандра, явно брезгуя, даже сделала полушаг назад от кулона, но затем всё же решилась его поднять. Оказалось, это был перстень на цепочке; на вид – безделица, недостойная носиться Князем, но видимо это было для него чем-то дорогим, раз мужчина носил её у сердца все эти годы. Артефакт Нимфа решила сохранить.

Она подошла к телу Князя и с презрением проронила:

- Ната… точнее, бабушка Ядвига могла бы исцелить тебя. Жаль, что ты казнил её на площади, не так ли? – она странно усмехнулась. Кажется, приметив перемены в себе, Нимфа даже по достоинству их оценила.

«Немного Тьмы… и я стала так решительна…»

- Кажется, он ещё жив, - отметил подошедший Клаус и, присев на корточки, осмотрел Князя. – Да, точно – дышит ещё. А что он тебе дал? Он знает, куда нам идти? Куда эти твари делись?

- Город Куэщис, - уверенно ответила Нимфа, - только искусные гномы и дварфы были в силах соорудить Храм Луны и Солнца, вокруг которого и возвели свою новую обитель. Там всё началось. И туда лежит наш путь, - девушка посмотрела на Клауса, - ваш путь домой…

Клаус поджал губы, задумавшись.

- Если там – путь домой, то нам туда рано. Я должен спасти Каосу и вернуться вместе с ней. Я думал, он направил нас за ней.

- Когда мы ещё не были знакомы, Каосу погадала вместе со мной. И помимо тебя с ней в наш мир попала ещё одна пара героев. Помни: вас всегда приходит четверо: Алый Берсерк, Зеленая Ведьма, Розовый Бард и Золотой Плут. Иногда цвета меняются, но в истории такое было лишь раз или два. Потому… тебе следует отыскать ещё и Барда с Плутом. А там и Ведьма вернется, - ответила Нимфа, отводя глазки в сторону. – Знаешь, иногда бывает так, что Герой отказывается от своей роли – и остается тут, начиная писать уже собственную историю. Так было с Матушкой – когда-то она была Зеленой Ведьмой, ты знал? Может… и ты как-нибудь надумаешь остаться?

Клаус мягко покачал головой. Он хотел сказать ещё что-то, но не успел – его сбил громкий вздох Кассанды, будто та едва-едва подавила вскрик. Девушка указала рукой на темное мокрое пятно, оставшееся после убитых Нимф – их тела пропали.

Берсерк краем глаза посмотрел на сие действо, но не стал комментировать.

- Ты права – я должен позаботиться о Дио и Айзеке. Почему-то я забываю о них… Наверное, из-за того, что я долго проживаю в этом мире и словно… знаешь, растворяюсь в нём, - кивок со стороны девушки будто подтвердил его опасения. – Думаю, втроем мы сможем спасти Каосу, - он посмотрел на Нимфу, - вчетвером. Но сначала я выполню обещание – мы похороним твою наставницу по всем обычаям – и отправимся в путь.

Погребение напомнило Клаусу ритуал древних народов. Пока он снимал женщину с перекладин, Кассандра рассказала, как раньше, когда земля была пропитана силой Матушки, проходил обряд: тело укладывалось на цветочные подушки, обкладывалось любимыми вещами покойника, пелись его любимые песни. И прилетала белая бабочка, которая, садясь на грудь покойного, забирала его душу и дарила покой. Тело и дары обвивали нежные ростки, унося с собой под землю. Так упокаивалась душа и предавалось земле тело. Но когда Матушки не стало, а из-за влияния Тьмы обитатели Сансара-Фелл погибали один за другим, всё стало проще: тело сжигали, иногда развевая прах в горах или над морем, если это что-то значило для погибшего – или если у него осталась родственники, которые были готовы таким заниматься.

- Интересно… - подумала Кассандра, укладывая вокруг Ядвиги цветы, - когда в последний раз кто-то упокаивался, а не равнодушно сжигался? Без Матушки всё стало таким… равнодушным.

Клаус молча смотрел на девушку, которая тихим шепотом прощалась со своей наставницей, которую ласково продолжала звать бабушкой.

- Прости, что хотела вырваться из-под твоего крыла. Я только сейчас понимаю, от какого зла ты хранила меня… - она осторожно взяла израненную руку женщины и, поцеловав, приложила к своему лбу, - я вечно буду помнить твою любовь и заботу, бабушка. Порой я была так неблагодарна, когда не слушалась тебя. Если бы я не сбежала тогда на Совет Нимф, если бы не позвала их и не заключила договор, они бы не пришли тогда за моей жертвой. Они бы не сожгли Избушку. Они бы не вспомнили о нас… и ты была бы со мной… Прости, прости меня, милая бабушка! Я не заслужила твоей любви… Я подвела тебя… - продолжая держать её за руку, Кассандра вновь прильнула губами к сухой ладони и, не в силах больше сдерживаться, заплакала. Но тут она увидела, как среди собранных ею цветов из близ расположенной полянки показалась ромашка. Девушка была уверена, что не срывала её – ромашек, кроме как в лесу на поляне, она нигде и не видела. Роса с ромашки, словно слеза, скатилась с лепестка на руку Ядвиги.

