Братья по оружию

Глава 1

Шехман держал речь перед толпой добровольцев. А те, выстроившись на футбольном поле стадиона, ему внимали.

– До отправления двадцать минут, – говорил Шехман. – Парни, еще не поздно отказаться. Одно слово – и вы свободны... Желающие, три шага вперед!

Никто из строя не вышел.

– Хорошо. Тогда я коротко. В вы знаете, зачем записались, но я напомню... Рабство – это позорно. Это унизительно и отвратительно, поэтому рабовладелец не имеет право на существование. Это наш выбор. Многие не вернутся с поля боя, но это наш выбор. Я вами горжусь, парни. У меня все... Аплодисментов не надо – похлопаем, когда с рабством будет покончено, раз и навсегда.

Шехман сошел с импровизированной трибуны.

Он заранее переоделся в желтый кафтан-халат, пурпурную накидку и шаровары. На плече висел лук, за поясом – клинок. Добровольцы пока оставались в гражданском. Ничего: получат обмундирование по прибытии – какое полагается.

А митинг еще продолжался.

До Шехмана доносилось:

– Ошибочно думать, что можно достичь справедливости в одном месте и в одно время. Нельзя, потому что – согласно теории Альберта Эйнштейна – существует единое пространство-время. И в этом едином пространство-времени Мидия – небольшая страна, находящаяся под гнетом династии Ахаменидов, – восстала против рабовладения. Мидийцы – наши братья в пространство-времени... Мы обязаны поддержать огонек будущей свободы. Пока еще слабый, только зарождающийся. Поддержать руководителя восстания – бесстрашного Фархада Мидийского. Его опередившее века духовное прозрение...

Пора было открывать портал.

– Стро-о-ойся! В шеренгу по четыре.

Добровольцы принялись неумело выстраиваться и равняться. На стадионе включили бравурную музыку. Родственники, только-только успокоившиеся, залились слезами и кинулись ненаглядным на шеи.

– Ша-а-агом марш!

Шехман – в желтом кафтан-халате и пурпурной накидке – возглавлял колонну. Достал из-за пояса клинок, блеснувший в свете софитов. И сейчас же – дрожащий и голубоватый – открылся портал, куда Шехман шагнул первым, со словами:

– За мной по одному!

И оказался по ту сторону – на каменном дворе, щедро залитом южным солнцем. Он здесь и раньше бывал: в Экбатане – во дворце мидийского правителя. Следом, четверка за четверкой, из портала показывались добровольцы.

Убедившись, что прошли все, Шехман скомандовал:

– Вперед! Шагом марш!

И вывел колонну на середину царского двора.

Там уже подготовились. Глазела прислуга, но в основном стражники, вооруженные.

– Бойцы! – молодецки обратился Шехнер к своим. – Поздравляю с успешным прибытием в древнюю Мидию. Можете оправиться. А я пойду потолкую с начальством насчет одежды и оружия. Негоже в этом воевать.

И направился во дворец.

В трапезной был накрыт богатый стол, играла музыка, полуголые танцовщицы ублажали взоры десятка придворных.

Человек, сидевший во главе стола, имел длинные – уложенные на затылке – волосы, красную бороду и выражение врожденного благородства на лице. Одет он был в кафтан-халат и просторную накидку – побогаче чем у Шехмана. На голове красовалась круглая шапочка, словно у гномов из диснеевского мультфильма. На холеных руках – золотые перстни с драгоценными каменьями.

При появлении гостя человек с красной бородой приветственно улыбнулся и сделал повелительный жест. Музыка тотчас смолкла. Танцовщицы, похватав прозрачные накидки, разбежались по сторонам.

Шехман выговорил на мидийском:

– Здравствуй, Фархад.

– И ты благоденствуй, Олег. Не желаешь утолить голод?

– Спасибо, некогда. Принимай пополнение.

Царь вышел из-за стола и, не глядя, проследовал к дверям. Шехман поспешил за ним.

Едва они появились во внутреннем дворе, людской гул смолк. Дворцовые служители и стражники воззрились на царя с почтением, а новоприбывшие – с нескрываемым, бесстрашным пока, любопытством.

– Сми-и-ирно! – прокричал Шехман, уже на русском.

Добровольцы вытянулись в струнку.

– Вот, поглядите, – обратился к ним Шехман, плавно поводя рукой в сторону величественно замершего царя. – Перед вами Фархад Мидийский – человек, отринувший рабство. Задолго до Линкольна и Нельсона Манделы. Тем самым бросивший вызов не только существующим порядкам, но и самому времени.

Кто-то из добровольцев неожиданно захлопал в ладоши, остальные подхватили.

Фархад Мидийский недовольно повел бровью, и Шехман поспешил его успокоить – на мидийском, естественно:

– Они тебя приветствуют, царь.

Когда аплодисменты отзвучали, скомандовал:

– А сейчас, парни, – баня. Обещаю, вы отлично попаритесь. Древние мидийцы – наши сегодняшние братья по оружия – знают толк в банном деле. Стены в старинных изразцах, полы с подогревом. И прекрасные банщицы, само собой разумеется. Таковы традиции гостеприимного мидийского народа.

Добровольцы заулыбались.

– А теперь раздевайтесь, банщицы заждались, – приказал Шехман. – После помывки вам выдадут новое обмундирование и оружие. Гражданскую одежду оставьте здесь, в ближайшее время она не понадобится. Ее отправят на склад имущества... Поживей: здесь некого смущаться. В древнем мире люди по большей части голые.

Среди слуг, выглядывавших из окон и скрывавшихся за пальмами, имелись и женщины – но мало. В основном, присутствовали вооруженные мужчины.

Добровольцы помялись, помялись и принялись раздеваться, складывая одежду перед собой. Вскоре на выложенном камнями дворе переминалась с ноги на ногу толпа голых парней.

Шехман скомандовал:

– А теперь – в баню! Вас проводят. Ша-а-агом марш!

Голых добровольцев повели на выход, за ними неспешно – словно из любопытства – потянулись охранники с копьями. Вскоре внутренний дворик опустел. На нем остались лишь аккуратные стопки одежды.

– Сколько? – деловито осведомился Фархад.

– Восемьдесят шесть.

– Неплохо. Как договаривались.

Царь щелкнул пальцами. Подбежал слуга с холстяным мешочком, в котором металлически позвякивало.

Шехман заглянул внутрь, перевалил ношу через плечо и – в желтом кафтан-халате, пурпурной накидке и шароварах, статный и стройный – зашагал к висящему в воздухе голубоватому мареву портала. Обратно, в далекое будущее.

А что стало с восьмьюдесятью шестью добровольцами, пожелавшими повоевать против исторического рабовладения, я не стану рассказывать. Не маленькие – сами должны догадаться.