«Ну же, возьми меня за руку, ромашка, - обращалась к ней в детстве наставница, - и не бойся ничего! Яга с тобой – и ничто и никто тебя не обидит! Я всегда с тобой – просто сожми руку, и ощути в ней мою. Я люблю тебя, моя милая ромашка, и всегда буду беречь…»

Кассандра взяла эту ромашку и, положив её на грудь женщины, скрестила поверх её руки.

- Я помню. Ты всегда со мной, - и, сложив ладонь, она приложила её к сердцу. Свободной ладонью она накрыла руки Ядвиги – и знаки на её коже засияли. Пучок света вырвался из гирлянды древних рун и, замерев в воздухе, вскоре плавно вернулся на место.

Клаус уже вытянул меч из ножен, но Кассандра остановила его жестом руки.

- Это же… Эланн? – позвав фея по имени, она призвала его. Тот был слаб и принять форму не мог, оставшись шариком света с едва различимыми крыльями. – Мы чуть не похоронили их обоих, - девушка забрала фея, уложив того на свое плечо, - бабушка запечатала его в себе, чтобы Эланна не убили, - догадалась она, а затем тяжело выдохнула, - спасибо, бабушка… Теперь ты можешь покоиться с миром.

И когда Кассандра уже была готова призвать пламя, Эланн вдруг стал кружиться над женщиной – и ту, покрыв своими лозами, растения стали утягивать под землю в мягкую могилу. А её душа, превратившись в подобный Эланну шарик света, сделав петлю вокруг Кассандры, улетел в небеса.

Нимфа молча сидела, смотря туда, где среди облаков ей виднелся образ любимой наставницы.

- Спасибо…

Глава 15. Легенда о Героях Сансара-Фелл

Оставаться во дворце герои не решились – вскоре, после всей этой разрухи, начнут вылезать запуганные слуги и уцелевшие стражники. Выживших наверняка примут за убийц их Князя и дорогих Нимф, потому Клаус и Кассандра двинулись в пть сразу после похорон.

Девушка спрятала ослабшего Эланна в сумку – тот был даже не в состоянии взлететь. Видимо, он был надолго разделен с Каосу и может его замучил Князь – не просто так же Ядвига спрятала его в своем теле. В этом ритуале помогли глифы, которыми было украшено тело и даже зубы женщины, потому неудивительно, что всё получилось. Жаль только, что всё вышло так печально…

- Скоро совсем стемнеет, - наконец нарушил тишину Клаус. – Нам нужно сделать привал – а там и обсудить наши дальнейшие действия.

Спустившись по пригорку в лес и найдя там место получше, Берсерк развел костер и принес бревно, чтобы на нём удобнее присесть. Нимфа, успевшая захватить кое-что из Дворца перед их уходом, уже заварила чай из трав – есть никому не хотелось.

Подтолкнув палочкой горевшую в костре веточку, девушка подняла глаза на сидящего напротив Берсерка – красиво отражались язычки пламени на его черном доспехе. Парень, поймав её взгляд, слабо улыбнулся. Он снял с плеч свой алый плащ и, подойдя к Нимфе со спины, укрыл её.

- Спасибо… В своем мире ты тоже такой джентльмен?

- Не знаю, - честно ответил он, садясь на место, - не помню почти ничего. Но я поступаю и говорю так, как думаю. Как считаю правильным. Поэтому, наверное, в своем мире я поступаю примерно так же, как и здесь – разве что навряд ли разрубаю пополам всяких монстров и Теней.

- Хах, да… - подобрав с земли два листочка, Нимфа изящным жестом преобразила их в пару простых чашек – и налила в них чай, подав одну из них Берсерку, - хочу сказать, ты очень хорошо вписываешься в наш мир. Как тебе в целом Сансара-фелл?

- Это всё похоже на приключение, - проговорил Клаус, держа красивую чашку в руках и рассматривая её декор, - знаешь, я помню, что прежде страсть как любил настолки.

- Настолки? – переспросила Нимфа, делая первый глоточек.

- Настольные игры, - пояснил Клаус, - но не вроде шахмат или нард – хотя, и в них могу сыграть, - а вроде ДнД. Знаешь, - на его лице появилась улыбка, а глаза заблестели – его любовь была нескрываемой, - в ней ты примеряешь роль, например, мага, воина там, может плута или того же барда, характеристики подбираешь, предысторию, а затем Мастер игры ведет тебя в новый мир – мир приключения, который ты пишешь вместе с ним. Понимаешь?

- Не совсем, - призналась девушка, - но я чувствую, что это очень весело!

- Ещё как, - продолжал Берсерк, - только помучаешься вначале с расчетами – но это совсем не страшно и никак не портит впечатление от игры. А! Вот ещё что важно: твоя удача, сила атаки или даже удача в переговорах зависит от удачного броска дайса – это такой многогранный кубик. Иногда их несколько даже нужно.

- Знаешь… - Кассандра вдруг задумалась, - напомнило тот браслет на Каосу. Она иногда на него как-то ориентировалась, смотрела там что-то и, думаю, её атака тоже как-то зависела от статистики на экранчике. Забавно, - она улыбнулась.

- Забавно… - повторил Клаус, задумавшись.

Немного помолчав, девушка вновь подняла глаза на мужчину, а затем проронила:

- Как думаешь, мы сможем ей помочь? Если я правильно понимаю, Повелительница Тьмы – само её воплощение, - пытается захватить её тело. И может что-то похожее происходило и с Матушкой-Природой? Но если даже она не смогла победить Тьму, сможет ли Каосу?

Клаус молча кивнул – он уверен, что его возлюбленная справится.

- Что нам нужно, чтобы помочь ей?

- Как минимум, - задумалась Нимфа, - нам нужно попасть в Город Богов. Оттуда всё началось. И туда меня отправил Князь – он явно хотел о чем-то рассказать перед своим… уходом. Да и найти твоих друзей нам не помешает. Каосу говорила, что видела что-то о них в видении. И, если верить ему, наш путь ведет в Куэщис, а оттуда – снова в Город Богов. К сожалению, он уже много лет находится в изоляции, и без Золотого Ключа нам не попасть туда. Впрочем, думаю, именно в Куэщис мы его и найдем! – девушка заулыбалась – кажется, она отныне полна решимости!

- Тогда продолжим наше путешествие, - Клаус заразился её уверенностью и поднял чашку с чаем.

- За наше путешествие! – Нимфа тоже подняла чашку под их тост. – Мы сделаем всё, чтобы спасти этот мир от Тьмы. Я уверена, что именно вы – те самые Герои из легенды, которые наконец спасут Сансара-Фелл от гниения, - опустив руку, девушка выпила подостывший чай.

- Хм? – Клаус посмотрел на неё.

- Ну, - кажется, от его взгляда Кассандра немного смутилась, - знаешь, когда всё это произошло, последнее, что осталось от Матушки – её Предсказание, - девушка прочистила горло и запела:

В Сансаре-Фелл, где тени пляшут злобно,

И Тьма клубится, душит все кругом,

Где чары скверны и проклятья полны,

Дарую вам пророчество о том:

Придут герои из другого мира,

Четверо отважных, духом чистых,

Их жребий – сбросить тяжесть Тёмных ига,

Разбить оковы вечной темноты.

Волшебница, с искрой Природной магии,

Развеет чары, что сковали мир;

Бард песней силой раны все залечит

И в души страждущие вдохнет эфир.

Берсерк, чья ярость, словно буря в море,

Снесет преграды булавою и клинком;

Плут хитроумный в тайном разговоре,

Обманет Тьму, играя с ней умом.

Они пройдут сквозь пламя и страданья,

Их вера – свет, что мрак не в силах скрыть,

И в Сансаре-Фелл, после испытанья,

Надежда вспыхнет, чтобы вечно жить.

Когда четверка эта соберётся,

И против Тьмы свой выстроит союз,

Тогда пророчество святое сбудется,

И мир восстанет, словно Феникс, из угрюмых уз.

Когда девушка закончила петь, она посмотрела на Клауса – тот был просто поражен красотой её пения.

- Вау… Это было… так прекрасно! И эта легенда… правда похожа на нас.

- Да, - смущенная Нимфа улыбнулась, - хотя… Ты же знаешь, что вы – далеко не первые здесь Герои, правда? В общем-то… многие Герои до вас пытались исполнить это пророчество, но пока никому не удавалось. Потому наш мир, отчасти, даже немного устал от всего этого, - её улыбка стала неловкой, - так что не удивляйся, что нас не везде встретят фанфарами, хорошо? Особенно в Городе Богов…

- Я ко всему готов, - кивнул Клаус. – Пусть всё будет хорошо. И я смогу тебя защитить. Утром отправимся в Куэщис – и наше приключение закончится победой, вот увидишь!

- Я верю, - Кассандра улыбнулась и, пересев ближе к Клаусу, положила голову ему на плечо, решив заснуть именно рядышком с ним. – Ты меня защитишь…

Продолжение следует...